авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |

«Библиотека писательской артели «Литрос» ЭВЕНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА Составитель Вячеслав 0ГРЫЗКО Москва Литературная ...»

-- [ Страница 2 ] --

Однако книга так и не вышла. В октябре 1937 года Левин был аре стован и вскоре расстрелян. Тогда же тучи сгустились и над семьёй Корнея Чуковского, у которой во время репрессий погиб муж Лидии Чуковской.

Похоже, в огне классовой борьбы сгорела и рукопись Слепцова.

До сих пор ничего не известно и о том, как после 1937 года сло жилась судьба самого Слепцова.

7.

Кроме Тарабукина и Слепцова к числу зачинателей эвенской литературы принадлежали Афанасий Черканов, Николай Нерев ля и Григорий Солодиков. Но, увы, мы об этих авторах до сих пор мало что знаем. Известно только, что в 1930-е годы они представ ляли творчество быстринских эвенов.

Правда, в 1987 году авторы «Литературного энциклопедичес кого словаря» попытались устранить несправедливость хотя бы по отношению к Черканову. Они сообщали: Черканов — «эвен кийский сов. поэт» (стр. 735) и автор сборника «Горячие ключи», изданного якобы в 1937 году. Да ещё в словаре приводились даты жизни поэта: 1912 — 1966.

Однако в этой короткой справке энциклопедисты допустили как минимум одну неточность. Черканов по национальности был эве ном, но не эвенком. В итоге под сомнение попали и все другие факты, изложенные в словаре. Даже отчество поэта. В справоч нике Черканов представлен как Афанасий Андреевич. Но библиограф Корякской окружной библиотеки Ф.Н. Косыгина всегда утверждала, что отчество поэта — Борисович. Кому же верить?

КЛАВДИЯ НОВИКОВА Эвены не являются единственными жителями населяемых ими районов. В тесном соседстве с ними живут народы других коренных национальностей: якуты, эвенки, коряки, чукчи, юка гиры В дореволюционной исторической, этнографической и лингвистической литературе эвены не всегда выделялись в са мостоятельную народность, а рассматривались в составе эвенков.

До Великой Октябрьской социалистической революции эве ны по своему общественно-экономическому укладу относились к наиболее отсталым народностям Севера. Основным видом хо зяйственной деятельности этого народа было оленеводство.

Олень давал самое необходимое для несложного натурального кочевого хозяйства эвенской семьи. Оленье мясо составляло основной продукт питания. Из шкур оленя изготовлялись по крышки для жилищ, одежда, обувь, постель, сумки, ремни и дру гие необходимые предметы домашнего обихода. На оленях эве ны охотились, а также перевозили всё своё имущество во время перекочёвок.

До коллективизации количество оленей у отдельных семей было далеко не одинаковым. В некоторых районах имелись хозяйства, владевшие оленьими стадами в несколько тысяч голов. Наряду с этим было много и совершенно обездоленных, безоленных се мейств. Эвены, не имевшие оленей, вынуждены были работать пастухами и батраками у эвенов-кулаков.

Средством передвижения у эвенов Охотского побережья и Кам чатки кроме оленя служили собаки. Собак, как ездовых, так и охот ничьих и сторожевых, помогавших пасти оленей, держали все эвенские хозяйства.

В некоторых районах, в частности на Камчатке и в Якутии, эве ны имели лошадей. На лошадях они охотились, а также использо вали их при перекочёвках в летний период. Корм для лошадей не запасали, они держались обычно в одном табуне с оленями, вы искивая места, где снег лежал нетолстым слоем.

В эвенском хозяйстве наряду с оленеводством большую роль играла охота. Охотились с помощью ружья. Широко распростра нён был среди эвенов и способ ловли зверей ловушками соб ственного изготовления, а также капканами. Неизменным помощником в охоте была собака.

На шкурки пушных зверей эвены покупали у русских, якутских и американских купцов необходимые орудия (топоры, ножи, ружья), предметы домашнего обихода (котлы, чайники, посуду), а также продукты и различные товары (чай, сахар, табак, мануфактуру, платки, бисер, иглы, свечи). Основная масса пушнины шла на оп лату ясака — натурального налога пушниной, которым облага лись народности Севера в царской России.

ВОЗВРАЩАЯСЬ КИСТОКАМ Немаловажную роль играло в хозяйстве эвенов и рыболовство.

Способ ловли рыбы был раньше очень примитивным. Сетей не было, ловили рыбу с помощью остроги и запоров.

Оседлые эвены (мэнэл) — жители ряда селений на побережье Охотского моря (Олы, Тауйска, Армани) оленей не имели и зани мались рыболовством и охотой на морских зверей.

В сравнительно недалёком прошлом у эвенов существовал пер вобытнообщинный строй. Все эвены делились на роды. У каждого рода была определённая территория, на которой он пас оленей, охотился. Член одного рода не имел права охотиться или пасти оленей на территории другого рода. Каждый род имел своё на звание. Многие из этих названий сохранились и до настоящего времени в самоназвании отдельных групп эвенов, например тю гесирцы, мямяльцы, а также в эвенских фамилиях: Уяган, Долган, Делянский и т.п.

Несмотря на существующую и сейчас разобщённость, эвены всех районов Крайнего Севера имеют общие черты хозяйствен ной жизни и культуры. Благодаря последовательно осуществляе мой национальной политике нашего государства эвены, успешно преодолев былую отсталость, активно участвуют в социалисти ческом строительстве, приобщены к передовой социалистичес кой культуре.

Большим культурным достижением является создание письмен ности на эвенском языке. Начало создания эвенской письменно сти относится к 1931— 1932 годам, благодаря этому стало воз можным вести обучение на родном языке в школе. На эвенском языке издаётся и литература.

Подъём культурного уровня эвенов привёл к появлению у них художественной литературы, оригинальных стихов и рассказов.

Одними из первых авторов были студенты Ленинградского ин ститута народов Севера — эвен с Индигирки Николай Тарабукин, написавший две книги стихов и повесть «Моё детство», и эвен с Камчатки Афанасий Черканов, опубликовавший книгу стихов о природе.

Все эти сдвиги, которые произошли в жизни эвенов в годы Со ветской власти, отразились и на устном творчестве, особенно в песнях и загадках. Тематика значительно расширилась. Если рань ше преобладающим мотивом эвенских песен-импровизаций были любовь и личные переживания героев, то сейчас в них воспева ется также новая жизнь, звучат мотивы любви к Родине, Советс кой власти.

Жанры эвенского фольклора созданы, по-видимому, в период родового строя и, может быть, даже ранее. Надо полагать, что отдельные фольклорные произведения дошли до наших дней в том виде, в каком бытовали они при родовом строе. Со временем КЛАВДИЯНОВИКОВА позднейшие поколения видоизменяли их, пополняли новыми сю жетами, нередко заимствованными у соседних народностей. От дельные произведения забывались.

Произведения эвенского фольклора отличаются самобытнос тью, разнообразием тем и художественной образностью. В них много народной фантазии, народной мудрости, народного юмо ра. Для языка фольклорных произведений характерны простота, искренность, живость и непосредственность. Язык этих произ ведений, особенно песен, поэтичен, ему присущи образные вы ражения и красочные сравнения.

Произведения эвенского фольклора, имея большую художе ственную ценность, дают нам в то же время очень важный исто рический и этнографический материал. Они помогают изучать раннюю историю эвенского народа, так как об этом времени у нас нет письменных свидетельств. Мы узнаём о далеком прошлом эвенского народа, о его быте, культуре, верованиях, о борьбе с враждебными племенами и народами.

Характеризуя содержание эвенского фольклора, следует ска зать, что он отражает основные виды хозяйственной деятельнос ти эвенов в прошлом — охоту, рыболовство и оленеводство. В эвенских сказках не только люди, но и звери и птицы пасут оле ней, ловят рыбу, охотятся. В некоторых сказках и рассказах, за писанных у береговых эвенов, упоминается о занятии ими морс ким промыслом.

Большое место уделено в эвенском фольклоре животным, с которыми эвены-охотники сталкивались в своей повседневной жизни. Значительное число сказок, а также многочисленные охот ничьи рассказы посвящены лисе, соболю, медведю и другим про мысловым зверям. Есть легенды, связанные с медведем, кото рый был к тому же культовым животным (см. сказки о животных, а также легенду «Медведь»).

По фольклорным произведениям можно нарисовать приблизи тельную картину социальной организации эвенов в прошлом. В сказ ках и легендах упоминается каган, или каганкан. Это глава рода.

Обычно он самый старый член рода, как правило шаман. Каганкан живёт со своими сородичами отдельным стойбищем. Члены его рода вместе охотятся, имеют общее стадо оленей. Отдельные каганканы и их богатыри враждовали между собой. Цель военных столкнове ний и набегов — родовая месть и увеличение своих оленьих стад (сказка «Тылкэн и Долдан», а также легенда «Омочон» и др.).

В произведениях фольклора находят отражение и религиозно магические представления, существовавшие в тот период, когда эти произведения слагались, например, представление о подзем ном и надземном мирах, добрых и злых духах, ведьмах и т.п. (сказ ки «Две сестры», «Старик и три сына» и др.).

ВОЗВРАЩАЯСЬ КИСТОКАМ В эвенских сказках неодушевлённые предметы наделены вол шебной силой, они обладают человеческими качествами и дей ствуют, как люди. Так, в сказке «Жили пять человек» неодушев лённые предметы — нож, копьё, икра, лёд и бычок — охотятся на медведя и все вместе убивают его.

В произведениях устного творчества эвенов различаются сле дующие фольклорные жанры: нимкар, куда входят сказки, а так же старинные эпические повествования, близкие по содержанию к русским былинам;

тэлэнгэл, включающие бытовые рассказы, легенды и предания исторического характера, или, как называют их эвены, старинные рассказы;

икэл — песни-импровизации;

нгэ нукэр — загадки.

Не все перечисленные жанры живут и развиваются. Некоторые из них, например эпические, постепенно забываются. Не созда ются, по-видимому, и сказки, во всяком случае, сказок на совре менные темы нам записать не удалось. Но развиваются жанры рассказа, песни и загадки.

Каждое из произведений устного творчества бытует в целом ряде вариантов, имеющих сходные сюжеты. Наблюдается ком бинирование их, заимствование.

Форма произведений эвенского фольклора — прозаические повествования и диалог. Исключение составляют песни, а также старинные эпические жанры, в которых диалоги героев обычно поются.

Произведения устного творчества эвенов названий как тако вых не имеют. Лишь некоторые из них называются по именам ге роев, например, «Омочон», «УмчегиниБуюндя»ит.п.Чащежеодна сказка отличается от другой по первой фразе. Эвенские сказки начинаются обычно словами: «Кедровка живёт», «Жила в тайге лиса» и т.п., заканчиваются же нередко словом муднан — «кончи лась» или такими типичными выражениями, как: «С тех пор стали жить спокойно», «Стали жить без нужды и забот».

Преобладающий вид устного народного творчества эвенов — это сказки. Они подразделяются на сказки о животных, на чудес ные, или волшебные, и на бытовые, или реалистические.

Особенно многочисленны сказки о животных. Типичные образы этих сказок — умный, хитрый соболь, добродушный, доверчивый медведь, простоватый, глупый волк, трусливый заяц и т.п., но чаще всего хитрая лиса, наносящая, как правило, вред человеку. Эти сказки в большинстве случаев кратки по содержанию и остроум ны. Происхождение их относится кочень древним временам, ког да эвены окружали животных суеверным почитанием и приписы вали им особую, таинственную силу, верили в то, что звери живут так же, как люди. Сказки о животных считаются сейчас детскими, обычно взрослые рассказывают их детям.

КЛАВДИЯНОВИКОВА В ряде сказок о животных даётся точная характеристика жи вотным, сообщается об особенностях их внешнего вида. Так, в сказке «Хитрый соболь» объясняется, почему соболь мал, но хи тёр, в сказке «Медведь и бурундук» — отчего у бурундука на спине чёрные полосы, в сказке «Жадный глухарь» — почему у глухаря брови, как рябина, красные, и т.п. Эти сказки свидетельствуют о тонкой наблюдательности эвенов-охотников, которые привыкли подмечать мельчайшие подробности жизни зверей.

Часть сказок о животных по своему построению относится к сказкам цепевидным, с наращением действия (например, сказка «Нерпа»).

Характерно, что у эвенов нет сказок про домашних животных, в частности про оленя, собаку, лошадь, корову. Бытующие в неко торых районах сюжеты про оленя считаются заимствованными у коряков, а сюжеты про лошадь и корову — у якутов.

Волшебные сказки представляют собой довольно длинные по вествования с фантастическими сюжетами. В этих сказках отра жена насыщенная борьбой жизнь эвенов в далёком прошлом. В волшебных сказках в большей степени, чем в других, описывают ся старые обычаи. В волшебных сказках народ рисует своих вра гов в виде злых сил—злых духов, старух-ведьм и т.п. Злые силы стараются причинить вред человеку, но человек борется с ними и всегда побеждает. В роли главного героя выступает храбрый охот ник или сильный богатырь, но чаще всего — младший сын стари ка, выручающий из беды своих старших братьев и отца. То, что не могли сделать старшие братья, совершает обычно младший брат, которому всё удаётся. Примерами волшебных сказок могут слу жить очень распространённые среди эвенов сказки про злого духа Чолэрэ. К волшебным могут быть отнесены сказки о братьях Тыл кэне и Долдане, про Умэснэ и Анчак и др.

Среди волшебных сказок следует особо выделить волшеб ные героические сказки. Основная тема этих сказок — борь ба героя со своим противником или противниками. Мотивы борьбы самые различные: месть за убийство родственников, поиски невесты, похищенной жены или пропавших братьев. В волшебных героических сказках часто описывается жизнь ка ких-то необыкновенных людей. Они могут летать на крыльях, превращаться в зверей и птиц, вылечивать раны, воскресать при помощи живой воды и т.п. Неизменными помощниками сказочных людей являются старушки-волшебницы и различ ные волшебные животные: медведи, волки, лисицы, соболи, летающие олени, чудесные птицы и другие сказочные суще ства. Важную роль играют и волшебные предметы, например вол шебный платок, который становится в нужный момент мостом, а также живая и мёртвая вода.

ВОЗВРАЩАЯСЬ К ИСТОКАМ Очень интересны бытовые сказки. В противоположность вол шебным, фантастическим сказкам они реалистичны,жизненно правдивы. В них изображается реальный быт, рассказывается о столкновениях между богатыми и бедными, между добрыми и злы ми, между ленивыми и трудолюбивыми, между хитрыми и довер чивыми, между умными и глупыми людьми, даются добрые и бла горазумные советы.

Особенно популярны бытовые сатирические сказки. К их числу относятся очень распространённые сказки про глупого Уиньдю, сказки про старика и старуху и др. Сатира в этих сказках направ лена против ленивых, глупых в жадных людей.

Как и у других народов, у эвенов есть сказки о богатых и бедных.

По сравнению с другими бытовыми сказками они являются более поздними, так как могли возникнуть лишь в период разложения первобытнообщинного строя.

В волшебных и бытовых сказках, как и в сказках о животных, помимо оригинальных сюжетов есть сюжеты, заимствованные у других пародов, в частности у русских, коряков и якутов, но сюжеты эти, как правило, подвергаются переработке, получают своеобразную эвенскую окраску в соответствии с природными и бытовыми условиями жизни эвенов. Например, корякским яв ляется сюжет о старике, влюбившемся в своё отражение в реке, которое он принимает за женщину («Про глупого старика»). Бы туют и общераспространённые сюжеты, например сюжет о де вочке-сиротке, которая просит солнце и месяц избавить её от тяжёлой жизни у жадного и злого богача, взять её с земли на луну («Почему на луне есть пятна») и др. Встречающиеся в сказ ках упоминания о коровах, лошадях и т.п., несомненно, якутского или русского происхождения.

В бытовых рассказах описываются различные случаи из жизни и охоты, Подобного рода рассказы носят название айдит — «прав да, действительность, быль» или айдит бисин — «действительно, на самом деле было». В бытовых рассказах нередко называются имена охотников и указываются места, в которых происходило событие. Рассказывают их обычно бывалые, много испытавшие и видевшие на своём веку люди.

В исторических рассказах или преданиях повествуется о том, как жили эвены в глубокую старину. Имеются предания о вражде и военных столкновениях эвенов с другими народами, в частно сти с коряками («Омочон», «О прошлой жизни орочей и коряков» и др.). Цель набегов и военных столкновении — добывание жён и увеличение оленьих стад. Судя по фольклору, эти набеги и воен ные столкновения носили жестокий характер. Победители не только разрушали жилища, забирали имущество и угоняли оле ньи стада побеждённых, но и истребляли население, особенно КЛАВДИЯНОВИКОВА Старые бытовые песни заунывны и грустны. В них поётся о без радостной прошлой жизни, о нужде и горе, о тяжёлом труде пас туха на своего хозяина. Новые бытовые песни, появившиеся пос ле Октябрьской революции, полны радости и уверенности в буду щем. Создатели новых песен пользуются старыми привычными формами и старой манерой исполнения, но наполняют свои пес ни иным содержанием. В этих песнях поётся о новом быте после революции, о достижениях социалистического строительства, о новой жизни на Севере.

Особо следует выделить песни задорно-насмешливого харак тера, по-эвенэски дярган икэ — «насмешливая, высмеивающая песня». Цель их— высмеивание, осуждение кого-либо. В настоя щее время исполнение таких песен является настоящим состя занием в остроумии.

Есть у эвенов и колыбельные песни. Образцом их является песня под названием «Песня матери». В ней эвенская женщина поёт о буду щем своего маленького сына. Она хочет, чтобы сын вырос хорошим охотником и бойцом Советской армии, защитником своей Родины.

Шаманские песни-заклинания, которые раньше были широко известны, сейчас почти забыты.

Наиболее удачные песни певцов-импровизаторов, отвечающие настроениям и мыслям народа, получают распространение. Ме лодии и слова этих песен запоминают другие певцы, а затем ис полняют их, иногда видоизменив по своему вкусу их содержание, введя в текст новые имена героев и названия тех мест, в которых происходило событие.

Язык песен отличается особенной искренностью и задушевно стью и часто достигает высокой поэтичности.

Содержание старых песен, обычно лирических, в настоящее время не всем доступно. Молодёжь, как правило, эти песни поёт с трудом. Объясняется это тем, что в них встречаются аллегори ческие образы, многие из которых стали со временем застывши ми штампами. Так, девушка в песнях изображается в образе мо лодой тёлочки (энкэн), парень — в образе молодого оленя-самца (гэлун), замужняя женщина или женатый мужчина иносказатель но называются усилэн — «связанный ремнём, обузданный» и т.п.

Кроме того, язык песен содержит архаизмы, а также особые об разные слова, не употребляемые в повседневной разговорной речи. Язык новых песен-импровизаций в меньшей степени отли чается от разговорного эвенского языка. В целях ритма и мело дики в слова песни добавляются лишние суффиксы, что также затрудняет их толкование.

По форме стиха эвенские песни представляют собой так на зываемые белые стихи. Аллитерация, то есть своеобразная на чальная рифма, распространённая в песнях тюркских народов, ВОЗВРАЩАЯСЬ К ИСТОКАМ в эвенских песнях также отсутствует. Попытки эвенской ин теллигенции писать рифмованные стихи в настоящее время следует рассматривать как подражание русским стихам. В не которых песнях-импровизациях видна слабая конечная рифма морфологического характера.

Песни поются без аккомпанемента, так как у эвенов нет ника ких музыкальных инструментов, кроме шаманского бубна, под ак компанемент которого шаман совершал своё камлание.

Очень интересным и ценным в художественном отношении видом эвенского фольклора являются загадки. В них, как и в других фольклорных жанрах (сказках, легендах, песнях), со держится много важных сведений о жизни и быте эвенов, об их мировоззрении.

Загадывание загадок — одно из любимых развлечений эвенов.

Загадки знают и любят эвены всех возрастов — и взрослые, и дети.

Мастеров загадывать загадки можно встретить и в оленеводчес ких бригадах среди пастухов, и на промысле среди рыбаков и охот ников, и в эвенских селениях среди женщин, и в школах-интерна тах. Загадки передаются из поколения в поколение, но часто имп ровизируются. В прошлом у эвенов существовал ряд запретов, по которым не всегда можно было загадывать загадки. Так нельзя было загадывать загадки весной во время отёла оленей, в ненастную погоду, в день рождения или смерти человека и т.п.

Отличительной особенностью загадок по сравнению с другими видами эвенского фольклора является их краткость.

Загадки — это маленькие изречения, представляющие собой своего рода задачи. В загадках, даже если они выполняют не воспитательную, а повествовательную функцию, всегда заключён вопрос, на который необходимо дать ответ.

Другая отличительная черта загадок — это перенос предмета загадки в совершенно иную область предметно-вещественного мира. Так, солнце называется в загадках птицей, которая днём летает, вечером садится на землю;

звёзды — оленьим стадом, а месяц — их пастухом;

снежный покров — заячьей шкуркой;

огонь — прожорливым человеком.

Большинство эвенских загадок содержит в себе метафору, ко торая даёт образное представление о предмете или явлении. За гадываемый предмет сравнивается с другим предметом, сход ным с ним отдельными чертами, при этом привлечённый для срав нения предмет употребляется в переносном значении. Например, рога лося сравниваются с лесом, глаза — с озёрами, волосы — с зарослями кедровника, ногти — с льдинками и т.п.

Загадки могут быть построены на кратком, образном описании одного из основных признаков загадываемого предмета, напри мер: «В огне не горит, в воде не тонет».

КЛАВДИЯ НОВИКОВА Как и в песнях-импровизациях, в эвенских загадках отсутству ет рифма, а также такие художественные приёмы, как аллитера ция, употребление образных и звукоподражательных слов, столь характерные для построения загадок других народностей Севе ра. В эвенских загадках наблюдаются лишь повторы, а также слу чаи одинакового грамматического оформления глагольных ска зуемых, располагающихся чаще всего в конце предложения, что и создаёт видимость рифмы. Например:

Тураки омнгэтилэ мув онгкэн.

Омнгэти кабявла мув онгкэн.

(Кубэк, пёчэрук, алик.) Ворона на чайку воду вылила. Чайка на куропатку воду вылила. (Чайник, заварной чайник, чашка.) Таковы основные виды эвенского фольклора, очень богатого и своеобразного.

1958- Андрей КРИВОШАПКИН ЗОВ СУДЬБЫ Во время кочёвки в зимнюю пору, когда вокруг неистово пуржит и со всех сторон на десятки безжизненных километров только суг робы, кто-то из самых опытных и отважных уходит вперёд, про кладывая путь другим. Взамен он получает горячую благодарность сородичей, которым явно легче аргишить по проторённому пути.

В литературе любого народа происходило то же самое. Есть пи сатели, обессмертившие себя тем, что первыми взвалили на пле чи неимоверную тяжесть высочайшей ответственности за духов ное возрождение народа. У эвенов таким человеком был и оста ётся Николай Саввич Тарабукин. Рассудительный, немногослов ный, очень обаятельный и добрый. Он родился 24 октября года в Эселяхском наслеге Момского уезда Якутии, в семье бед ного охотника. Рано осиротел и, с малых лет пася оленей богато го сородича, сполна познал всю тягость кабальной жизни.

В середине тридцатых годов Н.С. Тарабукин в числе первых се верян приехал в Ленинград и поступил в единственный в мире Институт народов Севера. Именно там впервые он в стихотвор ной форме на родном языке изложил на бумаге свои мысли и чув ства. В 1936 году издательство «Художественная литература»

выпустило первую книгу поэта «Песни тайги». Это стало огром ным событием в жизни маленького народа, не имевшего своей письменности. Наконец-то у него появился зачинатель собствен ной литературы ! А через год вышел следующий сборник стихов — «Полёт золотой девушки».

Окрылённый таким бескорыстным вниманием и поистине материн ской заботой со стороны русских учёных и писателей, Н.С. Тарабукин создал автобиографическую повесть «Моё детство», туг же выпущен ную отдельной книгой. Литературную запись этой изумительной по вести на русский язык сделал Г. Гор, который постоянно общался с автором. Вот почему можно сказать, что это был авторизованный пе ревод. За три года родились три книги одного писателя на эвенском языке! В настоящее время едва ли найдётся издательство, способ ное на подобную щедрость.

Н.С. Тарабукин прекрасно рисовал, иллюстрируя свои произ ведения. В стихах и повести он воспевал новую жизнь и в рисун ках. В центре его творчества в качестве главного героя всегда зримо живёт лучезарное Солнце — живой образ новой жизни, ко АНДРЕЙ КРИВОШАПКИН торая пришла на Север. Поэт неустанно воспевал великую друж бу народов, горячо выражая сыновнюю благодарность русской интеллигенции за братскую помощь. Он был полон счастья и гор дости оттого, что ему, простому эвену, довелось отозваться на зов судьбы и стать выразителем духовных исканий своего наро да, живым примером его возрождения. Легко представить тот ог ромный душевный подъём, охвативший писателя, получившего сказочную возможность беспрепятственно излагать на бумаге свои мысли, рассказывая миру об эвенах.

После окончания Института народов Севера Н.С. Тарабукин ак тивно занялся просвещением местного население, работая в школах Момского и Усть-Янского районов Якутии.

Кем только не побывал за эти годы писатель...Ноне сиделось ему на лёгкой работе в той же избе-читальне. Мне кажется, Н.С.Тарабу кин мог задумать серьёзную книгу о жизни оленеводов, чтобы рас сказать об эвенах в условиях упрочения советской власти на Севе ре. Вероятно, ему хотелось продолжить повесть «Моё детство» уже в новом качестве.

И он возглавил оленеводческую бригаду. На осеннем пересчё те стада не хватило пятидесяти голов. Куда могли деться пропав шие? Да просто затеряться в бумагах или уйти в соседние стада.

Но в условиях военного времени и сталинского режима это было серьёзным преступлением. Н.С. Тарабукина привлекли к судеб ной ответственности. Пока шло следствие, известного писателя как уголовника в течение года держали в камере.

В это критическое время за него вступился Платон Степанов — молодой поэт, затем одаривший читателей удивительными сти хами: тёплыми, словно летнее солнце, мягкими, точно белый ягель, и обильными, как весеннее половодье. Все они через не сколько лет вошли в книги «Песни эвенских детей», «Оленёнок», «Друзья-звёзды» и другие. Под его пером эвенский язык перели вался такой радугой, что диву даёшься!.. Эту красоту сложно пе редать при переходе на другой язык. Вот почему многие стихи потеряли свою самобытность и внутреннюю пластику. Словом, впоследствии Платон Афанасьевич Степанов-Ламутский стал основоположником нашей детский поэзии. А тогда именно он по вёл борьбу за честь и достоинство своего учителя, обратившись в высшие партийные, советские и судебные органы Якутии с хо датайством освободить явно невинного писателя.

Судя по всему, там просто не знали, над кем чинят расправу.

Но всё-таки разобрались в этом и освободили Н.С. Тарабуки на. Что могло случиться, если бы не смелость Платона Степа нова, думаю, понятно. Его поступок должен служить примером для всех нас в отстаивании интересов, чести и достоинства человека, примером принципиальности и справедливости. Пла ЯСЛЕДНАБУМАГЕ УЗНАЛ тон Афанасьевич ещё тогда понял, какими должны быть значе ние и роль писателя в жизни народа, как бережно следует отно ситься не только к слову, а и к повседневной жизни писателя.

Так воспитал его Н.С. Тарабукин.

Вся трагичность его жизни и творчества после возвращения домой состоит в том, что в течение целых двадцати лет нигде не печатался. Хотя писал постоянно, много и однажды все рукопи си, завернув в мешок, отправил в Ленинград. Но шла война... Ра ботая оленеводом, охотником, он постоянно испытывал нехватку бумаги. Все стены зимовий, где жил поэт, были вдоль и поперёк исписаны стихами. В тайге на деревьях он делал топором боль шие затёсы и оставлял на них стихи. Где они теперь? В то время из-за отсутствия бумаги никто не мог их переписать.

Н.С. Тарабукин вернулся из Ленинграда зрелым творцом, от крывшим путь для развития эвенской литературы. Как же мог ло случиться, что его имя и творчество, по сути дела, замал чивались? Ведь существовал же Союз писателей Якутии. По чему все пренебрегли талантливым сыном эвенского народа, предав его имя забвению?.. Сам Н.С. Тарабукин, выросший в интернациональной семье ленинградских учёных и писателей, впитал дух дружбы и глубокого уважения к представителям других литератур.

В этом весь Н.С. Тарабукин, не побоявшийся хранить у себя стихи опального Платона Ойунского, расстрелянного как «враг наро да». Я вполне допускаю, что свою участь Николай Саввич неволь но сравнивал с трагической судьбой Ойунского. В таких тяжких условиях, одинокий, больной, больше не испытавший волнующих минут творческих мук, не познавший тепла семейного очага, ос новоположник эвенской литературы 14 декабря 1950 года ушёл из жизни. Прах его покоится где-то в тайге...

Минуло ещё целых десять лет, пока первый эвенский учёный и талантливый поэт-реформатор Василий Дмитриевич Лебедев вместе с ленинградским профессором Верой Ивановной Цинци ус подготовили для Магаданского издательства повесть и стихи покойного, практически забытого писателя. Пусть вышедшая кни га была невелика по объёму, зато она велика по содержанию и нравственному значению для эвенского народа, в светлое буду щее которого я всё-таки верю.

Василий ЛЕБЕДЕВ ПЕВЕЦ ИЗ МОМЫ Возникновение художественной литературы у народов Се вера, ранее не имевших даже своей письменности, является замечательным свидетельством торжества ленинской наци ональной политики нашей Коммунистической партии. Лите ратура малых народов возникла к концу двадцатых годов и связана с образованием национальной интеллигенции.

В1928 — 1929 годах появились первые сборники произведе ний студентов северного факультета Ленинградского Восточ ного института. Весьма примечательно, что уже тогда в лите ратуре народов Севера мы видим элементы реализма. Зари совки старого быта верно отображали прошлую жизнь, прав диво показывали всё новое, рождённое советской эпохой, ярко раскрывали контрасты жизни до и после Великого Октября.

Зачинателем эвенской литературы является Николай Сав вич Тарабукин, шестидесятилетие которого исполняется в этом году.

Первые стихи Н.Тарабукина стали появляться в печати в тридцатые годы. При непосредственной помощи преподава телей Института народов Севера, где он учился, Н.Тарабукин в 1936 — 1937 годах выпускает в свет книги: «Песни тайги»

(индигирские стихи), «Полёт золотой девушки» и автобиогра фическую повесть «Моё детство».

Повесть «Моё детство» считается началом эвенской прозы.

Страница за страницей встают перед читателем яркие карти ны быта охотников, вечные кочёвки в зимнюю стужу и летний зной, беспросветная нужда и суровая, но милая сердцу авто ра северная природа. На этом фоне ведётся повествование о безрадостном детстве сироты, гнувшего спину на богача. Ве ликий Октябрь круто изменил судьбу тёмного и бесправного народа. В двух последних главах повести — «Меня привезли в город» и «Сын исполкома» — автор в художественной форме обобщил преобразования в жизни бывшей окраины царской России, принесённые сюда советской властью.

Из глухой тайги в Якутск приехал эвенский мальчик-сирота, вчерашний батрачонок, у которого всё имущество — рубаха, сшитая из ровдуги, да дошка из шкуры горного барана. При вёз его в город председатель Верхоянского исполкома, он же подарил мальчику новые сапоги, рубашку, костюм и опреде лил его в школу. Новые друзья в шутку прозвали мальчика «сы ном исполкома».

ЯСЛЕДНАБУМАГЕ УЗНАЛ Увлекающее искренностью и правдивостью, глубоко поэтич ное произведение Тарабукина явилось в своё время крупным событием в литературе народностей Севера.

Н.Тарабукин остро воспринимал новое и отражал его в образах, близ ких и понятных ему с детства. Живя в Ленинграде и увлёкшись планер ным спортом, поэт пишет стихотворение о «воздушном олене».

А л, словно птица, лечу против ветра, И всё набирает олень высоту.

И вспомнился мне Котачан, Верховой мой олень, Напрасно бежал бы сейчас он за мною вдогон...

В Ленинграде, будучи студентом, Н.Тарабукин слагает свои ранние стихи, в которых воспевает красоту природы, радость бытия, рассказывает о замечательном городе над Невой, под бирая при этом самые светлые образы. В стихотворении «Я но вым человеком стал», умело используя художественный метод противопоставления, поэт воссоздаёт картины настоящей и прошлой жизни и гордится тем, что идёт по пути Ленина:

Я увидел солнцем озарённую Дорогу светлую.

Я свернул с пути Отца своего, Я выбрал путь лучезарный, Путь, проторённый Лениным.

(Подстрочный перевод).

Впоследствии это стихотворение стало народной песней.

В стихах «Моё слово», «Прыжок в воздухе», «Воспеваю птич ку» мировосприятие поэта сливается с общим ликующим и ра достным днем страны Советов, передаётся народный энтузи азм и энергичный ритм трудовых будней.

В цикле стихов ленинградского периода особое место занима ют стихотворения «Солнце Ленина пришло», «Я новым человеком стал», «Марш комсомольцев-ленинцев», которые по своим граж данским и патриотическим мотивам близки произведениям, со зданным поэтом позже, в более зрелый творческий период. От романтически восторженных настроений поэт постепенно пере ходит к раздумьям о назначении и смысле своего творчества.

Вернувшись в 1939 году в Якутию, Н.Тарабукин работает учи телем — сначала в Усть-Янском районе, а затем в родной Моме, посвятив себя просвещению эвенского народа. 14 де кабря 1950 года Н.С.Тарабукин скончался.

ВАСИЛИЙ ЛЕБЕДЕВ Момский период жизни является наиболее важным и плодо творным в творчестве поэта. Произведения Н. Тарабукина этих лет отличаются художественной силой и выразительностью.

В родном крае поэт видит замечательные перемены: организо ваны колхозы, построены новые типовые дома, открыты школы, больницы, клубы. Новь советского Севера даёт толчок творче ству. По приезде в Мому он пишет песню «Еду к могиле матери».

...Чтоб гордилась ты мною, мать, Я старался много узнать.

Я теперь не простой тунгус, — Я, эвен, поэтом зовусь.

И советским страна зовёт Мой когда-то дикий народ.

Мать моя, мать, Бедная мать!

Ты бы мною гордиться могла...

Рассказать бы про наши дела И про новую жизнь рассказать I Вновь и вновь обращается Н.Тарабукин к теме любви к род ному краю и своему народу, от которой никогда не отделяет ся другая важнейшая в его творчестве тема — ленинская.

Ярче становятся его краски, богаче образы. Это особенно характерно его программным стихам — «Сила ленинских идей», «Люблю солнечный свет», «Памяти Пушкина», лири ческим строфам — «Киникич», «Песня белковщика», «Майс кий день», «Тебе», «Чудесный день», а также ряду других про изведений.

В стихотворении «Памяти Пушкина» поэт призывает людей планеты объединиться и встать на путь свободы и счастья, и в этом могучем строю он видит свой народ.

Образ Александра Сергеевича Пушкина обладает для Тарабукина большой притягательной силой. В своём стихотворении «Люблю солнечный свет» он говорит о том, что сближает и роднит его с гениальным русским поэтом.

Чудо! В лесу издревле, Куда ни пойдёт поэт, — На травы и на деревья Особый струится свет.

Вот и хожу-брожу зарослями, опушками, — Душа у меня поёт, как пела она у Пушкина.

Думаю про себя: «Вдруг дай я поэт?

Его ли, моя ли кровь — разницы вроде нет!»

Я СЛЕД НА БУМАГЕ УЗНАЛ Развивает Н.Тарабукин и традиционный, занимающий осо бое место в поэзии северян образ Солнца. Говорит ли поэт о радости новой жизни, поёт ли о бессмертном учении Ленина — он использует поэтические формулы, несущие сравнения с живительными лучами солнца.

По воспоминаниям преподавателя Института народов Се вера доктора исторических наук Г.М. Василевич, «Тарабукин свои стихи не читал, а пел». И действительно, строки тарабу кинских стихов чрезвычайно мелодичны и музыкальны, про сты и искренни. А Г.М. Васильев, переводивший на якутский язык произведения Тарабукина, говоря о самобытности эвен ского поэта, называет его переводчиком природы.

Своеобразное, ярко национальное творческое наследие Ни колая Тарабукина ещё ждёт своих исследователей.

г. ЯКУТСК 1970 год Пётр АВВАКУМОВ ОТ ПОЭЗИИ К РОМАНУ О творчестве П. Ламутского Платон Афанасьевич Степанов-Ламутский (1920 — 1987) всю свою жизнь посвятил развитию культуры и литературы родного эвенского народа.

Его поэтические произведения, отмеченные печатью истинно го таланта, глубоки и мудры по содержанию, полны патриотичес кого звучания. В его стихах неизменной сквозной темой присут ствует чувство сыновней любви к родному краю. Так, в стихотво рении «Север, край мой тундровый», говорится:

Солнца золотым половодьем осиянный, В мириадах слепящих снежных блёсток, Дорогу торную издали высветив, Встретит Север, край мой тундровый*.

Бесхитростным этим словам веришь, потому что знаешь: они идут от чистого сердца и полноты чувств.

Герои, которых воспевает поэт, не покладая рук и не требуя при знания, беззаветно трудятся на благо любимой Родины, сильны духом и мужественны, способны успешно противостоять даже тяжким испытаниям, которым ежечасно подвергает их суровая северная природа. Именно поэтому они, по выражению поэта, способны, коль то потребуется, «срыть могучие холмы, взволно вать пучину моря, дробить горные породы, оттаять вечную мерз лоту». Такую исполинскую силу им придаёт горячая любовь к род ной земле, животворный дух солидарности со всеми народами, населяющими землю. Движимый этим чувством, поэт вправе за явить громогласно:

Состою я в дружбе с тысячью людей, Говорю с ними на трёх языках.

Здесь и далее стихотворные отрывки и цитаты из романа даны в подстрочном перс воде В. Г. Николаева ПОТОМКИ БОГАТЫРЯ ОМЧЭНИ Есть слово — пароль для всех нас:

«Улэ» — по-якутски, «Гургэ» — по-эвенски, По-русски же звучит: «Труд».

В труде созидательном радость познал, Рос, развивался благодаря лишь ему.

Без ложной скромности поэт выражает радостное удовлетво рение, что свободно владеет тремя языками, но всё-таки отдаёт предпочтение родному эвенскому языку, который он извечно лю бит и им гордится. Поэтому особенно проникновенно звучат в его устах строки:

Язык мой праматерь, язык древних предков, Ты извечно прекрасен и роскошно богат: В плоть и кровь я тебя впитал Вместе с материнским молоком.

Первые стихи, написанные на эвенском языке, Платон Ламутс кий напечатал ещё в далёком 1939 году. Они были посвящены детям и как хрестоматийные были включены в учебники для на чальных классов эвенских школ. Стихотворные произведения поэта, написанные на детскую тематику, впоследствии были пе реведены на якутский язык и изданы в 1970 году отдельной книж кой, названной «В снежных суметях».

Первая книга поэта была встречена вполне доброжелатель но как читателями, так и специалистами. В том же году народ ный поэт Якутии Кюннюк Урастыров в статье «Певец северно го края» дал ей высокую оценку, особенно выделив стихи, по священные детям. В частности, он писал: «...особенно ему удались стихи, посвященные детской аудитории... Они осно ваны на сюжетах, взятых из народных преданий, расхожих сказок, легенд и других видов фольклора. Сравнения и эпите ты ярки, точны и полны внутренней экспрессии. На высоком уровне и другие художественные приёмы. Стихи его с малых лет учат благородному чувству любви и уважения к родной речи, прививают им ростки заинтересованного увлечения ма теринским языком».

Платон Ламутский всю жизнь проработал педагогом. Начиная с 1937 года, после окончания Якутского педагогического училища, он учительствовал в школах северных районов Якутии. Стихи писал постоянно и сделал немало. Поэт издал на эвенском языке книги «Эвен унен икэгэн», «Эвен икэн», «Хон-начан», «Онир укчэнэкэн», «Эти кэн хурэлни», «Гянулосикатал», на якутском языке издал сборники «Хомурах устун» «По снежным заметям», «ээдьэ дьиэрэйэр» «Ок рест разносится сээдьэ», «Эвен остуоруйалара» «Эвенские сказки», ПЁТРАВВАКУМОВ «Куну батыстым» «Иду вслед за солнцем». Кроме того, многие его стихи в переводе на русский были включены в ряд сборников.

Его охотно переводили на якутский язык. Стараниями таких из вестных поэтов, как Элляй, Константин Туйарский, Степан Да даскинов и другие, его стихи не потеряв в переводе своеобраз ной прелести оригинала, в лице читателей-якутов нашли широ кую благодарную аудиторию.

Имя Платона Ламутского, одного из ведущих поэтов, вдох новенного певца новописьменного эвенского народа, при обрело широкую известность. В 1962 году он был принят в члены Союза писателей СССР, а впоследствии ему было при своено почетное звание заслуженного работника культуры Якутской АССР.

В стихах П. Ламутского находит верное и беспристрастное отражение вся жизнь народа, к которому принадлежит он сам, его светлые чаяния, высокие радости, созидательный труд, неизбывно богатая душа. Щедрый природный талант поэта пышно расцвёл на благодатной почве интернационалистско го духа, присущего всей советской литературе. Поэт об этом так сказал в стихотворении «Песнь эвена»:

Не песни пели предки наши, Сетовали на смертные муки. Зато вот у нашей молодой поросли В песнях — счастья разливанное море!

Здесь зримо присутствует прямое противопоставление горь кой участи народа в царское время счастливой жизни нынешне го молодого поколения. Тему счастливой судьбы своего народа поэт не минует. Он пишет:

В поклоне земном великому вождю, Я даю священную нерушимую клятву: — Заветы твои мы в жизнь претворим, Мир и счастье на земле сотворим!

Развёрнутое стихотворение, озаглавленное «Москве», полное гражданского пафоса, не случайно завершено следующими строками:

Полон гордости великой Москвой И счастлив сознанием, Что мой малый северный народ С другими во всём стал наравне, Смело иду по столичным проспектам.

ПОТОМКИБОГАТЫРЯОМЧЭНИ В свои стихи поэт часто вводит образ великого вождя В.И. Ле нина, уподобляя его жизнетворному солнцу:

Ленин над всей землёй Засиял жизнетворным солнцем, Он счастье принёс в наш тордох, И песни наши вдаль понеслись.

(« Слушайте Ленина»).

Ленин пришёл в наш убогий тордох, Солнечным светом всё вокруг осиял...

(«Ленин в эвеиском тордохе»).

Эти строки хранят в себе всю благодарную любовь, которую питают эвены к родной Коммунистической партии и к Ленину, её основателю. Поэт считал своим гражданским долгом выразить сыновнее чувство великой благодарности от имени своего осча стливленного бессмертной судьбой народа. Он писал:

Я буду жить насколь возможно долго, Знаю тайну жизни, в узел завязанную.

Просторы тундры песнями наполню, Взор людям открою на прекрасное...» (« Буду жить я долго»).

Платон Ламутский был истинный сын и своего народа, и своего вре мени, жил и творил в самой гуще народа и жизни. Роли стороннего наблюдателя он был чужд. Его стихи полны своеобразного очарова ния, ни на чьи не похожи, колоритны, легко узнаваемы, звучат звонко, как напев хороводного танца эвенов — сээдьэ. Они очень самобыт ны, любое описываемое событие увидено глазами северного тундро вика, неутомимого охотника и следопыта, настоящего сына природы.

Северная экзотическая атрибутика присутствует во всех его стихах.

Например, в стихотворении «Крылатый корабль», описывая самолёт, он не преминул упомянуть и железный аркан — маамык, и больше грузные нарты —турку.

Много он преуспел и в создании светлого образа северянина тундровика —• неутомимого в труде, в простоте своей душевной поистине светозарного, преданного в дружбе, верного в любви, отважного и смелого во всём.

Счастье — не пышный цветок на земле И не беззаботная божья птаха. Счастье творится не легким трудом, Счастье выстраивается сердца биением!

ПЁТР АВВАКУМОВ Так говорит лирический герой стихотворения «Готового счастья не при нимаю». Он труженик, удачливый охотник и умелый следопыт, доволен собственной судьбой и горд, что он не кто-либо другой, а именно про мысловик, подобно ветру носится по тундре на быстроногих послушных оленях. Выстраданная в самой гуще жизни мысль, что счастья достоен лишь тот, кто трудится, красной нитью проходит и в стихотворениях «Где ты, моя молодость?», «Молодость может вернуться». В них же не высп ренно, а простыми доходчивыми словами говорится, что человек приобретает счастье и любовь на земле собственными стараниями, не уповая на подарок свыше. В стихотворениях «Прекрасной Ченмэричээн», «О, радость и муки мои!», «Три подруги», «Мика Миканга» живописуется молодая любовь, робкая и светлая — как она ярким костром возжигает сердца, наполняет их счастливыми муками.

В поэзии Платона Ламутского особое место занимает образ ве ликого А.С. Пушкина. К этой теме, волнующей его, он возвращал ся не раз, иногда через большой временной промежуток. В сти хотворении, посвященном светлой памяти Тарабукина — перво го писателя эвенов, он пишет:

Сызмала ты рос, вдоволь купаясь В золотоносном снеге речи родной.

Настал срок, и на алтарь Пушкина Ты высыпал те снежные блёстки.

В стихотворении «Пушкин и эвен» он с великой благодарностью признаёт возвышающее воздействие волшебной поэзии Пушки на на своих современников, поднявшихся наравне с другими народами на высокую ступень интеллектуального развития.

Платон Ламутский с гордостью отмечал, что у эвенов очень эмо циональная песенная душа, тонко улавливающая все оттенки чувств.

Посредством песни любой народ открывает тайники собственной души, легче и ближе сходится в дружбе с другими народами, торит путь к сердцам людей, творит добро и мир. Песня шагает в ногу с жизнью, черпает в реальности тему и идею, возвышает добро, зовёт к лучшему будущему, питает людей надеждой.

В стихотворении «Вспоёмте дружней!» поэт говорит:

Мы завладели счастья белым оленем, Приручили волшебную песню — бога таланта;

Впредь на себя смотрим с бодрой надеждой, Расцвели пышным цветом, умножились.

Многие стихи Платона Ламутского созданы на фольклорной основе. Он умел в художественную ткань своих произведений вкрапливать исторические детали, ставя цель ознакомить моло ПОТОМКИ БОГАТЫРЯ ОМЧЭНИ дёжь с историей своего древнего народа. Характерен пример из стихотворения «Мой дед родился трижды»: в каком-то эвенском роде во время очередной перекочёвки женщина разрешается от бремени крепышом-мальчиком, возможным продолжателем их хиреющего рода. На плач новорождённого прилетает певчий клёст и начинает петь. Достопочтенный старец рода по этому по воду говорит:

Это — доброе предзнаменование!

Знать, появился продолжатель Нашего рода — наматканов. Он имя наше продлит, Счастья и удачи прибавит, От бед и напастей избавит! Гляньте, душа его песенна!

Недаром же на его голос, Поданный в мире впервые, Тотчас слетел певчий клёст И запел одухотворённо!

Платон Ламутский участвовал также во многих специальных на учных экспедициях, всю жизнь собирал фольклор эвенского на рода и стал его глубоким знатоком. Эти знания у него не лежали втуне: при любом удобном случае он вкрапливал их в свои произ ведения. Вот почему в его стихах такое завидное изобилие мет ких слов и ярких запоминающихся образов. Свои произведения поэт прежде всего адресовал молодёжи, жил её нуждами и забо тами. Он старался сделать всё возможное, чтобы молодая по росль его народа шла по стопам легендарного национального ге роя — богатыря Омчэни, стала такой же целеустремлённой, во левой и отважной, со светлой верой в будущее. Омчэни — герой эвенского эпоса. Современную молодёжь поэт называет прямым потомком этого легендарного героя, образ которого часто незри мо присутствует в его стихах. Платон Афанасьевич использовал фольклорные темы и образы умело, мастерски. В этом отноше нии весьма примечательны его стихотворения «Ягоды Ааныкчан»

и «Подарок матери». В образах Ааныкчан и матери, как под лупой, выпукло собраны все добродетельные качества эвенских жен щин, главная черта которых — желание добра, мира и счастья всем людям без исключения. Они верят в спасительную силу волшеб ных слов. Бусы и корольки, которые невзначай выронила на зем лю мастерица-рукодельница Ааныкчан, густо произрастают яго дой, украшают скудную северную землю. А плод морошки, пре поднесённый матерью сыну-малышу, — не простая ягода зем ная, а олицетворение земного благополучия и счастья:

ПЁТР АВВАКУМОВ Это — заветный подарок матери, Это - нетленный подарок родины. Это — воплощение благополучия, Это — сгусток мира и счастья!

Стихи Платона Ламутского хранят в себе кладезь вековой муд рости народа, квинтэссенцию его духовных воззрений, представ ляют собой сгусток национальной сути. В стихотворении «Потом ки Омчэни» поэт от имени всего народа правомерно говорит:

Мы стремились к свету и добру, Вынесли много горя и мук. И лишь стоической волей, Долготерпеливым трудом своим Пробились, к нынешнему счастью, Которое греет нас не меньше, Чем излюбленные нами меха!

Начав писательскую стезю с простых напевов ээдьэ — хоро водного танца, Платон Ламутский в конце жизни написал первый в эвенской литературе роман «Дух земли» (Сир иччитэ). Здесь он проявил себя глубоким знатоком истории, нравов и обычаев сво его народа.


К созданию этого большого прозаического произведения ав тор шёл долго: собирал нужный материал, в тихом уединении пе реваривал его в себе, осмысливал и перекраивал. Писал не торо пясь, исподволь, с высокой к себе взыскательностью. Шутка ли:

для первой книги задуманного романа-дилогии понадобилось це лых десять лет отпущенной ему не столь, к сожалению, долгой жизни! О том, как продвигается работа и какие встречаются за труднения, он без утайки рассказывал своим друзьям-писателям B.C. Соловьёву — Болот Боотуру и СЕ. Дадаскинову. спрашивал у них совета, консультировался с другими.

Работа, отнявшая у автора много времени и усилий, наконец в 1984 году была завершена. Через некоторое время в переводе на якутский язык роман был издан сначала в журнале «Хотугу су лус», затем отдельной книгой — в 1987 году. Роман был встречен широкой читательской аудиторией доброжелательно. В 1988 году он был выдвинут на соискание Государственной республиканс кой премии имени П.А. Ойунского.

В романе Платон Ламутский высветил трудную, полную лише ний и горя жизнь эвенов, кочующих по бескрайним просторам су рового колымского края.

Сюжетным стержнем, вокруг которого развиваются события, служит действительный случай: в 1901 году на Колыме, близ реч ПОТОМКИБОГАТЫРЯОМЧЭНИ ки Берёзовки, в вечной мерзлоте была найдена туша мамонта.

Отталкиваясь от реального факта, писатель развернул широкую картину кочевого народа, оттеняя её событиями социальными.

Эвены, ведя кочевой образ жизни, добывали себе блага только охотой и зависели от окружающей природы. У них была сильно развита вера, в том числе в различные потусторонние силы. В их полуязыческой вере существовали многочисленные запреты. На пример, мамонт у них считался запретным зверем, соприкосно вение с которым могло навлечь беду. В романе есть эпизод, когда невзначай наткнувшись на вытаявшую из вечной мерзлоты тушу мамонта, один их сородич тронул её — позарившись на клык. Все подумали, что это — знак беды, за которым последуют многочис ленные напасти: поднимутся хвори да болезни, уйдет дичь, охота станет бездобычливой. Такой оборот дел на руку шаманам, кото рых простодушные соплеменники очень почитают как единствен ную силу, способную уберечь их от зловредных козней злых ду хов. Все бедствия и напасти, случающиеся в жизни, шаманы объясняют людскими погрешностями, невольного виновника вы ставляют на суд соплеменников, навлекая на его голову неис числимые бедствия.

Изгоями в собственном племени становятся члены семьи Мар кани. Поначалу его два сына и дочь ненароком натыкаются натушу мамонта. Охваченные суеверным ужасом, они возвращаются домой и о своей нечаянной находке сообщают родителям. Тех ох ватывает сильное беспокойство и вместе с тем вполне понятное по-человечески любопытство.

Глава семьи Маркани с братом Тинькани и сыном Мэнгдуни едут к месту обнаружения туши мамонта. Убедившись, что вытаяла из под земли действительно туша запретного зверя — мамонта, во избежание лишнего греха он решает скрыть находку от других.

Чтобы уберечь тушу от растерзания зверями и птицами и скрыть от нескромных глаз людских, он принимает решение зарыть ог ромную тушу в землю. Так они и поступают. Маркани понаслышке знает, что бивень зверя представляет собой большую ценность, и, соблазнённый тайным намерением запродать его купцам и кое что на этом выгадать, на свою беду отрубает у мамонта один би вень и увозит с собой. Содеянное он за большой грех не считает.

Одно соображение его удивляет: «Сэлии, конечно, зверь приме чательный. Почему предки наши не сделали его себе предметом священного почитания, духом-охранителем? Будь то так, туша зверя нам бы теперь плохим ничем не угрожала. Всё-таки какой может быть неумолимый грех трогать её?»

У эвенов принято при обнаружении туши мамонта ничего не тро гать. В памяти народа живо предание о том, что люди, полуживые от долгого голода, поев мамонтового мяса, вымерли. Почитае ПЁТР АВВАКУМОВ мый в роду человек, старик Этейле рассуждает так: «Наши люди до того случая в туше сэлии (эвены мамонта называют так) осо бой угрозы не видели. Страшная та беда открыла им глаза, и люди стали избегать соприкасаться с запретным зверем. Ведь в жизни всё взаимосвязано, и опыт, даже такой ужасный, много значит».

Он накидывается с руганью на сына своего Маркани: «Зверь не спроста ушёл под землю, скрылся от людского глаза. А ты, не до вольствуясь тем, что видел собственными глазами, принялся рвать зубами, подобно алчному зверю? Нет чтобы побояться гре ха, все лезут напролом. Вот откуда так сыпятся на нас все беды и напасти!»

Волею случая все предчувствия старого Этейле вскорости оп равдываются: Маркани чуть не гибнет в схватке с ярым медве дем, на одного из парней злой дух насылает сплошной кошмар и т.д. Старый Этейле убеждается, что вся эта напасть непосред ственно связана с находкой туши сэлии. Другие сородичи убеж дены в этом тоже.

Сородичи Этейле, как бы ни каялись в грехах и ни умоляли ду хов, от возмездия не уходят, вызывая к себе острую ненависть соплеменников. Шаман Нергун, их тайный недоброжелатель, объясняет: «Это вы совершили смертный грех, обнаружив тушу запретного зверя! Из-за вас начались все беды и напасти. Вмес то того чтобы промолчать, вы о своей зловещей находке растрез вонили на всю матушку Кулуму! Ишь, додумались... Нет чтобы по виниться перед всем народом в допущенном смертном грехе!

Прогнать их прочь из нашей земли — этого еще мало!». Маркани, виноватый втом, что будучи пьяным проболтался о своей редко стной находке агенту купца Явловского и тем самым разгласил великую тайну, пытается оправдаться: «Я выполнял указ самого солнца-государя царя!.. Не поступи я так, был бы обвинён выс шими чинами в ещё большем преступлении. Иначе сделать я не мог. Мой поступок и для вас должен быть не бесполезным...» Он, хотя понимает свою конечную правоту и никак не может принять предъявленные обвинения, всё же не в силах доказать свою не виновность. Он растерян наплывом событий, невольно сомнева ется в собственной правоте, теряется в безуспешных догадках и даёт загнать себя в тупик. Это и понятно: он — невольный плен ник окружающей косной жизни — сам полон предрассудков и су еверия, не в силах разорвать невидимые путы вековечных усто ев, обычаев и нравов.

Доведённый общим преследованием до отчаяния, он расска зывает о беде русскому врачу С. И. Мицкевичу, приехавшему к ним в стойбище по случаю эпидемии кори: «Из-за того, что я заявил властям о находке туши мамонта, все мои сородичи затаили на меня зло. Они открыто чинят мне зло, проклинают на семи вет ПОТОМКИ БОГАТЫРЯ ОМЧЭНИ рах, лишили спокойного житья, обвиняют во всех смертных гре хах. Погибает человек—виноватя.отыскавшийтушусэлии. Среди оленей начинается мор — валят опять на меня. Исчезает дичь — опять то же самое. Теперь вот поднялась волна коварной кори и уже ползёт под землёй зловещий слух, будто и тут виноват я...» На что Мицкевич, оправдывая его, отвечает, обращается к людям:

«Вы многого не знаете, и потому о многом судите неправильно.

Вот скажите мне: что за грех, по-вашему, связан с найденной ту шей мамонта? Это — пустые россказни, никакого греха нет и не может быть! Хворь, напавшая на человека или моровое поветрие среди оленей ну никак не связаны с тушей мамонта, обнаружен ного тут и к тому уже отправленного далеко отсюда. Вы тут в кор не не правы, когда обвиняете Маркани в бедах и напастях, случа ющихся у вас».

Ведя кочевой образ жизни, переезжая с места на место по ягель ным урочищам с изобилием охоты, эвены часто встречались с людьми иной национальности. Так, у них издавна сложились тес ные отношения с якутами, юкагирами, чукчами. Живя с ними бок о бок, эвены проникаются их заботами. В эти северные края в по гоне за барышами нередко заглядывают торговцы-хищники. Най денная туша мамонта становится причиной знакомства местных жителей с русскими, приехавшими выкопать эту редчайшую на ходку и увезти её с собой. К местным жителям русские относятся гуманно. Щадя религиозные чувства эвенов, они ведут себя ос мотрительно, соблюдают этикет, проявляют уважительность к местным обычаям и нравам.

Характерен диалог между Маркани и начальником экспедици онной группы русских.

«— Господин, мы поклоняемся духу-хозяину матушки-земли. Я невольно согрешил перед ним ~ открыл сокровенную тайну зем ли, и тот дух-иччи очень зол на меня. Как бы он не сжил меня со свету... — проговорил Маркани донельзя испуганным голосом и покосился на бородатого русского.

— Не беспокойся, тебе ничего не будет. Весь тот грех мы бе рём на себя и увозим с собой, — уверенно и обнадёживающе про изнёс господин».

Большое значение в романе имеет образ русского врача, со ратника Ленина СИ. Мицкевича, сосланного царскими властями на Колыму за революционную деятельность. Находясь в более чем стеснённых обстоятельствах, Мицкевич горячо переживает за местных жителей, попавших в беду, предпринимает деятель ные шаги по их спасению. «Они на грани беды. Дичи не стало, охо ты нет, запасов они не имеют. Поневоле примутся резать своих оленей, и могут остаться вовсе без них, пешие. Обездвижутся, попадут в отчаянное положение. Надвигается массовый голод, ПЁТРАВВАКУМОВ который начнёт косить людей. Надо срочно поехать в Среднеко лымск, поднять тревогу, настоять, чтобы начальство приняло меры по спасению этих людей!» — принимает он решение.

Образу СИ. Мицкевича в романе отведено не очень много места, но разработан он глубоко, имеет большое социальное звучание и даёт возможность предположить, что в скором будущем в судьбе этих обездоленных детей природы — эвенов — произойдут боль шие и необратимые перемены к лучшему. Мицкевич пытается от крыть бедноте глаза на правду их подневольной жизни. Он говорит:

«Вы вот круглый год выпасаете огромные стада оленей, принадле жащих богачам. И что получаете в оплату своего тяж Лого труда?


Почти ничего. В виде подачки те отколупнут ну там немного чаю и табаку, и весь сказ. Оленей дадут во временное пользование. Ко нечно, вам этого никак не может хватить надолго, и вы опять идёте к тем жадюгам, несёте им почти задаром всю добытую пушнину. А они ту вашу пушнину пускают в оборот, выигрывая барыша в несколько раз». Мицкевич даёт им знать, что возможна иная, лучшая жизнь. В дальнейшем эта беседа принимает более углублённый характер.

«— Земля велика и чрезвычайно просторна. Вот, например, эти люди с тушей мамонта в нужный им Петербург смогут приехать лишь через два месяца, и то — если будут поспешать.

— Уй-уй! — поразился Тинькани услышанному.

— Везде идёт острая классовая борьба, потому что на всём про тяжении земли простой народ живёт очень тяжело, под гнётом богачей. Вы вот живёте в исключительно тяжёлых, трудных усло виях. Вы вконец обнищали, на пути к вымиранию, становитесь всё малочисленнее. Некоторые уничтожаются, иные мрут с голо да, многих косят болезни. В вашем племени, как я вижу, всего-то осталось около двадцати кочевых семей.

— Это и вправду так,- согласился Маркани. — Говорят, когда-то встарь нас было очень и очень много. К лету на заимке Кэрбендя собиралось столько семей, что белая чайка, пролетая над стой бищем, успевала от густого дыма чумов вся пожелтеть.

— Будь у вас условия жизни хоть бы сносные, вас бы и теперь набралось больше, и плодились бы дальше, — промолвил Мицке вич. — Всё это — отрыжка вашей трудной подневольной жизни.

Великий Ленин, наш вождь, именно чтобы спасти всех обездо ленных, подобных вам, и собирает бедноту и поднимает её на борь бу. О вашей трудной судьбе он знает.

— Барахсаны-ы1.. — не сдержал восхищения Гиргини Петука.

— Вот бы чем малым суметь помочь тому человеку! — живо от кликнулся Мэнгдуни, весь преображаясь».

Слова Мэнгдуни звучат символически: можно понять, что этот молодой человек в наступающую новую жизнь войдёт не сторон ним зрителем, а активным бойцом.

ПОТОМКИ БОГАТЫРЯ ОМЧЭНИ Герои романа — простые люди, живут простой, обыкновенной жизнью, снедаемые обыденными нуждами и заботами. Их гложут многие сомнения, часто настигают разочарования в мечтах и иде алах. Они нередко глубоко задумываются о жизни, о месте человека в ней, горячо любят свой суровый край. Не случайно Маркани посещает мысль, что «Правы, конечно, те, кто говорит, что матерь нагла природа в сути своей бесконечно добра к нам, людям, может развеять грусть и тоску, снять усталь, дать отдохновение и радость, вывести из тяжких сомнений».

Платон Ламутский, знаток народной жизни эвенов, сумел правдиво её отразить даже в мелочах.

Известно, что эвены живут разрозненно, родовыми семейными группами. В романе таких родов несколько: дьялданкины.доткин-цы, дойдары, уегенкены, булырцы. Зимой они разъезжаются по охотничьим угодьям, а летом собираются на условленном месте в большой круг. Каждый род имеет своего главу — князька. Тот правит сородичами, распределяет охотничьи угодья, собирает царскую подать, разбирает жалобы и споры. Есть прослойка зажиточных и богачей, среди которых имеется свой негласный глава, обладающий наиболее многочисленным оленьим стадом. Он принимает к себе в услужение старых и неимущих людей, держит их в чёрном теле. Он не упускает случая по мелочи ссужать бедняков деньгами и съестными припасами, выплачивает за них казне долги, тем самым крепче и надежней прибирает их к рукам, опутывает неоплатными долгами, начисляет немыслимые недоимки. В конце концов бедняков-сородичей он закабаляет.

Сородичи Маркани из рода дьялданканов — выходцев из момских эвенов. Они — бедняки, пропитание себе добывают промысловой охотой, имеют лишь ездовых оленей. В трудные годы они с большим трудом сводят концы с концами, живут впроголодь, но благодаря своей неутомимости и находчивости они «сохраняют свой дым».

Старый Этейле, самый уважаемый и почитаемый в роду человек, о далёких днях молодости вспоминает так: «С покойной супругой мы соединились судьбами, будучи бедняками. Я ходил в прохудившихся торбазах, в старой облезлой шубейке, в простом, без украшений, кожаном нагруднике-нэлэке. Даже за собственным свадебным столом я сидел в чинёной-перечинёной одежде. Да и жинка моя молодая была одета нисколь не лучше. Жили мы в мире и ладе, трудов не жалели, с годами кое-как с нищетой сладили, жили не припеваючи, но по миру с протянутой рукой не ходили. Дыры в хозяйстве затыкали сами, с недохваткой управлялись. Нет, грех будет сетовать на судьбу», — простодушно заключает он.

Попытка разжалобить других, вызвать к себе сочувствие не в привычке суровых северян. Но в пору, когда Мэнгдуни, племяш ПЁТРАВВАКУМОВ старого Этейле, достиг совершеннолетия и замыслил женить ся, его мать Агундя не удержалась, пожаловалась: «Парню бы надо справить новый кафтан, но подходящей шкуры не имеем.

Всё нужда проклятая! Старая его одежда настолько обветшала, что никакой искусной починки уже не выдержит. Если когда у нас и появится новая шкура, то разве пустим её на одежду? Обме ниваем на чай и табак. Прорву расходов требует и спиртное.

Отдаём последнее...

Спиртное было бичом для всех северных народов. Показу бед и напастей, связанных с неумеренным употреблением алкоголя, в романе отведено много места. Так, Маркани, находясь в плену винных паров, в гостях у купца Явловского перестает держать язык за зубами, пробалтывается, попадает на подготовленную хитрым купцом удочку. Протрезвев, он кается в совершённой глу пости, но понимает, что назад пути нет. Соблазнительное зелье подстерегает их повсюду. Торговцы, агенты именитых купцов, что бы было легче выманить у них пушнину за бесценок, специально подпаивают простодушных охотников допьяна, а потом облапо шивают их, как хотят. Приём гостей, свадьбы и другие семейные торжества без спиртного не обходятся. Как-то сложилось так, что спиртное стало считаться чем-то очень желанным, вожделенным, наиболее ценным в их непростой жизни. Писатель не без скрытой внутренней горечи приводит следующий эпизод: «Старый Джол кяни приятелю своему Этейле через Тинькани, как дорогой гости нец, послал тайком две сотки спиртного. Увидев, как Тинькани вручил деду заветную бутылочку, все, кто был в то время в тордо хе, не удержались от громкого радостного возгласа. Небольшая чекушка водки оказалась дороже и желанней, чем шалевый плат, купленный для Экичи, и отрез цветного ситца, назначенный Агун дье на новое платье».

Далее автор подчёркивает: «Для этих кочевников спиртное — поистине редкое лакомство, поэтому тем ценней. Когда приспи чит, за стакан спиртного могут без сожаления отдать и взрослого оленя. Пользуясь этим, купцы при помощи спиртного поистине грабят местных людей среди белого дня».

Спиртное в жизнь эвенов вошло неожиданно, тая в себе разру шительное гибельное воздействие. Спиртным угождают даже духу священного очага, самому почитаемому божеству в языческом пантеоне. Из опаски, что, огорчившись, душа может покинуть тело своего хозяина, даже малому ребёнку по капельке закапывают спиртное в ротик.

Роман содержит много этнографического материала, сведений о магических обрядах и мистериях. В эпизоде, посвященном свадьбе Мэнгдуни с Гявун, полностью описывается свадебный обряд, бытующий у эвенов. В развёрнутой многоперсонажной ПОТОМКИБОГАТЫРЯОМЧЭНИ картине есть два очень интересных и любопытных момента. Пер вый из них относится к жениху.

«Мэнгдуни со всего плеча принялся рубить дрова, заготовлен ные ещё вчера — только щепки так и полетели. Заряженное ружьё он прислонил неподалёку от себя к дереву.

Старый Этейле сидел внутри тордоха перед тарелкой с нали тым топлёным жиром и внимательно прислушивался, чтобы не упустить момента, когда прогремит выстрел.

Внезапно Эте Нику выстрелил из ружья в воздух, ему вторил тотчас же и Мэнгдуни. Этейле, едва прозвучали выстрелы, под лил в огонь из жира и вполголоса стал творить заклинания.

Послышались чьи-то приближающиеся шаги, но Мэнгдуни про должал махать топором по-прежнему. Обычай требует, чтобы он ни на что постороннее не отвлекался, весь уйдя в работу — так он перед людьми показывал прилежность в работе, неутомимость и силу».

Второй момент относится к невесте.

«Оставшись с Гявун наедине, Агундья вывела девушку из поло га за руку. Невеста тем временем успела переодеться по-домаш нему. Она была очень взволнована, и это красило её: с ярко зар девшимися щеками, с пылающими улыбчивыми глазами, поверх приспущенных долгих чёрных кос повязавшая головку цветным платком, с блестящим колечком на тонком нежном пальчике, она была невесть как хороша. Сейчас она должна выйти и у всех на глазах приготовить стряпню. Чьими-то услужливыми руками мед ные котлы были уже приготовлены. Гявун сходила за порцией мяса, привезённого ею, и поставила в огонь варево, заодно и чай ник. Зная, что ей нельзя ударить в грязь лицом, она очень и очень старалась, пытаясь успешно выдержать этот своеобразный пуб личный экзамен. В этом по сути-то не такуж хитром деле ей помо гали мать Татина и тетка Калбин».

Мы видим, что в обряд древней свадьбы включались испытания обоих врачующихся в повседневном хозяйственном труде, т.е., говоря современным языком, использовались приёмы народной педагогики. В романе часто приводятся случаи, когда молодых людей или вовсе детей взрослые, держа рядом с собой, берут даже и на опасные дела, загодя прививая им необходимый в жиз ни опыт и закаляя характер.

Если даже случайно какое-то требование обычая будет нару шено, волнение охватывает целый род. Виновный молодой чело век и его родители обрекаются чуть ли не на остракизм, на них начинают недобро коситься, могут даже предпринять меры кара ющего, осуждающего характера.

Дарри, дочь князца Кирияна, ещё в малолетстве, по уговору между родителями, была предназначена быть женой Чиктигута, ПЁТРАВВАКУМОВ сына богача Альдимара. Она хорошо понимала, каких строгих пра вил надо придерживаться в девичестве.

Однажды, во время игр в сокола и уток, Чиктигут, выступая в роли сокола, невзначай хватает девушку за грудь. Так себя вести парню негоже. «Чиктигут в приливе чувства неловкости и стыда, с загорев шимся лицом кинулся к своему чуму, вбежал в него и бросился нич ком на лежак. Ей-богу, всё получилось как-то нечаянно, он девушку не лапал... АДарри теперь, наверное, начнет про него думать нехорошо.

Может, даже возненавидит»,— покаянно думает он.

Дарри, в свою очередь, тоже очень растревожена. «Как же всё это получилось?—думает она.— Стыдно получилось, нехорошо...

Наречённый жених схватил меня прямо за грудь. Я ведь должна была хоть прикрыться рукой. Он меня облапил при всех, вверг в стыд, опозорил. Наверное, после этого нам уже не обручиться.

Дойдёт до слуха родителей, и те уговор давний посчитают нару шенным и откажутся от принятых обязательств.

Мечте, взлелеянной ещё с девических лет, быть разрушенной так нелепо?! Эх, горе-то какое!

Дарри, может быть, поколебленная в своих лучших ожиданиях, даёт себя обмануть писарю Алеке, приехавшему к ним издалека с официальным поручением от властей. Алека, опытный соблазни тель, под видом обучения грамоте сначала приручает к себе ди коватую таёжницу, затем обманно сватается к ней, заговаривает зубы туповатому князьку Кирияну и соблазняет Дарри, делает её своей любовницей. Затеянному Алекой сватовству противится старшина Петурчян, охранитель старых обычаев и правил. Он го ворит: «...Любой наш человек должен бы строго придерживаться старых обычаев и установленных правил. По моему мнению, Дар ри имеет наречённого ещё с детства жениха, и выйти за другого права не имеет. Скажу прямо: тот давний уговор нарушен, втоп тан в грязь. Делать этого не приличествует». Он имеет причину заявлять так. Между родителями, имеющими давний уговор, про исходит решительное объяснение. Что они говорят? Давайте по слушаем.

«— Я и вправду перед Апьдимаром сильно провинился, взял на себя грех преступить данное слово. От охватившего стыда не знаю, куда лицо своё деть. Но уверяю вас, что всё это у меня по лучилось как-то нечаянно, без дурного умысла. Я сдуру влез в при готовленную хитроумную ловушку, — сказал с напряжением Ки риян.

— Уговор ни при каком обороте дела нельзя было втоптать в грязь,— с напором проговорил Анибирин.— Нарушен обычай, про явлено неуважение друг к другу. Дело нехорошее. Альдимар вправе потребовать с тебя отступного за позор. Что он, впрочем, и делает».

ПОТОМКИ БОГАТЫРЯ ОМЧЭНИ По словам Анибирина, «этот поступок противоречит всем тре бованиям обычая, из ряда вон выходящий. За подобное ещё со времён прапредка эвенов Омчэни виновник давал отступного за позор десятичным приплодом от десяти важенок». Хотя точное количество возмещения тут не указывается, можно подсчитать, что разговор идёт о стаде оленей в сто голов.

На охоте, на похоронах и во время кочёвок все, от мала до вели ка, строго придерживаются неписаного правила, необходимость которого доказывается всей историей народа, его повседневной жизнью, потому что люди эти впрямую зависят от природы, от не рушимой целостности окружающей их среды. Нажитой положи тельный опыт народ инстинктивно старается передать из поко ления в поколение, обеспечивая тем самым высокую степень вы живаемости. В этом отношении показателен следующий эпизод.

«— Эвены очень умело и красочно украшают свою одежду. А вы этого ещё не умеете, следовало бы научиться... Нас в своё время старые люди этому искусству обучали с большим тщанием.

— Вот и ты поучи нас! — с задором вставила Мэнгдек.

— Наша мать любила повторять, что умело сшитая одежда, если её беречь путём, может быть носка в течение жизни нескольких поколе ний. Наверное, чтобы сладить такую одежду, надо обладать особым даром, который даётся не каждому. Мать, помнится, очень пристава ла к нам с этим...»

Старый, умудрённый промысловик, обучая молодого секретам охоты, обязательно говорил, что, — кроме упования наудачу, о кото рой возносить молитвы и заклинания, конечно, надо, — необходимо самому много знать, ещё больше уметь делать. И всё-таки устояв шиеся в веках традиции верований превалируют в их жизни над всем.

Это наиболее выпукло отображается в образах шаманов. Их в ро мане несколько: Иркуни, Нергун, Кянучан. Каждый из них опекает собственный род;

в случае возникновения распрей между родами они вступают между собой во вражду. Автор романа довольно про странно описывает обряд магического камлания шамана, приводит текст его заклинаний. Характерен эпизод, описывающий ритуаль ное действо шамана Кянучана.

«Пока шаман продолжал свое действо, парни привычной ру кой очень быстро завалили и разделывали пегой масти оленя трёхлетка. Другие из дерева вырезали идола — подобие чело века — и обрядили его в смертные одежды. Идола всего вы мазали свежей оленьей кровью, положили в гроб и тайком от всех отнесли в далёкий овраг, указанный им шаманом, и за рыли в землю.

Шаман Кянучан, неустанно гремя бубном, поехал «по верх ней дороге». Поскакал-попрыгал, велел кинуть в огонь оленью шерсть и, нависая над очагом раскосмаченной головой, ПЁТРАВВАКУМОВ пустился в сетования. Наконец, он стал творить заклинания, подобающие благополучному возвращению домой...»

Одновременно с ним, соперничая, в другом чуме камлает и шаман Нергун, противоборствующий с Кянучаном. Закончив своё действо где-то лишь к полуночи, он сообщает результат своего провидения: «Тушу запретного зверя обнаружили люди из рода дьялданканов. Согрешив, они ещё принялись кричать во весь голос о своём проступке. Тем самым преступили ве ликий запрет, открыли вход в царство погибели. Им за это ото мстилось: беды и напасти, вырвавшиеся из преисподней, на пали на них самих...» Шаман этот — великий плут и хитрец, он озабочен лишь тем, чтобы уберечь от треволнений собствен ный род, и под удар подставляет других.

Старый Этейле тоже шаман. Может показаться, что такие шаманы водятся в каждой семье. Каждый из них — прирож дённый лекарь, может успешно пользовать людей, творить добрые заклинания. Все они готовы встать горой за людей собственного рода. Болея за общее благополучие, они строго следят за соблюдением правил и требований, основанных на полуязыческом веровании, пришедшем к ним из глубины ве ков. В этом отношении эвенские шаманы несут положитель ный заряд, людям зла не творя и пользуясь у своих сородичей авторитетом и признанием. Но в случае больших ссор, затра гивающих жизненные интересы нескольких родов, старейши ны прибегают не к помощи шаманов, а обращаются с жалобой к власть предержащим. Вот так же происходит в межродовой распре, возникшей из-за обнаружения и разглашения тайны мамонтовой туши. Писатель точно отобразил, как в обыден ной жизни эвенов причудливо переплетаются архаичные пра вила и нормы поведения с новыми законами административ ных властей.

За действо шаману полагалось платить, и немало. Этейле это объясняет С.Мицкевичу так: «Пользуя людей, избавляя их от злых духов, я беру с них плату. Такой обычай водится у нас издавна, нарушать его считается грехом. Любая услуга долж на быть соответственно вознаграждена. Так ведь?» А Мицке вич, немало труда положив на излечение больных, ничего с них не требует. Более того, отказывается от предложенной мзды, повергая тем самым людей в большое недоумение. Они его никак не могут понять и не верят в чистоту его помыслов.

С большой изобразительной силой и знанием дела автор опи сывает летнее празднество эвенов, собравшихся со всей округи на зелёную заимку.

Традиционные эти игрища развёртываются на просторной чистой лужайке, на речном юру. Люди свои чумы ставят по ок ПОТОМКИ БОГАТЫРЯ ОМЧЭНИ ружности лужайки, на торжество собирается и стар и млад.

Затеваются игры спортивного типа: силачи схватываются в борьбе, легконогие соревнуются в беге, состязаются и в прыж ках. Старшие и тут строго наблюдают за соблюдением норм приличия и правил этикета. После завершения соревнований по прыжкам старый Этейле напоминает молодым: «Ребята, коль вы закончили, то метки полагается убрать. Оставлять так грех, можете обезножить». Рассказывают, что молодым он был очень резв на ногу: мог запросто пешим загнать дикого оленя, по весеннему снежному насту подгонял сохатого к самому чуму и заваливал, чтобы легче было потом разделывать тушу зверя.

Названный в своё время чуть ли не крылатым, теперь по стариковски недоволен современной молодёжью, считает её слабой. Обычно на празднике соревнуются в метании аркана, — организуется хороводный танец, который имеет два вида:

сээдьэ и киндивкан, различающиеся между собой по запеву, по характеру телодвижений танцоров. Автор очень красочно описывает эти танцы.

«Хоровод не прекращался — сээдьэ и киндивкан поперемен но сменяли друг друга, танцующие были неутомимы. В сээдьэ запевала и вторящие ему танцоры искусно имитировали голо са различных перелётных птиц, подражали кукушке. Слитный хор голосов то становился тише, то опять взлетал высоко, да леко оглашая окрестности. А в киндивкане лад напева иной:

может показаться, что на луг ворвалось многочисленное испу ганное оленье стадо, под копытами которого начинает дрожать сама незыблемая мать-сыра земля, стоит сплошное хорканье, присущее тугутам.

Запевалы из рода дьялданкинов и уегеткенов в хороводном сэ эдьэ повели «Песнь радости охотника»:

Сээдьэ! Игой-мара!

Санде! Игой-на-а!

Сэкку! Игой-нанал!

Сэнпу! Ихо-эмукен!

Сарам! Ихо-чээлкэм!

Сара! Гадер-гадер!

Сарил! Гале-гале-гале!

Са-дэ! Ихо-доо-донг!

Сун-дэ! Ихо-чо-о!

В хороводе, имеющем соревновательный смысл, сошлись вместе и стар и млад обоих родов и пошли кружить в убыстряю щемся темпе, со временем переходя в скачущий галоп. После ПЁТР АВВАКУМОВ них, выдержав приличествующую моменту паузу, хороводный круг повели дойдарцы и дулгары. Они запели о первой чистой девичьей любви...»



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.