авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОБЛЕМЫ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ Межвузовский ...»

-- [ Страница 7 ] --

Еще раз отмечу, что на момент заключения договора между ин вестором и заказчиком объекта недвижимого имущества в природе может и не существовать. Предметом инвестиционного договора в строительной сфере является деятельность по реализации инвести ционного проекта, иными словами, осуществление капитальных вложений заказчиком, результатом чего станет появление у инве стора нового объекта недвижимости. Помимо этого анализ основ ных обязанностей сторон договора купли-продажи: обязанности продавца по передаче права собственности на переданное имуще ство, по передаче самой вещи, по передаче вещи надлежащего ка чества и покупателя - принять вещь и уплатить обусловленную до говором цену20 приводит к выводу об их различии с обязанностями сторон инвестиционного договора.

Безусловно, не может быть расценен инвестиционный договор и как предварительный, т.к. целью последнего выступает обяза тельство в дальнейшем заключить новый договор, а его предметом - согласованные сторонами существенные условия основного до говора, который должен быть заключен в дальнейшем (ст.429 ГК РФ). В рассматриваемом же инвестиционном договоре ничего по добного не наблюдается.

Сложность инвестиционного договора, некоторое сходство части его признаков с признаками других видов договоров, еще не означает смешанности его юридической природы. Отмеченные характерные черты инвестиционного договора проистекают из его сущности, являются особой органичной и самодостаточной систе мой, поэтому нельзя согласиться с представлением об инвестици онном договоре как о смешанном договоре (п.3 ст.421 ГК РФ).

По моему мнению, данный договор следует квалифицировать как собственно инвестиционный договор, как самостоятельный вид договоров, прямо не поименованных в ГК РФ, возможность за ключения которого проистекает из ФЗ «Об инвестиционной дея тельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме ка питальных вложений». Подобных взглядов придерживаются А.Н.

Кичихин, Б.В. Муравьев, В.Д. Рузанова, отмечающие целесооб разность наличия отдельной главы в Гражданском кодексе РФ, посвященной инвестиционному договору21.

Основанием выделения инвестиционного договора в отдельный вид следует считать его цель - особую причину установления обя занностей сторон по данному договору, охватывающую деятель ность по реализации инвестиционного проекта: помощь инвестору в выработке конечных характеристик объекта недвижимости (если это необходимо), осуществление контроля за ходом строительства объекта, создание объекта и его передача инвестору. В результате исполнения обязательства, возникающего из инвестиционного до говора, у инвестора возникает право собственности на объект не движимого имущества.

Применяя к инвестиционному договору классификацию по це левой направленности возникающего из договора обязательства, его можно отнести к группе договоров, направленных на оказание услуг22. Действительно, в самом широком смысле этого слова дей ствия заказчика в инвестиционном договоре можно рассматривать как «оказание услуг по инвестированию». Подобной точки зрения придерживается В.Д. Рузанова, отмечающая, что «содержанием договора на долевое участие в строительстве жилого дома... явля ется... оказание услуг по инвестированию денежных средств доль щиков в строительство жилого дома»23. Однако своеобразие дан ной «услуги», в отличие от «классической услуги», заключается в том, что при исполнении обязательства в итоге заказчиком инве стору будет передан материализовавшийся результат инвестиций объект недвижимого имущества (в чем имеется некоторое сходство с группой договоров, направленных на передачу имущества). Это и является одним из первых аргументов в пользу признания инве стиционного договора отдельным договорным видом.

Помимо этого следует согласиться с высказыванием Н.И.

Клейн, что основу выделения договора нового вида предопределя ет экономическая сущность отношений, опосредствуемых догово ром. «Договор нового вида отличается новым неделимым обяза тельством, своеобразным по экономическому содержанию и юри дическим признакам»24. Сущность отношений по инвестированию специфична, что и обусловливает особенность инвестиционного договора и возникающего из него обязательства, своеобразного по экономическому содержанию и юридическим признакам.

Специфика направленности инвестиционного обязательства предопределяет особый субъектный состав договора - сторонами в договоре являются инвестор и заказчик. Кроме того, содержание данного обязательства также своеобразно (права и обязанности сторон отличны от прав и обязанностей сторон в других догово рах).

Все вышеперечисленные особенности задают специфику инве стиционного договора и являются основой для его выделения в самостоятельный договорный вид, для правового регулирования которого необходимо предусмотреть отдельную главу в ГК РФ.

Таким образом, инвестиционный договор следует отграничивать от рассмотренных выше смежных договоров, его следует считать отдельным договорным видом, требующим самостоятельного пра вового регулирования.

Примечания 1 Обзор практики Верховного суда РФ за первый квартал 1997 года (по гражданским делам), утв. постановлением Президиума Верховного суда РФ от 14 мая 1997 г. // Бюллетень Верховного суда РФ. 1997. № 8. С.17.

2 См.: Брагинский М.И. Финансирование строительства жилого дома // Право и экономика. 1999. № 4. С.79;

Коммерческое право: Учебник / Под ред. В.Ф. Попондуполо, В.Ф. Яковлевой. СПб., 1998. Ч.2. С.299;

Павлодский Е. Правовая природа инвестиционного контракта // Право и экономика. 2000. № 9. С.73-74.

3 См., например: постановление Президиума ВАС РФ от 17 декабря 1996 г. № 3155/96 // Вестник ВАС РФ. 1997. № 4. С.61-62;

постановление Президиума ВАС РФ от 06 октября 1998 г. № 249/98 // Вестник ВАС РФ.

1999. № 2. С. 37-39.

4 См.: Как квалифицировать договоры долевого участия в строитель стве? // Хозяйство и право. 2000. № 3. С.76-78.

5 См.: приказ Государственного антимонопольного комитета от мая 1998 г. № 160 «Об утверждении разъяснений по отдельным вопросам применения Закона РФ «О защите прав потребителей» (в ред. 09.01. г.)» (регистрация в Минюсте 28.12.1998 г.) (п.19) // Российская газета. 1999.

14 января.

6 Определение судебной коллегии по гражданским делам Самарского областного суда от 10 января 2000 г. по гражданскому делу № 05-55 // Ар хив Самарского областного суда.

Аналогичную позицию судебных органов см. также: Определение су дебной коллегии по гражданским делам Самарского областного суда от августа 2000 г. по гражданскому делу № 2751 // Архив Самарского област ного суда;

Определение судебной коллегии по гражданским делам Самар ского областного суда от 09 августа 2000 г. по гражданскому делу № // Архив Самарского областного суда.

7 См.: Свирин Ю. Инвестор или потребитель // Российская юстиция.

1997. № 3. С.36-37;

Юдин А. Не инвестор, но потребитель // Российская юстиция. 1998. № 5. С.20.

8 См.: Договор простого товарищества в российском гражданском праве. – В кн.: Актуальные проблемы гражданского права / Под ред. М.И.

Брагинского. М., 1999. С.296.

9 См.: Правовые вопросы долевого участия в жилищном строительст ве. Самара, 2001. С. 115-124.

10 См.: К вопросу о долевом участии в строительстве // ЭЖ-юрист.

1998. № 21. С.8.;

Квалификация отношений по застройке и право на объ ект строительства // Хозяйство и право. 1997. № 10. С.77-83.

11 Хозяйственное право: Учебник. Т.2 / Отв. ред. В.С. Мартемьянов.

М., 1994. С.170.

12Договор простого товарищества, действительно, может иметь место в системе договоров, опосредствующих инвестиционную деятельность, однако заключается он между лицами, являющимися соинвесторами, для реализации совместной инвестиционной деятельности и здесь не рассмат ривается.

13 Сходную позицию занимают и другие юристы. См., например: Са вельев А.Б. Договор простого товарищества в российском гражданском праве. С.296-297;

Сайфулова Л.Г. Договор долевого участия в жилищном строительстве: Автореф.дис.... канд. юрид. наук. Самара, 2001. С.8.

14 Муравьев Б.В. Договор с участием инвесторов в строительстве // Законодательство. 1999. № 6. С.27.

15 См. например: Муравьев Б.В. Договор с участием инвесторов в строи тельстве // Законодательство. 1999. № 6. С.21-22;

Сайфулова Л.Г. Правовые вопросы долевого участия в строительстве. Самара, 2001. С. 113-114.

16 Сходную позицию занимает Б.В. Муравьев, отмечающий, что «сложно отыскать в отношениях между инвестором и инвестиционной компанией элементы договоров комиссии и агентского договора ввиду отсутствия конкретного поручения инвестора по поводу распоряжения инвестиционными средствами». См.: Договор с участием инвесторов в строительстве. С.26.

17 См., например: Гражданское право: Учебник. Часть 2 / Под ред.

А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1998. С.574;

Пугинский Б.И. Коммер ческое право России. М., 2000. С.195, 211.

18 Подобных взглядов придерживаются и другие юристы. См., напри мер: Муравьев Б.В. Указ. соч. С.24;

Козлова Е.Б. Привлечение финансо вых средств физических лиц в жилищное строительство // Юридический мир. 1999. № 1-2. С.53-54;

Романец Ю. Указ. соч. С.77.

19 Несколько иной точки зрения придерживается К.И. Скловский, рассуждения которого не в полной мере последовательны. Так, разграни чивая договор долевого участия в строительстве и договор купли-продажи и отмечая, что в рассматриваемом договоре в момент его заключения име ет место известная неопределенность предмета вследствие его физического отсутствия, он считает, что гражданское законодательство в п.2 ст.454 ГК РФ все же предусматривает куплю-продажу незавершенного и даже отсут ствующего помещения. См.: Скловский К.И. Долевое участие в строи тельстве // Закон. 1999. № 4. С.111-112.

20 См., например: Иоффе О.С. Обязательственное право. М, 1975.

С.214-215.

21 См.: Кичихин А., Щербакова Н. Частное жилье - собственность и сделки. С.42-46;

Муравьев Б.В. Указ. соч. С.26-28;

Рузанова В.Д. К вопро су о юридической природе договоров о долевом участии в строительстве // Правовые проблемы регулирования предпринимательской деятельности на современном этапе. Самара, 1999. С.66-68.

22 Классификация договоров по признаку целевой направленности, воз никающей из договора обязательства, впервые предложенная О.А. Красавчи ковым, разделяется большинством ученых и на сегодняшний момент является доминирующей в юридической науке классификацией по выделению отдель ных групп договоров, договорных видов. См., например: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1998.

С.320-321;

Вердников В.Г. Хозяйственные договоры: Учеб. пособие. М. 1965.

С.3-5;

Гуревич И.С. Некоторые проблемы правового регулирования деятель ности жилищно-строительной кооперации // Советское государство и право.

1964. № 4. С.116-118;

Красавчиков О.А. Система отдельных видов обяза тельств // Советская юстиция. 1960. № 5;

Романец Ю. Направленность дого вора как основа его квалификации // Право и экономика. 1999. № 9.

23 Рузанова В.Д. Указ. соч. С.68.

24 Клейн Н.И. Организация договорно-хозяйственных связей. М., 1976. С.97.

Р.А. СОШНИКОВ,* кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Самарского государственного университета О СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ МЕХАНИЗМА ПРИВЛЕЧЕ НИЯ ИНОСТРАННЫХ ИНВЕСТИЦИЙ НА ОСНОВЕ СОГЛАШЕНИЙ О РАЗДЕЛЕ ПРОДУКЦИИ В условиях пока еще низкого кредитного рейтинга России при влечение крупных финансовых средств, необходимых для реализа ции долгосрочных инвестиционных проектов, через традиционные механизмы заемного финансирования оказывается невозможным.

В целом малоблагоприятный инвестиционный климат в России требует поиска новых решений проблемы привлечения инвести ций.

В настоящее время наиболее актуальной является корректиров ка созданного инвестиционного механизма в минерально сырьевых отраслях экономики РФ, где инвестиции, как известно, сопряжены с большим риском, с длительным сроком окупаемости и т.п., однако именно эти отрасли обеспечивают более половины экспортного потенциала РФ.

Одним из принципиальных направлений этой деятельности яв ляется гораздо более широкое внедрение договорных отношений между инвестором и государством. Как свидетельствует зарубеж ный опыт, использование преимущественно гражданско-правовых методов регулирования в инвестиционной сфере, при которых го сударство и инвестор выступают в качестве равноправных сторон в отношениях, основанных на договоре между ними, позволит улучшить существующее положение. Так, в начале 60-х годов про шлого века в число передовых нефтегазодобывающих государств вышли такие страны, как Великобритания, Нидерланды, Индоне зия. Этот рывок состоялся во многом благодаря применению норм и правил гражданско-правового характера при предоставлении прав на пользование недрами. Другим примером продуманной стратегии гражданско-правового регулирования в рассматривае мой сфере являются успехи Норвегии, которая, не имея никакого опыта в развитии нефтедобывающей отрасли, за 30 лет с момента начала работ на месторождениях Северного моря стала одной из ведущих нефтегазовых держав в мире.

*© Сошников Р.А., Идея концессии имела поддержку и в Советском Союзе - на на чальном этапе восстановления экономики и создания основ для будущей индустриализации. Впервые соображения по предостав лению США права участия в эксплуатации природных ресурсов России на концессионных началах были подготовлены Комиссией внешней торговли при ВСНХ РСФСР в мае 1918 года. А уже спус тя три года на территории нашей страны появились первые амери канские концессии. Наиболее успешно концессии развивались в 1922-1926 гг., их общее количество к концу этого периода достигло 1721.

Специфика гражданско-правовых отношений между государст вом и негосударственным инвестором требует гибкого и детально го их регулирования. Однако в начале нового тысячелетия мы не обладаем такой же оперативностью в формировании нормативно правовой базы для привлечения эффективных инвесторов и круп ных инвестиций, как в 20-е годы ХХ века.

В настоящее время Россия занимает по количеству привлекае мых инвестиций далеко не первое место. В развивающиеся рынки ежегодно инвестируются свыше 500 млрд долларов США. На долю России приходится чуть менее 5 млрд долларов ежегодно (менее 1%). Это, конечно же, несопоставимые масштабы инвестиционной активности по сравнению с тем, каким потенциалом обладает страна.

Подсчитано, что для модернизации реального сектора отечест венной экономики необходимы ежегодные инвестиции в объеме до 100 млрд долларов. И, конечно же, экспорт нефти и газа, внутрен ние источники накопления такого уровня инвестиций дать не мо гут. Поэтому активная интеграция России в мировые рынки, в первую очередь в рынки капитала - рассматривается Правительст вом РФ как приоритетная задача государственной инвестиционной политики2.

Нестабильность налогового режима в экономике современной России дала толчок формированию альтернативной налоговой системы, сочетающей в себе контрактные отношения гражданско правового характера и стабильные правила распределения добы ваемой продукции (прежде всего, между государством и недро пользователем). Таким относительно новым для России решением указанных вопросов является сотрудничество с иностранными ин весторами (возможно участие и отечественных инвесторов) на ос нове соглашений о разделе продукции (далее в работе – СРП). Имен но механизм СРП в условиях сегодняшней России мог бы обеспе чить инвестору наибольшую правовую и налоговую стабильность при реализации долгосрочных инвестиционных проектов, а стране обеспечить приток необходимых капиталов. Так, например, воз можный доход государства по СРП лишь с одного Приобского месторождения оценивается специалистами в 36 млрд долл. США3.

СРП значительно упрощают систему налогообложения, четко определяя на многие годы вперед порядок формирования доходов инвестора и государства. При этом на разработку месторождений государство ничего не тратит, все риски по освоению месторожде ния несет инвестор, а доходы в казну начинают поступать сразу же после начала работ на месторождении. Причем доходы государст ва могут быть колоссальными – СРП только в нефтедобывающей промышленности способны приносить бюджету около 100 млрд рублей в год (примерно такая сумма ежегодно выделяется из феде рального бюджета на здравоохранение, культуру, образование и сельское хозяйство)4.

В разных странах и в разное время механизм СРП претерпевал весьма существенные изменения. Но во всех случаях цель была од на: создать стабильные, корреспондирующие с мировой юридиче ской и финансовой практикой условия для привлечения крупных инвестиций в горнорудные проекты. Стабильные и разумные «правила игры» являются важнейшей составляющей инвестицион ной привлекательности нефтегазовых проектов, для которых ха рактерна высокая степень риска, обусловленная высокой капита лоемкостью и длительными сроками окупаемости инвестиций, как правило, от 8 до 10 лет.

Высокая эффективность СРП в ряде стран мира явилась одной из причин принятия в РФ 30 декабря 1995 г. Федерального закона «О соглашениях о разделе продукции» № 225-ФЗ5 (далее – ФЗ «О СРП»), который детально регламентирует инвестиционный меха низм в минерало-сырьевых отношениях путем более широкого внедрения договорных отношений между государством и инвесто ром.

Термин «соглашения о разделе продукции» впервые появился в российском законодательстве в Законе РФ от 21 февраля 1992 г. № 2395-1 «О недрах»6. С принятием Указа Президента РФ от 24 де кабря 1993 г. № 2285 «Вопросы соглашений о разделе продукции при пользовании недрами»7 был определен конкретный россий ский механизм СРП. В его основу положена так называемая индо незийская модель с добавлением платы за право пользования не драми. Основные положения названного Указа нашли отражение в ФЗ «О СРП».

В соответствии со ст. 4 ФЗ «О СРП», соглашение о разделе про дукции является договором, в соответствии с которым Российская Федерация предоставляет субъекту предпринимательской деятель ности (далее – инвестор) на возмездной основе и на определенный срок исключительные права на поиски, разведку, добычу мине рального сырья на участке недр, указанном в соглашении, и на ве дение связанных с этим работ, а инвестор обязуется осуществить проведение указанных работ за свой счет и на свой риск. Соглаше ние определяет все необходимые условия, связанные с пользовани ем недрами, в том числе условия и порядок раздела произведенной продукции между сторонами соглашения в соответствии с положе ниями указанного закона.

Основная цель ФЗ «О СРП» – способствовать созданию в Рос сии благоприятного инвестиционного климата в области недро пользования, гарантировав частному – как отечественному, так и зарубежному – капиталу налоговую стабильность.

СРП обеспечивают не только стабильную долгосрочную пра вовую основу предпринимательской деятельности в недропользо вании, но и позволяют при этом учесть специфические особенно сти резко отличающихся друг от друга месторождений полезных ископаемых. До принятия ФЗ «О СРП» в российском законода тельстве этот вопрос специально не регулировался, и эти соглаше ния подпадали под действие всего блока инвестиционного законо дательства. Это вело к недоучету специфики этой формы сотруд ничества и неиспользованию ее положительных потенциальных возможностей. При отсутствии специального регулирования СРП увеличивается предпринимательский риск, ведущий к сокращению инвестиционного предложения.

ФЗ «О СРП» вместо обязательной уплаты налогов ввел систе му, при которой государство и иностранный инвестор заключают соглашение (договор), где на определенный срок оговариваются платежи инвестора, а произведенная продукция делится между ни ми в определенной пропорции. В соответствии со ст.13 ФЗ «О СРП», из всех налогов, сборов и пошлин инвестор платит только налог на прибыль и налог за право пользования недрами (раздел продукции для него - по сути налоговая льгота). Таким образом, с принятием ФЗ «О СРП» принцип налогообложения изменен, он не является чисто фискальным, но приобретает регулирующую роль, уравновешивая интересы государства и инвестора в получении нормы прибыли, что и достигается механизмом раздела продук ции.

Соглашение о разделе продукции привлекательно для государ ства тем, что, в отличие от других форм заимствований или лицен зионных режимов (типа концессий), раздел продукции не грозит стране усилением долгового бремени или потерей контроля над недрами и сырьевыми ресурсами. Суверенные права государства на владение недрами и их ресурсами сохраняются, поскольку речь идет не о приватизации недр, а об их аренде в течение определен ного срока. Инвестиции и кредиты, связанные с СРП, привлекают ся на коммерческой основе и, таким образом, не ведут к росту го сударственной задолженности. При этом разведку полезных иско паемых и другие работы инвестор проводит за свой счет, в случае неудачи затраты ему никто не компенсирует. Положительным мо ментом СРП является и то, что в результате реализации их поло жений происходит разработка новых и труднодоступных, трудо емких месторождений, обеспечивается рост занятости населения в отдельных районах, развитие инфраструктуры этих районов, рас ширяются возможности сбыта продукции отечественных произво дителей и т.п. Для инвесторов СРП привлекательно тем, что обес печивает стабильность и предсказуемость, чрезвычайно важные для любых крупных инвестиций, хотя оно не гарантирует от ком мерческого риска, в частности, связанного с изменением цен на нефть и спроса на нее.

Раздел продукции наиболее рационально использовать при разработке месторождений с большими, но трудноизвлекаемыми запасами – особенно в районах с суровым климатом, где разведка запасов сопряжена с высоким риском, а освоение требует колос сальных инвестиций (на шельфе арктических морей и в неосвоен ных северных российских регионах). Пока инвесторов интересуют в России лишь нефтегазовые месторождения, хотя такая форма инвестирования возможна и при разработке твердых полезных ис копаемых (золота, серебра, цветных и редких металлов). Напри мер, в соответствии с Федеральным законом от 26 марта 1998 г.

№ 41-ФЗ «О драгоценных металлах и драгоценных камнях» могут заключаться договоры (соглашения) о разделе продукции при осуществлении геологического изучения, разведки и добычи дра гоценных металлов и драгоценных камней с участием российских и иностранных инвесторов (ст. 25)8.

Таким образом, механизм СРП открывает хорошие возможно сти для привлечения инвестиций в реальное производство. Однако в нашей стране эти великолепные потенциальные возможности пока не могут полностью реализоваться, потому что существует множество причин, которые существенно ограничивают возмож ности привлечения инвестиций через применение СРП. В результа те на сегодняшний день из 25 соглашений по разделу продукции в России реально работают только четыре проекта на условиях СРП («Сахалин-1» и «Сахалин-2», Харьягинское и Самотлорское) - те, что были подписаны еще до появления ФЗ «О СРП». Некоторые же авторы к реально работающим относят только одно СРП9.

Эти проекты работают во многом благодаря тому, что в них зафиксированы так называемые «дедушкины оговорки» - гаран тии, что любые изменения законодательства, ухудшающие поло жение инвестора, не распространяются на действующие проекты до полной их окупаемости. Такая общемировая практика, гаран тирующая инвестору, что условия работы как минимум не ухуд шатся, никак не приживается в российском законодательстве.

Справедливости ради следует сказать о том, что «дедушкина ого ворка» закреплена и в ФЗ от 9 июля 1999 г. № 160-ФЗ «Об ино странных инвестициях».10 Но речь должна идти об общем режиме для всех инвесторов, а не только иностранных.

Для обеспечения активного использования СРП в России необ ходимо выявить препятствующие этому причины и разработать меры по их устранению, что давно назрело и необходимо. Нельзя сказать, что работа в этом направлении не ведется. Напротив, в современной России дискуссии о СРП ведутся уже более 10 лет и высказано много интересных предложений о путях развития СРП.

Однако на сегодняшний день не устранены даже самые очевидные препятствия, которые кратко рассмотрим в данной работе.

Представляется, что ФЗ «О СРП» до сих пор эффективно не действует из-за сложной процедуры получения доступа к ресурсам на условиях СРП, которая чрезвычайно забюрократизирована и усложнена. Так, например, только на предварительной стадии раз работки конкретного СРП необходимо получить около 2000 раз личных разрешений и согласований.

Сахалинский опыт показал, что для включения месторождения в перечень проектов СРП, утверждаемый Госдумой, требуется не менее двух лет. Если прибавить к этому время на проведение тен деров, разработку самого соглашения и его утверждение депутата ми, получится, что инвестор, проявивший интерес к перспективно му проекту, пять лет должен потратить на решение только органи зационно-правовых проблем. Такой срок способен отпугнуть кого угодно, и оттягивается момент, когда само государство начнет по лучать доходы.

Не вселяют оптимизма и политическая нестабильность в Рос сии, произвол чиновников, нечеткие условия экспорта полученной продукции и доступа к магистральным трубопроводам, налоговая нестабильность и др.

Не случайно, что на Первой международной практической конференции «СРП – 2000», состоявшейся в Южно-Сахалинске, Президент РФ В.В. Путин призвал ускорить работу по реализации проектов на условиях СРП, а сам механизм подготовки и реализа ции соглашений упростить. Впервые в новейшей российской исто рии глава государства выступил с развернутым программным за явлением по вопросам современной инвестиционной политики и СРП. Президент России твердо и решительно высказался в пользу СРП. В.В. Путин считает, что СРП являются важнейшей частью инвестиционной политики России. Президент убежден в высокой эффективности механизма СРП и в том, что он приживется в на шей стране. Более того, глава государства пообещал лично содей ствовать скорейшему решению проблем, мешающих нормальной подготовке и реализации соглашений о разделе продукции.

Эффективному использованию СРП мешает и то, что пока не принят пакет нормативных документов, регламентирующих дея тельность государственных органов, которые контролируют реа лизацию СРП. Некоторые подвижки в этом направлении есть – см., например, постановление Правительства РФ от 2 февраля 2001 г. № 86 «О мерах по совершенствованию деятельности феде ральных органов исполнительной власти по подготовке, заключе нию и реализации соглашений о разделе продукции, а также по контролю за их реализацией»11. Согласно постановлению, осуще ствление прав и обязательств РФ по соглашениям о разделе про дукции в отношении участков недр и месторождений всех видов минерального сырья возложено на Министерство экономического развития и торговли РФ. Министерству предоставлено право вы ступать от имени Правительства РФ по всем вопросам, касающим ся указанных соглашений, за исключением ряда вопросов, решения по которым принимаются непосредственно Правительством РФ.

Данных же по эффективности принятых мер пока нет никаких и механизм пока буксует.

Некоторое ослабление бюрократического гнета призвано обес печить и закрепленное в п.6 ст.2 ФЗ «О СРП» положение о том, что «в пределах полномочий, установленных Конституцией РФ и фе деральными законами, субъекты РФ осуществляют законодатель ное регулирование своего участия в соглашениях о разделе про дукции при пользовании участками недр на своих территориях».

Сравнительно недавно (1999 г.) ФЗ «О СРП» был дополнен и по ложением о том, что в отдельных случаях перечни участков недр, право пользования которыми на условиях СРП может быть пре доставлено инвесторам, могут определяться на основании решения Правительства РФ и решения органа государственной власти со ответствующего субъекта РФ без утверждения федеральными за конами, если указанные участки недр включают в себя месторож дения с небольшими запасами полезных ископаемых (п.5 ст.2). По ложительные примеры здесь имеются. Так, например, администра ция Ханты-Мансийского округа, «ЮКОС» и венгерская нефтега зовая компания MOL провели переговоры о добыче углеводоро дов на условиях СРП. Была обсуждена программа работ на Запад но-Малобалыкском месторождении с извлекаемыми запасами ме нее 25 млн тонн. Такое месторождение как раз согласно п.5 ст.2 ФЗ «О СРП» не требуется вносить в федеральный список участков недр, разрабатываемых на условиях СРП. Этот случай является примером взаимовыгодного сотрудничества: Венгрия получит возможность экспорта 2 млн тонн западносибирской нефти по дей ствующей транспортной артерии - нефтепроводу «Дружба». Зна чение этих поставок для Венгрии очень существенно: они удовле творят 30-35 % потребностей страны в сырой нефти. Компания «ЮКОС» получает доступ на платежеспособный рынок и инвести ции для реализации совместного проекта. Участие же администра ции ХМАО и в переговорном процессе, и в определении условий СРП дает возможность получения определенных выгод и для тер ритории12.

Однако законы о СРП субъектов РФ далеко не всегда согласо ваны с федеральными. Представляется необходимым уточнить компетенцию и полномочия субъекта РФ, на территории которого расположен участок недр или ведутся работы по СРП, в области подготовки, реализации и контроля за исполнением СРП.

Не способствует широкому применению СРП в России и отсут ствие нормативных актов, которые определяли бы порядок пере дачи государству его доли нефти и уплату налогов в натуральной форме. Эти вопросы необходимо срочно решать.

Существуют и другие препятствия для широкого использования в России СРП. В их числе «пестрота» нормативно-правового обес печения инвестиционной деятельности в нефтегазовом секторе:

здесь и общее законодательство (закон о недрах и Налоговый ко декс), режим СРП (Гражданский кодекс и законы, регламенти рующие применение СРП), региональные нормы и правила по мелким месторождениям. Многие из нормативных документов противоречат друг другу, создают дополнительные риски для ин весторов. Безусловно, что такая ситуация не способствует росту инвестиционной привлекательности нефтегазового сектора Рос сии.

Российская модель СРП должна быть приспособлена к текущей экономической ситуации в стране, особенностям российского за конодательства, переходному периоду к рыночной экономике, и поэтому должна быть конкурентоспособной на мировом рынке инвестиций.

Иностранные инвесторы не будут ждать, пока российское госу дарство определится со своим законодательством. Другие страны уже конкурируют с нами за инвестиции, в том числе страны участницы СНГ. Например, еще в 1993 г. с целью привлечения иностранных инвестиций в нефтегазодобывающую отрасль эконо мики, Правительство Казахстана объявило тендер на проведение разведочных работ в своем секторе Каспийского моря. Шесть неф тяных компаний - Аджип, Бритиш Газ Интернэшнл, Би Пи/АМОКО, Статойл, Мобил, Шелл и Тотальфина Эльф – созда ли международный консорциум (Северо-Каспийский Консорци ум), а затем заключили СРП по разведке и добыче углеводородов в казахстанском секторе Каспийского моря. Впоследствии к участ никам СРП присоединились компании Инпекс Норс Каспиан Лтд.и Филлипс Петролеум13. Очевидно, что у России заинтересо ванность в разработке месторождений в каспийском регионе не меньшая, чем у Казахстана, которому удалось опередить РФ в данном случае в привлечении иностранных инвестиций.

Инвестиционная привлекательность СРП в России снижается и в результате отсутствия до сих пор ряда нормативных актов, о ко торых идет речь в ФЗ «О СРП». Так, например, в соответствии со ст.23 указанного закона, «в соглашениях, заключаемых с ино странными гражданами и иностранными юридическими лицами, может быть предусмотрен в соответствии с законодательством РФ отказ государства от судебного иммунитета, иммунитета в отно шении предварительного обеспечения иска и исполнения судебно го и (или) арбитражного решения». Однако дело обстоит таким образом, что такого законодательства пока нет. Следовательно, отсутствует и законодательная основа для отказа государства от своих иммунитетов. Российские доктрины международного права и международного частного права в целом все еще исходят из не когда широко распространенной концепции абсолютного иммуни тета государства. Однако эта концепция уже давно не отражает ни практику участия российского государства в коммерческих отно шениях с зарубежными странами, ни современную доктрину им мунитетов государства, распространенную в развитых странах.

Многие из этих стран придерживаются доктрины так называемого функционального (ограниченного) иммунитета, согласно которой если государство действует не как суверен, не как властный орган, а совершает действия в качестве частного лица, то оно иммуните том не пользуется. Именно такое решение предполагается закре пить и в третьей части ГК РФ. Однако пока ст.23 ФЗ «О СРП»

сформулирована диспозитивно: государство может отказаться, а также может не отказаться от некоторых своих иммунитетов, что не может не беспокоить иностранных инвесторов. Поэтому в целях обеспечения большей стабильности в сфере СРП необходимо ус корить решение этого вопроса, в частности, принятием Закона об иммунитетах государства.

В целях совершенствования механизма СРП Правительство РФ приняло Распоряжение от 30 августа 2001 г. № 1155-р «Об уполно моченных организациях, привлекаемых для оказания содействия в обеспечении интересов РФ при подготовке и реализации соглаше ний о разделе продукции в отношении участков недр и месторож дений углеводородного сырья». Правительство назначило госу дарственное унитарное предприятие «Российское внешнеэкономи ческое объединение “Зарубежнефть”» и открытое акционерное общество «Нефтяная компания “Роснефть”» уполномоченными организациями, представляющими интересы РФ при подготовке и реализации соглашений о разделе продукции в отношении участ ков недр и месторождений углеводородного сырья.

Согласно распоряжению, договоры с уполномоченными ком паниями при участии Минприроды и Минфина будет заключать Минэкономразвития. При этом, во избежание возможных кон фликтов интересов, «Зарубежнефть» и «Роснефть» не могут участ вовать в подготовке, заключении и реализации СРП, в которых они выступают от своего имени в качестве инвесторов.

Представляется, что реализация указанных мер может отрица тельно повлиять на механизм СРП, инвестиционный климат в РФ в целом. Как отмечалось, СРП представляет собой гражданско правовой договор, заключив который непосредственно с государ ством, инвестор получает самые надежные гарантии безопасности ведения бизнеса, что само по себе является дополнительным сти мулом для инвестиций. Подписание же соглашений уполномочен ными компаниями, хотя и от имени государства, существенно сни зит уровень гарантий по капиталовложениям. Кроме того, такой порядок противоречит требованиям ФЗ «О СРП», в соответствии с которым инвестор заключает договор с государством, от имени которого выступают Правительство и орган государственной вла сти субъекта РФ, на территории которого расположено месторож дение.

Особое положение уполномоченных компаний позволит им по лучить монопольное преимущество перед конкурентами в виде неограниченного доступа к любой информации в нефтедобываю щей и нефтеперерабатывающих отраслях, ко всем данным о геоло гических особенностях, состоянии запасов нефтегазовых месторо ждений. Говорить при этом о равноправии участников СРП как главном принципе этого специального гражданско-правового ре жима не приходится. Полагаем, что такое решение не будет спо собствовать реализации потенциальных возможностей СРП.

Безусловно, СРП является эффективным средством повышения инвестиционной привлекательности нефтегазовых проектов. Но не стоит забывать, что соглашения о разделе продукции - это исклю чительный нормативно-правовой режим, который и должен при меняться в основном для новых крупных проектов «прорывного характера», которые требуют законодательной стабильности и привлечения больших финансовых средств за короткое время.

Эксперты полагают, что, если в полной мере заработает зако нодательство об иностранных инвестициях, концессионной дея тельности, соглашениях о разделе продукции, это позволит увели чить прямые зарубежные капиталовложения в экономику Россий ской Федерации за год в 1,5 раза.

Примечания Шафраник Ю. СРП – лекарство, но не панацея // www.enipff.ru/confer/SRP-2000/shafranic.html.

2 Инвестиции – не манна небесная. Интервью с министром экономиче ского развития и торговли РФ Г.О.Грефом // www.enipff.ru/confer/SRP 2000/gref.html.

3 Вознесенская Н.Н. Соглашения о разделе продукции в сфере нефте добычи. М.: РИО РМНТК «Нефтеотдача», 1997. С.20.

4 Клепковский Б. Раздел продукции: в чью пользу? // Российская газета 2001. 18 июля. С.4.

5 СЗ РФ. 1996. № 1. Ст.18.

6 Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ.

1992. № 16. Ст.834.

7 САПП РФ. 1994. № 1. Ст.3.

8 СЗ РФ. 1998. № 13. Ст.1463.

9 Клепковский Б. Указ. работа. С.4.

10 СЗ РФ. 1999. № 28. Ст.3493.

11 СЗ РФ. 2001. № 7. Ст.653.

12 Шафраник Ю. Указ. работа.

13 www.okioc.kz/rus/agreement/index.asp.

В.Г. ТАРАСЕНКО, * кандидат юридических наук, декан юридического факультета Самарского муниципального университета Наяновой ДЕЛО ПО ИСКУ О ПРИЗНАНИИ ДОГОВОРОВ ПОРУЧИТЕЛЬСТВА И ЗАЛОГА НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМИ (КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА) Договоры поручительства и залога относятся к той печально известной категории сделок, недействительность которых является средством избежания ответственности со стороны недобросовест ных конкурентов1.

18 января 2001 г. Федеральный суд Автозаводского района г. Тольятти вынес решение по делу по иску о признании договоров поручительства и залога недействительными на основании ст. ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» («Крупные сделки»). Решение, с одной стороны, является образцовым право применительным документом и в то же время ярко свидетельствует о теоретической неразработанности некоторых вопросов корпора тивного права, о недостатках судебной практики, влекущих не обоснованное освобождение от гражданско-правовой ответствен ности.

Из материалов дела следует, что 10 сентября 1998 г. общество с ограниченной ответственностью «Авиценна» в лице директора В.А.Арефьева заключило с А.В.Мещеряковым и О.Н. Филиппенко договор поручительства по договору займа между А.В. Мещеря ковым и О.Н.Филиппенко от 11 сентября 1997 г. на общую сумму 200 000 рублей.

Также 10 сентября 1998 г. общество с ограниченной ответствен ностью «Авиценна» в лице директора В.А. Арефьева заключило с А.В. Мурашовым и О.Н. Филиппенко договор поручительства по договору займа между А.В.Мурашовым и О.Н.Филиппенко от сентября 1997 г. и от 17 декабря 1997 г. на общую сумму 750 рублей.

Затем 1 октября 1998 г. ООО «Авиценна» заключило с А.В. Му рашовымдоговор залога части здания межпилотного пространства принадлежащего ООО «Авиценна» помещения.

_ *© Тарасенко В.Г., Ф.А.Мингалиев, являясь участником ООО «Авиценна», предъ явил в Федеральный суд Автозаводского района г. Тольятти иск с требованием признать данные договоры недействительными в свя зи с тем, что они являются крупными сделками, а общее собрание участников ООО «Авиценна» согласие на заключение указанных сделок не давало.

Суд, признавая указанные сделки недействительными, сослался на следующие обстоятельства.

Перечисленные договоры являются крупными сделками, по скольку цена каждой сделки превышает 25 процентов стоимости имущества общества согласно бухгалтерской отчетности. Сделки являются крупными и потому, что они связаны с возможностью отчуждения имущества. Решения общего собрания на заключение сделок не было. Арефьев в суде утверждал, что при заключении договоров им было представлено поддельное решение общего соб рания. Суд на основании содержания решения общего собрания приходит к выводу, что поддельное решение не имеет отношения к оспариваемым сделкам, так как из решения не усматривается, ко му и в обеспечение каких обязательств передается здание под за лог, на заключение какой сделки дано согласие. На основании это го суд отвергает ссылку представителей ответчика на ст.10 ГК РФ, презюмирующую добросовестное поведение участников граждан ского оборота, однако из указанного решения можно определить предмет будущей сделки.

В суде также было установлено, что Мингалиев узнал о реше нии общего собрания в декабре 1999 г. Суд оставил без правовой оценки пропуск срока для обжалования решения общего собрания, установленный в один год в соответствии с ч.2 ст.181 ГК РФ и п. постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ № 90/14 от 09.12.1999 г.

Суд также не принял во внимание, что Мингалиеву принадле жит менее 50 процентов голосов при проведении общего собрания и вынесении решения о заключении сделок. Суд не применил тре бований ст.174 ГК РФ о том, что сделка может быть признана су дом недействительной по иску лица, в интересах которого уста новлены ограничения, лишь в случаях, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях, т.к. в ней речь идет не о выходе Арефьева за пределы полномочий при совершении сделки, а о нарушении требований, установленных ст.46 ФЗ «Об обществах с ограничен ной ответственностью». Пример наглядно показывает необходи мость расширительного толкования ст.174 ГК РФ.

Суд также признал недействительной сделкой договор залога, считая его заключенным в обеспечение исполнения обязательств по недействительному договору поручительства.

Полагаем, что размер доли участника в уставном капитале об щества с ограниченной ответственностью должен быть связан с формальным правом участника на косвенный иск. Законом в на стоящее время не установлены имущественные ограничения, пре одоление которых необходимо для предъявления участником иска к обществу. Однако многие авторы высказывают мнение, что от сутствие такого ограничения позволяет участникам, имеющим не значительную долю в уставном капитале, инициировать судебное разбирательство в своих корыстных целях и затягивать его2. Пола гаем, что должен быть законодательно установлен размер доли в уставном капитале общества, владение которым дает право на предъявление косвенного иска, в данном случае, на предъявление иска от имени общества в порядке ст.46 ФЗ «Об обществах с огра ниченной ответственностью».

Как указывалось, судом было признано, что оспариваемые Ф.А.Мингалиевым сделки являются крупными, поскольку цена каждой сделки превышает 25 процентов стоимости имущества об щества согласно бухгалтерской отчетности. Кроме того, эти сделки были совершены с возможностью отчуждения имущества по при нятым обязательствам. Уставом ООО «Авиценна» не предусмот рен более высокий размер крупных сделок, и данные сделки не мо гут, по мнению, истца рассматриваться как совершенные в процес се обычной хозяйственной деятельности.

В момент вынесения решения судом (18 января 2001 г.) не суще ствовало единообразной практики применения положений законо дательства о крупных сделках относительно договоров залога и поручительства. Считалось, что эти договоры относятся к катего рии сделок, не связанных с отчуждением имущества3.

Только 13 марта 2001 г. ВАС РФ в «Обзоре практики разреше ния споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтере сованность»4 изложил свою позицию по поводу признания недей ствительными договоров залога, поручительства и кредитных до говоров в случае их несоответствия положениям о крупных сдел ках.

Статья 46 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственно стью» предусматривает, что сделка, связанная с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо или косвенно имущества, стоимость которого составляет более двадцати пяти процентов стоимости имущества общества, опреде ленной на основании данных бухгалтерской отчетности за послед ний отчетный период, предшествующий дню принятия решения о совершении таких сделок, может быть признана недействительной по иску общества или его участника в случае, если она совершена с нарушением законодательно установленных требований.

Такая формулировка, на наш взгляд, позволяет классифициро вать сделки на сделки, связанные с приобретением, отчуждением имущества или возможностью такого отчуждения, и иные сделки и одновременно относить заинтересованным лицам ту или иную сделку к желательной для них группе. Так, например, к «иным»

сделкам суды первой инстанции неправомерно относили договоры залога, поручительства и кредитные договоры. В то же время ст.334 ГК РФ закрепляет право залогодержателя в случае неиспол нения должником обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества, что повлечет отчуждение дан ного имущества у залогодателя.

Договор поручительства в свою очередь предполагает, что со гласно ч.2 ст.363 ГК РФ «поручитель отвечает перед кредитором в том же объеме, как и должник, включая уплату процентов, возме щение судебных издержек по взысканию долга и других убытков кредитора, вызванных неисполнением или ненадлежащим испол нением обязательства должником», что также влечет отчуждение имущества (денежных средств) у поручителя.

Суд в решении по делу по иску Мингалиева также сослался на преюдициальный характер решения арбитражного суда по вопросу крупного размера указанных сделок, что не соответствует дейст вующему законодательству и позиции пленума ВАС РФ.

В соответствии с п.5 постановления Пленума Высшего Арбит ражного суда РФ от 31 октября 1996 г. № 13 «О применении Ар битражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции», «при применении час ти 2 статьи 58 АПК арбитражные суды должны учитывать, что преюдициальное значение имеют факты, установленные решения ми судов первой инстанции, а также постановлениями апелляци онной и надзорной инстанций, которыми приняты решения по су ществу споров.

Факты, установленные по ранее рассмотренному делу, не дока зываются вновь при рассмотрении судом другого дела, в котором участвуют те же лица. Если в этом деле участвуют и другие лица, для них эти факты не имеют преюдициального значения и устанав ливаются на общих основаниях».

В соответствии со ст.22 АПК РФ, арбитражному суду подве домственны дела по экономическим спорам, возникающим из гра жданских, административных и иных правоотношений:

1) между юридическими лицами, гражданами, осуществляющи ми предпринимательскую деятельность без образования юридиче ского лица и имеющими статус индивидуального предпринимате ля, приобретенный в установленном законом порядке;

2) между РФ и субъектами РФ, между субъектами РФ.

Как следует из ст.25 ГПК РСФСР, судам первой инстанции об щей юрисдикции подведомственны споры, по которым хотя бы одной стороной выступает физическое лицо. Мингалиев обратился в Федеральный суд Автозаводского района г. Тольятти с иском о признании сделок недействительными как частное, физическое ли цо.

Более того, в определении от 12 октября 1999 г. № КАС99- Верховного суда РФ непосредственно указано, что «законом не предусмотрена преюдиция установленных решениями арбитраж ных судов фактов для судов общей юрисдикции, тем более при разбирательстве других дел».

Ф.А Мингалиев, А.В.Мещеряков и А.В. Мурашов в деле по ис ку Ф.А.Мингалиева к ООО «Авиценна», А.В.Мурашову и А.В.Мещерякову о признании договоров недействительными вы ступают как физические лица, следовательно для них факт призна ния Федеральным арбитражным судом Поволжского округа дого воров поручительства крупными сделками не имеет преюдициаль ного значения и должен устанавливаться на общих основаниях.

Далее мы рассмотрим оставшиеся элементы предмета доказы вания по анализируемому делу и прежде обратим внимание на нетипичную судебную ошибку.

При вынесении решения суд пришел к выводу, что договор за лога был заключен в обеспечение выполнения обязательств по до говору поручительства от 10 сентября 1998 г., то есть по недейст вительной сделке. Суд при вынесении решения не принял во вни мание довод ответчиков о том, что залог и поручительство явля ются самостоятельными способами обеспечения обязательств по договору займа.

В соответствии с ч.1 ст.329 ГК РФ, «исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием имущест ва должника, поручительством, банковской гарантией, задатком и другими способами, предусмотренными законом или договором».

Согласно ч.1 ст.307 ГК РФ, «в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенно го действия, а кредитор имеет право требовать от должника ис полнения его обязанности». Поручительство и залог не являются самостоятельными обязательствами, а лишь способами обеспече ния исполнения таковых, вследствие чего обязательства по дого вору поручительства не могут обеспечиваться принятием стороной на себя обязательств по договору залога. Согласно ч.1 ст.363 ГК РФ обязательства по договору поручительства возникают лишь в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обеспеченного поручительством обязательства. Таким образом, к обязательствам, возникающим из договора поручительства, при меняются правила для обязательства, «которое возникнет в буду щем».

Если ч.2 ст.361 ГК РФ предусмотрено, что «договор поручи тельства может быть заключен также для обеспечения обязательст ва, которое возникнет в будущем», то правилами о залоге (ст.ст.334–358) такого не предусмотрено. Это также свидетельству ет о том, что договор залога не может быть заключен в обеспече ние обязательств по договору поручительства.


Залог и поручительство – самостоятельные, но не исключающие совместного применения способы обеспечения обязательства.

Суд неправомерно признал довод представителя ответчиков о том, что залог и поручительство являются самостоятельными спо собами обеспечения обязательств по договору займа, необосно ванным и применил ч.3 ст.329 ГК РФ, в соответствии с которой «недействительность основного обязательства влечет недействи тельность обеспечивающего его обязательства, если иное не уста новлено законом».

Договор залога и договор поручительства были заключены в целях обеспечения исполнения основного обязательства, что сле дует из договора займа от 11.09.1997 г., из договоров поручитель ства от 10.09.1998 г., из договора займа от 01.10.1998 г. И залог, и поручительство обеспечивают исполнение обязательств, вытекаю щих из договора займа. Другого толкования сделки не существует.

При толковании условий договора суд должен принимать во вни мание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений.

Буквальное значение условия договора в случае его неясности ус танавливается путем сопоставления с другими условиями и смыс лом договора в целом.

Следующим звеном предмета доказывания является отсутствие согласия общего собрания участников общества с ограниченной ответственностью на совершение крупных сделок.

Судом было установлено, что при заключении договора залога было представлено решение общего собрания участников ООО «Авиценна» № 27 от 18 августа 1998 г., где было указано, что в свя зи с производственной необходимостью совет учредителей провел собрание и принял решение передать принадлежащее ООО «Ави ценна» помещение под залог.

Постановлением Федерального арбитражного суда Поволжско го округа от 16 мая 2000 г. установлено, что решение № 27 от августа 1998 г. не относится к договорам поручительства и залога, и суд Автозаводского района г. Тольятти в очередной раз необос нованно считает данный факт преюдицией.

В судебном заседании было установлено, что общее собрание участников ООО «Авиценна» 18 августа 1998 г. не проводилось и не созывалось, Ф.А. Мингалиев решение собрания не подписывал, что подтвердилось заключением почерковедческой экспертизы.

Фактически В.А. Арефьев представил поддельную выписку из ре шения собрания, что не отрицал в судебном заседании.

Суд указал, что довод представителей ответчиков о том, что ес ли бы Мингалиев и участвовал при проведении общего собрания, то его голос не имел бы значения при вынесении решения, является также необоснованным, так как судом установлено, что решение к оспариваемым сделкам не относится, а также в связи с тем, что со брание не созывалось и не проводилось. Суд считает, что по этим же причинам Мингалиев не мог оспаривать в установленный зако ном срок решение общего собрания.

Из постановления пленумов Верховного суда РФ и Высшего Арбитражного суда РФ № 90/14 от 9 декабря 1999 г. «О некоторых вопросах применения Федерального закона “Об обществах с огра ниченной ответственностью”5 следует, что решение общего собра ния участников, принятое с существенными нарушениями закона или иных правовых актов, не порождает правовых последствий.

Такое решение не должно приниматься судами во внимание неза висимо от того, было оно оспорено или нет6. Закон не устанавли вает признаки существенности того или иного нарушения. Более того, подобная практика лишает юридической силы императивную норму закона, устанавливающую пресекательный срок для при знания решения общего собрания недействительным. В то же вре мя суд неправомерно не применил нормы о последующем одобре нии сделки. Судебная практика идет по пути признания рассмат риваемых нами сделок действительными в случае последующего одобрения общим собранием участников. Второму участнику ООО «Авиценна» В.А.Арефьеву, который одобрил совершение указан ных сделок (что подтверждается его подписью на договоре пору чительства № 10/9 от 10.09.1998 г. и договоре залога от 01.10. г.), принадлежит 54 % голосов, что согласно ст. 37 Закона РФ «Об обществах с ограниченной ответственностью» достаточно для принятия решения о совершении крупной сделки.

Рассматриваемое нами решение показывает, насколько важно законодательное регулирование института защиты добросовест ной стороны. Ответчики А.В. Мурашов и А.В.Мещеряков, высту пающие сторонами по договорам поручительства и залога, при заключении указанных договоров добросовестно полагали, что действующий на основании Устава генеральный директор В.А.

Арефьев заключает указанные договоры, являющиеся крупными сделками, с согласия общего собрания участников ООО «Авицен на». Никаких сомнений в поддельности решения общего собрания участников ООО «Авиценна» от 18.08.1998 г. и действиях В.А Арефьева в пределах своих полномочий у ответчиков не возника ло, тем более, что между В.А.Арефьевым, А.В.Мурашовым, А.В.

Мещеряковым были установлены доверительные отношения, что также было установлено в судебном заседании. Пункт 3 ст.10 ГК РФ устанавливает, что «в случаях, когда закон ставит защиту гра жданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовест ность участников гражданских правоотношений предполагаются».

Презумпция, закрепленная в ст.10 ГК РФ, не позволяет в полной мере защитить интересы добросовестной стороны. По мнению многих правоведов, только законодательное закрепление обязан ности каждой из сторон по сделке представлять документы, под тверждающие полномочия их представителей, может исключить недобросовестное поведение контрагента или его представителя при заключении сделки7.

В данном случае суд правильно не применил положения ст. ГК РФ. Пункт 1 постановления Пленума ВАС РФ от 14 мая 1998 г.

№ 9 «О некоторых вопросах применения статьи 174 ГК РФ при реализации органами юридических лиц полномочий на соверше ние сделок» гласит, что «статья 174 ГК РФ не применяется в случа ях, когда орган юридического лица действовал с превышением полномочий, установленных законом. В указанных случаях надле жит руководствоваться статьей 168 ГК РФ».

Однако данный случай наглядно демонстрирует необходимость дополнительной фиксации ограничений полномочий органа юри дического лица в учредительных документах8.

Статья 167 ГК РФ предусматривает в качестве последствий не действительности оспоримой сделки двухстороннюю реституцию.

Неразработанным является вопрос о возмещении убытков, поне сенных добросовестной стороной в результате признания заклю ченной сделки недействительной. В рассматриваемом нами случае ответчиками по делу А.В. Мурашовым и А.В.Мещеряковым были понесены убытки в размере расходов по заключению договоров поручительства, признанных недействительными. Полагаем, что должна существовать правовая конструкция, возлагающая бремя таких расходов на недобросовестную сторону. Норма должна предполагать возможность взыскания таких убытков с контраген та, с которым виновное должностное лицо состоит в трудовых правоотношениях. Ответственность юридического лица за вред, причиненный его работником, закреплена в ст.1068 ГК РФ. В свою очередь контрагент должен иметь возможность обратиться с рег рессным иском к должностному лицу. Такая правовая конструкция вытекает из права требования «отрицательного договорного инте реса»9, принадлежащего добросовестному контрагенту.

Кроме того, судом допущена ошибка в резолютивной части решения. Признавая договоры поручительства от 10.09.1998 г. и залога от 01.10.1998 г. недействительными, суд не определил по следствия недействительности сделок и не решил вопрос об их применении. Пункт 4 Обзора судебной практики ВС РФ за третий и четвертый кварталы 1996 г., утв. постановлением Президиума ВС РФ от 25 декабря 1996 г., предписывает судам определять не толь ко последствия недействительности сделки, но и конкретные меры, необходимые для приведения сторон в первоначальное положение:

кто, какие конкретно действия и в чью пользу должен произвести, о возврате денежных сумм, выселении. Этот вопрос должен ре шиться одновременно с признанием договоров недействительными с тем, чтобы решение не вызывало споров при исполнении.

Примечания 1 См.: Шичанин А.В., Гривков О.Д. Вопросы признания оспоримой сделки недействительной: практические рекомендации по пресечению зло употреблений недобросовестных контрагентов при заключении сделок // Право и экономика. 2001. № 1 (13101).

2 См., например: Малышев П. Косвенные иски акционеров в судебной практике США // Российский юридический журнал. 1996. № 1;

Ярков В.

Защита прав акционеров по Закону «Об акционерных обществах» с по мощью косвенных исков // Хозяйство и право. 1997. № 11;

№ 12.

3 См., например, решение арбитражного суда Тверской области от 02.11.1999 г. по делу № 3261.

4 Письмо Президиума ВАС РФ от 13 марта 2001 г. № 62.

5 См.: Вестник ВАС РФ. 2000. № 2.

6 См. Файзутдинов И.Ш. Применение федерального закона «Об обще ствах с ограниченной ответственностью» в судебной практике // Вестник ВАС РФ. 2000. № 5.

7 См., например: Шичанин А.В., Гривков О.Д. Вопросы признания ос поримой сделки недействительной: практические рекомендации по пресе чению злоупотреблений недобросовестных контрагентов при заключении сделок // Право и экономика. 2001. № 1 (13101).

8 Там же.

9 См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.:

Статут, 1998. С.248.

О.И. ЦЫБУЛЕВСКАЯ,* кандидат юридических наук, зав. кафедрой "Теория права" Поволжской академии государственной службы (г. Саратов) ФОРМИРОВАНИЕ ЮРИДИЧЕСКОЙ ДОКТРИНЫ В РОССИИ (в аспекте процесса глобализации) Мир на рубеже тысячелетий испытывает глубокие перемены.


Последнее десятилетие свидетельствует о том, что нарождается новый миропорядок с его обновляющейся международно правовой основой. Глобализация — неоднозначный, чрезвычайно сложный и противоречивый процесс. С одной стороны, это естест венное, неудержимое распространение достижений человечества – науки, технологий, культуры, образования – по всей планете. С другой стороны, движение в сторону все более глубокого расчле нения мирового сообщества на мир богатства и нищеты.

Главными «моторами» глобализации являются транснацио нальные корпорации. Мощные ТНК формируют разветвленные сети своих производственных подразделений, что ведет к сетевому рынку, на котором сражаются титаны, а подавляющая часть ос тальных производителей - «средний, мелкий и прочий бизнес» – непосредственно или опосредованно связана с делами ТНК. Сего дня в мире насчитывается порядка 40 тысяч транснациональных корпораций, первые сотни из которых «вращает» капитал в преде лах 1,5 триллионов долларов1.

Несмотря на борьбу гигантов между собой, у всех ТНК есть единые интересы — устранение внешних препятствий к интенсивному росту.

*©Цыбулевская О.И., Глобализационные процессы затрагивают сегодня практически все сферы жизнедеятельности нашего общества. Они прямо или опосредованно воздействуют на культуру, политику, мораль и право. Одним из негативных моментов глобализации является то, что она так или иначе связана с нивелировкой и обезличиванием индивидуальности государств и рекультурализацией народов. Как справедливо подметили Р. Менон и У. Вимбуш, «идентичность, основанная на мифе, языке, религии и культуре, может оказаться недостаточно крепкой для сохранения целостности этих госу дарств перед лицом глобализации»2. В этом смысле обращение к отечественной юридической традиции, правокультурным ценно стям может сыграть компенсирующую роль.

Российское право, имея свои собственные исторические, соци ально-политические, духовные, национальные основы, всегда было и остается самобытным, уникальным, самостоятельным правом, тесно взаимодействующим с романо-германским, англосаксонским и другими правовыми семьями. Творческий характер российского права способствует систематическому генерированию принципи ально новых идей.

Современному российскому обществу необходимо правовая идеология, которая соединила бы лучшие достижения отечествен ной и общечеловеческой правовой культуры и которая смогла бы противостоять разрушительным тенденциям.

Возникновение духовного вакуума вследствие крушения преж ней системы ценностей, а также отказа от ложной идеи деидеоло гизация требует выработки национально-правовой доктрины. В качестве объединяющих предлагаются различные идеи: нацио нальное самоутверждение, государственность, религиозное возро ждение, цивилизм с неотчуждаемым правом каждого на граждан скую собственность и др.

На наш взгляд, общечеловеческие ценности вполне несут в себе интегрирующее начало. Они — следствие исторического и социо культурного развития данного народа. Настало время обратиться к фундаментальным ценностям — гуманизму, справедливости.

Наше правовое сознание не может принять право лишь как меру свободы. Оно должно искать в праве прежде всего справедливость, и если оно его не находит, тогда происходит отторжение права, снижается его ценность. В этом смысле историческая школа права верно подметила, что обычное право произрастает из недр «на ционального духа», «глубин народного сознания». И даже круше ние всего законодательства не может свести на нет дух права, идею права как всеобщей правильности, добра, справедливости. Изна чально праву был присущ высокоморальный смысл. Исследования нравственно-религиозных корней правосознания с точки зрения этимологического подхода подтверждают его гуманистическую сущность:«право», «правда», «справедливость» имеют одну корне вую основу. Общий с ними корень и у одного из направлений хри стианства — православия. Известный русский писатель Ильин на зывал право формой духовной жизни. Россиянам гуманизм и соци альная справедливость привиты всей духовной традицией в отли чие от западной юридической психологии, где ведущую роль иг рают формально-юридические факторы и право сближается в соз нании людей с законностью. Следует заметить, что и сейчас мо раль занимает приоритетное место среди российских националь ных ценностей. По данным опроса Центра социального прогнози рования и маркетинга третьей главной ценностью после жизни и свободы опрошенные назвали нравственность, а законность при этом оказалась лишь на тринадцатом месте3.

Государство, создавая идеологию, которая пронизывает все важнейшие сферы жизнедеятельности — экономическую, социаль ную, политическую, — должно культивировать близкие общест венному сознанию моральные ценности. Основной закон воплотил в себе такие выработанные веками ценности, как человек, его пра ва и свободы, достойные человека социальные условия жизни, по ложение о демократическом правовом государстве, светском госу дарстве. В ранг конституционного принципа возведены понятия честь, достоинство, имеющие моральное содержание. Нравствен ные установки содержатся и в отраслевом законодательстве, в ча стности, в главе 8 ГК РФ «Нематериальные блага и их защита»

«Статьи 151 и 152 определяют условия и механизмы компенсации морального вреда и защиты чести, достоинства и деловой репута ции гражданина. Однако ценности, закрепленные в праве, должны обрести вид системы, так как наблюдается их неравнозначность и разбалансированность. Так, «абсолютизация» естественных прав в обществе, где утеряны религиозно-нравственные идеалы, в опреде ленном смысле таит в себе опасность. Обязанности вытекают из форм бытия человека и являются гарантией устойчивого функцио нирования общества. В демократическом обществе надо больше говорить об обязанности, долге по отношению к другим людям, государству, природе. Идея единства прав и обязанностей, забытая сегодня в нашей практике, имеет глубокий социальный смысл.

Демократические свободы приобрели в сознании россиян зна чение самостоятельной ценности. Однако столь желанная и, каза лось бы, уже обретенная, она обернулась криминализацией, пора зившей все сферы жизни, насилием, коррупцией. В нашем общест ве свобода была воспринята как свобода от всех законов: государ ственных и моральных. В результате у большинства разочаровав шегося в реформах населения теперь наблюдается феномен «бегст ва» от свободы.

Правовая политика государства должна всячески способство вать обретению личного достоинства российских граждан, не при емлющего никаких форм принуждения человека и, что не менее важно, личной ответственности.

Примечания 1 См.: Логинов В.Т. Можно ли пользоваться глобализаций? Куда меня тащат? // Советская Россия. 17 января 2002 г.

2 См.: Menon R., Wimbush E/ Asia in the 21st Centry/ Power Politics Alive and Well // The National Interest/ Spring 2000. P.85.

3 См.: Российская газета. 28 февраля 1997 г.

О.А. ЧАУССКАЯ,* аспирант кафедры гражданского права Саратовской государственной академии права ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ СУБЪЕКТИВНЫХ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ:

ВОПРОСЫ ПРАВОРЕАЛИЗАЦИИ Осуществление субъективных гражданских прав означает в то же время и реализацию норм права. Вопрос о том, в какой форме она происходит, в литературе является спорным.

М.Ф. Орзих выделяет «реализацию субъективного права» наря ду с применением норм права, их исполнением и соблюдением в качестве самостоятельного вида реализации права1.

Противоположной точки зрения придерживается П.Е. Недбай ло. Он считает, что «осуществление правоспособности, как и субъ ективных прав граждан, не представляет собой самостоятельной формы реализации правовых норм в отличие от их применения или соблюдения и исполнения. … осуществление субъективного права представляет собой п р и м е н е н и е т о й н о р м ы к обязан ному субъекту, на которой это право основано»2.

Представляется, что реализация правовых норм при осуществ лении гражданских прав различается в зависимости от того, к ка кому типу относится осуществляемое право – активному или пас сивному3.

_ *© Чаусская О.А., А. Осуществление активных прав (так называемых прав на соб ственные действия) представляет собой использование предостав ленных правовыми нормами юридических возможностей по ус мотрению их носителей, характеризуется совершением активных действий самими управомоченными.

Однако использование норм права как форма их реализации име ет более широкое содержание, в котором наряду с осуществлением активных гражданских прав необходимо выделить реализацию субъектами гражданской правоспособности. Большинство граж данско-правовых отношений возникает на основании правомер ных действий граждан и юридических лиц, которые с точки зрения правореализации представляют собой использование юридических возможностей, предусмотренных гражданско-правовыми норма ми. Указанные возможности составляют содержание гражданской правоспособности (ст. 17, 18 ГК РФ) – способности иметь любые, признанные законом права и принимать на себя обязанности4. По этому использование является основополагающей формой реали зации гражданско-правовых норм. Это является одной из отличи тельных особенностей реализации гражданского права, предо пределенной спецификой отношений, им нормируемых, а также механизма гражданско-правового регулирования. Поскольку гра жданское право является частным правом, регулирует отношения между лицами, находящимися в равном положении, в которые они вступают по собственной инициативе для удовлетворения тех или иных интересов, постольку приобретение и осуществление граж данских прав по общему правилу не требует правоприменительной деятельности – государственно-властной, организующей деятель ности компетентных государственных органов и уполномоченных государством органов общественности по вынесению индивиду ально-конкретных правовых предписаний, осуществляемой в спе циально установленных законом формах5.

Для сторонников отнесения к применению права деятельности граждан и юридических лиц по реализации правоспособности и осуществлению активных гражданских прав6 характерно объеди нение в одну категорию разнородных правовых явлений, каждое из которых имеет свои специфические черты. Как признает и сам П.Е.

Недбайло, акты применения права государственными органами и акты осуществления субъективных прав отличаются друг от друга рядом существенных признаков. Причем черты различия касаются сущности сравниваемых явлений, что предопределяет разграниче ние их как самостоятельных форм реализации права, обладающих специфическими признаками, выяснение и анализ которых позво лит глубже понять содержание, социальную ценность каждой из них, их взаимодействие друг с другом в механизме реализации права.

1. Использование норм права выражается в собственных актив ных действиях управомоченного лица, совершаемых в целях удов летворения своих интересов;

применение обеспечивает реализацию права другими лицами, правоприменитель не является участником правоотношения, к которому применяется норма права, он не должен иметь личной заинтересованности. При наличии такой заинтересованности он подлежит отводу (ст.17 ГПК РСФСР).

2. Субъект использования права свободен в осуществлении предоставленных ему возможностей, может отказаться от их реа лизации, в то время как государственные органы обязаны рас смотреть дело и вынести соответствующий правоприменительный акт.

3. Управомоченное лицо не обладает средствами принуждения и в случае возникновения препятствий в осуществлении права об ращается к государственным органам. Применение права является единственным каналом, через который фактически осуществляется государственное принуждение в процессе правового регулирова ния7. Обязательность требований управомоченного для обязанно го лица обусловлена тем, что они основаны на правовых нормах либо актах автономного регулирования, совершенных с соблюде нием правовых требований. Акты применения права обязательны не только в силу того, что они носят поднормативный характер, но и потому, что они приняты компетентными государственными ор ганами и обеспечиваются в необходимых случаях государственным принуждением8.

4. При определении содержания актов автономного регулиро вания (договора, устава) его участники не только конкретизируют правовые нормы путем установления на их основе индивидуаль ных правил, но и реализуют возможности по самостоятельному нормированию своих взаимоотношений, которые закреплены, во первых, общими дозволительными нормами гражданского права, которые не содержат конкретных регулятивных предписаний (в соответствии со ст.1 ГК РФ субъекты гражданского права свобод ны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых н е п р о т и в о р е ч а щ и х законодательст ву условий договора;

они могут заключить договор или иную сделку, как предусмотренные, так и не предусмотренные нормами права, либо смешанный договор (ст. 8, 421 ГК РФ). Во-вторых, диспозитивными нормами, содержание которых условно можно разделить на две составляющие: предоставление сторонам воз можности в установленных пределах своим соглашением опреде лить правило поведения;

правовое предписание, обязательное для сторон при неосуществлении ими названной возможности. Здесь уместнее было бы образное сравнение с локальным нормотворче ством, а не отнесение к правоприменению, как это делает Ю.Х. Калмыков, поскольку при совершении сделок создаются правила поведения, обязательные для субъектов данного правоот ношения, исполнение которых обеспечивается государственным принуждением в случае обращения к компетентным органам за защитой нарушенного субъективного права (то есть правоприме нительной деятельностью). Не случайно В.А. Хохлов указывает на наличие в гражданском праве двух принципиально различных сло ев нормативного регулирования: норм, исходящих от государства, и норм, создаваемых либо акцептованных непосредственно участ никами гражданского оборота9. Однако ошибочным в этом тезисе является наделение договорных правил признаком нормативности;

эти правила обязательны только для определенного круга субъек тов – участников конкретных правоотношений. Поэтому следует согласиться с Ю.П. Егоровым, что «сделки не могут быть отнесены к нормативной основе отрасли»10.

Осуществление некоторых прав на собственные действия воз можно только посредством правоприменения. Речь идет о группе вспомогательных прав на одностороннее преобразование право отношения (например, право на одностороннее изменение или рас торжение договора при существенном нарушении другой стороной своих обязательств, а также при существенном изменении обстоя тельств). Односторонний характер здесь заключается в том, что преобразование правоотношения осуществляется без согласия дру гой стороны. Если в результате обращения в порядке п.2 ст.452 ГК РФ с предложением об изменении или расторжении договора сто роны заключат соответствующее соглашение, они тем самым реа лизуют предусмотренную п.1 ст.450 ГК РФ возможность изменить или расторгнуть договор. Осуществлением такого соглашения «устраняется надобность в одностороннем действии»11.

Одностороннее изменение или прекращение правоотношения волеизъявлением управомоченного лица существенным образом затрагивает права его контрагента, поэтому законом предусмотрен контроль со стороны государства за правомерностью осуществле ния права на преобразование правоотношения. В процессе право применительной деятельности суд устанавливает наличие обстоя тельств, с которыми связывается возникновение этого права, и на основании соответствующей правовой нормы изменяет или пре кращает правоотношение. Как справедливо отмечает М.А. Гурвич, акт судебного решения является здесь по закону единственной и потому необходимой формой осуществления права на преобразо вание правоотношения12. В порядке исключения из этого правила законом предусматриваются случаи, когда возможен полный или частичный отказ от исполнения обязательства, влекущий растор жение или изменение договора с момента получения другой сторо ной уведомления об отказе (например, ст.523 ГК РФ).

Б. Пассивные права – права в относительных правоотношениях – не могут быть осуществлены самим управомоченным. Собствен но говоря, поэтому лицо и вступает в правоотношение, что его ин тересы могут быть удовлетворены только действиями другого ли ца. «Субъективное право в таких случаях осуществляется исполне нием корреспондирующей ему обязанности. Следовательно, упра вомоченный может лишь потребовать исполнения обязанности, но не от него зависит, будет ли таким образом осуществлено его пра во»13. Поэтому с точки зрения правореализации, пассивные граж данские права осуществляются в форме исполнения норм права обя занными лицами. Однако порядок реализации норм права в форме их исполнения зависит от того, какое субъективное право они за крепляют – регулятивное или охранительное14.

Осуществление охранительного права условно можно разделить на два этапа: предъявление управомоченным лицом права требо вания и исполнение его обязанным лицом. Самостоятельное зна чение первого этапа предопределено тем, что предъявлением тре бования управомоченный ставит в известность своего контрагента о нарушении права и конкретизирует его обязанность, которая в норме права сформулирована либо в общем виде (например, обя занность возместить убытки, причиненный вред), либо альтерна тивно как обязанность удовлетворить по выбору управомоченного одно из нескольких требований, указанных в правовой норме (на пример, ст.475 ГК РФ). Для данных случаев является верным опре деление обязанности как возможности поведения обязанного лица, когда превращение этой возможности в действительность зависит от воли и инициативы управомоченного15. Поэтому охранительное право осуществляется в форме использования кредитором воз можности предъявить должнику требование, указанное в норме права (в некоторых случаях предварительно выбрав одно из тре бований, предусмотренных нормой) и в форме исполнения обязан ным лицом предъявленного требования.

В регулятивных (договорных) правоотношениях содержание обязанности определено, она подлежит исполнению в порядке и сроки, предусмотренные законом и договором, б е з п р е д в а р и т е л ь н о г о п р е д ъ я в л е н и я т р е б о в а н и я управомоченным.

Исключение составляют обязательства, срок исполнения которых определен моментом востребования (п.2 ст.314 ГК РФ). Не случай но в правовых нормах договорные права фиксируются через кате горию обязанности контрагента;

в договорных институтах прева лируют обязывающие нормы16.

Таким образом, реализация норм права при осуществлении субъективных гражданских прав происходит в различных формах, рассмотренных выше. Необходимость беспрепятственного осуще ствления гражданских прав возведена ст.1 ГК РФ в ранг основного начала гражданского законодательства. При возникновении пре пятствий осуществление гражданских прав обеспечивается право применительной формой реализации права. Вопрос о месте и роли правоприменения в реализации гражданско-правовых норм требу ет более подробного рассмотрения, однако рамки настоящей ста тьи не позволяют этого сделать.

Примечания 1 См.: Орзих М.Ф. Формы реализации норм социалистического права // Советское государство и право. 1968. № 2. С.103.

2 Недбайло П.Е. Применение советских правовых норм. М.: Госюриз дат, 1960. С.163.

3 В юридической литературе традиционным является деление обязан ностей на активные и пассивные. Однако тема настоящей статьи делает актуальной эту классификацию по отношению к субъективным правам.

4 См.: Братусь С.Н. О соотношении гражданской правоспособности и субъективных гражданских прав // Советское государство и право. 1949.

№ 8. С.30.

5 Дюрягин И.Я. Применение норм советского права. Свердловск, 1973.

С.19.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.