авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 27 |

«История политических и правовых учений Учебник для вузов Под общей редакцией академика РАН, доктора юридических наук, профессора В. С. ...»

-- [ Страница 5 ] --

Особенностью структуры фикха является то, что все выводы каждой школы, содержащиеся в канонизированных трудах юристов, признаются в равной степени действительными, хотя и могут противоречить друг другу. Прямая отмена пережиточ ных норм, пусть даже не соответствующих новым обществен ным потребностям, теоретически не допускалась. Поэтому со временем фикх-право превратился в собрание огромного мно жества возникших в различных исторических ситуациях разно образных норм, в большинстве случаев формально определен ных. Причем все положения данного толка были авторитетны 1. Формирование и развитие мусульмапско-правовой мысли для судей и муфтиев, задача которых заключалась в выборе нужной нормы исходя из «условий, места и времени». Поэтому даже официальное санкционирование государством выводов определенной школы фикха не означало установления системы единообразных норм.

Таким образом, фактический плюрализм школ дополнялся неопределенностью самих толков и наглядно проявлялся в не возможности заранее предсказать выбор среди множества про тиворечивых норм. Разобраться в многочисленных выводах той или иной школы и отыскать нужное правило стоило труда даже наиболее авторитетным мусульманским судьям и муфтиям.

В силу противоречивости фикха-доктрины и его направленно сти на разработку конкретных решений развитие мусульман ско-правовой мысли объективно требовало разработки обще теоретических проблем права, выходивших за пределы отдель ных толков фикха. Без этого было невозможно формулировать новые правила поведения в рамках шариата с помощью иджти хада и, главное, ориентироваться в огромном массиве противо речивых частных решений, классифицировать и применять их на практике.

В ответ на такую необходимость одновременно со становле нием школ фикха мусульманские юристы приступили к разра ботке базовых теоретических конструкций, которые, с одной стороны, были нацелены на решение прикладных проблем пра ва, а с другой — ориентировались на правовое осмысление ос новополагающих религиозно-этических постулатов, практиче ское претворение идеалов шариата в правовой действительно сти.

Этими вопросами в качестве общетеоретического направле ния мусульманско-правовой мысли преимущественно занима лась наука «корней фикха», которая свое назначение видела в осмыслении исходных ценностей шариата, толковании его це лей для формулирования правовых норм и принципов. Был сделан вывод о том, что эти начала и принципы лежат в основе любой нормы, служат главным критерием оценки поведения людей на пути иджтихада. Так, по мнению авторитетных ис ламских мыслителей, шариат призван служить интересам чело века и удовлетворять его мирские потребности, одни из кото рых являются жизненно необходимыми, другие облегчают его существование, а третьи могут считаться излишествами. Одно временно предполагается, что любая исламская норма нацелена 142 Глава 8. Арабский Восток на поддержание и защиту одной из пяти основных ценностей шариата — религии, жизни, разума, продолжения рода и собст венности. Нетрудно заметить, что лишь первая из этих ценно стей непосредственно выражает богооткровенную природу ша риата, а остальные больше подчеркивают его мирскую направ ленность.

Взаимосвязь духовного и «земного» прослеживается также в классификации всех защищаемых шариатом интересов и прав, их делении на принадлежащие Аллаху, отдельным людям либо одновременно как Всевышнему, так и индивидам. Кроме того, важным исходным началом шариата служит конкретизация от меченной выше идеи дозволенного и запрещенного Аллахом в делении всех поступков человека на обязательные, рекомендуе мые, разрешенные, порицаемые и запрещенные. Причем при менительно к религиозному и мирскому поведению преоблада ют разные оценки. Так, шариат предъявляет строгие требования главным образом к выполнению мусульманами религиозных обязанностей и соблюдению культовых запретов, а по отноше нию к светским делам ведущим является его стремление не об ременять чрезмерно человека, не сковывать его жесткими огра ничениями, в чем отражается характерная для шариата склон ность к умеренности и неприятию крайностей.

Отмеченные цели и ориентиры шариата лежат как бы между религией, нравственностью и правом. Они свидетельствуют, что шариат — это не только религиозное явление, но и достаточно гибкая система, обращенная к земным проблемам, к реальной жизни. Закономерно поэтому, что при решении чисто мирских вопросов эти основополагающие начала, как правило, взаимо действуют с собственно правовыми принципами, анализ кото рых особенно важен для точного определения природы шариа та в его соотношении с мусульманским правом.

Дело в том, что если шариат представлять, как это принято в исламской мысли, в качестве совокупности предписаний Кора на и сунны, взятых в их буквальном выражении и в строгом со ответствии с контекстом данных источников, то в нем можно обнаружить относительно немного положений правового харак тера (прежде всего по вопросам брачно-семейных отношений и наследования). Вне этих рамок шариат в точном, собственном понимании заключает в себе лишь потенциальную возможность быть источником права. Такая возможность превращалась в 1. Формирование и развитие мусульманско-правовой мысли действительность тогда, когда отдельные аяты Корана или хади сы получали правовое истолкование.

Роль интерпретатора шариата играла мусульманско-право вая доктрина (фикх). Как одна из шариатских наук, она имела выраженную религиозную направленность, что отражалось и на характере мусульманского права. Взаимосвязь религии, фикха и права закономерна. Ориентация мусульманско-правовой док трины на основополагающие догмы ислама была неизбежна в условиях господства религиозного мировоззрения в мусульман ском мире. Вслед за доктриной тесно связанным с религией оказалось и само мусульманское право, ведь его основным ис точником (внешней формой) на протяжении веков была док трина, что также объективно обусловлено: именно доктрина стала наиболее приемлемой формой, в которой религиозная идея могла взаимодействовать с правовым началом.

Открыто религиозная направленность доктрины была харак терна для ее высшего уровня, который можно назвать филосо фией мусульманского права, призванной обосновать исходные начала права их заданностью божественным откровением. В ча стности, исламское правопонимание исходило из того, что в принципе право — не творение человека или государства, а выра жение воли Аллаха. Люди в состоянии лишь находить правовые решения в общих рамках шариата. По сути, речь шла не о пра вотворчестве в точном смысле, а о регламентарных полномочи ях, которые и возлагаются на муджтахидов.

Вместе с тем вывод о религиозном характере исламской фи лософии права и правосознания в целом, определявших леги тимность мусульманского права, нельзя безоговорочно перено сить на него самого. Тесное взаимодействие с религией опреде ляет не столько собственную природу мусульманского права, сколько специфику его восприятия, эффективность действия, особую духовную роль. Поэтому было бы ошибкой смешивать шариат с мусульманским правом. Шариат, нередко называе мый «божественный закон», — в целом религиозное, а не право вое явление. Он служит общей мировоззренческой основой для мусульманского права как относительно самостоятельного фе номена, связанного с религией прежде всего через исламское правосознание. Схематично взаимосвязь религии, доктрины и права в исламе можно представить следующим образом: Коран и сунна, т. е. религиозные предписания, составляют содержа ние и источник шариата, который, в свою очередь, является 144 Глава 8. Арабский Восток основой правовой доктрины (фикха), играющей роль ведущего источника мусульманского права.

Однако природа мусульманского права заключается не в его подчинении Божественному Откровению, а прежде всего в от ражении в нем идеи права. Сформулированные доктриной нор мы, принципы, конструкции лишь внешне представлялись «извлеченными» из шариата — Корана и сунны. На практике же они были нередко весьма далеки от первоначального значе ния священных текстов. Доктрина не была связана их букваль ными формулировками. В результате рационального осмысле ния предписания шариата как бы выделялись из его общего содержания, становились относительно самостоятельными, приобретая правовые черты. Точнее, в некоторые из аятов Ко рана и хадисы доктрина вкладывала правовой смысл, другие же становились для нее основой, источником, отправным пунктом формулирования правовых выводов.

Показательны в этом плане примеры трансформации рели гиозно-нравственных предписаний шариата в правовые конст рукции. Так, отталкиваясь от хадиса «не допускается причинять вред и отвечать ущербом на ущерб», мусульманско-правовая доктрина обосновала концепции злоупотребления правом и при чинения ущерба как основания ответственности. Все три требо вания Корана, которые обязывают консультироваться при при нятии важнейших решений («А дело их — по совещанию между ними» — 42:36/38;

«И советуйся с ними о деле» — 3:153/159), вершить все дела по справедливости («Поистине, Аллах прика зывает справедливость» — 16:92/90;

«Аллах, поистине, повеле вает вам... когда вы судите среди людей... судить по справедли вости» — 4:61/58) и подчиняться правителю («Повинуйтесь Ал лаху и повинуйтесь Посланнику и обладателям власти среди вас» — 4:62/59), были положены в основу детально разработан ной мусульманскими правоведами теории «исламского правле ния» — организации и деятельности государства.

Решающая роль доктрины в правовом осмыслении шариата проявилась еще ярче в общих принципах права, сформулирован ных в Средние века, многие из которых отражали и переводили на юридический язык религиозно-этические установки шариа та. Например, характерное для него стремление не обременять человека излишне жесткими обязательствами нашло выражение в таких правовых принципах, как «затруднение влечет облегче ние» или «необходимость делает разрешенным запретное».

1. Формирование и развитие мусульманско-правовой мысли В ряде принципов прослеживалось желание исключить нанесе ние ущерба или по возможности уменьшить его: «ущерб должен быть компенсирован»;

«ущерб не может возмещаться причине нием вреда»;

«допускается нанесение вреда частного во избежа ние ущерба общего»;

«из двух зол выбирается менее тяжкое»;

«предупреждение порчи предпочтительнее получения выгоды».

Внимание к обеспечению индивидуальных интересов и прав, в ча стности к собственности как к одной из защищаемых шариа том ценностей, лежало в основе принципов: «приказ о распо ряжении чужой собственностью недействителен»;

«никто не вправе распоряжаться собственностью другого лица без его раз решения»;

«никто не может присваивать имущество другого ли ца без правового основания».

Кораническая идея справедливости конкретизировалась пра вовыми принципами, которые, по существу, обосновывали презумпцию невиновности: «исходным является предположе ние об отсутствии имущественных обязательств»;

«бремя дока зывания лежит на истце, а ответчику достаточно дать клятву».

Кстати, клятва в суде наглядно демонстрировала взаимодейст вие религиозного и правового начал в решении юридических, вопросов. Аналогичный подход был заметен в тех правовых принципах, в которых отражается зависимость оценки поведе ния человека от его внутренних мотивов: «дела оцениваются по преследуемым ими целям»;

«содержание сделок зависит не от слов, а определяется целями, которые преследуют при их за ключении, и смыслом, который в них вкладывают». Интересно сопоставить такой взгляд с противоположным — акцентом на формальных аспектах поведения, зафиксированных известным хадисом: «Мы судим по видимой, внешней стороне Дела, а его сокровенный смысл ведает Аллах», Указанные принципы были сформулированы мусульмански ми юристами на основе рационального осмысления, всех источ ников мусульманского права и многовековой практики его дей ствия. Данные принципы имеют правовую природу и не носят религиозного характера. Показательно, что среди них нет ни од ного аята Корана, а немногим хадисам придан чисто правовой смысл.

Общие принципы права рассматривались мусульманско правовой доктриной в качестве исходных требований, ориенти ров и критериев, которым должна отвечать любая правовая оценка. Они не могли непосредственно применяться судом, но 146 Глава 8. Арабский Восток использовались им для поиска и точного выбора конкретного правового решения из множества предлагаемых доктриной вы водов. В этих принципах прежде всего и прослеживается собст венная юридическая природа мусульманского права.

2. Проблемы государства и политики В рамках исламской политической мысли сформировались два основных подхода к изучению государства и политики — нормативно-юридический и этико-философский.

Нормативно-юридическое направление опиралось на мусуль манско-правовую теорию и развивалось, не испытывая сколь ко-нибудь заметного постороннего влияния. Что же касается философско-этического подхода к изучению политики, то вряд ли можно говорить о глубоком воздействии на него мусульман ской религиозной идеологии. Правда, эмпирический материал для представителей арабской философии давала практика функционирования именно мусульманского государства — Арабского халифата. Тем не менее они его анализировали, не опираясь на мусульманское учение, а следуя в целом традици ям греческой политической философии.

Наиболее обстоятельно учение о политике, государстве, вла сти в средневековой арабской философии разрабатывалось Абу-ан-Насром аль-Фараби (870—950). Немалый вклад внесли также такие крупные мыслители, как «Братья чистоты»' (X в.), Ибн Сина (980-1037) и Ибн Рушд (1126-1198).

В своем подходе к политической проблематике представите ли средневековой арабо-мусульманской философии во многом следовали греческой философии, прежде всего взглядам Платона и в меньшей степени Аристотеля (показательно, что один. из первых арабских переводов «Диалогов» Платона был выполнен «Братьями чистоты»). Не случайно для большинства из них по литика, по сути, представлялась наукой о делах идеального го «Братья чистоты» — тайная религиозно-философская организация, основанная в Ираке в X в. группой богословов-шиитов. Входившие в со став организации ученые составили обширную энциклопедию современ ных им наук, получившую название «Послания братьев чистоты и друзей верности». Он содержала 52 трактата по различным философским, нрав ственным, богословским, филологическим и общественно-политическим вопросам.

2. Проблемы государства и политики рода, который они, как правило, называли «добродетельный го род». Под таким городом они понимали любую относительно обособленную территорию с населяющими ее жителями, любой коллектив, группу людей, объединенных общностью прожива ния, общими целями и руководством (единой властью) — от небольшой деревни до Арабского халифата. Соединение грече ской традиции с мусульманской политической реальностью на ложило глубокий отпечаток на весь круг проблем, рассматри ваемых средневековой арабо-мусульманской философией.

Не проводя строгого различия между политикой, государст вом и властью, зачастую употребляя эти понятия как синони мы, арабские философы предложили несколько вариантов оп ределения политики и политического знания. Так, аль-Фараби, которого называют отцом арабской политической философии, полагал, что политическая теория изучает способы организации и сохранения добродетельного правления, показывает, каким об разом к жителям городов приходят добро и благо и какие пути ведут к их достижению и сохранению. Наиболее полно свои политические взгляды он изложил в трактатах «О взглядах жи телей добродетельного города», «Афоризмы государственного деятеля» и «Гражданская политика». Большое внимание в них он уделял искусству верховной власти, создающей условия для достижения счастья. Положив последнюю категорию в основу своей классификации, аль-Фараби различал две основные раз новидности городов-государств: «невежественные» и «доброде тельные». Только в последних, по его мнению, жители стремят ся к счастью, основанному на знании и благе. Лишь здесь пра вители заботятся об интересах города и счастье его обитателей.

В других же городах власти стремятся только к личной выгоде.

Таким образом, «добродетельный» город-государство аль Фараби — это модель наилучшего и естественного общения, в рамках которого человек может достичь наивысшего блага и достойного образа жизни. Основные признаки такого города, отличающие его от «невежественных» государств, — порядок и высокие моральные качества его жителей, в первую очередь правителей. Поэтому главная роль в «добродетельном городе»

отводилась аль-Фараби просвещенному правителю, который по своим личным качествам должен удовлетворять строгим требо ваниям.

Весьма близкой концепции придерживался и Ибн Сина, ко торый видел смысл политического знания в изучении спосо 148 Глава 8. Арабский Восток бов осуществления власти, руководства и вообще организации дел в «добродетельных» и «плохих» городах, в познании причин их возвышения и падения.

Очевидно, подобный взгляд на политику исходил прежде всего из ее нравственного содержания, что вообще характерно для всей арабской политической философии. С этой стороны она предстает скорее философией политической нравственно сти, нежели теорией самой политики. Поэтому не случайно аль-Фараби считал главной целью политики достижение сча стья и лучшей доли для человека. Отсюда понятны почти еди нодушные оценки, даваемые современными исследователями арабской философии учению аль-Фараби о государстве как творчески переработанным взглядам Платона (прежде всего) и Аристотеля в форме абстрактной идеалистической утопии, ро жденной теоретическим осмыслением действительности Араб ского халифата.

Становление добродетельного города аль-Фараби связывал лишь с развитием познания и утверждением добродетели, абсо лютно не требуя претворения в нем принципов шариата. Почти все из сформулированных им условий, которым должен удовле творять правитель такого города, являются морально-этически ми, и ни одно из них не имеет прямого отношения к исламу.

Правда, на основании принципиальной общности объекта и цели исследования аль-Фараби ставил политику в один ряд с мусульманской правовой доктриной и религиозной догмати кой, но подчеркивал отнюдь не их сходство в божественном на чале, а лишь то, что смысл всех трех отраслей знания состоит в освещении различных сторон поведения человека, и поэтому все они являются чисто практическими.

Сходную позицию занимал и Ибн Рушд. Хотя он рассмат ривал религию как политическое искусство, необходимое да же в идеальном государстве, граждане которого должны руководствоваться своим вероучением лишь постольку, по скольку они не все могут быть приобщены к философской истине. В то же время он был глубоко убежден в возможно сти организации общественной жизни на твердом фундаменте знания и устранения от власти представителей духовенства и богословия.

Лишь в дальнейшем в арабской политической мысли стали появляться указания на прямую связь политики с исламом и властью правителя, основанной на предписаниях шариата.

2. Проблемы государства и политики Рассмотрение политики с позиций мусульманской религии и морали, обращение к анализу власти — все это вполне законо мерно приближало арабскую философию к изучению реально существовавшего в то время государства — Арабского халифа та — во взаимосвязи с мусульманско-правовой доктриной. Та кой подход проявился уже в учении «Братьев чистоты», кото рые полагали, что лишь тогда, когда греческая философия сольется с мусульманским правом, будет достигнуто совершен ство в изучении политики. Они рассматривали политику среди «божественных», а не практических наук. Проводя аналогию между политикой, философией, правом и нравственностью, они прежде всего обращали внимание на их религиозный ха рактер. «Братья чистоты» видели задачу политической мысли в изучении пяти различных «политик»: «пророческой» политики, т. е. религиозной миссии самого пророка Мухаммеда;

полити ки правителей — халифов и имамов по претворению положе ний мусульманского права;

политики (искусства) управления отдельными районами, городами и государственными ведомст вами;

«частной» политики — поведения людей по устройству своих каждодневных житейских дел;

«персональной» полити ки — психологии человека и его морали. Таким образом, была сделана попытка взглянуть на политику очень широко, с пози ций религиозного, мусульманско-правового, «управленческо го», нравственного и даже психологического подходов одно временно.

Главное, что привлекает внимание в подобном понимании проблемы, — очевидный перенос центра тяжести в изучении политики с чисто нравственных вопросов на религиозные и му сульманско-правовые. Однако, несмотря на эту заявку, араб ская философия вплоть до XIV в. практически оставалась умо зрительной этически ориентированной теорией: ее представи тели так и не занялись изучением собственно «идеального» или же реального государства, ограничиваясь общими рассуждения ми о его нравственных и религиозных устоях. На этом фоне са ма философия политики выступала, в сущности, не как наука о политике в полном смысле, а как политическая утопия, набор нравоучительных положений об идеальной политике и идеаль ном государстве, абстрактная идея, оторванная от реальной жизни.

Естественно, проблемы организации и деятельности мусуль манского государства, «мусульманской политики», нацеленной 150 Глава 8. Арабский Восток на достижение рисуемого мусульманским правом идеала, не могли не породить соответствующих теоретических конструк ций. Они разрабатывались в рамках мусульманско-правового направления политической мысли, которое, развиваясь парал лельно с учениями философов, к XI в. уже достигло своей вер шины.

Мусульманская концепция государства сложилась в основном в XI—XIV вв. и развивалась преимущественно в рамках науки мусульманского права. В частности, суннитские правоведы считали государство предметом своей правовой доктрины.

Следует, однако, иметь в виду, что мусульманское право знает очень немного норм Корана и сунны, регламентирующих вер тикальные, властные отношения. Эти источники не содержат конкретных предписаний, регулирующих организацию и дея тельность мусульманского государства или определяющих его содержание и сущность. Более того, сам термин «государство»

ими не употребляется. Встречаются лишь понятия «имамат»

(первоначальное значение — «руководство молитвой») и «хали фат» («преемство»), которые только впоследствии стали ис пользоваться для обозначения мусульманского государства.

Принципы организации и функционирования халифата были сформулированы мусульманскими учеными-правоведами спус тя сотни лет после пророка Мухаммеда на основе расшири тельного толкования скудных положений Корана и сунны от носительно халифата сквозь призму сравнения их с практикой осуществления верховной власти Пророком и праведными ха лифами.

Ключевой категорией мусульманско-правовой политической теории был халифат, который рассматривался в двух взаимо связанных аспектах: как сущность мусульманской власти и как специфическая форма правления. В основе всех определений халифата лежит подход крупнейшего мусульманского государ ствоведа аль-Маварди (974—1058): «Имамат суть преемство пророческой миссии в защите веры и руководстве земными де лами». Исходя из такого понимания, современные авторы при ходят к выводу, что халифат отнюдь не сводится к индивиду альному праву или привилегии определенного лица на занятие поста главы мусульманского государства, а представляет собой определенную функцию по осуществлению верховной светской (политической) власти и поддержанию веры на уровне мусуль манской общины.

2. Проблемы государства и политики Заметное место в мусульманской политической концепции занимало решение проблемы происхождения халифата. По мне нию большинства мусульманских мыслителей, утверждение власти халифата является «необходимым» и представляет собой обязанность, возложенную как на главу мусульманского госу дарства и представителей общины, избирающих и контроли рующих халифа, а также дающих ему советы, так и на всех му сульман. В подтверждение вывода об обязательности халифата мусульманские государствоведы приводили как религиозные, так и чисто логические доводы. Среди первых отмечалась необ ходимость контроля со стороны халифа за исполнением му сульманами религиозных обязанностей и норм мусульманского права в целом. В числе «разумных» причин называлась потреб ность разрешения судебных споров и вообще конфликтов меж ду членами общины в интересах достижения справедливости, основанной на нормах шариата. Однако в центре всех рацио нальных аргументов в пользу халифата всегда фигурировала не обходимость избежать беспорядка и анархии в государственных и общественных делах. Настаивая на том, что даже несправед ливая власть предпочтительнее анархии, юристы не упускали случая сослаться на следующий знаменитый хадис: «Имам-дес пот лучше смуты».

Еще более последовательно отстаивали принцип необходи мости халифата представители шиитской политической мыс ли, которые истолковывали характер главы мусульманского государства исходя исключительно из религиозных соображе ний и не прибегая к каким бы то ни было рациональным объ яснениям. Шииты полагали, что имамат (так они называли государство) есть продолжение и необходимое завершение пророческой миссии самого Мухаммеда. Поэтому они считали установление имамата правом Аллаха, а не обязанностью об щины.

Своеобразно решало мусульманское государство ведение во прос о том, кому принадлежит верховная власть в халифате.

В соответствии с наиболее распространенной суннитской кон цепцией верховным носителем суверенитета в халифате являет ся Аллах, а мусульманское государство строится целиком на ос нове поручения, данного им общине. Считалось, что от имени Аллаха высшую власть на земле осуществляет община, обла дающая полным суверенитетом, представляющим собой не что иное, как «отражение» верховного суверенитета Аллаха. Суве 6 История полит, и прав, учений 152 Глава 8. Арабский Восток ренные права общины проявляются прежде всего в полномо чии избирать своего правителя, который вершит дела общины от ее имени. При этом община не уступает своих исключитель ных прав халифу, а лишь поручает, доверяет ему руководить со бой. Как в реализации этого полномочия, так и в осуществле нии права нормотворчества суверенитет общины связан только одним — волей Аллаха, выраженной в мусульманском праве.

Поэтому, например, община вправе законодательствовать лишь по вопросам, не урегулированным Кораном и сунной, а подчи нение общины власти халифа обусловлено его точным следова нием предписаниям мусульманского права. В отличие от такого подхода шиитская политическая доктрина полагала, что сувере нитет принадлежит исключительно Аллаху и от его имени все ми делами мусульман единолично руководит имам, который подчиняется только шариату, отражающему волю Аллаха, и не связан волей общины.

Ограниченность предписаний Корана и сунны относитель но структуры и деятельности мусульманского государства пре допределила решающую роль правовой доктрины в разработке мусульманского государственного права и теории государства.

В частности, концепция халифатского правления как формы го сударства была разработана правоведами на основе положе ний Корана, требующих консультироваться и принимать ре шения с учетом общего мнения, а также возлагающих на об щину обязанность подчиняться правителю. В этом смысле перед мусульманской политической теорией стояла сложная задача: на основе одного-двух весьма отвлеченных принципов необходимо было развернуть целостную концепцию мусуль манского правления, сформулировать систему конкретных правовых норм, регулирующих структуру и порядок деятель ности мусульманского государства. В результате усилиями юристов пробельность Корана и сунны по этим вопросам из недостатка превратилась в достоинство и предмет гордости мусульманской теории государства. Последняя утверждала, будто столь скудные основы халифата, оставленные Проро ком, не связывают мусульман жесткими рамками и позволяют им по своему усмотрению гибко выбирать нужную форму правления, соответствующую конкретным историческим усло виям.

Мусульманская политическая теория не знает строго опре деленного порядка замещения поста главы мусульманского госу 2. Проблемы государства и политики дарства. Однако, по суннитской концепции, халифом становят ся не в порядке наследования верховной светской и религиоз ной власти или назначения предшественником, а в силу особого договора, заключаемого между общиной и претенден том на халифат. Считается, что наиболее соответствует духу ис лама такая форма, при которой общину в договоре представля ют муджтахиды как люди, наделенные справедливостью, муд ростью и умением самостоятельно решать мусульманско правовые вопросы,- не урегулированные Кораном и сунной.

Никаких строгих правил отбора этих лиц не было установлено, да и сами выборы никогда не проводились, поскольку предпо лагалось, что все выдающиеся муджтахиды в силу своих личных достоинств известны общине, молчаливо соглашающейся с их мнением.

Шиитская политическая мысль подходила к решению это го вопроса по-иному, считая, что имам не избирается общи ной, а является прямым представителем Аллаха и пророка.

Лишь пророк единолично должен назначать своего преемни ка, передающего власть следующему за ним «избраннику Ал лаха» из числа прямых потомков Пророка по линии его зятя Али.

Халиф несет личную ответственность за осуществление вла сти над общиной и вправе принимать любые меры для обеспе чения ее интересов при условии соблюдения шариата. По скольку политика халифа протекает в этих рамках, постольку, согласно официальной теории, он вправе требовать от мусуль ман беспрекословного повиновения своей власти.

Поэтому до говор халифата в принципе не ограничен сроком и действует до тех пор, пока халиф строго следует нормам мусульманского права. Если же будет установлено, что глава государства отсту пает от условий договора, то он должен быть смещен и община более не обязана ему подчиняться. При этом община чисто теоретически имела право требовать от халифа выполнения всех его обязанностей, якобы обладая правом контролировать его действия. Однако простые мусульмане сами не могли вме шиваться в государственные дела и оценивать политику хали фа. Это право было закреплено за собой группой избранных авторитетов — муджтахидами, представляющими общину в от ношениях с халифом и защищающими ее права. Если мусуль манское право считалось «законом» для элиты, то мнение по следней — «законом» для простых мусульман. Недовольство 154 Глава 8. Арабский Восток подданных политикой властей стало считаться анархией и сму той и сурово наказывалось. Лишь муджтахиды, составляющие консультативный совет, были вправе, да и то формально, кри тиковать халифа.

В качестве уникального достоинства халифатской формы правления провозглашалась связанность главы государства во всех своих действиях нормами мусульманского права, «интере сами и общей пользой» подданных, а также необходимостью «советоваться» при принятии важнейших решений. Теорети чески халиф имел право советоваться с любым из своих под данных. Однако на практике мнения простых мусульман в расчет не принимались на том основании, что они не облада ют достаточными знаниями, чтобы «консультировать» прави теля. Считалось, что вопросы государственной политики не может решать община в целом и они являются прерогативой халифа и консультативного совета. Презюмировалось, что именно через этот орган, мнение которого приравнивалось к мнению всей общины, последняя и контролирует политику главы государства, предупреждая деспотизм и произвол ха лифа.

Суннитская мусульманско-правовая политическая теория де лает особый акцент на том, что власть главы государства не аб солютна, он не пользуется какими-либо привилегиями или им мунитетом, а так же, как и простой мусульманин, подчиняется нормам мусульманского права и может быть наказан за любой проступок. Поэтому, хотя он и осуществляет верховную рели гиозную власть в государстве, его полномочия лишены божест венного характера. Будучи главой государства, халиф не поль зуется законодательной властью и может вводить в оборот но вые правовые нормы лишь постольку, поскольку является муджтахидом.

В отличие от суннитской концепции шиитское учение наде ляло имама абсолютной, почти божественной властью и ставило его выше общины. Его личность объявлялась священной.

Имам считался «непогрешимым в большом и малом», прини мая на себя всю полноту личной ответственности за исполне ние норм шариата всеми подданными. По вопросам, не урегу лированным Кораном и сунной, только его решения имели си лу закона, поскольку имамом мог быть лишь величайший знаток шариата.

3. Политико-правовое учение Ибн Халдуна 3. Политико-правовое учение Ибн Халдуна Классическая мусульманско-правовая политическая мысль рассматривала халифат как особую модель организации госу дарства. На основе сравнения форм исполнительной власти и правового положения халифа со структурой иных государств к XIV в. она смогла разработать классификацию форм правления, которая прежде всего связана с именем выдающегося ученого Ибн Халдуна (1332-1406).

Отличительной особенностью учения Ибн Халдуна о госу дарстве и политике, изложенного им в знаменитом трактате «Мукаддима» («Введение»), является соединение философского и юридического подходов к государству на общем фоне истори ко-социологического анализа. Прежде всего, он ставил задачу выявить «естественные законы» становления, развития и паде ния государства, которое рассматривал в качестве показателя, формы, критерия и проявления «цивилизации». Другая харак терная черта его теории состояла в том, что ученый изучал не идеальное, а реально существующее мусульманское государство уже тогда, когда правители в своей политике далеко отошли от принципов мусульманского права. На этой основе он смог про следить историческую эволюцию халифата и разработать ори гинальную классификацию форм правления.

По учению Ибн Халдуна, любое общество в силу природы самого человека нуждается в «сдерживающем начале», призван ном противостоять «естественному» стремлению людей к агрес сии и взаимному истреблению. Такая принудительная власть и отличает государство от простого «предводительства» племенем и является показателем уровня цивилизации, достигнутого тем или иным народом. Государство подавляет членов общества, сплачивает племена в единое целое и осуществляет принуди тельную власть как по отношению к своим подданным, так и во внешней сфере. «Внутренняя» сторона этой власти заключа ется во всевластии правителя, способного силой управлять под данными, реализовывать законы, обеспечивать порядок внутри государства, собирать налоги и формировать армию. Вовне вер ховная власть государства проявляется в ее неподчинении ка кой-либо иной власти или принуждению.

Государственная политика, по Ибн Халдуну, не ограничива ется одними правителями, а включает участие в ней всех под данных. Поэтому и все изменения государства связаны не про 156 Глава 8. Арабский Восток сто с изменениями положения главы государства, но всего общества в целом. Само государство имеет определенные вре менные рамки существования, определяемые возрастом трех поколений. В течение этого срока оно проходит пять этапов развития: возникновение новой принудительной власти взамен прежней;

сосредоточение верховной власти в одних руках после того, как правитель расправится со всеми своими сподвижни ками, помогавшими ему прийти к власти;

расцвет государства, в котором господствует порядок, спокойствие и уверенность;

переход к насилию и деспотическим методам правления для подавления оппозиции;

упадок и гибель государства.

Ибн Халдун не только рассматривал вопрос об этапах разви тия государства в теоретической плоскости, но и попытался применить свою теорию к анализу исторической эволюции ха лифата, его превращения в монархию. Основной причиной та кого превращения он считал кризис социальных условий суще ствования общины, когда в качестве начала, объединяющего му сульман, «веру заменил меч». В результате если вначале халифат был лишен признаков монархии, то постепенно форма правле ния мусульманского государства стала сочетать в себе черты ха лифата и монархии и в конце концов превратилась в монархию в полном смысле. По мнению Ибн Халдуна, мусульманское госу дарство в своем развитии прошло четыре этапа: полный («чис тый») халифат «праведных» халифов;

постепенный переход к монархии при сохранении внешних атрибутов халифата, когда «вера» была постепенно заменена «силой» при сохранении — это особенно важно подчеркнуть — всех основных целей и функций халифа (т. е. речь идет об изменении методов достижения целей, ради которых халифат был создан), а «консультации» и договор халифата уступили место силе меча и деспотическим методам правления (от Муавии до начала халифата Аббасидов);

превра щение государства по сути в монархию при сохранении за ним лишь названия «халифат» (халифат Аббасидов);

распад единого мусульманского государства и завоевание арабов другими наро дами, когда государство даже официально перестало именовать ся халифатом и глава государства перестал быть муджтахидом.

Ибн Халдун выделял три разновидности форм правления — «естественную» монархию, «политическую» монархию и хали фат. Сущностью первой из них, по его мнению, является управление подданными исходя лишь из корыстных личных побуждений правителя, его субъективных оценок и прихотей.

3. Политико-правовое учение Иби Халдупа Иначе говоря, «естественная» монархия — деспотический ре жим личной власти, не связанный какими-либо, кроме субъек тивных, интересами. В отличие от данной формы, для «полити ческой» монархии характерно такое правление, которое осно вывается на рациональных, «разумных» критериях, проведение политики защиты «земных» интересов и противодействия всему тому, что наносит «вред» подданным. Ибн Халдун оценил эту форму двояко: с одной стороны, он подчеркивал ее позитивные аспекты (осуществление «рациональной» справедливости), с другой — критиковал за то, что политика правителей при дан ной форме не связана религиозными ценностями. Что же каса ется халифата, то здесь этот недостаток устранен, поскольку власть халифа над подданными опирается на мусульманско правовые основы и одновременно направлена на защиту веры и вершение земных дел. Иными словами, «законом» халифата яв ляются не субъективные желания правителя или чисто «рацио нальные» принципы, а принципы священного мусульманского права, в которых — и только в них — идеальным образом учи тываются все без исключения интересы подданных, даже такие, которые не могут быть поняты рационально. Естественно, Ибн Халдун отдает предпочтение халифату, сочетающему в своей форме как религиозные, так и земные ценности.

Если суверенитет монархии, по мысли Ибн Халдуна, заклю чен в принудительной силе, пусть и «разумной», то суверенитет халифата — в мусульманском праве, олицетворяющем высшую справедливость. Монарх — «чужой» для подданных правитель, ибо он правит, опираясь исключительно на принудительную власть, а халиф — «свой» глава государства, опирающийся в сво ей политике на всеобщее убеждение в справедливости шариата.

Политическая теория Ибн Халдуна явилась той вершиной, достигнув которой мусульманско-правовая политическая тео рия, по сути, остановилась в своем развитии. В период осман ского господства трудно найти хотя бы одного мыслителя, кото рый добавил что-либо к классической разработке проблем хали фата и форм правления. Наука в целом оказалась в руках богословов и тех правоведов, которые были одной из опор офи циальной власти. Поскольку османское государство продолжа ло внешне придерживаться принципов мусульманского права, юристы признавали законность этой власти, призывали к пови новению ей и в своих произведениях старались оправдать поли тику правителей искусственными ссылками на нормы шариата.

158 Глава 8. Арабский Восток 4. Исторические судьбы мусульманской политико-правовой мысли Более трех с половиной столетий, последовавшие за осман ским завоеванием в начале XVI в. большей части арабского ми ра, не оставили заметного следа в истории мусульманской поли тической мысли. Ее традиционный характер остался без замет ных изменений и на протяжении первой половины XIX в. — в период, когда в арабских странах в целом преобладало религиоз ное мировоззрение, а также сохранялись практически нетрону тыми политические традиции, освященные османским исламом.

Только к концу столетия произошел радикальный пересмотр традиционных мусульманских политических представлений, что проявилось во взглядах мусульманских реформаторов.

Основоположником идейного течения исламской реформа ции по праву считается Джемаль ад-Дин аль-Афгани (1839— 1897), молодые годы которого прошли в Афганистане. Однако формирование политических взглядов и наиболее заметная об щественная деятельность аль-Афгани приходятся на период его пребывания в Каире в 80-х гг. XIX в., а также на последующие годы, которые он провел, разъезжая по странам Востока и по Европе, где выступал устно и в печати.

В основе политико-правовых воззрений аль-Афгани лежит его общий подход к исламу. Решительно отвергая атеизм, аль Афгани отстаивал возрождение ислама, освобождение его от «новшеств», которые исказили его истинную суть и привели мусульман к отсталости. По его мнению, рациональное толко вание Корана позволяет понять основы идеального обществен ного и политического строя. Поэтому политическому объеди нению мусульман он предпочитал их духовное единство и вос становление исламских институтов в каждой отдельной стране.

«Я не настаиваю, — писал он, — чтобы для всех властителем было одно лицо. Наверное, добиться этого будет очень трудно.

Я только хочу, чтобы у всех власть принадлежала Корану, а фактором единства выступала религия».

Возвращаясь в поисках лучшей модели государства к кора ническим принципам власти, аль-Афгани безоговорочно отвер гал абсолютизм. «Абсолютная власть, — утверждал он, — есть деспотизм, а справедливость может существовать только в ус ловиях ограниченной власти». Альтернативой деспотизму, по мысли аль-Афгани, являются коранические принципы консульта 4. Исторические судьбы мусульманской политико-правовой мысли тивного правления. Исходя из этого, а также с учетом традиций и политических реалий Востока он отвергал слепое копирова ние чужого опыта, но вместе с тем допускал использование от дельных европейских политических идей и институтов при ус ловии их непротиворечия основополагающим исламским прин ципам. Последние, полагал он, могли быть реализованы в условиях современного ему Арабского Востока при условии за мены деспотизма властью справедливого правителя. Аль-Афга ни считал, что Египет и Восток вообще с его различными го сударствами смогут выжить только при условии, если Аллах да рует каждому из них сильного и справедливого деятеля, управляющего его народом иначе, нежели с помощью едино личной абсолютной власти.

Власть сильного справедливого монарха, по мнению аль Афгани, должна быть сбалансирована такими институтами, как конституция и парламент, обеспечивающими участие народа в осуществлении «истинной конституционной власти». При этом он исходил из идеи суверенитета нации: «Лишь воля народа, не испытывающего принуждение и не лишенного свободы слова и дела, есть закон данного народа, подлежащий соблюдению, за кон, которому любой правитель обязан служить и который он должен честно исполнять». Иными словами, аль-Афгани вы сказывался в пользу ограниченной конституционной монархии, которая, по его мнению, вполне соответствовала основной идее классической исламской концепции власти — принципу сове щательности.

Влияние ислама на политико-правовые воззрения аль-Афга ни ярко проявилось в его взглядах на шариат. Главное отличие его понимания природы мусульманского права от исламской традиции состояло в том, что в качестве обязательных он при знавал только те нормы, которые содержатся в Коране и сунне или отражают единогласное мнение ближайших сподвижников Пророка, и одновременно отвергал слепое подчинение выводам средневековых правоведов, вынесенным ими на основе собст венного усмотрения.

Аль-Афган и решительно отстаивал идею свободы иджтиха да — формулирования новых правовых решений по вопросам, не урегулированным Кораном и сунной, и резко критиковал концепцию «закрытия врат иджтихада». Отстаивая рациональное понимание мусульманского права, его способность к развитию и отражению потребностей новой исторической эпохи, аль-Афга 160 Глава 8. Арабский Восток ни отмечал: «Действительно, выдающиеся ученые мужи (му сульманской) общины, прибегнув к иджтихаду, в прошлом во многом преуспели. Однако было бы неверным считать, что они овладели всеми тайнами Корана и смогли отразить их в своих книгах. На самом деле все то, чего они достигли самоотвержен ным трудом в рамках иджтихада, по сравнению с заключенной в Коране мудростью и содержащимися в достоверных преданиях наставлениями представляет собой всего лишь каплю рядом с океаном или мгновение на фоне веков».

Придавая особое значение шариату, аль-Афгани рассматри вал его в качестве основной силы, направляющей жизнь му сульман, а степень соблюдения его норм считал единственным критерием различий между людьми. Причем он исходил из то го, что ислам отвергает любой закон, противоречащий шариату, и осуждает любую власть, которая не следует его нормам. Вер ность шариату для него была главным требованием, предъяв ляемым к любой организации власти. «При всем многообразии моделей правления, — подчеркивал он, — мусульманин не от вергает и не порицает ни одну из его форм или сменяющих друг друга его разновидностей, пока властитель соблюдает по ложения шариата и следует начертанным им путем».

Реформистский подход к политико-правовой проблематике, шариату и исламской власти получил наиболее обстоятельную разработку в трудах Мухаммеда Абдо (1849—1905), ученика и последователя аль-Афгани. Выходец из крестьянской семьи, получивший образование в мусульманском университете «Аль Азхар» в г. Каире, Абдо энергично отстаивал идею реформации ислама через возврат к его основам. Он настойчиво подчерки вал, что мусульмане должны подчиняться только воле Аллаха, отвергал претензию кого-либо на обладание религиозной вла стью, на непогрешимость и выполнение роли посредника меж ду Аллахом и людьми, а также на принятие законодательства, стоящего в одном ряду с шариатом. С этих позиций он оцени вал роль религиозных и политических деятелей: «Имамы от ре лигии у Него (Аллаха. — Л. С.) являются передатчиками того, что предписал Аллах, а имамы от мирских дел — исполнителя ми установлений Аллаха. В религиозном отношении надлежит подчиниться только Аллаху и предписанному Им, а не их (има мов. — Л. С.) личной воле и титулам».

Вместе с тем Абдо отнюдь не проповедовал слепую веру.

Наоборот, он считал, что разум в своих познавательных воз 4. Исторические судьбы мусульманской политико-правовой мысли можностях, по существу, не знает предела, подчинен только Аллаху и останавливается лишь перед шариатом, хотя и это препятствие не является для него абсолютным.

Такой общий подход лежал и в основе представлений еги петского мыслителя о природе исламской власти. Главная его идея заключалась в том, что шариат не закрепил религиозный характер исламского государства, которое поэтому не может быть названо теократическим. «Ислам не знает религиозной власти... Наоборот, одна из его основ — ниспровержение и уничтожение ее... Халифат не просто больше походит на поли тический институт, но в своей основе является им... Халиф же во всех отношениях является гражданским правителем».

Во взглядах Абдо на принципы справедливого государствен ного устройства мусульманско-правовые представления тесно переплетались с европейскими политическими концепциями.

Он полагал, что в основе справедливой власти лежат три нача ла — свобода, исламский принцип совещательности и шариат ский закон. Говоря о свободе, Абдо писал: «Политическая жизнь предполагает, что человек является свободным в своих взглядах и действиях в той степени, в которой это не наносит вреда коллективным интересам и не затрагивает других лиц.

Такая свобода с учетом отмеченного условия предполагает осознание всеобщего блага и границ личной пользы... Свобода есть право нести известные обязанности. Если она (свобода) отсутствует, то нет и государства, которое не может существо вать без политических прав и обязанностей. Если же она име ется, то предполагает наличие обязанностей и прав».

Другой основой существующей власти выступает принцип «аш-шура» (консультация), который Абдо считал синонимом де мократизма в вершении государственных дел и антиподом дес потизму. При этом он обращал внимание на то, что шариат не предусмотрел какой-либо конкретной формы реализации этого института: «Консультация — закрепленная шариатом обязан ность, однако претворение ее в жизнь не сводится к одному оп ределенному способу. Наоборот, на выбор такого способа рас пространяется основополагающий правовой принцип дозволе ния и разрешения».

«Аш-шура», по мысли Абдо, предполагает наличие предста вительного органа, дающего советы правителю, ограничиваю щего его всевластие и гарантирующего его от принятия оши бочных или субъективных решений. Египетский мыслитель на 162 Глава 8. Арабский Восток стаивал на том, что эти функции должны выполнять лишь «знающие» представители просвещенной элиты. Однако по следнюю он понимал достаточно широко: «В наше время вер шителями (государственных) дел являются выдающиеся уче ные, военачальники и судьи, крупные торговцы и земледельцы, хозяева имеющих общественную пользу предприятий, руково дители ассоциаций и компаний, лидеры партий, наиболее ода ренные литераторы, врачи, адвокаты... те, кому доверяет нация и к кому она обращается со своими проблемами... Поскольку жители каждой страны хорошо знают тех, кто пользуется у них доверием и уважением, то для правителя этой страны также не составляет труда познакомиться с ними и собрать их для кон сультаций, если он только этого пожелает».


Еще одним непременным атрибутом справедливой власти Абдо считал право, которое он рассматривал в качестве критерия общественного прогресса, цивилизованности и свободы. По его убеждению, право может в полной мере действовать только в условиях политической свободы и для этого оно должно быть выражением общих интересов. Характеризуя назначение права, Абдо писал: «Право есть настоящее руководство, к которому об ращаются нации по вопросам своих общих проблем и частных дел». При этом истоки права он выводил из условий жизни и традиций каждого конкретного народа, полагая, что одно и то же законодательство может соответствовать интересам одной нации и не отвечать потребностям другой, быть полезным од ним и приносить вред другим. Причина этого кроется в том, что «условия, в которых находятся нации, — вот истинный законо датель, мудрый, авторитетный наставник и решающая сила».

Подчеркивая универсальный характер шариата, он писал:

«Исламский шариат — всеобщее право, которое будет сущест вовать до скончания века. Отсюда с неизбежностью вытекает, что он (шариат) регулирует интересы людей в любое время и в любом месте вне зависимости от изменения форм цивилиза ции. Поэтому шариат не сводится к каким-либо конкретным нормам, а призван соответствовать любым условиям жизнедея тельности».

Рассматривая шариат в качестве вечного естественного права мусульман, Абдо высказывался за возврат к его первоисточни кам (например, он не признавал в качестве источника мусуль манского права «иджма») и отказывался видеть в нем лишь ин струмент для оправдания и прикрытия политики властей. В ча 4. Исторические судьбы мусульманской политико-правовой мысли стности, он с негодованием писал, что в Средние века мусульманские правоведы всячески оправдывали произвол вла стей. Вместо этого, полагал Абдо, «они должны были изучать состояние (общества) своей эпохи в конкретный момент и рас пространять на него такие нормы, которым люди могли бы практически следовать».

Египетский мыслитель отвергал таклид (традиции) и без ко лебаний отстаивал развитие мусульманского права на рацио нальной основе, по существу обосновывая его десакрализацию.

Абдо последовательно отличал неизменные положения Ко рана и сунны от их интерпретации правоведами с помощью ра ционального толкования. На основе последнего и формулиру ются конкретные юридические нормы, которые модифициру ются с течением времени вслед за изменением исторических условий. Такие правила поведения лишены божественного ха рактера, что, однако, не снижает их авторитета в глазах Абдо.

Более того, в одном из своих трактатов он писал, что при нали чии двух конкурирующих норм, одна из которых предусмотре на Кораном или сунной, а другая обоснована рационально, следует применить именно вторую.

Иначе говоря, мусульманская община, по Абдо, не является заложником шариата, который должен не сковывать ее, а быть ей слугой. Практически это означает, что люди в состоянии без посредников уразуметь смысл шариата и на его основе вырабо тать нормы, отражающие их интересы. Абдо полагал, что каж дое поколение мусульман обладает правом на иджтихад. Такой подход позволял соединить концепцию божественного права с идеей светского законодательства. Именно в этом Абдо видел назначение представительных органов государства, призванных принимать законы, понимаемые как рациональное толкование общих целей шариата.

Конец XIX в. явился во многом переломным периодом в эво люции исламских политических и правовых идей на Арабском Востоке. Выдвинутые в это время концепции, выработанные но вые подходы к анализу государства и права в значительной сте пени предопределили все последующее развитие арабо-ислам ской политической и правовой мысли. Это проявлялось не столько в появлении новых течений, сколько в модификации, расширении и углублении известных взглядов и теорий. Так, клас сическая мусульманская политическая теория вновь выдвину лась на передний план в связи с отделением церкви от государ 164 Глава 8. Арабский Восток ства в кемалистской Турции в 1922 г. и последовавшей спустя два года после этого официальной отменой халифата. В центре острой дискуссии оказался вопрос о сущности халифата, о том, нужен ли он мусульманам и кто может и должен быть халифом, а также о том, является ли халиф только духовным главой мусуль ман или обладает также прерогативами светского руководителя.

Наиболее серьезные теоретико-религиозные аргументы в пользу возрождения халифата выдвинул Мухаммед Рашид Рида (1865—1935), опубликовавший в 1922 г. знаменитый трактат «Халифат, или Великий имамат», который и ныне считается фундаментальным исследованием по мусульманской теории го сударства. В своей книге Рашид Рида стремился восстановить «истинную» концепцию халифата без искажений и фальсифика ций, привнесенных в нее в угоду недальновидным правителям, и на этой основе доказать преимущество халифата перед иными формами правления, противопоставить мусульманско-правовой институт консультации европейским принципам демократии.

Вслед за классической мусульманской теорией государства Рашид Рида утверждал, что выборный халиф в своих действиях связан принципами и нормами шариата. Соглашаясь с тезисом о том, что нынешний век — это эпоха таклида (традиции), он не признавал за халифом самостоятельного бесконтрольного права на иджтихад (в этом он расходился с ортодоксальным взглядом на полномочия халифа) и поэтому особенно настой чиво проводил мысль о неабсолютном, ограниченном характере власти главы мусульманского государства, который может при нимать важнейшие политические и правовые решения, только посоветовавшись с наиболее выдающимися представителями общины, чье мнение для него является окончательным. Рас сматривая взаимоотношения халифа с консультативным сове том, он подчеркивал, что последний вправе переизбрать главу государства, если тот не консультируется с советом, заставляет мусульман поступать вопреки требованиям шариата или сам нарушает эти нормы. Иными словами, согласно концепции Ра шида Риды, светские полномочия халифа по сравнению с клас сической теорией несколько сужаются, ограничиваясь, по су ществу, сферой исполнительной власти. Касаясь, в развитие данного тезиса, религиозных прав главы мусульманского госу дарства, он далее утверждал, что назначение халифа состоит в защите веры, а также проведении в жизнь норм шариата. В ду хе ортодоксального взгляда Рашид Рида полагал, что халиф не 4. Исторические судьбы мусульманской политико-правовой мысли властен над мусульманами в религиозных делах и не его преро гатива толковать для них шариат.

Исследование Рашида Риды явилось, пожалуй, последней серьезной попыткой возродить классическую концепцию хали фата в ее наиболее полном виде и, что самое важное, доказать на этой основе необходимость возврата к мусульманской форме правления.

В дальнейшем, когда стала очевидной иллюзорность надеж ды на восстановление халифата, возникла прямо противопо ложная теория мусульманского государства, согласно которой халифат вообще не имеет ничего общего с исламом. Наиболее настойчиво данную точку зрения отстаивал шейх египетского мусульманского университета «Аль-Азхар» Али Абдель Разек (1888—1966). В своей книге «Ислам и основы власти», опубли кованной в 1925 г., он не просто возражал против общеприня той теории «обязательности халифата», но и высказал идею о том, что Коран вообще ничего не говорит о халифате как госу дарстве или форме правления.

Абстрактный призыв «консультироваться о деле» и уважать «вершителей дел» не может, по мнению Разека, всерьез рас сматриваться в качестве политического принципа и правовой основы какой-то конкретной формы правления. Сунна, как он полагает, также не предлагает бесспорных хадисов (преданий) о необходимости халифата, за исключением общих призывов к послушанию, подчинению имаму (причем не везде, где гово рится об имаме, имеется в виду глава государства). Тот факт, что нет открытой оппозиции претенденту на халифат, не озна чает его единогласного одобрения общиной (иджма) и тем бо лее единодушного согласия с самой формой государства в виде халифата. На самом деле, приходит к выводу Разек, идея хали фата не оправдывается ни положениями Корана или сунны, ни ссылками на «единогласное мнение», которое искусственно ис пользовалось в качестве юридической фикции для обоснования необходимости халифата.

В действительности власть халифа всегда утверждалась и поддерживалась подавлением и насилием. Именно необходи мость систематического подавления вызвала к жизни подобную форму правления. Поэтому, полагает Разек, совершение рели гиозных обрядов и достижение всех целей ислама «не зависит от той формы правления, которую юристы называют халифа том, и тех деятелей, которых народ нарек халифами». Следова 166 Глава 8. Арабский Восток тельно, халифат — это такой политический строй, с которым постепенно фактически согласились мусульмане, в то время как шариат не содержит норм или принципов о его обязатель ности. Ортодоксальная концепция мусульманского правления чу жда шариату. Халифат — отнюдь не составная часть мусульман ской веры, а был и остается «несчастьем для ислама и мусуль ман, источником зла и пороков».

Разек утверждал, что миссия Пророка носила исключитель но религиозный характер, была выполнена самим Мухаммедом до конца. Поэтому она безвозвратно осталась в прошлом, и ни кто не может в этом смысле стать преемником его как религи озного лидера. Со смертью Пророка прекратило существование «религиозное лидерство» и появился новый вид руководства общиной — «политический», т. е. руководство, основанное на полномочиях светской власти и управления. Уже первый халиф был светским монархом.


По мнению Разека, мусульманское вероучение ни в коем случае не мешает мусульманам обогнать другие народы в об ласти всех общественно-политических наук, а также избавить ся от архаичных политических институтов, которые были им навязаны, и построить основы правления в духе наиболее пе редовых и самых лучших образцов, какие только могло приду мать человечество и претворить в практике наций. Необходи мое и достаточное условие для этого состоит в том, что при любой форме правления должно «твориться добро подданным»

и должны исполняться все религиозные обязанности. Если это условие соблюдается, то «мусульманское по сущности правле ние может иметь место в любой форме — абсолютной или ог раниченной монархии, единоличной, республиканской, деспо тической, конституционной, консультативной, демократиче ской, социалистической и даже большевистской».

Книга Разека вызвала бурную негативную реакцию мусуль манского духовенства и была объявлена еретической, а сам ав тор постановлением совета «Аль-Азхара» исключен из состава коллегии улемов и лишен права занимать должность мусуль манского судьи.

Взгляды Рашида Риды и Али Абдель Разека, по сути, пред определяют основные течения исламской политической мысли на Арабском Востоке вплоть до настоящего времени.

Глава ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ И РЕФОРМАЦИИ 1. Общая характеристика Возрождение и Реформация — самые крупные и знамена тельные события позднего западноевропейского Средневековья.

Несмотря на хронологическую принадлежность эпохе феода лизма, они по своей социально-исторической сути представля ли собой антифеодальные, раннебуржуазные явления, подрывав шие устои старого средневекового мира. Разрыв с господство вавшим, но уже превращающимся в анахронизм феодальным укладом жизни, утверждение принципиально новых стандартов человеческого бытия — вот что составляло основное содержа ние Возрождения и Реформации. Естественно, что это содержа ние видоизменялось и развивалось, приобретая в каждой из стран Западной Европы специфические черты, национально культурную окраску.

Когда говорят о Возрождении, имеют в виду период кризиса римско-католической церкви и защищаемой ею ортодоксаль ной религии, формирования антисхоластического типа мышле ния, гуманистической культуры, искусства и мировоззрения.

Реформация же представляла собой облеченное в религиоз ную форму и буржуазное по социальной природе движение против феодального строя, выступление против защищавшего этот строй католицизма, борьбу против непомерных притяза ний римской курии.

Для Возрождения и Реформации характерны такие общие моменты, как ломка феодальных и возникновение раннекапи талистических отношений, усиление авторитета буржуазных прослоек общества, критический пересмотр (в отдельных слу чаях — отрицание) религиозных учений, серьезный сдвиг в сто рону секуляризации, «обмирщения» общественного сознания.

168 Глава 9. Эпоха Возрождения и Реформации Будучи по своему социально-историческому смыслу анти феодальными, пробуржуазными явлениями, Возрождение и Ре формация в своих высших (точнее, наивысших) результатах превзошли дух буржуазности, вышли за его пределы. Благодаря этому обрели жизнь такие образцы социокультуры, которые стали органичными и непреходяще актуальными компонента ми всего последующего поступательного развития цивилизо ванного человечества. В ряд подобных замечательных образцов включается также известная совокупность политико-юридиче ских ценностей и идей.

В процессе выработки последних деятели Возрождения и Реформации постоянно обращалась к духовному наследию ан тичности, интенсивно его использовали. Конечно, такого рода обращения знало и западноевропейское Средневековье. Однако сами фрагменты античной культуры, которые отбирались и пе реносились в современный феодальному Средневековью кон текст, а главное — способы, мотивы и цели их использования были существенно иными, чем в практике Возрождения и Ре формации.

Идеологи Возрождения и Реформации не просто черпали требовавшиеся им представления о государстве, праве, поли тике, законе и т. п. из сокровищницы духовной культуры ан тичной цивилизации. Демонстративное обращение к эпохе ан тичности являлось у них прежде всего выражением неприятия, отрицания господствовавших и санкционированных католи цизмом политико-юридических порядков и доктрин феодаль ного общества. Именно эта установка определяла в конечном счете направление поиска в античном наследии государство ведческих идей, теоретико-правовых построений (моделей), нужных для решения новых исторических задач, которые встали перед людьми Возрождения и Реформации. Данная ус тановка обусловливала и характер трактовок соответствующих политико-юридических воззрений, влияла на выбор форм практического приложения таковых.

В борьбе со средневековой консервативно-охранительной идеологией возникла система качественно иных социально-фи лософских взглядов. Ее сердцевиной сделалась мысль о необхо димости утверждения самоценности личности, признания досто инства и автономии всякого индивида, обеспечения условий для свободного развития человека, предоставления каждому воз можности собственными силами добиваться своего счастья. Та 1. Общая характеристика кой гуманистический настрой складывающейся системы соци ально-философских взглядов побуждал находить и в античном мировоззрении прообразы, созвучные упомянутому настрою, «работающие» на него.

В миропонимании Возрождения считалось, что судьба чело века должна предопределяться не его знатностью, происхожде нием, званием, конфессиональным статусом, а исключительно его личной доблестью, проявляемой активностью, благородст вом в делах и помыслах. Приобрел актуальность тезис о том, что одно из главных слагаемых достоинства индивида — граж данственность, бескорыстное инициативное служение общему благу. В свою очередь, под понятие общего блага стало подво диться представление о государстве с республиканским устрой ством, опирающемся на принципы равенства (в смысле ликви дации сословных привилегий и ограничений) и справедливо сти. Гарантии же равенства и справедливости, залог свободы личности усматривались в издании и соблюдении законов, со держание которых согласуется с естеством человека. В рамках возрожденческого миропонимания была обновлена стародав няя концепция общественного договора. С ее помощью объяс нялись как причины возникновения государства, так и леги тимность государственной власти. Причем ударение ставилось на значении свободного изъявления своей воли всеми органи зующимися в государство людьми, обычно добрыми по при роде.

Несколько по-иному обстояло дело в идеологии Реформа ции. В ней, правда, признавалась известная ценность земной жизни и практической деятельности людей. Признавалось пра во человека самому принимать решения по важным для него вопросам, отчасти отдавалось должное определенной роли светских учреждений. Такие и аналогичные им положения по зволяют говорить о том, что дохристианские и внехристианские авторы оказали некоторое влияние на политико-юридическую мысль Реформации. Но все же главным ее источником было Священное Писание, Библия (в особенности Новый Завет).

Возвращаясь к общей оценке социально-исторического зна чения политических и правовых идей Возрождения и Реформа ции, необходимо пояснить, какое конкретно содержание под разумевается, когда эти идеи аттестуются как раннебуржуазные.

Во-первых, «ранняя буржуазность» означает отрицание фео дально-средневековых экономических порядков, политико 170 Глава 9. Эпоха Возрождения и Реформации юридических институтов, духовных ценностей с позиций более высоко стоящего на исторической лестнице общества — с по зиций буржуазного строя. Во-вторых, она предполагает совпа дение по ряду пунктов жизненных интересов разнородных со циальных групп, подвергавшихся в феодальную эпоху эксплуа тации, угнетению, притеснениям, ограничениям. В-третьих, «ранняя буржуазность» предполагает неразвитость (либо вооб jpue отсутствие) тех специфических экономических, политиче ских, социальных и других отношений, которые вызревают и становятся господствующими с победой буржуазного способа производства, буржуазного образа жизни. Своеобразие и вели чие многих идей Возрождения и Реформации, сопровождавших и ускорявших начало возникновения новой эпохи всемирной истории, как раз и состоит в том, что они еще открыты для восприятия общечеловеческих социокультурных ценностей и благоприятствования им.

2. Макиавелли В истории концепций государства и права немного найдется таких, которые вызывали бы столь яростные споры их привер женцев и противников, доброжелателей и радикальных крити ков, как политические идеи знаменитого итальянского мысли теля Никколо Макиавелли (1469—1527). Большой знаток антич ной литературы, дипломат и политик (в частности, 14 лет занимал пост секретаря Флорентийской республики), он вошел в историю политико-юридической мысли как автор ряда заме чательных трудов: «Государь» (1513), «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия» (1519), «История Флоренции» (первое из дание — 1532) и др.

Исследователи согласны в том, что творческое наследие Ма киавелли по своему духовному содержанию весьма противоре чиво. Объяснение этому ищут в характере самой личности пи сателя, во влиянии на него драматически сложной эпохи, со временником и вдумчивым аналитиком которой он был.

Отмечают его пламенную любовь к отечеству, тяжко страдав шему от внутренних междоусобиц, неистовства мелких тира нов, вмешательства церкви в светские дела, вторжений инозем ных держав. Также не без оснований подчеркивают его сим патии республиканскому строю, отдельным демократическим институтам.

2. Макиавелли По иронии судьбы вышло так, что отмеченные сейчас (и иные подобные им) особенности Макиавелли как практическо го деятеля и политического писателя запечатлелись главным образом в «Рассуждениях...», «Истории Флоренции» и в неко торых других его произведениях. Однако наибольший след в развитии мировой политической мысли оставили, конечно, не они, а макиавеллиевский «Государь». Но в нем-то как раз рес публикански-демократические мотивы, гражданско-гуманисти ческие ноты звучат максимально приглушенно (если звучат во обще). Тут нет ничего удивительного. Макиавелли писал его вовсе не для прославления демократических и республиканских ценностей, не для апологии права и гуманизма.

«Государь» при первом ознакомлении с ним предстает трак татом (скромным по объему) о роли, месте и значении правите ля, главы государства в Италии и Европе XVI в. Более внима тельное его изучение показывает: в человеческих качествах и поведении государя Макиавелли на свой лад раскрывает черты, закономерности политической деятельности персонифициро ванного в нем (т. е. в правителе) самого государства. В этой ус тановке на выявление природы государства, а не в составлении портрета нужного стране правителя и даче ему советов, приспо собленных к злобе дня, заключается глубокий концептуальный смысл книги. Дальше разговор будет идти в основном о ней.

Мировоззренческая позиция Макиавелли при рассмотрении им вопросов политики, государства основывается на религиоз ном индифферентизме. Автор практически исключает религи озную точку зрения из арсенала своих объяснительных средств, а главный авторитет для него — опыт истории. Трактовка поли тики отделяется, таким образом, от теологии, религиозная ар гументация устраняется из государство ведения. Макиавелли постулирует новый, по существу не известный ни античным писателям, ни мыслителям Средневековья закон: политические события, изменения в государстве, смена его форм происходят не по воле Божьей, не по прихоти или фантазии людей, но со вершаются объективно, под воздействием «действительного хо да вещей, а не воображаемого».

Постулат самостоятельной трактовки политики, принятый Макиавелли, побудил его отъединить государствоведение не только от теологии. Это же он делает по отношению к этике.

С его точки зрения, неуместно, нереалистично осмысливать и решать политические проблемы, находясь в кругу моральных 172 Глава 9. Эпоха Возрождения и Реформации критериев и суждений, ибо власть, политика, технология поли тического господства (им в первую очередь посвящен «Госу дарь») — изначально явления внеморального плана.

Автор «Государя» мало озабочен решением этических во просов. Главное для него выяснить: «какими способами госуда ри могут управлять государствами и удерживать власть над ни ми». Прежде всего, полагает Макиавелли, созданием прочного фундамента власти. Власть государя «должна покоиться на крепкой основе, иначе она рухнет. Основой же власти во всех государствах... служат хорошие законы и хорошее войско. Но хороших законов не бывает там, где нет хорошего войска, и, наоборот, где есть хорошее войско, там хороши и законы». Ло гично, что у Макиавелли опора законов (так же, как опора го сударственной власти) — армия, вооруженная сила. О праве, справедливости и т. п. речи нет.

Есть ряд политических приемов, с помощью которых госу дарь в состоянии достичь высшей своей цели. Государь, «если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отсту пать от добра». Чтобы удержаться у власти, благоразумный го сударь не станет пренебрегать теми пороками, которые на деле обеспечивают ему благополучие и безопасность. Не грех госу дарю «ради сохранения государства» пойти против своего же слова. Поскольку о действиях всех людей заключают по резуль татам, «пусть государи стараются сохранить власть и одержать победу». Надо заимствовать из истории все наилучшее и наибо лее достойное для сохранения государства. Государственная власть должна быть твердой и решительной;

содействовать это му призвано — помимо всех прочих мер — ее прославление и возвеличивание. Для Макиавелли самосохранение и упрочение политической власти практически любой ценой есть домини рующий интерес государственности.

Государство (введение самого термина stato, т. е. «государст во», в политическую науку Нового времени связывают с Макиа велли) выступает монополистом публично-властных прерога тив. Оно трактуется в «Государе» преимущественно в значении аппарата, управляющего подданными, народом, обществом. Та кой государственный аппарат включает в себя государя и его министров, чиновников, советников, прочих должностных лиц;

другими словами — то, что современным языком можно было бы назвать центральной администрацией. Этому аппарату, а вернее, конечно, государю, распоряжающемуся им, принадле 2. Макиавелли жит публичная власть — право командовать государством, стра ной по своему усмотрению. Государь не должен допускать того, чтобы политическая власть в стране находилась еще в чьих-то руках;

он обязан концентрировать ее всю только у себя.

Симпатии свои Макиавелли отдает тем единолично управ ляемым государствам, «где государь правит в окружении слуг, которые милостью и соизволением его поставлены на высшие должности, помогают ему управлять государством».Управляя с помощью слуг, государь «обладает большей властью, так как подданные по всей стране знают лишь одного властелина;

если же повинуются его слугам, то лишь как чиновникам и должно стным лицам, не питая к ним никакой привязанности». Госу дарь просто поручает своим чиновникам и должностным лицам практическое выполнение его (и только его) воли.

Макиавелли отрицательно относится к тому, чтобы госу дарь, принимая решения, был ограничен чьей-либо волей, ис пытывал давление постороннего интереса. Суть власти, само державия государя в том и заключается, что все в государстве определяется лишь его собственным усмотрением. Отсюда воз ражения итальянского мыслителя против наличия властных полномочий не только у чиновников и должностных лиц, полу чивших свои посты из рук государя, но также у баронов и ма гистратов.

Совершенно чуждо Макиавелли (будем помнить, что речь идет о «Государе») и представление о народе как о носителе, ис точнике верховной власти. Ни слова нет о правах народа на управление государством, даже на минимальное его подключе ние к самостоятельному отправлению государственных дел.

В политической сфере народу надлежит быть пассивной массой, превращаемой всевозможными манипуляциями со стороны го сударей в удобный и послушный объект государственной власти.

В «Государе» мало говорится о деятельности правителя, об ращенной непосредственно к потребностям и интересам самих управляемых (народа, знати, войска и проч.). По отношению к управляемым Макиавелли советует государю выступать глав ным образом в облике опекуна народа. При этом правителю следует пребывать в убеждении, что знать — честолюбива, а на род — необузданная масса. Ему следует хорошо помнить, что в мире нет ничего, кроме черни, которая прельщается внешними эффектами и успехом. Умелый государь занимается наведением в стране (городе) порядка, исключающего совершение преступ 174 Глава 9. Эпоха Возрождения и Реформации лений должностными и частными лицами. Он ограждает под данных от грабежа чиновников, предоставляет обиженным воз можность взывать к его (государя) суду. Плох тот правитель, который не столько опекает своих подданных, сколько обирает их, который не ищет путей их умиротворения. Обеспечивая спокойствие в стране, государь тем самым повышает авторитет верховной (т. е. своей) власти.

Набор благодеяний, идущих от государства к подданным, узок: военные и полицейско-охранительные меры (обеспечение внешней безопасности, устранение внутреннего беспорядка), покровительство ремеслам, земледелию и торговле — вот почти и все. В этом наборе нет, например, места такому благодеянию, как предоставление подданным гарантированных прав и сво бод, особенно политических. «Государь» на сей счет занимает, в общем, позицию умолчания. Она не случайна.

Там, где жизнь людей направляется приказом, где ими ко мандуют, с правами и свободами подвластных одни только хло поты. Кроме того, сам Макиавелли склонен считать, что под данные не очень уж заинтересованы в обладании такими права ми и свободами. Людей волнует не их отсутствие, а прежде всего возможность сохранять в неприкосновенности свою соб ственность. Они в состоянии, думает Макиавелли, смириться с утратой свободы, престижа, власти (влияния), но никогда и ни кому не простят потерю имущества.

Опекая подданных, воздерживаясь (при отсутствии экстра ординарных обстоятельств) от «притеснения» народа, государю одновременно нужно совершать все свои действия, адресуемые подданным и рассчитанные на их восприятие именно как бла годеяния. Обычно люди не надеются получить от государства что-либо полезное, хорошее для себя. Поэтому, когда они ви дят «добро со стороны тех, от кого ждали зла, особенно привя зываются к благодетелям». В отличие от обид, которые, по Ма киавелли, надо наносить разом, благодеяние разумно оказывать малыми порциями, чтобы оно длилось дольше и чтобы поддан ные ощутили его как можно полней, лучше.

Макиавелли прекрасно сознает, что непременным условием осуществления политической власти в видах, угодных госуда рю, является согласие с ней подданных. Он буквально заклина ет правителя ни в коем случае не навлекать на себя их антипа тии: «презрение и ненависть подданных — это то самое, чего государь должен более всего опасаться». Завоевывать располо 2. Макиавелли жение народа — вот его задача. Ему надлежит «принять меры к тому, чтобы граждане всегда и при любых обстоятельствах име ли потребность в нем. Если люди отчуждаются от него, то в та ком случае оказывается обреченным и народ — он ввергается в пучину анархии, беспорядка.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 27 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.