авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОБЛЕМЫ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ Межвузовский ...»

-- [ Страница 5 ] --

13 Трубецкой Е. Лекции по энциклопедии права. М., 1971. S.170, 182.

14 Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Вып.11. 1912. S.586, 587.

15 Кеlsen. Reine Rechtslehre;

аllgemeine Statslehre. 1925. S.63-64.

16 Gierke. Deutsches Privatrecht, erster Band. 1885. S.469, 472, 474, 475.

17 Michoud. La theorie de la personnalite morale, t.I. 1924. S.104, 111-112 и др. Cм. также: Saleilles. De Pa personnalite juridique. 1922. S.535, 548, 550 и др.

18 Суворов И.А. Об юридических лицах по римскому праву. Изд.2-е.

1900. С.147, 172-174.

19 Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1917. С.140.

20 Louis D. Kelso & Mortimer J. Alder. The Capitalist manifesto. New York, Rondom House, 1958.

21 Adolf Berle & G. Means. The Modern Corporation & Private Property.

New York, Macmilan Company, 1923.

22 См.: Rostow E.W. To Whom & for What Ends is Corporate Manage ment Responsible? // "The Corporation in Modern Society". Mason, 1959.

23 Cм.: Latham E. Democracy for Shareholders. 1954.

24 См.: Chayes A. The Modern corporation & the Rule of Law // «The Cor poration in Modern Society». Mason, 1959.

25 О содержании и критике названных теорий см.: Мозолин В.П. Кор порации, монополии и право в США. М.: Изд-во МГУ, 1966. С.98-119.

26 См.: Генкин Д.М. Юридические лица в советском гражданском пра ве // Проблемы социалистического права. 1939. № 1. С.91 и след.;

Он же.

Значение применения юридической личности во внутреннем и внешнем товарообороте СССР // Сборник научных трудов Института народного хозяйства. Вып.IX. М., 1955. С.17 и след.

27 См.: Аскназий С.И. Об основаниях правовых отношений между го сударственными социалистическими организациями // Уч. зап. Ленинград.

юрид. ин-та. Вып. IV. Л., 1947. С.5.

28 См.: Толстой Ю.К. О государственных юридических лицах в СССР // Вестник Ленинградского университета. 1955. № 3;

Грибанов В.П. Юриди ческие лица. М., 1961. С.46-52.

29 См.: Пугинский Ю.И. Гражданско-правовые средства в хозяйствен ных отношениях. М., 1984. С.161-165.

30 См.: Красавчиков О.А. Сущность юридического лица // Советское государство и право. 1976. № 1.

31 См.: Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собствен ность. М. Л.: Академия наук СССР, 1948. С.657-672;

Братусь С.Н. Юриди ческие лица в советском гражданском праве. М., 1947;

Он же. Субъекты гражданского права. М., 1974.

32 Суханов Е.А. Гражданское право: Учебник. Т.1. М.: БЕК, 1998.

С.171.

33 См.: Словарь иностранных слов. Изд-е 7-е. М.: Русский язык, 1979.

С.530.

С.В. ОСИПОВА,* ассистент кафедры гражданского и предпринимательского права Самарского государственного университета НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ПРОБЛЕМЫ ПРИОБРЕТЕНИЯ ПОЛНОЙ ДЕЕСПОСОБНОСТИ ЛИЦАМИ, НЕ ДОСТИГШИ МИ ВОСЕМНАДЦАТИЛЕТНЕГО ВОЗРАСТА Возможность действовать определенным образом принадлежит как физическим лицам (гражданам), так и юридическим лицам.

Однако у физических лиц указанная возможность шире. Связано это с тем, что с рождения человек приобретает правоспособность, и прекращается она в момент смерти. Говоря о правоспособности, в теории права нередко употребляют такие термины, как «дееспо собность» и «правосубъектность». При оценке соотношения этих явлений («правосубъектность», «правоспособность» и «дееспособ ность») были высказаны различные мнения цивилистами Герма нии и Франции1.

Немецкая доктрина едва ли не единодушна в отождествлении правосубъектности с правоспособностью. В противоположность этому французская доктрина столь же единодушна в признании правосубъектности, складывающейся из право- и дееспособности одновременно. В нашей стране проблема гражданской правосубъ ектности впервые ставится в цивилистической науке лишь в связи с проведением первой кодификации советского гражданского зако нодательства. После закрепления в ГК 20-х годов норм о граждан ской правосубъектности она неизменно конструируется нашим законом как в принципе равная для всех граждан. Лишь в отдель © Осипова С.В., * ных случаях первые советские гражданские кодексы требовали дифференцированного подхода к трудящимся и нетрудовым эле ментам. В 1950 г. публикуется первая советская монография, в обобщенном виде освещающая проблему гражданской правосубъ ектности в целом2.

С.Н. Братусь пришел к поддержанному многими учеными3 вы воду о том, что правосубъектность и правоспособность – понятия тождественные4.

Этот вывод подвергся разносторонней критике. Одни авторы выступали против его генерализации, полагая, что за пределами гражданского права вообще нет места для правоспособности и речь должна там идти лишь о правосубъектных лицах и субъек тивных правах5. Другие же не признавали его обоснованным и применительно к одной лишь сфере гражданского права6.

Думается, необоснованно отождествление «правосубъектности»

и «правоспособности». Вопрос о содержани и правосубъектности спорный, но чаще всего ее связывают с право- и с дееспособно стью7. Проявляется это хотя бы в том, что недееспособным, огра ниченно дееспособным назначаются опекуны, попечители, а в от ношении детей соответствующие функции возлагаются на их роди телей. Таким образом, путем присоединения к правоспособности подопечных дееспособности их родителей, опекунов или попечи телей обеспечивается единство право- и дееспособности, а, следо вательно, правосубъектность и есть такое единство.

К числу субъективных прав и юридических обязанностей, воз никновение которых приурочивается к моменту появления физиче ского лица на свет, относится значительная часть гражданских прав (например, иметь имущество на праве собственности), часть семейных, жилищных прав. Так, согласно ст.47 Семейного кодекса РФ8 (далее – СК РФ) права и обязанности родителей и детей осно вываются на происхождении детей, удостоверенном в установлен ном законом порядке. А согласно ст.53 Жилищного кодекса РСФСР9 несовершеннолетний член семьи нанимателя, совместно проживающий с ним, пользуется равными с нанимателем правами, вытекающими из договора найма жилого помещения. Однако воз никновение у граждан целого ряда субъективных прав и обязанно стей, например, трудовых, семейных (право вступать в брак), гра жданских (право заниматься предпринимательской деятельностью, отвечать за причиненный ущерб) приурочивается не к появлению гражданина на свет, а связано с достижением этим лицом опреде ленного возраста.

Именно с достижением определенного возраста связывается возникновение полной дееспособности. Закон предусматривает возникновение дееспособности в полном объеме с наступлением совершеннолетия, т.е. по достижении восемнадцатилетнего возрас та (ст.21 ГК РФ). Поскольку дееспособность – это способность ли ца к самостоятельным действиям, которыми приобретаются права и создаются обязанности, подразумевается, что лицо способно ра зумно действовать и сознавать значение своих действий по дости жении восемнадцатилетнего возраста. Правоспособные, но недее способные граждане (например, признанные таковыми судом), а также обладающие дееспособностью не в полном объеме (напри мер, малолетние в возрасте от 6 до 14 лет) приобретают граждан ские права и создают обязанности не самостоятельными действия ми, а посредством действий дееспособных лиц, законных предста вителей (ст.28, 29 ГК РФ).

Помимо общего основания возникновения дееспособности в полном объеме по достижении восемнадцатилетнего возраста в ряде случаев полная дееспособность может наступить и до дости жения указанного возраста. В п.2 ст.21 ГК РФ указывается, что если законом допускается вступление в брак до достижения 18 лет, заключивший брак несовершеннолетний приобретает дееспособ ность в полном объеме со времени вступления в брак. Помимо ука занного основания приобретения полной дееспособности лицом, не достигшим 18 лет (вступление в брак), ГК РФ предусматривает и другие. А именно несовершеннолетний, достигший шестнадцати лет, может быть объявлен полностью дееспособным, если он рабо тает по трудовому договору, в том числе по контракту, или с со гласия родителей, усыновителей или попечителя занимается пред принимательской деятельностью (ст. 27 ГК РФ «Эмансипация»).

Т.к. каждое из оснований приобретения полной дееспособности может быть предметом самостоятельного исследования, хотелось бы подробнее остановиться на одном из них: вступление в брак лицом, не достигшим 18 лет.

Положения ст.21 ГК РФ конкретизируются в СК РФ. Возмож ность снижения брачного возраста предусмотрена ст.13 СК РФ. В отличие от ранее действовавшего законодательства, в настоящее время этот вопрос по-разному решается в зависимости от возраста несовершеннолетних, желающих вступить в брак. Статья 15 КоБС РСФСР10 допускала возможность снижения брачного возраста только в исключительных случаях и не более, чем на 2 года. СК РФ расширил возможности органов местного самоуправления и пре доставил лицам, достигшим 16 лет, не только в исключительных случаях, но и при наличии причин, которые органы местного са моуправления сочтут уважительными. Перечень таких уважитель ных причин не содержится ни в СК РФ, ни в иных нормативных актах. Однако к таким причинам могут быть отнесены случаи, ко торые трактовались на практике как исключительные, например, беременность невесты, рождение ею ребенка, фактически сложив шиеся брачные отношения. Вместе с тем данным перечислением перечень уважительных причин не исчерпывается. Органом мест ного самоуправления могут быть признаны таковыми и другие ситуации, оправдывающие принятие решения о снижении брачно го возраста.

Кто конкретно может обратиться с заявлением о снижении брачного возраста, СК РФ не определяет. Таким правом наделены как сами несовершеннолетние, желающие зарегистрировать брак, так и их законные представители (родители, усыновители, попечи тели). В тех случаях, когда функции попечителей выполняют орга ны опеки и попечительства (п.2 ст.123 СК РФ) либо когда выпол нение обязанностей попечителей возлагается на администрацию воспитательных, лечебных учреждений и учреждений социальной защиты населения (п.1 ст.147 СК РФ), соответствующее право должно быть признано за органом, исполняющим попечительские функции.

Разрешение на брак несовершеннолетнего в возрасте от 16 до лет выдается только органом местного самоуправления по месту регистрации брака. Согласие родителей несовершеннолетнего для решения вопроса о снижении брачного возраста не требуется. Их согласие или возражение против регистрации брака не играет ре шающей роли для решения вопроса по существу, не имеет юриди ческой силы.

Отказ органа местного самоуправления в выдаче разрешения на брак может быть обжалован в суд в порядке, предусмотренном Законом РФ от 27 апреля 1993 г. № 4866-1 «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан»11.

Важно отметить, что несовершеннолетние лица, в отношении которых органом местного самоуправления было вынесено реше ние о снижении брачного возраста, вправе не воспользоваться предоставленным им правом и в любой момент до регистрации брака отказаться от его регистрации.

Частью 2 п.2 ст.13 СК РФ предусмотрены порядок и условия вступления в брак несовершеннолетних, не достигших 16 лет. В соответствии со ст.72 Конституции РФ (пп.«ж» и «к») вопросы, касающиеся защиты семьи, материнства, отцовства и детства, а также семейное законодательство находятся в совместном ведении РФ и субъектов РФ. На основании этого положения Конституции, а также с учетом наблюдающейся в последнее время акселерации и особенно с учетом национальных особенностей и специфики от дельных регионов ч.2 п.2 ст.13 СК РФ субъектам РФ предоставле но право самим решать вопрос о возможности заключения брака лицом моложе 16 лет. Семейный кодекс указывает, что такие слу чаи должны носить характер исключения и должны быть обуслов лены особыми обстоятельствами.

В ГК РФ определен правовой статус несовершеннолетних суп ругов (ст.21). В случае, если несовершеннолетний, достигший лет, которому был снижен брачный возраст, зарегистрирует брак, то с момента вступления в брак он приобретет гражданскую дее способность в полном объеме. Если ранее ему был назначен попе читель, попечительство прекращается.

Статьей 21 ГК РФ также предусмотрены последствия, касаю щиеся дееспособности супругов в случае прекращения брака: его расторжения или признания недействительным. Эти последствия различны. Так, если брак расторгнут, дееспособность за несовер шеннолетними сохраняется. Если же брак признается недействи тельным, вопрос о сохранении дееспособности за бывшим супру гом, не достигшим совершеннолетия, решает суд. В решении о при знании брака недействительным суд может указать об утрате несо вершеннолетним супругом приобретенной им при вступлении в брак дееспособности. В последнем случае несовершеннолетний лишается полной самостоятельности и наделяется теми же права ми, что и несовершеннолетние от 14 до 18 лет (ст.26 ГК РФ).

На практике возникает множество вопросов, которые являются следствием утраты дееспособности несовершеннолетним супругом в случае признания брака недействительным.

Так, например, если в описанной ситуации решается судьба детей несовершеннолетних супругов. Согласно ст.64 СК РФ и ч.1 ст.48 ГПК РСФСР12 защита прав и интересов несовершеннолетних возлагается на их родите лей, которые являются законными представителями своих детей и выступают в защиту их прав и интересов в отношениях с любыми физическими и юридическими лицами, в том числе в судах, без специальных полномочий. Однако, если несовершеннолетние суп руги утрачивают приобретенную ими при вступлении в брак дее способность, они теряют и право представлять и защищать интере сы своих детей. Полагаю, что данный вопрос недостаточно прора ботан законодателем, и предоставленная судам возможность при признании брака недействительным принимать решение об утрате несовершеннолетними супругами полной дееспособности порож дает негативные последствия. Думается, что ч.2 ст.21 ГК РФ необ ходимо дополнить нормой, ограничивающей право суда выносить решение об утрате дееспособности несовершеннолетними супруга ми, имеющими детей, при признании их брака недействительным.

Аналогичные проблемы возникают и в случае рождения детей у несовершеннолетних, не состоящих в зарегистрированном браке.

Отдельные вопросы в данном направлении решаются ст.62 СК РФ.

Так, в соответствии с п.2 ст.62 СК РФ несовершеннолетние роди тели, не состоящие в браке, в случае рождения у них ребенка и при установлении их материнства и (или) отцовства вправе самостоя тельно осуществлять родительские права по достижении ими воз раста 16 лет. Кроме того, в соответствии с п.3 ст.62 СК РФ несо вершеннолетние родители по достижении ими 14 лет имеют право требовать установления отцовства в отношении своих детей в су дебном порядке. Однако при реализации данной нормы возникают проблемы, т.к. она противоречит ч.1 ст.47 ГПК РСФСР, где указа но, что представителями в суде не могут быть лица, не достигшие совершеннолетия или состоящие под опекой и попечительством.

В заключение хотелось бы отметить следующее. Возраст явля ется критерием достижения гражданином возможности своими действиями приобретать права и нести обязанности. Традиционно законодатель связывает наступление такой возможности с совер шеннолетием. До достижения 18 лет также возможно приобретение гражданином полной дееспособности, причем в законе указано лишь на два таких основания: снижение брачного возраста и эман сипация. Полагаю, практика диктует необходимость расширения перечня оснований приобретения полной дееспособности несо вершеннолетними гражданами.

Примечания 1 Исследования по этому вопросу см.: Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Граждан ское правоотношение. Критика теории «хозяйственного права». М.: Ста тут, 2000. С.84 и далее.

2 См.: Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М.: Госюриздат, 1950.

3 См., например: Материалы дискуссии по вопросам правосубъектно сти // Вестн. Ленингр. ун-та. 1956. № 5. С.146.

4 См.: Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М.: Госюриздат, 1950. С.5 и далее.

5 См.: Флейшиц Е.А. Соотношение правоспособности и субъективных прав. – В кн.: Вопросы общей теории советского права: Сб.статей / Под ред. С.Н. Братуся. М.: Юрид. лит., 1960. С.255-283.

6 См., например: Пергамент А.И. К вопросу о правовом положении не совершеннолетних // Учен. зап. ВИЮН. Вып. 3, 1955. С.112 и далее.

7 Там же.

8 Семейный кодекс Российской Федерации. Официальный текст со вступительной статьей канд.юрид.наук П.В. Крашенинникова. М.: Изда тельско-торговая фирма КОДЕКС, 1996.

9 Жилищный кодекс РСФСР. Закон Российской Федерации «Об основах федеральной жилищной политики». М.: Фирма «Спарк», МП «Вердикт», 1994.

10 Кодекс о браке и семье РСФСР. М.: Юрид. лит., 1986.

11 Закон РФ «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан». Комментарий, справочные материалы, образ цы документов. Ростов н/Д: Феникс, 1997.

12 Гражданский процессуальный кодекс РСФСР. 4-е изд. М.: Ось-89, 2000.

Ю.С. ПОВАРОВ,* кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Самарского государственного университета К ВОПРОСУ ОБ ОДНОЗНАЧНОСТИ ТЕРМИНОЛОГИИ, ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЗАКОНОДАТЕЛЕМ Законодатель, безусловно, обязан соблюдать важнейшее требо вание нормотворчества об однозначности и непротиворечивости используемой терминологии (отсутствии двойного или даже трой ного смысла терминов), ведь от точности и строгости легальных понятий в значительной мере зависит и разработка теоретических проблем права, и – самое главное – применение закона. К сожале нию, это происходит далеко не всегда. Наглядным примером несо блюдения указанного правила является использование законодате лем термина «предприятие».

Само слово «предприятие» возникло в результате объединения двух церковнославянизмов: пред- и приять (что означает «отно ситься благожелательно, удаваться, благоприятствовать, преуспе вать»)1. Анализируя данное слово, мы сталкиваемся со свойствен ным русскому языку лексическим явлением так называемой поли семии (многозначности) в форме метонимии – «...переноса значе ния слова с одного предмета на другой на основе их связи,... схо жести»2. Под предприятием может пониматься задуманное (пред принятое) кем-либо дело (начинание), хозяйственная или торговая единица (организация), трудовой коллектив, производственный © Поваров Ю.С., * имущественный комплекс - и это далеко не полный перечень воз можных смысловых значений. В самом общем виде предприятие рассматривается в качестве социальной комплексной системы, универсального социально-имущественного комплекса, представ ляющего собой единство работников, имущества и правового ста тута3.

Для юридической науки (и, в первую очередь, для цивилистики) проблема предприятия, главным образом, заключается в вопросе наделения (или ненаделения) предприятия правосубъектностью, а следовательно, сводится к дилемме - признавать ли предприятие субъектом или объектом права. Анализ отечественного и зарубеж ного нормативного материала разных периодов позволяет сделать следующие выводы:

1) в законодательстве термин «предприятие» использовался и используется в разных значениях. Как правило, под предприятием понимается организация - субъект отношений или объект прав.

Наряду с этим, рассматриваемый термин иногда употребляется для характеристики других явлений;

2) в законодательстве нередко происходит смешение смысловых значений термина «предприятие», что является недопустимым.

Советское законодательство (как союзное, так и законодатель ство РСФСР) на протяжении всей истории своего развития рас сматривало предприятие и в качестве объекта4, и в качестве субъ екта5 правовых отношений. Под предприятием как объектом фак тически понималось все имущество предприятия - организации, совокупность основных и оборотных средств, закрепленных за ней.

Центральным же вопросом при характеристике предприятия как субъекта правоотношений являлась проблема юридической лично сти предприятия, т.е. признания последнего юридическим лицом.

Действующее гражданское законодательство России (и прежде всего - новый ГК) также использует слово «предприятие» в двух значениях: как объект гражданских прав и как участник (субъект) юридических отношений.

А. Предприятие - объект гражданских прав.

Новый ГК впервые дает определение предприятия как объекта гражданских прав, нормативно устанавливает его состав как иму щественного комплекса (ст.132), предлагает правовое регулирова ние сделок, предметом которых выступает предприятие (§8 гл.30, §5 гл.34 и др.). Большинство изданных в развитие кодекса феде ральных законов в полном соответствии с ним также употребляет рассматриваемое слово для характеристики одного из объектов гражданских прав (раздел XII ФЗ от 24 июня 1997 г. «Об ипотеке (залоге недвижимости)»;

ст.86 ФЗ от 10 декабря 1997 г. «О несо стоятельности (банкротстве)»;

ст.1 ФЗ от 15 июля 1998 г. «Об инве стиционной деятельности в РФ, осуществляемой в форме капи тальных вложений» и др.).

Б. Предприятие - субъект правовых отношений.

Применительно к субъектам правоотношений термин «пред приятие» имеет самостоятельное юридическое содержание, когда речь идет о государственных и муниципальных унитарных пред приятиях, народных и малых предприятиях. Кроме того, в силу инерции в некоторых правовых актах, издаваемых различными органами государственной власти, термин «предприятие» также употребляется в смысле субъекта6 (что не может не вызывать кри тику).

Государственные и муниципальные унитарные предприятия признаются коммерческими организациями, не наделенными пра вом собственности на закрепленное за ними собственником иму щество. Они подразделяются на предприятия, основанные на праве хозяйственного ведения, и предприятия, основанные на праве опе ративного управления (в последнем случае говорят о казенных предприятиях) (ст.113-115 ГК).

Народные предприятия, или акционерные общества работников, занимают особое место в системе организационно-правовых форм юридических лиц. К их деятельности применяются нормы о закры тых акционерных обществах с изъятиями, установленными ФЗ от 24 июня 1998 г. «Об особенностях правового положения акционер ных обществ работников (народных предприятий)». Главной осо бенностью народных предприятий, цель создания которых вопло щена в идее соединения труда и капитала на уровне первичных производственных звеньев, является то, что работникам должно принадлежать более 75% всех акций (п.2 ст.4 закона);

при этом ка ждый из работников-акционеров не может владеть акциями, но минальная стоимость которых превышает 5% уставного капитала (п.1 ст.6 закона).

Малые предприятия как субъекты малого предпринимательства - это коммерческие организации, отвечающие одновременно трем признакам: а) в их уставном капитале доля участия РФ, ее субъек тов, общественных и религиозных организаций (объединений), фондов не превышает 25%;

б) в их уставном капитале доля, при надлежащая одному или нескольким юридическим лицам, не яв ляющимся субъектами малого предпринимательства, не превыша ет 25%;

в) средняя численность работников за отчетный период не превышает установленных уровней (п.1 ст.3 ФЗ от 12 мая 1995 г.

«О государственной поддержке малого предпринимательства в РФ»).

Законодательство зарубежных стран также использует термин «предприятие» в различных смыслах. В одних случаях речь идет об участниках хозяйственной жизни, признаваемых или не призна ваемых юридическими лицами, но являющихся организациями, т.е.

субъектами, а не объектами (§24(1) и §36 Торгового уложения ФРГ;

§7, 7с Закона ФРГ о недобросовестной конкуренции от 7 ию ня 1909 г.;

§15-19, 308 и 328 Закона ФРГ об акционерных общест вах от 6 сентября 1965 г.;

ст.230 Торгового кодекса Португалии и др.)7. Причем понимание предприятия как хозяйствующего субъек та в разных странах настолько отлично, что специалисты ООН, пытаясь устранить «разнобой» в определении предприятия в целях получения сопоставимой экономической статистики, предложили единообразную дефиницию предприятия как участника хозяйст венной жизни8.

В других случаях предприятие рассматривается как объект прав, принадлежащий единоличному или коллективному коммер санту, купцу, предпринимателю (§22-23, 48(1), 52(3) Торгового уложения ФРГ;

§292(1) Закона ФРГ об акционерных обществах от 6 сентября 1965 г.;

ст.4(f) Закона Англии о компаниях 1985 г.)9.

Наряду с распространенным употреблением термина «предпри ятие» в смысле субъекта или объекта зарубежное законодательство иногда обозначает им и иные явления. Например, в традиционном гражданском праве Франции этим термином определяется дого вор, по которому одно лицо, не зависящее от другого, принимает на себя выполнение определенной работы для него10 (в российском законодательстве - это договор подряда или возмездного оказания услуг). Согласно ст.3 «r» Закона США «О справедливых условиях труда» 1938 г. предприятием (enterprise) является «взаимосвязанная деятельность, осуществляемая (путем совместной работы или об щего контроля) любым лицом или лицами для достижения единой коммерческой цели»11. Однако употребление слова «предприятие»

для характеристики субъекта или объекта прав является общепри нятым.

Для отечественного законодательства разных периодов харак терно смешение правовых значений слова «предприятие». Часто в одном нормативном акте (а порой - в одной статье нормативного акта) оно одновременно употребляется для обозначения субъекта и объекта прав.

Так, Положение о государственных промышленных трестах от 29 июня 1927 г.12 рассматривало трест как промышленное пред приятие (п.2), в состав которого входит одно или несколько произ водственных предприятий (п.6), ведущих самостоятельное счето водство, составляющих собственный баланс и калькуляцию (п.32), т.е. являющихся организациями. Вместе с тем п.7 Положения, уже относя предприятие к разновидности имущества, допускал безвоз мездное изъятие у треста производственных предприятий в поряд ке уменьшения его уставного капитала. Аналогичные примеры можно привести и из отечественного законодательства более позд них лет. В частности, п.3 ст.23 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик об аренде от 23 ноября 1989 г.13 предусмат ривал, что преимущественное право на получение в аренду госу дарственного предприятия или его подразделения имеют трудовые коллективы. Т.е. речь шла, с одной стороны, о предприятии как объекте (в противном случае невозможно говорить о его аренде как о сделке, связанной с передачей имущества во временное воз мездное владение и пользование), а с другой – как организации (тру довые коллективы существуют в организациях, а не имуществен ных комплексах).

Но наиболее наглядно терминологическое смешение прояви лось в российском законодательстве о приватизации. Закон РСФСР от 3 июля 1991 г. «О приватизации государственных и му ниципальных предприятий в РСФСР», определяя приватизацию предприятий как приобретение гражданами, акционерными обще ствами (товариществами) у государства и местных Советов народ ных депутатов в частную собственность предприятий и иных объ ектов приватизации (ст.1), устанавливал правила о подаче трудо вым коллективом предприятия заявки на приватизацию (ст.13), о реорганизации предприятия как подготовительном этапе привати зации (ст.16), о правопреемстве покупателя предприятия в части имущественных прав и обязанностей последнего (п.2 ст.28). Таким образом, указанный закон не разграничивал понятия юридическо го лица и предприятия. Изданные в развитие закона нормативные акты также не проводили такого разграничения14.

В качестве серьезной ошибки законодателя в настоящее время следует считать положения ст.22 ФЗ от 17 июня 1997 г. «О государ ственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», в которой одновременно говорится о предприятии как юри дическом лице и имущественном комплексе15.

Новый ГК также не всегда последователен в использовании терминологии: иногда он смешивает государственное (муници пальное) унитарное предприятие как юридическое лицо с предпри ятием как объектом гражданских прав. Так, в соответствии с п. ст.300 ГК при переходе права собственности на государственное или муниципальное предприятие как имущественный комплекс к другому собственнику государственного или муниципального имущества предприятие сохраняет право хозяйственного ведения на принадлежащее ему имущество. Налицо - подмена понятий, по скольку из приведенной нормы вытекает абсурдное положение, что предприятие как имущественный комплекс (т.е. объект) имеет права (а значит, становится субъектом). Кроме того, необоснован но исключается возможность наличия у унитарного предприятия нескольких предприятий - имущественных комплексов. Аналогич ный подход законодатель демонстрирует и применительно к учре ждениям (п.2 ст.300 ГК).

Представляется, что редакция п.1 ст.300 ГК требует уточнения и с учетом того, что идея законодателя заключалась в регулирова нии случаев перехода имущества унитарных предприятий в целом, она может быть следующей: «1. При переходе права собственности на имущество, закрепленное за государственным или муниципаль ным унитарным предприятием, к другому собственнику государст венного или муниципального имущества унитарное предприятие сохраняет право хозяйственного ведения на это имущество.»16.

Вслед за ГК путаницу понятий «унитарное предприятие - юри дическое лицо» и «предприятие - имущественный комплекс» де монстрируют иные правовые акты. Например, в п.1 постановления Правительства РФ от 6 декабря 1999 г. № 1348 «О федеральных государственных унитарных предприятиях, основанных на праве хозяйственного ведения» одновременно говорится о реорганиза ции, ликвидации и продаже как имущественных комплексов феде ральных унитарных предприятий. Известно, что юридические лица - не объекты, а субъекты оборота. Само собой, речь должна идти о продаже предприятий, принадлежащих унитарным предприятиям, а не самих унитарных предприятий.

Отмеченная противоречивость законодательства, неразрабо танность концепции предприятия как объекта прав в совокупности с давней и трудно преодолеваемой традицией обозначать хозяйст вующие субъекты (а не только и не столько имущественные ком плексы) термином «предприятие» в какой-то степени объясняют тот факт, что даже в новейшей правовой литературе до сих пор встречается отождествление предприятия с юридическим лицом или высказываются соображения, по сути, ведущие к отрицанию за предприятием статуса объекта или необоснованному сужению объема понятия. В частности, А.А. Пантелеев рассматривает про дажу предприятия как одну из форм приватизации18, тем самым он фактически смешивает понятия «предприятие» и «государственное и муниципальное унитарное предприятие» (а точнее - предприятие с имуществом унитарного предприятия как юридического лица).

Но §8 гл.30 ГК не дает никаких оснований считать предметом до говора купли-продажи только государственное или муниципаль ное имущество;

продажа предприятий в порядке приватизации один из возможных, но не единственный вариант сделок возмезд ного отчуждения. Предметом продажи могут выступать и пред приятия, не являющиеся государственным или муниципальным имуществом.

Неразличение понятий допускают Н.И. Клейн и В.В. Чубаров, утверждающие, что «...в ряде случаев предприятия могут быть проданы как объекты гражданского права, оставаясь...субъектом права. Это объясняется существованием в нем понятий государст венных или муниципальных унитарных предприятий»19. Но уни тарные предприятия, являясь субъектами, не могут быть проданы, поскольку «для права...совпадение субъекта и объекта невозмож но....то благо,...использование которого или пользование кото рым составляет хозяйственное или иное социальное существо пра вомочия, никогда не может оказаться...носителем такого право мочия»20. При отчуждении имущества унитарного предприятия последнее не прекращает своего юридического существования (за исключением случаев ликвидации);

оно продолжает функциониро вать в качестве юридического лица, но уже не эксплуатируя про данное предприятие - имущественный комплекс. Более того, даже в случае отчуждения всего имущества организации нет никаких ос нований утверждать, что организация перешла к приобретателю имущества или прекратила существование. Последнее возможно лишь в результате соблюдения определенной процедуры (исклю чение из реестра юридических лиц и т.п.).

Следует, правда, заметить, что данные положения не всегда ре ально проводились на практике: это особенно видно при анализе имевших ранее место многочисленных сделок приватизации. В ча стности, при продаже государственных и муниципальных пред приятий по конкурсу или на аукционе имущество данных предпри ятий переходило к покупателю;

судьба же самого государственно го или муниципального предприятия как юридического лица обычно никак не определялась. В результате создавалась ситуация, когда «на бумаге» юридическое лицо продолжало существовать, однако все его права и обязанности в силу п.2 ст.28 Закона РФ «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РФ» переходили к покупателю имущества. Новый закон о прива тизации устраняет данный пробел и предусматривает, что с пере ходом права собственности на имущественный комплекс унитар ного предприятия к покупателю прекращается унитарное предпри ятие, имущественный комплекс которого продан (п.5 ст.27 ФЗ от 30 ноября 2001 г. «О приватизации государственного и муници пального имущества»).

Мы присоединяемся к мнению Д. Пяткова, что «...частичное терминологическое сходство в обозначении объекта и субъекта права следует рассматривать в качестве изъяна современного за конотворчества. На практике указанное сходство...выступает су щественным препятствием для понимания фундаментальной идеи законодателя»21, впервые достаточно четко проводящего различие между предприятием и юридическим лицом. Частичным решением проблемы нормативного разграничения унитарного предприятия и предприятия как имущественного комплекса должна стать после довательность в использовании термина «предприятие»: он не должен подменять собой понятие «государственное и муниципаль ное унитарное предприятие». Поэтому употребляемое в п.2 ст.113, п. 2-6 и 8 ст.114, п.4 ст.214, п.3 ст.215, 295, 299 ГК слово «предпри ятие» подлежит замене на словосочетание «унитарное предпри ятие». В перспективе же необходимо и более кардинальное реше ние проблемы – изменение наименования организационно правовой формы юридического лица – государственного или му ниципального унитарного предприятия. Унитарные предприятия могут быть переименованы, например, в унитарные организации.

Аналогично должен быть решен вопрос в отношении народных и малых предприятий: оба понятия следует исключить из термино логии законодателя и использовать соответственно термины «ак ционерное общество работников» и «субъект малого предприни мательства». Реализация перечисленных предложений способство вала бы установлению логической строгости и точности термино логического аппарата, а значит, и совершенствованию граждан ского законодательства.

Примечания 1 См.: Фасмер Макс. Этимологический словарь русского языка. М., 1971. Т.III. С.357.

2 Власенко Н.А. Язык права. Иркутск, 1997. С.49.

3 См.: Бухаловский О.Н. Правовое положение предприятия по трудо вому законодательству. Воронеж, 1974. С.6;

Козлов Ю.М. Как управляется социалистическое предприятие: Учебное пособие. М., 1968. С.6-8;

Управ ление государственной собственностью: Учебник / Под ред. В.И. Кошки на, В.М. Шупыро. М., 1997. С.142.

4 См., в частности: Декрет ВЦИК РСФСР от 27 октября 1921 г. «О на ционализации предприятий» (см.: Генкин Д.М., Новицкий И.Б., Рабино вич Н.В. История советского гражданского права. М., 1949. С.98);

п. Декрета СНК РСФСР от 26 января 1918 г. «О национализации торгового флота» (см.: Международное частное право в избранных документах / Сост. Г.Е. Вилков. М., 1961. С.88);

ст.22, 54, 55, 57 ГК РСФСР от 31 октяб ря 1922 г. (см.: Гражданское законодательство СССР и союзных респуб лик. Сборник / Под ред. И.Б. Новицкого. М., 1957. С.180, 183-184);

ст.2, 10, 17, 21, 23 Закона РСФСР от 24 декабря 1990 г. «О собственности в РСФСР» (см.: Ведомости...РСФСР, 1990, № 30, ст.416;

1992, № 34, ст.1966).

5 См., например: ст.19 ГК РСФСР от 31 октября 1922 г. (см.: Граждан ское законодательство СССР и союзных республик. С.179);

ст.24, 34 ГК РСФСР от 11 июня 1964 г.;

Положение о социалистическом государствен ном производственном предприятии, утвержденное постановлением СМ СССР от 4 октября 1965 г. № 731 (см.: Комментарий к Положению о со циалистическом государственном производственном предприятии. М., 1971);

Закон СССР от 30 июня 1987 г. «О государственном предприятии (объединении)» (см.: Ведомости...СССР, 1987, № 26, ст.385;

1989, № 9, ст.214;

1989, № 15, ст.105).

6 См., например: ст.2 ФЗ от 20 января 1995 г. «О связи» (СЗ РФ, 1995, № 8, ст.600;

1999, № 2, ст.235), пп.6, 9 постановления Правительства РФ от 7 января 1999 г. № 23 «О неотложных мерах по повышению эффективно сти работы тепличных предприятий в 1999 году» (Российская газета, 1999, 4 февраля).

7 См: Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран: Сборник нормативных актов: гражданские и торговые кодексы:

Учебное пособие / Под ред. В.К. Пучинского, М.И. Кулагина. М., 1986.

С.173, 175, 270;

Гражданское, торговое и семейное право капиталистиче ских стран: Сборник нормативных актов: законодательство о компаниях, монополиях и конкуренции: Учебное пособие / Под ред. В.К. Пучинского, М.И. Кулагина. М., 1987. С.213-214;

Гражданское и торговое право капи талистических государств. Ч. II. Сборник нормативных актов для студен тов факультета экономики и права. М., 1974. С.54-56, 91, 93.

8 См.: Сосна С.А. Правовое положение государственного предприятия в развивающихся странах. М., 1976. С.37.

9 См.: Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран: Сборник нормативных актов: гражданские и торговые кодексы.

С.173, 177;

Гражданское и торговое право капиталистических государств.

Ч. II. Сборник нормативных актов для студентов факультета экономики и права. С.90;

Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран: Сборник нормативных актов: законодательство о компаниях, мо нополиях и конкуренции. С.104.

10 См.: Саватье Р. Теория обязательств. М., 1972. С.177.

11 Цит. по: Усенин В.И., Каленский В.Г., Маслов В.И. Современное капиталистическое предприятие и хозяйская власть. М., 1971. С.13.

12 См.: Гражданское законодательство ССР и союзных республик.

Сборник. С.28-30.

13 Ведомости...СССР, 1989, № 25, ст.481.

14 См., например: пп.5.5, 5.6 и 5.9 Государственной программы прива тизации государственных и муниципальных предприятий в РФ, утвер жденной Указом Президента РФ от 24 декабря 1993 г. № 2284 (САПП РФ, 1994, № 1, ст.2).

15 Ошибочность редакции ст.22 цитированного закона признают мно гие авторы. См., в частности: Козырь О.М. Недвижимость в новом Граж данском кодексе России // Гражданский кодекс России. Проблемы. Тео рия. Практика: Сборник памяти С.А. Хохлова / Отв. ред. А.Л. Маковский;

Исследовательский центр частного права. М., 1998. С.279;

Табашников В.Н. Предприятие как объект гражданских прав // Законодательство. 1998.

№ 9. С.7.

16 Пункт 1 ст.300 ГК не рассчитан на случаи передачи имущества уни тарных предприятий в частную собственность, поскольку право хозяйст венного ведения может иметь место лишь в отношении государственного или муниципального имущества. Процесс перехода имущества унитарных предприятий к новому собственнику должен сопровождаться внесением изменений в устав унитарного предприятия, в частности, связанных с из менением фирменного наименования, так как последнее должно содер жать указание на собственника имущества предприятия (п.3 ст.113 ГК).

Учитывая, что сделки по отчуждению имущества унитарных предприятий получили широкое распространение (об этом см.: Пятков Д. Отчуждение публичной собственности: вопросы правового регулирования // Хозяйство и право. 1998. № 6. С. 94-98), вопросы регламентации таких сделок долж ны быть решены на уровне специального федерального закона.

17 См., например: Круглова Н.Ю. Хозяйственное право. М., 1997. С.12, 60, 62, 64-67. М.Г. Масевич, признавая предприятие объектом, одновре менно пишет о его образовании и ликвидации как организации (см.: Ма севич М.Г. Правовое регулирование отношений по поводу недвижимости.

Гл.VII. Нормативные акты РФ, регулирующие предприятие как единый имущественный комплекс // Право и экономика. 1996. № 12. С.18, 21-23).

18 См.: Российское гражданское право: Учебник / Под ред. З.Г. Крыло вой, Э.П. Гаврилова. М., 1999. С.171.

19 Гражданское право России. Ч.2. Обязательственное право: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М., 1997. С.151.

20 Флейшиц Е.А. Торгово-промышленное предприятие в праве запад но-европейском и РСФСР. Л., 1924. С.18.

21 Пятков Д. Государственное предприятие как предмет договора куп ли-продажи // Хозяйство и право. 1998. № 1. С.82.

М.Н. ПОЛСТЬЯНОВА,* ассистент кафедры гражданского и предпринимательского права Самарского государственного университета НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОСНОВАНИЙ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ДЕНЕЖНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ Действующее гражданское законодательство РФ не содержит определение понятия «денежное обязательство». В теории граж данского права традиционно под денежным обязательством пони мается гражданско-правовое обязательство, в силу которого одна сторона (должник) обязана уплатить определенную денежную сумму другой стороне (кредитору), а кредитор имеет право требо вать исполнения этой обязанности.

Вместе с тем по вопросу об основаниях возникновения денеж ных обязательств, в частности, является ли таким основанием на рушение неденежного обязательства и применение мер граждан ско-правовой ответственности, высказываются различные точки зрения.

В теории гражданского права одним из оснований возникнове ния денежных обязательств называется неисполнение или ненад лежащее исполнение неденежного обязательства. Сторонником этого мнения был Л.А. Лунц, который, анализируя сущность де нежного обязательства, пришел к выводу, что «обязанность пла тить деньги может служить санкцией за неисполнение обязательст ва, первоначальным предметом которого являются не деньги, а иные вещи или услуги, или какое-либо иное действие: сюда, на пример, относится обязательство продавца возместить убытки пу тем уплаты денег в случае недостатка товара»1. Аналогичного мнения придерживаются и некоторые современные авторы2.

Однако в судебной практике решение вопроса о возникновении денежного обязательства при неисполнении или ненадлежащем исполнении неденежного обязательства зависит от того, какое договорное или внедоговорное - обязательство нарушается:

- обязанность возместить убытки, возникшие вследствие причи нения вреда, по мнению Пленума Высшего Арбитражного суда РФ и Верховного суда РФ, является денежным обязательством. Так, в ч.2 п.23 постановления Пленума ВАС РФ и ВС РФ № 13/14 от октября 1998 г. указано, что «в том случае, когда суд возлагает на _ © Полстьянова М.Н., * сторону обязанность возместить вред в деньгах, на стороне причи нителя вреда возникает денежное обязательство по уплате опреде ленных судом сумм»3;

- взыскание убытков в результате нарушения договорного обя зательства, по мнению Высшего Арбитражного суда РФ, не по рождает денежное обязательство. Так, государственное предпри ятие "Краевая аптечная база "Алтаймедпрепараты" обратилось в арбитражный суд с иском к коммерческому банку "Российский кредит" о взыскании 12330224 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами на основании ст.395 ГК РФ за пе риод с 25.06.96 до 31.07.97, начисленных на сумму убытков и рас ходов по уплате государственной пошлины, взысканных постанов лением апелляционной инстанции от 24.06.96.

Решением первой инстанции, оставленным без изменений по становлением апелляционной инстанции, в иске отказано. Суд кас сационной инстанции названные судебные акты отменил и иск удовлетворил, т.к. посчитал, что обязательство банка перед аптеч ной базой возникло из причинения убытков, а не из постановления апелляционной инстанции, которое не установило новые права и обязанности, а лишь подтвердило совершение ответчиком непра вомерных действий, повлекших убытки у истца.

Президиум Высшего Арбитражного суда РФ, отменяя поста новление кассационной инстанции и отказывая в иске, исходил из того, что у коммерческого банка "Российский кредит" не возникло долгового обязательства на основании постановления апелляци онной инстанции. Поскольку возмещение убытков в данном случае является ответственностью, а не долговым (денежным) обязатель ством, на убытки не должны начисляться проценты за пользование чужими денежными средствами, что также является ответственно стью4.

Анализируя указанные позиции, необходимо напомнить, что неисполнение или ненадлежащее исполнение (нарушение) граж данско-правового обязательства традиционно в отечественном гражданском праве рассматривается как основание возникновения гражданско-правовой ответственности5, которая состоит в приме нении к правонарушителю мер имущественного характера6: воз мещение убытков, уплата неустойки. Возмещение всегда происхо дит в денежной форме, т.е. деньги используются как средство пла тежа. Значит, нарушение гражданско-правового обязательства и предъявление кредитором в связи с этим, требования о возмещении убытков или уплате неустойки порождают у должника обязан ность исполнить это требование в денежной форме, т.е. уплатить определенную денежную сумму. В целом же гражданско-правовая ответственность является гражданским правоотношением.

Таким образом, поскольку гражданско-правовая ответствен ность – это гражданское правоотношение, содержание которого заключается в обязанности должника уплатить определенную де нежную сумму, а кредитор имеет право требовать исполнения этой обязанности, деньги выступают в качестве законного платежного средства, постольку это денежное обязательство.

Основанием возникновения такого денежного обязательства является сложный юридический факт (юридический состав):

- нарушение (неисполнение или ненадлежащее исполнение) гражданско-правового неденежного обязательства, т.е. противо правное, по общему правилу, виновное поведение должника, в ре зультате которого для кредитора могут наступить вредные послед ствия (убытки);

- предъявление кредитором требования о применении мер гра жданско-правовой ответственности, т.е. волеизъявление кредито ра, направленное на получение компенсации за понесенные расхо ды.

Следует обратить внимание на то, что в данном случае неис полненное или ненадлежащим образом исполненное неденежное обязательство трансформируется в новое денежное;

однако, если нарушается денежное обязательство, трансформации не происхо дит, новое обязательство не возникает, наступает лишь ответст венность за его неисполнение или ненадлежащее исполнение.

Анализ рассматриваемого юридического состава обозначил еще одну проблему: определение момента возникновения такого денежного обязательства. К решению этого вопроса в настоящее время существуют два подхода:

1) Пленум ВАС РФ и ВС РФ считает, что денежное обязатель ство возникает в момент вступления решения суда в законную си лу, если иной момент не указан в законе (ч.2 п.23 постановления Пленумов ВАС РФ и ВС РФ № 13/14);

2) в теории гражданского права Д. Савельевым высказано мне ние о том, что такое денежное обязательство возникает в момент предъявления кредитором требования о применении мер граждан ско-правовой ответственности. Ученый пишет: «Если исходить из того, что денежное обязательство при причинении вреда возникает из судебного решения, то, следовательно, добровольное возмеще ние вреда причинителем не имеет правовых оснований, поскольку обязанность выплатить деньги не существует из-за отсутствия су дебного решения. Представляется, более оправданно было бы свя зывать возникновение денежного обязательства с предъявлением потерпевшей стороной требований о возмещении убытков в де нежной форме, поскольку суд своим решением лишь подтверждает законность притязаний истца, устанавливает факт существования денежного обязательства»7.

Думаю, что и при нарушении договорного обязательства мо ментом возникновения денежного обязательства является волеизъ явление кредитора - предъявление им требования о применении мер гражданско-правовой ответственности. Должник вправе ис полнить это требование добровольно и до вынесения судом реше ния, которое может лишь подтвердить существование обязанности уплатить сумму убытков или неустойки.

Таким образом, нарушение гражданско-правового неденежного обязательства и предъявление кредитором требования о примене нии мер гражданско-правовой ответственности является основани ем возникновения нового денежного обязательства, неисполнение или ненадлежащее исполнение которого влечет возможность на числения установленных ст.395 ГК РФ процентов за пользование чужими денежными средствами.

Примечания 1 Лунц Л.А. Денежные обязательства в гражданском и коллизионном праве зарубежных стран. – В кн.: Денежные обязательства в гражданском праве. М.: Статут, 1999. С.155.

2 См., например: Новоселова Л.А. Проценты по денежным обязатель ствам. М.: Статут, 2000. С.47.

3 Сборник Постановлений Пленумов ВС РФ и ВАС РФ по граждан ским делам. М.: Проспект, 1999. С.225.

4 Постановление Президиума ВАС РФ от 29 сентября 1998 г. № 2959/ // Вестник ВАС РФ. 1999. № 1. С.44-45.

5 См. например: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право.

Книга 1. М.: Статут, 1999. С.623.

6 Гражданское право. Том 1 / Отв. ред. Е.А. Суханов. М.: Бек, 1998.


С.430.

7 Савельев Д. Ответственность за неправомерное пользование чужими деньгами // Российская юстиция. 1999. № 7. С.14.

В.В. ПОЛЯНСКИЙ,* кандидат юридических наук, зав. кафедрой государственного и административного права Самарского государственного университета ПУБЛИЧНЫЕ ИНТЕРЕСЫ И ПУБЛИЧНАЯ ВЛАСТЬ В УСЛОВИЯХ РЕФОРМИРОВАНИЯ ЭЛЕКТРОЭНЕРГЕТИКИ (КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ) В начале 2002 года Правительство Российской Федерации ут вердило проект Федерального закона «Об электроэнергетике», ко торый должен быть направлен в Государственную Думу Феде рального Собрания Российской Федерации для принятия, реко мендовав разработчикам доработать его. Рядовое, может быть, рутинное дело Правительства - готовить и вносить проекты зако нов в Государственную Думу, судя по прессе, не получило в обще стве того должного резонанса, который соответствовал бы важ ности упомянутого акта Правительства России. И напрасно!

Последние годы жизни России показали слабость государст венной политики в области управления экономикой, и, прежде все го, в сферах функционирования ряда естественных монополий, в числе которых оказались структуры топливно-энергетического комплекса, когда государство в решении вопросов обеспечения населения теплом, электричеством заняло позицию стороннего наблюдателя. Конечно, причина не только в том, что государство полностью пренебрегло своими обязанностями по отношению к населению Дальнего Востока, Приморского края, других регионов России, где практикуются «веерные» отключения электричества.

Суть, в частности, в том, что в силу либеральной конституционной экономической идеологии, гипертрофированной идеи «автоно мии» личности в обеспечении своих конституционных прав и сво бод государство зачастую не имеет реальной правовой возможно сти влиять на политику естественных монополий. Связано это с тем, что доля участия государства в капитале этих экономических структур не позволяет контролировать принятие важнейших управленческих решений, формировать кадровый корпус естест венных монополий. Кроме того, как представляется, даже выявляя диспропорции в функционировании, например, топливно энергетического комплекса (ТЭК), заявляя о необходимости учи тывать интересы добросовестных потребителей услуг энергетиков, © Полянский В.В.. * государственные органы исполнительной власти не обладают не обходимой квалификацией (а может быть волей) управленческих кадров, способных в руководящих органах естественных монопо лий проводить профессиональную политику по защите интересов государства, т.е. населения в целом. Между тем экономические факторы функционирования естественных монополий конверти руются в политические, позволяя контролирующим естественные монополии лицам и организациям использовать «рубильник» для регулирования политических отношений – стимулировать уход в отставку тех или иных политиков, как это случилось в Приморье с губернатором края Наздратенко.

Весьма симптоматично появление в ряде печатных изданий прогнозных политико-социологических статей, в которых вполне логично доказывается, что РАО «ЕЭС России» является «пови вальной бабкой» нового президента России на будущих выборах.

Причем наиболее вероятной кандидатурой для политических ро дов будет А. Чубайс, обладающий мощными рычагами управления не только экономическими, но и политическими процессами в Рос сии1. Что печально, в качестве рычага управления в частных инте ресах используется общенародное достояние – Единая энергетиче ская система России. Безусловно, в экономической системе России не только руководители электроэнергетики занимаются полити кой – это страсть как «олигархов», так и рядовых хозяйственников, довольно успешно продвигающихся в органы государственной власти и самоуправления на основе эксплуатации бедности населе ния, неэффективности политики государственных и самоуправлен ческих институтов власти. Было бы неверным утверждение и о том, что предприниматели и так называемые «топ - менеджеры» долж ны быть лишены возможности избираться и назначаться на пуб личные должности. Как раз, наоборот, их управленческий опыт мог бы быть полезен обществу, если бы не одно, а то и несколько «но».

К примеру, известные руководители различных структур, опре деляемых как «естественные монополии», как показывает практи ка, ничего позитивного не достигли в своей «топ-менеджерской»

деятельности. Если не считать успехом личное и родственников, близких обогащение (судя по данным журнала «Форбс» и другим публикациям в прессе). Но это обогащение не имеет под собой справедливой экономической и правовой (в отличие от законной) основы, во многом все получено за счет «административного ре сурса», владения служебной информацией, которую нельзя исполь зовать в личных целях. Самый широкий простор для взращивания «топ менеджеров» российского образца предоставила лишенная экономической целесообразности и социальной полезности прива тизация государственного и муниципального имущества. Не сму тило российских государственных мужей и очевидное попрание конституционного принципа равноправия граждан на участие в приватизации на равных условиях. В частности, отсутствовала доступная в равной мере всем гражданам общая информация о планах чековой и денежной приватизации. Население страны не было информировано о доходности предприятий в разных сферах экономики, в том числе сырьевой, энергетической. Но об этих планах было известно организаторам приватизации! Поэтому большинство граждан оказались сторонними наблюдателями раз ных аукционов, конкурсов с заранее прогнозируемыми результа тами – явно не в пользу общества и государства. Приведенный те зис можно было бы оспорить, но факты экономической жизни го ворят сами за себя. Между прочим, не конституционность прива тизационной деятельности может быть основанием судебной от мены приватизации по многим важнейшим объектам российского народнохозяйственного комплекса.

В обществе зреет вопрос – для чего проводилась приватизация?

Этот вопрос весьма своевременный, поскольку приватизация всту пила еще в одну весьма серьезную фазу – реформирование элек троэнергетики, в результате чего государство, вероятнее всего, потеряет рычаги эффективного регулирования экономики, соци альных отношений.

Критическая оценка результатов приватизации не является спекулятивной, поскольку российское государство не в последнюю очередь по причине управленческой несостоятельности в области экономики не может успешно решать социальные задачи, выте кающие из ст. 7 Конституции Российской Федерации. Найдется ли смелость у ответственных государственных должностных лиц ут верждать, что «Российская Федерация – социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечи вающих достойную жизнь и свободное развитие человека»? В са мом общем виде «достойная жизнь и свободное развитие челове ка» предполагают материальное благополучие, доступность обра зования и здравоохранения и т.п. Но даже получение общего об разования для большинства населения становится проблематич ным, поскольку экономическая база системы образования не имеет должных гарантий (государство финансирует нестабильно, граж дане в большинстве своем не способны оплачивать учебу детей из за низкой заработной платы). Создание же элитарных (не по ин теллекту, а по толщине кошелька родителей) школ формирует ус ловия для социальной розни, конфликтов в будущем.

Очевидно, в экономике государства производятся не только обычные потребительские товары, но и социальные товары. К чис лу таких товаров в первую очередь следует отнести электроэнер гию, которая составляет фундамент экономики, наряду с сырьевы ми ресурсами является источником материального благополучия всего населения. Эти товары – народное достояние, они либо при родные, либо созданы общими усилиями всего народа, а не част ными инвесторами, как сейчас принято говорить.

Не отрицая позитивных качеств частной собственности, заме тим, что не всякий объект материального мира может быть част ным, поскольку в современной цивилизации объективно необхо димы ограничения в частной собственности, направленные на обеспечение физической и нравственной состоятельности целых народов. Все государства мира, например, признают недопусти мость нахождения в частной собственности ядерного оружия.

Западная либеральная (почитаемая в России демократами) идеология признает за частной собственностью социальную функ цию. Весьма показателен пример ФРГ, где в Основном законе за крепляется принцип, согласно которому «собственность обязыва ет. Её использование должно одновременно служить общему бла гу» (п. 2 ст. 14)2. Если же сравнивать российскую Конституцию с Основным законом ФРГ и дальше в части регулирования отноше ний собственности, то сравнение будет явно не в пользу Конститу ции Российской Федерации. В отличие от ФРГ в нашей Конститу ции вообще умалчивается о законодательной базе отчуждения собственности в пользу государства – речь ведется лишь о меха низме отчуждения – через суд. Спору нет, судебное решение пред почтительнее административного и тем более, воровского, но и суд должен иметь для своих решений законодательную базу. Однако в России «забыли» о такой малости, как законодательная база «от чуждения» имущества в государственных интересах. В этом усмат ривается умысел авторов Конституции РФ поставить государство в один ряд с частным собственником (все формы собственности «признаются и защищаются равным образом» - ч. 2 ст. 7 Консти туции РФ). Не смутило конституционалистов и то обстоятельство, что почитаемый нами за образец цивилизованности Запад, в лице, например, ФРГ, смотрит на собственность не через призму госу дарственных нужд, а общего блага. Немцы записали в Основном законе: «Отчуждение собственности допускается только для обще го блага. Оно может производиться только законом или на основе закона, регулирующего вид и размеры возмещения»3. Между тем «государственные нужды» и «общее благо» – не одно и тоже. На эту разницу в терминах не следовало бы обращать внимания, если бы не тенденция российских органов государственной власти ос вободить себя от забот об обеспечении общего блага и переложить их на плечи «свободных граждан», «рыночных механизмов», «кон курентного рынка» (кто знает, что это такое?).


Вот и проект Федерального закона «Об электроэнергетике» ба зируется на ряде неопределенных понятий, не имеющих своего собственного экономического и социального содержания, факти чески создающих почву для ухода от всякой юридической ответст венности в случае провала в достижении целей и задач принятия такого фундаментального закона. И в суде будет невозможно до казать какие-либо нарушения законности в управлении электро энергетикой, поскольку безразмерные фразы «рыночные отноше ния» и т.п. оправдают любое злоупотребление «экономической рыночной целесообразностью».

Правительство не смогло обеспечить выполнение своих консти туционных обязанностей по обеспечению единства экономическо го пространства и свободу экономической деятельности, свобод ное перемещение товаров, услуг и финансовых средств (ст.14 ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации»). Это касается, в част ности, создания условий равного доступа к электросетям (контро лируются РАО «ЕЭС России»), например, для атомщиков, произ водящих более дешевую электроэнергию, чем иные электростан ции. И это притом, что большая часть акций в РАО «ЕЭС России»

принадлежит государству, а Правительство, согласно Конституции и ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации», «осуществляет управление федеральной собственностью» (ст.14 ФКЗ). Не обла дают должной свободой выбора поставщиков электроэнергии и потребители, лишенные права самостоятельно выходить на ФО РЭМ.

Единство экономического пространства предполагает гармо ничность общих и особенных факторов развития экономики. Об щими факторами являются единые принципы правового регулиро вания экономических отношений в целом на всем пространстве России. Особенными факторами выступают те условия и цели, которые определяют функционирование отдельных субъектов (коммерческих и некоммерческих организаций), являющихся, в частности, естественными монополиями. Эти особенности требу ют также и особой политики государства в управлении деятельно стью, например, естественных монополий.

С другой стороны, для стимулирования эффективного функ ционирования государственных объектов в сферах естественных монополий должны быть созданы условия для формирования ча стных конкурентоспособных участников хозяйственной деятельно сти именно в сферах естественных монополий. Возможно, такие конкуренты появятся – в Калининградской области начато произ водство ветровой электроэнергии. Задача же государства здесь со стоит в том, чтобы новым собственникам–частникам были созда ны равные условия доступа в единую электросеть, и если их элек троэнергия будет дешевле, чем у государственных электрогенери рующих предприятий, то предоставить потребителю право полу чать электроэнергию по низким ценам.

В условиях отсутствия конкурирующих субъектов (конкурент ной среды) хозяйственной деятельности субъекты естественных монополий, на наш взгляд, не могут быть приватизированы, по скольку:

не имеют естественных конкурентов (монополисты!);

будучи капиталоемкими, требуют больших инвестиций, доста точных хотя бы для простого воспроизводства;

преимущественно связаны с удовлетворением потребностей на селения, которое не имеет реальной возможности платить за услу ги по кризисным тарифам (имеющим общую тенденцию к не удержимому росту);

в приватизированных субъектах естественных монополий при оритеты частных акционеров направлены на удовлетворение, прежде всего, собственных потребностей и интересов. Это - боль шие зарплаты, комфортные условия труда, отдыха, социальные услуги за счет доходов естественных монополий так называемых топ - менеджеров. Причем, когда аппарат естественных монополий получает огромные доходы в виде зарплат и т.д., рядовые акцио неры не получают сколько-нибудь значимых дивидендов по акци ям – все уходит на содержание персонала дирекций, правлений и т.д.;

в связи с ранее сказанным – отсутствие средств на поддержание работоспособности объектов естественных монополий, совершен ствование технологий.

В целях разрешения проблем функционирования естественных монополий на первом этапе государство должно получить право (фактически возвратить это право, которое к настоящему моменту утрачено в результате приватизации государственного имущества) влиять на кадровую политику на предприятиях, действующих в сферах естественных монополий. В субъектах естественных моно полий (типа РАО «ЕЭС России») назначения на ключевые посты в руководящих органах должны осуществляться решением органов государственной власти.

Давно назрела необходимость разработки законодательства о де(ре)приватизации и национализации объектов естественных мо нополий, что обеспечит правовые основания возврата государству имущества от неэффективного частного собственника. Между прочим, экономически естественным было бы принятие таких ак тов одновременно с принятием законов о приватизации, но поче му-то этого не было сделано (то ли недоразумение, то ли умысел?).

А ведь это та методологическая предпосылка, которая позволила бы государству действовать на общее благо. Сам факт существо вания законодательства о национализации придаст экономиче ским отношениям цивилизованный правовой характер. Национа лизация в условиях ограниченности ресурсов и необходимости их рационального распределения между всем населением во многих случаях может стать актом гуманности в отношении любого чело века, который, с точки зрения либеральной идеологии, является свободным, обладающим равными естественными правами, в ча стности, на жизнь. Равные права человека предполагают равные возможности пользоваться природными ресурсами, гарантией чего может стать активное участие государства как всеобщей организа ции граждан в управлении экономическими процессами, прежде всего, в сферах естественных монополий. После решения методо логических вопросов функционирования естественных монополий (и использования выработанных принципов) можно будет посте пенно внедрять рыночный элемент в электроэнергетику, если най дутся частные инвесторы, что маловероятно в условиях провоз глашаемой политики снижения цен на электричество, а, следова тельно, и снижения прибыльности, которая заинтересовала бы ча стный капитал.

В настоящее время можно констатировать, что существующие частные структуры управления электроэнергетикой (по целям и интересам) – параллельные легальные механизмы экономического управления публичными интересами (фактически – подмена пуб личной государственной и муниципальной власти по принципу: «у кого рубильник – у того и власть»). Пусть и весьма ненадежная, но все же легальная основа присвоения власти в Российской Федера ции вопреки духу и букве ее Конституции (ст. 3, ч. 4) содержится в ряде действующих нормативных актов, регулирующих приватиза цию, банкротство. Они позволяют вопреки интересам государства, всего общества путем манипуляции неопределенными понятиями и терминами, которыми изобилуют законы, их корыстным толкова нием присваивать государственное и муниципальное имущество, необходимое публичной власти для выполнения конституционных функций. Такие предпосылки содержатся и в проекте Федерально го закона «Об электроэнергетике». Этот проект (когда он ещё бу дет законом?!) постфактум определяет принципы реформирова ния важнейшей сферы экономики страны. Постфактум потому, что реформа уже идет на основе Постановления Правительства РФ от 11 июля 201 года № 526 «О реформировании электроэнергетики Российской Федерации»4, федеральной целевой программы «Энер гоэффективная экономика» на 2002-2005 годы и на перспективу до 2010 года5. Между тем «реформаторы» вопреки Постановлению Правительства № 526 настолько торопятся в достижении своих целей (не верится в их бескорыстие), что поставили «телегу впере ди лошади». В разделе v названого Постановления говорится о том, что «реформирование электроэнергетики носит последова тельный характер и будет осуществляться в три этапа. Первый этап реформы осуществляется в течение 3 лет. В ходе этого этапа должны быть решены следующие задачи: разработка правовой ба зы реформирования отрасли, реформирование организаций элек троэнергетики…» (выделено мною – В.П.). Таким образом, право вая база реформирования электроэнергетики еще не разработана, но административная реформа уже идет (имеется указ Президента о создании единого тарифного органа). Кстати, настораживает и то обстоятельство, что проект фундаментального закона вносится в Государственную Думу Правительством, а не Президентом Рос сийской Федерации, что соответствовало бы его статусу как «га ранта Конституции Российской Федерации, прав и свобод челове ка и гражданина» (ст. 80 Конституции РФ).

Побочный эффект частной собственности в электроэнергетике проявляется в том, что частный собственник генерирующих и дру гих структур в сфере энергоснабжения своим экономическим мо нопольным господством будет разрушать естественную среду плюралистической демократии, предполагающей равные полити ческие (и экономические) условия мирной борьбы правящих и оп позиционных партий. Оппозиция должна знать, что при привати зации электроэнергетики ослабляются ее возможности как во всей стране, так и в регионах влиять на политические процессы. Регио нальные структуры электроэнергетического комплекса могут в сговоре с правыми партиями (а по природе своей частный капитал будет всегда поддерживать правые партии, выступающие за при ватизацию всего народного достояния) управлять политическими процессами в регионах. Для этого они могут манипулировать от ключением электричества неугодным потребителям, ценами на электроэнергию, продаваемую потребителям, особенно населению, которое наиболее чувствительно к подобного рода изменениям.

Примером тому являются современные факты повышения цен на электричество (в Самарской области – на 40 процентов). Мэр го рода Тольятти инициировал прокурорское вмешательство в про цесс повышения цен на электроэнергию областной энергетической комиссией с целью выяснения оснований повышения цены. Прав да, возникает вопрос – а будут ли установлены такие основания, если Региональная энергетическая комиссия руководствуется ис ключительно интересами энергетиков?

Проводимая Президентом политика укрепления «вертикали власти» сверху, в целом нашедшая понимание основной части на селения страны, ослабляется экономическим управлением снизу – региональными ОАО «Энерго», параллельным федеральным эко номическим давлением со стороны руководства РАО «ЕЭС Рос сии».

Если говорить о так называемом рынке электроэнергии, то, что означают периодически возникающие возмущения потребителей электроэнергии и их заявления о желании выйти на федеральный оптовый рынок электричества (мощности) (ФОРЭМ)? Такую идею вынашивает ОАО «АвтоВАЗ», недавно о своем желании закупать электроэнергию на ФОРЭМ заявил один из крупнейших потреби телей в г. Самара ОАО «Алюминиевая компания». И думаете, им разрешили (термин – то какой «рыночный»!) совершить такую ры ночную сделку? Отнюдь. Финансовые интересы ОАО «Самара энерго» превыше всего, поскольку и оно платит в бюджет области.

Уход ряда потребителей из сферы влияния этой компании не толь ко снизит доходность ее самой, но и сократит бюджетные поступ ления для Самарской области. Могут быть и другие мотивы огра ничений допуска потребителей на ФОРЭМ, но результат тот же – монополия избранных.

Казалось бы, проявлена забота о бюджете области, а значит, и интересах жителей – они тоже получают кое-какие деньги на раз ные нужды. Публичная власть, по определению действующая в интересах населения, должна быть довольна.

Но есть и другая сторона этой проблемы. Высокие тарифы на электроэнергию автоматически ведут к увеличению затрат населе ния на все электроёмкие услуги – коммунальные, образовательные и т.д. Государственные и муниципальные предприятия, учрежде ния также будут платить больше, что не компенсируется бюджет ной добавкой от повышения цен на электроэнергию. И это не все потери публичной власти. Виток цен на электроэнергию приведет к снижению покупательной способности основной массы населе ния, зарплата которого не будет расти даже пропорционально рос ту цен на электричество. В любом случае при пропорциональном росте доходов они всегда будут уменьшаться на разницу в цене электричества при ее повышении, а, следовательно, основная масса населения будет беднее. Бедность, в свою очередь, будет провоци ровать социальную напряженность, политическую нестабильность.

Кто от этого выиграет?

Известно, что даже самые либеральные западные политологи, социологи, юристы активно выступают против провоцирования социальных конфликтов, поскольку они разрушают так называе мое гражданское общество, снижают степень управляемости госу дарственно-организованным обществом. Они предложили ряд идей сплочения общества – на основе идей социальной солидарно сти, народного капитализма, работника-акционера и т.п. И, надо сказать, в западных образцах демократии многие социально экономические идеи дают свои положительные результаты. Речь не идет о полном копировании какого-либо образца – они там далеки от универсальности и социального идеала, но не лишним будет подумать и о селективном учете накопленного Западом опыта, в том числе и об использовании государством своих публично властных возможностей по решению проблем минимизации затрат и цен на электроэнергию в масштабах всей страны в интересах всех потребителей – государственных, муниципальных, частных как для коммерческих, так и для социальных целей. Примером тому может служить Франция, где не только электросети, но и производство электроэнергии находится в руках государства6. Поскольку во Франции электроэнергетика выведена из сферы частного интере са, она в целом становится экономической гарантией политиче ской стабильности, исключающей все формы давления на государ ственные институты со стороны частных лиц и организаций. В ру ках государства электроэнергетика и соответствующая социально направленная политика становятся мощными факторами гармони зации всех структур публичной власти, несовпадающих интересов институтов гражданского общества. Только в этом случае государ ство может успешно выполнять свои организующие, регулирую щие, гармонизирующие различные интересы социальных групп и отдельных граждан, предотвращая тем самым серьёзные социаль ные конфликты, способные уничтожить как реальные, так и про возглашаемые ценности демократии.

В современной России электроэнергетика играет совершенно другую роль. На памяти недавний прием Президентом Российской Федерации главы РАО «ЕЭС России», в рамках которого обсуж дались вопросы электроэнергетики. Хорошо, когда у Президента огромной страны доходят руки до продавцов товара (электричест во – тоже товар), но возникает вопрос, почему нужно просить гла ву преимущественно государственной компании учитывать сло жившуюся тяжелую в электроснабжении ситуацию? Почему глава этой компании сам не учитывает все сложности экономики и соци альных отношений в стране, коль скоро ему в управление передано общее народное достояние? Причем, как пишут в прессе, за хоро шую зарплату - как выдающемуся «топ - менеджеру».

Если же ситуация с электроснабжением стала хуже, чем было при Советской власти, да и в начале девяностых годов, то возника ет вопрос – а оправдала ли себя приватизация в электроэнергетике?

Какова была ее цель? Пока очевидно несколько результатов.

Первый: снабжение электричеством стало хуже, хотя, возмож но, в этом виноваты не только внутренние причины, сосредото ченные в самой электроэнергетике. Здесь сказываются проблемы в ТЭКе в целом. Но там тоже была своя приватизация, появилось много состоятельных «газовиков», «нефтяников», может быть, да же и угольщиков.

Второй: рост цен на электроэнергию влечет за собой рост цен на товары и услуги во всех других потребляющих энергию отрас лях народного хозяйства.

Третий: уровень жизни населения снижается в связи с ростом непосредственных затрат на электричество.

Четвертый: частный и партийный интерес в лице акционеров и менеджеров вступил в противоречие с публичным интересом – го сударственным, муниципальным. Свидетельство тому – энергети ческие кризисы в Приморье, других регионах страны, которые дес табилизировали публичные региональные и муниципальные вла сти.

Пятый: приватизация не сформировала инвестиционной при влекательности электроэнергетики (как свидетельствует пресса, пока в основном, тратятся деньги государства).

Механизм управления единой системой должен иметь гармо ничную единую правовую базу, однако по проекту Федерального закона «Об электроэнергетике» многие вопросы будут регулиро ваться самими участниками рынка, и неизвестно, каким образом будет обеспечиваться реализация ФЗ «Об электроэнергетике», ко гда он весьма неоднозначен в понимании и, следовательно, в тол ковании, применении. Возможно, повторится практика выхолащи вания социально-ориентированных норм закона посредством при способленных под конкретные нужды тех или иных участников рынка ведомственных актов.

Публичный интерес реализуется с использованием частных форм хозяйствования, в рамках которых публичный интерес, по крайней мере, в некотором объеме конвертируется в частный инте рес, о чем свидетельствует современная печальная практика. На пример, ничем иным, как только частным интересом определяется ценовая политика в электроэнергетике, поскольку деятельность хозяйствующих субъектов, основанных на частном капитале, имеет главную цель – получение прибыли. При этом частный интерес удовлетворяется с использованием органов государственного ре гулирования и применения тарифов на электрическую и тепловую энергию (ФЭК РФ, РЭК субъектов РФ).

Каковы последствия такого конвертирования публичного ин тереса в частный для государства как выразителя и носителя пуб личных интересов? В сфере функционирования естественных мо нополий эти последствия (технологические, экономические, соци альные) могут быть и фактически являются только отрицательны ми. Это весьма убедительно доказывает кандидат технических на ук М. Гельман в упомянутой статье. Политические же последствия также весьма прозрачны и неблагоприятны для молодой россий ской демократии – энергетический комплекс стал средством реали зации групповых частных интересов в управлении государствен ными делами, его возможности используются для активного поли тического давления на легальную государственную власть как на федеральном, так и на региональном уровне. Метод «рубильника»

стал одним из самых эффективных инструментов «воспитания»

непокорных политиков, населения различных субъектов Россий ской Федерации. Никто не может возражать против обязательно сти платить за потребляемую электроэнергию, но не абсурдно ли, что в условиях взаимных государственных неплатежей пострадав шими от преимущественно государственного хозяйствующего субъекта – РАО «ЕЭС России» – оказываются само государство (отключение военных и иных государственных и муниципальных объектов) и рядовые граждане, которые создали свое государство (таковы постулаты либеральной демократической теории) для ре шения общих задач, к каковым относится и задача обеспечения населения, предприятий электроэнергией. Это притом, что населе ние в основном платит за электроэнергию.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.