авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Серия: «ФИЛОСОФИЯ: Люди и идеи». Выпуск III. Философия Н.В. Гоголя. Сборник научных статей Се ри я «Ф И ...»

-- [ Страница 4 ] --

Под словом «просвещение» материалистически мысля щие люди в тот период понимали чисто светское образова ние. Гоголь предложил иной смысл данного понятия. Он счи тал, что просветить, означало не научить тем или иным дис циплинам, не образовать, а «высветлить» человека во всех его силах, пронести его сквозь очистительный огонь религии. Он писал, что это слово изначально использовалось православ ной церковью, и было заключено в библейской фразе «Свет христов освещает всех!» Человек должен был просвещаться прежде всего верой, а затем уже интеллектом. Религиозное просвещение человека, или высветление его личности, озна чает очищение души: «Стань прежде сам почище душою, а Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя потом уже старайся, чтобы другие были чище» [8: с. 283]. Ка залось бы общий вывод не сложно сформулировать – хри стианин должен постоянно искоренять недостатки своей на туры и развивать свои способности. Но это сложно сделать практически. Высветление человека – это и раскрытие его на туры, и очищение души. «Односторонний человек не может быть истинным христианином: он может быть только фана тиком», – считал писатель [8: с. 277]. И он сам в своей жизни старался придерживаться этого положения.

В вопросе обретения мудрости и высветления личности большое значение по Гоголю имело страдание. В длительный период своих духовных страданий он обнаружил сходство этого состояния с состоянием других людей, которые также писали ему о своих страданиях и просили совета. Прояснение ума и сознания происходит через страдание, считал писатель.

Чтобы понимать других, делает он вывод, самому надо вы страдаться. «Страданиями и горем определено нам добывать крупицы мудрости, не приобретаемой в книгах. Но кто уже приобрел одну из этих крупиц, тот уже не имеет права скры вать её от других. Она не твоё, но божье достоянье. Бог её выработал в тебе…», – писал Гоголь [8: с. 282]. Каждый че ловек, осознавший свою мудрость в том или ином назначе нии, должен передать её вместе со своим ремеслом и искус ством другим людям, и вместе с тем осознать роль своей дея тельности в жизни общества как божественный промысел, а не как личную заслугу.

Гоголь осознал мысль о божьем достоянии в человеке не только в абстрактно-теоретическом плане. Он пережил её экзистенциально, пронес сквозь свое существо, сломив в себе гордыню, желание славы и популярности, не говоря уже о стремлении к материальному богатству. Под влиянием этих идей он совершил духовное перерождение в период работы Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя над «Мертвыми душами». Философ В.В. Зеньковский назвал данный этап в жизни писателя религиозным переломом [11: с. 200]. В этот период он совершил поездку в Иерусалим (1848 г.), о которой мечтал несколько лет и которой предавал большое значение. Писатель надеялся на внутреннее преоб ражение у гроба господня, на духовный прорыв и освобожде ние от грешной тяжести прошлой жизни. Он обещал молить ся там за всех россиян. Но, в «мировом городе» он испытал разочарование [4: с. 661-662], и, похоже, что после этой по ездки писатель окончательно «заблудился в сумрачном лесу».

Гоголь продолжал творить, но работа не давала удовлетворе ния. Ему казалось, что лучше уничтожить такое творение, чем выносить на суд читателей.

В этот период западники подвергли критике «Выбран ные места», а самого Гоголя сначала пытались представить сумасшедшим. Однако затем они отказались от этого обвине ния, ибо книга писалась длительное время и содержала в себе определенную логику. Представителей западничества возму тил поворот Гоголя от критики крепостничества к оправда нию власти и помещичьего строя. Последнее письмо В.Г. Бе линского к Гоголю поверхностно раскрывает то, что про изошло с писателем в последний период его жизни. Критик писал о наступившей болезни Гоголя: «Или Вы больны и Вам надо спешить лечиться, или – не смею досказать моей мыс ли…» Белинский всё же намекал на сумасшествие писателя.

Он порицал Гоголя за поклонение религиозным идеям, за по ездку в Иерусалим, ибо там ищет Христа только тот, писал он, кто не носил его в своей груди.

Возмущение Белинского понятно, потому что его пози ция была полностью противоположной. Он ненавидел цер ковь, осуждал православие, которое к тому же, наряду с на родностью и самодержавием, присутствовало в лозунге его Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя врагов - славянофилов. Белинский рассматривал православие с позиции европейского Просвещения, т.е. как инструмент правящего феодального класса, державшего сотни лет в бед ности и неграмотности простой народ. В XIX столетии мыс лителям-материалистам религия казалась пережитком про шлых эпох, а церковь, реакционным общественным институ том, сотрудничавшим длительный период истории с реакци онным феодальным классом и с репрессивным монархиче ским государством.

Надо сказать, что обвинение в болезненности было неве роятно тонким и хитрым ходом, который использовался в рос сийском обществе в XIX веке, и продолжает использоваться вплоть до наших дней – в ХХ веке многих инакомыслящих «награждали» ярлыком шизофреника. «Болезненность» не угодной фигуры всегда полностью или частично приравнива лась к умственной болезненности, т.е. к помешательству и су масшествию. Любые нестандартные действия и мысли, не ожиданные повороты и перемены, совершаемые известной личностью, легко преподнести как «сдвиг» психики, как ре зультат умственного перенапряжения. А обвинение в сума сшествии тяжело опровергнуть, ведь налицо факт резкого из менения в поведении или в творчестве. В начале XIX века по добный случай представлен в грибоедовской комедии «Горе от ума», где сумасшедшим был назван Чацкий. В сумасшествии обвиняли не только Гоголя, а, например, западника Чаадаева.

Чтобы для верующего Гоголя критика звучала болез неннее, Белинский фактически обвинил его в связи с дьяво лом. В своём письме он об этом упомянул несколько раз. В начале: «Нет, если бы Вы действительно преисполнились ис тиною Христова, а не дьяволова учения, – совсем не то напи сали бы Вы Вашему адепту из помещиков». В середине письма он написал, что Гоголь желал поставить свечки одно Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя временно «византийскому богу» и «сатане». А в конце – «Не истиной христианского учения, а болезненною боязнью смер ти, черта и ада веет от Вашей книги» [2]. Обвинения Белин ского выходят за рамки приличия, ибо они были обвинения ми в сатанизме. На них можно было сильно обидеться. Одна ко Гоголь своей реакцией вновь показал, что в нем христиа нин выступает не внешним человеком, а внутренним. Он не обиделся на Белинского, но пожалел его.

То, что принимали в Гоголе за умственную болезнь, на самом деле было глубоко осознанным состоянием. Писатель сознательно шел к этому, и своим примером показал, как должна просветляться и меняться личность под влиянием христианства. Это состояние ощущает и знает только такой человек, который в процессе своей веры, совершает транс цендентальное преображение, после которого ценности нату рального мира полностью видоизменяются. Человек не толь ко осознает постоянное присутствие сверхъестественного ду ха, чувствует его влияние на происходящие события, распо знает его поддержку, но одновременно в глубине своего су щества возвышается над людьми и не возвышается, ибо по знает своё глубокое несовершенство, и страдает за тех, кто сохранил привязанность к натуральным вещам и продолжает пребывать в мирских ценностях. С.Т. Аксаков в письме своим сыновьям назвал Гоголя «мучеником христианства». Пожа луй, это было точное определение того состояния, в котором пребывал Гоголь в последние годы жизни.

Заслуживает внимания характеристика, данная В. В. Ро зановым, который назвал это состояние «метафизическим бе зумием». По его мнению, «Гоголь никогда не менялся, не пе рестраивался. Он был всегда таким, каким родился, - и только рос. Рос в странное уединение своё, в тоску свою, – увы, слишком явную!» [18: с. 291]. В этих фразах Розанов проявил Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя полное отсутствие понимания развития, диалектики, транс формизма человеческой личности, и продемонстрировал яв ный телеологизм. Нам следует оставаться на той позиции, что гениальными писателями и праведниками веры не рождают ся. Точнее было бы сказать, что формирование православно христианского мировоззрения Гоголя шло на протяжении всей его жизни, что метафизические задатки проросли в зре лой личности. Мало сказать, что Гоголь верил в бога. Он с молодых лет был набожным и религиозным человеком, не смотря на то, что долгое время вел внешне светский образ жизни. Отмечают, что уже тогда он выглядел немного стран ным, был несколько высокомерным с товарищами по учебе.

Современники писателя обращали внимание, что по мере то го, как он становился старше, он всё чаще в оценке своей жизни и оценке прочих событий обращался к религии, и это отображалось в его творчестве.

Если С.Т. Аксаков отметил одну, сенсуалистичную, сторону преображения личности писателя, то В.В. Розанов – противоположную, гносеологичную. В действительности, точнее сказать, в действительной личности писателя, их надо рассматривать вместе. Трансцендентальная личность «просветляется» вместе с пониманием своего несовершен ства, становится страдающей за себя и других людей, а для них она впадает в «метафизическое безумие», не всегда от личимое от гениальности. Надо сказать, что гоголевское состояние было истинным перерождением, а не манерни чаньем или позерством, довольно часто наблюдаемое у тех людей, которые внешне играют роль «человека не от мира сего» в попытке «добавить» себе гениальности. У Гоголя в этом не было нужды, ибо он при жизни был признанным классиком литературы, и не раз слышал превосходные от зывы в свой адрес.

Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя После издания первого тома «Мертвых душ» (1842 г.) Го голь изменился в общении с окружающими. Знакомые писателя обратили внимание на изменение тона его речей, на завышен ное самомнение, на пророческие претензии. В «Выбранных местах из переписки с друзьями» он назвал все предшествую щие свои публикации бесполезными. Там же Гоголь попросил прощения у читателей за то, что своими «необдуманными и не зрелыми сочинениями» нанес огорченье многим людям. Иначе говоря, мы можем отметить, что публичное поведение Гоголя полностью изменилось. Было ли это следствием полного пере рождения души в период работы над «Мертвыми душами» и «Выбранными местами», или его чувства и идеи, долго дре мавшие и прятавшиеся в глубине души, наконец-то были им раскрыты, судить уже не нам. Это навсегда останется его лич ной тайной. Мы можем только констатировать, что религиоз ный или духовный перелом действительно был.

На наш взгляд Гоголь осознал эфемерность своих за слуг и достижений в сравнении с тем духовным подвигом, который совершали правоверные христиане. Гоголь всей своей тонко чувствующей душой погрузился в мир христи анской литературы и философии, и настолько проникся идеями ортодоксального вероучения, что реально отказался от многих мирских ценностей. Он устыдился своей попу лярности, и эмигрировал не столько физически, сколько ментально. Одновременно, с отказом от излишних матери альных благ и отказом от общественного обожания, его «трансцендентальная личность» превратилась в средоточие человеческой греховности. Он стал вести очень скромный образ жизни, отчисляя деньги на стипендии, помогая нуж дающимся, отстранился от светских мероприятий, стал замкнутым, и при этом страдал от собственного несовер шенства, понимая, насколько он облагодетельствован та Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя лантом. Ему казалось, что читатели делают совсем не те выводы из его произведений, не понимают его, а значит, он не сумел выразить и донести до людей свою мысль. Он не мог развиваться так, как того требовал сам от других хри стиан, и возможно, что это обстоятельство повлияло на его сознательный ранний уход из жизни.

Гоголю не удалось завершить учение о просветлении че ловека и формировании христианской трансцендентальной личности на философском уровне. Но он наметил основные пункты этой антропологической концепции, предложил основ ные философские понятия, позволяющие объяснить этот про цесс, поэтому его антропологические взгляды вполне могут рассматриваться как начало философской теории. Наконец, он сам последовательно менял своё «я» в соответствии с понима нием христианского человеческого идеала, совершая не только интеллектуальный, но и духовный подвиг. Гоголь был убежден, что на него снизошла мудрость. Страдания, обрушившиеся на его внутренний мир, соединили в нем рационально теоретическое понимание проблемы исправления души челове ка с эмпирическим мученичеством, и его мудрость выразилась посредством его слова, проложив связь между миром людей и божественным миром. Гоголь понял это и мог бы совершенст воваться как мыслитель, как философ-теоретик, но вместо тео ретического философствования Гоголь предпочел пройти путь реального преображения.

IV. Проблема соотношения патриотизма и гуманизма Вряд ли стоит сомневаться в том, что сложное в конст руктивном и содержательном смысле явление, называемое патриотизмом, лучше всего проявляется в гоголевской повес Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя ти «Тарас Бульба». Это произведение, как верно отметил В.Г.

Белинский, стало одним из лучших примеров русской литера туры XIX века. Повесть сразу целиком и без остатка захваты вает сознание и чувства читателя, перенося его на столетия назад и с помощью исторического материала и художествен ного слова «принуждает» проникнуться обстановкой далеко го южнорусского средневековья. Н. Гоголь нашел способ, ко торый помогает вжиться в обстановку того времени, и обна ружение этого способа – несомненная заслуга труда, таланта и гениальности писателя. Произведение читается на одном дыхании. С первых строк заметно, что оно написано челове ком, соединившим в себе мастера художественного текста, глубокого мыслителя, носителя тонкой чувственной натуры и верующего христианина. Но кроме всего выше перечислен ного, в повести запечатлелось ещё что-то личное, таинствен ное, не вполне рационально уловимое, вытекающее из свое образной психики писателя, т.е. то, что каждый из нас схва тывает на уровне личного душевного единения с писателем во время чтения и размышления о прочитанном. Часто чита тель ловит себя на мысли, что этот беззвучный диалог он ве дет с той или иной фигурой произведения, вживаясь в образ то одного, то другого персонажа, но вслед за тем вспоминает, что сквозь «образную содержательность» персонажа к нему все равно обращается сам Гоголь.

Надо сказать, что плюралистичность восприятия вооб ще свойственна многим значительным произведениям лите ратуры, и нет ничего удивительного, что она имеется в этой гоголевской повести. Писатель сумел из текста сделать мно гомерное творение. Для нас важен вывод, что ни одно произ ведение Гоголя не может быть истолковано однозначно. При нимая во внимание это обстоятельство, можно сказать, что повесть «Тарас Бульба», не может трактоваться только как Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя пафос русского патриотического духа. Гоголь хотел показать что-то более значительное, разворачивающееся на фоне пат риотической борьбы казачества против чужестранцев.

Само название повести выбрано Гоголем не случайно. В повести речь идет о борьбе за независимость. Гоголь выбира ет для названия имя простого человека, борющегося за свою Родину, показывая этим, что борьбу вели не государственные люди, не те, кто обладал полномочиями и средствами для борьбы, а люди низших сословий. Представители власти по кинули эти места, выстояли те, кто не разорвал своей связи с землёй и верой. Имя в названии также указывает на роль и значение личности в истории. Социальные объединения, вла стные структуры и организации не могут выиграть борьбу за независимость, если за неё не возьмется отдельный человек, такой как Тарас Бульба. Исторические события это неодно кратно подтверждали.

Кроме смысловой нагрузки Гоголь постарался при дать названию чувственную мощь: имя главного героя по вести выбрано с тем умыслом, чтобы показать его принад лежность к ушедшим временам и к иному миру понятий и ценностей. Набор звуков, заключенных в имени Тарас Бульба, заставляет увеличить объем рта, и невольно прида ет ощущение значительности человека, носящего это имя.

Оно звучит абсолютно контрадикторно нежному и интел лигентному звучанию литературных героев той поры - Ев гений Онегин, Ленский, Печорин, Чацкий и т.п. Просто не возможно вообразить, как человек с именем Тарас Бульба мог бы представиться персонажам произведений XIX века, ибо кажется, что одним произнесением своего имени он просто сдул бы своего визави с ног. «Тарас» звучит мощ нее, чем «Иван», «Петр», «Николай» или другие имена и созвучен тарану, сбивающему всё на своем пути.

Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя Об именах, использованных Гоголем в своих произведе ниях, писали О.Н. Смирнова и Б.М. Эйхенбаум [См. 22]. Часть имен соответствует реальным историческим фигурам, другая часть звучит настолько ярко и правдоподобно, что сразу ве ришь - их фонетическое и смысловое содержание невозможно изобрести за письменным столом. Гоголь выискал и подобрал такие имена, в которых сразу чувствуешь архаику звучания, а также их интенсионально-культурную ёмкость - Вертыхвист, Покрышка, Невылычкий, Хлиб, Палывада, Степан и Охрим Гуска, Мосий Шило, Метелыця, Пысаренко, Иван Закрутыгу ба, Мыкола Густый, Покотыполе, Вовтузенко, Максим Голо духа, Мыкыта Голокопытенко и пр. [9: с. 126-127]. Писатель выбрал такие имена, которые заполняют собою наш речевой орган звуковой полнотой, а сознание заполняют конкретной сущностной характеристикой человека. Мгновенно рождается целостный образ человека. В их звучании и смысловом значе нии отображается народная речь, рождающаяся в суровых жизненных условиях, где любое человеческое свойство назы вается прямо, точно и определенно. Они походят на древние клички-имена, какими награждали людей в далекие варварские времена: Невылычкий – мал ростом, Голодуха – вечно хочет есть, Густый, т.е. крепкий – не хлипкий, не жидкий, Метелыця – вьющийся, быстрый человек, Шило – острый на язык, Голоко пытенко – босым ходил, и т.п.

Несмотря на то, что в центре внимания произведения находится Тарас Бульба, патриот и верозащитник, читатель невольно ловит себя на мысли, что он не всегда отождествля ет свои переживания с главным героем произведения. Неко торые черты Тараса Бульбы и в других казаков писатель не раз показал в негативном плане: жестокость, пьянство, раз бойный образ жизни. Многие казаки находились постоянно в долгах, потому что проигрывали и пропивали свои деньги. Но Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя больше всего шокирует жестокость, которую проявляют ка заки в борьбе с противником. Жестокость боя описывается Гоголем анатомически натурально: «А Кукубенко, взяв в обе руки свой тяжелый палаш, вогнал его ему в самые поблед невшие уста. Вышиб два сахарные зуба палаш, рассек надвое язык, разбил горловой позвонок и вошел далеко в землю. Так и пригвоздил он его там навеки к сырой земле» [9: с. 118].

Находящиеся на противоположной польской стороне люди тоже лютуют в битве: отрубают головы, поднимают на копья, вонзают сабли прямо в сердце.

Тарас, боролся за свою Веру и Родину в варварский пе риод, поэтому не щадил даже женщин и детей своих врагов, которых, как изложил писатель, зажигал в церкви вместе с алтарями. Для отстаивания своей земли, своей веры, утвер ждения своей воли, своего понимания мира, пригодны были все средства, поэтому человек того времени был глух к стра даниям противника. Он не желал их слышать и понимать в категориях цивилизованного общества. Когда польские жен щины молили о спасении и обращались к козакам о пощаде, то получали еще более жестокое обращение: «Не одни бело снежные руки подымались из огнистого пламени к небесам, сопровождаемые жалкими криками, от которых подвигнулась бы самая сырая земля и степовая трава поникла бы от жало сти к долу. Но не внимали ничему жестокие козаки и, подни мая копьями с улиц младенцев их, кидали к ним же в пламя»

[9: с. 169]. Гоголь в этом месте называет своих любимых ка заков жестокими.

Изображенный Гоголем патриотизм русского казачест ва, окрашенный жестокостью, может быть адекватно понят и оценен только в религиозной и социально-исторической про екции. События, описываемые в повести, соответствуют либо самому концу XVI века, как, кстати, считал В.Белинский, но, Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя скорее всего, XVII столетию, когда на территории Украины разгорелась борьба против движения униатов, стремившихся подчинить православное население римско-католическому руководству. Впрочем, точное время действия не имеет зна чения. Гоголь сумел воспроизвести данные события в худо жественной форме, спрессовав историю борьбы в непродол жительном сюжетном времени. Если разобрать истоки запо рожского казачества и причины борьбы народов за данную территорию, то вниманию предстанут следующие события.

На Украине в 1591-1596 гг. произошло казацкое восстание под предводительством Косинского и Наливайко: Косинский был убит в 1593 г. и руководство восстанием перешло к На ливайко. Восставшие выступили против польского продви жения на территорию южной Украины, которую польско литовское шляхетство рассматривало как «пустую» землю.

После поражения восстания была провозглашена уния рим ско-католической церкви с украинской и белорусской церк вами, Брестская уния 1596 года. Если часть иерархов право славных украинских и белорусских церквей унию подписали, то простое население её не признавало. После этого активи зировались на Украине польские магнаты Потоцкие, упоми наемые в повести. Восстания на Украине были в 1604- гг. в Брацлаве и Корсуне. А в 1614 г. казаки брали турецкий Синоп, в 1615 г разорили окрестности Стамбула и разбили турецкий флот, в 1616 г. взяли Кафу (Феодосию) в Крыму. В 1629 г. произошло восстание под руководством Тараса Федо ровича, затем были восстания 1637 и 1638 гг. Эти и подобные им события в собирательном плане нашли отражение в по вести «Тарас Бульба». Не исключено, что писатель восполь зовался возможностью, чтобы осветить те события, в которых участвовал его дальний предок по отцовской линии – Остап Гоголь, который во второй половине XVII столетия был гет Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя маном казаков и воевал за присоединение к России правобе режной части Украины.

Гоголь прекрасно разобрался в социально-исторических причинах появления казачества. Он правильно определил, что его истоки лежали в XV столетии, когда земли, оставленные русскими князьями из-за постоянных военных столкновений со степными народами, оказались безнадзорными и неуправ ляемыми. Простое население было просто брошено ослабев шим русским государством, осталось без защиты регулярных войск. Этим ослаблением непременно воспользовались со седние народы, и причерноморская степь стала зоной проти воборства русских, поляков, татар, турок. Русскому право славному населению степи ничего не оставалось, как сфор мировать для своей защиты казацкое войско, а местное насе ление поневоле приспособилось к постоянным военным ус ловиям жизни.

Жестокость воюющих сторон в XVI-XVII веках была в порядке вещей. Например, известно, что во время крестьянско казацкого восстания на Украине в 1591-1596 гг., войско под предводительством атамана Наливайко было окружено, поль ские предводители уговорили казаков разоружиться, обещав им жизнь, а после этого перебило всех восставших вместе с женами и детьми. Гоголь понимал, что изображение таких кровавых действий людей вызывает содрогание и не может не задеть чувства читателя. Но он делал это сознательно.

Постоянные войны вырабатывали в казаках такие качест ва, которых не было у простого крестьянина, и которые почти атрофировались у цивилизованного человека. В каждом муж чине была востребована физическая сила и отвага, он прекрасно умел владеть всеми видами оружия, он был хитер в соперниче стве с противником, был прекрасным наездником, способным провести без отдыха в седле несколько дней. Живя в области Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя соприкосновения двух культур, с одной стороны, степной (ко чевой), по сути дела азиатской, и с другой - европейской земле дельческой, запорожские казаки усваивали полезные стороны каждой из них, но не растворялись ни в той, ни в другой. Казаки не могли рассчитывать на помощь от государственных институ тов, а привыкли полагаться на свои силы и силы товарищества.

Все способности человека того времени были нацелены на уме ние воевать, нападать и защищаться. И вместе с тем надо было научиться спокойно взирать на смерть врага, быть глухим к страданиям инородного населения, проявлять жестокую непри миримость в борьбе с противником.

Казачий полковник Бульба вызывает симпатию пря мотой речи и поступка, не пряча и не скрывая своих истин ных намерений и интересов, и этим он отличается от чело века цивилизованного общества. Он поступает, не как че ловек современной Гоголю культуры, насквозь пронизан ной условностями, а как человек, у которого речи соответ ствуют замыслам и поступкам. Он наполнен чувством дос тоинства и самоуважения, не переходящим в самолюбова ние, хвастовство и беспечность. Он достойный муж и пре красный отец, любующийся своими детьми, но непрекло нен в оценке их действий, если дело касается более высо ких категорий, таких как верность Отечеству и военному братству. Но вместе с тем, он такой же жестокий, как и ос тальные воины. Однако Гоголь рисует жестокие картины не для любования человеческой кровью, не ради эффектности образа, не во имя реализма, но и не случайно. Он хочет до тянуться до того места в личности читателя, в котором на ступает невольное отталкивание жестокосердия, отторже ние насильственной смерти и жестокости.

В гоголевской повести гуманизм рождается как анти теза войне и гибели, и в этом смысле, гуманизм выступает Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя как противоположность патриотизма. Противопоставление патриотизма и гуманизма в повести представлено как про тивоположность мужского и женского, отцовского и мате ринского начал. Тарас живет главными проблемами народа в борьбе за свободу, настроен на войну с поляками, в его чувствах доминирует гордость за двух крепких воинов, ко торых он вырастил и привел в Сечь. Он патриот, и в борьбе за веру и отечество не остановится перед жестокостью. В материнских чувствах, напротив, сконцентрировалась лю бовь и жалость к своим детям, тревога за их жизнь и судь бу, предчувствие их беды и страданий. Женщина-мать смотрит и понимает мир иначе, потому что главное для неё – жизнь и счастье детей, а не политические проблемы. Муж ское предстает как агрессивная сила, требующая победы и самоутверждения, женское – как умиротворяющая сила любви и сострадание.

По мере того, как разворачивается борьба казаков с по ляками, увеличивается число страдающих людей, у читателя начинает проявляться жалость ко всем несчастным людям, независимо от национальной принадлежности, мучавшихся от голода, во время битвы, во время казней. Гуманизм разви вается через жалость и сострадание. Эту мысль Гоголь выска зывал и в «Выбранных местах из переписки с друзьями», ко гда он рассуждает о любви и сострадании. Картина страданий женщин и детей в осажденном городе обострена тем, что в него оказалась вовлечена красавица, в которую влюблен сын Тараса. Гоголь добился усиленного эффекта за счет контра ста: красивая молодая женщина, природой и временем пред назначенная для любви, предназначенная для мужчины, для продолжения жизни, медленно гибнет, в то время как силы и действия мужчин обрекают её жизнь к смерти. Невероятное противоречие. Такая женщина, какой её изобразил Гоголь, Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя могла принести счастье любому мужчине, её легко мог пред почесть каждый мужчина из противоположных сторон, но она медленно умирает в осажденном городе. Если гибнет прекрасное, то, приходится делать вывод, что деятельность, обусловливающая гибель прекрасного, бессмысленна. Перво начально, образ страдающей красоты, персонифицированный в польской красавице, вынуждает признать победу гуманизма над патриотическими действиями воюющих сторон, победу женского начала над мужским.

Больше всего чувство жалости проявляется к главному ге рою, который в результате борьбы за веру потерял всю семью и сам погиб мученической смертью. Невольно возникает вопрос:

«Неужели же Тарасу не хотелось земного счастья своим детям?

Была ли иная возможность поведения, иной выбор жизненного пути в том развитии событий?» Для Гоголя было очевидно, что иного варианта у Тараса не было. Отказ от борьбы означал бы предательство своего сообщества, поэтому не могли казаки увиливать от борьбы, не могли не воевать, не было и не могло быть пощады у Бульбы даже для сына. Не могли казаки отка заться от веры, ради гуманизма или ради благ и удобств циви лизованной жизни европейца. Отказ означал бы разрыв с исто рией своего народа, с деятельностью и наказами отцов, разрыв с собственным естеством. Это были бы уже не казаки, а какие-то иные, переродившиеся люди. Для Гоголя борьба казачества обусловлена объективной необходимостью, а не личными инте ресами казаков. Поэтому патриотическая направленность каза ков и самого Тараса, лежащая в основе вооруженной борьбы, противоречит гуманизму, но в то же время не может быть пре кращена. В этом трагизм тех ситуаций, в которых оказываются герои произведения.

В повести «Тарас Бульба» показано, что значит для ис тинно верующего человека религия и Родина.

Бульба вместе с Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя другими казаками восстает против осквернителей православ ных церквей, против притеснения религии, без которой они не мыслят своей земли и жизни. Ибо истинному верующему земная жизнь дана для подготовки к небесной. И он опасается в земной жизни оказаться слабовольным трусом, не способ ным защитить свою религию, предателем или даже отцом предателя своей земли и своего товарищества. «Дикие» и раз бойные люди Сечи на самом деле чище и честнее цивилизо ванных людей, имитирующих веру в Бога. Они готовы сра жаться и погибать за свою веру, за чистоту первоначального христианства, в то время как многие современники Гоголя, называя себя православными верующими, готовы были пре клониться перед католической Европой. Умирая, казаки поч ти одними и теми же фразами прощаются с товарищами по оружию и возвещают славу России. Патриотизм рефреном звучит в каждом предсмертном высказывании умирающих казаков: «Пусть же стоит на вечные времена православная Русская земля и будет ей вечная честь!» [9: с. 138-141] Гоголь с небольшими вариациями повторяет эту фразу пять раз, пре вращая её в своеобразное торжественное заклинание, и пото му текст повести в этой части сближается с библейским.

Гоголь постарался придать смерти Тараса Бульбы черты священства. Человек погиб ради своей веры, казнь которого внешне напоминала казнь Иисуса Христа. Распятый на дере ве, стоящем на возвышающемся крутом берегу реки, он гиб нет на глазах врагов и единоверцев. Пламя сжигает его, но он беспокоится не о себе, не чувствуя боли, а связанный про должает борьбу голосом, криком подавая советы своим вои нам. Его голос достигает товарищей по оружию, его слово помогает им выбрать верный путь. Бульба – идеал русского патриота, жертвующего жизнью, семьей, детьми ради спасе ния своей православной Родины. Гуманизм просыпается в нас Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя из понимания того, что у казачьего атамана не было иной возможности, не было иного выхода в той исторической си туации, в которой ему пришлось действовать и жить.

V. Реализм, мистицизм и религиозность в творчестве Гоголя В советский период в критических статьях и в образова тельных курсах позицию Гоголя старались представить цело стной и непротиворечивой, находящейся на генеральном на правлении развития реалистической литературы, которая са ма как бы находилась в русле главного направления общест венного прогресса и занималась критикой социальных пере житков. Обязательно отмечалось, что Гоголь был реалистом.

Этот тезис восходит к В.Г. Белинскому, который много сде лал в утверждении значительности творчества Гоголя в рус ской литературе и в утверждении идеи реалистичности его творчества: «Отличительный характер повестей г. Гоголя со ставляют – простота вымысла, народность, совершенная ис тина жизни, оригинальность, и комическое одушевление, все гда побеждаемое глубоким чувством грусти и уныния»

[1: с. 284]. В. В. Розанов называл его гением формы. Характе ризуя метод гоголевского творчества, он писал следующее:

«Всё полно такой действительности, такого реализма, такого совершенства вычерченности, на котором поистине не лежит никакого упрека» [16: с. 235]. Розанов рассматривает реа лизм, как совершенство и пунктуальность изображения, пе дантизм писателя в изображении деталей.

О реализме в творчестве Гоголя написано вполне доста точно. Трактовка реализма в дальнейшем приобрела социаль ное звучание и была превращена в понятие «критический реализм». Положительной стороной его произведений всегда Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя считали обличительный характер образов современного ему дворянского и разночинного общества, высмеивание поме щичьего быта и помещичьих нравов, и, в противовес фео дальным недостаткам, эстетизацию народной жизни, просто го крестьянского характера, русской и украинской природы.

Можно сказать, что утверждался стандартный образ Гоголя, осознававшего и поэтому изображавшего пороки крепостни ческой России. «Своей беспощадной критикой современной ему безотрадной действительности он прокладывал дорогу для светлого будущего, помогал разрешить загадку «счастли вой, веселой жизни», мучившую его с юных лет», - писал со ветский литературовед А. Слонимский [19: с. 50].

Надо сказать, что критическая сторона действительно присутствует в гоголевских произведениях, причем она пред ставлена не просто реалистично, а красочно-реалистично, смешно, концентрированно и по художественному красиво.

Белинскому, как представителю западничества, важно было показать Гоголя критиком общественных устоев, поэтому он подчеркивал в произведениях писателя победу «грусти и уныния»: «И таковы все его повести: сначала смешно, потом грустно! И такова жизнь наша: сначала смешно, потом груст но! Сколько тут поэзии, сколько философии, сколько исти ны!..» [1: с. 290]. Странно, что в художественных произведе ниях Гоголя Белинский обнаружил своеобразную филосо фию, а в философском произведении, коим является «Вы бранные места из переписки с друзьями» – нет!?

У Ю.М. Лотмана было своё понимание гоголевского реализма. Анализируя творчество Гоголя уже в постсовет ском 1993 году, он назвал его лгуном. По его мнению, Го голь был «лгуном» не в моральном смысле, а как носитель особого художественно-творческого способа осмысления реальности. Он развил эту мысль в том направлении, что Го Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя голь любил и предпочитал проигрывать в своем сознании возможные различные варианты развития сюжетных собы тий, поэтому эта страсть к вероятному будущему («а если бы произошло иначе») наполнила его произведения фанта стичным содержанием [14]. Известный литературовед отме чал, что Гоголь своим текстом не отображал реальность и не стремился к описательному реализму, а творил действитель ность, преображал реальную жизнь и разыгрывал зрителя. У писателя искусственная «ложь» была актом творения. «Го голь фактически был не писателем, а деятелем», – делал за ключение Ю.М. Лотман. Поэтому реализм Гоголя, в трак товке Лотмана, был несколько иного рода, не такой, кото рый бы подходил только под определение «критического», и к которому причисляли Гоголя идеологически выдержанные публикации советской эпохи. В интерпретации Ю. Лотмана метод Гоголя можно было бы назвать «вероятностным реа лизмом» (термин мой – Ю.Т.) Следует заметить, что в гоголевских произведениях не только реалистичное изображение очерчивает художествен ную красоту сцен, персонажей или явлений природы. Невоз можно судить обо всех произведениях Гоголя как об одном целом, но всё же заметно, что во многих из них реалистич ность изображения соединена с христианскими ценностями и первобытно-религиозным мистицизмом. Важны все три из мерения – 1) реализм;

2) мистицизм, уходящий своими кор нями в первобытную историю;

3) христианско-православная аксиология. Гоголь одновременно использовал христианские категории и категории народной (дохристианской, языческой) фантазии, органично вплетая их в реалистичное повествова ние. Это соединение реалистического, архаического и хри стианского создает неповторимое ощущение перехода из привычной обстановки в фантастическую, потустороннюю и Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя «сказочную» обстановку, и, затем возвращает обратно, убеж дая читателя в том, что чудесное находится рядом, в извест ной ему привычной действительности.

Для Гоголя жизненный реализм представляет собой та кое существование, в котором всё понятно, объяснимо, пред сказуемо, поэтому может быть просчитано и рассчитано на перед. Жизненный реализм - это скучное застойное мещан ское существование, соответствующее спокойной жизни Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича. В нем любое част ное событие становится значительным, только потому, что есть хоть какое-то движение и изменение обстановки. Однако в реальности победа всегда будет на стороне стабильного по ложения вещей, где всё возвращается на круги своя, замирает и успокаивается. Даже ссора двух соседей и старых друзей, Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича, не превращается в нечто энергичное, не перерастает в напряжение конфликта, а странным образом плавно переходит в новую форму покоя – многолетнюю тяжбу. В искусстве, для Гоголя, реализм, как метод изображения, может только зафиксировать status quo жизненной реальности. Поэтому Гоголь завершил реалистич ную повесть знаменитой фразой – «Скучно на этом свете, господа!» Но если реальная жизнь выбивается из реализма и оказывается наполненной непредсказуемыми событиями, то тогда у художника нет другого пути, как соединить метод реалистичного отображения с методом фантастического, волшебного, мистического превращения. Поэтому Гоголь часто включал действие волшебных сил и инородных тел в развитие реалистичного сюжета.

Религиозное содержание гоголевских произведений в критической литературе советского времени было освещено ограниченно, в то время как в некоторых произведениях оно занимает одно из центральных положений в непосредствен Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя ном или опосредованном виде. В литературоведении XIX ве ка религиозность Гоголя не скрывалась, в советском – не скрывалась, но ретушировалась. По крайней мере, для широ кого круга читателей. Но, если увлечение христианством пи сателем всё же была отмечена, то влияние религиозности на характер произведений и на характер его творчества коммен тировалась очень редко. С чьей-то руки, по-видимому, еще Белинского, в обиход критиков вошло понятие «религиозный мистицизм», которое использовали по отношению к Гоголю довольно часто и, по сути дела, несправедливо. Для Гоголя в христианской религиозности нет никакого мистицизма. Он сам был сознательно верующим, поэтому многие его произ ведения следует рассматривать сквозь призму христианской религиозности.

Мистицизм, колдовство и волшебство в творчестве Го голя проистекают не из христианской религии, а, скорее, из языческой народной культуры. Многие беды случаются с персонажами его произведений именно потому, что они были «маловерами» в христианстве. Гоголь по-своему уловил ис токи мистики в нашей жизни. Мистика – феномен нашего сознания, а оно содержит остатки до-христианской культуры.

В произведениях Гоголя действуют ведьмы, черти, нечистая сила, колдуны, знахари и прочие представители и носители архаичной дохристианской ментальности. Они сильны и ак тивны там, где к христианству проявляют несерьезное отно шение, где православием пренебрегают. Кузнец Вакула об щается с чертом, именно потому, что по древним народным представлениям кузнецы занимались дьявольским делом. Го голь сознательно делает его сыном ведьмы. В древнем обще стве кузнецы даже селились поодаль, потому что люди верили в их общение с чертом. Богослов Хома Брут, по своему поло жению призванный защищать религию, постоянно упоминает Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя черта и нарушает христианские нормы морали, поэтому и гиб нет в борьбе с нечистой силой. В свете гоголевского христиан ского персонализма можно сказать, что нечистая сила одолева ет того, кто сам не чист.

По Гоголю, поведение человека определено не только христианскими нормами, но и правилами народной морали, обычаями, возникшими в дохристианской истории человече ства. Рассматривая природу народного обычая, Гоголь писал:

«…а между прочим, что такое обычай, если рассмотреть его строго?...Иногда он тянется ещё от времен язычества, проти вуположен христианству и всем элементам новой жизни»

[8: с. 364]. Как видно, писатель противопоставлял мистиче скую сторону человеческого поведения религиозной стороне, в которой он не видел никакого волшебства и мистики. Рели гиозность мира для Гоголя вполне реальна, но она лежит в собственном пространстве и проявляется, прежде всего в ду ше человека, а в бытовую сторону жизни приходит лишь как следствие вместе с его поступками. Поэтому основной метод, используемый Гоголем в художественных произведениях, может быть назван духовным или христианским реализмом, позволяющим одухотворить мирскую деятельность человека.

Итак, по содержанию философские идеи Гоголя следует отнести к религиозной философии. Гоголь был одним из пер вых отечественных представителей культурно-православной философии, которую вместе с ним развивали все российские идеалисты XIX века. Термин «культурно-провославный» вовсе не является противоречивым. Гоголь понимал и чувствовал мир, человека, общество в соответствии с библейским учением.

Он был убежден в существовании Бога и потустороннего мира, признавал существование дьявола, олицетворяющего собой зло в самых разных проявлениях. Писатель верил в действие боже ственного предопределения в судьбе каждого человека. Если в Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя юном возрасте Гоголь был высокомерным человеком, позво лявшим себе называть одноклассников «существователями», в более зрелом возрасте в его натуре правили острый ум и иро ния, то в конце своей жизни он совершенно преобразился как личность. В этот период Гоголь вырос не столько литературно профессионально, сколько духовно-философски. Это как раз и был его духовный перелом. Он познал «сокровенное знание», изменившее его образ мыслей и мораль. Он стал жить предель но скромно, а из небольших средств, которыми владел, финан сировал студенческие стипендии.

Поэтому писатель социальные проблемы и антрополо гические вопросы рассматривал в свете морали православно го христианства. Надо признать, что именно христианское мироощущение сопровождало чувственный мир писателя, когда он брался за описание жизни, быта и поведения людей в своих произведениях, что христианское миропонимание выполняло функцию критерия и оценки поступков героев многих его произведений. Зеньковский писал: «Гениальность Гоголя состояла в том, что он поднял борьбу против утвер дившегося на Западе и распространившегося уже в России секуляризма, который составляет главную болезнь современ ности» [11: с. 304]. Это высказывание не во всем соответству ет действительности. Секуляризм действительно развивался на протяжении нескольких столетий и к середине XIX века стали заметны его отрицательные последствия.

Пожалуй, что гениальность Гоголя не в том, что он «поднял борьбу» против секуляризма. Он не поднимал ника кой борьбы, да он и не был борцом по своей натуре. Его ге ниальность как художника проявилась в умении тонко чувст вовать характер, умело описывать поведение людей, вникать в психологию человека, понимать его душу. Его философ ский дар проявился в предложении христианских ценностей, Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя понятий, норм к использованию в светской жизни, к приспо соблению их в измененном обществе и в цивилизационно культурном пространстве нового поколения людей. Если под секуляризмом понимать такое социальное направление или движение, в котором светское становится важнее, почетнее, ценнее религиозного и божественного, то Гоголь действи тельно не хотел возвышения мирского над божественным. Он понимал, что светский характер жизни упрочился вместе с техническим и социальным прогрессом, но в то же время заме тил несоответствие людей светской культуры более высоким социальным требованиям. Поэтому он предложил найти пло дотворное соединение светской культуры и православной ре лигии и восстановить высокий духовный статус христианства.

Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя ЛИТЕРАТУРА Белинский В.Г. О русской повести и повестях г. Гоголя // Полн. собр. соч. – Т. 1. – М., Изд-во АН СССР, 1953. – С. 259 307.

Белинский В.Г. Письмо к Н.В. Гоголю. 15 июня н.с. г. // Полн. собр. соч. – Т. 10. – М., Изд-во АН СССР, 1956. – С. 212-220.

Благова Т.И. Родоначальники славянофильства. А.С. Хо мяков и И.В. Киреевский. – М.: Высшая школа, 1995.- 352 с.

Виролайнен М. Мифы города в мире Гоголя // Гоголь в русской критике: Антология / Сост. С.Г. Бочаров. – М.: Фор туна ЭЛ, 2008. – С. 652-662.

Вяземский П.А. Из статьи «Языков – Гоголь» // Гоголь в русской критике: Антология / Сост. С.Г. Бочаров. – М.: Фор туна ЭЛ, 2008. – С. 92-109.

Гиппиус В. Гоголь.//В. Гиппиус. Гоголь;

В.В. Зеньков ский. Н.В. Гоголь. – СПб.: Logos, 1994. – С. 3-188.

Гоголь Н.В. Авторская исповедь // Полн. собр. соч. – Т.

8. – М.: Изд-во АН СССР, 1952. – С. 432-467.

Гоголь Н.В. Выбранные места из переписки с друзьями // Полн. собр. соч. – Т. 8. – М.: Изд-во АН СССР, 1952. – С. 213-418.

Гоголь Н.В. Тарас Бульба // Полн. собр. соч. – Т. 2. – М.:

Изд-во АН СССР, 1937. – С. 39 – 172.

Григорьев Ап. Письма к Н. В. Гоголю по поводу его по следней книги // Гоголь в русской критике: Антология / Сост.

С.Г. Бочаров. – М..: Фортуна ЭЛ, 2008. – С. 119-127.

Зеньковский В.В. Н.В. Гоголь // В. Гиппиус. Гоголь;

В.В.

Зеньковский. Н.В. Гоголь. – СПб.: Logos, 1994. – С. 189-338.

Зеньковский В.В. История русской философии. В 2-х тт.

2-е изд., P.: YMCA-PRESS, 1989.

Туйцын Ю.В., Философские идеи в творчестве Н.В. Гоголя Лосский Н.О. История русской философии. М.: «Совет ский писатель», 1991. – 478 с.

Лотман Ю.М. О «реализме» Гоголя // Гоголь в русской критике: Антология / Сост. С.Г. Бочаров. – М.: Фортуна ЭЛ, 2008. – С. 630-651.

Пыпин А. Гоголь Н.В. // Энциклопедический словарь.

Изд.Ф.А. Брокгауз, И. А. Ефрон. – Т. 17. – СПб., 1893. – С. 17-25.

Розанов В.В. Гений формы // Гоголь в русской критике:

Антология / Сост. С. Г. Бочаров. – М.: Фортуна Э. Л. – М., 2008. – С. 233-241.

Розанов В.В. Гоголевские дни в Москве // Среди худож ников. – М.: Республика, 1994. – С. 295 – 298.

Розанов В.В. Отчего не удался памятник Гоголю? // Го голь в русской критике: Антология / Сост. С.Г. Бочаров. – М.:

Фортуна ЭЛ, 2008. – С. 287-293.

Слонимский А.Н. Н.В. Гоголь. Вступ. статья. // Гоголь Н.В. Избранные произведения. М.: Детгиз, 1963. – С. 3-50.

Чаадаев П.Я. Апология сумасшедшего // Сочинения. – М.: Правда, 1989. – С. 139-154.

Чаадаев П. Я. Философические письма // Сочинения. – М.: Правда, 1989. – С. 15-138.

Эйхенбаум Б.М. Как сделана «Шинель» Гоголя // Гоголь в русской критике: Антология / Сост. С.Г. Бочаров. – М.:

Фортуна ЭЛ, 2008. – С. 319-335.

Лазарева А.Н., кандидат философских наук РЕЛИГИЯ В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ ГОГОЛЯ Осознание самого себя через историю, через отношение к прошлому, является одним из средств развития устремле ний к духовному преобразованию и условием возведения на новую, более высокую ступень того, что достигнуто в куль туре прежде, при иных общественно-исторических реалиях.

Писатели от Гоголя до Достоевского и Л. Толстого решали одну из насущных задач своего времени – задачу духовного пробуждения человека. Их нравственно-религиозные искания близки нашим современным запросам. Я попытаюсь реконст руировать некоторые существенные аспекты религиозных воз зрений Николая Васильевича Гоголя (1809 – 1852 гг.).

Там, где исследователи творчества писателя обычно по лагают «разрыв» в его мировоззрении (с одной стороны, Го голь – великий художник, с другой – проповедник религиоз ной веры), на деле имеет место не что иное как появление осо бого этапа духовного развития, – не «пропасть» между так на зываемыми «двумя Гоголями», а связующее звено между ними в виде этической ступени. Эта ступень является не только свя зующим и посредующим звеном в духовной эволюции худож ника, но и ключевым, где сосредоточены самые острые ду шевные конфликты, где вскрываются труднейшие проблемы, которые частью получают разрешение, частью переносятся в религиозную сферу.


На всех трех ступенях развития гоголев ского мировоззрения функционируют и пронизывают друг друга означенные формы сознания, но на каждой из ступеней определяющей является одна, организующая две другие. Тем общим, что наличествует на каждой из ступеней духовного Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя развития художника, что связывает их и образует единство, а вместе с тем и своеобразие рассматриваемого строя мировоз зрения, является внутренняя рефлексия – эстетическая, этиче ская, религиозная. И проявляется она сообразно природе каж дой из трех форм сознания, придавая импульс продвижению от одной формы к другой и развитию всего строя гоголевского сознания. Под внутренней рефлексией я имею в виду возврат деятельности к источнику, обращение ее непосредственно или опосредствованно на сам субъект деятельности.

На первой ступени духовного развития самой характер ной формой эстетического отношения писателя к действи тельности был смех. В юморе Гоголя обнаруживается движе ние от непосредственности и обращенности во вне, на других, к критическому анализу этого орудия критики, направленно сти и испытания его на себе с целью нравственного самосо вершенствования. Свой опыт внутренней рефлексии он стре мится перевести в общезначимый план, стремится побудить каждого, всех и общество в целом обращать юмор для иско ренения своих, общих, в большей или меньшей степени при сущих всем пороков, ради совершенствования самих себя и обновления социальной жизни. Он побуждает читателей не только освоить опыт внутренней рефлексии, но и осуществ лять взаимную рефлексию (см.: «Театральный разъезд после представления новой комедии»).

Гоголь убежден, что предметом творческого переос мысления и преобразования должен стать сам субъект твор чества. Художественное произведение для него уже почти утрачивало ценность, если воздействовало только на эстети ческую сторону чувствования. Искусство должно возвышать человека ради духовно-практической деятельности, призвано преображать его душу. Создавать такое искусство способен только тот писатель, который основательно потрудился над Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя собственной душой. Определяющий момент новой, более вы сокой ступени творчества Гоголь усматривает в нравствен ном начале. В ранний период творчества он ставил во главу угла служение прекрасному, считая, что красота сама собой приведет к добру. Но упования на стихийность ее воздейст вия не оправдались;

появилась необходимость выверять кра соту нравственным критерием.

Гоголь постоянно разъяснял, что необходимо возвыше ние эстетического видения как ранней ступени духовного развития человека к более зрелой ступени человечности. Ав тор «Ревизора» выдвигает требование создания не просто прекрасного, но нравственно-прекрасного творения, требова ние подчинения деятельности писателя общему человеческо му призванию, назначению человека как нравственного су щества. Гоголь желает оценки художественного произведе ния в категориях добра, общественной полезности. Идея нравственности теперь выступает у него не только в контек сте, как нравственно-эстетическая, но и в аспекте ее само стоятельности: нравственность автономна, опирается на са мое себя, заключает свой принцип в себе самой. Нравствен ное совершенствование не представляется ему процессом воспитания других людей в оторванности от их самовоспита ния и себя без направленности на других, а понимается как нераздельный процесс того и другого.

На этической ступени духовной эволюции художника рефлексия, обогащенная опытом эстетической рефлексии, становится способом подхода к решению общественных во просов. Размышляя над стремлением Гоголя к интериориза ции проблемных ситуаций в обществе, приходишь к выводу, что писатель хотел подвести читателя к тому, чтобы тот сам осознал болезни и пороки российской жизни и самостоятель но вынес им приговор. Социально-политическим коллизиям Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя российского общества он дает моральное осмысление, обще ственную болезнь делает болью души, гнев, который перво начально был направлен во вне, обращает внутрь, превращая его в мучение совести.

Размышления о несправедливости и социальном зле принимают у писателя не политико-правовой характер, как у представителей революционно-демократической оппозиции, а этический. Гоголь выводит не моральное зло из социально го, а, наоборот, социальное зло из морального. В его концеп ции нравственного преобразования индивида и общества в целом большую роль играет энтузиазм – подстать просвети тельскому. Но он хочет устремить всех – не только просве щаемых, но и просветителей – на путь самопросвещения, и не столько интеллектуального, сколько нравственного. Просве тить значит для него воздвигнуть душу к совершению добрых поступков, «высветлить» человека во всех его силах, а не в одном интеллекте.

Еще на этапе, когда эстетическое видение мира было у него определяющим, Гоголь пытался ставить в виде «маяка»

религиозное усмотрение основ эстетической целостности. Но тогда это было «заданием», а не исходным пунктом и спосо бом подхода, программой, а не ее практическим осуществле нием. Религиозная вера «нечувствительно» руководила его этическими исканиями. То обстоятельство, что он открыто для всех стал выявлять собственные недостатки и трудиться над их искоренением, призывая других к тому же, было не случайностью, каковою это может явиться вне христианства, а основанным на обостренном чувствовании и принятии все рьез и в полной мере того положения, что человек далеко не всегда сознаёт свою греховность. Вера побуждала придирчи во вглядываться в себя и не обольщаться видимой беспороч ностью. Приняв такую установку, Гоголь почувствовал себя Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя сопричастным всем порокам и недостаткам общества, взва лил на себя ответственность за российские несовершенства и неурядицы. Он вознадеялся, что и каждый услышит в себе этот упрек, и все вместе устремятся «к свету». Установив, что пути эстетический и моральный, взятые порознь в высших точках их напряжения, конфликтуют между собой [примеч. 1], он стремился найти пункты не только положительной их свя зи, но и их единства. Религия представилась ему тем общим и высшим началом, которое способно вобрать в себя и эстети ческое, и этическое. Гоголь ищет не просто нравственной красоты, но стремится достичь «почти небесной красоты нра вов. Без того не защитить ни самого искусства, ни все святое, которому оно служит подножием» [2: т. 12, с. 384].

Религия всегда была компонентом гоголевского миро воззрения. В детстве он воспринял от набожной матери веру в Бога, сотворившего мир и управляющего им. В молодости во всех своих делах, неудачах, болезнях он видел проявление воли Божьей. И все же в 30-е годы писатель был традиционно верующим человеком, религиозность которого не играла оп ределяющей роли в его мироотношении.

В начале 40-х годов писатель углублялся в религию не только из потребности в веровании, но и в познавательных це лях как художник и моралист. Поиски и усилия по созданию положительного образа привели к тому, что найден был опре деленный коррелят, вернее, прообраз положительного литера турного героя – Христос. Библейский образ Христа начинает постепенно превращаться у него в прообраз и аналог не рели гиозного, но светского положительного героя. Страдание за человечество, принятое на себя Спасителем, ассоциируется у Гоголя со столь любимой им идеей служения людям.

Прежде чем продолжить писательский труд, он поста вил задачу осознать свою человеческую природу, более глу Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя боко изучить достоинства и недостатки соотечественников, «познать природу человека вообще и душу человека вообще»

и на этом пути, как он признавался в «Авторской исповеди», «нечувствительно», почти «не ведая как», пришел ко Христу, «изумясь в нем прежде мудрости человеческой и неслыхан ному дотоле знанию души, а потом уже поклонясь Божеству его» [2: т. 13, с. 214].

Перемещение помыслов о Боге в центр внимания Гого ля нет надобности объяснять «внезапным» поворотом к рели гии. Резкого перелома в духовной жизни писателя не было, – была эволюция, но только с первой половины 40-х годов можно говорить о религиозном, в точном смысле слова, пе риоде его жизни. Началась серьезная внутренняя работа, свя занная с возвышением миросозерцания на новую ступень.

Появились близкие к экстазу переживания, восторженное ви дение мира, исполненное Божьей благодати, ощущение, что сам Бог руководит его жизнью. Постепенно «стояние перед Богом» перерастало у писателя в настоящую потребность. В «Выбранных местах из переписки с друзьями» этический на строй Гоголя явно переходит в религиозный. Он указывает на этот переход как на итог и вывод из своей книги.

«Чистая» религиозность – это тот пункт, который Го голь безусловно прошел на своем пути. Прошел, но не задер жался на нем. Читая его сочинение «Размышления о Божест венной литургии» нельзя не заметить, что внутри самой рели гиозной формы он подчеркивает как необходимую посылку или предварительное условие светский момент, без которого христианский ритуал не может состояться и истинное набож ное настроение не может быть вызвано. Чувство любви к Бо гу подготавливается взаимной любовью мирян друг к другу.

«…Не полюбивши друг друга, нельзя полюбить Того, Кто весь одна любовь, полная, совершенная». И по слову самого Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя Христа: «Остави ту дар твой пред олтарем, и шед прежде смирися с братом твоим, и тогда принеси дар твой!»

(Матф.5:24). И по слову апостола: «Аще кто речет, яко люб лю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть: ибо не любяй брата своего, его же виде, Бога, Его же не виде, како может любити?» (Иоан. 4: 20). В том же месте «Размышлений» за мечаем, что в священнодействе Гоголь выявляет этический смысл: в молитве «…поминает иерей о всех живущих, начи ная с тех, которые поставлены во главы прочим, которых призвание высшее и обязанности труднейшие, и ответствен ность страшнее» [3: с. 51].


Было бы несложно выявить особенности религиозной точки зрения писателя, если бы он стоял на ней. Но он исхо дит из нее, выходит за ее пределы, создавая трудность для ста тичного определения, в котором не улавливается сама суть – эволюция в его религиозном воззрении, а также выходы на путь секуляризации религии. Эту эволюцию следует понимать не в том смысле, в каком христианские Церкви отступают от соб ственных начал или в каком духовенство уклоняется «от прямой жизни во Христе», так что на деле их образ жизни оказывается не таков, каким ему надлежит быть. Гоголь строит свое отношение к Церкви не на фактах уклонения от ее посылок и принципов, а на фактах непреклонного претво рения этих принципов в душах и делах христиан. Отсюда по нятна позиция, с которой он выдвигает возражение на крити ку Белинского: «Отчего вам показалось, что я спел тоже песнь нашему гнусному, как вы выражаетесь, духовенству?

Неужели слово мое, что проповедник Восточной Церкви должен жизнью и делами проповедовать. И отчего у вас та кой дух ненависти? Я очень много знал дурных попов и могу вам рассказать много смешных про них анекдотов, может быть больше, нежели вы. Но встречал за то и таких, которых святости Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя жизни и подвигам я дивился… Итак, я вовсе не думал воздавать песнь духовенству, опозорившему нашу Церковь, но духовен ству, возвысившему нашу Церковь» [2: т. 13, с. 439].

Призывая усматривать во всем прежде всего суть, а не внешнюю сторону, стремясь к возвышенному и одухотворен ному, при различении Церкви небесной и земной, Гоголь должен был бы, по-видимому, сделать выбор, и вполне опре деленный. Однако у него дело обстоит сложнее. Высшие хри стианские начала он находит не столь уж далеко отстоящими от земных. Они существуют в первоначальных церковных установлениях, в настоящем не исчерпаны как внутренние побуждения и ориентиры деятельности верующего, которо му, чтобы быть поистине таковым, недостаточно пребывать в лоне Церкви, надо заключить ее в себе: «Церковь наша долж на святиться в нас, а не в словах наших. Мы должны быть Церковь наша и нами же должны возвестить ее правду»

[2: т. 8, с. 245].

Здесь у Гоголя звучат протестантские мотивы. В про тестантизме его привлекает пафос деятельности, активизм, стремление претворять высшие религиозные и нравственные начала в земной жизни. В известном отношении именно это способствовало переходу его от моральной позиции к рели гиозной, но не с тем, чтобы отказаться от морали, а чтобы возвысить ее, сделать более действенной силой против зла.

Нередко в реальной жизни добродетельный человек оратор ствует, а порочный действует. В протестантизме Бог в каче стве недремлющей совести в человеке побуждает его к дейст вию, к борьбе со злом, к претворению добра в мире. Гоголь понимает протестантизм как деятельную добродетель, под знаменем Христа вступающую в схватку с моральным злом.

Он вдохновляется этой установкой: «…Призваны в мир мы вовсе не для праздников и пирований. На битву мы сюда при Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя званы [примеч. 2]. Находя в протестантизме новоевропейские начала – достоинство и нравственное самосознание личности, Гоголь обращает их против средневеково-католической при ниженности мирян перед церковнослужителем;

обнаруживая в протестантизме односторонность и фанатизм, он поддержи вает в этом вопросе сторону католицизма, защищая целост ность, единство. Писателя очень и очень привлекала протес тантская устремленность к очищению и обновлению души.

Его приводит в восторг поэтическое выражение духов ного преобразования людей в стихотворении Н.М. Языкова (к Д. Давыдову), в котором передано неслыханное самопожерт вование: предается огню столица со всем, что ни есть в ней священного для каждого русского: «Это жертвенник спасе нья, /Это пламя очищенья, /Это фениксов костер». Гоголь реализовывал и испытывал в творчестве этот восторг перед «фениксом из костра», т. е. делал его не только внешним со зерцанием, но и внутренним переживанием, когда предавал огню рукопись второго тома «Мертвых душ». Но энтузиазм жертвования, без которого невозможно преображение души, проявляется теперь у Гоголя и в собственно религиозной форме. И доводится до резкого противопоставления телесно го и духовного настолько, что второе, как высшее, он полага ет достижимым лишь ценой утраты (или отказа от) первого, как это видно из его суждений о Боге: «Отнимая мудрость земную, дает Он мудрость небесную;

отнимая зренье чувст венное, дает зренье духовное, с которым видим те вещи, перед которыми пыль все вещи земные;

отнимая временную, ни чтожную жизнь, дает нам жизнь вечную, которая перед вре менной то же, что все перед ничто» [2: т. 12, с. 482-483].

Если бы это стало последним словом религиозного воззрения Гоголя, он мог бы впасть в монашеский аскетизм и проповедовать умерщвление плоти, к чему и склонял пи Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя сателя притязательный ржевский протоиерей о. Матвей. Но Гоголь воспротивился «идти в монастырь». Его взгляд на религию и на отношение ее к светской жизни оказался дос таточно широк. Пафос религии, по Гоголю, состоит в любви к Богу. «Без любви к Богу никому не спастись… Да и как полюбить того, которого никто не видал?.. Один Христос принес и возвестил нам тайну, что в любви к братьям полу чаем любовь к Богу. Стоит только полюбить их так, как приказал Христос, и сама собой выйдет в итоге любовь к Бо гу самому. Идите же в мир и приобретите прежде любовь к братьям» [2: т. 8, с. 299-300]. Любовь к Богу есть любовь к ближним, любовь к России, нередко пробуждаемая болью за ее страдания;

эта любовь есть одновременно ненависть к со циальному злу, понятому как проявление морального зла в себе и в соотечественниках… Что это? Придание ли светским вопросам религиозного смысла и подчинение их религиозным целям или придание светского смысла религиозности и постановка ее на службу возвышенно мирским целям?

В христианстве высшей заботой и целью всей деятель ности верующего является спасение души. Просветители, особенно французские, выявили эгоистический мотив этого стремления. Гоголь находит, что, во-первых, «иметь всегда в предмете себя прежде всех не предосудительно, потому что каждый должен заботиться сначала о том, чтобы уберечь свою душу от дурного и низкого. Во-вторых, забота о себе должна состоять в том, чтобы не остановиться на низшей ступени эгоизма, а перейти к эгоизму более разумному»

[2: т. 12, с. 434]. Таким же образом Гоголь выправляет обыч ное представление о спасении. Пусть соотечественники по мышляют о сохранении личного достояния и пекутся о своей выгоде, о собственном спасении, но, продолжает он, настал Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя другой род спасения: «Не бежать на корабле из земли своей, спасая свое презренное имущество, но, спасая свою душу, не выходя вон из государства, должен всяк из нас спасать себя самого в самом сердце государства» [2: т. 8, с. 344].

Как видим, мысль о бегстве из мира, от мирской жизни писатель отвергает. Спасение обретается на земном поприще, гражданским служением на благо людей, родины. «Служить же теперь должен из нас всяк не так, как бы служил он в прежней России, но в другом небесном государстве, главой которого уже сам Христос… нужно помнить только то, что ради Христа взята должность, а потому должна быть и выполнена так, как повелел Христос, а не кто другой. Только одним этим средством и мо жет всяк из нас теперь спастись» [2: т. 8, с. 344]. Спасаться можно только всем миром, со всеми братьями. Гражданским подвижничеством, воспламененным любовью к людям, решает ся вопрос о личном спасении. В том же духе трактует Гоголь и христианский аскетизм: самоотвержение – не ради личного спа сения, а для гражданского подвига. Вопрос о спасении души переходит в вопрос о светском призвании.

У Гоголя идея светского призвания связана со своеоб разной секуляризацией им самой религии: Бог ожидает от людей не столько молитвенных слов, сколько дел, которые в сущности и есть истинная молитва и истинное богослужение, деятельность в миру на благо людям и есть угодное Богу де ло. Ведь каждый человек способен приносить какую-нибудь пользу, и каждый призван активизировать свои способности.

Берегущегося лени Бог бережет: принудишь себя на какое нибудь полезное дело и «убежит лукавый дух, слыша, что сам бог идет к нам на помощь». Пребывая же в покое, т. е. в без действии, мы не пробуждаем своих способностей и остаемся в совершенном неведении насчет их добра, которое можем делать и себе, и другим.

Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя Всякий человек нужен миру, но нужен на своем месте.

Представление о призвании сочетается у Гоголя с идеей осу ществления каждым своего призвания на определенном ему месте. Свое общественное призвание (сословное, должност ное, профессиональное) человек не выбирает, оно открывает ся как определенное свыше, т. е. совпадает с Божественным призванием. Гоголь – не сторонник радикальной перестройки отработанной веками системы распределения социальных ро лей в обществе. Но с этим связано его гуманистическое пред ставление о том, что ни один человек не «заброшен» в мир и мир для него не бесприютен. Гоголь дает «Божественную санкцию» прикрепления человека к «месту» в социуме.

Бросается в глаза идеологический вывод из этого: апо логия крепостного строя и оправдание тех, кто стремится достичь, говоря словами Белинского, «небесным путем чисто земных целей». Именно это возмутило критика и закрыло от него другой, необходимо вытекающий из гоголевского взгля да вывод, противоположный первому: коренной подрыв идеи подчинения человека человеку, подрыв отношений личной зависимости, поскольку он признаёт высшим авторитетом авторитет совести, подчиняться которой требуется более, чем человеку, или, в религиозных терминах, послушаться больше Бога, чем людей, и Божественный закон предпочитать чело веческим установлениям. Гоголь напоминает, что место в земном государстве взято затем, чтобы служить на нем Госу дарю небесному;

только имея в виду Его закон, можно «уго дить всем: государю и народу, и земле своей».

В «Выбранных местах» подчеркивается, что «ради Хри ста» взята должность, а потому должна быть выполнена так, как повелел Христос, «а не кто другой» [2: т. 8, с. 344]. Сле довательно, подчинение Богу означает свободу человека. От носительно ее Гоголь непреклонен: поступать нужно, сообра Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя зуясь с тем, что скажет о нас Бог, а не люди. Он разъясняет, что такое жизнь «в Боге» и «вне Бога». Речь идет о духовной собранности и сосредоточенности человека в делах, в проти воположность разбросанности и неорганизованности. В пер вом случае человек целеустремлен и действует с пониманием «своего места» и назначения в мире, развивая в своем деле данные ему способности. Такую жизнь Гоголь характеризует как «внутреннюю» в противоположность «внешней», вне Бо га, представляющейся ему либо еще не зрелой жизнью, либо уже деградирующей, когда человек влечется без борьбы по токами жизни, поддается страстям, когда нет внутри него центра, на который опершись, мог он пересилить и страдания, и жизненные невзгоды.

Внешнюю жизнь может вести и умнейший человек, ес ли, блуждая без конца в лабиринтах ума, меняет поминутно мнения и системы и не стал на «неподвижном якоре»

[см.: 2: т. 12, с. 196]. «Внутренняя» жизнь в понимании Гого ля – жизнь, всецело направленная на пользу людям. И дальше таков ход его рассуждений: если все усилия человека будут направлены на выполнение правильно понятого долга, то у него не останется стремлений, которые не совпадали бы с ним, и человеческая воля будет слита с волей Всевышнего. И в этом счастье. Оно зависит от нас самих. Отступление от долга не только ведет к утрате ясного взгляда на вещи, на яв ления и процессы в жизни общества, но само по себе пред ставляется Гоголю самоослеплением. Таков источник стра хов: они появляются тогда, когда человек забывает о долге, отступает от дела, к выполнению которого призван.

Эта тема была поднята Гоголем еще в ранний период творчества и уяснялась им сначала в художественной форме.

Отвлекся на момент философ Хома («Вий») от выполнения того, что надлежало сделать в верно очерченном круге, и по Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя гиб от страшных видений. Повинны и заслуживают упрека те, кто поддается страху от внешних обстоятельств. В этом во просе Гоголь использует испытанный уже им в художествен ном творчестве и нравственных исканиях рефлексивный под ход: уж если поддаваться страху, то следовало бы поддавать ся ему не по поводу каких-либо внешних событий, но взгля нувши на самих себя, «вперивши внутреннее око во глубину души своей, где предстанут все погребенные способности души, которых не только не употребили в дело во славу Бо жью, но оплевали сами, попрали их и отлученьем их от дела дали ход волчцам и терниям покрыть никем не засеваемую ниву» [см.: 2: т. 12, с. 422].

Страхи появляются и исчезают, превращаются в радость и веселье не только субъективным усилием, решением изме нить настроение, но и весьма основательным фактором: глу боко осмысленной практической деятельностью, полезным для общества трудом. «Только один, позабытый нами (дворя нами. – А.Л.) полезный труд есть родник душевного веселья, твердого стояния в мире, непоколебимого покоя душевного, ясного воззрения на мир, светлого стремления к Богу»

[2: т. 12, с. 172].

Без учета особого характера религиозности писателя, т.

е. светски интерпретированных им некоторых положений христианского учения, нельзя понять, как в его миросозер цании христианская скорбь соединяется с ликованием духа, как христианская печаль уживается с жизнерадостным сме хом и пересиливается им, как счастье, которое должно бы ниспосылаться только Богом, зависит и от самого человека;

нельзя понять и противоположного, того, как земные дела и радости приобретают возвышенный, нравственно религиозный смысл.

Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя *** Особенность гоголевских взглядов заключается в на правленности их то от мира к Богу, то от Бога к миру. Сосре доточение на одном из крайних пределов без устремленности к другому не свойственно его установке. Поэтому, когда о.

Матвей, ржевский протоиерей, настаивал, чтобы Гоголь «бросил имя литератора и пошел в монастырь», писатель воз ражал, считая, что закон Христов можно исполнять во всяком звании, во всяком сословии, можно исполнять его и в звании писателя. Но и пребывание в мире без устремленности к Богу Гоголь не принимает.

Исходная точка религиозных взглядов о. Матвея: мир есть отрицание Бога, Бог есть отрицание мира. Бесплотная святость полагается несовместимой с греховной плотью.

Иной плоти этот взгляд не признаёт. Нельзя быть живым, не отрешившись от Христа, и нельзя быть христианином, не от решившись от жизни. Но если это так, то христианство либо невозможно, либо требует ухода от мира.

Мир лежит во зле – одно из начал христианства, из ко торого вытекает мироотрицание, но есть и другое: Бог так возлюбил мир, что Сына Своего единородного принес за не го в жертву. Бог не может любить зло, значит, кроме того мира, который «весь во зле лежит» или, по выражению Го голя, «идет к чорту», есть другой мир, который «идет к Бо гу» [2: т. 13, с. 300]. Мир лежит во зле, но мир не есть зло. И есть плоть не только грешная, но и святая, есть святое ис кусство, святая Русь, святое братство и т. д. – это не пустые слова для Гоголя. Он, по верному наблюдению Д.С. Ме режковского, признаёт подлинной сущностью христианства не отрицание, а утверждение мира, не бесплотную свя тость, а святую плоть. Человеческое и земное бытие Гоголь ценит очень высоко, возносит прямо-таки до христианского Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя Неба [примеч. 3]. Но все земное он понимает и принимает в неразрывной органической связи с целым, подобно тому как христианство он истолковывает не как уединяющее, но соединяющее, вселенское, с образами единств: семья, об щина, народ. Религия Гоголя – соборная. Люди – братья, живущие друг для друга, связанные ответственностью за общее дело. Индивидуализм и эгоистическая обособлен ность – от дьявола.

Только через живую духовную связь и братскую лю бовь, утверждает писатель (в статье «Светлое воскресенье») осуществимо индивидуальное и общее нравственное пробуж дение и обновление общественной жизни. Для Гоголя братст во – это духовно-нравственное пробуждение и устремлен ность соотечественников к просветленному будущему, это «прозрение» прекрасного нового здания, которое дано уви деть сначала, как в зерне плод, поэтам и духовидцам, потом и другим людям.

Посредством знакомых для современников образов и символов, почерпнутых из Библии, писатель стремится выра зить земные, и, как теперь принято говорить, актуальные об щественные вопросы российской действительности.

Автор «Мертвых душ» пишет, что в николаевской Рос сии грядет «воскресенье Христово». Чудо Христова воскре сенья Гоголь превращает в символ возрождения отечества, пробуждения общих чувств, просветления народного духа. В этом он видит современную разгадку библейского чуда, ви дит его мирской, этический, общественный смысл. Относи тельно празднования Светлого Воскресенья художник под черкивает, что «не в видимых знаках дело, не в патриотиче ских возгласах и не в поцелуе, данном инвалиду, но в том, чтобы… взглянуть в этот день на человека, как на лучшую свою драгоценность», и связывает взгляд на возрождение че Лазарева А.Н., Религия в жизни и творчестве Гоголя ловеческого в человеке с гуманистическими устремлениями века, «когда мысли о счастии человечества сделались почти любимыми мыслями всех;

когда обнять все человечество, как братьев, сделалось любимой мечтой молодого человека»

[2: т. 8, с. 410, 411].

Чем более развивались буржуазные частнособственни ческие отношения, разрушающие традиционные связи в Рос сии, тем больше надежд Гоголь возлагал на религию как на последнюю опору своей мечты о братстве. Божественная ли тургия, по его представлению, «нечувствительно» строит и создает человека, «равно действуя на все звания и все сосло вия… всех научает любви, которая есть связь всего общества, сокровенная пружина всего, стройно движущего жизнь все общую» [3: с. 51]. Он верит, что Божественная литургия, на поминающая человеку о святой, небесной любви к брату, может нравственно возродить человека.

Тема Божественной литургии входит в самый внутрен ний круг гоголевских религиозных воззрений. Проблема оцерковления жизни была поставлена в русской мысли XIX века именно Гоголем. Он вплотную подошел к ней. Эта про блема стала основной для дальнейшей русской религиозно философской мысли [см.: 5: с. 44 - 45].

Гоголь полагал, что в Православной Церкви заключена возможность разрешения всех современных вопросов. Он не призывает уместить всю церковную жизнь в светскую или светскую жизнь загнать в Церковь. Писатель остро ставит проблему христианского преображения культуры, светской культуры. Искусство должно «воодушевлять человечество в борьбе за Царствие Божие, т. е. связать творчество с тем слу жением миру, какое присуще Церкви» [см.: 4: с. 211].



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.