авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«Содержание О силе и бессилии Автор: Фёдор Лукьянов........................................................ 2 И все-таки она вертится. Вокруг денег Автор: Сергей Дубинин......................... ...»

-- [ Страница 5 ] --

стр. Заглавие статьи "Кривые будущего роста вызывают улыбку" Автор(ы) Карл-Хайнц Штайнмюллер, Юрий Шпаков Источник Россия в глобальной политике, № 1, Том 11, 2013, C. 146- Магический кристалл Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 36.0 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ "Кривые будущего роста вызывают улыбку" Автор: Карл-Хайнц Штайнмюллер, Юрий Шпаков Разговор с футурологом о его профессии Карл-Хайнц Штайнмюллер - самый известный писатель-фантаст ГДР, сегодня является одним из наиболее авторитетных исследователей будущего в Германии. Его прогнозы востребованы на разных уровнях - от частных компаний до различных международных организаций. О том, насколько возможно предсказать направления мирового развития, с футурологом беседует в Берлине Юрий Шпаков.

- Господин Штайнмюллер, в адрес ваших коллег-футурологов приходится слышать упреки, что ни одно из ключевых событий в мировой политике новейшего времени не было предсказано. Классический пример - падение Берлинской стены. Тогдашний канцлер Гельмут Коль и западногерманские правительственные чиновники узнали об этом из телевизионных сообщений в Варшаве, где находились с государственным визитом. Почему практическая футурология допускает подобные сбои?

- Увы, прогнозирование будущего и вправду не слишком, как мы говорим, запятнало себя славой. Правда, в 1980-е гг. уже проявлялись некоторые симптомы надвигающихся кардинальных перемен, о которых задумывались исследователи. Так, мои западноберлинские знакомые работали ассистентами у Германа Кана, американского футуролога, основателя и директора Гудзоновского института, одного из ведущих международных центров по "исследованию будущего". Кан, в частности, занимался сценариями развития Германии. И эти ассистенты однажды выложили своему шефу мысль о том, что не следовало бы исключать возможность падения Берлинской стены. На что Кан возразил: "Если в своей будущей книге я приведу столь невероятный сценарий, доверие читателя к другим вполне доброкачественным прогнозам будет безнадежно подорвано".

- Каково отношение к изучению будущего со стороны классического научного мира?

стр. - К сожалению, назвать себя исследователем будущего может каждый, и этим занимаются и специалисты по анализу трендов, и просто сумасшедшие. В нашей среде велик удельный вес эзотериков, а также людей, раздувающих до непомерных величин всякие банальности. Некоторые мои коллеги ввиду реальной или мнимой девальвации этого понятия предпочитают не называть себя исследователями будущего. Однако интерес к этой области знаний в академических кругах Германии растет, в особенности среди молодежи. Является ли исследование будущего наукой? Однозначного ответа нет.

Некоторые утверждают, что это не более чем консультационные услуги в большей степени для компаний и в меньшей - для политики. Я с этим соглашаюсь, но добавляю консалтинг на научной основе.

- Не находите ли вы, что взгляд современных знатоков грядущего, в отличие от знаменитых авторов утопий и антиутопий первой половины прошлого века, стал более приземленным?

- С одной стороны, сами исследователи будущего не обладают достаточной фантазией или даже мужеством для фантазий. Но, с другой стороны, налицо и косность общественного восприятия. Общество не готово относиться всерьез к слишком неординарным перспективам развития. С середины 1990-х гг. мы непременно используем в разрабатываемых нами сценариях "дикую карту" (wild card) - этакие "сумасшедшие" варианты. Те, что не представляются слишком вероятными, но которые нельзя исключать полностью, потому что именно они способны развернуть ход событий.

- Это как в игре "Монополия", когда на один кон отправляешься в тюрьму.

- Совершенно верно, что-то вроде этого. Наши заказчики, чаще всего компании, считают подобный подход, если угодно, извращением, утверждают, что практической пользы из подобных сценариев не извлекут. Вот и получается, что исследователю, генерирующему радикальные идеи, сложно быть успешным. Тормозом является отсутствие адекватной широты восприятия. Большинство футурологов сходятся в том, что в мире каждое десятилетие происходят перемены основополагающего, глобального характера. Но мои коллеги редко получают от правительств заказы на сценарии радикальных перемен у себя в стране.

- Современные предсказатели строят работу на основе коммерческих договоров?

- В Германии исследования будущего осуществляются почти исключительно таким способом. Лишь в последние два года появилась стр. кафедра исследования будущего - так называемый Institut Futur в берлинском Свободном университете. Однако это пока совсем новое явление. Независимых академических проектов в сфере футурологии больше нет. Несколько лучше дела обстоят, например, в Финляндии, Франции и США. Насколько мне известно, в России в настоящее время также не существует независимых финансируемых государством центров исследования будущего.

- А разве "независимый" и "финансируемый государством" - совместимые понятия?

Вы можете представить себе власть, готовую оплачивать, скажем, сценарии своего неминуемого заката?

- Независимая, но поддерживаемая государством футурология - здесь нет никакого противоречия. Духовная независимость вполне может сочетаться с базовым бюджетным финансированием. Это важно в первую очередь для того, чтобы исследователи будущего перестали быть "наемной армией" индустрии и частного бизнеса. В Германии, например, прогнозирование потенциальных политических перемен осуществляется не футурологами, а традиционными научно-политическими институтами, такими как фонд "Наука и политика", или партийными фондами - Конрада Аденауэра, Фридриха Эберта, которые не только по природе своей не могут быть независимыми, но и применяют совсем другие инструменты. Прежде в некоторых странах исследования будущего были организованы иначе. Например, в Польской академии наук некогда существовал Комитет по вопросам будущего. Сегодня спектр исследований сузился. То, о чем вы меня спрашиваете и в чем упрекаете нашу отрасль исследований, является скорее все же не ментальной, а прежде всего структурной проблемой.

- Политики высшего эшелона, те, кто должны были бы являться вашими первейшими заказчиками, не спешат заглянуть в мир будущего, не отвечающий их представлениям, и поделиться этим с электоратом.

- Представители высшей политики еще меньше бизнеса заинтересованы в идеях, выходящих за рамки принятых представлений. Частный бизнес по крайней мере ищет новые рынки, и иногда необходимо стать радикальным, революционным, чтобы обскакать конкурентов. Один коллега в этой связи говорит о необходимости "мышления впрок". Для кажущихся непостижимыми возможностей и случайностей необходимо иметь некий "план Б".

Недавно мы проводили исследование по заказу Федерального союза германской индустрии. Речь шла о нарушениях в цепочках создания прибавочной стоимости. Мы размышляли, какие внезапные перемены могут стр. разрушить эти цепочки. Например, fabbing, или, как еще говорят, desktop fabrications, то есть рассредоточенное производство. Исчезает потребность в гигантских производственных линиях. Появляется что-то вроде мелких мастерских, используя прежнее название, но это совершенно иной образец производства с другими цепочками поставок. Мы работали для почтовой службы DHL, изучая последствия кардинальных изменений существующих схем доставки. То есть экономика морально больше подготовлена к виражам. Возможно, в политике тоже есть те, кто привержен такому открытому подходу. Но они предпочитают не говорить об этом публично. Ведь высказывание политика тотчас подхватывают журналисты, которые перекраивают отвлеченное заявление о гипотетической возможности чего-либо в отдаленном будущем в прогноз. Да и сам по себе заказ на проведение исследования будущего - в некотором роде политический шаг, который может оказать влияние на события.

- Как глобализация влияет на способность прогнозирования? Система становится всеохватной, универсальной, очень сложной, но единой, взаимозависимой. Это дает больше оснований и инструментов для прогноза или делает его вовсе невозможным?

- Если мы в этих условиях беремся за перспективный анализ какой-либо отрасли экономики, нам необходимо рассматривать ее не только в Германии, но и в глобальном ракурсе. Другой вопрос: разворачиваются ли процессы в экономике, жизни общества, политике быстрее, чем это происходило прежде? Можно измерить срок, который проходит до появления инновации на рынке. Он, конечно, много меньше, чем прежде.

Благодаря интернету налицо стремительный рост темпов при упрощении способов коммуникации. Но! Мы с супругой принялись за написание биографии Альберта Эйнштейна. И наткнулись на любопытный факт, который может избавить современных людей от чувства неизмеримого превосходства перед предыдущими эпохами. Так вот, Эйнштейн как-то утром отправил почтовую открытку из Цюриха в Берлин Максу Планку - и ответ получил вечером того же дня. Не электронная почта, конечно, но и не дилижанс, который трясется ночи напролет. Да и по информационной насыщенности мы не настолько далеко ушли вперед, как нам кажется. В Берлине в эпоху Веймарской республики существовало около трех десятков ежедневных газет, весьма оперативных, кстати, по подаче информации.

В исследованиях будущего мы имеем дело с сокращением горизонтов. Еще в 1950 - 1960-е гг. исследовательский горизонт в 40 - 50 лет - до рубежа века - считался совершенно нормальным. Когда мы теперь ра стр. ботаем по заказам компаний, речь идет чаще всего об одном-двух десятилетиях.

Приходилось, разумеется, сталкиваться с проектами, чаще всего в энергетической отрасли, когда прогнозирование доходит до середины века. Рабочий ресурс электростанции, например, в среднем рассчитан на 30 лет, и это время необходимо планировать. Был еще один необычный проект, когда пришлось рассматривать сценарии до 2100 г. - будущее немецкого леса. Деревья растут медленно, их спиливают и используют на нужды экономики в среднем через 70 лет после посадки. Стало быть, сегодня высаживают саженцы для 2080-х годов. Но в каком климате придется расти нынешним лесопосадкам в Германии, какое количество древесины потребуется народному хозяйству через семь десятилетий из местных лесов, а сколько ее будет поступать из Сибири? Но исследования с подобным горизонтом планирования исключения.

- Насколько процессы глобализации повлияли на внешнюю политику?

- Сама по себе глобализация лишь опосредованно сказывается на характере внешней политики и межгосударственных отношений. Ряд экономистов, например, в Великобритании утверждают, что глобализация в наше время отнюдь не масштабнее той, что была, скажем, в 1913 г. - если взглянуть на нее с точки зрения удельного веса внешнеторгового оборота и товарных потоков Британской империи. Подтверждение этому вы найдете, если обратитесь к работе Ленина "Империализм как высшая стадия капитализма".

Разумеется, одно отличие от 1913 г. налицо: на экономико-политической арене взаимозависимого мира появилось значительно больше сильных игроков. В начале прошлого века Британская империя была непреложной глобальной доминантой. После окончания Второй мировой стала складываться биполярная парадигма США и СССР. В современном глобализированном мире появилось множество сильных акторов, которые, не сочтите за каламбур, являются и достаточно слабыми - как, например, нынешний Евросоюз. Перспективный анализ динамики баланса является фоном для исследований, которые мы проводим для компаний. Будет ли углубляться глобальная интеграция и кооперация на межгосударственном уровне или мир вновь, как совсем недавно, распадется на противоборствующие блоки, отделенные друг от друга протекционистскими границами? Мы непременно включаем в свои разработки подобный сценарий, отнюдь не представляющийся столь уж невероятным, например, в условиях господства кризисов, когда отдельные страны предпочитают самоизоляцию.

стр. - Насколько реально, на ваш взгляд, ослабление или даже размывание нынешней модели монополярного мира?

- Не думаю, что до середины нынешнего века какой-либо из современных стран удастся занять столь же доминантное положение в мире, каким располагала Британская империя 100 лет назад или США в свои лучшие годы. Америка, вероятно, еще много лет будет мировым лидером, хотя и заметно обессилевшим. Многие страны будут наступать ей на пятки, Китай в первую очередь, но европейцы располагают значительными шансами если им удастся преодолеть нынешний разлад. Мне пришлось по поручению Европейской комиссии участвовать в проектной группе "Глобальная Европа 2030 - 2050". Как известно, удельный вес населения Европы в мировом народонаселении, а также ее доля в мировой экономике снижаются. Что это означает и насколько данный процесс необратим? Если посмотреть на этапы развития Евросоюза от самых его истоков, то увидим, что его удельный вес в мировом народонаселении и экономике был приблизительно таким же, как сегодня. При каждом очередном расширении ЕС удельный вес его населения и доля экономики в глобальном соотношении не претерпели существенных изменений.

- Рост влияния Китая в международных отношениях сегодня многим кажется безудержным...

- Значительное торможение Поднебесной вероятно не позднее начала следующего десятилетия. Примерно к 2020 г., учитывая сокращение роста населения, китайская экономика не будет располагать тем количеством рабочих рук, что необходимы для замены нынешних работников. Приток трудовых ресурсов из сельской местности стремительно иссякает. Симптомы кадрового голода отмечают даже немецкие компании, работающие в Китае. Китай перестает быть страной с дешевым производством - растут зарплаты. Поэтому внимание западных предпринимателей все больше фокусируется, скажем, на Вьетнаме или даже отдельных странах Африки. Другой сильной стороной китайской экономики было то, что гигантские инвестиции направлялись в строительство.

Однако в городах отрасль все больше сталкивается с границами своих возможностей.

Излишне говорить об экологических проблемах. Согласно неофициальным оценкам, около 7% ВВП Китая уничтожается из-за отсутствия должного контроля загрязнения окружающей среды. Легкая фаза китайской экспансии уходит в прошлое. Если к 2020 г.

станет реальностью заметное падение уровня ВВП, а государственно-политическая система сохранит черты нынешней косности, будущее стр. страны не представляется безоблачным. Не бывает экспоненциального экономического роста несколько десятилетий подряд.

На этот счет нет недостатка в перспективных расчетах, например, таких, какие в 2003 г.

были представлены компанией Goldman Sachs. Подобные кривые роста вызывают улыбку, потому что знакомы мне еще с 1960-х годов. Был тогда в Западной Германии физик по имени Вильгельм Фукс, любитель футурологии. Он издал книгу "Формулы для власти", в которой подсчитал экономический потенциал различных стран. К рубежу 2000 г. Китаю предстояло стать ведущей мировой экономической державой. За Поднебесной, согласно Фуксу, следовал Советский Союз, который, как мы помним, к тому времени уже минимум два десятка лет должен был жить при коммунизме. Приведенная в книге Фукса экстраполяция показателей развития оперировала реальными цифрами. Результат налицо.

- В какой степени прогресс в науке и технике необходим простому человеку? Прежде считалось, что научно-технический прогресс ведет к прогрессу социально политическому. Но так ли это? И не пролегает ли новая граница между меньшинством, пользующимся все более фантастическими благами технологий, и большинством, живущим в относительно примитивном и традиционном обществе?

- Я бы не стал сваливать вину за пропасть между богатыми и бедными на последствия научно-технического прогресса. В последние три десятилетия господства неолиберализма богатые не считали нужным сдерживать аппетиты и, выражаясь старомодным языком, не стеснялись присваивать все большую долю общественного богатства. Благодаря развитию очевиден рывок в сфере коммуникации и обмена информацией, что делает жизнь удобной. Менее заметно влияние, оказываемое на продолжительность жизни. В Германии ожидаемая продолжительность жизни новорожденных увеличивается ежегодно на два-три месяца. Это невероятный прогресс. Возникает вопрос: насколько устойчив тренд и существуют ли границы этого роста? Предполагаю, что мы столкнемся с социальным расколом: продолжительность жизни более бедных людей, питание и жизненные условия которых хуже, будет отставать.

Благодаря науке мы можем жить дольше, наш быт, по крайней мере здесь, в Германии, все больше обрастает сложной и полезной домашней техникой - однако с насыщением домашних хозяйств высокими технологиями последнего поколения уровень удовлетворения людей отнюдь не становится выше. Очевидно, что показатель индивидуального счастья не возрастает с достижением очередного уровня благосостояния. На этот счет есть исследования, в какой мере материальные обстоя стр. тельства влияют на достижение индивидуального счастья, внутреннего ощущения удовлетворения, благополучия. Появилось даже научное направление под названием "фелицитология" (лат. felicitas - счастье). И звучат призывы заменить нынешнюю ориентацию на валовой национальный продукт показателем продукта счастья. Потому что людям нужен не валовой продукт общего пользования, а скорее индивидуальный продукт, выражающий их стремление к гармоничному внутреннему самоощущению. Существуют реальные попытки подсчета такого "валового национального счастья" {Gross National Happiness), комплексной меры качества жизни. Она включает моральные и психологические ценности. Наиболее счастливые люди, как выясняется, живут в королевстве Бутан, где уровень валового национального счастья, как считается, самый высокий в мире. Такой показатель определяется социологическими методами - путем опросов, которые, скажем, физику покажутся сомнительными. Существуют, правда, и объективные параметры, такие как индекс депрессий, самоубийств, психических расстройств и т.п. Примечательно, что США занимают в рейтинге стран со счастливым населением далеко не передовые позиции.

- А Германия?

- Индекс счастья в Германии существенно выше, чем это представляется самим немцам.

Большинство на вопросы о счастье и благополучии отвечают в том смысле, что, дескать, да, мои дела идут хорошо, пожаловаться не могу, но вот что вокруг творится...

- Кажется, что человеческое сознание не успевает за техническими переменами.

Может ли это привести к нарастанию напряженности? Проще говоря, не получается ли так, что люди не готовы ответственно использовать технические новации?

- Инновации "продаются" обществу так, будто они непременно несут пользу. Для функционирования существующей экономической модели необходим перманентный оборот товаров, со стороны членов общества требуется наличие постоянного - по возможности, неуклонно возрастающего - потребления, в противном случае система не будет стабильной. Некоторые эксперты утверждают, что, дескать, нет нужды внедрять иную систему экономики, необходимо лишь отсутствие роста. Подобный подход обозначается английским термином degrowth, или французским decroissance. Во Франции сформировалось даже целое движение в пользу такого подхода. Удовлетворять потребности человека подобным образом можно, поддерживать жизнеспособность экономики - нет. Ведь когда показатель экономического роста падает ниже определенного уровня, стр. происходит неизбежное дальнейшее сползание вниз. И появление все новых технологий и производств на их основе как раз и является фактором, способным реанимировать обесценившийся капитал путем замены потребительских товаров на новые. Тем самым экономическая система поддерживается в рабочем состоянии.

Дискуссия о том, что нынешнее развитие происходит слишком быстро, а люди перегружены новшествами, непостижимыми для человеческого мозга, ведется по меньшей мере 100 лет. Историки утверждают, что процесс ускорения начался приблизительно в 1750 году. Около 1900 г. сокрушались о том, что автомобили, которых становится все больше, движутся с "огромными" скоростями (30 - 40 км/час), и человеку трудно ко всему этому приспособиться. Заговорили и о новых болезнях, в частности, неврастении, вызванной нервными перегрузками. В немецком языке чисто музыкальный термин "das Tempo" ("темп") вошел в повседневный язык. Кстати, взгляните на обертки российских шоколадок времен 1890 - 1910 гг., на которых изображен Санкт-Петербург будущего. Уже тогда в них можно было найти проявление неосознанного страха: для нас всего становится слишком много.

Еще лет 15 - 20 назад мы жили в аналоговом мире, который большинству представлялся совершенным и потому, видимо, вечным. Сегодня нас окружают цифровые технологии, значительно изменившие и людей. Насколько реальна перспектива "постцифрового" века?

Мы не достигли предела цифровых возможностей. В течение 10 - 15 или больше лет можно производить новые продукты цифровых технологий - совершеннее, миниатюрнее, быстрее, мощнее... Обладающие интеллектом изделия, сенсоры и т.п., все то, что объединяется понятием ambient intelligence ("внешний интеллект"), займут прочное место в нашей среде обитания. Может быть, предстоит сосуществовать с определенными видами роботов. Это будут, разумеется, не известные нам человекоподобные бытовые роботы из электроники и жести с мигающими разноцветными лампочками. Для одиноких пожилых людей появятся роботы-собеседники, с которыми можно будет пообщаться, поговорить на определенные темы.

- Подобное общение с бездушной электроникой окажется еще хуже одиночества и тем самым усугубит проблему.

- Посмотрите, пожилые люди, чтобы не быть одинокими, заводят собаку. Но почему это непременно должна быть биологическая собака, а не механическая? Вы возразите, что никакая искусственно созданная собака не способна к такой широте эмоций, как ее природный собрат.

стр. Но ведь современный научный мир как раз и занят созданием эмоционального искусственного интеллекта. Робот-собеседник не будет ограничиваться заложенными в него стандартными наборами вопросов-ответов. Машина окажется в состоянии симулировать эмоции, будет распознавать душевное состояние собеседника и воспроизводить что-то схожее с человеческими чувствами. Например, как я себе представляю собственное будущее. Подхожу к своему видавшему виды автомобилю и говорю: "Открывай двери, старая жестяная посудина". А машина отвечает: "У тебя сегодня, похоже, опять настроение ни к черту". Мы с машиной поняли друг друга.

Подобные технологические преобразования по воздействию на общество сравнимы разве что с последствиями одомашнивания диких животных.

С особыми ожиданиями связано развитие биотехнологий, изучение и моделирование биохимических процессов человеческого организма. Предсказателям в этой отрасли знаний представляется возможным массовый переход народного хозяйства с физико механических технологий на биотехнологии в сочетании с нанотехнологиями. Появится возможность "выращивания" определенных вещей. Частично это происходит уже сегодня, когда генетически измененные микроорганизмы создают химические продукты. Такой подход может далеко завести, ведь уже сегодня мы говорим о синтетической биологии, когда живые существа можно создавать по определенному производственному плану.

Широкомасштабные исследования не прекращаются, темпы продвижения сравнимы с динамикой развития коммуникационных и информационных технологий.

Прекрасным примером может служить картирование генов. Когда 20 лет назад ученые приступили к картированию генома человека, ожидалось, что потребуются многомиллиардные инвестиции и не меньше 15 лет, пока будут завершены исследования.

Работы в целом закончились приблизительно к 2000 году. Сегодня говорят о том, что якобы за сумму немногим выше 10 тыс. долл. можно заказать картирование собственного генома, на которое уйдет около двух недель. То есть за какой-то десяток лет сроки картирования генов сократились с десяти лет до двух недель, а финансовые затраты - с миллиардов долларов до тысяч.

- Насколько реально прогнозировать международные военные угрозы, с которыми вероятнее всего столкнется человечество? Ядерное оружие по своей разрушительной силе не имеет аналогов, но не будет ли придумано нечто еще более сокрушительное?

- Существующие угрозы частично обострятся. В этой связи я думаю в первую очередь о проблеме дальнейшего распространения ядерного стр. оружия. К сожалению, у нас отсутствуют надежные механизмы для обуздания этой застарелой проблемы. Но мы сталкиваемся с реальной перспективой появления принципиально новых видов оружия - биологического, в частности. На межгосударственном уровне существуют регулирующие конвенции относительно биологического оружия, которые худо-бедно функционируют. Но есть негосударственные акторы, обладающие значительным влиянием и немалыми финансовыми ресурсами. Речь в первую очередь о мегабизнесе - организованной преступности на глобальной сцене, контролирующей не менее 3 - 5% мировой экономики. Международное сообщество сталкивается с различного рода террористическими организациями. К счастью, они пока не в состоянии создавать и использовать оружие массового поражения, хотя время от времени предпринимают попытки это сделать. Сюда же можно отнести разного рода хакеров, действующих, как правило, в серой зоне. Из среды хакеров сформировалось опасное звено организованной преступности, действующее в сети. В данном случае речь может идти о порой строго организованных структурах, способы защиты от которых пока лишь весьма условны.

- Иными словами, наступает цифровое будущее глобальной организованной преступности?

- Совершенно верно - это по-настоящему большое цифровое будущее, руку к которому в неофициальном порядке приложили и спецслужбы. Ведь налицо полное размывание границ между кибервойнами, которые разыгрывают они, и киберпреступностью, преступлениями в сфере информационных технологий. В обоих случаях чаще всего не знаешь, с каким "киберагрессором" имеешь дело. У нас нет ни соответствующего глобального законодательства, ни эффективных сил быстрого реагирования для интернета.

Абсолютно новым и пока малоизученным феноменом являются "генетические" хакеры. В США для студентов в продаже имеется нечто вроде биотехнологических конструкторов.

Помнится, в детстве мне дарили набор "Юный химик", из-за которого в доме начиналась страшная вонь, и мама всегда по этому поводу ругалась. Биотехнологические игрушки не пахнут, но кто знает, на что они окажутся способны? Сейчас как на легальном, так и на сером рынках "увлекательной биотехнологии" можно встретить самые невероятные предложения. Не так давно в одном уважаемом общественном фонде проходила дискуссия об опасностях, порождаемых биотехнологией. На первый план вышли две угрозы - одна из них связана с тем, что исследователи могут оказаться стр. сумасшедшими и сконструировать нечто крайне опасное, другая - что государства-изгои смогут такими методами создать новый вид оружия массового поражения. В конце концов мы сошлись на том, что наибольшую опасность представляют генетические хакеры сумасшедшие граждане, экспериментирующие в том или ином направлении биотехнологии. Но как поставить под контроль эти опасные игры? Вот вам еще один пример совершенно новых проблем.

- Куда движется собственно индустрия вооружений?

- Много лет назад Станислав Лем, знаменитый польский писатель-фантаст, размышлял о системах вооружения в XXI веке. Он утверждал, что к тому времени - т.е. времени, в котором мы теперь живем, - люди забудут о ядерном оружии, которое, по мнению Лема, было оружием XX века. В новом веке, считал он, системы вооружений будут миниатюризованы. Нельзя не вспомнить польского фантаста, когда думаешь о нынешних цифровых системах управления или, скажем, беспилотных летательных аппаратах (БПЛА). Сегодня они в состоянии нести лишь несколько килограммов груза, поэтому доставка поражающих веществ с их помощью ограниченна. Но это вопрос времени, БПЛА - настоящее оружие XXI века. Частично здесь мы сталкиваемся и со шпионской техникой, которая была на вооружении агента 007. Например, существуют идеи использования в боевых целях управляемых жуков со встроенными чипами. Такие миниатюрные средства нападения имеют существенные преимущества по сравнению с БПЛА, т.к. лучше интегрируются в воздушные потоки и потому управлять ими существенно легче.

Некоторое время назад мне пришлось участвовать в европейском международном проекте "Фестос". Нам предстояло установить, с какими опасностями может быть сопряжена разработка новых технологий. Проблема большинства новых технологий в возможности их двойного использования - как в мирных, так и военных целях. Например, мы разработали сценарий до 2030 г., отталкиваясь от реально существующей проблемы исчезновения пчел во многих регионах. Но пчелы необходимы - они способствуют опылению растений. Возникла идея замены природных пчел на искусственных. Это должны быть биологические организмы, содержащие механические или электронные компоненты, которых именуют кибернетическими организмами или киборгами. Но этих дистанционно управляемых пчел, на которых возложена функция опыления полезных растений, вполне можно было бы переориентировать с мирного труда в сельском хозяйстве на решение военных задач.

стр. - Нынешнее развитие высоких технологий, граничащее с самой смелой фантастикой недавнего времени, очевидно, изменит характер или даже сгладит политические вызовы?

- Скорее наоборот. Добавит новые. Иммануилу Канту 200 лет назад не приходилось задумываться, скажем, о биоэтике. Сегодня парламенты спорят о допустимости предимплантационной генетической диагностики, когда устанавливаются генетические заболевания у эмбриона перед имплантацией в полость матки, то есть до начала беременности.

В Германии принимается отдельный закон, разбирательства по которому дойдут до Конституционного суда. Складывается ситуация, когда Германия по этой проблеме располагает одним правовым актом, Нидерланды - другим, Великобритания - также собственным, в России, видимо, не существует никакого, Израиль издает собственный акт, не похожий на все остальные, т.к. иудаизм в данном направлении допускает более либеральный подход, чем христианство, а китайцев эта проблематика вообще не волнует.

Подобная ситуация может привести к возникновению "предимплантационного туризма", когда заинтересованные в результатах подобной диагностики будут отправляться туда, где юридические гайки на этот счет закручены слабее. Это означает, что страны должны приступить к поискам совместной законодательной основы. Либо - они принимают решение не делать этого, настаивая на незыблемости классического суверенитета.

Сегодня растет число сфер, где предстоит принятие подобных решений - от космического права до разработки и применения нанотехнологий. Политики постоянно сталкиваются с новыми общественными темами, и потребность в регулирующей роли резко возрастет.

Речь идет об экспоненциальном росте, который не идет в сравнение с регулированием в интернете, где, кстати, уже сегодня юристам не так просто пробираться через законодательные лабиринты. Впору говорить о "правовой вселенной", находящейся в состоянии взрывного роста.

Таким образом, задачи политики смещаются от разрешения различного масштаба конфликтов к национальному и международному регулированию в области новых технологий. Интересно, как найти баланс между компетентностью экспертов и демократическими процессами так, чтобы слово могли сказать и дилетанты, которые и составляют подавляющее большинство населения. Ведь их также нельзя ставить перед свершившимися фактами.

- Это подводит к вопросу, как изменится демократия.

- В Германии, да и в ряде других стран есть так называемая Пиратская партия, которая отстаивает концепцию "текучей демократии" (liquid стр. democracy). Граждане по определению не могут хорошо разбираться одновременно во всем. "Текучая демократия" предполагает возможность делегировать свои голоса другим участникам голосования, в том числе экспертам-специалистам или политикам от разных партий. Избиратель не выбирает депутата, который будет голосовать от его имени во всех ситуациях. По каждой отдельной проблеме он имеет возможность делегировать свой голос специальному эксперту, если, конечно, сам не намерен голосовать. Происходит слияние элементов репрезентативной и прямой демократии - таким образом, как каждому избирателю наиболее удобно участвовать в голосовании. Все это не лишено смысла, хотя я не уверен, что именно такова политическая модель будущего.

- На каких основаниях может приниматься международное законодательство в будущем?

- Некоторые технологии отменяют то, что было установлено природой. В биотехнологиях это относится, например, к толкованию терминов начала и конца жизни, включающего такие понятия, как искусственное оплодотворение, предимплантационная диагностика, пересадка органов и т.п. На этом уровне национальные законодательные правила еще могут действовать. Иное дело, когда речь заходит о технологиях, с помощью которых преодолеваются не границы человеческой жизни и смерти, а пространственные рубежи, интернет, например. В таких случаях страны не только могут, но и непременно должны стремиться к договоренностям по противодействию киберпреступности. В свое время нечто подобное существовало в рамках основанного еще в 1865 г. Международного союза электросвязи, определяющего рекомендации в области телекоммуникаций и радио, а также регулирующего вопросы международного использования радиочастот. Эта организация, ныне действующая в рамках ООН, может служить примером международного консенсуса в выработке правовых норм.

Очевидная угроза будущего - опасность кибервойны, которая в интернете - или в том, что придет ему на смену - размоет границу между холодным и горячим конфликтом. Будут атаки и контратаки, но ни агрессора, ни жертву в лицо знать не будут. В отношении сухопутных войн были приняты определенные правила в рамках Вестфальского мирного договора 1648 г., или в XIX веке на Гаагской конференции - выработаны необходимые правила. А таких норм для акций в интернете, которые могут иметь многие признаки войны, не существует. Не берусь предположить, как это возможно - ведь решение кроется в огромном массиве технических деталей.

стр. Необходимо создание универсального международного космического права. Когда в результате падения старого спутника Земли причинен ущерб - кто должен нести ответственность? Или, скажем, искусственное космическое тело на орбите не используется, но еще не полностью пришло в негодность - кто имеет право собирать этот космический металлолом?

Стоит обратить внимание на позицию США. Эта страна де-факто следует многим международным договоренностям, однако юридических обязательств путем подписания договоров на себя не берет. То есть возникают правовые "формы вежливости" или "формы общения". И такой подход мог бы стать моделью - некая смягченная правовая система, у которой больше шансов быть признанной всеми. Коллективное взаимопонимание становится выше подписей под документами. По крайней мере до тех пор, пока человечество не придет к необходимости международно-правовых основ отношений в новых сферах.

стр. Заглавие статьи Холодная война 2.0?

Автор(ы) Елена Черненко Источник Россия в глобальной политике, № 1, Том 11, 2013, C. 162- Технологии и политика Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 21.4 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Холодная война 2.0? Автор: Елена Черненко Киберпространство как новая арена противостояния В проекте новой "Концепции внешней политики РФ", подготовленной Министерством иностранных дел, впервые упоминается о международной информационной безопасности.

Россия, сказано в документе, "будет принимать необходимые меры в интересах обеспечения национальной и международной информационной безопасности, предотвращения угроз политической, экономической и общественной безопасности государства, возникающих в информационном пространстве". Меры также предусмотрены для "борьбы с терроризмом и иными криминальными угрозами в сфере применения информационно-коммуникационных технологий", противодействия их использованию "в военно-политических целях, противоречащих международному праву, включая действия, направленные на вмешательство во внутренние дела, а также представляющие угрозу международному миру, безопасности и стабильности". Москва намерена "добиваться выработки под эгидой ООН правил поведения в области обеспечения международной информационной безопасности" и всячески способствовать "формированию и укреплению высоких правовых и этических норм безопасного использования информационно-коммуникационных технологий".

В концепции затрагиваются проблемы как внешней, так и внутренней политики, которые в современном мире невозможно разграничить. Информационная безопасность имеет отношение к борьбе с преступностью и терроризмом, военному делу, разведке и дипломатии, соблюдению прав человека и ограничению этих прав во имя национальной безопасности.

Однако наибольшую опасность российские власти усматривают в информационном противоборстве и использовании информационно-ком Е. В. Черненко - кандидат исторических наук, обозреватель международного отдела газеты "Коммерсантъ".

стр. муникативных технологий в политических целях. Эта тема стала приоритетной для Москвы, после того как в ходе так называемой "арабской весны" проявился мобилизационный потенциал интернета, а точнее социальных сетей вроде Twitter и Facebook. И хоть впоследствии многие комментаторы сошлись во мнении, что социальные сети являются не столько причиной революций, сколько новым (но далеко не единственным) оружием революционеров, в России к этой сфере стали относиться с повышенным вниманием и подозрением. Тем более что большинство российских чиновников и силовиков не сомневаются в том, что сценарий "арабской весны" писался на Западе.

Сегодня мы наблюдаем два противоположных по направленности, но неразрывно связанных друг с другом процесса. Это растущая технологическая открытость государства (обусловленная быстрым развитием информационно-коммуникационных технологий и их проникновением во все новые сферы жизни), с одной стороны, и стремление властей к закрытости и политическому контролю этого пространства - с другой.

Во внутренней политике этот тренд прослеживается в существенном расширении полномочий правоохранительных органов и спецслужб по борьбе с правонарушениями в сети (от размещения противоправного контента до атак на государственные ресурсы). А во внешнеполитической сфере наблюдается дипломатическая активность, направленная на продвижение российских подходов к управлению интернетом и правилам поведения в киберпространстве. Эти процессы сопровождаются растущей милитаризацией глобального киберпространства и попытками использовать его потенциал в целях шпионажа, в том числе и промышленного.

О будущем международного информационного пространства с недавних пор говорят на всех влиятельных площадках - от ООН, G8 и G20 до ОБСЕ, БРИКС и ежегодной конференции по безопасности в Мюнхене, не говоря уже о специализированных форумах.

Причины возросшего внимания к проблемам киберпространства могут быть разными.

Однако их объединяет одно: самые продвинутые в этой области страны оказались одновременно и наиболее уязвимыми. Но если Россию сегодня особенно волнует использование новых технологий для ведения информационных войн и дестабилизации режимов, то Соединенные Штаты беспокоит перспектива их применения в преступных, террористических и военных целях. Стоит, впрочем, отметить, что до недавнего времени Вашингтон официально не признавал угрозы милитаризации киберпространства и возможности межгосударственных конфликтов в этой сфере.

стр. НАСЛЕДИЕ ДЖОРДЖА БУША-МЛАДШЕГО Между тем именно США первыми успешно применили кибероружие. Историю создания вируса Stuxnet, существенно замедлившего ядерную программу Ирана, описал обозреватель газеты The New York Times, обладатель Пулитцеровской премии Дэвид Сэнгер в книге "Противостоять и скрывать: тайные войны Обамы и неожиданное использование американской силы", которая вышла в прошлом году. Он утверждает, что, покидая в 2009 г. президентский пост, Джордж Буш попросил Барака Обаму сохранить две запущенные им секретные программы - по использованию беспилотников в Пакистане и созданию кибероружия для атак на инфраструктурные объекты враждебных государств.

Вторая особенно понравилась новому президенту, и он распорядился активизировать работы в этой области. Так появился вирус Stuxnet и ряд других инициатив.

Многие российские и западные эксперты полагают, что и вирус Flame - самое изощренное кибероружие на сегодняшний день по версии российской "Лаборатории Касперского" создан разработчиками Stuxnet. Подробности об этом опасном черве стали известны лишь минувшей весной, хотя он поражал объекты в Иране и ряде других государств Ближнего Востока как минимум с 2010 года. Flame проникал в компьютер с флешки или по локальной сети, копировал информацию и посылал ее на командные серверы. Червь крал не только данные из папок - каждые 60 секунд он делал скриншоты. Если же открыта электронная почта или ICQ, скриншоты делались каждые 15 секунд. Программа позволяла с помощью удаленного доступа включать встроенный микрофон и записывать происходящее. Более того, используя Wi-Fi и Bluetooth, она собирала информацию и с окружающих устройств: мобильных телефонов и ноутбуков.

Стоит, впрочем, отметить, что ряд западных комментаторов считают первым примером межгосударственной кибервойны атаку на эстонские правительственные сайты в 2007 г., после скандала вокруг переноса Бронзового солдата в Таллине. Доказать причастность официальных российских структур так и не удалось. А впоследствии было установлено, что большая часть трафика шла через серверы вне территориальных границ России и даже через эстонскую инфраструктуру.

До недавнего времени Соединенные Штаты предпочитали не говорить об угрозе использования киберпространства в военных целях (Россия об этом твердила с конца 1990-х гг.), но теперь они вдруг стали активнее других готовиться к кибервойне. В 2010 г.

США первыми официально признали киберпространство таким же потенциальным полем стр. боя, как сушу, море и воздух. В 2011 г. они первыми разработали государственную стратегию действий в киберпространстве, оставляющую за Вашингтоном право реагировать на компьютерные диверсии всеми доступными средствами вплоть до применения ядерного оружия. Раньше других американцы создали отдельную военизированную структуру для отражения виртуальных атак - киберкомандование США (USCyberCommand), возглавляемое генералом Китом Александером. Изначально численность его сотрудников составляла около 1 тыс. человек, однако минувшей осенью Пентагон объявил о начале масштабной программы рекрутирования специалистов соответствующего профиля, в том числе и бывших хакеров. По данным The Washington Post, штатный состав планируется увеличить почти в пять раз.

При этом изначально Вашингтон категорически отрицал, что существуют планы разработки наступательного кибероружия. В незасекреченной части киберстратегии Пентагона сказано, что действия американских военных будут носить сугубо оборонительный характер. Однако в конце 2011 г. Конгресс дал добро и деньги на развитие наступательных кибертехнологий. А минувшей осенью появились первые подтверждения того, что Пентагон начал предпринимать практические шаги в этом направлении: командование американских ВВС планирует закупить целый ряд вредоносных программ, способных нарушить или уничтожить компьютерные сети и центры управления вероятного противника. Одновременно управление перспективных научно-исследовательских разработок Пентагона DARPA объявило тендер на создание интерактивной карты, чтобы отслеживать степень защищенности объектов военной инфраструктуры других стран от кибератак со стороны Соединенных Штатов.

Параллельно с этим США и их союзники по НАТО начали укреплять защиту сетей и объектов критически важной инфраструктуры. Эта работа далека от завершения. В октябре минувшего года министр обороны Леон Панетта признал, что последствия мощной кибератаки на такие объекты могут сравниться с терактами 11 сентября 2001 г. и привести к "кибернетическому Прл-Харбору". "При помощи кибератак агрессоры или государства, враждебные Соединенным Штатам, имеют возможность получить контроль над важнейшими системами управления. Они способны вызвать железнодорожную аварию или пустить под откос поезд со смертоносными химикатами. Могут спровоцировать отравление воды в мегаполисах или отключить электроэнергию на большей части страны", - предупредил глава Пентагона.

стр. ДОГНАТЬ И ОБУЗДАТЬ В Москве к активизации деятельности Вашингтона относятся настороженно, считая ее одной из главных причин гонки кибервооружений, охватившей весь мир. С недавнего времени специальные киберподразделения имеются в вооруженных силах ряда государств (Китай, Индия, Израиль, Великобритания, Иран, Эстония и др.).

Оборонный и наступательный потенциал России в киберпространстве пока явно уступает возможностям США, однако в последнее время и Москва все активнее осваивает эту сферу. В конце декабря 2011 г. Минобороны представило документ под названием "Концептуальные взгляды на деятельность Вооруженных сил РФ в информационном пространстве", в котором это пространство также отнесено к потенциальным театрам военных действий. Кроме того, Москва оставляет за собой право "в условиях эскалации конфликта в информационном пространстве" воспользоваться правом на индивидуальную или коллективную самооборону с применением любых способов и средств. В марте г. российские власти официально объявили о намерении создать киберкомандование по аналогии с американским. Впрочем, по некоторым данным, такая структура уже год как существует, и в ней работают около 150 человек. В январе 2012 г. Владимир Путин поручил ФСБ разработать государственную систему прогнозирования и предотвращения кибератак, наделив это ведомство новыми полномочиями по борьбе с преступностью в информационном пространстве.

Большое внимание международной информационной безопасности уделяет Совет безопасности РФ и МИД, где в марте 2012 г. появилась новая должность спецкоординатора по вопросам политического использования информационно коммуникационных технологий в ранге посла по особым поручениям. На нее назначен Андрей Крутских, ранее занимавший пост заместителя директора департамента новых вызовов и угроз МИДа. Ожидается, что в ближайшее время в российском внешнеполитическом ведомстве появится "отдел по международной информационной безопасности при Департаменте новых вызовов и угроз МИД", который будет заниматься исключительно вопросами международной информбезопасности.

Одной из его ключевых задач станет продвижение упомянутых в "Концепции внешней политики РФ" инициатив по принятию ООН международных правил поведения в интернете. Речь идет прежде всего о двух документах, обнародованных в 2011 году. сентября 2011 г. Россия, Китай, Таджикистан и Узбекистан представили на сессии Генассамблеи ООН стр. совместный проект "Правил поведения в области обеспечения международной информационной безопасности". Авторы документа призвали бороться "с распространением информации, которая вдохновляет терроризм, сепаратизм, экстремизм или подрывает политическую, экономическую и социальную стабильность других стран".

Двумя неделями позже в Екатеринбурге главам силовых ведомств 52 стран был предложен разработанный Совбезом и МИД России проект конвенции ООН "Об обеспечении международной информационной безопасности", в котором детально прописаны нормы регулирования интернета с учетом военно-политических, криминальных и террористических вызовов.

Среди основных угроз, на борьбу с которыми направлены продвигаемые Россией документы, перечислены "использование информационных технологий для враждебных действий и актов агрессии", "подрыв политической, экономической и социальной систем" одного государства другим, "манипулирование потоками в информационном пространстве других государств с целью искажения психологической и духовной среды общества". Также к ним относится "массированная психологическая обработка населения для дестабилизации общества и государства". Москва считает подобные действия элементами "информационной войны" и требует признать их преступлением против международного мира и безопасности.

Кроме того, Россия добивается закрепления в конвенции принципа невмешательства в информационное пространство: "Каждое государство вправе устанавливать суверенные нормы и управлять в соответствии с национальными законами своим информационным пространством". И хотя в документе указывается, что государства должны защищать свободу слова в интернете и "не вправе ограничивать доступ граждан к информационному пространству", в тексте делается важная оговорка: правительства могут вводить ограничения "в целях защиты национальной и общественной безопасности".

Помимо запрета использования сети для вмешательства в дела других стран и свержения неугодных режимов Россия предлагает запретить милитаризацию этого ресурса, но при этом наделить правительства широкой свободой действий внутри национальных сегментов интернета. В то же время в Москве подчеркивают, что эти документы являются лишь основой для дальнейшей дискуссии, своего рода "приглашением на танец".

ПРЕДЧУВСТВИЕ КАТАСТРОФЫ США и их союзники по НАТО, однако, отвергли российские инициативы, увидев в них стремление более слабой стороны ограничить возмож стр. ности более сильной. Предложение запретить странам развивать наступательные кибертехнологии Вашингтон назвал "нереалистичным", ссылаясь на то, что традиционные соглашения (вроде Договора о нераспространении ядерного оружия) в киберпространстве будут малоэффективными. А требование распространить принцип суверенитета и невмешательства во внутренние дела государств на всемирную паутину - "попыткой насаждения цензуры и государственного контроля в сети".


Госсекретарь Хиллари Клинтон заявила: "Власти некоторых стран используют тему управления интернетом как прикрытие для планов по ограничению прав человека в онлайне. Они хотят отстранить гражданское общество и бизнес от управления сетью, возвести национальные барьеры в киберпространстве, желая заменить эффективно работающую систему репрессивной. Для интернета это чревато катастрофой". В отличие от России, американцы не признают существования "национальных интернетов" и не считают, что меры по взлому цензурных барьеров других стран (в том числе Китая) являются вмешательством во внутренние дела. Доступ к интернету Вашингтон включают в набор универсальных прав человека, ограничивать которые нельзя ни под каким предлогом.

При этом в Соединенных Штатах считают, что новые договоренности не нужны, а можно адаптировать к современным реалиям существующие - например, Будапештскую конвенцию (2001) по борьбе с киберпреступностью. (Россия не присоединилась к этому договору, поскольку ее не устраивает закрепленное в документе право спецслужб одних стран проникать в киберпространство других и проводить операции, не ставя местные власти в известность.) Фундаментальное противоречие между Западом, считающим киберпреступность, шпионаж и терроризм основными угрозами, и Россией, которую волнует прежде всего информационное противостояние, наглядно проявляется и в терминологии. В Москве говорят о "международной информационной безопасности", акцентируя внимание на политико-идеологическом противоборстве;

в Вашингтоне же предпочитают термин "кибербезопасность", делая упор на защиту компьютерных сетей и ресурсов.

ПОСЛЕДНИЙ ШАНС НА ПРОРЫВ В процессе обсуждения этой темы сформировались две группы государств, имеющие серьезные разногласия по поводу будущего всемирной паутины. По одну сторону оказались США и их союзники по НАТО. По другую - Россия, Китай, Казахстан, Белоруссия, Армения, Таджикистан, Иран и ряд других стран. Некоторые эксперты тут же поспешили окре стр. стить виртуальный конфликт между Востоком и Западом "холодной войной 2.0".

Наиболее явно противоречия проявились в декабре 2012 г., на конференции Международного союза электросвязи в Дубае. Москва и ее единомышленники предприняли попытку ограничить влияние Вашингтона на управление всемирной сетью, передав часть полномочий, которые ныне принадлежат базирующейся в Америке НКО ICANN (занимается распределением доменных имен) ООН и национальным правительствам. Соединенные Штаты и Евросоюз предприняли титанические усилия для нейтрализации российской заявки, объявив, что ее реализация приведет к "катастрофическим последствиям". Схватка завершилась вничью: 89 стран подписали новую редакцию договора по телекоммуникациям, в которой частично отражены и предложения России, однако 55 государств выступили против. Де-факто это означает, что позиционная война продолжится.

Существенно сблизить позиции и подготовить всеобъемлющее международное соглашение в ближайшее время вряд ли удастся. Тем не менее переговоры между Россией и США продолжаются. Не надеясь друг друга переубедить, Москва и Вашингтон стараются хотя бы предотвратить худшее. Дело в том, что отследить источник атаки крайне сложно, а чаще всего и вовсе нереально. Китайский хакер, к примеру, может сидеть в интернет-кафе в Новой Зеландии и через российскую инфраструктуру атаковать американские объекты. А с учетом того, что и Вашингтон и Москва оставляют за собой право реагировать на киберинциденты как на традиционные акты агрессии, такая ситуация может привести к катастрофе. Чтобы ее не случилось, стороны пытаются договориться о мерах доверия: обмене информацией, создании специальных горячих линий на случай масштабных кибератак. Это принципиально важные инициативы.

Допустим, кто-то посредством компьютерных диверсий выведет из строя, к примеру, дамбу в Америке, в результате чего погибнет большое число людей. Но даже если следы атаки будут вести в Москву, американцы не станут сразу наносить ответный удар. При наличии горячей линии они по крайней мере должны будут сначала попросить объяснений.

Однако даже по этой, казалось бы, выгодной для обеих сторон теме переговоры продвигаются тяжело, раз за разом упираясь в идеологические противоречия. То Соединенные Штаты потребуют внести в текст абзац о необходимости соблюдения прав человека в сети, то Россия настаивает на незыблемости принципов суверенитета государств и невмешательства в их внутренние дела. Дело доходит порой до абсурда.

Президен стр. ты Владимир Путин и Барак Обама могли подписать двустороннее соглашение о сотрудничестве в киберпространстве и мерах доверия еще в июне 2012 г. "на полях" саммита G20 в Мексике, однако договоренности сорвались из-за одного слова. Чтобы уйти от спора - "международная информационная безопасность" или "кибербезопасность", - стороны выработали компромиссную формулировку "безопасность в сфере использования информационно-коммуникационных технологий". Однако в последний момент Вашингтон потребовал убрать из этой конструкции слово "использования", делая опять же упор лишь на физической защите своих компьютерных систем. Но для Москвы этот вопрос оказался принципиальным - она-то как раз считает, что дело не в защите сетей и ресурсов, а в том, кем, как и с какой целью информационно-коммуникационные технологии могут быть использованы (иными словами, не будут ли они оружием для психологических войн и пропаганды). Консультации по этой теме продолжаются.

В условиях нынешнего ухудшения российско-американских отношений международная информационная безопасность остается едва ли не единственным направлением, где еще возможен прорыв. Но если в ближайшее время договориться о мерах доверия не удастся, то киберпространство из объединяющей среды и потенциальной площадки для практического сотрудничества между Россией и Соединенными Штатами может окончательно превратиться в арену их противостояния.

стр. Заглавие статьи Обновление формы и содержания Автор(ы) Андрей Журавлев, Екатерина Кузнецова Источник Россия в глобальной политике, № 1, Том 11, 2013, C. 172- Технологии и политика Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 22.6 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Обновление формы и содержания Автор: Андрей Журавлев, Екатерина Кузнецова Россия и Европейский союз в переходном состоянии Ситуация в отношениях между Россией и Евросоюзом напоминает переходное состояние при химической реакции, когда элементы уже находятся в необратимом взаимодействии, но ожидаемые результаты еще не достигнуты.

По данным Минэкономразвития, товарооборот Россия-ЕС в 2011 г. достиг рекордного уровня. Объем экспорта в Россию составил 108 млрд. евро (или 7% общего объема экспорта Европейского союза);

объем импорта из России - 199 млрд. евро (или 12% общего объема импорта в Евросоюз). Общий объем российских инвестиций в ЕС - 55, млрд. евро, инвестиций Евросоюза в Россию - 60,9 млрд. евро. Обладая отлаженной системой двусторонних контактов и положительной динамикой торговых отношений, а также признавая стратегический характер партнерства, стороны активизировали работу на других направлениях. В прошлом году ЕС заключил соглашение о свободной торговле с Южной Кореей, добивается аналогичного договора с США и Японией, в планах серьезное углубление связей с Китаем и Индией. Россия, в свою очередь, сосредоточилась на постсоветских интеграционных процессах, строительстве Евразийского союза (ЕАС) и сближении с экономиками - участницами АТЭС.

Попытки Москвы совместить "евразийский" вектор внешней политики (ЕАС) с западноевропейским направлением (общее экономическое и человеческое пространство от Лиссабона до Владивостока) пока нельзя назвать успешными. Предложение дать "зеленый свет" прямым А. В. Журавлев - директор по стратегическому планированию и анализу Telecom-consult. Е. С. Кузнецова директор европейских программ Центра исследований постиндустриального общества.

стр. переговорам между двумя наднациональными образованиями - Евразийской экономической комиссией и Еврокомиссией - встречает в Брюсселе более чем настороженную реакцию.

Объективное снижение интереса друг к другу и безвозвратная передача текущей повестки отношений на откуп бюрократии на время избавили от необходимости поиска прорывных инициатив и решений, равно как и ответа на главный вопрос - чего, собственно, ожидать друг от друга в ближайшие годы? Но если с последним можно и повременить, то от поддержания текущей инфраструктуры отношений уклониться сложно: регулярные саммиты и встречи на правительственном уровне должны наполняться содержанием, а общественности необходимо регулярно предъявлять пусть и скромные, но все же достижения.

Энергетика всегда составляла каркас отношений России и Европейского союза, делала их стратегическими. Но одно из решений по выводу Европы из кризиса - разгон экономического роста через повышение энергоэффективности и диверсификацию энергопоставок. Эти внутриполитические инициативы влекут за собой последствия, которые остро ощущаются и за пределами Евросоюза. Интересы европейцев предельно конкретны: им жизненно важен открытый и конкурентный рынок энергоносителей, ограничивающий рост цен. Это плохая новость для России, особенно если учесть прогнозы Международного энергетического агентства относительно перспектив "сланцевой революции" в США. Сегодня Европейский союз импортирует нефти примерно на 270 млрд. евро и газа на 40 млрд. евро в год. Общая сумма составляет 2,5% совокупного ВВП Евросоюза, и сокращение затрат на импорт - одна из важных мер по предотвращению хозяйственного спада. Интерес к энергетическим активам в России у европейцев умеренный - British Petroleum продает свою долю в ТНК-АР, a Total не демонстрирует глубокого разочарования от провала эксперимента на Штокмане.


В ответ Россия возвращается к политике жесткого прагматизма. Так, в указе президента о реализации внешнеполитического курса от 7 мая 2012 г. взаимная выгода и удержание позиций в ключевых сферах (энергетика, визовый режим) рассматриваются как руководящие принципы взаимодействия с Брюсселем. Таким образом, многоаспектные отношения России и Европейского союза постепенно становятся заложниками всего двух вопросов - безвизового въезда и торговли газом. При этом стороны прекрасно понимают, что в обозримой перспективе ни один из них к взаимной удовлетворенности сторон решен не будет: слишком остры противоречия.

стр. Безвизовый въезд остается, пожалуй, самой сильной фигурой европейцев на этой шахматной доске. Разменивать ее на нынешние предложения России - тем более что общая позиция по экономическому сотрудничеству не сформулирована - они пока не готовы. Возможно, ситуация сдвинулась бы с мертвой точки, если бы активизировались переговоры по другим ключевым вопросам, входящим в исключительную компетенцию институтов ЕС (защита инвестиций, к примеру). Однако стороны с трудом идут на компромиссы и не стремятся обновить взаимную повестку дня за счет поиска новых и перспективных сфер сотрудничества.

Исходя из нынешней ситуации, можно предположить два сценария развития событий.

Первый - проектно-прорывной: стороны временно замораживают решение сложных вопросов, сосредоточившись на иных общих интересах, в частности, совместных промышленных, гуманитарных и других проектах. Второй - рамочно-консервативный:

сохраняется нынешнее положение дел, и стороны, оставаясь каждая при своем мнении, продолжают без особого рвения попытки согласовать макропараметры взаимодействия.

Каждый из этих вариантов имеет преимущества и недостатки, равно как и пределы возможностей.

Качественный прорыв возможен. Для этого придется признать, что зацикленность на энергетическом диалоге снижает уровень взаимодействия по другим направлениям.

Обновление российско-европейской повестки пройдет быстрее и эффективнее при условии, что внимание будет уделено прочим вопросам. Это не значит, что энергетика потеряет приоритетность, но переговоры будут носить лишь обостренный характер.

Поэтому необходимо формировать альтернативную повестку дня. Прежде всего требуется выделить как минимум одно направление российско-европейского экономического взаимодействия, которое не обременено длинной историей взаимных претензий, обладает значительным потенциалом развития, представляет интерес для обеих сторон и до сих пор не рассматривалось в качестве приоритетного.

ГДЕ ВОЗМОЖЕН ПРОРЫВ Этим критериям соответствует сфера информационных и коммуникационных технологий (ИКТ). "Цифровое общество", которое определяется не только возможностью доступа к интернету и его охватом, но и ценами, надежностью сетей, скоростью передачи данных и простотой пользования, выступает одним из ключевых показателей уровня развития экономики и востребованности инноваций. Отрасль инфор стр. мационных технологий и коммуникаций демонстрирует высокие темпы роста на фоне традиционных секторов российской экономики. В 2011 г. он составил 14,6%, а прогноз на 2012 г. - не менее 16%. Хотя Россия и отстает по уровню цифровизации от передовых европейских государств, ее позиции выглядят вполне убедительно на фоне таких сопоставимых по этому показателю государств, как Германия, Франция или Австрия.

Рынок телекоммуникаций почти в десять раз ниже европейского, но прирастает на 6% в год и оценивается приблизительно в 29 млрд. евро.

Еще интенсивнее развивается экономика российского интернета. На долю электронной коммерции приходится большая часть интернет-экономики России, совокупно исчисляемой 553,79 млрд. рублей. Отдельные секторы услуг (розничные продажи в интернете, электронные платежи) уже сегодня оцениваются в сотни миллиардов рублей и обещают двузначный рост (в среднем до 30% в год) по итогам 2012 года. Если принять во внимание интернет-зависимые рынки, то общий объем российской интернет-экономики сегодня составляет более 2,5 трлн руб. или 4,6% ВВП. Более того, в сфере ИКТ позиции России сильны: на рынке появились крупные конкурентные игроки, а ряд российских компаний уже работает в Европе (ABBYY, "Лаборатория Касперского" и др.).

Сектор ИКТ является наиболее выигрышным для вывода российско-европейских связей на новый уровень по нескольким причинам. Во-первых, развитие информационных технологий ставит перед Россией и Евросоюзом общие задачи. На международном уровне наиболее актуальными становятся требующие совместных действий вопросы глобального управления интернетом, доступа на рынки и обеспечения кибербезопасности. На национальном (региональном) существует целый перечень схожих российско европейских вызовов, из которых следует особо отметить надвигающийся кадровый голод. По оценкам Еврокомиссии, к 2015 г. число вакансий в европейском секторе ИКТ возрастет до 700 тыс., и заполнить их при нынешнем уровне подготовленности европейских интернет-пользователей и темпах подготовки специалистов проблематично.

По оценкам ключевых игроков российской ИКТ-индустрии, в ближайшие два-три года в России также ожидается острый дефицит кадров, связанный главным образом с "демографической ямой" - последствиями низкой рождаемости в начале "лихих девяностых".

Во-вторых, сектор ИКТ имеет ярко выраженный "сквозной" характер и может выступить локомотивом многих иных сфер сотрудничест стр. ва. Позитивный эффект взаимодействия для предпринимательских, научных и иных кругов трудно переоценить. Увеличение доли электронного документооборота (в том числе в области международных перевозок, двусторонней торговли, сертификации и получения разрешительной документации) и онлайн-платежей ощутимо облегчит ведение бизнеса и ускорит прохождение формальных государственных процедур. Перевод части государственных услуг в электронный вид (к примеру, запрос и выдача въездных виз) и взаимный доступ к ним иностранцев (интернет-визы) снизит издержки, облегчит получение разрешительных документов и в перспективе приведет к увеличению взаимного туристического потока.

Следует, однако, отметить, что и в России, и в ЕС рост уровня доверия частных и корпоративных (в основном малых и средних предприятий) интернет-пользователей к онлайн-платежам отстает от роста технологических возможностей предлагаемых услуг.

Основными причинами называются недостаточно высокий уровень защиты данных (особенно в России), языковой барьер и проблемы с обеспечением прав интеллектуальной собственности. (По оценкам Еврокомиссии, 90% европейских онлайн-покупателей предпочитают пользоваться интернет-магазинами только своей страны.) По уровню доверия к интернет-экономике Россия и Евросоюз дружно отстают от мировых лидеров ИКТ-индустрии - США, Южной Кореи и Японии.

В-третьих, этот сектор в силу своей организации и структуры довольно прозрачен, что минимизирует угрозу коррупции и злоупотреблений.

Особого внимания заслуживает тема развития сетевой инфраструктуры, где ключевую роль (применительно к России) в ближайшие годы будет играть космическая связь.

Сектор в последнее время пережил ряд потерь, связанных с неудачными запусками российских спутников связи, что привело к необходимости оперативного привлечения европейского партнера. На фоне угрозы технологического провала, связанного с истощением кадрового ресурса в российских компаниях-производителях, EADS и ФГУП "Космическая связь" приняли инновационную программу партнерства, предусматривающую не только производство высокотехнологичного оборудования (двух спутников связи), но и передачу российской стороне передовых европейских технологий совместно с поэтапной подготовкой наших специалистов на базе европейского концерна.

Углубление взаимодействия в области космической связи способно дать положительный эффект в самом ближайшем будущем.

стр. Нацеленность Евросоюза на эффективную реализацию антикризисной стратегии путем активного продвижения цифровых технологий, с одной стороны, и наличие динамично развивающегося сектора ИКТ в России, с другой, создают объективные предпосылки углубления взаимовыгодной кооперации. С тем, чтобы стимулировать европейскую экономику в рамках нового периода финансирования на 2014 - 2020 гг., по предложению Еврокомиссии создается фонд "Соединяя Европу" {Connecting Europe) с бюджетом в млрд. евро. При этом доля телекоммуникаций и связанных отраслей в рамках фонда составляет около 9,2 млрд. евро. Он должен стать ключевым инструментом целевых инвестиций в энергетическую, транспортную и телекоммуникационную инфраструктуру.

Синхронизация политик в области информационных и коммуникационных технологий способна дать Москве и Брюсселю заметный импульс к координации взаимодействия в сфере транспорта и логистики, погранично-таможенного контроля и валютного регулирования, борьбе с хакерством, мошенничеством в интернете. Первые шаги можно сделать сразу. Достаточно дополнить уже ведущийся диалог по информационному обществу задачами выработки совместных предложений по глобальному управлению интернета к саммиту G20 в 2013 г., по предотвращению ожидаемого кадрового голода в ИКТ к 2015 г., по обеспечению кибербезопасности и противодействию преступности, включая защиту детей в интернете.

О ПОЛЬЗЕ ЗНАКОВЫХ ПРОЕКТОВ Знаковые индустриальные или инфраструктурные проекты, совместно реализуемые Россией и Евросоюзом и обещающие значимый политико-экономический эффект, до сих пор не рассматривались как инструмент развития стратегического партнерства. Между тем приоритеты, заявленные в повестке "Партнерства для модернизации" как действующего руководства по развитию двусторонних отношений (расширение возможностей для инвестирования в ключевые отрасли, стимулирующие рост и инновации;

создание благоприятных условий для малых и средних предприятий;

внимание к региональным аспектам экономической реструктуризации и другие) имплицитно "выталкивают" сотрудничество в практическую плоскость. Понятные бизнесу и не вызывающие отторжения у населения проекты подобного уровня целесообразно реализовывать под патронатом руководства России и ЕС, а промежуточные итоги реализации докладывать саммитам.

стр. Говорить о "Партнерстве" как об эффективном инструменте реализации системной и комплексной стратегии модернизации российской экономики при помощи объединенной Европы пока не приходится. Во-первых, его эффективность невозможно измерить в отсутствие национальной стратегии модернизации и четко поставленных целей, выраженных в цифрах роста экономики, уровня занятости или доли продукции на международных рынках. Во-вторых, большинство модернизационных трансграничных проектов реализуются независимо и без прямой поддержки программы. Разумеется, благодаря закупкам европейского промышленного оборудования и машин, на которые в 2011 г. было потрачено более 52,2 млрд. евро, в России формируются островки - но не более - европейского производства. Без комплексного преодоления негативных факторов национального уровня - ограничений по доступу российских товаров на европейский рынок, неразвитости социальной инфраструктуры, слабости институциональной среды модернизация российской экономики сохранит "островной" характер, а успешные проекты останутся исключением из правил.

Сегодня на роль российско-европейского мегапроекта объективно претендует создание и развитие транспортно-логистического узла в Калининградской области. Для этого сложились все предпосылки: между областью и отдельными регионами Польши уже действует соглашение о безвизовом режиме;

начаты переговоры об аналогичном соглашении с Литвой;

на территории Калининграда развернуто строительство масштабного автомобильного кластера с участием ведущих мировых компаний;

город получил право на проведение матчей чемпионата мира по футболу в 2018 году. Однако задача, стоящая перед Калининградом и Москвой, на деле сложнее, чем "достраивание" мостов, автомобильных развязок или завершение реконструкции многострадального аэропорта Храброво, продолжающейся долгие годы.

Калининград имеет качественную и плотную сеть автодорог (302 - 305 км/1000 кв. км территории), что в два-три раза больше, чем в среднем по России, единственный незамерзающий порт на Балтике. Задача в том, чтобы увязать существующие - и неплохие, но разрозненные - элементы инфраструктуры в единый комплекс, который стал бы самостоятельной точкой экономического роста и повысил конкурентоспособность российского эксклава, не входящего, по экспертным оценкам, даже в тридцатку наиболее производительных регионов страны.

Для решения этой задачи требуется полноценный логистический инфраструктурный узел (аэротрополис), формирующийся вокруг аэро стр. порта (двигателя, ядра экономического роста), дополненный развитой сетью железных и автомобильных дорог, офисными комплексами, производственными мощностями для наукоемких производств, торговыми центрами, а также гостиничной инфраструктурой. В прошлом под статус "аэротрополисов" попадали только аэропорты Схипхол в Амстердаме и Чек Лап Кок в Гонконге;

сегодня подобные комплексы строятся по крайней мере в двух городах: Атланте - "Атланта Аэротрополис" (США) и Сеуле - "Сонгдо" вблизи аэропорта Инчхон (Южная Корея). По разным оценкам, проект в Атланте создаст около 10 тыс.

рабочих мест. Компания Porsche перенесла туда свою североамериканскую штаб квартиру из Сэнди Спрингс (где она находилась около 13 лет) и уже инвестировала более 34 млн. долларов. В России этому не уделяется должного внимания, хотя комплексное развитие территорий вокруг ядра, будь то стадион, аэропорт, привлекательная рекреационная зона, давно стало тенденцией в мире.

Если рассматривать возможность инфраструктурного узла для Калининграда, следует задуматься о европейском партнере в форме консорциума европейских компаний, имеющих технологии и возможности для осуществления подобного проекта, с одной стороны, и внеэкономическую мотивацию, которая дополняла бы финансовую заинтересованность, с другой. Возможно, на роль лидеров такого консорциума, поддержанного со стороны Европейского союза, наилучшим образом подошли бы немецкие компании (к примеру, Fraport и Lufthansa). Калининградский узел мог бы стать центром транзитных авиапотоков из России в Европу (альтернативным Москве и Санкт Петербургу) и бизнес-туристов из Европы в Россию. Целесообразно по образцу Сингапура ввести транзитную визу для тех, кто пребывает на территории Калининградской области менее суток.

СМЕНА ФОРМАТА Многообразие форматов переговоров, отношений и сотрудничества, порожденных бюрократической мыслью, служит наглядным свидетельством попыток совершить прорыв. Задуманный в 2003-м и воплощенный в 2005 г. новый формат четырех "общих пространств" и "дорожных карт" к ним, по сути, решил только одну, хотя и важную задачу: стороны начали лучше узнавать друг друга и постепенно разобрались в сфере компетенций ответственных органов: министерств, ведомств, директоратов и секций.

Отраслевые диалоги в рамках "дорожных карт" стали основой "Партнерства для модернизации", а сами четыре "пространст стр. ва" легли в основу соответствующих разделов будущего нового базового соглашения (НБС) Россия-Европейский союз.

Однако переговорный процесс по НБС приостановлен, а цели "Партнерства для модернизации" зачастую трактуются в Москве и Брюсселе по-разному. Российская сторона уверена, что Европа воспринимает ее как полноправного партнера в разработке и создании новых технологий и инновационной продукции, европейцы же ссылаются на "Партнерство" как на инструмент содействия России в деле модернизации ее экономики.

Существующая структура переговорных форматов не оказывает стратегического влияния на содержание российско-европейского взаимодействия, а сами форматы постепенно превращаются в автономный механизм внутрибюрократических коммуникаций, не способный генерировать идеи и адекватно и быстро реагировать на вызовы внешней среды. В систему не заложена функция быстрого реагирования и оперативной выработки ответов на возникающие внешние и внутренние угрозы. Для этого нужен некий совместный постоянно действующий российско-европейский экспертный центр, находящийся в непрерывном контакте с политическим руководством, с одной стороны, и группами интересов в России и Евросоюзе, с другой. В противном случае есть риск, что российско-европейские отношения полностью перейдут на двусторонний уровень с отдельными государствами.

Евросоюз был и остается ключевым партнером в деле комплексной модернизации экономики России. На фоне глобального кризиса необходимо срочно искать новые сферы сотрудничества и форматы, обеспечивающие системную гибкость, оперативность принятия совместных решений и, следовательно, новые возможности сближения.

Глобальная цифровизация, открывающая неограниченный доступ к информации и связанными с ней преимуществами и опасностями, развивается бурными темпами. Россия должна эффективно использовать подъем в ее ИКТ-секторе путем встраивания в структуры глобального регулирования отрасли и формирования стратегических альянсов с передовыми экономиками. В противном случае страна рискует через два-три года оказаться вытесненной из группы "цифровых" лидеров конкурентами из БРИКС.

Углубленный "цифровой" диалог Россия-Европейский союз, особенно в части господдержки, позволит вывести отношения на более современный уровень.

Инфраструктурные амбиции России невозможно реализовать обособленно, без использования лучших практик и привлечения более стр. сильных и опытных партнеров, способных принести в страну новые технологии, в том числе и управленческие. Подход "от конкретного проекта к стратегическому сотрудничеству" следует взять на вооружение при реализации совместных российско европейских проектов - драйверов сближения позиций по стратегическим вопросам.

Российские и европейские дипломаты и политики сумели построить жизнеспособную инфраструктуру официальных консультаций и обмена мнениями. Но подлинно стратегическое партнерство, основанное на общих ценностях, взаимном доверии и общем видении перспектив социально-экономического и культурного развития, еще только предстоит создать посредством и новых форматов, и нового содержания.

стр. Заглавие статьи Империя норм Автор(ы) Татьяна Романова Источник Россия в глобальной политике, № 1, Том 11, 2013, C. 182- Технологии и политика Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 26.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Империя норм Автор: Татьяна Романова Регулятивная экспансия ЕС и ее пределы С 1 января 2012 г. в Евросоюзе вступила в силу директива о включении гражданской авиации в систему ограничения выбросов газов, провоцирующих парниковый эффект.

Новые требования, как и все нынешние действия ЕС в экологической сфере, исходят из двух частично противоречащих друг другу положений. Первое имеет нормативно политический характер: тезис о важности охраны окружающей среды позволяет претендовать на статус лидера, продвигающего передовые нормы и, следовательно, имеющего право определять, что правильно, а что нет. Второе - экономическое, акцентирует проблему глобальной конкурентоспособности компаний Европейского союза, а также рентабельность охраны окружающей среды. Такая комбинация отражает плюрализм приоритетов внутри блока.

Изюминка инновации, между тем, в ее действии за пределами блока, т.е. в регулятивной экспансии ЕС, которая не может не вызывать оппозиции партнеров. Ошибка, однако, в том, что, пытаясь защитить свои предприятия от регулирования Брюсселя, они концентрируются на экономической составляющей, не вскрывают противоречий в мотивации Евросоюза, неубедительно выстраивают аргументы нормативно политического характера, а также исходят из негативной повестки (блокируют действия ЕС), вместо того чтобы предложить конструктивную альтернативу. Именно поэтому их усилия пока ни к чему не привели.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.