авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Семинар «Проблемы формирования и реализации государственной политики в современной России» ...»

-- [ Страница 3 ] --

Прослеживаются три исторических этапа мирострои тельства. Традиционное общество представляло интеграль ную модель Неба и Земли. Модерн привел к разрушению это Выпуск № 3 (41) Выступления го интегрализма, став рассматривать Небо и Землю отдельно.

И, наконец, эпоха постмодерна разрушает и сами эти сферы.

Нет больше ни Неба, ни Земли. Наступило время фрагмента ризации мира. И мы находимся на пороге всеобщей глобаль ной деструкции.

Для России пространство важнее, чем время В.В. Цыганов, доктор технических наук Хотел бы системно подойти к развиваемой концепции геократии. Эта концепция адресована идеологической над стройке. Поэтому, обсуждая перспективы принятия (или непринятия) данной концепции, необходимо учитывать по следствия ее влияния на базис. С позиций теории управления есть объект — Россия (базис), и есть субъект — ее элита (над стройка), которой адресована концепция геократии. Необхо димо обсудить последствия принятия (или непринятия) эли той данной концепции. Теоретически для того, чтобы знать, что ждет в будущем объект при том или ином управлении, нужно прогнозировать эволюцию обстановки, в которой он находится. Поскольку объект управления — Россия, необхо дим прогноз глобальной обстановки.

Главные проблемы современного мира — экономическая и экологическая. Первая проблема — дефицит ресурсов, уси ливающийся из-за избыточного потребления Запада и высо кой рождаемости в тропических странах. Вторая проблема — загрязнение окружающей среды, приводящее к изменению климата, сокращению тропических лесов, расширению пу стынь и т. д. В свете этого понятно, что основной тенденцией эволюции глобальной обстановки будет ужесточение конку ренции между странами.

Другой аспект прогноза глобальной обстановки — ожи даемые направления движения капитала, инвестиций. Здесь В.В. Цыганов. Для России пространство важнее, чем время полезна идея Центра капитала, суть которой в следующем.

Рассмотрим географическое пространство (регион или мир) с его финансовыми потоками. Тогда можно строго поставить задачу оптимизации роста капитала, чтобы узнать, где луч ше всего обращаются деньги. Математическое решение этой задачи — место максимального приумножения капитала — называется Центром капитала. В зависимости от характера географического пространства — региона или мира — он может быть региональным или глобальным. В Центре ка питала лучше всего вращаются деньги. Поэтому владельцы капиталов из других мест, стремясь приумножить их, будут инвестировать в этот Центр капитала. Это теоретическое обобщение концепции «время — деньги», западной идеоло гии быстрого оборота денег, обеспечивающего им наиболее высокий рост. Поэтому для Запада и Глобального Центра ка питала самое важное — время.

Для нас важно, что Глобальный Центр капитала всегда находился за пределами России. Объективные причины — в России затраты на производство значительно выше (это известный факт) из-за холодного климата, больших расстоя ний и других факторов. Поэтому капиталы, при прочих рав ных условиях, уходят из России в Глобальный Центр капи тала. Таков формальный результат решения математической задачи приумножения капитала.

Как наша элита в прошлом решала проблему непре рывного оттока капитала? Очень просто: она использовала огромную территорию России, ее неисчерпаемые богатства.

Мне представляется, что концепция геократии лежит в русле этого традиционно успешного подхода. Она дает идеологи ческий инструмент, позволяющий создавать образы безгра ничного пространства, неограниченных ресурсов и нетро нутой природы, способствующие успеху в усиливающейся глобальной конкуренции.

Хотя Глобальный Центр капитала и мигрировал из одной страны Запада в другую, он всегда располагается на берегу Выпуск № 3 (41) Выступления океана из-за теплого климата и низких транспортных издер жек. Глобальный Центр капитала порождает «власть моря» — талассократию. В противовес ей геократия — «власть тер ритории». Это новый дискурс, удобная парадигма, которую можно было бы развивать в условиях усиливающейся гло бальной конкуренции. Благодаря этой парадигме вечное противостояние западной концепции «время — деньги»

и российской концепции «пространство — богатство» при обретает четкий вид противостояния талассократии и гео кратии.

Будущее концепции геократии могло бы быть связано с продвижением идеи о том, что, в отличие от Запада, для России пространство важнее, чем время. В прошлом гло бальные преимущества такой российской пространственной парадигмы, по сравнению с западной временной парадигмой, подтвердили, в частности, поражения Наполеона и Гитлера.

В будущем благодаря огромной территории Россия оказыва ется в лучшем положении в мире: в ней достаточно ресурсов и экологически чистых мест. Идея о том, что для России про странство важнее, чем время, могла бы быть очень полезной для нашей элиты. К сожалению, однако, у многих ее пред ставителей стало модным, стильным не знать объекта управ ления. Считается, что достаточно уметь управлять финан совыми потоками. Это положение нужно менять исходя не только из требований теории оптимального управления, но и для решения насущных вопросов экономики и политики.

Ведь основной вопрос классической политэкономии — како вы источники богатства — применительно к России имеет нестандартный ответ.

Пространство — это основное преимущество России.

К сожалению, значительная часть новой элиты мыслит кате гориями западной временной парадигмы. А это абсолютно проигрышная ситуация для России. Как только эта парадиг ма овладеет нашей элитой, все капиталы уйдут в Глобальный Центр капитала и мы останемся без инвестиций. Уже сегод Д.Ш. Халидов. Геократия между агрессивной глобализацией и … ня 90–95% крупнейших компаний в России управляются из за границы.

К сожалению, сознание многих россиян мозаично, они не обладают фундаментальными знаниями в сфере глобально го управления и политэкономии. В связи с этим постмодерн, формирование множества локальных сетей на основе запад ной временной парадигмы разрушают базовые ценности, обеспечивавшие развитие России в прошлом. Однако при нятие идеи талассократии, где время является главным фак тором, гибельно для России.

В противовес традиционной концепции «пространство России — ее богатство» наши геополитические конкуренты в книге «Сибирское проклятье» продвигают идею о том, что пространство России — ее проклятие. Тем самым они стре мятся превратить колоссальное преимущество России в са мый большой ее недостаток. В этой связи нашим ответом может быть работа по развитию концепции геократии. По сегодняшним выступлениям видно, что необходимы меж дисциплинарные исследования, охватывающие задачи по строения образов и идей геократии не только в надстройке, но и в базисе, системе управления. Готовясь к отражению будущих угроз, надо внедрять в умы элиты и народа идею о том, что для России пространство важнее, чем время.

Геократия между агрессивной глобализацией и императивами сохранения России Д.Ш. Халидов, доктор политических наук Масштаб и значимость затрагиваемых в докладе Дми трия Замятина («Геократия. Евразия как образ, символ и проект российской цивилизации») проблем где-то интри гует, а где — то и пугает, если учесть, в какой век мы живем.

Ибо мы живем в век всеобщей информатизации и тотального Выпуск № 3 (41) Выступления вытеснения всякого регионально-культурологического дис курса на периферию общественного сознания. Глобализато ры и их «агентура влияния» никого не намерены пощадить.

И тем более они не допустят какого-либо альтернативного дискурса, с «социо» и национально-культурными и циви лизационными коннотациями. В лучшем случае — в строго очерченных пределах, исключающих какое-либо серьезное влияние на сознание элиты и общества.

Но насколько продуктивно в современной России с точки зрения выработки адекватного (вызовам) «ответа» обраще ние к теме ГЕОКРАТИИ? Поймут ли нас наиболее продвину тые слои общества, различные группы блогеров и интеллек туалов, не мыслящих себя вне интернет-пространства;

те, кто формируют новую социореальность, без всякой «привязки»

к географии (этнородине и пространству)? Наступила эпоха новых «кочевников», предсказанная еще лет 25 назад идеоло гом мондиализма Жаком Аттали, и чем дальше, тем больше число этой новой человеческой «породы» и тем значимее их роль.

С другой стороны, в регионах Россия, тяга к образно «мифологическому», символическому освоению и оправда нию связи «смысли и ценности, задаваемые историей, — территория проживания» достаточно велика. Но такая установка объективно этнографизируется и не получает, за редким исключением, должного отражения в региональной (культурной, образовательной) политике;

а сама столица, будучи транслятором чуждых и чужих мифов и ценностей (в рамках западного проекта) не допускает развития дискур са в этом направлении («не формат», «не рейтингово», «не сет печать отсталости» — стандартный набор аргументов в данном случае). Соответственно, все то, что в геокультур ном плане несло бы в себе заряд аутентичного цивилизаци онного развития России, блокируется;

подвергается анти культурной «прополке» и вытеснению из информационного пространства страны в целом. Здесь проблема геократии Д.Ш. Халидов. Геократия между агрессивной глобализацией и … упирается в проблему власти: сначала политической, а затем уже информационно-культурной.

Геократическая постановка проблемы была бы к месту и ко времени тогда, когда нужен был мощный импульс для «застоявшегося» бывшего Союза: и культурные, и политиче ские условия позволяли сделать ЭТО.

Другой не менее важный аспект геократической поста новки проблемы — это степень адекватности системы по нятий, выработанных в западной политологии, для анализа реалий незападных цивилизаций. Типичная ошибка запад ных и отечественных политологов и культурологов, в осо бенности либералов, сводится к синдрому, хорошо описан ному Эдвардом Саидом в его знаменитой «Ориенталистике.

Западные концепции Востока». Это когда культуру другого «чужого» (народа, цивилизации) оценивают сквозь призму понятий и ценностей, выработанных в рамках западной (ев ропейской) цивилизации.

Я представляю, с какими сложностями мы столкнемся, если концепция геократии получит поддержку «сверху». Не понимание одних, жесткое противостояние других и инфор мационный «террор» третьих. Но для меня очевидно, что та кая постановка проблемы научного и культурологического осмысления цивилизационных особенностей была бы весь ма плодотворной. Это востребовано в социальных «низах», в региональных сообществах и может только укрепить стра ну, сделавшую робкие шаги в сторону от чуждых образцов и понятий к аутентичному развитию.

В геополитике существует близкое к геократии осмысле ние качественной разницы между Западом и Незападом, экс плицируемое понятием «континентальная цивилизация».

Термины — маркеры, передающие суть различий и имма нентную природу незападной цивилизации, — следующие:

общинность как альтернатива империализму «прав челове ка»;

связь с «почвой» и духовной традицией;

смысл жизни для отдельного человека и этносоциальной общности и стратеги Выпуск № 3 (41) Выступления ческая «продуманность» политики власти;

власть простран ства, как императив, диктующий установку на социальный порядок и неизменность границ;

культура как связующее звено в цепи поколений;

историческая преемственность ци вилизации.

Я понимаю всю сложность актуализации дискурса в тер минах цивилизации «Суши». Мы живем в эпоху новой гео политики, где власть над пространствами уступил место дру гому типу власти: финансовой, информационно-культурной.

Проще говоря, достаточно контролировать умы и сердца людей, а также финансовые потоки, и неважно, кто у власти в той или иной стране. Разумеется, за исключением террито рий, богатых ресурсами и/или территорий, по которым про ложены (или будут проложены) важные коммуникации.

В контексте нашей темы хотелось бы обратиться к исто рии Российского государства в XIX в.: как переосмыслива лась колониальная концепция и осуществлялся переход от европейской (культуртрегерской) модели к евразийской? Кон кретно речь идет о завоевании Кавказа и более чем полуве ковой Кавказской войне. Продолжительная война подвигла Петербург к осмыслению ситуации в терминах концепции культурной асимметрии территории империи: политической и правовой, с тем чтобы минимизировать издержки управ ления территориями огромной империи. Во 2-й половине XIX в. на Кавказ были направлены целые группы ученых, ко торые мониторили социокультурную ситуацию в крае. Эта же практика была продолжена и в отношении Средней Азии, в частности Хивинского и Бухарского государств (эмирств).

Для чего понадобилась именно такая политика? Для того, чтобы сложившиеся там на протяжении многих веков со циокультурная и правовая системы не подвергались такой серьезной, кардинальной «прополке» с позиций имперско го права. Что могло встретить и встречало, как правило, на Кавказе, да и в других национальных окраинах ожесточен ное сопротивление. Здесь я анализирую политику Империи Д.Ш. Халидов. Геократия между агрессивной глобализацией и … с позиции ее огромных географических масштабов и с по зиции минимализации издержек управления;

обеспечения минимально необходимого порядка и консенсуса относи тельно управления той или иной территорией. Интересные рассуждения в этом плане, применительно к региональ ной политике Петербурга (во 2-й половине XIX в.), можно встретить у Ростислава Фадеева «Государственный порядок.

Россия и Кавказ» (сб. статей. — М., 2010. С. 463–511). Соот ветственно, в таком контексте географический фактор отра жался в политправовом плюрализме. В национальных (му сульманских) окраинах Империи действовали три системы права: имперские законы (в узкоограниченной сфере), обыч ное право (мелкие уголовные дела) и мусульманское право (вопросы семейно-брачных отношений, наследственного права и земельные вопросы, иногда). Таким образом, леги тимная норма получала статус закона в определенных сфе рах жизни в тех или иных географических областях империи.

Региональное право действовало в мусульманских областях Средней Азии и на Кавказе.

Аналогично принцип асимметрии применялся и на тер ритории Финляндии и Польши. Более высокий (автоном ный) статус имели Финляндия и Польша. Такая практика продолжалась в России вплоть до первой русской револю ции. Реакция, наступившая после революции 1905–1907 гг., привела к отказу от тех здоровых начал в национальной и региональной политике Петербурга, которая позволяла стягивать в одно целое столь разные по культуре и религии регионы Империи. В Петербурге сделали вывод, что такой плюрализм и асимметрия вредят империи, что надо унифи цировать огромную державу. Это сыграло свою негативную роль, кстати, в период и Февральской революции, и Октябрь ской революции. Тогда, опираясь на национал-социалистов, большевики сумели объединить вокруг себя очень много активных групп среди национальных меньшинств, соответ ственно, противопоставить белым четкую идеологию.

Выпуск № 3 (41) Выступления Как в бывшем Союзе учитывался географический фак тор в конкретной социально-экономической практике или в отношениях с внешним миром? Меры разумного про текционизма, которые выливались в субсидирование цен внутри страны на транспортные расходы (автомобиль ные и железнодорожные перевозки и особенно авиацию), объединяли страну. Здесь без большого научного осмысле ния и дискуссий огромная страна, советская цивилизация строилась как географически замкнутая и избирательно от крытая. Одновременно советская цивилизация несла внеш нему миру смысл и ценности, сохраняя и развивая этот плацдарм;

правда, социалистическая концепция реали зовывалась с большими издержками, в силу консерватив ности и неадекватности системы управления. Но это уже другая тема для обсуждения. Главное, что географический фактор учитывался. Стягивание страны в одно (устойчи вое) политико-культурное целое осуществлялось через своеобразное «разделение труда» между регионами и уси ление экономических связей;

в политике субсидирования цен. Во внешнеэкономических связях протекционистские меры защищали внутренний рынок. Разумеется, это вело к другим крайностям, блокируя НТП. «Технология» протек ционизма уходит корнями в те теоретические разработки Ратцеля — немецкого геополитика, который еще в середи не XIX в. анализировал проблему защиты национального рынка молодого германского государства и эффективного противостояния британской экспансии. Суть и «филосо фия» цивилизации «Моря», олицетворяемой Британией, можно передать в терминах «завоевание новых террито рий», «сверхприбыль и выгода — главный мотив захватов и экспансии», «индивидуализм и предприимчивость». На сегодняшний день наиболее образцовой моделью цивили зации «Суши» (альтернативы морской цивилизации), когда защищаются и развиваются национальные рынок и культу ра, общенациональные символы и региональные культур Ф.Ф. Пащенко. Геократия — это пространственный образ или объединение … ные мифы (с позиции собственной цивилизационной иден тичности) является, безусловно, Китай.

Несмотря на всю сложность постановки проблемы гео кратии в современной России, я не исключаю возможность того, что в будущем придется серьезно переосмысливать роль географического фактора в судьбе страны. И такое переосмысление безусловно будет связано с ревизией либе рального наследия, с одной стороны, и творческого освоения опыта прошлого — с другой. Это нужно, во-первых, чтобы сохранить страну;

во-вторых, чтобы поставить Россию на рельсы аутентичного развития;

в-третьих, чтобы локальные социокультурные системы и региональные символы и мифы получили свое адекватное отражение также и в политике.

Геократия — это пространственный образ или объединение пространства-территории и цивилизации Ф.Ф. Пащенко, доктор технических наук Доклад действительно интересен и в то же время несколь ко неожидан для нашего семинара, что и вызвало большую дискуссию, много вопросов и мнений. Тем не менее есть не сколько моментов, с которыми я хотел бы подискутировать, высказать, что, мне представляется, из этого доклада может вытекать для формирования и проектирования государ ственной политики.

Первое, что бросается в глаза, — в докладе много новых терминов, новых слов, новых понятий, которые Д.Н. Замя тин старался донести до нас, до слушателей. Правда, слушая доклад, понимаешь, что это кажущееся представление для технократических слушателей, все новые понятия выстрое ны в стройную логическую цепочку. Второй момент — Вы говорите о русской цивилизации и в то же время оперируете Выпуск № 3 (41) Выступления западными терминами. Наверное, стоит больше использо вать российские термины, раз уж мы говорим о российской цивилизации. Третий момент связан с наличием несколь ких неудачных терминов. Например, геократия — не совсем удачный термин, на мой взгляд, он не охватывает всех про блем, поднятых в докладе. Кроме того, есть несколько не удачных понятий, как, например, концептуальная иннова ция. Концепция — это уже и есть инновация, новый взгляд на изучаемое явление или новый подход. Видимо, это тавто логия.

Наконец, хотелось бы сказать, что показалось наиболее интересным в докладе, что нужно будет взять на вооруже ние, хотя сегодня Вы еще не привели каких-то эффектив ных результатов вашего подхода. Первое — это то, что Вы вывели на первый план пространственную составляющую российской цивилизации. Для России это действительно важный момент, объединяющий наши народы, наши культу ры на едином территориальном пространстве, и, возможно, это один из терминов, подтверждающий, что Россия — это государство-цивилизация или государство-территория. Ваш подход добавляет некоторые моменты в пользу государства цивилизации, государства-территории.

Внимание геократии к образу территория-пространство актуально и сегодня. В XIX в. Александр I говорил: «У России есть два союза — армия и флот». В XX в. можно сказать, что у России было три союзника — армия, флот и народ. Благодаря самоотверженности и любви народа к Отечеству была выи грана Великая Отечественная война 1941–1945 гг. (Вторая ми ровая война). Во второй половине XX в. прибавился еще один союзник — ракетно-ядерные войска (силы сдерживания).

Сегодня, в начале XXI в., российская цивилизация нахо дится на краю пропасти. У неее фактически нет союзников защитников. Армия и флот в результате бесконечных реформ деморализованы, народ приучили к стяжательству и отучи ли от патриотизма. Мерилом успешности являются только Ф.Ф. Пащенко. Геократия — это пространственный образ или объединение … деньги. При этом безразлично, получены они честным путе ем или в результате мошеннических операций. Происходит целенаправленная (или по недомыслию) политика по дегра дации общества, искоренению образованных слоеев (вы давливанию их из России), снижение уровня образования, демографический коллапс и т.д. Обществу 20 лет внушали, что патриотизм не в почеете, что патриотизм «есть последнее прибежище негодяев», население деморализовано идеологи чески и экономически, доведено до нищенского состояния (доходы около 30% населения ниже прожиточного уровня), лишено всякой правовой и социальной защиты. Ракетно ядерный щит фактически разрушен. Запасы оружейного плутония и урана даже не проданы, а переданы США. Нет совершенствования и модернизации вооружений, военные установки выработали свой срок. Наши давние партнееры — Индия, Китай, арабские страны — отказываются от закупок нашего вооружения, т.к. не уверены в последующем сопрово ждении и гарантированном снабжении запасными частями.

Такой скепсис усугубляется и тем, что наши вооруженные силы сами эту технику не покупают. Российская цивилиза ция в опасности. Со всех сторон идеет давление США, Япо нии, Китая. Россия слаба, и ее хотят раздробить на части и отнять самое ценное — части территории.

Образ пространства-территории очень важен в эпоху «глобальной демократии». Идет захват новых территорий и природных ресурсов (Ирак, Югославия, Ливия и т.п.). Мож но вспомнить высказывания М. Олбрайт о том, что Сибирь должна принадлежать западному миру, и притязания япон ских политиков на Курильские острова. Но Ваше определение геократии и тезис, что конкретное географическое простран ство определяет репрезентации и интерпретации определен ной цивилизации и может быть использовано как основа для когнитивного моделирования, считаю спорными.

Территория грубо — это участки суши, акватории, фло ра и фауна. Но с позиций цивилизации без человека это не Выпуск № 3 (41) Выступления цивилизованная территория. Территория — это природная резервация, кладовая природных ресурсов и место прожи вания. Однако понятие «цивилизация» больше зависит не от территории, а от народов, ее населяющих. Территория была одна, а образ народов, государств и наций, укладов жизни непрерывно менялся: славяне, скифы и другие народы, рус ские княжества, татаро-монгольское ханство, Российская империя, СССР, страны постсоветского пространства, со временная Россия.

Очевидно, что пространственно-временной образ для описания развития российской цивилизации явно недоста точен и может описываться только когнитивными техноло гиями. Надо использовать все аспекты, характеризующие социально-экономические и природные системы. Надо вве сти более общий образ, объединяющий геоинформационное, геоэкономическое, геосоциальное, геокультурное, геотехно логическое и другие виды пространственных и временных образов и модельных онтологий. Развитие этих пространств образов существенно изменяет пространство-территорию (например, космические телекоммуникации, информацион ные, нано- и другие технологии). Можно такой синергетиче ский симбиоз назвать геоцивилизационным пространством или, следуя докладу, — геоцивилиократия. Нечеткая рас плывчатость, неопределенность, слабая формализуемость геовременного развития цивилизации приводит к той нечет кой логике, которая становится сегодня основой когнитив ной технологии, когнитивной логики. К сожалению, ярко этот подход в докладе не прозвучал. Хотя в докладе приведены не которые тезисы, например геократия по поводу коррупции.

Доклад наводит на новые мысли, на новые научные направ ления. В развитие Вашего доклада мне кажется полезным то, что в нем прозвучало, что территория может быть большой, но она живет теми народами, которые ее населяют, своими нациями. Если мы остановимся только на территориальных воззрениях, то в этом случае не возникает механизмов управ Ф.Ф. Пащенко. Геократия — это пространственный образ или объединение … ления социально-экономическими явлениями. Механизмы, управляющие моментами социально-экономического раз вития цивилизации, зависят от тех народов, которые ее на селяют. Сегодня механизмы управления, особенно обратная связь и прогнозирование сценариев развития, играют важ ную роль. Позволяют управлять социально-экономической ситуацией и демпфировать негативное развитие социальных и финансовых кризисов.

С этой точки зрения представляется, что нужно уделить больше внимания в геократии национальному и региональ ному срезам. Хотя в Вашем докладе прозвучал такой термин, как сверхрегиональная картина действий. Наверное, такая сверхрегиональная политика может быть отражена в инно вационной политике, политике модернизации. Но, к сожале нию, сегодня инновационная политика пока еще находится в области эквилибристики. Реальных действий пока тоже нет.

Присутствует только словесный круговорот. 49 регионов России не могут встать на путь инновационного развития и модернизации, поскольку не имеют никакого потенциала. А в годы реформ они потеряли промышленно-технологическую базу, и им просто нечего модернизировать.

Пример Сколково может оказаться мыльным пузырем.

Судя по первым результатам, например, один километр доро ги в Сколково стоит один миллиард рублей. Это эквивалентно покрытию дороги полуметровым слоем черной икры (данные СМИ). Создается впечатление, что сделана еще одна кормуш ка для своих людей, для коррупции. Формируется еще один безответственный за конечный результат пиар-проект.

В то же время в мире и в России имеются хорошие приме ры успешных инновационных центров, куда не вкладывались огромные деньги, такие как Дубна, Комсомольск-на-Амуре, Обнинск, Томск и др. Они уже эффективно функционируют, и не надо ждать 15 лет (как Сколково), пока они заработают.

У нас есть Российская академия наук (более 450 институтов и организаций), которая является естественным инкубатором Выпуск № 3 (41) Выступления наукоемких, высокотехнологичных инновационных разрабо ток. Кстати, годовой бюджет РАН (на 2011 г. — 36,0 млрд руб.) меньше бюджета Сколково. Отдайте РАН деньги, предназна ченные Сколково, и вы получите в сотни раз больший эконо мический и социальный эффект.

Кроме того, очевидно, что один «локомотив» не может вытянуть такую огромную страну-территорию, как Россия.

Еще в 1995 г. мы предлагали проект создания каркасной сети инновационных центров (технополисов), что позволило бы провести модернизацию страны и обеспечило переход на путь цивилизованного развития инноваций и экономики знаний, повышения уровня жизни в регионах. Так, создан ный с нашим участием Технополис КАС привел к увеличе нию ВРП в агломерации Комсомольск-Амурск-Солнечный за 1998–2004 гг. в 8 раз, росту инновационной продукции до 70% и росту числа рабочих мест на 30%, стабилизации соци альной обстановки.

Кстати, предложенная нами программа создания сети ин новационных центров может наполнить геократическое на правление механизмами и инструментарием обратной связи и синтеза принимаемых управляющих решений, которые бу дут основаны на нашей культуре и менталитете, на науке на шего народа с учетом социально-экономической обстановки в регионе (на территории).

Несколько слов о периоде эпохи возрождения в россий ской цивилизации. Я уже говорил, что эпоха Возрождения в России закончилась не в XVIII в. и не в 1815 г.

В XX в. была большая полемика о русском феномене. Из вестно, что в XIX в. 300 тыс. русских дворян внесли в ми ровую культуру и науку больший вклад, чем весь остальной мир. Достаточно упомянуть имена А.С. Пушкина, М.Ю. Лер монтова, А.С. Грибоедова, Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского, А.П. Чехова, П.И. Чайковского, Н.А. Римского-Корсакова, Н.И. Лобачевского, А.М. Ляпунова, И.П. Павлова, россий ских просветителей, артистов и художников.

Ф.Ф. Пащенко. Геократия — это пространственный образ или объединение … Освоение Сибири, Дальнего Востока, Арктики и Антар ктики, создание Русской Америки, создание Транссибирской железнодорожной магистрали и многие другие достижения показывают величие российской цивилизации XIX–XX вв.

Мы до сих пор не подвели итоги советской эпохи, хотя уже более 20 лет проживаем накопленное в советское время бо гатство, технологии и человеческий потенциал. Этот период не ограничивается достижениями страны в театральном ис кусстве, балете, хотя быть «первыми в балете» может позво лить себе только экономически и социально мощная страна.

Россия в этот период создала сильный ракетно-ядерный щит, обеспечив свою безопасность, создала и запустила в космос и первого космонавта, и первые космические аппараты, соз дала научные города и центры, ставшие прообразом иннова ционных технопарковых структур.

Видимо, советский период был последним протуберан цем позднего модерна, когда российская цивилизация рас ширялась пространственно и достигла значимых экономи ческих, социальных и образовательных успехов. По ВВП Россия была на втором месте, у нас была одна из лучших си стем медицинского обслуживания, развита профилактиче ская медицина, наша система образования считалась одной из лучших. Наконец, и тезис создания новой общности — со ветского народа тоже был не пустым звуком. Созданный в СССР ракетно-ядерный комплекс до сих пор является силь нейшим аргументом сдерживания международных конфлик тов. Прошло 20 лет с момента развала СССР, но мы до сих пор не можем достигнуть уровня жизни 1990-х гг.

До сих пор не сделан системный анализ итогов реформ по следних 20 лет. Без серьезного и достоверного анализа нельзя оценить современное состояние российской цивилизации и сделать реальные прогнозы ее развития, в том числе сохране ния и развития территориального пространства. На мой взгляд, проведение такого анализа и представление его результатов об ществу и власти является одной из задач нашего семинара.

Виртуальная идентичность как фактор влияния на национальную безопасность современной России С.В. Володенков, кандидат политических наук Мне кажется, что сегодняшний доклад интересен не толь ко тем, что в нем рассматривается весьма интересная мето дология работы с таким феноменом, как национальная иден тичность. На мой взгляд, ценность данного доклада прежде всего в том, что он ставит ряд новых серьезных вопросов, в том числе и в области национальной безопасности. Так, у меня создается ощущение, что на сегодняшний день с рас падом Советского Союза советские мифы, быть может, и ухо дят, а российские мифы, образы современной России так и не сформировались. Мы проводили исследования, спрашивая людей о том, какие национальные символы современной России они могут назвать. Называли водку, матрешку, авто мат Калашникова, т. е. это символы, не имеющие территори альной привязки. Это не русское поле или русская березка, Красная площадь. Показательно, что у нас не сформировано в общественном сознании устойчивого образа сегодняшней современной России, что уже является серьезным вопросом.

При этом важно отметить (собственно, Сергей Георгиевич уже начал эту тему), что деревня российская вымирает. По последним статистическим данным, с момента последней пе реписи российская деревня сократилась на миллион людей.

Это при том, что эта цифра достаточно лукава, потому что сегодня много поселков городского типа переводится в сель ские поселки. Искусственно поддерживается численность сельского населения. И даже при этой тенденции, при этой работе государства все равно количество сельского населе ния существенно сильно сократилось. Но ведь тяжело при вязать население, создать образы и привязать их к террито риям, которые никто никогда не видел и на которых никогда С.В. Володенков. Виртуальная идентичность как фактор влияния … не был. И защищать эти территории, любить эти территории, которых никогда не видел, достаточно трудно. Я знаю в Мо скве молодежь, которая говорит: «Отдайте японцам Курилы, что тут такого особенного?» Эти территории никак не связа ны с нынешними образами современной Россией, не явля ются составной частью территориальной идентичности. Это тоже проблема, тоже вопрос. Исходя из того, что террито рия сохраняется, а количество народа на ней убывает, в том числе и сельского, возникает некий дисбаланс. Собственно говоря, а кто будет носителем этих современных мифов, осо бенно на сельских территориях, когда деревни вымирают и огромные территории пустеют? И здесь я возвращаюсь к больному вопросу о создании некоего нового киберпро странства, в рамках которого сформируется новая виртуаль ная территория и виртуальная идентичность. По большому счету социальные сети — это те же виртуальные террито рии. Если мы спросим, где находится российская элита, где находится продвинутая «модернистская» элита, то увидим, что она находится в Интернете на площадке Твиттер вместе с Президентом. Где находится молодежь? В Контакте. Где на ходятся профессионалы по всему миру? LinkedIn. Где нахо дятся обыватели среднего и старшего возраста в России? На Одноклассниках. Т.е. по большому счету люди разделяются по компьютерным территориям и социальным площадкам.

Возникают новые виртуальные социальные пространства.

В этом есть своего рода опасность, в силу того что формиру ются образы, больше привязанные к виртуальной террито рии. К чему я принадлежу? Я принадлежу к настоящему про странству, реальному географическому пространству или я буду защищать интересы определенной социальной сети, определенного комьюнити, определенной коммуникацион ной площадки в Интернете? Уже сейчас возникают споры, что круче — Facebook или ВКонтакте? Раньше парни собира лись и просто колотили друг друга, чтобы показать, что моя деревня круче. Сейчас в виртуальном пространстве такие Выпуск № 3 (41) Выступления же вещи происходят, только бои идут не за территорию, а за свою виртуальную площадку. В этом есть определенная про блема. При этом именно среди молодежи, которая во мно гом будет являться носителем национальной идентичности в России уже в скором будущем.

С виртуализацией идентичности связана и другая потен циальная угроза: сегодня элита не является единственным субъектом формирования образов и мифов относительно территорий. Потому что современные информационно коммуникационные технологии позволяют на практике не только элитам, но и любым активным сообществам, а также заинтересованным структурам работать в этом направле нии — формировать образы, в том числе и дисфункциональ ные, направленные на отрыв, отвязку людей от конкретных территорий. В Интернете особенности информационного пространства позволяют конкурировать множеству идей в условиях отсутствия государственной монополии на веду щие средства массовой коммуникации. Вот, например, недав но американцы купили у Израиля компьютерную программу, которая позволяет формировать в интернет-пространстве необходимые выгодные образы, повестки дня и т. д., созда вая многочисленных киберботов с использованием сетевых технологий, которые, выдавая себя за реальных пользова телей, наполняют киберпространство необходимым кон тентом, влияющим на сознание целевых аудиторий воздей ствия. И темы могут быть любыми, например, тот же Кавказ:

ребята, да вы что, никогда нам не принадлежала эта терри тория. Да и с Кавказом мы никогда не дружили. Все время воевали. Давайте мы его отделим. Таким образом, информа ционная работа с помощью ботов позволяет создавать но вые территориальные представления, новые мифы и новые образы у реальных людей. И по большому счету не только элита этим может заниматься, но и спецслужбы, и какие-то экстремистские организации, террористические организа ции. Т.е. субьектов, на мой взгляд, сегодня гораздо больше, С.В. Володенков. Виртуальная идентичность как фактор влияния … чем просто национальная элита, о которой сегодня шла речь.

Классическая модель дейтократии Дойча перестает работать.

И это определенный вызов и угроза, которые нужно исследо вать, в том числе и на уровне нашего семинара.

Далее, я вернусь к истории про нашего царя из извест ной комедии. По большому счету, ничто не мешает в тече ние некоторого времени добиться того, что каждый человек в России через какое-то время будет говорить: «Да отдайте Кемскую область, не жалко». Те же американцы признают, что кроме фарси, пушту русский язык тоже используется в программах Госдепа по работе в интернет-пространстве для формирования каких-то пристрастий, предпочтений, моделей поведения пользователей Сети.

Кроме того, нельзя забывать, что, по принципу Парето 20% наиболее активных людей, формирующих 80% всего контента, в том числе и интеллектуального, ушли сегодня в Интернет, и они, собственно, и будут формировать эти образы в Интер нете. Будущие территориальные образы. Это большой вопрос.

Еще одну проблему отмечу. У нас много говорят о террито риальном брендинге. Много заказывают: города, области. Но я анализировал эти работы, встречался с людьми в регионах.

Эти территориальные бренды, конструкции, которые созда ются, направлены не на свой народ, не на жителей области или города, а на привлечение внешних инвесторов. Т.е. они играют совершенно иную роль — они привязывают внеш них людей к этой территории и не работают на то, чтобы эти бренды, образы и мифы работали, собственно, на привязку к той территории, где эти люди живут. Мне кажется, что это большая проблема, которая пока что не видна, но, по большо му счету, она уже на поверхности. Брендирование в регионах должно быть направлено не только на внешние целевые ау дитории, мы не должны забывать и о своем народе, который является носителем территориальной идентичности.

Завершая, я хотел бы поблагодарить Дмитрия Николаеви ча за то, что он эти проблемы в своем докладе актуализировал.

Выпуск № 3 (41) Выступления Это имеет, на мой взгляд, большой потенциал для дальней шего осмысления вызовов и угроз национальной безопас ности в современном мире с учетом новых информационно коммуникационных возможностей.

Символизация пространства российской цивилизации: в поисках форм и субъектов И.С. Семененко, доктор политических наук Я тоже хочу поблагодарить Дмитрия Николаевича за ин тереснейший доклад и за представленный на обсуждение многогранный текст. Плодотворным мне представляется анализ влияния культурных факторов и, в частности, ло кальных мифологем на пространственное развитие. Пред ставленная в этом контексте авторская концептуализация развития русского искусства позволяет оценить значение локальной мифологии как признака уникальности цивили зации во времени и пространстве. Учитывая, что по вопросу о критериях выделения локальных цивилизаций в современ ной социогуманитарной науке консенсуса нет, представ ленный доклад — это и важный методологический вклад в осмысление проблем развития.

Муки поиска русской идентичности, о которых говорит автор в письменном тексте, и установка на выравнивание региональных социокультурных различий советской эпохи оставили глубокий отпечаток на современном российском менталитете. В то же время ростки региональной мифологии пробивались и сквозь идеологический канон, формируя ре гионалистский дискурс. И популярность сегодня таких пи сателей, как Алексей Иванов (Пермь), свидетельствует о на личии общественного запроса на создание новых смыслов, опирающихся на пространственное видение, и в их художе ственном воплощении. Наша культурная традиция отдает И.С. Семененко. Символизация пространства российской цивилизации… пальму первенства словесности, и докладчик справедливо уделил ей первостепенное внимание. Но дело, конечно, не ограничивается словесностью. Появление городских памят ников — знаковых символов, претендующих на то, чтобы передавать мироощущение современного «обычного» чело века, — по всей России от Омска до Калининграда — яркое тому подтверждение. Авторская скульптура (например, ком позиции А. Капралова из Омска или краснодарские «Гуляю щие собачки» В. Пчелина) соседствует с «народными» симво лами обобщенных форм («Огурец-кормилец» из Луховиц).

Последние часто рассматриваются как своего рода «художе ственный курьез», но в них можно усмотреть и преломление в современной городской среде традиций русской смеховой культуры.

Вопрос о том, кто и как может (и кто будет) формиро вать образы и символы современной российской цивилиза ции, остается открытым. В этом смысле концептуализация геократии как «способов и дискурсов осмысления, сим волизации и воображения конкретного географического пространства», предложенная Дмитрием Николаевичем, представляется мне очень плодотворной с точки зрения зна чения такой репрезентации для судеб самой цивилизации и, в частности, цивилизации российской. Другое дело — сам термин, который не представляется безусловным. Концовка «-кратия» прочно связана в обыденном сознании с образом власти, а в политическом и научном дискурсе — с властны ми институтами, субъектами и отношениями. Понятийный ряд — демократия, охлократия, технократия, бюрократия — можно продолжить. Геократия в авторской трактовке — это иная, не институциональная проекция. Вероятно, сам тер мин в большей степени применим к тем, кто формирует со ответствующий дискурс, т. е. к его субъектному измерению.

В России политическая элита была, как известно, исто рически ориентирована на «догоняющее развитие». И это накладывало и продолжает накладывать системные огра Выпуск № 3 (41) Выступления ничения на выбор модели развития страны. Так происходи ло, если вспомнить недавнюю историю, и на этапе распада СССР, так происходит и сегодня. В рамках такой модели время и пространство, по сути, не сопрягаются. Такое же си стемное ограничение не позволяет придать нужный импульс развитию европейской интеграции, вывести ее на новый уровень. Формирование европейской идентичности сталки вается с барьерами социокультурного характера (помимо из вестных политико-институциональных барьеров, связанных с легитимностью самих институтов). Кризис государствен ного мультикультурализма высвечивает ограничения инсти тутов современной демократии, необходимость их адапта ции к потребностям и вызовам современного развития.

В этом отношении политика формирования идентич ности не может не вовлекать негосударственных акторов.

И государство, и его институты разных уровней, и бизнес, и разные формы самоорганизации граждан, и культурные проекты разного уровня, включая систему образования, мо гут работать на созидание общего социокультурного про странства. Активными игроками на этом поле могут стать сегодня разного рода неформальные сообщества (например, учительское, научное, представители художественных креа тивных профессий) или по конкретным проблемам — экс пертные сообщества. Их задача — осмысливать развитие территории и вбрасывать результаты такого осмысления в общественное сознание, в публичную политику. Пока же, как уже справедливо отмечалось в ходе нашей сегодняшней дискуссии, приоритетом в работе на положительный образ региона является конструирование привлекательного имид жа для потенциальных инвесторов. А хотелось бы, чтобы та кая работа была обращена на создание благоприятного для жизни людей социального климата. Такой климат вбирает позитивный образ территории. Недавно мне довелось по знакомиться с интересными материалами, посвященными попыткам переосмысления образа одного из самых непопу И.С. Семененко. Символизация пространства российской цивилизации… лярных регионов итальянского Юга — Калабрии и, в част ности, провинции Реджо Калабрии, родины калабрийской мафии — ндрангеты. По итальянскому телевидению в 2008 г.

с успехом прошел четырехсерийный фильм «Артемизия Санчес» по одноименному роману современного писателя и уроженца этих мест Санто Джоффре, на российском теле экране он показывается в мае текущего года. В телепрограм ме, посвященной жизни и творчеству писателя (по основной профессии — врача), — одной из серии программ о «людях, живущих среди нас», Джоффре говорил о своем стремлении познакомить мир и своих соотечественников с былой славой и историей региона, показать, что через понимание прошло го как борьбы консерватизма и модернизации созидается положительное видение будущего. Российский документаль ный телепроект «Хребет России» А. Иванова и Л. Парфенова (2010) — из того же ряда. Сам географический образ Урала Дмитрий Николаевич в своем письменном тексте определяет как «наиболее насыщенный и подготовленный с локально мифологической точки зрения». Но целенаправленной по литики идентичности с участием разных акторов, политики, направленной на формирование интеллектуальных сооб ществ и созидание образов нашей цивилизации, в современ ной России остро не хватает.

Такую работу стоит, на мой взгляд, дополнить социальной работой на разных этажах российского общества, волонтер скими и другими социальными инициативами. Острейший вопрос, например, — формирование экологического созна ния в современной России. Без этого вряд ли можно гово рить о преодолении парадигмы «догоняющего развития».

Эти проблемы — предмет отдельной дискуссии. Но они за ставляют задуматься над возможными векторами эволюции современной российской цивилизации и сценариями разви тия России в ХХI в. Спасибо докладчику за то, что он указал на эти возможности, за вклад в размышление над проектом российской цивилизации и методологией ее анализа.

Апология пространства В.Н. Лексин, доктор экономических наук Люди всегда были склонны беспокоиться по поводу бы стротекущего, ускользающего и измеряющего срок бытия времени более, чем по поводу постоянного и никуда не дева ющегося пространства. Может быть, поэтому в философии и во многих естественных науках так много отдано времени и так мало — пространству: оно, составляющее с временем единый способ существования мира, незаслуженно и ало гично воспринимается лишь как нечто вторичное. Но в от ношении к пространству что-то начинает меняться, причем эти перемены никак не связаны с открытиями действитель ных масштабов нашей Вселенной или с глобализационными потугами Всемирной сети. Отношение к смыслу простран ства изменяется прежде всего потому, что в ученой среде вызревают и получают изысканную форму изложения идеи движения пространства, его изменчивости и полиморфизма, связей его фрактальности и целостности, идеи культурофор мирующего и властно-интенционального начала простран ства как такового. Первым из первых озвучил эти идеи наш современник, эрудит и оригинальный мыслитель Дмитрий Николаевич Замятин.

В предисловии к замечательной книге «Метагеография:

пространство образов и образы пространства». Д.Н. Замя тин писал: «Образно-географическая транзитология изучает структуры перехода из одного географического образ в дру гой. По сути, она имеет дело с «обнаженным», трепещущим пространством. Так можно увидеть власть как бы изнутри.

Геократическое видение мира оконтуривает структуры непо нимания… Такой мир есть постоянно движущиеся границы, бесконечные переходы из пространства в пространство, по стоянная пограничность самого пространства;

это мир пере текающих друг в друга пространств-границ, существующих как бы сами по себе».

В.Н. Лексин. Апология пространства Мне нравится введенный Д. Замятиным в цивилизаци онный и культурологический контекст термин «геократия», который когда-то в форме прилагательного и в циклично тектоническом смысле был мне знаком по так называемым геократическим (в противоположность талассократическим) периодам истории Земли. Долгое время все пространствен ное («гео») в европейских и русском языках соединялось с по нятиями строгих естественных наук: так появились геология и геометрия, геоакустика и геоботаника, геодезия и геокри ология, геомеханика и геоморфология, геотектоника и гео термика, геофизика и геохимия, геохронология и география.

Но в какой-то степени связанными с историей и культурой, с хозяйственной и иной деятельностью людей стали только отдельные ветви географических наук: историческая, эконо мическая, социальная, политическая география, в последнее время к ним добавились геополитика и геоэкономика.

Познание пространства в течение тысячелетий было основным занятием профессиональных лазутчиков и дипло матов и немногочисленных представителей опять же про фессиональных сообществ (торговцы, моряки, проводники караванов);

относительно большие массы людей входили на новые территории только в недолгие периоды завоеватель ных походов. Основная же часть людей спокойно пребывала в стабильно обжитом локусе и, как правило, доверчиво вос принимала редкие и не всегда достоверные известия о не изведанных мирах. Теория Кратеса Малосского о четырех массивах суши долгое время казалась вполне убедительной, и ее начали не столько разрушать, сколько дополнять, а за тем просто забывать с появлением особого жанра — путе вых описаний. Начали появляться карты Макробия, карты Т-О (чудесно вписанные в круг), карты Саллюстия и Беата из Сен-Севра (с востоком в верхней части листа).

Думаю, что крайне существенным в формировании ощу щения самого чувства пространства были лежащие, каза лось бы, в иной плоскости богословские концепции место Выпуск № 3 (41) Выступления нахождения рая и райских рек, Азии (места нахождения рая и одновременно — пребывания Гога и Магога), Индии (места апокрифического пребывания святых Фомы и Варфоломея).

Особый интерес отцов христианской церкви вызывал, в част ности, вопрос об антиподах (крайний пример географически определяемых различий). Традиция сакрализации простран ства уже в наше время неожиданно (или закономерно) была продолжена трудами Рене Генона. Немалую роль в позна нии пространства сыграла и средневековая мусульманская мысль, результаты чего можно усмотреть начиная с компи лятивных «Толедских таблиц» до «Географии» Идриси.


Нелишне заметить, что познание пространства практи чески всегда стимулировали элементарные корысть и жаж да власти. Почти все географические открытия (от малых до великих) крайне редко совершались с преимущественно по знавательными целями: ярчайший пример этого — расши рение пространственного мышления европейцев в период крестовых походов, блестяще изложенной в известной моно графии Дж. К. Райта. Путешественники, которыми двигали научный энтузиазм или желание славы первооткрывателей новых пространств, появились только в конце XVIII века.

Среди удачных, по моему мнению, попыток более широ кого, чем было принято, взгляда на пространство я бы назвал интереснейший компендиум «От Страбона до наших дней.

Эволюция географических представлений и идей», состав ленный Н.К. Мукитановым (М.: Мысль, 1985) Изящный текст и обширный отсылочный аппарат (сотни авторов) сделали этот труд настольной книгой многих и многих ценителей по добной литературы. Мне, например, было весьма интересно напоминание о давней (1970-е годы) распре наших географов по поводу проблемы пространства в географии. «Абсолюти зация пространственной определенности, — писал Н.К. Ми китанов, — объявление ее единственным предметом всего географического знания обусловили крайне критическое отношение к самой хорологической концепции у значитель В.Н. Лексин. Апология пространства ной части географов. В результате была отвергнута не только абсолютизация пространственности, но и сама концепция в целом, в которой, несомненно, содержались рациональные моменты. И здесь нельзя не согласиться с горьким выво дом А.Ф. Асланикашвили и Ю.Г. Саушкина. «Мы ошиблись в том, — пишут они, — что… ничего положительного в хоро логическом подходе А. Геттнера не усмотрели, тогда как вся практика географических исследований настойчиво и бес прерывно возвращала нас к пространственным отношениям процессов и явлений, имевших место в природе и обществе.

С высоких трибун Географического общества и в настоящее время нас призывают развеять легенду о пространственной «душе» географии, призывают упорно, несмотря на то что уже давным-давно из методологического арсенала геогра фии выдворена не только хорологическая концепция геогра фии, но вместе с ней, к сожалению, и понятие пространства вообще». Добавлю, что в наше время пространство как уни версум не воспринимается не только многими географами, но и политологами, экономистами (в том числе, как ни при скорбно, теми, кто занимается «региональной экономикой») и представителями других наук.

Ощущение пространства как системообразующей силы (еще один извод геогратии), удерживающей жизнь от распада на множество не связанных друг с другом временных оскол ков, дано не всем, оно может быть или врожденным, или воспитанным, и в этом могут помочь (желающим получить такую помощь) все виды и жанры искусства — прежде всего, книги. Назвать все имена творцов образа пространства как пространства жизни здесь невозможно, и я ограничусь лишь их кратким перечнем, включив в него, разумеется, только не сколько самых близких и перечитываемых. Это, конечно же, Фолкнер (романы об округе Йокнакатофа, «Шум и ярость»

и «Свет в августе»), Роб-Грийе (не только «Топология города призрака»), Шервуд Андерсен («Уайнсбург, Огайо»), Стерн (великие «Путешествие» и «Тристрам Шенди») и, как мне Выпуск № 3 (41) Выступления кажется, идущий по его следу Дж. Барнс («Попугай Флобе ра», «Англия, Англия», «По ту сторону Ла-Манша» и др.), Набоков («Дар», «Пнин», «Лолита», «Ада»), «коллекционер пейзажей, всегда трактующий быт как бытие» Петер Хандке (особенно тетралогия «Учение горы Сен-Виктуар»), Джойс («Дублинцы» и «Улисс»), Пруст (весь мне известный, начи ная с «Имена местности: имя»), Сюсаку Эндо («Самурай»

и «Молчание») — нужно остановиться… Среди русских писателей, разумеется, Пушкин («Капи танская дочка», «Путешествие в Арзрум», множество сти хотворений), Вельтман («Странник» и другие «стерновские»

вещи), Гоголь, Чехов (чего стоит одна «Степь»!), Б. Пильняк, А Белый, любимый Д.Н. Замятиным Андрей Платонов (кро ме «Чевенгура» — «Джан» и другие шедевры), Саша Соколов («Школа для дураков» и «Между собакой и волком»), вели кий поэт пространства Пастернак («Спекторский», в кото ром «пространство спит, влюбленное в пространство», вся «Сестра», «Охранная грамота», «Детство Люверс», «Доктор Живаго»), Юрий Казаков (не только «Северный дневник»), Дмитрий Балашов («Степной пролог» и все последние вещи), Николай Рубцов — опять же, всех не перечислить, и каждый может добавить десятки других имен.

Мастера зарубежной и отечественной литературы умели, погружаясь в насыщенный мельчайшими деталями локали зованный мир, предельно широко раздвигать его границы и делать любую сюжетно сжатую территорию простран ством страны, а иногда и всей ойкумены;

такова, например, проза Джойса.

Ощущение пространства как силы необычайно широко представлено в музыке. Геократичны, на мой взгляд, мно жество подлинно народных песен, творения Шостаковича и Гаврилина, Пендерецкого и Мессиана, Свиридова и Ще дрина, Пярта и Таневера, Стравинского и Веберна (называю только несколько наиболее любимых имен). Вообще, образ пространства в искусстве — безбрежное и, к счастью, еще В.Н. Лексин. Апология пространства не совсем затоптанное поле деятельности искусствоведов и культурологов.

Предпринятая мною апология пространства, конечно же, не исключает его фундаментальной связи с временем, и я часто привожу слова современного философа: «Смерть — единственное, что разделяет пространство и время». Отме чу, что в культуре давно бытует понятие хронотопа («время пространства») как эстетической категории, выражающей в художественной форме противоречивую связь времени и пространства и формы смыслового объединения времен ных и пространственных координат. Таким представлял хронотоп М.М Бахтин, писавший в работе «Формы времени и хронотопа в романе» (в книге 1975 г.) о том, как простран ство втягивается через сюжетное развитие в процесс движе ния и тем самым как бы обволакивает ось времени, сгущая и уплотняя время.

Я думаю, что настало время для создания целостной фи лософии пространства, в состав которой могли бы войти все традиционные рубрики философских исследований. Разра ботать структуру соответствующих исследований — само стоятельная задача, но некоторые контуры такой структу ры в первом приближении вполне можно представить. Так, исследования онтологии пространства могли бы прояснить смысл самой идеи пространства и его материальности, по казать значение пространства как синергетического универ сума, определить целесообразность рассмотрения простран ства в категориях «новой онтологии» и десубъективизации бытия, концептуально осмыслить бытие как «время в про странстве» и как самостоятельный измеритель человеческого бытия (до сих пор в качестве такого измерителя принималось только время) и, наконец, содержательно прокомментиро вать взаимосвязи элементов триады «существование — про странство — время человека».

Было бы любопытно в рамках гносеологии и эпистемо логии пространства рассмотреть блок вопросов истинности Выпуск № 3 (41) Выступления представлений о пространстве (объективных и субъектив ных, абсолютных и относительных, конкретных и абстракт ных), сформировать непротиворечивую концепцию про странства как субъективного образа объективного мира, проанализировать непростые, но крайне важные в фило софии пространства отношения (противоречия и сходства) сознания и знания пространства и связанную с этим специ фику чувственного (ощущения, восприятие, представления) познания пространства.

Исключительно перспективным направлением рассма триваемых исследований представляется философская ан тропология и социальная философия пространства. Здесь на ряду с постановкой и поисками решений фундаментальных проблем «общество и пространство», «пространство и соци ализация» и «связь пространства с социальной структурой»

необходимо философское осмысление места пространства в системе ценностей и аксиологических измерений челове ка, реального проявления homo regionalis (lokalis), роли про странства в системе современного мировоззрения людей, живущих в различных территориальных и цивилизацион ных сообществах, феномена территориальной самооргани зации, воздействие Интернета (и других современных тех нических средств коммуникаций) на ощущение значимости пространства.

Еще раз повторю, что все это лишь приблизительно очер ченные контуры некоторых направлений новой системы знаний, которую я дерзнул назвать «философией простран ства». Я не первооткрыватель этого словосочетания: в свое время я прочитал элегическую и одновременно трагическую книгу Массимо Каччари «Геофилософия Европы» (1994 г.);

ее написал экс-мэр Венеции и экс-депутат Европарламента, ныне возглавляющий философский факультет Университета Вита-Салюте Сан-Рафаэле в Милане — человек, изумитель но глубоко чувствующий и переживающий «закат Европы».

«Европа, — пишет он, — земля, где закат необходим. Фило А.И. Соловьев. Геократия: теория и реальность софия этой земли усваивает именно такой закат… В беспа мятстве Европа забывает, что закат — ее призвание»1.

Ощущение пространства как силы, как самодовлеюще го фактора движения жизни и еще одной ипостаси власти, видимо, может существенно расширить уже существующий ряд понятий, связанных с «гео». Разбирая с учащимися ма гистратуры Высшей школы экономики перспективы такого расширения, мы перебирали самые различные термины, из которых почему-то наибольшую часть составили понятия медико-биологического толка: геопатия, геофобия, геофи лия. Но при этом все остались в убеждении, что геократия должна быть не шизо-, а геофреничной. И это действительно так, в чем убеждают труды Д.Н. Замятина.


Геократия: теория и реальность А.И. Соловьев, доктор политических наук Мне понравился концептуальный взгляд Дмитрия Ни колаевича на рассматриваемые вопросы. Но я бы подис ку тировал с ним по части методологии. Я признаю, что геодетерминация — так или иначе отражающая территори ально-географические, метрические основания самоосущест вления человека — безусловно, может служить одним из ис точников его персональной (и групповой) идентификации.

Причем она обладает существенным, даже политическим зна чением не столько для человека, чей горизонт жизни весьма ограничен, сколько, как говорил Владимир Николаевич, для «местечковых» ассоциаций. Другими словами, ее значение важно для территориально локализованных структур, но не для масштабных. Более того, геофактор включен в многоярус ную этажерку смысловой детерминации, и продуцируемые им Одно из приложений цитируемой книги «Илиада, или Поэма о силе» — фрагмент другого труда М. Каччари «Архипелаг» — снова заставляет вспомнить «Метагеографию» Д. Замятина.

Выпуск № 3 (41) Выступления образы, о которых Дмитрий Николаевич говорил, вплетаются в более сложную паутину представлений, обусловленных со всем иными обстоятельствами человеческой жизни. Причем в рамках расширенных социальных объединений (народа, на селения) эти геообразы неразрывно связаны с посредствую щей ролью государства, для которого подобные символы ста новятся одним из важнейших скрепов сохранения социальных порядков и интеграции территории. Иначе говоря, геодетер минация важнее всего для мелких сообществ (влияющих на первичные формы идентичности и социализации) и государ ства. Но не для индивида как такового, который развивается в более сложном пространстве и для которого геообразы — всего лишь один из множества жизненных корешков. Хорошо известно, что даже этно-национальные, конфессиональные или профессиональные идентичности не всегда востребуются и тем более укореняются в жизненном портрете человека.

В этом плане я бы расценил геократический механизм как механизм отложенной идентификации, способный ак тивировать свое значение на различных этапах человеческой жизни. Что подразумевает и возможность его полной не востребованности конкретным индивидом. Все зависит от контекста. В этой связи можно, к примеру, понять, почему на Западе пространственная, топологическая идентичность уступает место хорологической, временной. Ведь там в усло виях резкой ограниченности территории (чье освоение не требует каких-то особых энергетических затрат) у человека прежде всего возникает совершенно другая мотивация: боль ше успеть за короткий, отведенный ему срок жизни в этой точке пространства (не забывайте к тому же, что в эпоху территориальных переделов Европы трансграничные связи были весьма и весьма ограниченными). Поэтому привязан ность к территории не имела для индивида такого значения, как у жителей среднерусской возвышенности, которые имели возможности — на протяжении целых поколений — осваи вать новые и новые территории. Неслучайно Бердяев и гово А.И. Соловьев. Геократия: теория и реальность рил о России как о стране, «ушибленной ширью». Вспомните также идеи Маккиндера, Хаусхофера и других классиков гео политики, которые очень красиво интерпретировали роль различных участков суши, но которые «работали» лишь для выработки каких-то отдельных государственных стратегий, а не для отдельного человека. Коротко говоря, геообразы — это движущий мотив лишь для тех, кто выполняет функции укрепления государства. Но повлиять на идентичности обы вателя (или тем более — мотивы в части изменения его кар тины мира, форм жизнедеятельности) они если и могут, то только в исключительных случаях.

Думаю, в современных обществах территориальный фак тор неразрывно сопрягается и с тем социальным содержани ем, которое человек находит на той ли иной территории. Вот кто-то из нас жил и на территории царской России, и на тер ритории СССР, и на территории нынешней демократической России. И такие люди понимают, что территория одна, а госу дарства разные, социальное наполнение жизни на этой части пространства тоже разное. Нет секрета и в том, что немалое число людей только на этом содержании и делает жизненные акценты, уезжая с родины в далекие края. И там привыкание к новой территории (а следовательно, и оперирование новы ми геообразами) становится рутинным фактом жизни, кото рый ничего для человека не решает.

Не забудьте и про цифровую революцию, которая спо собна создавать совершенно неадекватные образы террито рии. То есть непосредственное восприятие территориаль ных образов сопрягается с конструированием реальности, в результате чего визуализация пространства способна создавать чудовищные противоречия в части восприятия мира. Посмотрите, как снимают Россию, Запад или другие территории, какие напрашиваются сравнения при созерца нии этих геообразов. Недавно видел сюжет о наших дорогах:

в Западной Сибири автобусы по окна уходят в колею на фе деральной трассе. Такое один раз посмотришь и уже никогда Выпуск № 3 (41) Выступления не забудешь. И это может стать тем географическим образом, который будет влиять и на твою территориальную, и граж данскую, и прочие формы идентификации.

Одним словом, чисто функциональных, операциональных последствий для геообразной символизации — как элемента идентификации современного человека — все-таки мало вато. Маловат потенциал у этой идеи. Дмитрий Николаевич теоретически, концептуально все красиво выстроил. Но ког да смотришь на «геократию» в сочетании с другими механиз мами идентификации и социализации, то понимаешь, что это в большей части этакая умозрительная картинка. Текст, язык доклада, его логика — мне все это очень понравилось.

Но когда начинаешь преломлять эти идеи к действительно сти, то получается, что они во многом выпадают из жизни.

Ирина Юрьевна здесь неслучайно спросила: а какой смысл это все имеет для государственной политики и управления?

Мне представляется, что смысл, конечно, есть, но его значе ние минимально. Более того, нужно еще найти тех полити ков, которые могут создавать государственные стратегии, основанные на этой территориальной детерминации. А это уже — в современном контексте — воспринимается как весь ма архаичный тип мышления. Так что, обобщая, могу сказать, что, по моему мнению, идея геократии применима лишь для объяснения форм локальной идентификации, в то время как для разработки государственных стратегий она примыкает уже к весьма консервативным механизмам ориентации.

И еще несколько слов по поводу национальной безопас ности. Я не очень понимаю термин «страна». Это бытовой термин, который поглощает массу смысловых оттенков (го сударство, население, сообщество и др.). И главное, что он снимает важнейшую задачу — перманентный поиск государ ством того или иного контракта со своим населением. Поче му у нас на референдуме 80% населения голосуют «за» СССР, а когда тот реально рушится, то, извините, ни одна собака не идет его защищать? Понятно, что такие позиции отражают А.И. Соловьев. Геократия: теория и реальность совершенно другой тип мотивации, который не является для человека внутренне значимым, ценностным посылом.

Так что если по-книжному рассуждать, то да, модель гео кратии состоялась. Но как только мы переводим ее в инстру ментальную плоскость, то и когнитивное, и прикладное со держание этой конструкции существенно сужается. Кстати, по этим же причинам умирает и классическая модель геопо литики. Или, скажем точнее, она остается как модель и меха низм конструирования реальности только для определенной группы правящих кругов. А вот доминирующие геоэконо мические и геокультурные модели основаны на совершенно других источниках и структурах социального воспроизвод ства. Именно их концептуальный заряд побуждает — и го сударство, и индивида — постоянно думать, насколько они могут конструктивно использовать эти механизмы для вну тренней интеграции общества, проектирования персональ ной жизнедеятельности и т. д. Но это уже — и в историче ском, и в политическом планах — вопросы открытые.

В заключение хочу еще раз поблагодарить Дмитрия Ни колаевича за прекрасный доклад. Он рождает много рассу ждений, которые хотелось бы даже и продолжить.

Заключительное слово докладчика Д.Н. Замятин Коллеги, я благодарен всем за выступления и обсуждение.

Было несколько блестящих выступлений, великолепнейших вопросов. Для меня это было откровением, поскольку, идя сюда, я понимал всю экзотичность моего доклада, моей темы.

Постараюсь ответить на ряд вопросов и положений.

Две вещи: очень правильно было сказано о значении кре стовых походов для западной цивилизации. Частично я на писал об этом в работе «Образный империализм», опубли кованной в журнале «Политические исследования». Там как раз я разбирал значение этих событий для понимания того, что с точки зрения Запада является образом империализма.

Соглашусь с вами, что, в некотором смысле, я —мифот ворец. Но я полагаю, что между строгой наукой и мифотво рением есть достаточно прочные связи. Если мы возьмем и рассмотрим науку под микроскопом, выяснится, что она сплошь состоит из научных мифов, которые сменяют один другой. Поэтому есть научные мифы, есть культурные мифы и т. д. Мы от них избавиться не можем, да и не должны.

Скажем, Маклюэн, всем хорошо известный, является клас сическим мифотворцем. Он обработал кучу литературы, прочитал сотни, тысячи великолепных книг, сам их просто скомпилировал и получил очень интересный дискурс — при этом он с точки зрения «чистого» классического творца не сделал ничего.

Следующее — по поводу сравнительной силы локально мифологических осей. Я, конечно, не клиометрист, поэто му понимаю всю неточность своего подхода. Могу сказать лишь одно: действительно, западный дискурс, западная ось господствовали все последние 300 лет. С моей точки зрения, наиболее сильной и перспективной является центрально азиатская ось. Если мы наладим эту ось мифологически, иду Заключительное слово докладчика щую через Север, Урал, Алтай, в сторону Монголии и Китая, то, я думаю, судьбе России, да и всей Северной Евразии, это могло бы очень сильно помочь в становлении новой цивили зационной целостности — без потери старых цивилизацион ных принципов.

Отвечаю Степану Степановичу еще раз по поводу неу дачности термина «геократия». Возможно, это так, не буду с этим спорить. Да, я выбрал такое понятие, посмотрим, что с ним будет дальше, этого я не знаю. Но я должен сказать, что власть — это не только конкретные действия, как Вы очень хорошо говорите, но власть — это дискурс. Первый, кто хо рошо это показал, был Фуко. Термин «геопсихология власти»

возможен, я с Вами соглашусь.

По поводу влияния географических образов: в узком по нимании я занимаюсь их моделированием. В моем понима нии, есть географический детерминизм, есть географический поссибилизм, возникший в 10–20-х гг. XX в., есть образно географический детерминизм, когда в зависимости от тех или иных географических образов, собственно, и возникают представления о тех или иных территориях.

Вардан Эрнестович, мне очень понравилась введенная Вами периодизация. Вы правильно сказали, что эта феноме нологическая ось «Земля — Небо» очень важна для большин ства цивилизаций — как архаичных, так и современных. Но я не соглашусь с Вами по поводу роли и значения концепции «Москва — Третий Рим». Какое-то время я подробно зани мался этой теорией и выяснил, что она не имела широкого хождения даже в российских политических и культурных дискурсах, и вопрос о ней возникает примерно в XIX в., когда публикуются тексты Филофея, более или менее выверенные.

И то: эта теория проникает лишь в узкие круги славянофи лов, становится известной западникам;

потом, собственно, хватается за нее Н. Бердяев, и его интерпретация не очень адекватна тому, что было изначально сформулировано Фи лофеем. Поэтому, на мой взгляд, особой роли эта теория не Выпуск № 3 (41) имеет. Вы говорите о евразийском ударе по русской идентич ности и советскому планетарному проекту. В какой-то сте пени это так, и, может быть, это и хорошо, потому что они вовремя сообразили, что не стоит и дальше цепляться за рус скую идентичность. Этим, кстати, и начали в Российской им перии по глупости заниматься, всю вторую половину XIX в.

Это, собственно, те проекты, которые во многом погубили Российскую империю. Лучшая российская элита — это ни колаевская, которая подготовила отмену крепостного права.

А вот дальше пошло все хуже и хуже. К сожалению, это было так, с моей точки зрения. По постмодерну я в целом с Вами соглашусь. Эпоха кризиса будет продолжаться и дальше. Ни Земли, ни Неба — это очень удачно.

Деньга Шахрудинович, Вы очень хорошо говорите по Кав казу, по политической и правовой асимметрии, я согласен с Вами. Такая ситуация складывалась в Российской империи в результате длительных, неэффективных войн. Я должен сказать, что сейчас Кавказ — это тот оселок, на который цеп ляются все сегодняшние проблемы. Основная проблема как раз — не закачивание денег и не создание рабочих мест для молодежи, а создание идеологии, которая бы устроила насе ление всех кавказских регионов. В советский период начиная с 1940-х гг. и по 1960-е гг.это было, мне кажется: Кавказ четко ощущал себя советской общностью. Кавказ всегда был циви лизационным лимитрофом, такой болевой точкой, в которой решалась судьба многих империй, не только российской, но и османской, и иранской, и т. д. Выскажу такую крамольную мысль: идеология — это самое дешевое, что можно разрабо тать. С точки зрения денег это самое дешевое, что можно сде лать. К сожалению, для ряда элит это не очень понятно.

Теперь по поводу сказанного Федором Федоровичем. Я бла годарен Вам за ряд ценных замечаний. По поводу века Про свещения у нас вышло, видимо, недопонимание. Я беру его в европейском понимании — XVIII в., столетие плюс-минус несколько лет. Вы говорите, что у нас век Просвещения — это Заключительное слово докладчика XIX в., когда кристаллизуются основные достижения класси ческой русской культуры. Возможно, но тогда надо уже вда ваться в исследование русской истории, не только культур ной. Я здесь не берусь за это. Я должен сказать, что именно культурные достижения являются мерилом цивилизацион ной самодостаточности и конкурентоспособности. Я думаю, что для победы Запада в XX в. Пруст и Джойс сделали больше, чем Франклин Рузвельт и Черчилль, вместе взятые, не говоря уже о более поздних политических лидерах.

Теперь Сергей Владимирович. Хочу поблагодарить Вас за великолепное выступление о виртуальных территориях и пространствах. Полностью с Вами согласен. Особенно под держиваю тезис об утрате элитами монополии на властные пространства и властные дискурсы. Все это совершенно вер но. Сейчас невозможно спрогнозировать, где такие субъекты появятся. Они все-таки появляются, неизвестно откуда, мы подозреваем какие-то заговоры, а на самом-то деле проис ходит самопроизвольное возникновение новых субъектов, оказывающееся неожиданностью для реальной власти. По городскому брендингу согласен с Вами. Дело в том, что моя супруга занимается непосредственно городским маркетин гом и брендингом. Все это идет от городских администра ций, они заказывают планы развития, предполагая новых инвесторов, не думая, собственно, о своем населении. Это та местечковость, о которой говорил Владимир Николаевич, — недалекость самой власти, заказывающей планы, а потом вы кидывающей из них все, что относится к необходимому фор мированию местной идентичности.

Ирину Станиславовну хочу поблагодарить за ряд очень важных замечаний. По поводу европейского проекта я с Вами, пожалуй, соглашусь. Там идет дискурсивное выравнивание территорий, где часто не учитываются местные идентично сти и роль локальных сообществ. Наверное, я с Вами согла шусь, что проекты по социальной солидарности формируют контуры местных идентичностей. Именно там, где возника Выпуск № 3 (41) ют такие неожиданные проекты, возникают и территориаль ные сообщества, достаточно прочные сами по себе.

Владимир Николаевич, полностью с Вами согласен. Мы с Вами друзья навек, и спора у нас никакого не может быть.

Александр Иванович, Вы говорили о метричности. Есте ственно, в докладе никакой метричности не было, скорее содержание ближе к геофилософии, геософии. Графичность была очень условной. Но я Вам хочу сказать, что образы, возникающие в культуре, они возникают вне политики, но, как правило, их прогностическая способность гораздо выше, чем у сиюминутных образов, моделей и дискурсов, доминирующих в политике. Приведу пример: скажем, все мы знаем цикл стихов Блока «На поле Куликовым». Я не давно проанализировал его с образно-географической точ ки зрения и выяснил, что это произведение о том, что Цен тральная Россия как цивилизационный центр полностью провалилась. Он пишет о полном упадке не с точки зрения сельского хозяйства или политики — видно, что он осознает полный провал российской цивилизации, с точки зрения ее центрально-российского происхождения. Это очень мрачное произведение. Я считаю, что в русской культуре основными геократами были Велимир Хлебников и Андрей Платонов.

Их тексты — это мощнейшие образы, которые не были, соб ственно, осознаны и приняты в русской культуре. Это одна из глубоких причин, почему у нас так все в XX в. все сум бурно и хаотично. По поводу отложенной идентификации, связанной с геопространством и с архаикой, не согласен. Это типичная ошибка, идущая из западных дискурсов, о том, что пространственный подход — это, как правило, архаика. Там общая когнитивная схема связана с тем, что сначала идет архаика — доминирование пространственных образов, про странственной модели, а потом идет современное общество с доминированием временных образов, темпоральности как таковой. Я несколько раз с этим сталкивался, пытался спо рить, но, к сожалению, многие коллеги ориентируются на Заключительное слово докладчика классические социологические, философские или политоло гические модели, с чем я вынужден не согласиться.

Моя модель является феноменологической культурной моделью, поэтому прямых политологических выводов я не делал и не мог делать. Но это не значит, что из этой модели нельзя вывести неких операциональных моделей. Поэтому я отвергаю Ваш тезис о том, что населению это непонятно, а то, что непонятно населению, не будет принято властными структурами и элитами. С моей точки зрения, любая элита все примет, если она поймет, что это помогает ей оставать ся у власти. Поэтому геократия, не геократия — дело абсо лютно не в этом. По поводу визуализации полностью с Вами согласен. Сейчас доминируют именно визуальные образы, вербальное отходит на второй план, и это на самом деле про блема. Да, Вы правы по поводу автобуса, проваливающегося в колею по самые окна, — это и есть образ России, и он так и будет дальше формироваться. С этим надо бороться. И по следнее об образно-географических картах. Методика у меня более или менее разработана, и это уже вполне операцио нальные модели графического ряда, которые можно выво дить на ряд отдельных и конкретных уровней.

Еще раз хочу поблагодарить коллег за очень плодотвор ную дискуссию. Спасибо.

Тематическая программа научного семинара «Проблемы формирования и реализации государственной политики в современной России»

на 2011 г.

Научный руководитель семинара: Якунин В.И., доктор политиче ских наук.

Соруководители семинара: Соловьев А.И., доктор политических наук., Сулакшин С.С., доктор физико-математических наук, доктор по литических наук.

1. Качество и успешность государственных политик и управления.

2. Об уязвимости государственных режимов «социальной справедли вости» СССР, Куба, Беларусь.

3. Проблема стратегического государственного планирования и управления в современной России.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.