авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОБЛЕМЫ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ Межвузовский ...»

-- [ Страница 6 ] --

Электроэнергетический комплекс является фундаментом эко номической системы общества (разве это можно оспорить?), кото рая в современных условиях взаимозависимости всех структурных элементов становится государствообразующим и сохраняющим фактором. Поэтому в реформах электроэнергетики должен реали зоваться в качестве приоритетного принцип доминирования пуб личного интереса над частными экономическими.

Попытка осмыслить взаимосвязь фундаментальных техноэко номических факторов общественного бытия и правовых механиз мов обеспечения высокой социально-экономической и политиче ской эффективности публичной власти приводит к выводу, что без активной организаторской и праворегулирующей деятельности институтов публичной (государственной) власти невозможно обеспечить реализацию конституционных принципов утверждения гражданского мира и согласия, подлинного народовластия. Вме сто его суррогата, внедряемого современными олигархическими политиками.

Думается, в интересах всего государства и общества будет более тщательная проработка методологии проекта Федерального зако на «Об электроэнергетике». Представляется необходимой глубокая предварительная и всесторонняя научно-техническая экспертиза норм о возможности приватизации тех или иных объектов элек троэнергетики.

Следует принять во внимание и тот факт, как справедливо ут верждается в федеральной целевой программе «Энергоэффектив ная экономика», что «не сформировалась целостная система зако нодательных и иных нормативных правовых актов, регулирующих деятельность ТЭК»7. Не исключено, что более приемлемым было бы принятие Энергетического кодекса Российской Федерации, в котором следует сосредоточить согласованные между собой нор мы уже действующих законов и соответствующие публичным ин тересам нормы проекта Федерального закона «Об электроэнерге тике». Это позволило бы избежать противоречий, пробелов в регу лировании важнейшей естественной монополии.

Примечания 1 См., например: Наджаров Александр. Чубайса - в Президенты // Вер сия. № 8.

2 Конституции зарубежных государств / Сост. проф. В.В. Маклаков.

М.: БЕК, 2001. С. 72.

3 Там же.

4 Собрание законодательства РФ. 2001. № 29.

5 Там же. № 49.

6 См.: Гельман, Моисей. «Поле чудес» Анатолия Чубайса, а Буратино на нем – вся Россия // Промышленные ведомости. 2002. Январь. № 1-2.

7 Собрание законодательства РФ. 2001. № 49.

Л.В. ПУЛЯЕВСКАЯ,* аспирант кафедры гражданского права Саратовской государственной академии права ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ ГРАЖДАНАМИ ПРИ САМОВОЛЬНОЙ ПОСТРОЙКЕ Гражданское законодательство РФ предоставляет гражданам большие возможности для осуществления своих прав. Так, в п.1 ст. ГК РФ говорится о том, что граждане по своему усмотрению осуще ствляют принадлежащие им гражданские права. Одним из способов реализации данных прав является осуществление права собственно сти. Предпосылкой реализации этого права является его приобрете ние.

Гражданско-правовое регулирование отношений в области строительства представляет большой научный и практический ин терес.

Самовольная постройка является основанием приобретения права собственности гражданами лишь в исключительных случаях.

Закон понимает под самовольной постройкой жилой дом, другое строение, сооружение или иное недвижимое имущество, созданное на земельном участке, не отведенном для этих целей, в порядке, установленном законом и иными правовыми актами, либо создан ное без получения на это необходимых разрешений или с сущест венными нарушениями градостроительных и строительных норм и правил (п.1 ст.222 ГК РФ).

Таким образом, самовольным строением признается как жилое помещение, так и любое другое недвижимое имущество, другое строение, которое создано: на земельном участке, не отведенном для этих целей в установленном законом порядке;

без получения на это необходимых разрешений;

с существенным нарушением градо строительных и строительных норм и правил.

При наличии любого из вышеперечисленных признаков строение признается самовольной постройкой. Следовательно, в настоящий момент существует исчерпывающий перечень признаков самоволь ной постройки, и нет перечня самих самовольных построек.

По общему правилу лицо, осуществившее самовольную по стройку, не приобретает на нее право собственности. Оно не впра ве распоряжаться постройкой – продавать, дарить, сдавать в арен ду, совершать другие сделки.

*© Пуляевская Л.В., Негативным последствием возведения самовольной постройки является обязанность осуществить ее снос застройщиком, либо за его счет (п.2 ст.222 ГК РФ). Аналогичные правила содержатся и в специальном законодательстве. Так, в п.3 ст.25 ФЗ "Об архитек турной деятельности"1 указано, что лицо, виновное в строительст ве объекта без соответствующего разрешения на строительство, обязано за свой счет осуществить снос самовольной постройки или привести архитектурный объект и земельный участок в первона чальное состояние.

Самовольная постройка является объектом, изъятым из граж данского оборота, и не подлежит государственной регистрации, в том числе и как объект незавершенного строительства (п. 16 по становления Пленумов ВС и ВАС РФ от 25 февраля 1998 г. № 8 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав)2.

Данное правило должно, безусловно, соблюдаться, если сохра нение постройки повлечет нарушение прав и охраняемых законами интересов других лиц, либо будет создавать угрозу жизни и здоро вью граждан.

Однако в целях защиты интересов лица, осуществившего само вольную постройку, наиболее полной реализации его прав на строение и избежания «непроизводительных расходов»3 законода тель установил, что право собственности на самовольную по стройку может быть признано судом за лицом, осуществившим постройку на не принадлежащем ему земельном участке, при усло вии, что данный участок будет в установленном порядке предос тавлен этому лицу под возведенную постройку.

Также право собственности на самовольную постройку может быть признано судом за лицом, в собственности, пожизненном на следуемом владении, постоянном (бессрочном) пользовании кото рого находится земельный участок, где осуществлена постройка. В этом случае лицо, за которым признано право собственности на постройку, возмещает осуществившему ее лицу расходы на по стройку в размере, определенном судом (п.3 ст.333 ГК РФ).

Следует обратить внимание на то, что ст.222 ГК РФ разграни чивает осуществление самовольного строительства на земельном участке, не отведенном для постройки в установленном порядке, и на земельном участке лица, в собственности, пожизненном насле дуемом владении, бессрочном пользовании которого находится этот участок. Эти разграничения влекут различные правовые по следствия. В первом случае суд может признать право собственно сти на возведенную постройку на захваченной земле, если этот участок будет впоследствии предоставлен застройщику в установ ленном законом порядке под размещение возведенной постройки.

При такой ситуации решение суда об узаконивании постройки в полной мере зависит от решения местной администрации. Если последняя вынесет решение об отводе земельного участка, суд мо жет признать за самовольным застройщиком право собственности.

Если решение местной администрации будет отрицательным, то и у суда не будет в силу ст.222 ГК РФ оснований для положительно го решения. Во втором случае право собственности может быть признано за владельцем участка с возмещением последним расхо дов на постройку лицу, которое самовольно осуществило ее4.

Пленум ВС и ВАС РФ разъяснил, что при рассмотрении дел о признании права собственности на жилой дом, другое строение, сооружение или иное недвижимое имущество, созданное на зе мельном участке, не отведенном для этих целей в порядке, уста новленном законом и иными правовыми актами, необходимо иметь в виду, что такое требование в силу п.3 ст.222 ГК РФ может быть удовлетворено лишь при предоставлении истцу земельного участка, на котором возведена самовольная постройка.

Учитывая это, в целях обеспечения правильного и наиболее бы строго рассмотрения дел, при принятии искового заявления и в стадии подготовки дела к судебному разбирательству судье следует предложить истцу представить доказательства, свидетельствующие о предоставлении ему в установленном порядке земельного участ ка, на котором расположена самовольная постройка (п.34 Поста новления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гра жданского кодекса Российской Федерации»)5.

Однако возможны и другие варианты выхода из создавшейся ситуации. Так, малое предприятие «Башкортостан» обратилось в суд с иском к Н. о признании права собственности на не закончен ный строительством жилой дом и о выселении из него ответчицы, ссылаясь на то, что в 1990 г. на выделенном ему земельном участке было начато строительство дома, который ответчица заняла само вольно.

Н. предъявила к истцу встречный иск о признании за ней права собственности на спорный дом, указывая, что в 1990 г. она заклю чила с истцом договор подряда на строительство этого дома и то гда же полностью оплатила стоимость строительных материалов и работ.

Суд признал право собственности на дом за ответчицей Н., по скольку ею были представлены достоверные доказательства вы полнения своих обязательств по договору подряда оплатить стои мость работ и материалов на строительство дома.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ оставила решение без изменения, согласившись с выводом суда о том, что земельный участок под домом будет в установленном по рядке выделен ответчице.

Суд установил при рассмотрении дела, что земельный участок для жилищного строительства в установленном порядке ни истцу, ни ответчице не предоставлялся. Суд привлек к участию в деле ме стную администрацию и предложил ей решить вопрос о передаче земельного участка под самовольно возведенным жилым домом одной из сторон или решить вопрос об изъятии этого участка.

Администрация в своем письменном ответе на запрос суда со общила, что земельный участок под домом по плану развития го рода предназначен для индивидуального жилищного строительст ва и будет выделен в установленном порядке той стороне, за кото рой суд признает право собственности на самовольно возведенный жилой дом.

Такая позиция местной администрации не препятствовала рас смотрению спора о праве собственности на самовольно возведен ное строение, в связи с чем суд правильно разрешил этот спор в зависимости от того, кем из сторон были предоставлены достовер ные доказательства об оплате работ и строительных материалов6.

Необходимо отметить, что спор между лицами, претендующи ми на самовольное строение, и органами местного самоуправления занимает много времени. В связи с этим возникает вопрос о том, кто является собственником самовольной постройки с момента ее возведения и до юридического оформления? Ведь от этого зависит возможность собственника осуществлять непосредственно свои права активными действиями: владеть, пользоваться и распоря жаться имуществом. В настоящий момент в науке гражданского права сложилась точка зрения, что лицо, осуществившее само вольную постройку, является лишь собственником строительных материалов, так как при всех указанных вариантах оно вправе распорядиться ими как при сносе строения, так и получить ком пенсацию, если строение будет закреплено на праве собственности за владельцем земельного участка7.

В дореволюционном гражданском законодательстве России было другое регулирование этой проблемы. Профессор Г.Ф.

Шершеневич писал, что если собственник материалов воздвигает здание на чужой земле, то в силу отношения принадлежности к главной вещи право собственности на здание приобретается собст венником земли. На собственника земли возлагается обязанность возместить застройщику стоимость материалов. Если же собствен ник земли не согласен на возмещение, то собственнику материала предоставляется право отделить последний от земли, если только это возможно сделать с удобством и без ущерба для земельного участка. Если такое отделение невозможно, то при недобросовест ности застройщика право собственности на здание приобретается собственником земли. В противном случае собственник материа лов приобретает право на вознаграждение со стороны собственни ка земли в том объеме, насколько увеличилась ценность застроен ной земли8.

Современный российский законодатель не признает слияния самовольной постройки и земельного участка, признавая их раз личными объектами гражданского оборота9.

ГК РФ указывает два случая, когда вопрос об оставлении на месте самовольной постройки решает суд: когда лицо осуществило постройку на не принадлежащем ему земельном участке, но этот участок в установленном порядке предоставляется указанному ли цу под возведенную постройку, и когда лицо осуществило по стройку на земельном участке, который находится в собственно сти, пожизненном наследуемом владении, бессрочном пользовании другого лица.

В этих случаях суд может признать за собственником (владель цем, пользователем) земельного участка право собственности на самовольную постройку с условием возмещения расходов за стройщику.

Из вышесказанного можно сделать вывод, что во всех других случаях, когда самовольная постройка возведена на земельном участке, находящемся в собственности или во владении, пользова нии самовольного застройщика, вопрос об оставлении на месте самовольной постройки решает местная администрация. Данное решение является единственно возможным, т.к. любое другое при ведет к затруднению осуществления гражданами права собствен ности.

Автор статьи присоединяется к точке зрения В.Нехаева, кото рый полагает, что если допустить иное, получится абсурдная си туация, а именно: коль лицо самоуправно построилось на чужой земле, суд вправе оставить самовольную постройку на месте, а если на своей, то последняя подлежит только сносу, ибо суду это дело неподведомственно, а администрация не имеет права принять ре шение об оставлении самостроя на месте.10 В таком случае вопрос сноса (разборки) следует решать с учетом возможности устранения выявленных нарушений, надлежащего оформления разрешений, мнения местной администрации. Разумеется, что разрешение орга нов местного самоуправления об оставлении строения возможно только при условии, что самовольная постройка возведена на зе мельном участке, специально отведенном для этих целей, в уста новленном законом порядке с соблюдением утвержденного проек та, градостроительных, строительных и иных санитарных, проти вопожарных норм и т.д.

Все вышеизложенные проблемы гражданского права в области самовольного строительства требуют скорейшего разрешения на законодательном уровне, т.к. без этого невозможно полное и все стороннее осуществление гражданами своих прав в сфере приобре тения и реализации права собственности.

Примечания Собрание законодательства РФ. 1995. № 47. Ст.4473.

Вестник ВАС РФ. 1998. № 6.

3 См. Масевич М. Основания приобретения права собственности // За конность. 1995. № 4. С.10-11.

4 Данную точку зрения не разделяет Г.В.Вирдиян. Он полагает, что при определенных условиях допустимо признание права собственности и за лицом, осуществившим самовольную постройку на чужом земельном уча стке (см.: Вирдиян Г.В. Право частной собственности граждан на индиви дуальный жилой дом. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 1997. С.11-13).

5 Вестник ВАС РФ. 1996. № 9.

6 Бюллетень ВС РФ. 1997. № 10.

7 Данную точку зрения поддерживают Е.А.Суханов (см.: Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации. М.: Ред. жур нала «Хозяйство и право». М., 1995. С. 284), М.Г. Масевич (см.: Коммен тарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (по статейный) / Отв. ред. О.Н.Садинов. М., 1999. С.445), В. Нехаев (см: Неха ев В. Самовольная постройка // Хозяйство и право. 1998. № 6. С.82) и дру гие.

8 См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по из данию 1907 г.) М., 1995. С.202-203.

9 Иной подход предусмотрен ГК Франции. Так, если возведено соору жение из материалов, принадлежащих другому лицу, то право собствен ника материалов прекращается, ибо материалы утратили индивидуаль ность и оказываются вошедшими в состав недвижимости;

поэтому собст венник не может взять обратно эти материалы, он не может сделать этого, даже если сооружение в дальнейшем разрушено, ибо его прекратившееся право не восстанавливается. Но он имеет право на получение денежного возмещения в размере стоимости материалов и даже право на возмещение убытков, если он их понес вследствие лишения его материалов (ст.554 ГК Франции). Если сооружение возведено на чужом земельном участке, то в этом случае оно также входит в состав земельного участка и вместе с ним образует единое целое, принадлежащее собственнику участка. Следова тельно, тот, кто возвел сооружение или сделал насаждение на земельном участке, не вправе отделить их от участка, взять их обратно. Но собствен ник участка обязан уплатить возмещение (ст.555 ГК Франции). Таким образом, согласно французскому законодательству лицо, осуществившее постройку, в любом случае лишается права собственности на материалы, тогда как по российскому законодательству собственник строительных материалов может распорядиться ими при сносе (полной разборке) само вольной постройки (см.: Морандьер Л.Ж. Гражданское право Франции.

Т.2. М., 1960. С.44).

10 Нехаев В. Самовольная постройка // Хозяйство и право. 1998. № 6.

С.83.

В.Д. РУЗАНОВА,* кандидат юридических наук, зав. кафедрой гражданского и предпринимательского права Самарского государственного университета НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПОСТРОЕНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ РОССИИ В СФЕРЕ ЧАСТНОГО ПРАВА Современный период становления новой национальной систе мы российского права ставит множество сложных вопросов, реше ние которых невозможно без обновления и развития всей концеп ции постсоветской юридической науки. Среди таких вопросов, прежде всего, следует выделить проблему принципов построения законодательной системы в сфере частного права, к которому, прежде всего, относится гражданское право. Современный период становления законодательной системы России – это некий момент истины. И от того, какие принципы будут положены в основу ее построения, в значительной мере зависит жизнеспособность пра вовой основы российского общества.

ГК РФ впервые в отечественном законодательстве сделал по пытку построения такой системы путем, во-первых, введения ново го понимания термина «законодательство», во-вторых, определе ния места и роли в ней ГК, в-третьих, установления определенной степени единства и дифференциации правового регулирования имущественных отношений, основанных на началах юридического равенства, в зависимости от их субъектного состава, в-четвертых, отнесения гражданского законодательства в соответствии с Кон ституцией РФ к ведению РФ.

Как известно, определение понятия законодательства имеет не только теоретическое, но и важное практическое значение. В тео рии права термин «законодательство» понимается в широком и _ *© Рузанова В.Д., узком смысле. В период функционирования в России командно административной системы применялось широкое понимание за конодательства (закона) как совокупности законов и подзаконных нормативных актов1.

Как верно подчеркивает Т.В. Худойкина, «данный подход при нижает роль закона, создает почву для его подмены управленче скими решениями, что неприемлемо для правового государства, путь к которому лежит через повышения роли закона …»2. В узком смысле «законодательство» рассматривается как совокупность за конов или законов, а также указов Президента и постановлений Правительства3.

Наиболее верным представляется понимание законодательства как совокупности законов. Такой подход открывает перспективу решения в России важнейшей задачи – задачи придания закону силы реального регулятора общественных отношений.

В то же время нельзя не видеть позитивную тенденцию, имею щую место в законотворческой практике, которая выражается в закреплении узкого понимания законодательства.

Именно Гражданский кодекс РФ впервые легально закрепил идею понимания законодательства как совокупности федеральных законов (ст.3 ГК РФ). Вслед за ГК РФ другие кодексы объявили о таком же подходе к содержанию термина «законодательство» (на пример, Семейный кодекс РФ, Земельный кодекс РФ и др.).

Поэтому нельзя согласиться с утверждением Т.В. Худойкиной о том, что законотворческая практика снова пошла по пути расши рительного толкования законодательства4.

Однако указанная позитивная тенденция не должна создавать иллюзию того, что будто бы окончательно преодолены нормо творческие традиции советской эпохи. Действительно, сегодня можно утверждать, что особенно в частноправовой сфере законо дательная и правоприменительная практика «победили» инструк цию. Но это не означает, что «выиграл» закон. Как верно подчер кивает Е.А. Лукьянова, «одна из наиболее ярких особенностей со временного этапа развития конституционного законодательства в России – так называемое указное право. Имеется в виду преимуще ственное регулирование общественных отношений не в форме за конов, а в форме указов Президента Российской Федерации»5. В последнее десятилетие примеров такого регулирования предоста точно.

Укрепление позиций указного права – это не единственная «уг роза» закону. Нередко сам закон создает препятствия для своей реализации. Как известно, степень реализации закона в значитель ной мере зависит от прямого либо непрямого его действия. Сего дня не существует критериев, которые бы определяли, когда дол жен быть издан закон прямого действия, а когда непрямого.

Важность определения таких критериев особенно актуальна именно потому, что в нашем правосознании глубоки стереотипы поведения, сильна ностальгия по инструктивной культуре. Кроме того, правоприменители не имеют достаточного опыта самостоя тельного творческого применения закона. Нередко в законах дела ется большое количество отсылок к нормативным актам более низкой юридической силы, без издания которых реализация закре пленного в законе права невозможна. В законе либо право просто декламируется (без разъяснения его сущности), либо его реализа ция ставится в прямую зависимость от создания в будущем специ ального механизма (издания специального нормативного акта).

Справедливости ради следует сказать, что такая проблема акту альна, прежде всего, для применения законодательных актов пуб личных отраслей права. В частном праве в значительной мере та кая негативная тенденция преодолена.

В построении законодательной системы России, как отмеча лось, особую роль приобретает определение места и роли в этой системе отраслевых кодексов. Впервые легальное решение данно го вопроса предложено в ст.3 ГК РФ, которая закрепила принцип приоритета ГК РФ в регулировании гражданских отношений.

Впоследствии этот принцип был закреплен и в других кодексах (например, Семейном кодексе РФ, Земельном кодексе РФ, Трудо вом кодексе РФ). Данная идея законодателя первоначально была оценена весьма позитивно как научными работниками, так и пра воприменителями.

В учебной литературе по гражданскому праву этот принцип также нашел всемерную поддержку. Закрепление приоритета ко декса как закона, стоящего в главе отраслевой системы, является важнейшим достижением современной научной мысли и свиде тельствует о прогрессивности законодателя. Именно такой подход создает реальную возможность построения непротиворечивой за конодательной системы. Более того, он является и серьезной га рантией законности правоприменительной деятельности. Судебная практика сегодня идет по пути активного использования приори тета ГК РФ.

На основе ГК РФ стала строиться вся система частного права.

Однако все чаще законы (особенно в сфере регулирования эконо мики), изданные после ГК РФ, вступали с ним в противоречие. И количество таких противоречий не могло не перерасти в некое но вое качество. ГК РФ уже стал неким «тормозом», «ограничите лем», препятствующим «вольному» законотворчеству. Поэтому не случайно в литературе первоначальная активная поддержка при оритета ГК РФ сменилась на столь же активную его критику. А сегодня уже и сам законодатель ставит под сомнение обоснован ность такого приоритета. Так, Федеральным законом «О приведе нии законодательных актов в соответствие с Федеральным зако ном «О государственной регистрации государственных лиц»», вступившим в силу с 1 июля 2002 г., Гражданский кодекс РФ при водится в соответствие с ФЗ «О государственной регистрации го сударственных лиц». Такое законодательное решение открывает путь к изданию других законов, которыми ГК будет приводиться в соответствие законами, изданными позднее ГК и противоречащи ми ему. Концепция приоритета кодекса в регулировании отрасле вых отношений является не только плодотворной с точки зрения теории, но весьма важной и с позиции практики. Она должна стать предметом серьезных научных исследований, которые бы послу жили теоретической базой для внесения соответствующих измене ний в Конституцию РФ.

Принятие Гражданского кодекса РФ явилось логическим за вершением дискуссии по проблемам предмета и системы ГК. Как известно, законодатель пошел по пути единства гражданско правового регулирования и отверг идею о необходимости разра ботки специального Хозяйственного (Торгового) кодекса. Данный подход является традиционным для российской законотворческой практики и отражает мировую тенденцию к унификации граждан ского и торгового права.

«Переход к рынку, - как верно отмечает С. В. Поленина, - со провождается укреплением интеграции правового регулирования как следствие возрождения в теории и в практике законотворчест ва идеи публичного и частного права»6.

Объективно существующую специфику предпринимательских отношений законодатель учел путем включения в новый ГК целой системы норм и институтов о предпринимательской деятельности.

Такое значительное структурное обновление российского граж данского законодательства свидетельствует о приближении его к мировым стандартам гражданско-правового регулирования ры ночных отношений.

В то же время ГК не снял вопрос о соотношении единства и дифференциации в гражданско-правовом регулировании.

Преобладающими в гражданском законодательстве РФ явля ются нормы общего характера, закрепляющие единство граждан ского права как отрасли. Специфика отдельных групп имущест венных отношений, в том числе предпринимательских, учитывает ся в форме «особого или дополнительного правового регулирова ния, выходящего за рамки общих правил гражданского законода тельства»7.

Поэтому совершенно обоснованно говорить о дуализме частно го права в современной России на уровне учета специфики пред принимательских отношений, а не в смысле дуализма на уровне отраслей права (законодательства). Вопрос заключается в том, в какой мере при создании ГК использованы преимущества «циви листического» подхода. Представляется, что такие преимущества использованы не в полной мере. Дело в том, что «технически» ре гулирование предпринимательских отношений осуществлено в форме «вписывания» специальных норм и институтов в «цивили стическую» структуру ГК. При этом многие вопросы, касающиеся предпринимательской деятельности, либо совсем не урегулирова ны, либо урегулированы в недостаточной степени.

Так, ГК РФ не содержит признаков и перечня сделок, являю щихся торговыми, и не дает определения предпринимателя. Он говорит только о лицах, осуществляющих предпринимательскую деятельность, выделив собственно предпринимателей, т.е. лиц, созданных в качестве предпринимателей (коммерческие организа ции и индивидуальные предприниматели), и лиц, приобретающих статус предпринимателя в случае осуществления ими предприни мательской деятельности (некоммерческие организации).

Важной особенностью регулирования предпринимательских обязательств является то, что они подчиняются не только прави лам закона и иных правовых актов, но и обычаев делового оборо та. К сожалению, ГК не предложил концептуального решения во проса о месте обычая делового оборота в системе других источни ков гражданского права. Поэтому данный вопрос требует своего законодательного решения.

ГК не закрепляет единого определения предпринимательского обязательства, а использует различные понятия: «обязательства, связанные с предпринимательской деятельностью» (ст.322 ГК РФ);

«обязательства, связанные с осуществлением предприниматель ской деятельности» (ст.310, 315);

«обязательство при осуществле нии предпринимательской деятельности» (ст.401);

«обязательство предпринимателя» (ст.316);

«обязательства, стороны которого дей ствуют как предприниматели» (ст.359). В таком солидном кодифи кационном акте, как ГК РФ, названные терминологические разно чтения просто недопустимы. Они делают весьма затруднительным разграничение отношений (обязательств) в предпринимательской сфере в зависимости от их субъектного состава.

Если обязательства между предпринимателями, между пред принимателями и потребителями в российском гражданском зако нодательстве относительно разбросаны, то обстоятельства между предпринимателями и другими субъектами гражданского права практически не урегулированы. Например, обязательства между предпринимателями и некоммерческими организациями. Важным является также и вопрос о характере сделок между лицами, из ко торых одно является предпринимателем, а другое - нет. Режим ука занных сделок должен быть также определен в ГК РФ.

Сказанное позволяет сделать вывод о необходимости внесения соответствующих изменений в ГК РФ. Конечно, к этому вопросу необходимо подойти со всей ответственностью и комплексно, но уже сегодня можно сформулировать ряд предложений по совер шенствованию гражданско-правового регулирования предприни мательских отношений. В частности, представляется необходимым закрепить в ГК РФ понятия предпринимателя, торговой сделки и предпринимательского обязательства;

определить общие положе ния о предпринимательских обязательствах, выделив в самостоя тельный параграф правила для обязательств в предприниматель ской сфере с учетом различного субъектного состава;

определить место обычаев делового оборота в системе источников граждан ского права и закрепить общие правила их действия.

Как представляется, предложенные изменения ГК РФ будут способствовать созданию оптимальных условий для реализации прав в сфере предпринимательской деятельности.

Согласно ст.71 Конституции РФ и ст.3 ГК РФ гражданское за конодательство отнесено к ведению РФ. Такое решение способст вует единству гражданско-правового регулирования в России. Од нако гражданское законодательство самым тесным образом связа но с другими (смежными) отраслями законодательства и, прежде всего, с семейным, жилищным, земельным, водным, лесным зако нодательством, законодательством о недрах и об охране окру жающей среды. Согласно ст.72 Конституции РФ, перечисленные отрасли законодательства относятся к совместному ведению Рос сийской Федерации и субъектов РФ. В нормативных актах этих отраслей законодательства содержится немало гражданско правовых норм (т.е. они являются комплексными отраслями зако нодательства).

В этой связи возникает вопрос, имеющий важное теоретическое и практическое значение: могут ли субъекты РФ включать в нор мативные акты, издаваемые ими в сфере отраслей законодательст ва, составляющих предмет совместного ведения, правовые нормы отраслей законодательства, относящихся к ведению России. На пример, могут ли нормативные акты субъектов РФ по жилищным и земельным вопросам содержать гражданско-правовые нормы.

В настоящее время субъекты Российской Федерации вынужде ны принимать собственные нормативные акты, не дожидаясь при нятия федеральных законов, т. е. идет интенсивный законотворче ский процесс на региональном уровне. Правомерность таких дей ствий субъектов Федерации подтверждена Конституционным су дом. В своем Постановлении по делу о проверке Лесного кодекса РФ Конституционный суд разъяснил, что по смыслу ст. 72 и Конституции до издания федерального закона по тому или иному предмету совместного ведения субъекты Российской Федерации вправе принять собственный закон и иные нормативные акты, но после издания федерального закона такие акты должны быть при ведены в соответствие с федеральным законом.

В юридической литературе сформировались две противопо ложные позиции по вопросу о возможности включения в норма тивные акты субъектов РФ норм гражданского права. Одни авто ры считают, что нормы, по своей сущности и содержанию являю щиеся нормами гражданского права, но вследствие специфики объекта регулируемых ими гражданских отношений входящие в комплексные по характеру отрасли законодательства, могут при ниматься как на федеральном, так и на региональном уровнях.

Другие авторы считают, что субъекты РФ могут принимать нормы в этих сферах законодательства только в пределах поручений Фе дерации. Субъект не компетентен по собственной инициативе при нимать решения в области гражданского права, т. к. гражданское право относится к ведению России8.

Конечно, с точки зрения теоретической можно искать выход из этой проблемы на основе суждений о том, что право и законода тельство – различные правовые явления, и что в ст.71 и 72 Консти туции речь идет о законодательстве, а не о праве, поэтому граж данско-правовые нормы могут содержаться и не в гражданском, а ином законодательстве. Однако такой подход не помогает решить проблему, а без ее решения невозможно создание целостной и стройной системы российского законодательства. Именно созда ние такой системы является свидетельством жизнеспособности фе дерализма в России. Поэтому весьма важно на законодательном уровне закрепить принцип решения указанной проблемы. Пред ставляется, что возможно взять за основу следующий подход: если законодательство относится к предмету совместного ведения, а в силу специфики объекта регулирования в него с неизбежностью включаются нормы законодательства, относящегося к ведению России, то вопросы, регулирование которых осуществляется при помощи этих норм, должны быть отнесены к компетенции России.

Примечания 1 См., например: Алексеев С.С. Общая теория права. В 2 т. Т.2. М., 1982. С.215.

2 См.: Худойкина Т.В. Стабильность закона или законодательства?

(теоретические и практические аспекты) // Журнал российского права.

2000. № 9. С.18.

3 Там же. С.18-28;

Лукьянова Е.А. Указное право как российский по литический феномен // Журнал российского права. 2001. № 10. С.56.

4 См.: Худойкина Т.В. Указ. соч. С.19.

5 Лукьянова Е.А. Указ.соч. С.55. Термин «указное право» введен в научный оборот В.О. Лучиным. См.: Указное право в России. М., 1996.

6 Современное состояние российского законодательства и его систе матизация. Материалы круглого стола // Государство и право. 1999. № 2.

С.24.

7 Садиков О.Н. О системе норм Гражданского кодекса // Журнал рос сийского права. 1998. № 1. С.16.

8 См. подробнее: Концепция развития гражданского законодательства // Журнал российского права. 1999. № 2. С. 17-18.

Н.М. САВЕЛЬЕВА,* ассистент кафедры гражданского и предпринимательского права Самарского государственного университета НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ОХРАНЫ ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ДЕТЕЙ ОРГАНАМИ ОПЕКИ И ПОПЕЧИТЕЛЬСТВА В последнее время в науке заметно возрос интерес к вопросам защиты прав несовершеннолетних, причем предметом исследова ния в юридической литературе являются различные аспекты пра вовой охраны детей1. Это связано с тем, что впервые в России с включением в СК РФ отдельной главы, посвященной правам де тей, ребенок стал рассматриваться как самостоятельный субъект принадлежащих ему личных и имущественных прав. Семейное за конодательство посвящает имущественным правам несовершенно летних детей всего лишь одну статью (ст.60), которая, однако, не _ *© Савельева Н.М., один раз ссылается на гражданское законодательство, тесно со прикасается и с другими отраслями права, что подчеркивает ком плексный, сложный характер имущественных прав ребенка2.

Особенность положения ребенка как в семье, так и за ее преде лами проистекает из его беззащитности, вызванной полной или частичной физической, психической, социальной незрелостью. По этому, согласно п.1 ст.56 СК РФ непосредственную защиту прав и интересов ребенка, в том числе и имущественных, осуществляют родители или лица, их заменяющие, а в случаях, прямо предусмот ренных СК РФ, – органы опеки и попечительства, прокурор и суд.

Кроме того, в числе принципов семейного законодательства п. ст.1 СК РФ провозглашает обеспечение приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних членов семьи, что, на наш взгляд, имеет важное практическое значение в условиях отсутствия четкого законодательного регулирования механизма охраны иму щественных прав органами опеки и попечительства.

Среди большого числа государственных органов, учреждений и иных организаций, которые тем или иным образом защищают права и интересы несовершеннолетних детей, особое место зани мают органы опеки и попечительства, для которых охрана прав данной категории населения является главной задачей, ради вы полнения которой они были созданы3. Говоря об охране или защи те прав ребенка, всякий раз речь идет о том или ином способе ока зания ему помощи.

На практике совсем непросто решаются вопросы, связанные с полномочиями органов опеки и попечительства. В литературе нередко можно встретить обвинения в превышении органами ме стного самоуправления своих полномочий4.

Насколько далеко распространяются права органов опеки и попечительства по защите интересов ребенка, по мнению С. Доб ровольской, зависит от того, к какой категории несовершеннолет них он принадлежит: к несовершеннолетним из благополучных семей, проживающим с родителями, или к неблагополучным детям (обитающим в приемниках, детдомах, не имеющим родителей, на ходящимся под опекой). Что касается 1-й категории детей, то здесь вмешательство органов опеки и попечительства носит минималь ный характер и проявляется лишь при оформлении сделок отчуж дения жилья, в котором зарегистрирован ребенок (либо является собственником или сособственником), и задача органов местного самоуправления в данном случае сводится «к тому, чтобы прове рить наличие согласия обоих родителей ребенка на отчуждение жилья и наличие жилья, в которое ребенок будет въезжать… Со всем другая ситуация складывается в том случае, если ребенок не благополучный. Тогда полномочия органов опеки и попечительст ва в отношении ребенка резко возрастают»5.

Остановимся на функциях и полномочиях органов опеки и по печительства по охране имущественных прав несовершеннолетних детей первой категории (несовершеннолетних из так называемых «благополучных семей»).

Возложив на органы опеки и попечительства охрану имущест венных прав и интересов несовершеннолетних, закон не указал, в какой форме дается разрешение на совершение указанных в п. ст.37 ГК РФ сделок;

отмечено лишь, что разрешение должно быть предварительным. Министерство образования РФ в своем письме от 09 июня 1999 г. № 244/26-5 «О дополнительных мерах по защите жилищных прав несовершеннолетних»6 рекомендует оформлять такое разрешение в форме постановления (распоряжения) органов местного самоуправления по месту жительства несовершеннолет них. Следовательно, оно должно быть облечено в письменную форму, содержать подписи и реквизиты, присущие постановлениям органов местного самоуправления.

В научной литературе отмечается, что органы опеки и попечи тельства дают разрешение на совершение сделки с имуществом несовершеннолетнего, либо, если будет обнаружено, что в резуль тате такой сделки ущемляются права несовершеннолетнего, от да чи согласия воздерживаются, то есть разрешение должно быть без условным, поскольку «природа административного акта исключает возможность дачи разрешения с оговорками, под условием»7. Вме сте с тем Министерство общего и профессионального образования РФ допускает возможность вынесения постановления органов ме стного самоуправления с условием. В частности, в указанных письмах от 09 июня 1999 г. № 244/26-5 и от 20 февраля 1995 г. № 09-М «О защите жилищных прав несовершеннолетних» содержатся пункты, в которых говорится: «в случае выдачи органом опеки и попечительства предварительного разрешения на совершение сделки по продаже жилого помещения с приобретением жилья по сле его продажи (с последующим приобретением) в постановляю щей части постановления (распоряжения) необходимо указать, что продажа производится с обязательным приобретением жилой пло щади на имя несовершеннолетнего в случае, если он теряет долю собственности, или указывается, где он будет проживать в случае, если он является только членом семьи собственника. На этом ос новании оформляется договор продажи жилого помещения с усло вием. Копия договора представляется в орган опеки и попечитель ства».

Следование рекомендациям писем Министерства образования РФ приводит на практике к возникновению следующих ситуаций:

обнаружив, что взамен проданного жилища другое не приобрете но, органы опеки и попечительства начинают предъявлять иски о признании договора, заключенного на основании полученного разрешения, недействительным, чем ставят добросовестных при обретателей (у которых тоже могут быть несовершеннолетние де ти) в весьма затруднительное положение. Поэтому более надеж ным способом защиты прав несовершеннолетних, на наш взгляд, является вынесение постановление под условием одновременного приобретения другого жилого помещения. Только в случае совпа дения во времени момента продажи и покупки жилья можно гово рить о реальной охране жилищных прав детей со стороны указан ных органов, поскольку механизм контроля за процессом отчуж дения и приобретения недвижимого имущества несовершеннолет них в случае дачи предварительного разрешения с условием после дующего приобретения жилого помещения действующим законо дательством не предусмотрен.

Подобная практика наблюдается и в деятельности регистри рующих органов г. Москвы. Так, регистрация отчуждения жилых помещений в случае согласия органов опеки и попечительства на сделку под условием производится только при одновременном представлении на регистрацию договора отчуждения принадле жащей несовершеннолетнему жилой площади и договора о приоб ретении ему жилья8.

Требование о необходимости совершить сделку купли-продажи одновременно не может быть реализовано лишь тогда, когда она совершается между сторонами по поводу жилых помещений, нахо дящихся в разных городах (т.е. по объективным причинам). В свя зи с этим Положение о защите жилищных прав несовершеннолет них, детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, утвержденное постановлением Главы г. Самары от 27 июля 1998 г.

№ 286, предусматривает возможность дачи предварительного раз решения на совершение сделки по отчуждению жилого помещения, сособственником или собственником которого является несовер шеннолетний, с последующим приобретением жилья на имя несо вершеннолетнего, при условии предоставления в орган опеки и попе чительства необходимых документов и согласия собственника про даваемого жилья в другом городе, удостоверенное нотариально с указанием адреса, по которому находится жилое помещение, ха рактеристики данного жилого помещения, а также Ф.И.О. того кому передается данное жилье (или производится мена).

Одним из способов охраны имущественных (жилищных) прав несовершеннолетних может быть и требование органа опеки и по печительства о предоставлении предварительного договора, кото рым бы предусматривалось приобретение взамен отчуждаемого нового жилища, отвечающего потребностям несовершеннолетнего и соответствующего нормам закона. Однако, как и прежде, разре шение будет дано под условием (приобретение другого жилого по мещения разрешается только по предварительному договору).

Таким образом, характеризуя постановление органа опеки и попечительства, необходимо учитывать не только правовую при роду такого разрешения как акта управления, но и специфику со держания гражданско-правовых сделок, а также субъектный состав таких сделок (обязательное участие несовершеннолетних). Если следовать мнению, высказанному в литературе относительно без условного характера постановлений органов местного самоуправ ления, то подобные теоретические рассуждения на практике при менимы лишь к одному случаю, в частности, когда на имя несо вершеннолетнего приобретается имущество, в том числе и недви жимое. Однако, как следует из анализа ст. 37 ГК РФ, предвари тельное разрешение органов опеки и попечительства требуется лишь на совершение сделок, влекущих уменьшение имущества ре бенка. Другими словами, предварительное разрешение органов местного самоуправления для совершения сделок, увеличивающих имущество несовершеннолетнего, не требуется.

Подводя итог сказанному, хотелось бы отметить следующее:

специфика положения органа опеки и попечительства создает си туацию, при которой процесс вынесения постановления регламен тируется нормами административно – правовой принадлежности, а порядок совершения сделок, права и обязанности участников нормами гражданско-правовыми. Сказанное свидетельствует о том, что не следует предъявлять к постановлению, содержащему предварительное разрешение на совершение сделок по отчужде нию имущества несовершеннолетних, требование об отсутствии каких-либо условий, главное, чтобы эти условия были четко сфор мулированы. Тем более, что согласие органа опеки и попечитель ства на сделку под условием не нарушает права граждан и не огра ничивает свободу договора, оно лишь является применяемым за конодательством «правовым инструментом защиты прав и интере сов третьих лиц, не участвующих в сделке»9.

В литературе в качестве одной из мер охраны имущественных прав несовершеннолетних органами опеки и попечительства пред лагается рассматривать право указанных органов обязать закон ных представителей внести деньги, полученные от продажи жилья, на банковский счет несовершеннолетнего10. Однако и эта мера имеет, на наш взгляд, свои недостатки. Во-первых, в условиях ин фляции сумма, вырученная от продажи имущества несовершенно летнего и внесенная на счет ребенка, может обесцениться, и, во вторых, ни федеральное, ни региональное законодательство не предусматривает обязанность органов опеки и попечительства осуществлять контроль за последствиями сделок, по которым ими выдавалось разрешение. Представляется, что реальная охрана прав детей не может ограничиваться лишь вынесением постановления о разрешении совершения сделки либо об отказе в даче такого раз решения. Сказанное подтверждает необходимость принятия унифицированного нормативного акта об организации и деятель ности органов опеки и попечительства на федеральном уровне (ус танавливающие единые для всех субъектов задачи, функции, пол номочия, ответственность и структуру указанных органов);

нор мативного акта, содержащего четкую регламентацию порядка и условий дачи разрешения на отчуждение жилья, а также механизма контроля за процессом отчуждения и приобретения жилья, в кото ром проживают дети. Решение указанных вопросов на федераль ном уровне не только обеспечит единообразное осуществление функций органов местного самоуправления, но и оградит добро совестных родителей и контрагентов по таким сделкам от превы шения полномочий органами опеки и попечительства. До тех же пор, пока вопрос об охране имущественных прав (в том числе жи лищных) не будет четко урегулирован, следует руководствоваться ст.1 СК РФ, закрепляющей принцип обеспечения приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних членов семьи.

Примечания 1 См., например: Беспалов Ю.Ф. Семейно-правовое положение ребен ка в Российской Федерации. Владимир, 2000. С.81-135;

Защита интересов семьи и прав несовершеннолетних: Сборник научных статей / Под ред.

М.В.Немытиной. Саратов;

Самара, 2000. С.32-37, 66-70;

Королев Ю.А.

Семейное право России. М., 1999. С.49-53;

Пчелинцева Л.М. Обеспечение безопасности несовершеннолетних граждан семейно-правовыми средства ми // Журнал российского права. 2001. № 6;

Эрделевский А.М. Гарантии прав ребенка в России // Правовая система «Консультант-Плюс» и др.

2 Cм.: Сорокин С. Имущественные права ребенка в семье // Российская юстиция. 2000. № 2. С.28-29.

3 См. подробнее: Савельева Н.М. Функции органов опеки и попечи тельства по охране прав несовершеннолетних детей // Вестник Волжского университета им. В.Н.Татищева. Серия «Юриспруденция». Вып.17. Толь ятти, 2001. С.205-206.

4 См.: Мустаханов Р. Защита жилищных прав: реальная или мнимая? // Законность. 2000. № 10. С.18.

5 Добровольская С. Ребенок задел карточный домик // Домашний ад вокат. 1998. № 19. С.8-9.

6 Вестник образования. 1999. № 8.

7 Чефранова Е.А. Имущественные отношения в российской семье. М., 1997. С.73.

8 См.: Пискунова М. Маленький человек или право имеет? // Юрист.

2001. № 34.

9 Там же.

10 См.: Чефранова Е.А. Указ.соч.

М.В. СМОРОДИНОВ,* аспирант кафедры гражданского и предпринимательского права Самарского государственного университета К ВОПРОСУ О ВИДЕ ГРАЖДАНСКОЙ ПРАВОСПОСОБНО СТИ ПУБЛИЧНО-ПРАВОВЫХ ОБРАЗОВАНИЙ В науке гражданского права вопрос о виде правоспособности публично-правовых образований рассматривался неоднократно. В советской цивилистике считалось, что гражданская правоспособ ность государства не может быть ограничена чем-либо, и потому государство вправе осуществлять любые виды деятельности1. По скольку государство являлось собственником практически всего имущества в стране, «занимало главенствующее положение среди субъектов гражданских прав»2, то его общая правоспособность считалась само собой разумеющимся явлением, аксиомой, которая не требовала дополнительных доказательств. О том, что граждан ская правоспособность государства в той или иной степени являет ся ограниченной, видимо, впервые в советской цивилистике заявил М.И. Брагинский. Он считал, что «существуют строго определен ные пределы для участия в конкретных типах гражданских право отношений субъектов, олицетворяющих выступление государст ва»3.

Рассматривая вопрос о гражданской правоспособности пуб лично-правовых образований, нельзя забывать о том, что они яв ляются искусственно созданными субъектами, и поэтому нельзя утверждать о существовании каких-то естественно присущих им прав и имеющейся у них в силу их природы общей правоспособно сти. Общая гражданская правоспособность публично-правовых _ * © Смородинов М.В., образований, равно как и общая правоспособность юридических лиц, могла возникнуть лишь в результате позитивного правового регулирования вследствие экономической целесообразности, под крепленной соответствующей теорией. Именно так и произошло в СССР, когда была создана теория, обосновавшая необходимость господствующей роли государства в экономике, и как следствие того – его общую гражданскую правоспособность.


В настоящее время лишь изредка встречается прежде общепри нятый взгляд, что правоспособность публично-правовых образо ваний является общей или универсальной4. Происшедшее в по следнее десятилетие изменение экономической роли государства и теоретических представлений о нем подтвердило выводы о сущест вовании у него ограниченной гражданской правоспособности. Со временное понимание государства как института, являющегося, в первую очередь, носителем политической власти, а не субъектом хозяйствования, признание подчиненности экономической дея тельности государства задаче наиболее эффективного осуществле ния политической власти уже не позволяют утверждать о наличии у государства общей правоспособности. Государство является ин ститутом, созданным для обеспечения надлежащего осуществления и защиты прав его граждан, поэтому оно может осуществлять лишь те права, которые за ним закреплены нормативными актами.

Даже то обстоятельство, что государство в силу своих суверенных свойств обладает правотворческой функцией, не позволяет утвер ждать об отсутствии всяких ограничений для наделения государст ва гражданскими правами, поскольку при осуществлении право творческой функции государство связано вышеназванными целями своего существования. Наличие гражданского общества как само стоятельного института, независимого от государства, феномена, в деятельность которого государство не вмешивается и вмешиваться не имеет права, также опровергает тезис о том, что государство вправе осуществлять любые гражданские права, кроме прямо за прещенных законом.

Поэтому в настоящее время практически все ученые, рассмат ривающие проблемы гражданской правосубъектности публично правовых образований, согласны с тем, что их гражданская право способность не является общей. По их мнению, они могут иметь лишь те гражданские права и обязанности, которые предусмотре ны законом, то есть их правоспособность является ограниченной.

Данный вывод поддержан и судебной практикой. Так, в определе нии Конституционного суда РФ от 4 декабря 1997 г. № 139-О кон статируется, что правоспособность Российской Федерации, субъ ектов Российской Федерации и муниципальных образований как участников гражданских правоотношений является специальной5.

Этот же вывод повторен в определении Конституционного суда РФ от 1 октября 1998 г. № 168-О6. Утверждения Конституционного суда о специальной правоспособности государства нашли свое от ражение и в арбитражной практике7.

Значительно более дискуссионным в науке гражданского пра ва является вопрос о характере ограничений правоспособности публично-правовых образований. Так, М.И. Брагинский указывал, что правоспособность государства носит специальный характер8.

Подавляющее большинство современных исследователей также называют его правоспособность специальной. Однако единодушия среди исследователей в отношении того, что же следует понимать под специальной правоспособностью, нет. Так, А.И. Масляев ука зывает, что специальная правоспособность означает «возможность иметь лишь те гражданские права и обязанности, которые преду смотрены законом»9. Такой же позиции ранее придерживались М.И. Брагинский и Е.А. Суханов10. Взгляд указанных ученых на содержание специальной правоспособности можно охарактеризо вать как опирающийся на критерий нормативного закрепления.

Достоинством такого определения содержания специальной пра воспособности является четкая фиксация прав и обязанностей субъекта гражданского права. Но это определение имеет и опреде ленные недостатки: оно не учитывает, для чего вызваны ограни чения правоспособности и в силу каких причин они возникли.

Кроме того, в законе невозможно предусмотреть все случаи, когда лицо может приобретать права и нести обязанности.

Поэтому значительно более распространенным является иной взгляд на содержание специальной правоспособности. П.1 ст.49 ГК РФ характеризует специальную правоспособность как возмож ность субъекта иметь права, соответствующие его целям деятель ности, и нести связанные с этой деятельностью обязанности. Сле дует также отметить, что еще И.А. Покровский понимал специаль ную правоспособность как правоспособность, ограниченную оп ределенными целями деятельности юридического лица11. Такую же позицию занимал в свое время С.Н. Братусь12. Похожим образом специальная правоспособность характеризуется в арбитражно судебной практике. Так, Президиум Высшего Арбитражного суда РФ в постановлении от 10 октября 2000 г. указал, что при специ альной правоспособности «действия предприятия по распоряже нию закрепленным за ним имуществом собственника должны быть обусловлены, прежде всего, задачами его уставной деятельности и целевым назначением предоставленного для этих целей и задач имущества»13. Таким образом, представители последней точки зрения, определяя содержание специальной правоспособности, опираются на критерий цели.

Последний взгляд на специальную правоспособность, ставящий содержание прав и обязанностей в зависимость от целей деятель ности лица, представляется более правильным и обоснованным.

Во-первых, он соответствует законодательству, а именно букваль ному тексту п.1 ст.49 ГК РФ. Кроме того, позитивное правовое регулирование в настоящее время, как правило, не содержит ка ких-либо специальных предписаний о круге разрешаемых к совер шению сделок, адресованным отдельным субъектам, обладающим ограниченной правоспособностью. Цели и виды деятельности та ких субъектов и, соответственно, ограничения по совершению сде лок в большинстве случаев закрепляются в учредительных доку ментах организаций, а не в законе. При этом даже если в законе содержатся ограничения по видам совершаемых сделок, такие ог раничения устанавливаются не произвольно, а вытекают непосред ственно из заявленных целей и задач деятельности лиц и необхо димости обеспечения их выполнения. Например, банки и страхо вые компании осуществляют, соответственно, банковскую и стра ховую деятельность как исключительную, т.е. обладают специаль ной правоспособностью. Данные ограничения их правоспособно сти вызваны необходимостью защиты прав граждан и других контрагентов этих лиц.

По-другому характеризует гражданскую правоспособность публично-правовых образований А.А.Иванов. Его точка зрения заключается в том, что их правоспособность не может считаться специальной, ограниченной возможностями, указанными в законе, поскольку государство, принимая законы, может тем самым про извольно расширить пределы правоспособности вторгнуться в сферу интересов гражданского общества. По его мнению, право способность публично-правовых образований «вытекает из той функции носителя публичной власти, которую в интересах всего общества выполняет государство»14 и потому является не специ альной, а целевой. Это означает, что, вступая в гражданский обо рот, государство должно следовать своему предназначению, закре пленному, в первую очередь, в Конституции. Поэтому исследова тель наряду с категорией специальной правоспособности, которая, по его мнению, применима лишь к деятельности юридических лиц, специально для публично-правовых образований предлагает вве сти категорию целевой правоспособности. Таким образом, он вы деляет три вида правоспособности: общую – у граждан и большин ства юридических лиц, специальную - у юридических лиц как об щее правило, и целевую – у публично-правовых образований15. Эти взгляды нашли определенную поддержку в науке16.

А.А. Иванов, безусловно, прав в том, что правоспособность ус танавливается для публично-правовых образований отнюдь не произвольно. Она вытекает из предполагаемых целей деятельности государства и потому носит производный по отношению к целям деятельности и целям участия в гражданским обороте характер.

А.А. Иванов пытается доказать, что правоспособность публично правовых образований принципиально иная, нежели у юридиче ских лиц. При этом специальную правоспособность юридических лиц он понимает как их способность иметь права и нести обязан ности, предусмотренные законом, т.е. придерживается критерия нормативного закрепления.

Между тем выше уже было показано, что более правильно оп ределять специальную правоспособность через ограниченность ее определенными целями. Это соответствует и закону, и теории гра жданского права. Специальная правоспособность обязательно но сит целевой характер, это ее наиболее существенный, определяю щий признак.

Все авторы, в той или иной степени затрагивающие в своих ис следованиях проблемы гражданской правоспособности государст ва, сходятся в признании ограничения ее пределов ни чем иным, как именно целями его существования. Так, тот же А.А. Иванов отмечает, что публично-правовые образования участвуют в граж данском обороте «в целях наиболее эффективного отправления публичной власти»17. Но эту же самую мысль лишь несколько иными словами высказывает Е.А. Суханов18. В действительности понятия «специальная правоспособность» и «целевая правоспо собность» совпадают по своему значению. Не случайно в настоя щее время целый ряд авторов фактически отождествляет специаль ную правоспособность с целевой и эти два понятия употребляет как синонимы19. Аналогичные примеры мы находим в арбитраж но-судебной практике20.


Соответственно введение в науку применительно к правоспо собности публично-правовых образований нового термина - целе вой правоспособности, дополнительного к уже существующим в настоящее время терминам «общая правоспособность» и «специ альная правоспособность», как это предлагает А.А. Иванов, лише но научного и практического смысла. Это противоречит также правилам логики, поскольку понятие специальной правоспособно сти имеет в действительности точно такое же содержание, как и предлагаемое понятие «целевой правоспособности». Поэтому, по нашему мнению, необходимость выделения категории целевой правоспособности, дополнительной к уже имеющимся категориям общей и специальной правоспособности, отсутствует. Понятия «целевая правоспособность» и «специальная правоспособность»

являются синонимичными. А, учитывая, что специальная право способность определяется через категорию цели, то более пра вильным будет отказ от термина «специальная правоспособность»

и замена его термином «целевая правоспособность», как более чет ко и ясно выражающим смысл данного правового явления. Поэто му закономерно, что в последнее время специальная правоспособ ность все чаще и чаще называется целевой21. Представляется, что с таким подходом следует согласиться.

Таким образом, под термином «целевая правоспособность» сле дует понимать наличие у лица гражданских прав и обязанностей, соответствующих целям его деятельности. Характеристика право способности публично-правовых образований как целевой предпо лагает связанность их при вступлении в гражданские правоотноше ния целями своей деятельности. Установление общих пределов и ограничений гражданской правоспособности публично-правовых образований возможно только путем закрепления в тексте Граждан ского кодекса целей их участия в гражданских правоотношениях.

Для РФ как субъекта гражданского права такой целью будет необ ходимость решения общегосударственных задач. Решение регио нальных задач обусловливает, в свою очередь, необходимость всту пления в гражданские правоотношения субъектов РФ. И, соответ ственно, муниципальные образования должны вступать в граждан ские правоотношения только в целях решения местных задач. По этому необходимо включить в ГК РФ положение о существовании у публично-правовых образований целевой правоспособности, вклю чив в его текст норму, определяющую цели их вступления в граж данские правоотношения. Поэтому предлагается дополнить ст. ГК РФ пунктом 3 следующего содержания: «Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования мо гут иметь гражданские права, необходимые для решения общегосу дарственных, региональных и местных задач, соответственно, и не сти связанные с этой деятельностью обязанности».

Примечания 1 См. например: Советское гражданское право: Учебник: В 2 т. Т.1 / Под ред. О.А. Красавчикова. М., 1985. С.173;

Советское гражданское пра во. Т.1 / Под ред. Ю.Х. Калмыкова, В.А. Тархова. Саратов, 1991. С.72.

2 Советское гражданское право. Т.1 / Отв. ред. И.Б. Новицкий, П.Е.

Орловский. М., 1959. С.93.

3 Брагинский М.И. Участие Советского государства в гражданских правоотношениях. М., 1981. С.142.

4 См.: Гражданское право России: Курс лекций. Ч.1 / Под ред. О.Н.

Садикова. М., 1996. С.112 (авт. главы - В.В.Залесский);

Гражданское пра во: Учебник. Ч. 1 / Под общей ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.В. Плетнева. М., 1998. С.140-141 (автор раздела – В.В. Плетнев).

5 Вестник Конституционного суда РФ. 1998. № 1. С.11.

6 Вестник Конституционного суда РФ. 1999. № 1. С.14.

7 Письмо Высшего Арбитражного суда РФ от 3 марта 1999 г. № С5-7/УЗ 237.

8 См.: Брагинский М.И. Указ. соч. С.33.

9 Гражданское право: Учебник. Ч. 1: / Под ред. А.Г. Калпина, А.И.

Масляева. М., 1997. С.109.

10 См.: Советское гражданское право: Субъекты гражданского права / Под ред. С.Н.Братуся. М., 1984. С.270;

Гражданское право: Учебник / Отв.

ред. проф. Е.А. Суханов. Т.1. М., 1993. С.108.

11 См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права.

М., 1998. С.154.

12 Советское гражданское право: Субъекты гражданского права.

С.194.

13 Вестник Высшего Арбитражного суда РФ. 2001. № 1. С.15.

14 Гражданское право. Учебник. Ч. 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К.

Толстого. М., 1996. С.172-173.

15 Там же. С.173.

16 См., например: Слепнев Е.Л. Право собственности муниципальных образований: Дис… канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2000. С.61.

17 Гражданское право: Учебник. Ч. 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К.

Толстого. С.172.

18 Гражданское право: Учебник В 2 т. Т. 1: / Отв. ред. проф. Е.А. Су ханов. М., 1998. С.283.

19 См.: Долинская В.В. Современные проблемы и тенденции теории юридических лиц // Государство и право на рубеже веков (материалы все российской конференции). Гражданское право. Гражданский процесс. / Отв.

ред. Т.Е. Абова. М., 2001. С.111;

Васильева Е.Н. Гражданская правоспособ ность государства. // Субъекты гражданского права. / Отв. ред. Т.Е.Абова.

М., 2000. С.55.

20 См.: Вестник Высшего Арбитражного суда РФ. 1999. № 5. С.40-41.

21 См., например: Витрянский В.В. Комментарий к постановлению Пленума Верховного суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного суда Российской федерации от 01.07.1996. № 6/8 // Хозяйст во и право. 1996. № 9. С.27.

П.В. СОКОЛ,* аспирант кафедры гражданского и предпринимательского права Самарского государственного университета ОТГРАНИЧЕНИЕ ИНВЕСТИЦИОННОГО ДОГОВОРА В СФЕРЕ ЖИЛИЩНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА ОТ СМЕЖНЫХ ПРАВОВЫХ ФОРМ Инвестирование средств в объекты жилищного строительства является новым способом возникновения права собственности на жилище, появившимся в результате принятия Закона РСФСР «Об инвестиционной деятельности в РСФСР», причем за последние 5 10 лет его удельный вес среди других способов значительно вырос.

Подтверждение отмеченному тезису имеется и в судебной практи ке. Например, между Е. и управлением капитального строительст ва администрации одного муниципального образования заключен договор, по которому инвестор (гражданин) обязывался перечис лить на расчетный счет заказчика (администрации) средства на строительство квартиры, а заказчик был обязан обеспечить вклад переданных средств в строящийся дом и выделить инвестору уста новленную договором квартиру. Рассматривая данный спор, суд совершенно правильно сделал вывод, что при заключении догово ра об инвестировании Е. как субъект инвестиционной деятельно сти реализовал свое право на вложение средств в капитальное строительство и на законном основании приобрел в частную соб ственность жилое помещение1.

Проведенный анализ содержания многих заключаемых на практике инвестиционных договоров в сфере жилищного строи тельства позволяет вычленить его конструкцию – это договор, по которому одна сторона (инвестор) обязуется передать имущество (как правило, денежные средства) другой стороне (заказчику), ко торая в свою очередь обязуется обеспечить строительство опреде ленного объекта недвижимого имущества (объекта жилищного строительства) и после окончания строительства передать закон ченный строительством объект в соответствии с имущественной долей инвестора.

Следует сказать, что в юридической литературе и в практиче ской деятельности отсутствует единство мнений относительно пра вовой квалификации инвестиционного договора и высказываются _ *© Сокол П.В., самые различные предложения. Одним из самых распространен ных подходов квалификации инвестиционного договора является его отнесение к договорам простого товарищества (договорам о совместной деятельности). По мнению М.И. Брагинского, Е.А.

Павлодского и некоторых других цивилистов, в рассматриваемом договоре проявляются все существенные условия последнего: а) объединение вкладов (денежные средства первой стороны и услуги по организации строительства второй стороны);

б) общая хозяйст венная цель у сторон, заключающаяся в строительстве объекта не движимости;

в) общие совместные действия сторон2. Причем по добная квалификации инвестиционного договора нередко встреча ется и в арбитражной практике3.

Другие юристы, например Ю.В. Романец, квалифицируют дан ный договор как договор строительного подряда. Автор отмечает, что конечной целью встречного договора долевого участия в строительстве (инвестиционного договора) является передача жи лого или нежилого помещения в собственность. Интересы сторон договора охватывают не только передачу конечного результата, например квартиры, но и сам процесс строительства дома в целом, т.к. заказчик не строит отдельно помещение для дольщика, а стро ит здание, частью которого является это помещение4. Аналогично го мнения придерживается и Министерство РФ по антимонополь ной политике и поддержке предпринимательства5, случаи подоб ной квалификации нередко встречаются и в практике судов общей юрисдикции6.

Как считают Ю. Свирин, А. Юдин и некоторые другие ученые, инвестиционный договор – это не что иное, как договор возмездно го оказания услуг, согласно которому исполнитель-компания обя зуется по заданию заказчика-гражданина оказать услуги (совер шить определенные действия или осуществить определенную дея тельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги. По их мне нию, указанный договор подпадает под регулирование гл.39 ГК РФ7.

Нередко в литературе встречаются предложения рассматривать отношения между инвестором и заказчиком в рамках конструкции агентского договора. Юристы, придерживающиеся этого подхода, полагают, что между сторонами возникают отношения по выпол нению поручения по строительству объекта недвижимости, состав ляющие суть агентских отношений. В частности, А.Б. Савельев отмечает, что организация, заключающая подобный договор с фи зическими лицами, выполняет функции «заказчика для подрядных строительных организаций и является фактическим агентом мно гочисленных граждан-застройщиков в отношениях с подрядчика ми»8.

Ряд исследователей относят инвестиционной договор к разно видности договора купли-продажи недвижимого имущества, кото рое будет создано в будущем. По мнению Л.Г. Сайфуловой, чаще всего договоры долевого участия в строительстве (инвестиционные договоры) являются по своей природе договорами купли-продажи, в которых воплощаются все характерные черты купли-продажи будущей вещи, и признает безосновательными аргументы против ников подобной квалификации. Как считает автор, при заключе нии таких договоров обычно имеется возможность указать дан ные, позволяющие достаточно определенно установить объект, подлежащий передаче, поэтому требование о предмете договора выполняется. Отсутствие же у заказчика строительства (продавца) зарегистрированного права собственности на объект, по мысли Сайфуловой, также не порочит куплю-продажу, т.к. он является фактическим собственником объекта9.

Нередко в практической деятельности встречаются предложе ния по рассмотрению инвестиционного договора в качестве пред варительного. Юристы, придерживающиеся такого подхода, рас сматривают конструкцию инвестиционного договора следующим образом: одна сторона (заказчик) обязуется передать другой сто роне (инвестору) в определенный срок право собственности на строящийся объект недвижимости, а инвестор обязуется оплатить установленную законом цену. Передача прав на объект недвижи мости осуществляется путем заключения заказчиком с инвестором договора купли-продажи недвижимости после выполнения обяза тельств сторон по первоначальному договору: окончания строи тельства объекта и приемки его в эксплуатацию и оплаты взносов инвестором по заключенному договору.

И наконец, некоторые юристы считают данный договор сме шанным. Так, К.И. Скловский, обосновывая указанную точку зре ния, рассуждает следующим образом: поскольку инвестиционный договор в полной мере не похож ни на один из видов договоров, но вместе с тем его отдельные черты имеют сходство с чертами от дельных видов договоров, его следует признать смешанным (ком плексным) договором10. О.Н. Кондрашкова, не раскрывая содер жания инвестиционного договора, отмечает его комплексный ха рактер и указывает, что «...это сложный по своей природе договор.

Он определяет взаимоотношения собственников или титульных владельцев средств, вкладываемых в объекты предприниматель ской деятельности, их взаимодействие в процессе реализации инве стиционного проекта, в пользовании им или в эксплуатации, в распределение доходов от деятельности или эксплуатации объекта, а также устанавливает право собственности (как правило, долевой) на объект»11.

Между тем нельзя согласиться в полной мере ни с одной из приведенных выше точек зрения. Рассматриваемый инвестицион ный договор безусловно, не может быть отнесен к группе догово ров простого товарищества (ст.1041 ГК РФ)12, т.к. цели деятельно сти у сторон различны, т.е. не являются общими. Например, строительство дома в целом не может являться общей целью дея тельности при заключении инвестиционного договора о строи тельстве квартиры по той причине, что интерес инвестора состоит в строительстве определенной части объекта - конкретной кварти ры, и именно затраты на ее создание составляют его инвестицион ный вклад. Объединения вкладов здесь также не происходит, ибо деятельность заказчика осуществляется им за вознаграждение, уп лачиваемое инвестором, хотя и не выделяемое в договоре отдель но, но включаемое в состав общих затрат инвестора. Действия сторон не носят совместного характера в том смысле, в каком это должно быть в договоре простого товарищества. Не наблюдается здесь и совместного управления сторонами общей деятельностью13.

Инвестиционный договор не может быть квалифицирован как договор строительного подряда (ст.740 ГК РФ), т.к. предметом инвестиционного договора является деятельность по реализации инвестиционного проекта. Характерной чертой договора строи тельного подряда является наличие четкого перечня физических характеристик объекта недвижимости, который должен быть по строен, содержащихся в задании заказчика, и составление сторо нами договора полного наименования строительных работ. В ин вестиционном договоре подобные характеристики могут отсутст вовать, так как инвестор в целом поручает заказчику осуществле ние вложения средств и получение желаемого объекта недвижимо сти, который в момент заключения договора может иметь только общие характеристики. Как справедливо отмечает Б.В. Муравьев, одна из важнейших обязанностей заказчика, состоящая в предос тавлении подрядчику земельного участка для строительства, в рас сматриваемом договоре инвестором также не выполняется14. В ин вестиционном договоре вопросами выделения земельного участка чаще всего занимается заказчик, а не инвестор, ведь инвестирова ние может осуществляться в объекты недвижимости, расположен ные как на земельном участке, принадлежащем инвестору, так и на не принадлежащем ему. При инвестировании в строительство квартиры в многоквартирном доме инвестор не сможет выполнить обязанность по предоставлению земельного участка, так как он предоставляется заказчику, который будет осуществлять строи тельство всего объекта - многоквартирного дома.

Помимо этого, договор строительного подряда должен преду сматривать определенную плату в виде сметы за выполняемые подрядчиком работы (ст.746 ГК РФ), в инвестиционном же дого воре, как уже было отмечено, плата за осуществление заказчиком деятельности обычно включается в общий размер стоимости строящегося объекта, в общий объем затрат, связанных с реализа цией инвестиционного проекта.

Следует отметить, что в целях исполнения инвестиционного до говора заказчик осуществляет поиск необходимых подрядчиков и заключает с ними соответствующие договоры.

Несмотря на наличие некоторого сходства, рассматриваемый договор не может быть квалифицирован в чистом виде как дого вор возмездного оказания услуг (ст.779 ГК РФ). В первую очередь договоры различаются в предмете, который в инвестиционном до говоре состоит в осуществлении деятельности по реализации инве стиционного проекта. И в конечном счете инвестиционный инте рес заключается в материальном результате инвестиций - объекте недвижимого имущества, который будет получен в результате осуществления указанной деятельности. Вот почему нельзя при знать применимыми к регулированию рассматриваемых отноше ний положения гл.39 ГК РФ.

Солидарную позицию о невозможности квалификации догово ров, заключаемых при долевом строительстве, как договоров об оказании услуг, занимают и другие юристы15.

При всей своей схожести инвестиционный договор не может быть квалифицирован как агентский в первую очередь по причине того, что инвестор не дает поручение заказчику о совершении дей ствий в его интересах, о заключении каких-либо договоров, заказ чик действует самостоятельно (ст.1005 ГК РФ)16. Стремление инве стора направлено в конечном счете на получение права собствен ности на объект недвижимого имущества. Данные договоры раз личаются и по своей сущности. Как справедливо отмечают Б.И.

Пугинский, А.С. Сергеев, Ю.К. Толстой и некоторые другие уче ные, сущность агентского договора состоит в посредническом ха рактере отношений, возникающих между агентом и принципа лом17. Думается, что в широком смысле слова многие договоры, результатом которых выступает передача одной стороной другой чего-либо ей самой не созданного, являются посредническими. В агентском же договоре посреднический характер деятельности агента понимается по-иному: агент в отношениях с третьими ли цами фактически является представителем стороны, чего не на блюдается в инвестиционном.

Инвестиционный договор в сфере жилищного строительства следует отграничивать от договора купли-продажи вещи, которая будет создана в будущем и в первую очередь по предмету18. Обще известно, что договор купли-продажи может быть заключен в от ношении товара, на момент заключения договора отсутствующего в природе, однако на основании п.2 ст.455 ГК РФ данные положе ния являются не применимыми к конструкции договора купли продажи недвижимости по той причине, что характер недвижимо го имущества как товара предполагает ряд особенностей, и сделки по его купле-продаже регулируются специальными нормами ГК РФ. Особенность предмета договора купли-продажи недвижимого имущества состоит в том, что договор должен содержать в себе данные, позволяющие определенно, то есть однозначно, конкрети зировать имущество, подлежащее передаче (ст.554 ГК РФ)19. В до говоре должны содержаться данные, определяющие расположение недвижимости на земельном участке либо в составе другого не движимого имущества.

До момента окончания строительства, проведения технической и государственной регистрации отсутствует возможность доста точно определенно установить объект недвижимого имущества:

конкретное расположение на земельном участке, точная площадь объекта, точный номер дома или квартиры и др., то есть опреде лить данные, характеризующие предмет договора купли-продажи недвижимого имущества. Таким образом, заключение договора купли-продажи недвижимого имущества, не существующего на момент заключения договора, права на которые не зарегистриро ваны, как того требует ст.131 ГК РФ и ФЗ «О государственной ре гистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», являет ся невозможным. Исключение установлено лишь для объектов не завершенного строительства в случае необходимости совершения с ними сделки по купле-продаже, к каковым объект инвестиционно го договора не относится.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.