авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

«Библиотека писательской артели «Литрос» ЭВЕНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА Составитель Вячеслав 0ГРЫЗКО Москва Литературная ...»

-- [ Страница 5 ] --

Меня привлекало в нём его жизнелюбие, общая радость твор ческого общения. Хорошо был информирован о литературе во обще, почти в одно время учился с талантливыми представи телями северных литератур: В.Санги, Ю.Рытхэу, Ю.Шестало вым, хорошо знал творчество Евг. Евтушенко, Р.Рождественс кого, А.Вознесенского. Помню, он однажды с восхищением дек ламировал стихи Ю.Шесталова «О, дикари двадцатого столе тия...» Маститые якутские писатели Элляй, Леонид Попов, Ни колай Габышев любили Василия как родного. Видимо, это было в его человеческой сущности — невозможно было его не лю ВАСИЛИЙСИВЦЕВ бить. Два профессора, женщины с мировой известностью — в Ленинграде Вера Ивановна Цинциус, в Якутске Евдокия Инно кентьевна Коркина — заботились о Василии Лебедеве, как о родном сыне. Человек он неординарный, попадал в различные ситуации, но всегда был спасён двумя богинями племени Айыы (Добрые духи) Почему? Потому что он был талантливый поэт и первый учёный эвенского народа, кроме того, он покорял всех, кто с ним соприкасался, своим обаянием. У него были солнеч ные, лучистые глаза, которые распространяли тепло дружбы человека и жаркий огонь его ума.

Мы с ним жили вместе в одной квартире. Потом Василий уехал в Хабаровск (начало 1960-х годов) жениться, отбил на моё имя телеграмму с единственным словом «Плюс». Через неделю прилетели, была скромная свадьба. Его жена Жанна Карувна по национальности была ульчанкой (когда-то она вме сте с Васей училась в Герценке).

Было очень много смехотворных приключений в наших от ношениях с Василием. Отвлекало многое от работы, и, конеч но, «зелёный змий» тоже приложил руку. Но всё было светло, даже анекдотично. Рассказ о них занимал бы много места.

Через Василия Дмитриевича Лебедева я узнал многих твор ческих личностей из эвенской литературы: Платон Ламутский, Андрей Кривошапкин, Христофор Суздалов, каждый не похож на второго! Какая богатая душа у этого, казалось бы, малень кого эвенского народа!

Василий Лебедев опубликовал более десяти различных сбор ников стихов и поэм, кроме того, изучал фольклор не только сво его народа, но и тех малых народностей, которые живут на побе режье Охотского моря. Он часто ездил в научные экспедиции, всегда открывал что-то новое и поэтому всегда был в приподня том настроении. Стал кандидатом филологических наук.

Смерть его была неожиданной и нелепой: утром собрался на выборы голосовать, это было 21 февраля 1982 года, снял с ве шалки пальто, стал одеваться, и кашель проклятый задушил его.

Никто в то время не пришёл на помощь трясущемуся, лежащему на полу. Это очень горько и обидно за него, за его народ, за его детей, семью.

Кстати, в справочнике «Писатели Земли Олонхо» (Якутск, 2000) дата рождения Василия Лебедева неправильно написа на, должно быть 20 декабря 1934 года.

Почти четверть века нет среди нас Василия Лебедева — че ловека гордого, образованного и особенно — талантливого.

Где бы ни был Василий Лебедев, он был в мыслях с родным народом, с его делами, с его будущим. Поэтому очень искрен не звучат его замечательные строки:

МИР ВАСИЛИЯ ЛЕБЕДЕВА Сердце — Ты песен старинных напев, Сердце — Ты бег одиноких оленей, Сердце — Печаль моя, Праведный гнев, Утро надежд, И туманы сомнений.

Как видите, поэзия Василия Лебедева была не только об разной, но и задумчивой, с печальным гневом. Как настоящий поэт, он был философом, предчувствовал многие обществен ные потрясения вперёд.

г. ЯКУТСК Роман СЕНЧИН НЕОЖИДАННОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ Литература жива не только великими, на века, творениями, но, в большей степени, той атмосферой, что создают произведения не особенно яркие, но близкие людям. Недаром лучшей оценкой писательского труда служат слова: «Это как про меня! Как под глядел, скажи!»

Сегодня, к сожалению, наша литература ориентируется или на развлечение читающей публики, или на философскую и филоло гическую глубину и новизну. Трудно встретить талантливо напи санное, свежее произведение об обычном, понятном, кажется, родном, дорогом практически каждому. И не случайно происхо дит некоторое возвращение читателей к книгам, журналам двад цати-, тридцатилетней давности—временам, когда оценка худо жественных произведений была иной — не неожиданность и скан дальность стояли во главе, а нечто трогающее сердце...

С творчеством поэта Василия Лебедева я не был знаком до са мого недавнего времени, пока мне в руки не попали два сборника его стихов. «Оран», изданный в 1982 году, и посмертный — «Род ная тундра» 1985 года. Я начал листать, сперва довольно рассе янно, но взгляд очень быстро зацепился за строчки:

Медно-красное солнце с натугой пробьёт Заклубившийся сумрак ночей, Но покажется в стужу, что холод идёт От его засверкавших лучей!

Вроде бы ничего нет здесь особенного, и в то же время как это точно — и зимнее «медно-красное солнце», и «с натугой пробьёт», и то, что утром, когда уже солнце взошло, стужа кажется ещё злее... Мне вспомнилась родная Тува, минус сорок пять градусов, клубящийся, словно бы жидкий, маслянистый сумрак, чёрные, совсем мёртвые деревья и первые, обжигающие морозом лучи солнца. И мы, пацаны, вместо школы (занятия из-за мороза от менены) сбегаемся во двор поиграть в хоккей или войнушку. А вокруг города, точно стены, стояли хребты Саян.

МИР ВАСИЛИЯ ЛЕБЕДЕВА Погружая вершины в туман, Одевая снегами отроги, Бесконечных хребтов караван Растянулся в нелёгкой дороге.

Василий Лебедев писал о северном крае — об Индигирке, горах Верхоянска, а я жил на самом юге Сибири, но столько близкого услышалось мне в его стихах, столько знакомых слов и образов встретилось... Да, Сибирь огромная страна, и всё же что-то её объединяет, культура ли, образ жизни людей, природа...

Стихи Лебедева (он писал по-эвенски) переводили Геннадий Фролов, Юрий Кузнецов, Наталья Грудинина, Михаил Шапова лов — сами интереснейшие, мощные поэты. И они не могли не привносить в переводы нечто своё — то, что сделало их поэта ми. Близкий поэтике серебряного века Шаповалов и здесь оста вался верен себе:

Вот женщина.

Что шьёт она? Я вижу — За полем шахматным Прядь волчьей шерсти серой...

А тонкая рука привычно нижет То нитку бус, То солнечные стрелы.

А вот начало поэмы «Утёс» в переводе Юрия Кузнецова:

На бурливом пути Ингачана Задремал одинокий утёс.

Вспоминает в глубоком молчанье Всё, что видеть ему довелось.

Да, и Шаповалов остаётся верен себе, и Кузнецов, но и там, и там сразу заметно — автор произведений один. В этом, видимо, и заключается культура поэтического перевода, возникшая из «вольных», но таких, оказывается, точных переводов Пушкина и Лермонтова, достигшая вершины в творчестве Пастернака, Ах матовой, Мандельштама, а сегодня практически исчезнувшей.

Сегодня стихи переводятся редко, увидеть в роли переводчика нынешнего известного поэта — почти сенсация.

Ещё сравнительно недавно, лет двадцать назад, столько кри тики и насмешек вызывало «излишнее внимание» к национальным литературам Советского Союза. С наступлением рыночных вре мён издание книг писателей, скажем, из Хакасии или с Чукотки в московских издательствах стало событием из ряда вон выходя РОМАНСЕНЧИН щим, и чего-то теперь не хватает нашей литературе без них, без их голоса.

И вот я с ностальгией смотрю на книжку Василия Лебедева, вышедшую в издательстве «Современник» в 1982 году. Неболь шая, скромная, но симпатичная. Сборники многих сибирских по этов увидели свет в таком формате, со схожим оформлением об ложки — горы, ели или лиственницы, лучи солнца, олень... В на шей домашней библиотеке было много таких книг, может быть, была и книга Лебедева. Но, наверное, неспроста так получилось, что я открыл для себя эвенского поэта сейчас, в Москве, когда всё чаще донимают воспоминания о Сибири, хочется в тайгу, на Енисей, в Саяны. И словно лекарство успокаивают и в то же вре мя сладко теребят, скребут душу строки:

Он камни горные крутил, Перетирал в песок. Как в давнем детстве я любил Густой его поток. Сверкала чистая вода, Всплывали стаи рыб Ненова прятались у дна Среди тяжёлых глыб.

С таких упорных ручьёв начинается и Енисей, ими питается, ста новясь великой рекой;

так же всплывают к поверхности и молни ей исчезают под камнями удна хариусы, которые могут жить толь ко в такой стремительной, живой воде...

Или вот эти строки, написанные будто про Туву в июле:

Солнце жарко палит!

Всё сильней и сильней духота.

Никнут листья — и пыль, Как зола на траве обожжённой.

И сгорает в тяжёлом Закатном огне высота, Ветра свежий порыв Ожидая уже безнадёжно.

Задыхаются звери, Бродя пересохшим ручьём.

Даже птицы куда-то забились — Затихли, уснули.

До камней не дотронуться голой рукой — Горячо!

Обжигают больнее ладонь, Чем горящие угли.

МИР ВАСИЛИЯ ЛЕБЕДЕВА И стоит над тайгой В суховейном бреду тишина, Раскалённая даль, Как в кузнечном — спекается! — горне.

И с пронзительным скрипом Сползает с обрыва сосна, Разжимая как пальцы Держаться уставшие корни.

Приятно удивили меня, подняли волну воспоминаний и стихо творения Лебедева о Ленинграде. Дело в том, что почему-то в Сибири к этому городу всегда было особое отношение. Ленинг радцев там безмерно уважали, мечтали побывать в Ленинграде, стены украшали в основном картинками с видами Ленинграда.

Молодёжь хотела учиться там если не в университете, то хоть где нибудь — хотелось в Ленинграде пожить. И я после окончания школы рванул туда, в строительное училище. И не жалею — одни из лучших, пожалуй, месяцев моей жизни... У Василия Лебедева есть прекрасное стихотворение-воспоминание о городе на Неве, которое начинается так:

Снился мне Ленинград. Но увидел его Средь простора таёжного я.

И в теснинах гранитных его берегов Индигирка шумела моя.

Был реальности ярче и зримее сон, Всё горело в закатном огне, И шумела толпа у высоких колонн, И Исакий темнел в вышине.

И одну запевали в восторге своём Песню, полную синевы, Ленинградец из этих таёжных краёв И таёжник с далёкой Невы.

Так же и я сейчас, сидя в московской квартире, вижу благода ря стихам Василия Лебедева родную Сибирь, где провёл дет ство и юность, и благодарю его за это неожиданное минутное возвращение.

ОБЗОРЫ СОВЕТСКОЙ ЭПОХИ (ЭВЕНСКОЕ СЛОВО В КОНТЕКСТЕ ЛИТЕРАТУР КОРЕННЫХ МАЛОЧИСЛЕННЫХ НАРОДОВ СЕВЕРА) Николай КОЗЛОВ НАД КРУЧАМИ ГОР Несколько лет назад семидесятилетняя жительница посёлка Таватум Северо-Эвенского района эвенка А.П. Назарова расска зала своей дочери Ульяне Назаровой легенду о смелом охотнике, который с помощью могучих богатырей помог людям избавиться от злого чудовища Чолэрэ и получил в награду чудесную серебря ную коробочку с золотой цепочкой. Не раз приходилось охотнику смотреть в глаза смерти, прежде чем достался ему этот волшеб ный дар. Взял победитель коробочку, ударил по ней цепочкой — и вдруг в горной долине, там, где ничего раньше не было, стал боль шой город с высокими белыми домами. Из дому жена вышла — охотника встречать. Сказала ему: — Богатыри считают тебя достойным человеком. И этот город достался тебе нелёгким трудом.

Так в наше время родилась светлая легенда о Магадане, самом молодом городе, возникшем на берегу Охотского моря, в краю золота, в краю, о котором несколько десятков лет назад склады вались легенды одна мрачнее другой. Так герой фольклора шаг нул в наши дни и пошёл рука об руку с литературными героями и с живыми строителями Дальнего Севера.

Задавленные в прошлом нуждой и темнотой, обессиленные в неравной борьбе с природой, обречённые на вымирание в краю ледяного безмолвия, коренные жители Колымы, Индигирки и Чу котки веками мечтали о счастье, о торжестве справедливости.

Суровая действительность не оставляла никаких надежд на осу ществление мечты. Но мечта не умирает, она живёт в фантасти ческих образах фольклора. Лишённые письменности, люди тайги и тундры находили в фольклоре одну из немногих возможностей проявления своего большого ума и таланта.

Когда оленеводов и охотников постигали неудачи, когда падали от бескормицы и от болезней олени и охотники на пушного зверя возвращались с пустыми руками, когда из-за длительной пурги прекращалась охота на нерпу, иссякали запасы мяса и жира, гас ли жирники и люди оставались в голоде, холоде и темноте, они искали утешения от всех бед в сказках и песнях. Сказки и песни были связаны с анимистическими представлениями людей о мо ОБЗОРЫСОВЕТСКОЙЭПОХИ гучих стихиях природы, от которых зависели успех или неудача в оленеводстве и промыслах. Сказки и песни для бедняков были в то же время формой протеста против социальной несправедли вости. Герои сказок, одерживая победу над силами зла, находя выход из самых трудных положений, вселяли в людей надежду на избавление от несчастий, вдохновляли их на борьбу. В этом вы ражался глубокий оптимизм народных масс, их вера в силу и ра зум народных героев. А когда в убогие жилища людей тайги и тун дры приходило скупое и недолговременное счастье, сказка и пес ня становились любимым средством отдыха и развлечения.

Богат и разнообразен по жанрам наш северный фольклор. В его сокровищницу входят космогонические предания, аллегоричес кие сказки о животных, волшебные сказки, героические сказа ния, предания и легенды, исторические были и предания, быто вые сказки и рассказы, песни, загадки, пословицы и поговорки.

Почти все эти жанры представлены в настоящем сборнике.

Многие сказки и легенды донесли до нас через столетия обра зы народных героев, побеждающих в тяжёлой борьбе с природой, с угнетателями и захватчиками. Такова ительменская легенда о Тылвале — непобедимом богатыре, который давал достойный отпор всем врагам.

В одних сказках герои действуют в фантастической обстанов ке, сталкиваются с необычным и чудесным, в других — фантасти ческое совсем отсутствует. В юкагирской волшебной сказке «Как три брата стали богатыми» люди, борющиеся с силами зла, стал киваются и с кровожадной старухой, похожей на ведьму, и с оле нями, у которых железные рога и копыта. Здесь олень превраща ется в девушку и происходит оживление мёртвого человека. В эвенской бытовой сказке «Умчени» бедняку Умчени удаётся пе рехитрить богача Бэегды уже без помощи чудесных сил — только благодаря уму, находчивости и смекалке. Сказка превращается в рассказ, в котором вымысел не выходит за пределы реального.

Но даже в сказках с самыми причудливыми фантастическими сюжетами отражены многие черты реальной жизни оленеводов и охотников. Например, помещённая в настоящем сборнике чукот ская сказка «Игрушечный народ» содержит в себе сведения о раз витии натурального обмена между оседлыми (береговыми) и ко чевыми (оленными) чукчами. В ней отражён древний обычай доб ровольной смерти стариков и ритуал погребения добровольно умерших, которых уносили невысокую гору, снабжая их оленями, собаками, орудиями промысла, пищей, — всем, что будто бы не обходимо для переселения в другой мир. Из ительменской «Ле генды о Тылвале» видно, что в далёком прошлом ительмены дела ли луки из китовых рёбер и стрелы из камня, жили в землянках, охотились на диких оленей и ловили рыбу. В юкагирском истори НИКОЛАЙКОЗЛОВ ческом предании повествуется о том, как юкагиры впервые встре тились с русскими — «людьми с волосами у рта». До этой встречи, как явствует из предания, у юкагиров были каменные топоры и стрелы из рёберных костей.

*** Вековая мечта малых народов о счастье и справедливости ныне стала явью. Бесправные, полуголодные, рассеянные в бескрай них просторах тайги и тундры племена охотников и оленеводов возрождены Советской властью для нового исторического бы тия. Великие сдвиги, которые произошли в их жизни, отобрази лись в новых сказках и новых легендах. Фантастическое в них ус тупает место реальному. Переосмысливаются сюжеты распрос транённых сказок о Солнце. В сказках прошлого злые силы зак рывают от людей Солнце, погружают их в темноту и холод, и лю бимые народом герои борются с врагами, чтобы вернуть на зем лю источник света и тепла. В современных сказках животворя щее Солнце навсегда возвращается к людям: «Солнце — это Со ветская власть» (чукотская сказка «Солнце»). В чукотской леген де о Ленине рассказывается о том, что Ленин был в тундре и чукчи лучших оленей ему запрягали, потому что любят они Ленина, лю бят людей, которые за правду Ленина борются. Ленин разъяснял людям, как жить на свете, и чукчи делали всё, что он им говорил. И теперь, если не ладятся дела в колхозе, если не удаётся промы сел, людям кажется, будто Ленин снова беседует с ними, указы вает, что нужно делать, как выйти из беды.

Новое время рождает новые песни. В своеобразных песнях-им провизациях выражаются теперь не только душевные пережива ния и чувства — в них звучит социальный мотив. Эвенка-колхоз ница артели «Новый путь» Северо-Эвенского района Анисья На зарова в «Песне матери» поёт о своей жизни прежде и теперь:

Я старалась успокаивать себя песнями, Но лишь тоска и горе звучали в моих песнях.

Пусть громче и веселее Звучит теперь моя песня.

Студентка Анадырского педагогического училища эскимоска Елена Теплелик поёт «Песню о тундре», в которой говорится о том, как чёрной тучей висело раньше над тундрой горе и слезами кро вавыми плакали люди;

о том, как «пронёсся над тундрой Октябрь ский ветер, и всё с той поры изменилось на свете, о том, как бога та и хороша теперь тундра, как богаты и хороши люди тундры, ставшие «сильней, чем Пурга, и сильней, чем Зима, вольные, как и тундра сама».

ОБЗОРЫСОВЕТСКОЙЭПОХИ Навсегда ушли в прошлое времена, когда чукчи и эскимосы, ко ряки и ительмены, эвены и юкагиры прозябали в вечной нищете и невежестве, — таков лейтмотив современного устного творче ства и растущей на наших глазах молодой литературы народно стей Дальнего Севера.

Рождённое в конце двадцатых — начале тридцатых годов, когда малые народы Советского Севера с помощью великого русского народа обрели свою письменность, литературное творчество коренного населения Колымы, Чукотки, Индигирки развивалось под благотворным влиянием русской класси ческой и советской литературы, социалистической культуры, сохраняя в то же время всё своё национальное своеобразие.

Первые ручейки художественной литературы северных народ ностей вышли из родников народного творчества. Зачинате лями литературы малых народов Севера были первые пред ставители интеллигенции этих народов — студенты северного факультета Ленинградского восточного института (впос ледствии Института народов Севера). Темы и сюжеты для сво их произведений они черпали из местного фольклора, из ста рой и новой жизни своих земляков, из воспоминаний своего детства, из наблюдений природы родного края. Их первые пись менные произведения были построены на самом близком им материале. Молодые побеги литературного творчества наро дов Севера заботливо выращивались В.Г. Богоразом, А.К. Под горской, С.Н. Стебницким и другими русскими этнографами, лингвистами, педагогами, а также русскими писателями Г.Го ром, И. Краттом, В.Наумовой.

Литературные опыты первых представителей интеллигенции народов Дальнего Севера были не только начальными формами литературы, но и формами записи фольклора. Образцы записан ного устного народного творчества вошли в первые печатные сборники, составленные из произведений студентов северного факультета и изданные в Ленинграде: «О нашей жизни» (1929), «Тайга и тундра», №№ 1 — 5 (1928 — 1933). Несколько позднее появились в печати «Сказки коряков реки Апуки», записанные кур сантом корякской советско-партийной школы Хэчгаятом Нутэ вийном (1936), «Чукотская легенда о Ленине» в записи и обработ ке чукотского художника-костореза Вуквола (1938), «Сказки чау чу», записанные студентом Института народов Севера чукчей Ты нэтэгыном (1940), «Сказки об Эмэмкуте» в записи и обработке студента того же института коряка И.Баранникова (1940).

Основными жанрами собственно литературного творчества чукчей, эскимосов, коряков, юкагиров, ительменов, эвенов в до военные годы были автобиографические и бытовые рассказы и очерки, дневниковые записи, стихи и песни. Первые крупные про НИКОЛАЙ КОЗЛОВ изведения — повести литераторов этих народностей — представ ляли собой развёрнутую очерковую хронику действительных со бытий.

Первыми авторами оригинальных литературных произведений были тогда чукчи Тывлянто, Вуквол, Тынэтэгын, Кааквыргын, Тум гекай, Енок, Анакакамен;

коряки К.Кеккетын, Л.Жуков.Х.Нутэвийн, И.Баранников, В.Чечулин, Л.Беляев, П.Беляков, Н.Гуторов, Н.Но янов, Мивит, Вачакалэн, Анюмын, Енагыт, Т.Кавав, И.Кавав (Ка вавгыйиын), Како Кэчтын-айнавын, Тавитын, Эвныто, С.Заев, Д.Лазуков;

эскимосы Ктугье, Нумылен;

юкагиры Т.Одулок, Пар фентьев;

эвены Н.Тарабукин, А.Черканов, И.Бабцев, Н.Неревля, В.Слепцов, В.Беляев, Л.Беляев, А.Адуканов, М.Бушуев, Г.Ники тин, Р.Солодиков. Лишь немногие из них стали потом профессио нальными писателями, чьи произведения неоднократно публико вались в сборниках и выходили отдельными книгами. Имена мно гих первых литераторов были преданы забвению. Но все они в меру своих способностей, своего таланта содействовали неви данному ещё в истории рождению литературы малых народов, только что приобщившихся к социалистической культуре. В этом было живое свидетельство глубочайших перемен, происшедших в жизни народов Дальнего Севера после установления Советс кой власти. Национальная политика Коммунистической партии и Советского правительства в области культуры дала свои чудес ные всходы среди самых отсталых в прошлом жителей тайги и тундры.

Великий перелом в жизни оленеводов и охотников Чукотского и Корякского национальных округов, национальных районов Колы мы и Индигирки составил главную тему литературного творче ства первых представителей местной национальной интеллиген ции и наиболее ярко отобразился в произведениях Николая Тара букин а, Афанасия Черканова, Ивана Бабцева, Кецая Кеккетына, Льва Жукова, Фёдора Тинетева (Тынэтэгын), Николая Спиридонова (Тэки Одулок), Ктугье, Нумылена, которые по праву могут называться первыми писателями своих народов.

В творчестве этих писателей перед нами встают правдиво ото бражённые картины жизни тружеников далёких окраин нашей страны, шагнувших из старой в новую эпоху.

Герои произведений эвенского писателя Николая Тарабукина и корякского писателя Кецая Кеккетына ещё не свыклись с новой жизнью, ещё присматриваются к ней, но прежняя жизнь уже ка жется им тяжёлым сном. Совсем новый, необыкновенный мир от крывается перед эвенским мальчиком, который всё своё детство провёл в кочёвках на Индигирке и с девятилетнего возраста пас оленей у богачей, ходил в обносках, питался объедками, а потом был привезён в Якутск, зачислен в школу-интернат и стал «сыном ОБЗОРЫСОВЕТСКОЙЭПОХИ исполкома» (Н.Тарабукин, повесть «Моё детство»). Пастух Эвны то не сразу признает в русских ревкомовцах своих друзей. Рус ский исправник был другом только для богачей. Но совсем не по хожи русские «острошапочники» (ревкомовцы в шлемах) на «по гононосца». Они дают оружие в руки пастуха, они ласковы с ним.

«Станет ли враг отдавать оружие врагу?» — думает Эвныто. Он приходит к выводу, что перед ним —друзья. «Акко! Хорошие ост рошапочники!» — весело говорит он. И пастух Эвныто, который прежде был только слугой богача Чачоля, становится хозяином жизни, помогает людям с красными звёздами устанавливать но вый справедливый закон (К.Кеккетыи, повесть «Эвныто-пастух»).

Такие же контрастные образы старого и нового видим мы и в стихах чукчи Тынэтэгыиа «Прежде и теперь», и в «Рассказе старого зверобоя» эскимоса Нумылена, и во многих других произведениях.

В послевоенные годы выдвинулись новые талантливые писа тели — чукча Рытхэу и эвен Георгий Семёнов, в творчестве кото рых отразились преобразования в экономике и культуре малых народов Дальнего Севера за десятилетия Советской власти. Рыт хэу, ставший первым профессиональным писателем чукотского народа, ещё в 1951 году привлёк широкое внимание своими рас сказами, а после выхода в свет его книг «Люди нашего берега»

(Ленинград, 1953) и «Чукотская сага» (Магадан, 1956) он вошёл в большую литературу и приобрёл известность не только в нашей стране, но и за рубежом. Для некоторых представителей буржу азной цивилизации самый факт появления на страницах зарубеж ной печати произведений чукотского писателя оказался неожи данным: это было живое опровержение империалистических «те орий» об исторической ограниченности северных народностей, которые якобы самой историей и окружающей их суровой приро дой навеки обречены оставаться на низшей ступени человечес кой культуры.

В рассказе Рытхэу «Соседи на десять суток» есть любопытный эпизод. Писатель рассказывает, как ему и его товарищам по Ле нинградскому университету довелось встретиться в купе поезда с бельгийским профессором и его женой. Почтенные европейцы, ехавшие на Север за экзотикой и представлявшие себе чукчей чем-то вроде первобытных окаменелостей, не поверили, что «вполне европейские люди», находящиеся перед ними, причис ляют себя к племени чукчей. Они рассчитывали встретить дика рей в звериных шкурах в окружении моржей и белых медведей. И вдруг — эта встреча! «Они разговаривали с нами примерно так, — рассказывает Рытхэу, — как разговаривали бы, вероятно, с мар сианами, собирающимися в обратный путь на Марс». Они при выкли считать коренных жителей Севера отсталыми и не замети ли, как сами оказались на положении отсталых.

НИКОЛАЙКОЗЛОВ Новые черты в труде и быту, во внутреннем мире и характере трудящихся Чукотки, изменения в привычках и традициях людей тонко, с мягким, юмором показаны в разных произведениях Рыт хэу и, в частности, в рассказе «Морж раздора», опубликованном в этой книге. Герои этого рассказа — старые морские охотники Кукы и Паат — ни в чём и никак не хотят отставать от молодёжи. Стари ки (возглавляют комсомольско-молодёжные бригады, яростно соперничают друге другом, не желая посрамить честь своей бри гады, причём их стремление к новому сталкивается со старыми, устоявшимися привычками и обычаями, приводя к комическим результатам. Вслед за молодёжью старики жадно тянутся к куль туре. Им уже давно не в диковинку электрификация и механиза ция, но, впервые увидев магнитофон, они проявляют к нему осо бый интерес. Паат с гордостью сообщает всем, как «учёный чело век» попросил его рассказывать сказки, а сам завёл «маленький патефон» и поставил перед стариком штучку, «похожую на боль шую металлическую курительную трубку», и как потом он, Паат, услышал свой собственный голос: «Голос слабенький, словно меня уменьшили до размеров новорождённого щенка и всунули в этот ящичек». Паат боялся, что ящик выдохнется, он даже попробовал рукой его тяжесть: «Ведь сколько сказок проглотил, а лёгонький».

С формированием новых отрядов национальной интеллигенции на Дальнем Севере связано дальнейшее развитие национальной литературы. Ныне круг литераторов Чукотского и Корякского на циональных округов пополнился молодыми силами. Широкую из вестность в Магаданской области и за её пределами приобрёл молодой чукотский поэт Кеулькут, участник Третьего Всесоюзно го совещания молодых писателей. Первые его произведения были напечатаны в 1953 году. С 1956 года стихи Кеулькута появляются не только в окружной и областной печати, в альманахе «На Севе ре Дальнем», но и в центральных журналах. В 1958 году в Магада не вышла в свет первая книжка его стихов «Моя Чукотка». Стихи Кеулькута привлекают внимание своей теплотой и непосред ственностью поэтического восприятия мира.

В последние годы из числа воспитанников Анадырского педа гогического училища и участников литературного кружка в Ана дыре появились начинающие поэты — чукчи Етытегин, Тымнетув ге, Энмынкау (Энмытагин), Ачивайтин, Эттыкмен, Арычайвун, Пэ умет, Антонина Кымытваль, Раиса Рагтытвапь, Тамара Тынынэут;

эскимосы Юрий Анко, Таисия Гухувье. Со стихами выступил сту дент Ленинградского пединститута коряк Владимир Косыгин. За звучали молодые голоса и в эвенской поэзии — Платон Степанов (Ламутский), Василий Лебедев, Христофор Суздалов. Произве дения молодых регулярно публикуются в окружных и областных газетах, в альманахе «На Севере Дальнем».

ОБЗОРЫСОВЕТСКОЙЭПОХИ Молодые поэты народностей Дальнего Севера воспевают ра дость жизни в социалистическом обществе;

в их, пусть ещё несо вершенных стихах много света и тепла, свежести и искренности.

Чувством коллективизма, дружбы и взаимопомощи проникнуты их стихи:

Один палец — бессилен, пять пальцев — сильнее, работаем мы рукой... Нас много, весёлых и юных, мыслящих мыслью одной.

Так пишет в своих стихах «Наш голос сильнее оружия» студент ка Анадырского педучилища чукчанка А. Кымытваль. Эскимос Ю.Анко, студент того же педучилища, поёт о счастье молодёжи в стихах «Чаплинские девушки»:

Чаплинские девушки — самые красивые, Чаплинские юноши лучше всех поют, Как же не смеяться им — ведь они счастливые, До чего же радостно все они живут, В творчестве молодых звучат и политические мотивы, и чаще всего — страстный протест против поджигателей войны. От лица людей Советской Чукотки, подписавших Обращение Всемирного Совета Мира, Кеулькут заявляет в стихах «Наши подписи»:

Будем мы крепки душою, Будет твердым наше слово — В том клянутся зверобои, Пастухи и рыболовы.

За этими стихами чувствуется настоящая твёрдость и уверен ность людей, которые готовы грудью встать на защиту Родины, Вос принимая борьбу за мир как своё родное, кровное дело, молодые поэты вместе с тем видят международный характер этой борьбы.

Честные люди из каждой страны, Мы не допустим пожара войны, — с таким призывом обращается к защитникам мира Ю.Анко. Таким же интернациональным чувством пронизаны стихи Х.Суздалова.

Любовью к своей Родине и к своему родному краю согреты сти хи В.Косыгина, П.Ламутского, В.Лебедева, Х.Суздалова и других начинающих поэтов. Их взоры обращены в настоящее и будущее страны и её северных окраин.

НИКОЛАЙКОЗЛОВ И лишь в редких случаях обращаются молодые поэты к прошло му, о котором знают только из рассказов отцов и дедов. Как мрач ная тень, встает это прошлое в стихах учителя Канчеланской шко лы В.Етытегина«Быльо Чукотке», где в поэтической форме выра жено раздумье о прошлой и настоящей судьбе человека тундры.

Поэту удалось создать волнующий образ жены пастуха-бедняка, поджидающей возвращения мужа из тундры. В зимнюю ночь во время пурги, когда«вихри крутятся над ветхой ярангой, упрятан ной вьюгой в сугробы», она сидит в тесном пологе у коптящего жирника, коченеющими руками шьёт торбаза, и тени играют в морщинах её лица. Её гнетут тревожные думы о судьбе родного человека, «богатыря, обделённого судьбой», который в эту ночь ушёл за чужим стадом. Вернётся ли он? — на этот вопрос ей труд но ответить:

Кто же узнает судьбу человека В безжалостой, гневной Изменчивой тундре.

Женщине мерещатся страшные картины. Может быть, пастух уже не придёт в родную ярангу, может быть, где-то, занесённое снегом, лежит его замерзшее тело. Её голова бессильно склоняется.

И слёзы, тяжёлые горькие слёзы Дождиком хмурым каплют из глаз...

Такая беспросветная картина прошлого даётся автором для того, чтобы ярче оттенить настоящее, когда в тундре Светлые лампочки Ильича Ярче, чем тысячи жирников дымных, Сердца озаряя, горят!

Как фольклор, так проза и поэзия народов Дальнего Севера от личаются своеобразной национальной формой, которая выража ется прежде всего в лаконичном стиле повествования, его осо бой тональности, в самобытности, колоритности изобразитель ных средств языка.

Прямо от народного творчества идёт конкретно-поэтический образ в стихах А.Черканова «Пурга»:

Солнце с тучей повстречалось, Солнце в облако ушло,. И берёзка закачалась, И тропинку занесло.

ОБЗОРЫСОВЕТСКОЙЭПОХИ Здесь в очень лаконичной форме несколькими скупыми штри хами нарисована динамичная картина явлений природы.

Тонким лиризмом, прозрачностью языка, напевной ритмичнос тью отличается «Песня» Н.Тарабукина. Лирический герой песни выражает своё чувство к любимой тоже через конкретно-поэти ческие образы. Русская девушка воплощена в образах белоснеж ного песца, певуньи-птички, золотой пташки, молодой берёзки, а влюблённый в неё юноша эвен сначала предстаёт в образе пего го оленёнка, а потом в образе молодой лиственницы.

В повести К.Кеккетына «Эвныто-пастух» признаки людей и жи вотных оттеняются путём сравнения их с предметами, которые можно увидеть в тундре: бусы и подвески у жены богача Чачоля висят, «как сосульки на яранге весной», головы людей на собра нии — «как кочки в тундре, конца им не видно», олени — «жирные, как лахтаки», горные бараны — «тощие, как сухой кедрач».

Многие народные сказки и прозаические литературные произве дения передают поступки и переживания героев через лаконичные диалоги, и это придаёт повествованию особую экспрессивность. А иногда рассказчик (автор) вступает в разговор со своим героем. В этом отношении интересна форма рассказа Г.Семёнова «Снайпер».

Автор обращается к своему герою — молодому охотнику Григорию, который в первый же день охоты в тайге убил лису:

«— Первая удача редко приходит одна. Сколько же ты убил зве рей за зиму, Григорий?

—Двенадцать лис убил.

—Так.

—Песца принёс и выдру.

—Хорошо.

—Пятнадцать горностаев и шестьдесят вывороченных наизнан ку хрустящих беличьих шкурок.

~ Молодец, парень».

Такой приём оживляет повествование, приковывает внимание к поступкам героя и подчёркивает достоверность рассказываемого.

Творчество народов Дальнего Севера отличается и своеобразной конструкцией речи, состоящей главным образом из существитель ных и глагольных форм, с очень редким употреблением прилагатель ных и обилием междометий. Повествование ведётся в форме про стых нераспространённых и неполных предложений, которые иног да состоят только из глагольных форм. Вот один из примеров:

«Человек надел на оленя ремень. Повёл. Все олени сзади по шли. До дома дошёл. Дойдя, вошёл. Войдя, сказал:

— Хозяина твоих оленей привёл.

Девушка сказала:

— В твой дом пойдём, снаряжайся». (Юкагирская сказка «Как три брата стали богатыми») НИКОЛАЙ КОЗЛОВ Лаконичностью отличаются зачины и особенно концовка ска зок: «Так вот жили», «Я всё сказал», «Довольно. Всё». Ещё чаще сказки заканчиваются одним словом «Всё».

Устное творчество и литература народов Дальнего Севера афо ристичны. Жемчужной россыпью народной мудрости сверкают многие чукотские, эскимосские, корякские, эвенские сказки. Не мало крылатых афоризмов встречается и в произведениях наци ональной литературы, включённых в настоящий сборник. «Силь ным человек бывает в молодости, а мудрым в старости», — заме чает бывалый морской охотник эскимос Нумылен в своём «Рас сказе старого зверобоя». «Тебя твои ноги несут в гору, а меня мои годы — с горы», — так наставляет старик-охотник Алексей Про копьевич молодого Григория — героя рассказа Г.Семёнова «Снай пер». «В жизни не всё так скоро делается, как в сказке», — гово рит сам автор по поводу судьбы своего героя.

Все эти художественные особенности литературы северо восточных народностей свидетельствуют о том, что она тесно связана с жизнью и творчеством народа.

Национальное литературное творчество на Дальнем Севере пока ещё не создало больших эпических полотен, и многие рост ки его ещё слабы и незаметны. Но за этой молодой литературой — будущее, ибо питает её живительными соками жизнь народов, идущих по пути материального и духовного подъёма к высотам социалистической культуры.

г. МАГАДАН 1958 год ОБЗОРЫ СОВЕТСКОЙ ЭПОХИ Алексей МИХАЙЛОВ ЗАЧИНАТЕЛИ НОВОГО ЭПОСА Формирование художественной многонациональной советской литературы было делом непростым. Общеизвестно, что народы России до Октябрьской революции находились на разных стади ях общественно-экономического и культурно-эстетического раз вития. При этом различия были огромными: одни имели литера туру, уходящую в глубь веков, другие находились в колыбели фоль клора. Стояла задача обеспечить ранее отсталым народам уско ренное развитие их культуры.

Решения X и XII съездов партии отразили идеи В.И..Ленина о не капиталистическом пути развития отсталых народов. Гибкая и мудрая ленинская национальная политика партии нашла своё яркое воплощение в реализации программы социалистической культурной революции. Это имело решающее значение для судеб народов России вообще и особенно для народностей Севера.

В1920 году по инициативе партии и Советского правительства при Сибревкоме был создан отдел национальностей (сокращённо Сиб нац), который имел свои подотделы. В 1922 году Наркомнац создал специальный «Полярный подотдел управления туземными народами Севера». В 1924 году был образован Комитет содействия народно стям северных окраин (Комитет Севера). Его возглавил видный дея тель партии и государства, заместитель председателя ВЦИК СССР П.Г. Смидович, в состав вошли соратники В.И. Ленина: А.С. Енукидзе, Ф.Я. Кон, Л.Б. Красин,А.В. Луначарский, Ф.Н. Петров, Н.А. Семашко, Е.М. Ярославский, а также крупные учёные, специалисты по Севе ру — В.Г. Тан-Богораз, С.А. Бутурлин, Б.М. Житков, Л.Я. Штернберг и другие.

Можно утверждать, что с этого времени народности Севера были фактически вовлечены в советское строительство. За де сять лет своего существования Комитет Севера проделал огром ную работу. Он осуществлял руководство советским строитель ством, административным устроением, снабжением, просвеще нием, медицинским и культурным обслуживанием, т. е. наделе проводил национальную политику партии и государства в тундре и тайге.

АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВ В 1929 — 1934 годах были образованы Ненецкий, Ямало-Не нецкий, Ханты-Мансийский, Таймырский (Долгано-Ненецкий), Эвенкийский, Чукотский, Корякский национальные округа и рай оны. Создание округов совпало по времени с начальным перио дом коллективизации на Севере. Эти два важнейших мероприя тия ещё более укрепили власть трудящихся, способствовали по вышению их политической активности, ознаменовали переход от отсталых форм хозяйствования к более высоким экономическим формам, создавали условия для культурного роста аборигенов.

В 1928 — 1935 годах в некоторых районах было осуществлено всеобщее начальное обучение. К этим же годам исследователи относят начальный этап развития письменности и печати на язы ках народов Севера. Разработка письменности для наиболее крупных северных народов, издание на родных языках букварей и учебников сыграли выдающуюся роль в культурной революции на Севере и явились претворением в жизнь указаний В.И. Лени на о том, что «надо ввести строжайшие правила относительно употребления национального языка в инонациональных респуб ликах, входящих в наш Союз, и проверить эти правила особенно тщательно...»

Значительным достижением было создание при Ленинградс ком институте живых восточных языков рабфака народов Се вера. «Рабфак северных народов — своего рода чудо, — сказал А.В. Луначарский, — с одной стороны, с очень большой быст ротой, свидетельствующей о естественной природной талант ливости людей, происходит соприкосновение северных тузем цев с культурой. С другой стороны, в молодых людях, детях Се вера, проявляется чрезвычайный интерес в смысле служения своей народности».

А.В. Луначарский верно обозначил две стороны процесса овла дения культурой северной молодёжью. Именно студенты, обуча ющиеся в Ленинграде, стали первыми авторами литературных произведений, и движимы они были высокой патриотической и интернационалистской идеей служения своему народу, своей большой Родине. Это были чукчи Тывлянто, Вуквол, Тынэтэгин, Каак выргын, Тумгекай, Енок, Анкакекмен;

коряки К.Кеккетын, Л.Жуков, Х.Нутэвийн, И.Баранников, В.Чечулин, А.Беляев, П.Бе ляков, Н.Гуторов, Н.Ноянов, Мивит, Вачакалэн, Анюмын, Енагыт, Т.Кавав, И.Кавав (Кававгыйнын), Како Кэчтын-айнавын, Тавитын, Эвныто, С.Заев, Д.Лазуков;

эскимосы Етугье, Нумылен, юкагир Тэки Одулок;

эвены Н.Тарабукин, А.Черканов, И.Бабцев, Н.Нерев ля, В.Слепцов, В.Беляев, П.Адуканов, М.Бушуев, Г.Никитин, Г.Со лодиков. Ими было выпущено пять фольклорных сборников, кни ги «О нашей жизни», «Тайга и тундра», которые по праву считают ся началом литератур народов Севера.

ОБЗОРЫСОВЕТСКОЙЭПОХИ М.Горький писал: «Процесс объединения всех разноплеменных рабочих начат и развивается по фабрикам, заводам, на полях и всюду, во всех областях труда. Но этот процесс пойдёт быстрей;

успешней, когда художественное слово, изображая «дух народа»

— бытовые и национальные особенности племён, вызванные к жизни многовековой, тяжкой историей, — покажет нам друг друга «изнутри», во весь рост...»

Октябрьская революция, социалистические преобразования, помощь великого русского народа помогли северным народно стям разорвать оковы «слепоты и немоты», выдвинуть из своей среды первых писателей. Справедливость требует отметить, что нелегко и не сразу далось первым писателям-северянам умение показать «дух народа изнутри»: для этого потребовались годы и годы напряжённой творческой учёбы у русской классической и советской и других литератур народов СССР. Но (и это неоспори мое достоинство северной прозы) с первых же своих, зачастую неуверенных, подражательных шагов литературы Севера стали или пытались стать художественной летописью возрождения на родов, вовлечения их в новую историческую общность людей — советский народ.

Документальный и автобиографический характер рассказов и очерков, непритязательность формы изложения, присущие пер вым произведениям, не могут заслонить того очевидного, что ав торы уже тогда обращались к темам современности. В очерках эвенка Д.Диодорова, коряка П.Гуторова нашли отражение граж данская война и партизанское движение, организация нацио нальных советов и колхозов, создание школ и деятельность ком сомольских ячеек, происки кулачества и шаманов. Актуальность и социальную направленность тем можно проследить в очерках Н.Ноянова, Я.Самара, раскрывающих впечатления северян от соприкосновения с жизнью индустриальных центров.

В конце 30-х годов появляются первые художественные произ ведения. Одно из них — повесть Н.Тарабукина «Моё детство»

(1938). Трудно не согласиться с Б.Комановским, утверждавшим, что она «предвосхитила многие произведения писателей тайги и тундры, создававших позднее литературно-художественные ав тобиографии», что ей присущи «безыскусная простота, непосред ственность, правдивость». Но требует необходимого уточнения утверждение известного исследователя северных литератур об «особой поэтичности описаний», «их выразительности» в повести «Моё детство».

На наш взгляд, первой эвенской повести именно не хватает выразительности в обрисовке персонажей, условий их жизни и быта. Представление о содержании повести дают названия не больших частей, составляющих произведение: «Начинаю ходить», АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВ «Я радуюсь птичкам», «Гоняюсь за бабочками», «Качели и ловля чурки», «Держу на руках теленка», «Дед не попадает в цель» и т.д.

Для неё характерны обозначения персонажей, не раскрывающие характеров, не показывающие их динамику. Образы не индивиду ализированы, автор только называет их: «дедушка», «бабушка», «мама», «дядя». Характер главного героя, от лица которого ведёт ся рассказ, также не показан в развитии, воспроизведён лишь процесс расширения представлений о внешнем мире, а точнее — о природе. Автору не хватает конкретности и зримости, он толь ко обозначает понятия, например: «дерево», «птицы», «звери», хотя для потомственного охотника-тундровика нет просто «дерева», просто «птицы», просто «зверя».

Но это произведение представляет для нас интерес в другом пла не, а именно в том, как оно отразило жизнь и судьбу своего народа, в какой степени раскрывает процесс выделения личности из рода, противоречия и столкновения, могущие происходить при этом.

Мы найдём здесь описания нелегкой жизни, полной невзгод, способов охоты в суровых условиях Севера, описания родной для автора природы. Несмотря на детский, а затем юношеский воз раст лирического героя, стремление к правдивости помогло ав тору обозначить через призму ребёнка моменты, раскрывающие имущественное неравенство. Героя повести всячески обижают дети состоятельных оленеводов («Это скверные ребята. Дети богачей. Не надо играть с ними», —- говорит мальчику дед), мать батрачит у соседей, мальчик становится пастухом у дяди, кото рый «ничего не платил за работу». Затем мать отдаёт мальчика богатому юкагиру, у которого юный герой «пас оленей и днём, и ночью, и в ветер, и в дождь» и где он ходил «в чужих обносках, питался объедками».

Н.Тарабукин словно бы художественно проиллюстрировал но вый период в социально-экономическом развитии народов Севе ра, когда началось становление классовых отношений, намети лись острые столкновения внутри общества, разделённого на иму щих и неимущих.

Историк и этнограф В.Н. Увачан в своей книге «Путь народов Севера к социализму» (М., 1971) пишет: «Особенно ярко обнару жилась классовая дифференциация в оленеводческих хозяй ствах. Распределение оленей между отдельными семьями было весьма неравномерно. Некоторые семьи владели стадами в 8 — 10 тысяч голов, а подавляющая масса трудовых оленеводов име ла незначительное поголовье или была совершенно безоленной.

Зажиточные оленеводы заставляли безоленных или малоолен ных пасти свои стада».

В повести «Моё детство» нашла отражение и такая очень рас пространённая в дореволюционную пору на Севере скрытая фор ОБЗОРЫСОВЕТСКОЙЭПОХИ ма эксплуатации, когда бедняки отдавали своих детей, малолет них братьев и сестёр на «воспитание» зажиточным сородичам.

«Воспитание» или «опекунство» сводилось к содержанию впрого лодь и беспощадной эксплуатации, что и изобразил Н.Тарабукин.

Писатель показал, как в простом народе постепенно зреет не доверие к всесилию шаманов. «Интересно, но страшно» герою повести, присутствующему на камлании, но одновременно он ду мает о том, что больной мальчик, ради которого пригласили ша мана, не выздоровеет: «Я не верил, что шаман вылечит его. Так и вышло, как я думал. Мальчик умер». Или взять другой эпизод, когда шаман взялся избавить деда от неудач, преследовавших его на охоте. Старания шамана были бесполезны, так как причиной неточных выстрелов оказалась чересчур крупная мушка. Стоило её подпилить, и ружьё стало бить без промаха.

«Шаман тут ни при чём», — к такому выводу приходит старик.

Такими буквально штрихами писатель добивается некоторой достоверности в изображении повседневной жизни эвенов до Октября. Но, и это необходимо ещё раз повторить, несколько зри мее была бы эта достоверность, если бы она была подкреплена конкретностью. Ведь последняя отсутствует даже в описаниях природы, близкой автору, людей, являющихся родными для ге роя, их быта, верований, способов охоты.

Отсутствие образности и колорита, монотонность палитры, вер нее, даже отсутствие её, сказались в показе автором того пере лома, который произошёл после революции. Эпизодам, посвя щенным теме, ставшей впоследствии генеральной для северных литератур, также не хватает художественной убедительности.

«Меня привезли в город», «Сын исполкома» — эти главки расска зывают о жизни юноши-эвена в обновлённой стране. Герой при езжает в Якутск, поступает учиться в школу, затем мы встреча емся с ним уже в Ленинграде, но манера повествователя не ме няется. Перед нами по-прежнему констатация явлений, вызван ных первыми поверхностными впечатлениями.

Достоинства и недостатки произведений Н.Тарабукина показа тельны. Переход к реалистическому письму человека, мышление которого до недавнего времени носило фольклорно-мифологи ческий характер, несомненно, был не простым. Как бы ни был стре мителен рост уровня культуры писателя, он не мог оторвать сра зу последнего от «пуповины» устной поэзии.

Новые темы, новые идеи способствовали быстрому обога щению северных литератур новыми художественными при ёмами, усилению реализма, разнообразию форм. И как бы то ни было, повесть Н.Тарабукина «Моё детство» явила собой рождение художественной литературы эвенов. И мы с глубо ким уважением произносим его имя, как произносим имена АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВ первых писателей-северян Кецая Кеккетына, Леонида Жуко ва, Николая Вылки, Никиты Сахарова, Марии Вахрушевой, Тэки Одулока, Джанси Кимонко.

Имя Тэки Одулока — Николая Ивановича Спиридонова — зани мает особое место в этом ряду славных имён. Член партии с года, в двадцать восемь лет ставший первым кандидатом наук из представителей народностей Севера, первым из северных писа телей ставший членом Союза писателей СССР, видный обще ственный деятель, он стал автором произведения, которое по своим идейно-эстетическим качествам не потеряло своего зна чения и сегодня, стало одним из определяющих, этапных в ста новлении северных литератур вообще как художественной лето писи истории своих народов.

Известна биография писателя. Она кратко изложена в предис ловии к книге «Жизнь Имтеургина-старшего», впервые изданной в Государственном издательстве художественной литературы в Ленинграде в 1935 году. Согласно ей, Тэки Одулок родился в году на берегу реки Ясачной, впадающей в Колыму, в шатре из оленьей кожи. Отца его звали Атыляхан Иполун, он был юкагиром из рода Чолгородие, т.е. людей, промышляющих зайцев, «заячьих людей». У отца не было ружья, поэтому охота была скудной. Се мья часто голодала. Когда стало совсем невмоготу, мальчика на лодке-долблёнке увезли в Среднеколымск, где он стал работать у чужих людей. Возить из леса дрова, носить воду из реки, топить печи, чистить хотон, кормить собак, мять шкуры — всё это ежед невно приходилось делать будущему писателю. Вскоре хозяева — русские купцы — по совету священника отдали мальчика в цер ковно-приходскую школу, чтобы потом воспитать из него дьячка для местной церкви. В Среднеколымске он хорошо узнал жизнь русских, якутов, чукчей.


Революция, а затем гражданская война не обошли этот далё кий край. Коля Спиридонов одним из первых вступил в комсомол.

Когда белые были изгнаны из тундры, юношу направили на учёбу.

По дороге в Якутск, на Индигирке, он попадает в плен к белобан дитам. Только через одиннадцать месяцев ему удаётся совершить побег и прибыть в столицу молодой автономной республики. Здесь Николай Спиридонов успешно оканчивает одногодичную совет ско-партийную школу. Юношу принимают в члены Коммунисти ческой партии и, учитывая проявленные им способности, направ ляют на учёбу в Ленинград.

Будучи студентом университета, Николай Спиридонов по зада нию Комитета Севера при Президиуме ВЦИКа в 1927 году был в командировке на Колыме и Чукотке, изучал, как в родных местах происходят социалистические преобразования. Он был одним из организаторов Чукотского национального округа. По итогам этой ОБЗОРЫСОВЕТСКОЙЭПОХИ работы им были написаны этнографические очерки, изданные вскоре в Ленинграде под названием «На Крайнем Севере ». В них содержится интересный познавательный материал о жизни юка гиров и других народностей Севера.

В 1931 году Николай Спиридонов заканчивает этнографичес кое отделение Ленинградского университета, и по рекомендации бывшего политссыльного, известного исследователя Севера, профессора В.Г. Тана-Богораза его приглашают в аспирантуру Института народов Севера. Через три года напряжённых занятий по избранной теме он успешно защищает диссертацию на соис кание учёной степени кандидата экономических наук. После за щиты диссертации Николай Иванович Спиридонов два года рабо тал первым секретарём Аяно-Майского райкома партии в Хаба ровском крае, затем возглавил национальный сектор краевого отделения Союза писателей.

Повесть «Жизнь Имтеургина-старшего» принесла автору широкую известность. При жизни его повесть трижды переиз давалась в Ленинграде, затем была переведена на английс кий язык, издавалась во Франции, Чехословакии, в 1966 году была издана на якутском языке, спустя десять лет, в Якутске же, была переиздана на русском языке. Известно свидетель ство Л.Сейфуллиной об отношении М.Горького к этому произ ведению: «Однажды он (Горький) объявил во время завтрака присутствующим:

— А я всю ночь не спал, зачитался. Хорошая книжка «Жизнь Имеретдина-старшего» (виновата перед автором, если неверно пишу название). После похвалы Горького, разумеется, я прочита ла эту книгу. Действительно интересная и хорошая...»

Доскональное знание описываемой жизни, психологически точ ное описание мыслей и чувств забитого, бесправного Имтеурги на ставят эту повесть в ряд интересных произведений всей, тог да ещё молодой, многонациональной литературы. Реалистичность описаний выделяет это произведение из ряда первых повестей северных писателей. Особой остроты и достоверности добива ется автор в тех местах повести, где разоблачается звериная сущ ность угнетателей чукотской бедноты. Местный богач Эрмечин, царский исправник, поп, заезжий купец путём обмана, спаива ния, а то и просто грабежа обирают чукчей. Чувствуя свою пол ную безнаказанность, один из них во время борцовских состяза ний убивает сына Имтеургина — Кутувью.

Писатель показывает, как пробуждаются в бедняках жажда спра ведливости и чувство протеста (таковы эпизоды избиения купца обманщика, стычка с Эрмечином, нападение на исправника и со провождавших его людей). Но этот протест носит неосознанный, стихийный характер, заканчивается поражением бедноты. В кон АЛЕКСЕЙМИХАЙЛОВ це концов многострадальный Имтеургин нанимается в батраки к Эрмечину, проявляя полную покорность судьбе. Тэки Одулок пре дельно точен в изображении языческих ритуалов, состязаний, сцен охоты, похоронного обряда, не изменяет он этому принципу в описании быта, во многом неприглядного образа жизни своих героев. Здесь, кроме таланта художника, убедительно сказалась научная подготовка автора.

Поразителен уровень Тэки Одулока, первым из северян высту пившего в крупном жанре — повести. Вместе с тем надо учесть, что замысел писателя был широк: «Первая часть моей книги рас сказывает о жизни тундренных людей — чукоч Колымского округа — лет за 15 — 20 до революции. Я описываю жизнь оленевода и охотника Имтеургина-старшего — отца главного героя дальней ших частей повести. Вторая часть книги рассказывает о том, как Имтеургин-младший живёт в батраках у русских поречан. Третья часть — жизнь Имтеургина-младшего у якутов. В последних час тях я расскажу о революции на Севере, о том, как младший Имте ургин попал в Ленинград, как он там учился и как сделался, нако нец, одним из строителей советского Севера...»

Преждевременная смерть не позволила автору осуществить свой замысел. Но план произведения, дающий чёткое представ ление о временных рамках, крупномасштабных событиях, имев ших переломное значение для судеб всех народов России, а глав ное — художественная зрелость первой части убедительно сви детельствуют о том, что северная проза с момента своего зарож дения тяготела к эпичности, к созданию художественной летопи си истории народа.

По свидетельству Г.Н. Курилова, сохранился документ Ленин градского отделения издательства «Молодая гвардия», в кото ром говорится, что автор Тэки Одулок 2 апреля 1937 года сдал рукопись «Жизнь Имтеургина-младшего» объёмом 334 страни цы. Это позволяет утверждать, что напечатанный в марте года в журнале «Пионер» отрывок под названием «Жизнь Имте хая у «собачьих людей» является одной из глав утерянной пове сти об Имтеургине-младшем.

Поражает, как много успел сделать за свою короткую (он умер в возрасте 32 лет) жизнь талантливый сын юкагирского народа, обречённого до революции на исчезновение. Нищее, полуголод ное детство, бурная комсомольская юность, учёба, обществен ная деятельность, длительные командировки, практическая ра бота по претворению в жизнь ленинской национальной политики на бывших окраинах царской России. И всё время непрерывный научный и творческий труд. Такова яркая, наполненная события ми, делами, творчеством, как насыщенное сполохами полярное сияние, жизнь Тэки Одулока.

ОБЗОРЫСОВЕТСКОЙЭПОХИ Повесть удэгейского писателя Джанси Кимонко «Там, где бе жит Сукпай», появившаяся в журнале «Дальний Восток» в году, явилась вехой в расцвете культуры удэге: небольшая на родность вошла в число имеющих свою литературу. Но только этим не исчерпывается её значение. Да, ей, как и произведениям пер вых писателей-северян, были присущи восторженное восприя тие общественных перемен, взгляд на недавнее тяжкое прошлое, автобиографическое начало. Но повесть Д.Кимонко отчётливо продемонстрировала стремление северных литератур к освое нию крупных жанров. Именно в этот период — конец сороковых — первая половина шестидесятых — появились произведения чук чи Ю.Рытхэу «Время таяния снегов», «Нунивак», «Голубые песцы», «В долине маленьких зайчиков», «Айвангу», нанайца Г.Ходжера «Чайки собираются над морем», «Эморон-озеро», «Конец большого дома». Поэтому мы по праву считаем повесть Джанси Кимонко произведением, открывающим этот качественно новый период в развитии северных литератур в целом.

Важно отметить, что автором её стал человек, являющийся яр ким представителем своего народа, первый общественный дея тель из удэге. В формировании его духовного облика ярко отра зилась историческая судьба народа. Кимонко прошёл путь от «лес ного человека» до коммуниста, председателя Совета. Запёчат лённое в повести пережито, увидено и прочувствовано автором, что придаёт произведению художественную убедительность. А Ки монко был свидетелем и участником событий, имевших знамена тельное значение для судьбы его народа, для его личной судьбы.

Таким образом, рассказ о жизненном пути автора приобретает общественное звучание, перерастая в повесть о родном народе, о его пути к светлому будущему.

По сравнению с произведениями других северных писателей повесть Д.Кимонко отличается очень важной идейно-эстетичес кой особенностью. Перед нами биография героя в дореволюци онные годы, в переломный момент (революция и гражданская война), начало новой жизни. Писатель умело раскрывает психо логию мальчика, затем юноши и, наконец, взрослого человека — главы семьи. Возмужание героя происходит в суровые годы борь бы за новый мир, и это ускоряет духовный рост недавнего «лесно го человека», приобщает его к счастливому чувству братства и дружбы между людьми разных национальностей. Существенную помощь при этом оказывают ему русские люди — Александр Пет рович Соловьёв («...этот человек пройдёт через всю мою жизнь, как светлый луч проходит через тёмный, дремлющий ельник...»), Наталья Алексеевна Бакланова, Иван Васильевич Жарков, Иван Сергеевич Гаврилов и другие. Убеждённые интернационалисты, они принимают горячее участие в судьбе малого народа. Их по АЛЕКСЕЙМИХАЙЛОВ рыв находит отклик в сердцах таёжников. От неопределённых, а то и вовсе негативных представлений о русских людях («Они пла вают на больших железных лодках, которые дышат огнём. Совсем другие люди. Злые они...») до признаний типа: «Будем теперь рус ского человека старшим братом считать» — такова эволюция взглядов удэге.

Хотя повесть автобиографична, она сюжетно не однолинейна, «в весьма многочисленной галерее действующих лиц наиболее подробно выписаны образы членов семьи автора, а также тех удэ гейцев, чьи сердца тянулись навстречу новому...», навстречу жиз ни «по новому руслу».

Приведём небольшой отрывок из повести: «Детство моё дале кое, тёмные облака над сопками, реки, шумные, быстрые и холод ные реки. Невесёлое детство моё с тропами, занесёнными сне гом, с жалобной песней кедровки в лесу, с едким дымом в шала шах. Что я вспомню сегодня? Мы опять зимуем около устья Сук пая. В юрте темно и холодно. Канси уже нет. Бабушка говорит, что его унёс филин. Но я знаю, Канси умер. После наводнения он простудился, слёг, перестал ходить. Зачем филину хромой мальчик?..»


В нём не указано время действия, но реализм его, семантичес кий ряд: «тёмные облака», «невесёлое детство», «жалобная пес ня», «едкий дым», «тёмная юрта», «хромой мальчик», печальная, словно вздох, интонация насыщают отрывок приметами времени и острым социальным содержанием. В этом небольшом отрывке зримо проявилось мастерство писателя.

Преждевременная смерть помешала писателю закончить по весть, шире развернуть её в полотно, повествующее о народной жизни. Но Джанси Кимонко словно бы передал эстафету созда ния художественной летописи возрождения народов писателям более позднего поколения.

С середины 60-х годов по настоящее время созданы десятки повестей и романов. В них нашло выражение новое качество эпи ческого мышления. Широта изображения жизни родного народа с одновременным обогащением средств изображения духовного мира героя, судьба которого неотделима от народных судеб, при сущи лучшим произведениям этого периода. Эволюция же жанра выражалась в движении от малых форм прозы к более вмести тельным. Жанр романа ныне занял ведущее положение и на се годня определяет уровень и лицо литератур народов Сибири, Даль него Востока, Крайнего Севера.

Романы и повести демонстрируют усиление тенденции идей но-художественного исследования начал, корней единения на родов нашей многонациональной Родины. Демонстрируют не только усиление, но и углубление социального и нравственного исследования этого прогрессивного процесса. Углубление взгля ОБЗОРЫСОВЕТСКОЙЭПОХИ да на истоки единения народов приводят к тому, что лучшие про изведения писателей-северян становятся философски-художе ственными исследованиями исторических судеб своих народов.

Это в свою очередь приводит к тому, что северная художествен ная проза с её показом народной жизни, изображением личности уверенно вливается в русло художественных поисков всей мно гонациональной советской литературы.

Не случайно на юбилейном пленуме правления Союза писате лей СССР в сентябре 1984 года, посвященном 50-летию созда ния творческого Союза, в докладе первого секретаря правления Г.М. Маркова прозвучало: «На памяти нынешних читательских поколений родились, выросли литературы некоторых народно стей Кавказа, Крайнего Севера, Сибири, Дальнего Востока, рес публик Средней Азии и других краёв. Лучшие художники, пред ставляющие эти литературы, сумели соединить вековые поэти ческие традиции устного эпоса своих народов с достижениями русской и мировой культуры. Именно на этом пересечении раз личных художественных традиций возникло новое оригинальное искусство, полное поэтической одарённости, реалистического своеобразия, острой выразительности, покоряющей наших со временников. Об этом говорят книги Ю.Рытхэу, Г.Ходжера, Ю.Ше сталова, В.Санги, известные широкому читателю».

По инициативе Госкомиздата РСФСР в нашей стране начато издание многотомной всероссийской серии произведений писа телей народностей Севера нашей страны и американского кон тинента. Называется она «Под полярными созвездиями». Книга, которую вы держите сегодня в руках, одна из первых в этой се рии. Произведения Николая Тарабукина, Тэки Одулока и Джанси Кимонко, включенные в неё, знаменовали собой в своё время рождение новых национальных литератур, тех литератур, кото рые ныне успешно развиваются под созвездиями советского Севера.

Светлана ПЕТРОВА ПО РАЗДОЛЬНОМУ БЕЛОМУ НАСТУ Андрей Васильевич Кривошапкин, известный эвенский писа тель и поэт, родился 17 октября 1941 года. Общественный дея тель, публицист, президент Ассоциации народностей Севера в Республике Саха (Якутии), Андрей Кривошапкин остаётся преж де всего художником слова.

Андрей Васильевич является достойным продолжателем тра диций своих предшественников, положивших начало эвенской литературе. В его стихах, повестях, рассказах отражены вехи биографии родного народа с давних времён до сегодняшнего дня.

Вступлением к большому разговору о жизни эвенов Якутии яв ляется стихотворение Кривошапкина «Мой народ». С глубокой болью создаёт поэт картины страшного прошлого своего народа, который пережил холод, голод, болезни, но:

... не сбился с пути, Не погиб, не исчез...

Автор поражается мужеству, стойкости своего народа:

Как ты жил, мой народ?

Как ты выжил — здесь, В белой мгле, в голубом аду?

Всем смертям вопреки, Всем врагам назло — Как в столетьях выстоять мог?

Ответы на эти вопросы поэт находит в мудрых, добрых тради циях и обычаях эвенов, по которым жили предки. Люди выжили потому, что «в душе цвело добро».

Новая жизнь пришла в наши края. Поэт с гордостью говорит:

Он не мал теперь, Маленький наш народ...

Всем своим существом, всеми своими помыслами поэт привя зан к истории своего народа. Стихи Кривошапкина национально БЕРЕГСУДЬБЫ самобытны. Он достойно продолжает традиции своих предше ственников, и в частности Николая Тарабукина. Образ Солнца, который принес в свою поэзию Тарабукин, осветил и стихи Кри вошапкина.

Жизнь внесла коррективы в гамму красок, которые использует современный писатель. Но главное остаётся неизменным: стрем ление показать неистребимый дух жизнелюбия эвенского наро да. С золотыми оленями сравнивает своё детство Кривошапкин, хотя оно было не таким безоблачным. Но красота окружающего мира позволяла забывать все невзгоды трудной жизни эвенов — оленеводов и кочевников. Всё забывается, когда видишь:

Как лавина, внизу Продвигается стадо, Всё облитое солнцем, — на чудо глядишь!

А других мне чудес И не надо.

В памяти поэта навсегда остались волшебством «золотые оле ни», которые высекают «золотую искру».

Мальчику предстояла разлука с домом, родными. Казалось бы, простые это слова — напутствие матери сыну хорошо учиться, быть добрым, но они стали для героя «путеводной нитью», без ко торой нет души:

... Мне мама сказала:

«Будет трудно вначале, Но легче потом.

Вот учах тебе мой, Чтоб душа не скучала.

Ты учись хорошо и прославь наш алас.

Жадность, хитрость — гони, Добрым будь человеком.

Ты запомни, сынок, материнский наказ».

Кривошапкин как-то сказал: «Я весь родом из детства». Каза лось бы, обычные слова, которые говорят многие писатели, и не только писатели. Но именно эти слова, сказанные автором пове стей «Белый олень» и «Сын Чиктикана», в значительной степени дают ответ на вопросы, которые возникают у читателя. Вот отку да простота, безыскусственность, внутренняя эмоциональность в органическом сочетании с талантом художника слова. Творче ство Кривошапкина уже имеет свой неповторимый облик. Читая его произведения, всегда ждешь встречи с неожиданным, потря сающим, изумляющим: как это в простом, будничном, почти зау СВЕТЛАНАПЕТРОВА рядном он может находить алмазы истины? Их блеск озаряет всё окружающее.

Родившись в тундре, Кривошапкин испытывает особое чувство к окружающей его природе. Как истинный северянин, он немно гословен, но в каждое слово вкладывает особый смысл. Природа Кривошапкина неброска, поэт часто повторяет: «Север строг, он суров», но в описание его вкладывает душу.

О стихах Андрея Кривошапкина лучше говорить стихами:

Скалы, льдины — Не приметы местности, Это други верные мои.

Поэзия Кривошапкина зрелищна. Новеллой в стихах можно на звать стихотворение «Горы и солнце». Здесь каждое слово живёт своей неповторимой жизнью, а природа отождествляется с чело веком. Каждый образ уникален. Стоит только внимательно вгля деться, и мы увидим, как «дремлют горы», «белый снег девствен но млечен», «облака-оленята» прикасаются к морщинистым ска лам, «жалея и любя», «утёсы молчат, погружённые мыслями толь ко в себя», проносятся «стаи ветреных туч со своей мимолётной любовью». Всё мрачно в этой природе, потому что нет здесь того, без чего жизнь тускла, бесцветна. Но вот совершается чудо. Чудо не только в природе, не только потому, что вышло солнце. Чудо произошло потому, что автор сумел показать, как оно вышло, это солнце:

ВЫШЛО СОЛНЦЕ-ВЛЮБЛЁННАЯ ЖЕНЩИНА В ОГНЕННОМ ПЛАТЬЕ...

Так,.большими буквами, преклоняясь перед этим двойным чу дом (природным и художественным), хочется говорить об этом стихотворении.

Не каждый родившийся на Севере и живущий здесь может так возвышенно, но без патетики сказать. Солнце, столь долгождан ное после изнурительной зимы, только так и может восприни маться. Лучи солнца обогатили палитру красок, оживили дре мавшую природу: «ожили горы», «взгляд их восторженно тих», «смеются утёсы, счастливые и молодые». Эту радость поэт хо чет разделить со всеми людьми:

Молодейте же, люди, любите и радуйтесь, глядя на них...

БЕРЕГ СУДЬБЫ Возвышенное отношение к природе — это не дань поэта музе, это скорее органически присущее ему, впитанное с детства с обы чаями, мудростью предков. В этом плане показательно стихотво рение «Преданье». Оно представляет собой своего рода летопись жизни народа, который долгое время был бесправным. В мечту деда подняться в небо было вложено вековое желание эвенов быть свободными. Но долгое время мечта оставалась неосуще ствлённой.

Прошли годы, и внуки стали свободными людьми. Стихотворе ние завершается теми же строками, что и начинается: «Есть в роду моем преданье», но в его концовку автор вкладывает новый смысл. Это стихотворение «О родном... народе, научившемся ле тать!»

Полёт, когда-то начатый Николаем Тарабукиным, продолжает ся. Созданная им литература набирает высоту. Много общего в стихотворении Тарабукина «Планер», написанном в далёкие 30-е годы, и стихотворении современного эвенского поэта Кривошап кина «Первый раз я поднимался в небо...»— и в ощущении полёта, и в восприятии мира с высоты. Им обоим видится родная тундра, которая всегда была источником вдохновения.

Но как бы долго ни длился полёт, как бы высоко ни проходил, всегда тянуло на землю. Возвращение на землю заставляло по другому взглянуть на знакомые места, многое переосмыслить.

Неумолимо влекли к себе корни, которыми питалась история. Ка кие бы события ни происходили, человек возвращается к своим истокам. Только в единстве с ними он может преодолеть все пре грады.

Эти мысли нашли отражение в стихотворениях «Силис» и «Ска ла Тонмэй». В стихотворении «Скала Тонмэй» поэт создаёт мрач ную картину жизни легендарной скалы Тонмэй, которая многое повидала на своём веку. Когда-то она была окружена животными, птицами. Автор с тревогой спрашивает:

Твои орлы покинули тебя ?

Им стало в тягость видеть твою старость ?

Так у людей бывает иногда, Что сыновья бросают матерей, Когда тех гложет старческая немощь.

Многострадальную скалу Тонмэй автор олицетворяет с мате рью, к которой он спешит на помощь, чтобы обогреть её сыновней любовью.

Поэт постоянно помнит о корнях, которые взрастили его, дали ему духовную пищу, вывели на светлый путь. Но корни эти не об нажены, они внутри земли, которая величаво хранит свою тайну в СВЕТЛАНА ПЕТРОВА вечной мерзлоте. Корни Кривошапкина уводят его в глубь веков.

Его поэзия вобрала в себя самую суть, квинтэссенцию жизни:

человек должен быть органически связан с прошлым своего на рода, его традициями, обычаями, языком, культурой, ибо человек без корней — это птица без крыльев, это дом без фундамента.

Эта мысль становится основополагающей в стихотворении «Силис» («Корень»). Корни, связывающие человека с его ро дословной, близкими, родными, друзьями, делают его всесиль ным, способным преодолеть любые преграды. Думается, что это стихотворение во многом навеяно нашей современнос тью, теми проблемами, которые с наибольшей отчётливостью выявились в последние годы: отчуждение молодёжи от род ного языка, культуры, традиций, что приводит человека к без духовности, жестокости, нравственной смерти.

Стихи Кривошапкина связаны между собой невидимыми нитя ми и представляют симфонию звуков и образов. Это особенно отчётливо прослеживается в стихотворении «Осенняя встреча».

Действие происходит на юге, но удивительно, как он восприни мается глазами северян:

Сводами аллей оглушены, В старом парке Снова мы поверили В трепетное чудо тишины.

Помнишь, как с нездешней Целомудренной Радостью бежали мы с тобой, Чтоб изведать счастье Встречи с утренней, С моря набегающей зарёй.

Человек и природа как неразделимое целое — вот главная мысль, пронизывающая всё творчество Кривошапкина. Его видение мира органически связано с национальным традиционным мышлением, обогащенным знанием отечественной и мировой литератур. Зор кий глаз охотника улавливает любое настроение природы, чуткое сердце откликается на малейшее изменение в ней. Через отноше ние к природе проявляется сущность человека. Природа сурова и строга. Поэт исповедуется перед ней, как перед самым близким и дорогим человеком (стихотворение «Былыттар» («Облака»).

По-особенному звучат стихи Кривошапкина и о любви. Каза лось бы, что ещё можно сказать о ней? Уж столько об этом напи сано...Нои здесь поэт находит свои краски, свою палитру чувств.

Эта тема нашла отражение в таких стихах, как «Олень и женщи на», «Луна и солнце», «Любимой».

БЕРЕГ СУДЬБЫ Подлинным гимном любви является стихотворение «Олень и женщина». Уже в самом названии непривычное сочетание. Но ав тор соединил оба понятия, а затем раскрыл свой замысел в сти хотворении. Кривошапкин создал изумительное по красоте, внут ренней силе, одухотворённости, образности произведение, из ко торого невозможно убрать ни одного слова, не разрушив его блеск.

Хочется лишь отметить, что это стихотворение, как и многие дру гие произведения поэта, появилось благодаря прекрасному зна нию истории своего народа, глубокому проникновению в его пси хологию, творческому переосмыслению мудрых обычаев и тради ций эвенов. Это стихотворение глубокомысленно и афористично.

Оно созвучно всем периодам человеческой жизни: и тем, кто впер вые познаёт прекрасное чувство любви, и тем, кто уже прошёл че рез это, и тем, перед кем появились новые вершины осмысления бытия, и убеленным сединами старикам, которые подводят итоги своей жизни.

Среди любимых героев Кривошапкина главное место занима ют оленеводы. Это и неудивительно. Профессия оленевода зна кома и близка поэту:

Пасу оленей С давних пор — Пасти их буду вечно!

Последняя строчка вроде бы неожиданна. Но в ней заключён большой смысл. Поэт опасается того, что могут настать такие времена, когда профессия оленевода исчезнет. Рефреном про ходят слова, в которых звучит вера в то, что не опустеет тундра:

И пасу Оленей круглый год, Когда мороз трещит в лесу, Когда пурга Метёт, Туманы застилают путь Забота лишь о том, Чтоб волка вовремя пугнуть, Найти хороший Корм. Для парня Велика ль беда — Промокнуть под дождём: Костёр я разожгу тогда, Согреюсь кипятком.

СВЕТЛАНА ПЕТРОВА Нельзя оленей Не любить, Они — Моя судьба, За ними век готов Ходить, Чтоб только никогда Не наступил бы Тусклый год И не пришёл тот день, Когда по тундре Не пройдёт, Не пробежит олень.

В жизни Андрея Кривошапкина происходило много событий. Так получилось, что он стал горожанином, но сердце его осталось в тундре:

По упряжке оленьей Скучала душа, По раздольному белому насту.

Среди многочисленных стихотворений Кривошапкина есть такие, которые составляют жемчужину его творчества. Это прежде всего стихи, раскрывающие внутреннее состояние природы и человека.

Это стихи, навеянные размышлениями о сущности бытия, о духов ности нашего времени, об одиночестве человека в обществе. Тако ва «Баллада об одинокой скале». В природе как в жизни — свои беды и свои радости. Вот уже много веков «немым изваяньем» стоит оди нокая скала, чей «тёмный лик», «Словно скорбный дневник», кото рый «Солнце пламенем жгло/ И нещадная осень дождями хлеста ла». Почему эта скала так одинока? Ведь«всем горам на земле/Чув ство локтя от века знакомо». Почему же «В дружном их хороводе/Ты ко всем холодна», лишь «В тьме ночной каменеют рыданья»? Разгад ку поэт находит в преданье мудрых предков. Во второй части сти хотворения поэт говорит о том, что в далёкие времена, когда земля родилась, эта скала была краше всех. «В горделивом своём ослеп ленье» она с презреньем смотрела на своих сестёр. Приговор при роды был суров: «Дать испить до конца/ Одиночества долгие годы/ Самой гордой из гор».

Всё окружающее поэта приобретает особый смысл. Как истин ный северянин, Кривошапкин не любит суеты, бесполезного шума. И как тут не вспомнить народную мудрость: «Посудина гре мит шумней, коль содержимого немного в ней». Вот так и люди.

Поэту ближе люди немногословные, сдержанные, умеющие быть БЕРЕГ СУДЬБЫ верными слову. Поэзия Андрея Кривошапкина метафорична и иносказательна. Таково стихотворение «Речонка малая бурлит».

Поэт умело раскрывает суть вещей, смотрит в корень:

Речонка малая бурлит, С горы стремительно сбегая, Как будто камнепад летит, Грохочет, всё с пути сметая.

Но видно, как она мелка, Хоть и шумна, и говорлива.

Этой шумной речонке поэт противопоставляет полноводную реку, которая «течёт себе неторопливо». Она «горда, спокойна, величава». Это сравнение приводит поэта к выводу:

Вот так порой и жизнь людей: Одна — бездонна и красива, Другая катится шумней — Мелка, да больно уж спесива...

Хочу я больше гордых рек — Людей достойных в жизни видеть, Хочу, чтоб каждый человек Умел любить и ненавидеть.

(Перевод Н.Новосёловой) О чём бы ни писал Кривошапкин, всё освещено неравнодушным отношением поэта к изображаемому. Нет в этих стихах парадности, помпезности. Скорее они обыденны, нередко будничны, но пронизаны лучиками поэтических находок и от этого становятся ярче, светлее. Так, в стихотворении «Оо, манна баар буоллар табакам» («Был бы рядом мой олень») на фоне серого осеннего дня, когда «Грустно... сидеть и ждать» лётной погоды, поэт жалеет о том, что рядом с ним нет оленя, который бы умчал его, куда нужно.

Казалось бы, привычная картина в порту: «Ночь. Транзистор. Мир запел...» И вдруг, как луч солнца, пробившийся сквозь свинцовые тучи, образ оленя, который для поэта —«Птица Севера родного».

Кривошапкин-прозаик так же интересен, как и Кривошапкин поэт. Новые грани таланта выявили его повести «Белая дорога», «Уямканы идут на север». Героями этих произведений являются наши современники, молодые люди, которым приходится решать в жизни весьма трудные проблемы. Писатель не обходит острых углов, нелицеприятных тем. Он показывает, как подспудно зреют СВЕТЛАНАПЕТРОВА в человеке мысли о важности сохранения традиционных промыс лов предков. Герой повести «Белая дорога» Геннадий Умтичан, ос тавив приобретённую профессию, уходит в стадо, потому что зна ет: если не он, то кто? Он не мирится с деспотизмом бригадира Кадара Болгитина, привыкшего к призовым местам благодаря дутым цифрам и сделкам с заведующим оленеводческой фермой Архипом Степановичем Урэкчэновым. Не принимает Геннадий и моральных устоев Кадара, предающего жену. Хотя Геннадий спа сает бригадира от смерти во время схватки с медведем, это не примиряет идейных противников. Смелое выступление Геннадия на собрании усугубило и без того сложное положение в бригаде.

Только теперь Геннадий начинает понимать причину ухода из ста да Степана Мучитова, не пожелавшего быть под пятой Кадара.

Повесть завершается сценой, в которой Геннадий вступает в схватку со стаей волков. Автор поставил героя перед двойным испытанием. Хочется думать, что Геннадий одержит победу над силами зла.

Психологически насыщенные эпизоды органически связаны с прекрасными картинами описания природы, в создании кото рых Кривошапкин выступает и как мастер-анималист. Поисти не кентовские картины проходят перед нами — так красочен пейзаж А.Кривошапкина. Горы, леса, солнце — всё живёт под пером писателя.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.