авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |

«Библиотека писательской артели «Литрос» ЭВЕНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА Составитель Вячеслав 0ГРЫЗКО Москва Литературная ...»

-- [ Страница 7 ] --

Таким образом, исследование национального менталитета в эвенской литературе позволило нам выявить определённые за кономерности. Платон Ламутский и Андрей Кривошапкин в своих произведениях в той или иной форме передают национальное мировосприятие, показывают представление эвенов о происхож дении мира и строении Вселенной, сюжеты произведений, автор ские отступления, описания обычаев, обрядов, поведения геро ев способствуют раскрытию ментальных факторов.

г. ЯКУТСК ДУХ ЗЕМЛИ Анастасия МЫ РЕЕВ А УРОКИ ПРЕДКОВ Человек и природа в эвенском романе 1980-х годов В условиях Севера, особенно арктического, экологические про блемы получают наиболее острое звучание, что находит немед ленный отклик и в литературе. 20 век характеризуется глобаль ным вмешательством в биосферный порядок, интенсивный про мышленный натиск нарушает экологическое равновесие, дефор мирует традиционную среду обитания северных народов, и это имеет самые негативные нравственно-психологические послед ствия. Как отмечает В.Распутин;

«Разорялась родовая земля ма ленького народа, а вместе с ней терял свои родовые черты и он».

Закономерно, что в литературе на первый план выдвигается эко логия человека, задача сохранения его духовности, нравствен ности, национального характера, языка, истории народа.

На Севере тысячелетиями складывалась особая культура вза имоотношений человека с природой, своеобразный нравствен но-психологический климат, приобретающий в современных ус ловиях общечеловеческое значение. Выступая на международ ной конференции по проблемам образования под эгидой ЮНЕС КО, французский учёный Жан Малари высказал мысль, что на За паде с надеждой смотрят на северные народы как на духовный, нравственный резерв человечества.

Закономерно, что проблема «человек и природа» стала централь ной в первых романах эвенской литературы, появившихся в 1980 е годы: «Дух Земли» П. Ламутского (1987) и «Берег судьбы»

А.Кривошапкина( 1988). Характер типологической общности приобретает в этих произведениях черты повышенного внимания к традиционному укладу жизни эвенского народа, стремление художественно воссоздать диалектику традиционного и современного.

Философски значима символика названия произведения П. Ла мутского. Как говорит герой романа, настоящим духом земли, её хозяином является человек с чистой душой, с добрым сердцем. В романе художественно полнокровно, психологически проникно венно показан традиционный жизненный уклад жизни эвенского народа в начале 20-го века. В умело выписанных характерах, в судьбах представителей трёх поколений семьи охотника Марка ни представлено жизнеустройство, отличающееся органической слитностью человека и окружающего мира.

АНАСТАСИЯ МЫРЕЕВА Проблема «человек и природа» охватывает всё художествен ное пространство романа, проявляясь многопланово. Сам ход сюжета романа, пространственно-временные связи в нём, хро нотоп (термин М.Бахтина) как бы определяются круговым вра щением жизни природы в её естественном течении. Природа — постоянный неравнодушный соучастник в перипетиях судеб ге роев, и в то же время выступает как самостоятельный лиричес кий образ родной земли.

Традиционное занятие эвенов — охота — рождает особую сис тему взаимоотношений человека с природой, нравственные за поведи, передаваемые как главная ценность, от поколения к по колению. Человек-охотник всю жизнь читает одну великую книгу — Книгу Природы, учась постигать её сокровенные тайны. Герой романа убеждён, что всё в природе имеет свою душу и нуждается в почтительном, уважительном отношении к себе.

Природа для героев П. Ламутского — живая, одухотворённая.

Так, юный Гарпуни убеждён, что лес может петь, но не каждый спо собен услышать эту песню. Это только равнодушному взгляду постороннего тайга кажется однообразной, а на деле она полна жизни, в ней неповторима каждая ложбинка, каждая гора — надо только присмотреться.

Одним из сквозных природных образов-лейтмотивов в романе является образ матери-земли. «Земля —лицо духа земли, нельзя её уродовать, калечить». Как самое ценное, мать Татина отдаёт сыну, уходящему далеко от родного очага, узел с горстью земли:

родная земля и в горе спасёт, не даст пасть духом.

Стихия родной природы играет определяющую роль в форми ровании самобытного национального мировосприятия. Северная природа формирует особый склад характера;

мужественного, упорного, жизнестойкого. Значима символическая деталь в ав торских размышлениях: «Травинка, рвущаяся к солнечному све ту, пробивается сквозь камень».

Организующую роль в художественном мире романа получает изображение взаимоотношения поколений «отцов» и «детей», сам сложный процесс формирования личности. В системе народных представлений о воспитании ключевым является убеждение, что сам человек является частью природы. Дети открывают красоту родного края, проходят «жизненные университеты» в совместном труде со старшими, в буднях охоты.

Главный смысл своей жизни герои романа видят в воспита нии достойного наследника, который сможет дальше нести эс тафету нравственных традиций народа. Органичны в романе легенды и предания. Символичен подтекст легенды о кукушке, разочаровавшейся в своих птенцах и переставшей вить гнез до для них. Подобно беспамятливому манкурту в романе Ч.Айт ДУХЗЕМЛИ матова «И дольше века длится день», герои П. Ламутского убеж дены, что человек, не усвоивший нравственных уроков пред ков, подобен младенцу, не испившему материнского молока. В традиционном образе жизни северных народов значимо покло нение явлениям природы: духу земли, охоты, огня. Общее в ус ловиях жизни проявляется и в близости духовной культуры. В романе П. Ламутского ощутима близость верований эвенов, рождённых особыми отношениями человека с природным ми ром, верованиям якутов. Для северного народа характерна, как это показано в романе, святая вера в спасительную силу сло ва, заклинания, отсюда и своеобразная роль шамана как по средника между человеком и природой.

Определяющую роль в романе играет авторская позиция, в ос нове которой лежит гуманистический народный идеал доброго и справедливого человека. Важен оптимизм авторской концепции, основанной на вере в нравственное, духовное здоровье народа.

Жизнь эвенов показана в романе не в идеализированном виде, а в полноте жизненной правды, в противоречиях и трудностях.

Не всякая традиция — благо, порой слепая власть традицион ных представлений трагически отзывается на судьбах героев.

Так, случайно встреченные на пути останки мамонта драмати чески усложнили участь семьи охотника, члены которой чуть ли не стали изгоями в своём роду.

Новые веяния жизни коснулись и традиционного уклада эвенов, усложнили взаимоотношения людей, породили острые конфликтные ситуации, о чём более остро повествует роман Андрея Кривошапки на «Берег судьбы». Типологически общим для произведений обоих ав торов является художественное постижение особой экологической культуры, рождённой тысячелетней историей северного народа. Как писал В.Санги, в произведениях А. Кривошапкина выражено не толь ко «ощущение себя в природе», но и «природы в себе».

Как и в романе П. Ламутского, в центре внимания автора слож ный процесс формирования характера будущего охотника — юно го Омчэни. В одной из ранних повестей «Золотой олень» А. Криво шапкин высказал свою глубоко выстраданную тревогу: «Как бы не потерять нам оленя и родной язык. Только при условии их со хранности живым останется мой народ».

Эта мысль лежит в основе авторской концепции в романе «Бе рег судьбы». Лейтмотив произведения — «природа ищет равных себе», только сильные духом могут сродниться с ней. Глубокое знание жизни родного народа определяет тонкий психологизм и лирическое звучание повествования. С другой стороны, роман отличает острота социального конфликта, обусловленного пери петиями судеб ламутского народа, оказавшегося в трагических обстоятельствах, угрожающих самому существованию народа.

АНАСТАСИЯ MblPЕЕВА Представители разных народов: эвен Нэге, русский Семёнов, якуты Новгородов, Аммосов — духовно близки своей человечно стью, деятельной заботой о будущем народа. В романе поэтизи руются человеческие отношения, основанные на подлинном вза имопонимании и доброте, у недоброго нет будущего.

В осмыслении проблемы «человек и природа» Платон Ламутс кий и Андрей Кривошапкин едины в главном: стремлении художе ственно запечатлеть уникальный духовный, нравственный опыт своего народа, имеющий общечеловеческое значение. Всепро никающее природное начало в романах эвенских писателей вос принимается как основа художественного осмысления сложной взаимосвязи национального и общечеловеческого в народном духовном опыте, утверждения гуманистических идеалов красо ты, добра и справедливости.

г. ЯКУТСК ДУХ ЗЕМЛИ Юлия ХАЗАНКОВИЧ ДУХ ЗЕМЛИ О своеобразии современной эвенской прозы Изучение современной эвенской литературы невозможно без обращения к её истории, которая так и остаётся неизученным до конца явлением. Литература народов Севера как художествен ный феномен строится на соотнесённости двух реальностей — фольклорной и собственно художественной, что создаёт своего рода вольтову дугу, напряжение от которой питает творчество каждого конкретного писателя.

Проза в эвенской литературе прежде всего представлена по вестями и романами Николая Тарабукина, Андрея Кривошапки на, Платона Ламутского. Творчество каждого — новый рубеж в становлении и развитии литературы народов Севера в целом.

Критика с силу ряда обстоятельств искала классово-социальную подоплеку в творчестве писателей-северян и именно ей нередко определяла «актуальность проблематики» произведений. Вот по тому есть необходимость в контексте национального литератур ного процесса показать индивидуальное своеобразие творчества эвенских прозаиков и поэтов.

О преемственной связи творчества писателей-северян с рус ской литературой и эвенским фольклором на тематическом, про блемном, стилевом и образном уровнях говорилось не раз, но проблема новаторства и традиций остаётся актуальной в север ном литературоведении. Нам представляется важным опреде лить тенденции развития национальной эвенской прозы в контек сте становления романо-эпического мышления. Эвенскую прозу характеризует то, что в ней создаётся подлинно национальный мир в соответствующих ему образах и коллизиях, «в реальном историческом и этнокультурном контексте».

Творчество каждого художника имеет своё место и значение в современной эвенской литературе — оно прежде всего позволя ет глубже эвенам «заглянуть в себя» и «познать себя».

Изначально формирующим фактором становления северной про зы была потребность исповедоваться, открыть миру неординарность своего этноса: неизвестные характеры, неведомые миру нацио нальные реалии и т.п. «Исповедальный» характер первых повестей эвена Николая Тарабукина, удэгейца Джанси Кимонко, юкагира Тэки Одулока признаётся большинством исследователей.

ЮЛИЯХАЗАНКОВИЧ Историю эвенской прозы целесообразно рассматривать в ас пекте поиска собственного места в многонациональной литера туре, своего художественного «Я» каждым автором, националь ной творческой самоидентификации. Накопление художествен ного опыта шло в двух направлениях — освоение национально этнического содержания и поиск новых содержательных форм:

отталкиваясь от классических образцов русской многонациональ ной повести и романа, писатели обращаются к эвенской художе ственной традиции нимкара, куда входят сказки и старинные эпи ческие повествования, или тэлгэнэлам, который включает в себя бытовые рассказы, легенды и предания исторического характе ра. Необходимо заметить, что обращение к традиционным фор мам эвенского фольклора (прозаическому повествованию и про заическому диалогу) способствовало адекватному отражению на ционального содержания жизни. Писатели перемешивают изве стные традиционные приёмы, художественные средства изложе ния повествования, сюжета, экспериментируют, активно осваи вая фольклорный пласт. Следует оговорить, что поиск соответ ствующей формы в эвенской прозе не был самоценным — форма обуславливалась и. предопределялась национально-этническим содержанием.

В центре повествований эвенских прозаиков — история жизни отдельного человека, семьи, рода, но история их жизни становит ся индивидуализированной историей всего этноса. Вот потому художники зачастую обращаются к эпическому жанру — повести (повести Н.Тарабукина «Моя жизнь», А.Кривошапкина «Уямканы идут на Север», «Белая дорога»), и романы (романы П. Ламутского «Дух Земли», А.Кривошапкина «Берег судьбы»). «Бытовое» содер жание повестей и романов, где повествуется о реалиях эвенского быта, предопределено в какой-то степени содержанием эвен ского фольклора. В последнем, помимо рассказов историческо го содержания, где говорилось о вражде отдельных эвенских ро дов, с целью военных столкновений между ними с целью добыва ния жён и увеличения своих стад, существовали сказания, где отражались основные виды хозяйственной деятельности эвенов в прошлом — охота, оленеводство, рыболовство, Первую эвенскую повесть Николая Тарабукина «Моя жизнь» (1938) одни исследователи отнесли к «лирической прозе», другие — к «реа листическому повествованию».

На наш взгляд, реализм прозы Н.Та рабукина можно определить как поэтический реализм, но с той важ ной оговоркой, что для писателя поэтично то, в чём заключается бытовая правда или правда добра. В автобиографическом повество вании Тарабукина описано время его детства, юности, реставриро вано детское восприятие происходящего — в том его правда, реа лизм и своеобразная поэзия. Проза художника так же поэтична, как ДУХ ЗЕМЛИ и его поэзия, но здесь поэзия одновременно носит черты эпичности.

Автор смотрит на происходящее с высоты жизненного опыта взрос лого человека. Однозначно и то, что Тарабукин мастерски владеет словом, ритмикой эвенского фольклора. Обилие диалогов между героями, особый строй речи берёт начало в старинных эвенских ска заниях, где рассказ чередуется с песней-диалогом героев (волшеб ные и героические нимканы).

Органичное соединение рассказов-бывальщин о жизни малень кого сироты образует единое повествование, которое скрепля ется образом самого главного героя. Присущая повести факто логическая детализация, берущая исток в исторических преда ниях, в целом позволяет автору передать сам дух времени, исто рико-бытовые реалии жизни эвенского народа. Повесть Тарабу кина не была «заказом» времени: художественной и социальной сверхзадачей повести было отразить коренные изменения, кото рые совершались в сердце и судьбе главного героя, а вместе с тем в судьбе и сознании своего народа. Следует заметить, что повествование Тарабукина заложило определённые традиции в литературе народов Севера. Так, к современной описательной повести можно отнести повесть Марии Федотовой «Шалунья Нул гынэт» («Полярная звезда», 1997, № 6) — по своей форме и струк туре она сходна с повествованием первого прозаика.

Путь развития эвенской повести своеобразен. Во второй поло вине 1980-х годов жанр повести и романа снова получает своё развитие, в творчестве наших современников — Андрея Криво шапкина и Платона Ламутского.

1. Обстоятельства сильнее характера?

Творчество Андрея Кривошапкина Известный эвенский прозаик, поэт, публицист Андрей Кри вошапкин (р. 1941) родился в селении Себюн-Кюель Кобяйс кого улуса. В 1970 году окончил факультет народов Севера Ле нинградского педагогического института им. Герцена. После окончания вернулся в родное село, где руководил местной шко лой, Позднее он ушёл управляющим оленеводческим отделе нием совхоза «Кировский», занялся выведением племенного стада. Именно проблеме оленеводства и традиционных отрас лей северян Кривошапкин впоследствии посвятит книгу «Бе лая дорога», куда вошли в переводе Вл. Крупина две повести — «Белая дорога» и «Уямканы идут на Север».

Развитие современной повести в эвенской литературе прохо дило в контексте общесоюзного литературного процесса. На уровне тематики это проявилось в разработке А.Кривошапки ным «производственной» и «экологической» тем. В.Огрызко од ЮЛИЯ ХАЗАНКОВИЧ нажды по этому поводу сказал: «К сожалению, эта книга мало чем отличается от набившей в 1970 — 1980-е годы оскомину «произ водственной прозы». Во главу угла писатель поставил непосред ственно производственный процесс... а вот люди с их страстями отошли у него на второй, на третий или четвёртый план». Но что же всё-таки такое «производственная проза», в контексте кото рой получили своё звучание повести А.Кривошапкина? На наш взгляд, к прозе такого плана следует отнести только одну повесть прозаика — «Белая дорога».

Литература 1970 — 1980-х годов нередко шла «от проблемы», и многие поднимаемые темы носили оттенок сиюминутности. Про изведения просто оказывались «иллюстративным материалом» к жизненным явлениям, а человек в «производственной прозе» ока зался своего рода «фоном», на котором решались производствен ные конфликты и проблемы. Герои, ситуации, конфликты в пове ствованиях казались искусственно заданными. Сюжет повести А.Кривошапкина «Белая дорога» всецело отвечает «устойчивой традиции» производственной прозы. Молодой оленевод Гена Ум тичанов, «положительный герой», вступает в разногласия, а за тем в открытое противостояние с бригадиром оленеводческого стада Кадаром Болгитином. В чём же суть их разногласия? Для Кадара главное — выполнение плана по мясосдаче, а если план будет выполнен, то его ожидают награды, слава и почёт. И поэто му он готов пожертвовать даже самыми крупными и здоровыми оленями. Гена, думая о завтрашнем дне, противится этому. Ведь если сегодня не сохранить племенных оленей, то в будущем по рода измельчает, что приведёт к исчезновению оленьего стада. И Геннадий, и Кадар выступают в повести как «люди своего дела».

Но Кривошапкин словно высекает из многоликого человеческого бытия узкий сектор: «человек на производстве». Видимо, этим объясняется обилие производственной конкретики, детального описания оленеводческого дела.

Каждый характер в повести целостен и однонаправлен, поэто му создаётся впечатление некой «усеченности» образов главных героев — они лишены «полнокровности». Кривошапкин не пока зывает Геннадия и Кадара в быту, в сфере личной жизни, а, следо вательно, нет полной правды о человеке. Идея повести оказалась как бы «от проблемы», потому и не возникла «внутренняя тема»

(И.Виноградов), позволившая бы Кривошапкину переключиться от реалий производственных дел к категориям бытия, к художе ственному обобщению. Но при всём этом всё-таки человек в по вести не стал просто «фоном», средством раскрытия производ ственного конфликта. Прозаику удаётся чётко поставить пробле му героя и среды: особое внимание он уделяет изображению вза имоотношений человека с окружающей его средой, даётся моти ДУХ ЗЕМЛИ вировка поступков Геннадия и Кадара, обусловленная не только внешними обстоятельствами, но и личностными качествами и ус тремлениями героев.

Повесть «Белая дорога» — это своеобразная попытка социаль ного исследования: откуда появляются люди с потребительской психологией, подобные Кадару Болгитину, и почему угасает оле неводство как традиционный вид хозяйства эвенов. В повести исчерпывающий ответ даёт старик Семён: «Любви нет. Раньше оленя любили, а сейчас бьют. Озлобились люди. Под себя гре бут». В небольшом повествовании Андрея Кривошапкина звучит ещё одна тема—-тема труда, которая получает у прозаика нетра диционную интерпретацию: материальность «работы», которой занимается Кадар, противопоставлена «живому труду», состав ляющей частью которого оказывается любовь к своему делу. Труд есть проявление духовной жизни человека. «Человеком труда» в повести становится Геннадий Умтичанов, который одерживает моральную победу над Кадаром. Семантика названия повести — «Белая дорога» — уходит в фольклор северных народов, а мета форический образ «белой дороги» непосредственно связан с об разом Геннадия. Белая дорога — это дорога добра, любви, беско рыстия и правды. Это — дорога жизни Геннадия Умтичанова. С которой он не хочет сворачивать.

Повесть «Уямканы идут на Север» А.Кривошапкина скорее пред ставляет собой образец «новой» производственной прозы, струк турный признак которой — выход на «масштабные» общечелове ческие и социальные проблемы. Кривошапкину это удалось бла годаря обращению к «насущной», «вечной» теме — человек и при рода. В повести мы находим и философское обобщение. Но Кри вошапкин «прорыв» делает не в «человеческом факторе» — ха рактеры у него остаются прежними, — прозаик обращается к об разу Однорогой — вожаку стада снежных баранов. Её глазами оце ниваются происходящие события — отстрел баранов на мясо сдачу. Однорогая олицетворяет собой саму Матерь-Природу, и её образ сходен с образом голубоглазой волчицы Акбары из ро мана Чингиза Айтматова «Плаха». Не человек, а Однорогая ста новится «героиней» повести, воплощая собой красоту и духов ность Природы. Композиция повести строится на соотношении двух планов — жизнь Однорогой, её стада, и люди, в обществе которых уживаются две правды. Кириллов исповедует свою ре лигию: «Я всегда горжусь, что снежные бараны живут у нас. И эту красоту нам доверено беречь, равно как и оленей. Уямканы и оле ни — непреходящая ценность моей земли». И тем самым он про тивостоит варварскому отношению к Природе Николаева и ему подобных, браконьерски отстреливающих с вертолётов снежных баранов. В повести «Уямканы идут на север» Кривошапкину уда ЮЛИЯ ХАЗАНКОВИЧ ётся отойти от банальной «производственной тематики» и глубо ко исследовать саму систему отношений между людьми, челове ком и природой. Он уже обращается к философским проблемам, к «вечным», «проклятым» вопросам — ответственности и вины, жизни и смерти. Жизнь Однорогой — фон для показа существен ных сторон бытия современного человека, который в образах «ци вилизаторов» Николаева, Митяева, Романова утратил слитность с природным миром. Некогда органическая часть природы, «дву ногий» оказывается чуждым ей существом, противостоящим и ис требляющим её. Кривошапкин представил особый художествен ный ракурс — «человек глазами природы», и через отношения че ловека к дикой природе прозаик показывает «уровень человечно сти» в человеке. В повести как бы отдельно от человека продол жает существовать природный мир, поставленный вне закона, а потому он обречён. Концовка повести символична: снежные ба раны уходят, оставляя обжитые места, где «всемогущий двуногий настиг с ревущего вертолёта», погибает Однорогая в неравной схватке, оставляя бочикана, дальнейшая судьба которого оста ётся неизвестной.

В 1988 году Андрей Кривошапкин выпустил на русском языке в переводе Владимира Фёдорова роман «Берег судьбы». Вероятно, обращение прозаика к романной форме было определено стрем лением автора познать общество и историю своего народа. Пи сатель делает акцент на историческую жизнь эвенов первой чет верти XX века, тем самым продолжая традиции романических по вествований 1960 — 1970-х годов — исторические романы В.Сай ги, С.Курилова, Г.Ходжера, Ю.Рытхэу. Через жизнь главного героя — бедного охотника Нэге — Кривошапкин пытается осмыслить историческую судьбу своего народа. По своей проблематике ро ман «Берег судьбы» ближе к «социально-историческому» роману, так как в центре повествования — исследование социальной ис тории эвенского сообщества в начале XX века, а не «социально классовых» отношений — бедных и богатых, «красных» и «белых».

Чтобы проникнуть во внутренний мир своих главных героев — бед няков Нэге и Тиба, Кривошапкин выдвигает на первый план «об стоятельства» их жизни, которыми определяются их действия, по ступки, мироотношение и сама судьба. Романист ставит перед собой задачу не только дать «нравоописательную» трактовку ха рактеров бедняков и богачей Байдычана, Нээдэми, шаманов, но и представить характеры отдельных героев в развитии.

В экспозиции романа Андрей Кривошапкин «уходит» в правре мя жизни предков рода главного героя — бедняка Нэге, где ста вит основную проблему романа — проблему выживания ламутс кого рода. Прозаик в романе «Берег судьбы» следует принципу психологического анализа. Он прежде всего обращается к слож ДУХ ЗЕМЛИ ному духовному миру своего героя, который не просто живёт и борется за физическое выживание семьи, но и задумывается над смыслом своей жизни, причинами бедственного положения рода.

Кривошапкин подчёркивает, что драматическое положение Нэге обусловлено не личным, а социальным характером, самими жиз ненными обстоятельствами, заложником которых он оказался вместе со своей семьёй — полная зависимость от богачей и охот ничьей удачи.

Художественным решением в романе Кривошапкина стало то, что «видение мира» он перенёс в «кругозор» своих героев — Нэге и Тиба, благодаря чему ему удаётся отразить объективную и субъективную «картину жизни» эвенов, показать её «изнутри», а вместе с тем создаётся впечатление «авторского невмешатель ства» в ход повествования. Через призму взглядов бедных семей преломляется жизненный уклад и нравы богачей Нээдэми и Бай дычана, которые живут по неписаным законам силы, вседозво ленности, корысти и наживы.

Образы Нэге, его жены Анны и охотника Тиба, вокруг которых организуются события, в романе раскрываются многопланово:

не только через поступки и отношения к происходящему, но и че рез речь, через их мысли, которые раскрывают психологические причины, вызвавшие сам поступок;

автор пытается показать их как Личности. Например, Кривошапкин изображает Нэге как на пряжённо мыслящего человека — он бесконечно думает, задаёт себе вопросы;

как человека ищущего, что подчёркивается сетью его размышлений. «Ход» его мыслей зигзагообразен и сложен, что выдаёт его озабоченность и обеспокоенность за будущее: «Когда теперь к нам наведается купец? Хорошо бы осенью... А если не приедет, тогда как быть? Где добуду табак, чай?.. Подожди-ка, Нэге, что-то больно о многом размечтался... Допустим, приедет купец, а чем ты с ним расплатишься?..» Перед нами возникает образ бед ного, но духовно богатого человека — потому Кривошапкин его восприятие окружающего делает призмой преломления нацио нальной действительности начала XX века.

Во всех произведениях Кривошапкина достаточно ярко выра жается авторская позиция и отношение к своим героям. Через определённые художественные средства и приёмы, систему от рицательных образов прозаик раскрывает характеры своих глав ных героев и основную идею произведения. Хотя идея произве дения получает своё образное воплощение, но тем не менее Анд рей Кривошапкин в изображении отдельных характеров, описа нии некоторых сцен не избежал публицистичной обнажённости, описательное™ и схематизма. В этом отношении оказались наи более уязвимы страницы, посвященные революционерам и их борьбе за улучшение жизни ламутов и т.п.

ЮЛИЯХАЗАНКОВИЧ Роман «Берег судьбы» отличается от предыдущих произведе ний Кривошапкина индивидуальностью художественного стиля.

Стилистика авторской речи и речи героев очень своеобразна: са мобытность разговорной речи каждого героя создаётся не толь ко точно подобранной лексикой, тонко передаваемой интонаци онной выразительностью. Оригинален сам строй художествен ного текста. Использование несобственно прямой речи, повество вание от лица героя создаёт эффект «рассказывания» со свой ственным ему бытовой детализацией, неспешностью бытовых размышлений и оценок. Вот наиболее характерный монолог-раз мышление одного из героев: «Счастье охотника переменчиво. Оно как день, то ясным солнцем заблестит, когда удача подвернётся, радость души отражая. То сумрачные облака наплывают на не босклон, и долго не видно солнца — темно и грустно. Удачу надо приумножать, проявляя при этом усердие. Говорят, бог Байанай всё примечает. Усердного поощряет, посылает на его тропу много дичи и зверей. А ленивого наказывает жестоко — угоняет с его пути всё живое. В это давно поверил Тиба... Сам Тиба почитал Гэге за его доброту. Это замечательно, думал он, что у душевного человека растёт благородный сын — завидный охотник Омчэни...»

Через подобные размышления героев автор не только раскры вает внутренний мир своего героя, его чувства и ощущения, а пытается ещё донести своего рода «философию наивного бытия»

эвенов, всецело сопряжённую с такими ценностными категория ми, как трудолюбие, бескорыстие, доброта, честность, храбрость, выносливость и т.д. Стилевое своеобразие романа определяется использованием прозаиком фольклора своего народа — обраще ния к Духу Земли, песни, сказки-легенды об Омчэни, описания ритуальных обрядов. Они призваны не только придать роману «на циональный колорит», их функция в произведении намного глуб же — отразить национальное сознание героев, их мышление, а вместе с тем представить духовную культуру эвенов. Особое ме сто в романе занимают немногочисленные пейзажные зарисов ки, которые также имеют многообразную функцию в тексте. Они прежде всего выражают поэтическое мышление автора и сопря жены с поэтическим восприятием окружающего мира с самим народом. Но нередко Кривошапкин использует пейзаж как фокус психологического анализа героев или через природные зарисов ки выражает авторские эмоции. «Воздух начал густеть. Наступал вечер, неся прохладу. Небо то ли затягивалось облаками, то ли ночная тьма постепенно поглощала его. В огромном тёмном мире, окружённом со всех сторон высоченными горами, ярко мерцало, колыхаясь на ветру, пламя костра двух охотников».

Роман Андрея Кривошапкина «Берег судьбы» полно и глубоко раскрывает человеческие отношения, показывает перипетии ДУХ ЗЕМЛИ исторической судьбы эвенов через жизнь семьи бедного охотни ка. Прозаику удалось многопланово показать самобытную исто рию эвенского народа, его духовную сущность через психологи ческую сложность характеров главных героев, что, собственно, позволяет его поставить рядом с такими крупномасштабными аналитическими романами, как «Ханидо и Халерха» Семёна Кури лова, «Амур широкий» Григория Ходжера и др. В 1990 году выхо дит другой роман Андрея Кривошапкина — «Золотой олень», ко торый опубликован пока только в переводе на якутский язык. Это первый эвенский роман, обращенный к современным проблемам северян. Прозаик уже на ином уровне осмысливает социальные проблемы северян — пьянство, отмирание эвенского языка и кри зис оленеводческого хозяйства.

2. Без ухода в натурализм Творчество Платона Ламутского Платон Степанов (Ламутский — литературный псевдоним, оз начающий старое название эвенов) родился в 1920 году в Ламун хинском наслеге Кобяйского улуса. В 1937 году окончил Якутское педагогическое училище, уехал на север Якутии. Почти всю жизнь он проучительствовал в небольших эвенских селениях. При жиз ни у Платона Ламутского в переводе на русский язык не вышло ни одно произведение.

Платон Ламутский дебютировал как поэт в конце 1950-х годов с небольшим сборником, который имел незатейливое название — «Стихи для эвенских детей». В 1969 году он оказался в селе Берё зовке в связи с созданием там колхоза и малокомплектной школы.

Пребывание в Берёзовке впоследствии определило замысел бу дущего романа Платона Ламутского «Дух Земли». Ламутский изве стен больше как поэт, автор нескольких поэтических сборников на эвенском, русском и якутском языках. Также он занимался сбором эвенского фольклора — сказок, песен и эпических сказаний. Он намеревался выпустить в своём поэтическом переложении эвен ский эпос. Фольклорные мотивы и образы впоследствии вошли в художественную систему его поэзии и романистики.

Творчество Ламутского имеет в истории эвенской литературы большое значение, ибо с этим именем связано формирование в ней традиций большой эпической прозы. В своё время общение с берёзовскими эвенами, сохранившими много родовых старинных обычаев, натолкнуло Ламутского написать роман о прошлом сво его народа, которые получил позднее название «Дух Земли» («Сир иччитэ»). Работа над произведением была закончена в 1984 году, но сам роман на якутском языке был опубликован только в году, уже после смерти автора. На русском языке в переводе Ари ЮЛИЯ ХАЗАНКОВИЧ адны Борисовой роман появился лишь в начале 1990-х годов под названием «Запретный зверь».

Роман «Дух Земли» по своему содержанию представляет син тез духовной культуры эвенов, их устно-поэтического творче ства. При этом непосредственно связан с традициями русской и якутской литератур. Платон Ламутский как «художник-рома нист» в своём произведении исследует историю своего народа через конкретные человеческие судьбы. В романе на тему исто рического прошлого Ламутский пытается осмыслить художе ственными средствами переход своего народа от родоплемен ного сознания к сознанию, в основе которого лежали несколько иные представления.

Под влиянием якутской словесности большая часть романа была написана на якутском языке, а само эпическое полотно впи тало лучшие традиции якутского романа (исторические романы Николая Мординова — Амма Аччыгыйа, Софрона Данилова). Оче видно влияние и самобытной русской литературы, которое про является прежде всего в «неспешности» исследования души сво их героев, в бережном внимании к ней, к «страстям» своих героев.

За основу сюжета Платон Ламутский берет конкретное собы тие и через него показывает национальную жизнь эвенов в нача ле столетия в её диалектике и многообразии. Отражая подлин ную реальность жизни, «правду жизни в её национальном содер жании», автору удаётся «схватить» самую суть национальной не повторимости.

В основе сюжета лежит конкретный случай: в 1901 году на Ко лыме, близ речки Берёзовки, в вечной мерзлоте была найдена туша мамонта. У эвенов-кочевников, которые максимально за висели от природы и являлись язычниками, было множество все возможных в быту запретов, которые зачастую определяли гар моничное существование в природе. Мамонт у них также считал ся «запретным зверем» — прикосновение к нему могло навлечь беду и напасти. Но ещё большую беду может навлечь человек на себя и свой род, если он позарится на бивень «запретного зверя».

В романе все запреты предков преступает глава семьи Маркани из рода дьялданканов, за что оказывается изгоем не только у сво его рода, но и у соседних родов. Все обрушившиеся несчастья сородичи связывают с обнаружением туши мамонта Маркани.

Только приезд ссыльного русского врача Мицкевича изменяет поворот судьбы обездоленного человека.

В центре повествования Платона Ламутского оказываются и слабые, беззащитные люди, и князьки, и шаманы. Все они пока зываются Ламутским в точной конкретике, «вещности» реаль ного национального мира. В изображении последнего писатель важное значение придаёт этнографическим деталям в описа ДУХ ЗЕМЛИ нии быта своих героев — тщательное описание шаманского ко стюма и шаманских мистерий, игр и свадебных сговоров и т.д.

Думаем, что речь идёт здесь даже не об использовании этногра фического материала автором лишь для наполнения произве дения «национальным колоритом». Он необходим для углубле ния художественного мира романа, более яркого отражения про исходивших событий, а также для раскрытия образов героев, представляющих свою семью, род, — и в целом, для этнопсихо логического обоснования поступков и Поведения своих героев, отражения их менталитета.

В романе Ламутского параллельно развиваются два конф ликта, которые между тем взаимосвязаны. При этом острота внешнего конфликта усиливается внутренним конфликтом.

Внешний конфликт — это столкновение семьи Маркани с со родичами и шаманом, князьками. Социальное противостояние героев Платон Ламутский «замешивает» на национальных обы чаях и традициях, но акцент всё-таки делает не на социальной роли бедных и богатых, а на личностном потенциале каждого героя. Поступок Маркани осуждается не только сородичами, но и его отцом — старым Этейле, хранителем древних обыча ев: «Зверь неспроста ушёл под землю, скрылся от людского глаза. Аты, не довольствуясь тем, что видел собственными гла зами, принялся рвать зубами, подобно алчному зверю. Нет что бы побояться греха, все лезут напролом. Вот откуда так сыпят ся на нас все беды и напасти!» Положение Маркани усугубля ется ещё больше после столкновения с шаманом Нергуном — явным недоброжелателем их рода. Ламутский создаёт целую систему главных и эпизодических образов — шамана Кянуча на, Нергуна, Иркуни, князьков — Кирияна, Альдимара и др., бла годаря которым раскрывает характеры и мировосприятие сво его народа. Поведение и поступки своих героев художник изоб ражает через призму эвенского этикета, обычаев и традиций, давая им тем самым глубинную мотивировку. Вот одни из са мых ярких эпизодов романа. Князек Кириян нарушает свадеб ный сговор с богачем Алдимаром, просватав свою дочь Дарри писарю Алеке. Между Кирияном и старшиной Петурчаном, ох ранителем старых обычаев и правил, происходит выяснение случившегося:

Петурчан: «...Любой наш человек должен был строго придерживаться старых обычаев и установленных правил. По моему мнению, Дарри имеет наречённого с самого детства жениха, и выйти за другого права не имеет. Скажу прямо: тот давний уговор нарушен, втоптан в грязь. Делать этого не приличествует».

Кириян;

«Я и вправду перед Альдимаром сильно провинился, взял на себя грех преступить данное слово. От охватившего сты ЮЛИЯХАЗАНКОВИЧ да не знаю куда лицо своё деть. Но уверяю вас, что всё это у меня получилось как-то нечаянно, без дурного умысла я...»

«Уговор ни при каком обороте дела втоптать в грязь, — с напо ром проговорил Анибирин. — Нарушен обычай, проявлено неува жение друг к другу- Дело нехорошее. Альдимар вправе потребо вать от тебя отступного...»

В романе можно обнаружить множество «диалогических схва ток» героев, и в них чаще всего содержится оценка событий или человека. Таким образом Платон Ламутский пытается дать субъективную и объективную оценку происходящему. Одной из особенностей романа также является то, что автор изображает «разных» героев — по социальному положению, мироощущению, возрасту. Образы пожилых людей и стариков у Ламутского тра диционны. Образы Этейле, Агунди колоритны — они немного словны, для них характерными являются мысли-ретроспекции, воспоминания о своей молодости, о прошлой жизни, они являют ся в романе хранителями родовых обычаев, ритуалов и народной мудрости. Образы молодых людей весьма своеобразны в рома не. Дарри, Чиктигут, Мянгдуни прежде всего раскрываются «из нутри» — автор максимально сосредоточивается на их внутрен нем мире, на их способности размышлять, рефлектировать, лю бить и думать о своей любви, о своей судьбе, не отделяя её от судьбы своих близких. Поступки молодых героев Ламутский со относит с их чувствами. Автор делает прежде всего акцент в рас крытии образов молодёжи на эмоционально-личностную сферу, потому особую роль в повествовании и самораскрытии героев оказывается внутренний монолог — анализ. Наиболее ярко это проявляется в эпизоде игры между Дарри и Чиктигутом.

Внутренний конфликт в романе, который развивается парал лельно в повествовании, — конфликт в душе самого Маркани, ко торый пытается оправдать себя за содеянное и одновременно чувствует свою вину перед семьёй. Присутствие «внутреннего конфликта» усиливает драматическую напряжённость событий в романе и делает конфликтную ситуацию «многослойной».

Художественный подтекст судьбы «маленького человека» ви дится прежде всего в ощущении им своей «полноценности», «име ющим право» на другую жизнь, что и предопределяет выход геро ев в неограниченное пространство «большой жизни». Герои ока зываются поставленными изменившейся действительностью перед необходимостью социального и нравственного выбора и личностного самоутверждения. Последнее может состояться че рез обретение права на личное счастье. Использование ряда ху дожественных приёмов в «подаче» материала дало возможность представить его «панорамно», объёмно, охватывая все стороны национальной жизни. Но при этом Платону Ламутскому удалось ДУХ ЗЕМЛИ избежать описательное™, информативности, подчиняя каждый образ, сцену художественной идее произведения и психологичес ки мотивируя каждый поступок героев. Всё это свидетельство присутствия романного мышления автора.

Следует отметить и тот знаменательный момент, что Платон Ламутский в своём романе акцентировал внимание не на «герое», а на Человеке — какой он есть, а не каким должен быть. Не «идея», а именно тема Человека актуализирует национальные традиции в эвенском романе.

Одной из важнейших черт поэтики романа Ламутского «Дух Зем ли» — его стилевое своеобразие: в нём органически сплетается и зарисовка бытовых сцен, и художественно-этнографическое опи сание культового действа шамана, свадебных ритуалов и охоты.

Автор стремится к точной передаче каждой существенной дета ли, но не «уходит» в натурализм. Пейзажные зарисовки в романе появляются не часто, но каждая из них функционально значима — через них осуществляется «временная датировка» сюжетных событий. Обычно они связаны со сменой годовых циклов — зима, весна, лето, осень. Природные картины обычно сопровождаются в романе описанием сезонного промысла эвенов и т.п.

Особое место в образной структуре романа занимает помимо героев легенд мифологический образ Земли, который выносится даже в заглавие романа — «Дух Земли». Функциональную значи мость он в романе получает через древнее предание о сэлии (т.е.

мамонте), вокруг которого и разворачиваются драматические события в романе. Но образ духа Земли не ограничен в романе только сюжетом. Он имеет глубокое культурологическое содер жание, а название романа, следовательно, имеет свою семанти ку. Идеологема Земли универсальна во многих культурах, в том числе она имеет проекцию и в литературе. Например, в «деревен ской прозе» В.Астафьева, В.Распутина, В.Шукшина и др. «Мать сыра земля» оказывается ключевым символом в их прозе: мать прародительница, пашня-кормилица, мать всего живого. Есте ственным лоном, домом, «утрачиваемым раем», Миром оказыва ется земля-деревня у писателей-«деревенщиков», У В.Распутина так и называется повесть: «Прощание с Матёрой». Мифологема Земли оказывается составляющей в самом национальном образе мира у «земледельческих народов». Потому этой художе ственной мифологеме в русской литературе принадлежит осо бая роль. В культуре северных народов стихия Земли была изна чально обожествлена. Она не имела антропоморфного «облика», а была «духом» — дух Земли. Землю, как одушевлённую стихию, нельзя было ругать, копать и т.п. Ламутский в романе описывает похоронный обряд и устами Этейле объясняет, почему «сейчас»

покойников придают земле. Дух Земли владеет землёй, реками, ЮЛИЯ ХАЗАНКОВИЧ горами и их обитателями — потому у него испрашивают удачу на охоте и благополучие. Языческая традиция предписывает надле жащим образом относиться к останкам погибших животных, ибо то, что взяла Земля, того лишается человек, а нарушение запре та должно было искупляться жертвоприношением. В художе ственной форме Ламутский через события и характеры запечат левает мировоззрение своего народа. Но мифологема Земли в романе выступает не только как часть «национального образа мира» эвенов, но и входит в эпическую художественную «картину мира» произведения, придавая ему глубокое философское содер жание и «национально-этническую определённость».

Показывая «правду жизни» в её национальном содержании, Ла мутский спроецировал в романе «ментальные национальные тра диции» (СУ. Алиева), которые проявились как в создании новых характеров в эвенской прозе, так и в том, как «подаётся» и каким оказывается мир эвенкских родов в начале XX века, живущих в определённой взаимосвязи, по вековым традициям и родовым установкам, определяющим их национальное бытие. Таким обра зом историческое повествование Платона Ламутского приобре тало черты «национального романного эпоса».

г. ЯКУТСК Давид РАЙЗМАН ПЕРВЫЕ ЛИТЕРАТОРЫ-ЭВЕНЫ В Магадане в 2002 году снесли первое каменное здание. Выст роенное к ноябрю 1935 года как Дом связи, оно впоследствии было заселено различными организациями и учреждениями, среди ко торых заметную роль в культурной жизни города играло област ное книжное издательство. Стены этого здания видели молодых начинающих авторов, графоманов и талантливых поэтов, проза иков, публицистов со всей России, А сегодня из подвалов старого, покосившегося помещения вы брасывают книги. Хотя можно было их раздать населению, чем мусорить во дворе. К тому же, где гарантия, что там не найдутся рукописи магаданских авторов? Хорошо, что руководитель реги онального отделения Союза писателей России Станислав Бахва лов спас остатки этого наследия издательства, но все ли? Наш земляк, известный литературовед Вячеслав Огрызко стал авто ром уникального биобиблиографического справочника «Писате ли и литераторы малочисленных народов Севера и Дальнего Во стока», изданного в двух томах в Москве небольшим тиражом в 1998 —1999 годах.

Он писал, в частности, о тех магаданских литераторах, которые родились на Охотоморье и впервые здесь пробовали найти свою литературную тропу.

Я имею в виду Ивана Бабцева, Ивана Хабарова, Ульяну Попову и Марию Амамич. Все они были связаны с просветительской, пе дагогической деятельностью среди эвенского населения.

Понимая роль фольклора в воспитании и образовании детей оленеводов, охотников и рыбаков, они собирали и записывали сказки, легенды, предания, песни. Эти фольклорные тексты ста новились практическим материалом для национальных ансамб лей самодеятельных исполнителей, первых учебных пособий для эвенских школьников.

Старший из них, Иван Яковлевич Бабцев, родился в 1892 году в стойбище на реке Лайковая. Это он помогал краеведу Вос точно-Эвенской (Нагаевской) культбазы В.Левину в работе над книгой для чтения учащихся 2-го класса национальной школы.

Переводы, сделанные Иваном и его братом Кириком, ис ДАВИД РАЙЗМАН пользовались учителями в Нагаево и Сиглане. Но чаще Иван Бабцев работал с К.А. Новиковой и Л.В. Соболевским, препо давателями Охотско-Колымского техникума в Магадане.

Именно их внимание способствовало активному литератур ному творчеству братьев Бабцевых. Хотя к 1938 году И.Я. Баб цев работал секретарём Маяканского кочевого сельсовета, затем в Ольском райисполкоме, а Кирик возглавлял Сигланс кий сельсовет.

Время было трудное, творческая жизнь находилась под жёст кой цензурой, но через год Иван Яковлевич всё-таки перешёл к творческой деятельности, начав работу в редакции первой эвен ской газеты «Оротты правда», издаваемой в Магадане.

Однако в августе 1940 года был уволен оттуда из-за несоблю дения служебной дисциплины. Потом был проводником у геоло гов, промышлял охотой, ««литературе он больше не возвращал ся», — утверждает В.Огрызко. Но думается, это не так.

Обладая хорошей памятью, он детям своим рассказывал часто сказки. Незадолго до начала Великой Отечественной войны на писал пьесу «Без огня», основанную на своих наблюдениях жизни оленеводов и рыбаков. В 1953 году вместе с поэтом Василием Лебедевым перевёл на эвенский язык рассказ Тихона Сёмушки на «Талеко и его храбрый Лилит».

Мало того, в 1993 году, исследуя архивные фонды областно го краеведческого музея, В.Огрызко обнаружил в материалах К.А. Новиковой рукописи Ивана Бабцева на эвенском языке.

До сих пор они не изданы, как не увидели свет тексты восьми постановок одноактных пьес, написанных в 1939 году самоде ятельными авторами, эвенами и якутами Бараборки и Гадли.

Их играли и на сцене магаданского Дома культуры участники первого эвенского театра.

Не исключено, что где-то ещё хранятся записи братьев Бабце вых и их друзей по литературному творчеству.

В 1939 году по инициативе политотдела Дальстроя был издан сборник «В помощь национальной самодеятельности». В нём Ко лымский отдел народного образования, редакция газеты «Орот ты правда» и журнал «Колыма» представили репертуар для эвен ских самодеятельных коллективов национальных посёлков. Но это была лишь первая и единственная попытка объединить ав торов. Редакторами и составителями сборника были И.В. Хаба ров и А.А. Ерашов. Оба часто печатались в местной прессе с краеведческими материалами.

Иван Варфоломеевич Хабаров проявлял интерес к перево дам на эвенский язык классиков русской литературы. Так, в году были изданы одновременно в Магадане и Ленинграде «Сказка о рыбаке и рыбке» А.Пушкина в переводе И.Хабарова и НА ОХОТСКОМ ПОБЕРЕЖЬЕ К.Новиковой и «Сказка о попе и о работнике его Балде» в пере воде Н. Аруевой и К.Новиковой. Среди редакторов книжек зна чился и И.В. Хабаров.

Он был энергичным, деятельным активистом комсомольского движения, избирался делегатом 5-й Всеколымской комсомольс кой конференции в 1938 году, представляя растущего националь ного интеллигента. Родился Хабаров в Сиглане в 1914 году, с один надцати лет батрачил у зажиточного оленевода. Два года был кол хозником, с 1934 года стал курсантом советско-партийной шко лы в Магадане, через год — студентом Охотско-Колымского пед техникума. Здесь-то и познакомился с супругами К.Новиковой и Л.Соболевским, приобщившись к сбору фольклорных данных и переводам.

В 1938 году техникум закрыли, К.А. Новикова выехала в Ленин град, где стала известным североведом, кандидатом наук. И Иван Хабаров стремится там же продолжить образование в известном многим коренным северянам Институте народов Севера.

В связи с болезнью планы пришлось изменить, к тому же его на значили редактором газеты «Оротты правда». Только в декабре года последовало новое назначение — заведующим отделом на ционального строительства издательства «Советская Колыма».

К тому времени решительно менялась государственная поли тика в районах Крайнего Севера. Конституционные права лишь декларировались, было принято решение о закрытии эвенской газеты. Политотдел Дальстроя предложил Хабарову писать об эвенах на русском языке для газеты «Советская Колыма», что, видимо, ему не очень понравилось. Тогда он решил уехать в ок тябре 1941 года собкором в районный центр Наяхан, но через два месяца попал под сокращение.

Бывшего комсомольского активиста подозревали в национа лизме. Стандартное обвинение, предъявляемое многим предста вителям национальной интеллигенции Колымы. Ряд его друзей и родственников арестовали и позже расстреляли, но ему повез ло. В начале 1942 года Ивана Варфоломеевича командировали в распоряжение административно-гражданского отдела Даль строя, который ведал на территории северных районов Хабаров ского края советским строительством.

О дальнейшей его судьбе мало сведений. Но тексты преданий о древней жизни орочей и хэйэков, о войнах эвенов с коряками Хабаров записывал в 1945 году. Позже они были опубликованы К.А. Новиковой.


Собирая материалы о работе первых комсомольских ячеек Оль ского района, я много слышал о И.В. Хабарове и его работе с со юзной молодёжью. Никто плохого слова о нём не сказал. Думает ся, у кого-то из ольчан хранятся его рукописи.

_ ДАВИД РАЙЗМАН Марья Кэрдэкене и Мария Амамич по образованию ~ педагоги.

Их шаги в художественной литературе были первыми попытками осмысления прожитого, но именно эти произведения стали ярки ми, самобытными страницами жизни населения Охотского побе режья, жившего в условиях сезонных кочёвок, рыбалки и охоты.

Повести «Сказание о старине и пароходе с красным флагом»

М.Кэрдэкене и «Не провожайте с тоской улетающих птиц» М.Ама мич, изданные в Магадане, представляют собой новеллы, сооб щающие интересные этнографические подробности из культуры и быта эвенов. За строчками легко читаемого текста встают об разы реальных людей, чьё поведение воспринимается как настав ление будущим поколениям северян.

В рассуждениях героев произведений — народная мудрость, основанная на сказках, легендах, преданиях, традициях.

Марья Кэрдэкене —литературный псевдоним этнографа, быв шего научного сотрудника СВКНИИ Ульяны Григорьевны Поповой.

Родилась она в Тауйске в 1918 году в семье «камчадалов». Так в начале XX века называли людей от смешанных браков на Охотс ком побережье. Но именно эти отношения европейцев с корен ными жителями легли в основу её «Сказания о старине». С года училась Ульяна в Охотско-Колымском техникуме, после за крытия которого в 1940 году доучивалась в вечерней школе. Ра ботала в радиобюро управления связи в Тауйском колхозе. В году едет в Ленинград, где по путёвке Колымского окроно посту пает на подготовительные курсы в университет. Через год её за числяют на Восточный факультет университета, а ещё через год, в 1948 году, она переводится на факультет народов Севера с от делениями по филологии, истории, этнографии и экономике ма лых народов Севера. В1952 году с дипломом этнографа она воз вращается на Колыму. Ульяна Григорьевна работала преподава телем истории в средней школе посёлка Оротук Ягоднинского района, с 1956 года её пригласили на должность заведующего фондами областного краеведческого музея.

Через четыре года она становится научным сотрудником лабо ратории истории, археологии и этнографии Северо-Восточного НИИ Академии наук. К тому времени она приобрела богатый опыт музейного работника, знатока культуры и быта эвенов. Но науч ного обобщения эвенского этноса не было. Она проводит поле вые исследования не только на родном Охотском побережье, но в континентальных районах Колымы и Чукотки, где проживали эве ны. Так появилась монография «Эвены Магаданской области», изданная в 1981 году. Однако увидеть свой труд Ульяна Григорь евна не смогла: за год до этого она скончалась после длительной тяжёлой болезни. Но остались её научные статьи и литературно обработанные ею эвенские сказки. Они ранее были опубликова НАОХОТСКОМПОБЕРЕЖЬЕ ны в ряде сборников и на страницах альманаха «На Севере Даль нем». По инициативе её коллеги, этнографа и писателя Владиле на Леонтьева, альманах впервые в 1975 году опубликовал главы из её «Сказания...» Это было, очевидно, первое небольшое произ ведение о русском старожильческом населении на Охотском по бережье, которое вышло в Магадане отдельным изданием в году. Любопытно мнение В.В. Огрызко о повести М. Кэрдэкене:

«Ей не раз хотелось рассказать о судьбах своих земляков. Пос ле нескольких экспедиций, наблюдая постепенное исчезновение традиционных праздников эвенов и вытеснение родного языка из программ национальных школ, Попова разуверилась в необходи мости развития литературы на эвенском языке. Ей казалось, что у эвенских книг в ближайшем будущем не станет читателей. А в одиночку, она полагала, ей не побороть те силы, которые высту пали против преподавания национальных языков. Вот почему по весть о старожилах Охотского побережья была начата ею на рус ском языке. Но и полностью смириться с вымиранием эвенской речи она не могла. Так появилась мысль о компромиссе».

Владилен Леонтьев дополнял характеристику У.Г. Поповой: «Она не терпела фальши, фальсификации и умела сохранять нацио нальный колорит, образность языка и особенности эвенской сказ ки». Словом, являлась истинным хранителем народной мудрости.

И у меня в памяти осталась всегда вежливая, очень скромная, застенчивая Ульяна Григорьевна. Она и говорила-то шёпотом, не желая никому не мешать своим присутствием. Но след в культур ной жизни северян она оставила значительный. Чего стоят её тек сты статей, тщательно выверенные, богатые фактическим мате риалом, литературно оформленные. Во всём она проявляла от ветственность и заботу о сохранении памяти народа. В преди словии и в комментариях к повести в новеллах Марии Амамич она отмечала: «Многие элементы этой самобытной культуры эвенов, в частности одежда и утварь, восхищают всех своей жизнерадо стной декоративностью и художественным вкусом. Особенно ярко проявляется характер жизнестойкой, трудолюбивой народ ности, её своеобразная фантазия, поразительная историческая память в устном народном творчестве». Действительно, новеллы Марии Амамич доносят до читателя яркий образный мир мышле ния эвенского народа, и эта форма повествования доступна лю бому детскому возрасту.

М.Н. Амамич родилась в 1929 году в кочевом селении в устье речки Туманы. Рано лишилась матери. Старшая сестра и бабуш ка открыли ей мир сказок, легенд и преданий, где главная черта назиданий, по мнению У.Г. Поповой, — человечность, оптимизм, альтруизм. Именно эти нравственные ценности эвенского фоль клора свойственны и другим народам.

ДАВИД РАЙЗМАН После школы-интерната Мария поступила в Хабаровский госу дарственный педагогический институт, по окончании которого почти двадцать лет работала в школах Бараборки, Олы и Гижиги.

Менторская деятельность педагога не убила в ней творческого дара. Ещё в студенческие годы она перевела на эвенский «По весть о настоящем человеке» Б.Полевого. Учителем в Гижигинс кой школе стала писать стихи и песни, разучивая их со своими воспитанниками. В 1970 году вышел в Магадане сборник «Поёт Мария Амамич», составленный музыковедом В.Лыткиным. Эвен ские хоровые коллективы и национальные ансамбли, исполняя эти песни, неоднократно завоёвывали дипломы и почётные гра моты, становились лауреатами конкурсов национального твор чества. За эту работу Мария Николаевна была удостоена значка «Отличник культуры РСФСР» Министерства культуры.

Но и в прозе, и в поэзии М.Н. Амамич «сконцентрированные в фольклоре нравственные нормы жизни эвенской общины и наро да передавались подрастающему поколению в целостном виде.

Благодаря яркой художественной форме сказок, легенд и присло вий они мощно воздействовали на детское сознание и отклады вались в памяти на всю жизнь», — отмечал магаданский литера туровед К.Николаев.

Работая воспитателем эвенской школы-интерната, М.Н. Ама мич руководила одновременно Национальным ансамблем песни и танца. Если бы не её преждевременная кончина в 1979 году, мы стали бы читателями новых интересных произведений эвенского литератора и педагога. Но, может быть, не всё потеряно и кто-то хранит и её рукописи?

Неслучайно стало крылатым выражение — «Рукописи не горят».

Если мы не забудем о них, найдём подтверждение этой истины.

А в центре создаваемого сквера, на месте старого Дома связи, хорошо бы установить мемориальную доску или стелу с памятной надписью. Магаданцы должны знать историю родного города.

г. МАГАДАН НА ОХОТСКОМ ПОБЕРЕЖЬЕ Владилен ЛЕОНТЬЕВ ДЕТСТВО ~ ЭТО СКАЗКА НАША О МАРЬЕ КЭРДЭЕКЕНЕ И ЕЁ ПОВЕСТИ «СКАЗАНИЕ О СТАРИНЕ И ПАРОХОДЕ С КРАСНЫМ ФЛАГОМ»

Когда в альманахе «На Севере Дальнем» № 1 — 2 за 1975 год появилась повесть «Сказание о старине и пароходе с красным флагом», литературная общественность нашей области горячо приветствовала новое имя. Это оригинальное произведение на шло положительный отклик и среди читателей. Но загадкой оста валось имя писательницы. Кто такая Марья Кэрдэекене? Как и откуда появилась новая эвенская писательница?..

Марья Кэрдэекене — литературный псевдоним этнографа, быв шего научного сотрудника Северо-Восточного комплексного на учно-исследовательского института Ульяны Григорьевны Поповой.

«Родители по национальности: отец — якут, мать — полуэвен ка, полурусская, — пишет она в своей автобиографии, — зани мались рыболовством и охотой, как и всё население Охотского побережья. Были они неграмотными». Конечно, в такой разнона циональной семье трудно определить национальность ребёнка.

Но Ульяна Григорьевна при получении паспорта, не задумыва ясь, назвала себя камчадалкой, как это было принято среди жи телей Охотского побережья. «В дореволюционных архивных до кументах до начала нашего столетия их (тауйцев. — В.Л.) офи циально именовали «тауйскими якутами», хотя быт их мало от личался от жизни русских инских крестьян. Однако с 20-х годов нашего века тауйцы называют себя «камчадалами». Это само название утвердилось среди населения смешанного этничес кого происхождения от Тауйской до Гижигинской губы в период вхождения Охотского побережья в состав бывшей Камчатской губернии;

разумеется, к собственно камчадалам — ительменам, аборигенам полуострова Камчатки, они не имеют отношения», — разъясняет Ульяна Григорьевна в своей монографии «Эвены Магаданской области».

Родилась Ульяна Григорьевна на Охотском побережье в селе Тауйск в 1918 году. После окончания начальной школы в ВЛАДИЛЕНЛЕОНТЬЕВ году её направляют в Магадан на подготовительное отделе ние Магаданского педучилища с программой обучения за 5 — 7-е классы. Но в 1940 году педучилище закрывается, и Ульяна Григорьевна переходит в вечернюю школу. По окончании сред ней школы работает в радиобюро управления связи. С по 1944 год живёт с матерью в Тауйске и работает в колхозе. А в 1946 году по путёвке Колымского окружного отдела народ ного образования едет в Ленинград, где поступает на подго товительные курсы при университете. В 1947 году её зачис ляют на Восточный факультет Ленинградского университета имени А.А. Жданова. Но в 1948 году в университете создаётся факультет народов Севера с отделениями по филологии, ис тории, этнографии и экономике малых народов Севера, куда и переводится Ульяна Григорьевна. Прослушав полный курс истории и этнографии народов Севера, получив хорошую тео ретическую подготовку по эвенскому языку, в 1952 году она успешно заканчивает университет и получает направление на работу в Магаданскую область.


Вначале Ульяна Григорьевна работает преподавателем исто рии в средней школе поселка Оротук Ягоднинского района. С года — в областном краеведческом музее заведующей фондами.

Ас организацией в 1960 году Северо-Восточного комплексного научно-исследовательского института Академии наук СССР ста новится его постоянным штатным научным сотрудником. И здесь Ульяна Григорьевна полностью отдаётся своему любимому делу — истории и этнографии малых народов Севера, занимается изу чением жизни и быта эвенов, совершает тяжёлые утомительные поездки к анюйским и омолонским эвенам, часто бывает в Севе ро-Эвенском районе, на побережье Охотского моря, исследует рассохинскую группу эвенов.

Среди научной общественности имя Ульяны Григорьевны По повой известно по немногочисленным, но глубоким и содержа тельным статьям, а итогом её многолетнего исследования яви лась большая монография «Эвены Магаданской области», кото рая вышла в свет в 1981 году в издательстве «Наука». Но Ульяне Григорьевне не довелось увидеть свой труд: 12 марта 1980 года после тяжёлой продолжительной болезни она скончалась.

Я хорошо знал Ульяну Григорьевну по совместной работе в ин ституте с 1964 года как серьёзного и вдумчивого этнографа и фольклориста. Мне нравилось читать и редактировать эвенские сказки и предания в её литературной обработке. Она не терпела фальши, фальсификации и умела сохранять национальный коло рит, образность языка и особенности эвенской сказки. Многие сказки, записанные и обработанные ею, были опубликованы в альманахе «На Севере Дальнем».

НАОХОТСКОМПОБЕРЕЖЬЕ И вот, как-то вернувшись из отпуска, к нам, в кабинет истори ков, вошла отдохнувшая, посвежевшая Ульяна Григорьевна. По дойдя ко мне, она тихо, почти шёпотом, чтобы не слышали другие, сказала:

— Владилен Вячеславович, вот я в отпуске попробовала кое что писать, но не знаю, что у меня получилось, — и протянула мне солидную рукопись, написанную от руки крупным размашистым почерком.

— Посмотрите, пожалуйста, — скромно попросила она.

Вечером, отложив все свои дела, я взялся за рукопись Улья ны Григорьевны и сразу же окунулся в самобытный и своеоб разный мир жителей Охотского побережья. Я так увлёкся чте нием, что к утру прочёл до конца всю повесть. В моём сознании никак не укладывалось, что эту вещь могла написать Ульяна Григорьевна, научный работник, ранее никогда не выступавшая в литературе. Это был какой-то взлёт творческого вдохнове ния, и, возможно, здесь сыграло роль чувство ностальгии, ко торое она испытывала, когда отдыхала у родственников своего мужа в далёкой русской деревне и вспоминала свои родные места на Охотском побережье.

Хорошо зная высокую требовательность Ульяны Григорьевны к себе, её привычку помногу и подолгу «дорабатывать» свои, почти готовые к печати статьи, а также её необычайную скромность, я решил сам перепечатать рукопись в трёх экземплярах. Возвра щая автору черновик и третий экземпляр рукописи, я сказал:

— А это, Ульяна Григорьевна, — показал я ей два экземпляра рукописи, — хотите вы или не хотите, я посылаю в журнал «Даль ний Восток» или же в альманах «На Севере Дальнем».

— Да что вы, Владилен Вячеславович, — смутилась Ульяна Гри горьевна. — Я ещё буду над ней работать, там надо столько пра вить...

— Вот и работайте над тем, что я вам вернул, — настаивал я.

— Ну уж если вы считаете, что её можно публиковать, то лучше в альманахе. Всё же это наш, родной альманах.

Вот так появилась в альманахе «На Севере Дальнем» своеоб разная и самобытная повесть Марьи Кэрдэекене «Сказание о ста рине и пароходе с красным флагом». Ульяна Григорьевна очень не хотела, чтобы узнали о её литературном дебюте, и убедительно просила использовать в качестве псевдонима её эвенское имя Кэрдэекене.

Интересное и своеобразное население сложилось на Охотс ком побережье. «Предки наши из Руси вышли в казачьем звании, другие были здешними, родом от «собашных людей», а третьи — из якутской стороны прибыли, со своим скотом да конями. Все они вместе и дали начало деревне нашей», — пишет Ульяна Гри ВЛАДИЛЕНЛЕОНТЬЕВ горьевна о своих земляках. Предки же самой Ульяны Григорьевны по отцу были выходцами из Якутии из села Амгинск и появились на побережье Охотского моря в XVIII веке, когда открылся Вели кий сухопутный тракт из Якутска в Охотск и морской путь из Охот ска на Камчатку. Это её предки участвовали в перевозке грузов и продовольствия для Первой и Второй Камчатских экспедиций Витуса Беринга, Великой северной экспедиции Биллингса — Са рычева, помогали в пути основателю Русской Америки морепла вателю Шелихову. Её предками было основано селение Балаган ное, расположенное рядом с Тауйском, которое и получило своё название потому, что якуты поставили здесь первые балаганы юрты, отличные по постройке от корякских землянок и эвенских переносных юрт.

Нелёгок был труд предков Ульяны Григорьевны. Через пустын ные незаселённые места, высокие гряды сопок, непроходимую тайгу, вязкие болота, по бурным и порожистым рекам шли на ма леньких, лохматых, но выносливых и крепких якутских лошадках тауйские возчики, а затем каюры на собачьих упряжках везли по чту по побережью Охотского моря в Охотск или же, огибая Пен жинскую и Гижигинскую губу, — на Камчатку. Так вплоть до Совет ской власти и были они потомственными проводниками, каюра ми, внося этим свой вклад в освоение Колымы и далёкого Охотс кого побережья. Не оказались они в стороне и при открытии бо гатств Колымы, сопровождая первые геологические экспедиции.

В своей небольшой повести, написанной в фольклорном стиле, автор несколько идеализирует прошлое. Это естественно. Чело век всегда с любовью и теплотой вспоминает своё детство и юность, какими бы горькими они ни были. Детство — это сказка наша/Но идеализируя прошлое, автор умело раскрывает всю тя жесть и беспросветность жизни на этом отдалённом и оторван ном от цивилизации клочке земли. Если бы не оптимизм, который чувствуется в каждой строке повести, и вера в жизнь, то русское население не смогло бы выжить в этом краю, приспособиться к его суровым природным условиям, не научилось бы пользовать ся его скудными дарами.

Смешавшись с коряками, эвенами и якутами, потомки русских казаков и крестьян, которые в начале XX века получили название камчадалы, многое заимствовали из жизни и быта этих народов, и даже общественные и религиозные их представления подда лись этому влиянию. Как и коряки, они верили в духов, обходили и боялись «шаманских мест», хотя были православными, родным языком считали русский и хорошо помнили старинные былины и песни. Оторванные от центра, герои «Сказания...» не могут сразу осознать величие тех революционных событий, которые проис ходят в России, лишь простое, несколько наивное разъяснение НА ОХОТСКОМ ПОБЕРЕЖЬЕ Дядюшки («Переворот, пары-браты, всей жизни!»), который был связан с большевиками, даёт возможность понять, что старая жизнь, тяжёлая и тёмная, ломается. В повести ярко даны образы деятельного Демьяна, трудолюбивых, очень добрых и отзывчи вых его сыновей — Гринчи, Митяхи, Егорши и маленького Вани, умного и рассудительного Дядюшки, а язык, русский говор Охот ского побережья, испытавший влияние языков коренных обита телей, уводит читателя в самобытный и интересный мир камча далов. И может быть, судьба Гринчи, Митяхи, Егорши и Вани по вторила бы тяжёлую судьбу отца, если бы на горизонте не появил ся «пароход с красным флагом». «Не столетние мы, будто, — пи шет автор, — а всё же сколько пережили с тех двадцатых годов!

Посмотрите вокруг — какая жизнь бурлит, какие города в нашей тайге сияют огнями ярче звёзд, люди что птицы летают, жизнь вол шебней сказки пошла, о чём нашим предкам и не снилось. Внуки учёными стали, на Луну взбираются, машины по дедовским таёж ным тропам да по рекам водят. Так невольно подумаешь — уж не всю ли тысячу лет мы прожили?!»

Ульяна Григорьевна была полна творческих замыслов и хотела, окончив работу над монографией «Эвены Магаданской области», продолжить «Сказание...» и довести своих героев до наших дней, сделать их нашими современниками, но её замыслу не удалось осуществиться...

Много написано романтических стихов и поэм, рассказов, по вестей и романов о древних эскимосах, чукчах и коряках, эвенах и юкагирах, а о русских старожилах Охотского побережья это, пожалуй, первое, хотя и небольшое, но серьёзное произведение.

г. МАГАДАН Иннокентий СТЕПАНОВ СЛОВА И МУЗЫКА МАРИИ АМАМИЧ Взгляд из 1969 года Спит тайга, объятая тишиной. Словно прислушиваясь к бегу вре мени и к этой тишине, застыли обочь дороги вековые лиственницы.

Причудлив зимний лесной наряд. Как щедрый кудесник, природа, не скупясь на выдумки, открывает взору одну картину фантастич нее другой. Вот дремлет, опустив ветвистые рога, сохатый, изва янный из снега, вот на опушке леса показался гриб-великан. Это старый пень в шапке девственной белизны. То горбатый сугроб видится спящим медведем или вдруг почудится, будто из-за пова ленного бурей дерева выглянул и озорно подмигнул зайчишка...

Кажется, давным-давно остановился олений аргиш, затерян ный в безмолвии, и мимо медленно шествует и уходит вспять не мая сказка.

Может, это снится наяву полузабытая песня, услышанная у жар кого очага, в котором тлеющие угли вот так же оборачиваются видениями!

Над грядой дымчатых сопок за Таватумом показался солнеч ный диск, и длинные тени неслышно легли на дорогу.

И Марийка знает: пройдёт час, другой, и аргиш действительно станет. Заливчатый собачий лай, подхваченный эхом, долго бу дет блуждать по горным увалам и умрёт вдали лёгким и печаль ным вздохом. В вечерних сумерках запылает в кочевой юрте очаг, и медный прокопчённый чайник, точно радуясь чему-то и пофыр кивая, поведёт свой торопливый разговор.

Мать посадит рядом Марийку, погладит шершавой ладонью натру женной руки по головке и, задумчиво глядя на языки пламени, скажет:

— Вот послушай, доченька, песню про то, как рождается ме тель.

За отрогами седых гор, до которых много дней пути даже на са мых резвых оленях, шумит и клокочет море. Сопки, как присми ревшие псы, всё ниже склоняются к земле и подходят к берегу, расстилаясь тундрой.

НА ОХОТСКОМ ПОБЕРЕЖЬЕ «Куда ушли отважные рыбаки, что целое лето ловили лосося в моих прозрачных водах! — спрашивает море. — Почему так пус тынны берега и не слышно весёлых песен и танцев!»

«Как потянуло с севера холодом, эвены откочевали в тайгу, где пасутся их олени», — отвечают сопки.

«А пошлю-ка туда ветер. Пусть он поведает им, что скоро вер нётся весна и солнце растопит льды. Тогда я снова пригоню к бе регам косяки серебристых рыб».

И вот по распадкам ключей, по снежной тундре, через горные перевалы мчится пурга, поднимая тучи снега на своём пути, ищет наши стойбища...

— Слышишь, доченька, как она говорит с тайгой!

И девочка засыпает, убаюканная песней и шумом тайги. Песня сопутствует человеку всю жизнь. Она, как добрый друг, неразлуч на с ним и в дни радости, и в часы тревог.

Но самой чудесной мелодией звучит для каждого колыбельная, которую поют у изголовья своих детей все матери земли — и в знойных тропиках и у ледяных берегов Гренландии, в древней ко лымской тайге и у подножия величественных Анд. И даже по про шествии лет, когда усталая память лениво плетёт узоры воспо минаний, колыбельная остаётся самой прекрасной, самой нежной песней...

А собственная песня!

Это было давно и, кажется, было так.

На аспидном небосклоне, усеянном мерцающими блёстками звёзд, вспыхнули и заиграли тревожные отблески света. Они были бесшумны и мертвенны, но они жили, как мечущиеся тени, — спо лохи полярного сияния.

И Марийку охватило неизъяснимое волнение, похожее на тос ку. Но это была трепетная и светлая тоска по слову, которое хо чется сказать всем. И девочка спела первую свою песню:

— Вот я стою, одетая в тёплую кухлянку. Стою одна. И мне со всем не холодно, потому что я одета в кухлянку. Стоят деревья.

Им холодно, и они стынут на вьюжном ветру. Вот олени лениво бродят в тайге. Над юртой кружатся искры. Кончится ночь. Солн це взойдёт. Снова тронется в путь олений аргиш...

Может, не эти слова были сказаны тогда, но она каждый раз, вспоминая, как бы заново переживает властное чувство, пове левшее ей спеть в ночи.

Так впервые Марийка внутренне испытала сладостные муки — муки творчества.

...Зал раскололся шквалом рукоплесканий, похожим на грохот волн, разбившихся о береговой утёс.

Мария стояла на освещенной сцене, ещё насквозь пронизан ная звуками собственной песни.

ИННОКЕНТИЙСТЕПАНОВ Потом за кулисами кто-то пожимал руку Марии, кто-то проник новенным шёпотом говорил за её спиной:

— Это она автор песни. Мария Амамич...

В тот вечер на сцене Магаданского Дворца культуры профсою зов шёл заключительный концерт смотра художественной само деятельности, посвященный пятидесятилетию Советской власти.

Мария Николаевна Амамич, воспитательница детского сада из села Гижига, вместе с подружками-колхозницами исполнила пес ню о космонавтах на эвенском языке:

Эту птицу с летящим орлом не сравнить, Не сравнить.

Даже солнце, даже звёзды удивились.

Удивились'.

Про такое чудо наши предки и в сказках не сказывали, Не сказывали.

...Вышли из Дворца. Напротив, через площадь, неоновыми ог нями смотрелся в ночной город универмаг. Мелькали зелёные глазки такси. Спешили магаданцы, возбужденно делясь впечат лениями. Но она не замечала всего этого. В душе Марии жили, как отзвук случайно задетой струны, знакомые мелодии.

Песни... Их было много в её жизни: весёлые, задумчивые, грус тные. Колыбельная, которую напевала мать. Песни о суровых днях, когда из-за Вархалама пришли герои-красноармейцы, что бы изгнать ненавистных белобандитов-бочкарёвцев. Пели о пер вом колхозе, первом артельном катере.

Девочка росла в семье, где напевы и хлопоты будней сосед ствовали, никогда не разлучаясь.

У эвенов, как и у других кочевых народов, издревле бытуют песни-импровизации, навеянные удачной охотой, праздником, встречей с любимой, несчастьем, постигшим пастуха...

Но эти песни, как и люди, наделены разными судьбами. Иная долго кочует по тайге, другая, как сушняк в летнюю пору, вспых нет пламенем — и тотчас погаснет.

Любила Мария и русские раздольные напевы о Волге-реке, си неньком платочке, о Катюше.

А песня же о космонавтах была несравнимая с другими: она была рождена и выпестована ею.

В тот осенний день на селе только и разговору было о полёте космонавтов. Даже малыши до слёз напрягали глаза, силясь в бездонной голубизне неба увидеть стремительный полёт косми ческих кораблей.

«На какой вы птице умчались ввысь!» — сложилась как-то сама собой строка.

НА ОХОТСКОМ ПОБЕРЕЖЬЕ И Мария повторила вслух:

— На какой вы птице умчались ввысь!

А вечером листок, украдкой вырванный из тетради дочери, был исчерчен торопливым почерком.

К словам пришла мелодия, которую Мария любила тихо напе вать себе.

В канун годовщины Октября в Гижиге состоялся праздничный вечер. Сельская молодёжь подготовила интересный концерт. Сти хи о Ленине сменились революционными песнями. Девушки-эвен ки в русских сарафанах лихо напевали весёлые частушки. Потом они впервые на своём языке исполнили песню «Куба — любовь моя». Это было ново и особенно пришлось по душе старикам.

— Хорошо, — одобрительно говорили они.

Вот тогда-то у Марии Амамич и родилась счастливая идея со здать ансамбль эвенской песни.

Восьмого марта, в Международный женский день, ансамбль впервые выступил на торжественном вечере с песней о космо навтах. Уж как ни скупы на эмоции старые пастухи и рыбаки — и они, сбросив с лица маску непроницаемого спокойствия, хлопа ли, как дети. Хлопали, улыбались, кивали головами: «Хорошо».

Это была первая эвенская песня, написанная и исполненная со сцены.

Окрылённая и гордая, возвращалась Амамич домой. И снова где-то в тайниках души она ощутила знакомое чувство, которое испытала девочкой в тайге, озарённой полярным сиянием.

«А почему бы не сложить песню о женщинах!»

И снова бессонные ночи. Расплывчатые образы, ускользающие мелодии. И постепенно, как пробуждающаяся тундра, песня на чала обретать силу и расцвела радугой звуков и слов.

Песню о женщинах эвенский ансамбль также исполнил в Мага дане. Она была удостоена диплома.

Звучали эти песни и у моря под открытым небом в дни путины.

На рейде неслышно и грациозно покачивался сейнер. К причалу приткнулся кунгас, полный трепещущим серебром.

Пели рыбакам под аккомпанемент волн, которые, точно разбу женные проникновенными словами, гулко, с умиротворённым вздохом набегали на берег.

Дома Мария рассказывала о рыбаках, море, волнах. И снова, как бы невзначай, пришли строки:

Не зря у многих медали сверкают, А у иных на груди горят ордена...

И эти слова, извлечённые из самых глубин души, стали гонцами — предвестниками рождения новой лирической песни о рыбаках.

ИННОКЕНТИЙСТЕПАНОВ Дар художника — умение видеть в будничном больше, чем обы денное. Эти качества присущи и первой эвенской поэтессе-пе сеннице Магаданской области Марии Амамич.

В светлой мастерской Нашу песню мы поём. Чэев-нэев недыне! Геологов-друзей воспевая, Мы нашу песню поём. Чэев-нэев недыне!

В колхозной мастерской женщины шьют кукули,торбаса, рука вицы, чижи. Их заказали геологи. И автор песни вправе сказать о рукодельницах:

Надев нами сшитые меха, Шагая по трудным маршрутам. Друзья, иногда вспоминайте о нас.

Песня заканчивается обращением:

«Вы богатство Родины умножайте своим трудом. И мы своим скромным трудом тоже помогаем Родине!»

...Я сижу у Марии Николаевны, и она угощает меня крепко зава ренным, как принято повсюду на Севере, ароматным чаем.

— Вы спрашиваете, о чём говорится в лирической эвенской! — переспрашивает она. — Я пела вот о чём: дорогие друзья-олене воды! Вы снова у нас в гостях, как в прошлом году. Мы и тогда были рады видеть вас, а ныне наша радость ещё больше, наши чувства намного сильнее.

Это не последняя встреча. Придёт другая зима, будет другой праздник. Наша новая встреча будет интересней, а праздник — веселей и красочней.

Завтра вы уедете в тундру, где выпасаются олени. Так пусть над вами всегда голубеет лазурное небо!

Мы только что вернулись из клуба с традиционного зимнего праздника оленеводов. Мария Амамич вместе с Оленой Апока и пастухом Семёном Ханькан исполняли эвенскую лирическую пес ню. Я не знал слов, но по реакции зала чувствовал, что песня по нравилась всем. Вот почему и попросил Марию Николаевну сде лать вольный перевод.

Потом разговор незаметно зашёл об эвенском фольклоре, и Амамич сказала, что старинные сказки и песни помогают ей со здавать новые.

Она, конечно,, права;



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.