авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 18 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК МУЗЕЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ ИМ. ПЕТРА ВЕЛИКОГО (КУНСТКАМЕРА) СКАНДИНАВСКИЕ ЧТЕНИЯ 2006 ГОДА Этнографические и ...»

-- [ Страница 4 ] --

Некоторые участники дискуссии уделяли приоритетное внимание субъ ективному фактору, считая, что для российско-шведского экономического сближения необходимо в первую очередь преодолеть взаимное недоверие.

Эта мысль наиболее ярко прозвучала в словах директора A.S.E.A (Шведской всеобщей компании электричества) И.С. Эдштрема, который полагал, что самым важным и необходимым фактором укрепления торговых отношений между двумя странами являлось полное взаимное доверие. Автор привел такой пример, когда он в ноябре 1914 г. прибыл в Петроград с предложени Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН ями о сотрудничестве, то натолкнулся на господствовавшее там убеждение, что к весне 1915 г. Швеция непременно «нападет на Россию с тыла». Подоб ное мнение о России имело широкое хождение и в Швеции. Поэтому пер воочередную задачу Эдштрем видел в том, чтобы восстановить взаимное доверие, благодаря которому увеличился бы и товарообмен между двумя странами22.

В результате дискуссий в печати вопросы шведско-российского эко номического сближения стали предметом обсуждения в шведских прави тельственных учреждениях. Представители частного бизнеса требовали от кабинета министров на государственном уровне покровительствовать швед ской торговле с Россией. При этом деловой мир Стокгольма внимательно штудировал предвоенный опыт немецкого конкурента на российском рынке.

Ссылаясь на блестящие успехи Германии в торговле с Россией, бизнесмены настаивали на необходимости финансовой поддержки со стороны прави тельства и координации усилий государства и частного капитала23.

В данной связи в августе 1915 г. находившаяся под покровительством шведской короны центральная организация шведских экспортеров — Швед ский экспортный союз (Sveriges Allgemanna Exportforening) — подготовила доклад для шведского правительства о перспективах развития шведской экономики после войны. В этом докладе торгово-промышленные круги требовали от государственной власти активно содействовать развитию эк спортной деятельности шведских компаний, создавая ориентируемую пре имущественно на экспорт экономику. Именно такая экономика могла, по их мнению, спасти страну от неминуемого послевоенного экономического кризиса. В докладе немало внимания уделялось и торговым отношениям с Россией. В числе первоочередных мер для интенсификации шведско-рос сийских экономических отношений авторы доклада предлагали установить паромное сообщение между шведскими и финскими гаванями, выделить особые стипендии для изучения русского языка, учредить специальные ин ституты для поддержки и развития двусторонней торговли. Одно из таких предложений — это создание в Петрограде Шведско-российской торговой палаты и Шведско-российского банка для решения острой проблемы фи нансового обеспечения внешней торговли и развития кредитной системы24.

Шведский экспортный союз также критиковал правительство за то, что оно не развивало сеть консульств в России, и рекомендовал учредить новые консульства — на Украине и в Сибири. Следует заметить, что под давлени ем шведского делового мира в конце 1916 г. правительство решило учредить три консульства — в Самаре, Киеве и Омске. Украина, Центральная и Ев Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН ропейская Россия и Западная Сибирь рассматривались в качестве будущего рынка для шведских товаров, сферы приложения капитала и источника про довольствия и сырья25.

Несмотря на рост шведско-российского товарооборота, в двусторонних экономических отношениях имелись и серьезные трудности. Во-первых, это так называемый «человеческий фактор». С начала войны из России в Стокгольм хлынула волна лжекоммерсантов: инженеров, адвокатов, учите лей, парикмахеров, сапожников, мелких лавочников и т.п. Наплыв, по выра жению редакции «Скандинавского листка», «оравы бестолковых покупате лей» нанес ощутимый удар по имиджу российского предпринимательства в Швеции26. Шведское общество нередко отождествляло общий низкий уро вень культуры этих дельцов с российским бизнесом вообще.

После многочисленных жалоб российских представителей в Стокгольме на поведение отечественных спекулянтов управляющий отделом торговли Н. Жуковский обратился в Совет съездов представителей промышленности и торговли с просьбой отправлять в Швецию своих представителей для не посредственных контактов со шведскими предпринимателями, минуя пос редников в Стокгольме27.

Развитие русско-шведской торговли тормозил не только субъективный фактор — недостаточный образовательный уровень части российских ком мерсантов в Стокгольме. Имелись и объективные причины, например не совершенство телеграфной и почтовой связи между двумя странами. Пись ма и телеграммы из России в Швецию поступали с большим запозданием, на неделю и более. Серьезной проблемой являлась не соответствовавшая потребностям военного времени пропускная способность железных дорог.

Тормозило развитие двусторонней торговли отсутствие прямого железно дорожного соединения между Россией и Швецией. (Обе стороны долго не могли договориться о сооружении моста через пограничную реку Торнео.) Предприниматели сталкивались в своей повседневной деятельности с целым рядом трудностей формального характера, связанных с бюрокра тической волокитой. Чтобы получить разрешение на ввоз того или иного товара, нужно было заручиться поддержкой множества государственных учреждений. Например, одна из электротехнических фирм в Петрограде хотела заказать в Швеции предметы электрооборудования. Для их изго товления шведский завод потребовал от фирмы поставить ему в качестве компенсации определенное количество меди. Для проведения этой срав нительно небольшой сделки российская фирма должна была иметь дело, во-первых, с главноуполномоченным по снабжению металлами для полу Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН чения согласия на отпуск меди;

во-вторых, с департаментом таможенных сборов Министерства финансов для получения разрешения на вывоз меди из России;

в-третьих, с отделом промышленности Министерства торговли и промышленности для получения разрешений на приобретение шведской валюты и на ввоз товара в Россию;

в-четвертых, с экономическим депар таментом МИД для получения разрешения на вывоз товара из Швеции. В итоге беготня по кабинетам чиновников требовала слишком много усилий и времени, отбивая коммерческий интерес даже у весьма настойчивых пред принимателей28.

Но самым серьезным препятствием на пути развития русско-шведского товарообмена становилась проблема ограниченного российского экспорта в Швецию, или торгового дисбаланса. Если шведский экспорт в Россию с каждым годом увеличивался, то российский вывоз, наоборот, уменьшался.

Экспорт российских товаров в Швецию в 1913 г. составлял в стоимостном выражении 11,4 млн руб., в 1915 г. он упал до 4,6 млн руб., в 1916 г. россий ский экспорт несколько поднялся — за 10 месяцев 1916 г. в Швецию было вывезено товаров из России на сумму в 5,5 млн руб.29, но по сравнению с российскими возможностями и шведскими потребностями это была слиш ком малая величина. В 1915 г. Россия получала из Швеции товаров на сумму более чем 54 млн рублей, в то же время поставляла в Швецию товаров на 4,6 млн руб., т.е. ввоз превышал вывоз почти в 12 раз. Пассивный торговый баланс крайне неблагоприятно отражался на экономическом развитии Рос сии, в частности приводил к нехватке иностранной валюты и падению курса рубля. Торговый дисбаланс подрывал основу российско-шведских отноше ний — принцип экономической компенсации.

Причины падения объемов российского экспорта в Швецию носили как политический, так и экономический характер. Сокращение экспорта в Швецию было, в частности, вызвано опасениями, что российские товары реэкспортировались в Германию. Вторая причина сокращения экспорта в Швецию — это постепенное подчинение России давлению Англии и приня тие системы нормирования, или рационирования, согласно которой общее количество ввозимого в Швецию товара не могло превышать прежней в нем потребности. Наконец, по мере продолжения войны все большее влияние оказывала растущая экономическая разруха в России, расстройство транс портной системы, что не позволяло поставлять в Швецию даже запланиро ванные к вывозу в качестве компенсаций за поставки объемы товаров.

Проблемы сокращения экспорта в Швецию являлись предметом озабо ченности правительства, различных российских ведомств и частного бизне Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН са. 28 декабря 1916 г. состоялось заседание Совета Съездов представителей промышленности и торговли, на котором обсуждались острые вопросы рос сийского вывоза в Швецию. На заседание был приглашен торговый агент в Скандинавии В. Русинов, который в своем докладе подверг критике пози цию ряда ведомств относительно создания искусственных препон на пути российского экспорта в Швецию. Он считал, что его сокращение не толь ко неоправданно. Но и наносит огромный ущерб как современным, так и будущим русско-шведским отношениям. В числе негативных последствий сокращения экспорта Русинов, в частности, отметил неравноценность тор гового обмена, когда Россия в большом количестве закупает в Швеции в том числе и товары, составляющие военную контрабанду, а взамен мало что дает. Это производило тягостное впечатление на шведских предпринимате лей. Русинов полагал, что если в течение войны Россия не укрепит свои тор говые связи, то после войны это сделать будет гораздо сложнее, и призывал смягчить суровую запретительную политику по отношению к российскому экспорту в Швецию30.

В докладной записке, подготовленной 23 января 1917 г. Советом Съез дов представителей промышленности и торговли говорилось об угрожаю щем характере пассивного торгового баланса в отношениях между Россией и Швецией. Совет Съездов предлагал следующие меры для борьбы с этим явлением. Первая группа мер выключала усилия частного бизнеса, тор гово-промышленных кругов и его представительских организаций: более широкое информирование об условиях вывоза в Скандинавские страны;

составление списка товаров, которые без ущерба для внутреннего рынка могли быть разрешены к вывозу с указанием количества, допустимого к экспорту;

образование предприятий, специализирующихся на торговых от ношениях со Скандинавией. Вторая группа мер находилась в компетенции правительственных учреждений и включала льготную выдачу разрешений на экспорт;

скорейшую публикацию списка нейтральных фирм, занесенных в черный список, или, как говорили в России, в «черную доску»;

введение представителей торгово-промышленных организаций в правительствен ные совещательные органы, ведающие товарообменом со Скандинавскими государствами, в частности в образованную при МИД Комиссию по обме ну компенсациями;

наконец, скорейшее заключение соглашения со Шве цией о признании частных гарантий невывоза продукции во враждебные страны31.

Предпринятые частным бизнесом и правительством меры по увеличению объемов российского экспорта в Швецию имели положительный результат.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Летом 1916 г. начались переговоры о возможностях увеличения российско го экспорта в Швецию, которые привели к подписанию в Стокгольме 1 (14) февраля 1917 г. торгового соглашения между Россией и Швецией. Примеча тельно, что оно было заключено гораздо раньше англо-шведского торгового соглашения, ставшего возможным спустя более чем год. В основу указанно го соглашения был положен принцип экономической компенсации. Запре щенные к вывозу товары делились на две категории: категорию «А» — (то вары, имеющие особо важное значение) и категорию «Б» — так называемые прочие товары. Категория «А» включала такие товары шведского экспорта, как станки для обработки металлов, патроны, цинк, жесть, цемент, сверла, ножи, сталь, бинокли и др. Из товаров российского экспорта в эту катего рию попадали лен, шелк, пенька, пакля, жмыхи, семена, сычуги, осина. Раз решение на вывоз из Швеции товаров категории «А», а также категории «Б»

было поставлено в зависимость от ввоза русских товаров соответствующей категории. Причем для товаров «А» заключался ежемесячный расчет, а для товаров «Б» — каждые три месяца32.

В результате подписания соглашения вывоз российских товаров в Шве цию в 1917 г. несколько увеличился по сравнению с предшествующим пери одом и составил в стоимостном выражении 7 млн 835 тыс. руб.33 Согласно шведской статистике, шведский импорт увеличился до 19, 5 млн крон по сравнению с 10,5 млн крон в предыдущем году и почти удвоился в сравне нии с первыми двумя годами войны34.

Однако на российско-шведские торговые отношения все большее влияние стал оказывать фактор экономической разрухи и транспортного коллапса в России. С января по конец октября 1917 г. были выданы раз решения на вывоз в Швецию разных товаров объемом в более чем 2 млн пудов, но удалось вывести только около половины запланированного35.

Причем это был очень тяжелый период и для экономики Швеции. Из-за английского давления шведские потребности в импорте российских то варов с каждым годом возрастали. Получить продовольствие и кормовые культуры Швеция могла не только из Англии, но и из России. В данный период Швеция как никогда в своей истории нуждалась в развитии эконо мических связей со своей восточной соседкой. Однако в годы войны по объективным причинам прекратился экспорт из России зерна. Самыми важными статьями экспорта становились теперь лен и пенька. В 1916 г.

они составляли 13 %, а в 1917 г. — 70 % всего русского экспорта в Шве цию. Увеличение в 1917 г. шведского импорта из России происходило главным образом за счет ввоза льна, пеньки и горюче-смазочных масел.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН В то же время экспорт жмыхов и семян, пользовавшихся в Швеции боль шим спросом, уменьшился на 72 %36.

Подведем итог. Развитие российско-шведских экономических отношений наглядно демонстрирует взаимосвязь между внешнеполитическими стерео типами и степенью экономического сближения двух стран. Интенсифика ция выгодного экономического сотрудничества между Швецией и Россией в целом способствовала разрушению господствовавших в общественном мнении негативных стереотипов. Примечательно, что в 1916 г. в шведском общественном мнении наметился поворот от русофобии к англофобии, ког да Англия с ее постоянным экономическим давлением на Швецию с целью прекращения торговли с Германией стала восприниматься простыми шве дами более негативно, чем Россия.

Экономическое сближение России и Швеции в военные годы стало свер шившимся фактом. За три года войны Россия переместилась на третье место в шведском товарообороте. Шведский экспорт в Россию вырос в 1916 г. по сравнению с довоенным периодом в четыре раза. К сожалению, революция в России не позволила реализовать тот экономический потенциал, который был заложен двумя странами в первые годы войны.

*** О предвоенном шведском общественном мнении по отношению к России см.: Но викова И.Н. Между молотом и наковальней: Швеция в германо-российском противосто янии на Балтике в годы Первой мировой войны. СПб., 2006. С. 48–50;

Чернышева О.В.

Шведы о русских. По материалам начала XX века (1900–1920) // Северная Европа. М., 2003. С. 102;

Burgman Toesten. Svensk opinion och diplomati under rysk-japanska kriget 1904–1905. Uppsala, 1965. S. 256.

Загорский С.О. Война после мира. Пг, 1917. С. 144.

Новикова И.Н. Указ. соч. С. 422, 424;

табл. № 4, 6.

По данным шведского инженера Петерсона, в 1912 г. из России в Швецию была ввезена пенька на сумму в 380 тыс. крон, в то время как шведский импорт русской пеньки через Германию составил 1 млн 16 тыс. крон (см.: Скандинавский листок. 1915.

№ 4).

Российский государственный архив военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. 418.

Оп. 1 Д. 1417. Л. 85, 86. Л.В. Неклюдов, А.А. Нератову от 28.10.1915, 30.10.1915.

Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2000. Оп. 1.

Д. 5987. Л. 112. В. Якобсон, Д. Кандаурову от 27.05.1916.

Набоков К.Д. Испытания дипломата. Стокгольм, 1921. С. 36.

О причинах такого решения см.: Китанина Т.М. Россия в Первой мировой войне.

Экономика и экономическая политика. СПб., 2003. С. 66–67.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Carlbck-Isotalo H. War, Neutrality and Economic Realities. Aspects of Sweden’s Relations to a Russian Empire in Dissolution // Contact or Isolation? Soviet-Western Relations in the Interwar Period. Acta Universitatis Stockholmiensis. № 8. 1991. P. 75.

Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 122. Оп. 1. Д. 196.

Л. 28.

РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Д. 4469. Л. 3. Доклад Главного управления Генштаба (ГУГШ) от 1.09.1914.

Там же. Л. 90. Телеграмма Д. Кандаурова в ГУГШ от 20.05.1915.

Там же. Д. 5988. Л. 3, 6. Донесение помощника военного агента Потоцкого от 25.10.1915. Донесение Д. Кандаурова от 28.10.1915.

Там же. Д. 5987. Л. 44. Сведения об изготовлении и текущих поставках к 1.09.1916.

Скандинавский листок. 1915. № 57.

Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. 134. Оп. 473. Л. 101.

Записка Осведомительного отдела МИД от 7.10.1916.

Скандинавский листок. 27.07. 1915. № 46.

Там же. № 38.

Там же. № 93.

Там же. № 88, 90, 92, 102.

Там же. № 96.

Там же. № 84.

Там же. № 90.

Там же. № 90, 91, 92. В ожидании учреждения Торговой палаты в 1915 г. шведские бизнесмены в Петрограде создали Комитет торговли (Carlbck-Isotalo H. Op. cit. P. 77).

К сожалению, из-за революции и Гражданской войны в России в 1917–1918 гг. не были учреждены постоянные консульства в Киеве, Самаре, Омске (Carlbck-Isotalo H.

Op. cit. P. 77).

Скандинавский листок. 22.05. 1915. № 20.

РГИА. Ф. 23. Оп. 11. Д. 173. Л. 127.

Новикова И.Н. Указ. соч. С. 214–215.

Там же. Ф. 23. Оп. 11. Д. 270. Л. 31 об. Докладная записка Совета Съездов предста вителей промышленности в отдел внешней торговли 23.01.1917. За годы войны россий ский экспорт в Швецию упал в 2,5 раза, в Норвегию — в 18 раз, в Данию — в 90 раз.

РГИА. Ф. 23. Оп. 11. Д. 270. Л. 22. Выписка из журнала заседания Комитета Сове та Съездов, 28.12.1916.

Там же. Л. 31–33. Докладная записка по вопросу о вывозе в Скандинавские стра ны, 23.01.1917.

РГИА. Ф. 122. Оп. 1. Д. 196. Л. 16.

Там же.

Carlbck-Isotalo H. Op. cit. P. 81.

РГИА. Ф. 122. Оп. 1. Д. 196. Л. 18–19.

Карлбек-Исотшю X. Шведско-советские торговые связи в 1917–1918 гг. // Эконо мическая история. Проблемы. Исследования. Дискуссии. М., 1993. С. 188.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Р.В. Пересадило ЭКОНОмИЧЕСКАЯ пОлИТИКА И рУССКО-НОрВЕжСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В КОНцЕ XIX – НАЧАлЕ XX вв.

В начале XIX в. в отношениях России и Швеции Норвегии (объеди ненных с 1814 г. унией) наступил новый этап. С конца XVIII в. Швеция ста ла выступать союзником России: заключается торговое соглашение 1799 г. и торговый договор 1801 г. В соответствии с последним для русских и швед ских купцов подтверждалось право облагать товары друг друга пошлиной, равным сборам, взимаемым с отечественных купцов. Устанавливалась умень шенная пошлина с привозимых в Россию шведских сельдей и соли (на швед ских кораблях), а взамен Швеция сбавила пошлину на пеньку, полотно, сало и лен. Русским купцам разрешалось иметь в Стокгольме товарные склады1.

По мнению В.В. Рогинского, события 1809–1815 гг. стали ключевыми для смены враждебности (относящейся, впрочем, исключительно к Швеции) на союзнические отношения: Санкт-Петербургский мирный договор 5 апреля 1812 г., личная встреча Александра I с наследным принцем Карлом Юханом, участие России и Швеции в антинаполеоновской коалиции2. Для Норвегии это стало скорее продолжением традиции, так как с Данией, в унию с которой входил наш северный сосед, отношения складывались скорее дружественно, за исключением начального периода наполеоновских войн. Последний, од нако, не успел оказать существенного влияния на русско-норвежские отно шения. Уже международные соглашения Российской империи начала XIX в.

показывают, что торговле с соседними Швецией Норвегией уделялось особое внимание. Статья 6 Дополнительного акта к Фридрихсгамскому мир ному договору между Россией и Швецией от 29 августа – 10 сентября 1817 г.

давала привилегии купцам северного королевства. Купеческие корабли под данных двух стран могли привозить соль во все порты с платежом пошлин наравне с местными торговцами. Кроме того, торговые шведско-норвежские суда получали право беспошлинного складирования соли в Санкт-Петер бурге, лифляндских и курляндских портах3. В 1815–1837 гг. неоднократно продлевались льготы на вывоз хлеба в Норвегию и обмен на рыбу жителям городов Колы, Кеми и Сумского посада Архангельский губернии4. В 1846 г.

Россия заключила с Норвегией договор о взаимном рыболовстве русских и норвежских промышленников у берегов Норвегии.

© Р.В. Пересадило, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Установлению более тесных торговых связей способствовало проведе ние в 1878 г. телеграфной линии от Архангельска до Норвегии. Постоян ные тесные торговые связи и другие контакты северных областей России с Норвегией послужили основанием для архангельского губернатора в 1838 г.

поднять вопрос о введении преподавания норвежского языка в учебных за ведениях г. Кеми и Сумского посада. Поводом стали просьбы купцов, ме щан и крестьян, занимавшихся торговлей с Норвегией. В итоге департамент народного просвещения в 1858 г. в Кемском уездном и Сумскопосадском приходском училищах Архангельской губернии ввел преподавание норвеж ского языка5.

Норвежские крестьяне и рыбаки, будучи заинтересованы в свободной торговле, как правило, выступали против таможенных пошлин на товары, ввозимые из России, и за отмену ограничений в торговле с русскими (права торговать только в течение определенного срока в году6).

Несмотря на то что однозначные оценки экономических отношений двух стран уже в XIX в. не давались, местные чиновники зачастую откро венно враждебно относились к поморско-норвежской торговле. Согласно донесению кольского исправника, торговля жителей колонистов Мурмана и кольских горожан «состояла в пределах русских продуктов, промыслов»:

рыба свежая, соленая и сушеная, рыбий жир, дрова, лес, сало, ягоды7. Из Норвегии ввозились товары: ром и другие напитки, чай, кофе, сахар, одеж да, обувь, мануфактурные товары, уды, веревки для промыслов, соль, бочки под сало и другие товары «на довольно значительную сумму»8. Поморы Кемского, Онежского, Архангельского и Мурманского уездов увозили в Норвегию, большей частью из Архангельска, муку, крупу, лес, смолу, веревки, масло, а вывозили из Норвегии свежую и сушеную рыбу для Архангельска. Как считал исправник, пограничный Мурман служил для норвежских городов местом сбыта значительного количества товаров, а получаемое сырье основа многих предприятий, рыба и сало перепрода ется на европейские рынки, таким образом, торговля Норвегии с Мурма ном приносила больше прибыли норвежцам, а не русским9. Но с выводом чиновников вряд ли согласились бы многие поморы. Даже официальные документы показывают, что для многих торговля просто стала средством избежания «совершенной бедности и нищеты»10. Указом Николая I от марта 1835 г. «всем жителям городов Кеми, Колы с уездами и Сумского посада без ограничения гильдий, также мещанам и крестьянам дарова но право вывозить из Норвегии на собственных мореходных судах рыбу и мягкую рухлядь по всем беломорским портам без ограничения коли Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН чества»11. В1843 г. к военному губернатору обратились граждане г. Кеми с просьбой разрешить им торговать товаром, привозимым из Норвегии, в Архангельске. И хотя архангельское купечество протестовало против предоставления подобных льгот (например, 8 октября 1842 г. Архангель ская торговая депутация предложила запретить продажу привозимого из Норвегии пушного товара в Архангельске без вступления в гильдию12), эта просьбу услышали. 21 июля 1843 г. вышел очередной указ императора.

Теперь иногородним купцам поморского края разрешалось в Архангель ске «производить торговлю мягкой рухлядью без торговых свидетельств и без платежа акциза в пользу города»13. Гражданский губернатор в 1854 г.

даже предлагал для распространения новых типов судов разрешить тор говлю с Норвегией только на шхунах14.

В конце XIX в. обостряется шведско-норвежский конфликт. Норвежцы возмущались высоким размером консульских пошлин. Норвежский флот по численности превосходил шведский, при этом шведы не соглашались на учреждение отдельных норвежских консульств. В 90-х гг. XIX в. в швед ском бюджете на содержание консулов ассигновалось 160 000 крон, в нор вежском 120 000 крон (т.е. доля Швеции 4/7, доля Норвегии 3/7)15.

Согласно международным правилам, консульские пошлины уплачивались каждым судном, заходившим в порт, где находился консул, таким образом, поступление зависело от количества шведских и норвежских судов. 70 % от общего количества судов объединенного королевства, заходящих в инос транные порты, принадлежало Норвегии. В 1894 г. от норвежских судов в счет консульских пошлин поступило 196 355 крон, в счет т.н. экспеди ционных пошлин 9590 крон;

от Швеции, соответственно, 82 441 и 4160 крон16. Таким образом, Швеция участвовала в покрытии расходов на содержание консульств на 246 600 крон, Норвегия на 325 949 крон, т.е.

Швеция покрывала около 43 % расхода, Норвегия около 57 %. Обороты шведской внешней торговли в этот же период составили 673 955 000 крон, оборот Норвегии 324 277 000 крон.

Реформы второй половины XIX в. привели к тому, что норвежцы назвали «сменой кожи». Изменения происходили и в Швеции, правда, результаты значительно разнились. Для Норвегии политическая жизнь XIX столетия отличалась большим равенством граждан, экономической свободой. Для Швеции была характерна большая бюрократизация, дробление населе ния на четыре сословия, крепко державшихся остатков своих привилегий.

В Швеции принцип король один управляет государством;

в Норвегии veto suspensivum;

в Швеции сословный сейм с влиятельной рыцарской Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН курией, в Норвегии бессословный стортинг и общество без дворянства и свойственных аристократии привилегий. Исторические различия обус лавливались и географически: в Швеции развитые сельское хозяйство, промышленность, добывающая и обрабатывающая, в Норвегии множество гаваней, богатых рыбных угодий, неприспособленность к земледельческой культуре обусловили развитие торговли и судоходства. В 90-е гг. XIX в. нор вежцы вылавливали до 11 млн пудов трески, за 6 лет, с 1890 по 1896 гг., 62 млн, в дальнейшем эти цифры только росли17. Даже норвежская элита, состоявшая из крупных судохозяев, торговцев, промышленников (предста вители городского населения занимали 1/3 всех депутатских мест18), испо ведовала крестьянские ценности.

В 1900 г. около 72 % населения жило в деревне19. Новые экономические отношения, «взломавшие» традиционный уклад норвежского общества, не смогли полностью искоренить некоторые устои. Так, принцип неделимости «наследственного двора» считался «осколком» средневекового общества20, хотя «одаль», возникший задолго до прихода в Скандинавию феодализма, и в высокое средневековье был оплотом родовых отношений. Так или иначе, комплекс факторов плюс отлив «лишних» людских ресурсов во флот (свой и иностранный) и за счет эмиграции в США позволили Норвегии мягче пе режить ломку вхождения в мировую экономическую систему.

Ежегодный доход Норвегии в начале ХХ в. составлял 71 932 500 крон (1 крона в 1905 г. стоила примерно 52 коп.21): с таможенных пошлин — 21 млн;

с железных дорог — 8 млн;

акцизные сборы на алкоголь — 6 млн;

земельные и другие налоги — 5 млн;

почта и телеграф — 4 млн;

подоход ный налог — 2 млн;

гос. имущества — 2 млн;

судебные пошлины — 1 млн;

гербовые сборы 1 млн. Расходы составляли: оборона — 8 млн;

ж/д расхо ды — 7 млн;

народное просвещение — 6 млн;

почта и телеграф — 6 млн;

суд — 5 млн;

проценты по погашению государственных долгов — 5 млн;

содержание дорог, каналов, пристаней 3 млн;

управление финансами и таможнями — 3 млн;

флот — 2 млн;

внутреннее управление — 1 млн;

министерства — 1 млн;

содержание короля — 1 млн22. Значительные пос тупления в казну давали судостроение и мореходство (например, фрахт).

Тоннаж торгового флота Норвегии в 1910 г. составил 3 910 000 т, стоимость ввоза 429,2 млн крон, вывоза 309,7 млн крон, общее число нетто-тонн пришедших и ушедших иностранных судов 9 941 000 т (гос. бюджет в 1913 г. около 150 млн крон, при этом бюджет флота 6,8 млн крон)23.

Отношение к скандинавским соседям в России носило двойственный характер: с одной стороны, попытка повторять экономически успешный Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН опыт во многих областях торговли, рыбной промышленности и проч., с другой опасения экономической экспансии (последнее более относи лось к местным властям). Показательно в этом смысле освоение Мурман ского побережья, где в середине XIX в. норвежцев «назначили» модер низаторами российской окраины, а затем, к началу ХХ в., заговорили о возможной потере «русского Финнмарка». Первая мировая война усилила подозрительность. В 1915 г. российскому вице-консулу в Варде показались подозрительными слишком частые поездки на Мурман норвежского под данного Израиля Бергстрема. Консульство выяснило, не уточняя источник информации, что Бергстрем необычайно хорошо осведомлен о прокладке телеграфного кабеля из Англии в Александровск и якобы рассказывал все подробности неким «темным личностям»24. Фактически норвежца ста ли подозревать в шпионаже в пользу Германии, тем более что немецкая разведка в Скандинавии действовала активно. Полицейский надзиратель г. Колы Брагин добавил к этому обвинение в распускании среди российс ких новобранцев на мурманских пароходах ложных слухов о капитуляции России25. Дело дошло до архангельского губернатора. Главнокомандую щий г. Архангельска и района Белого моря приказал провести тщательное расследование, допросили не менее девяти свидетелей26. В конце концов начальник архангельского губернского жандармского управления пришел к выводу, что за Бергстремом «ничего предосудительного не замечено», сведения о шпионаже и распускании слухов не более чем невежество от дельных лиц27. Дело для норвежского подданного закончилось благопо лучно: вероятно, он даже не узнал о своей «шпионской» деятельности, но то, какого уровня чиновники занимались этим расследованием, говорит о серьезном отношении к таким подозрениям.

Подобные казусы случались и в Скандинавии. Однако шпиономания ха рактерна скорее для Швеции начала ХХ в., причем еще до начала войны.

Страна в этот период стала принимать сезонных рабочих. Обеспеченность рабочими руками производилась за счет приходящих туда крестьян-поля ков из Галиции на следующих условиях: мужчины около 180 руб. в год, женщины около 120 руб. в год;

и те, и другие с содержанием и кварти рой28. Однако в качестве вероятных шпионов выступили русские сезонные рабочие. Они стали предлагать шведам хозяйственные услуги, в том числе в заготовке дров, отсюда и название «sеgfilarna» пильщики. В октяб ре 1900 г. корреспондент столичной газеты «Stockolms-Tidningen» писал о двух русских офицерах, переодетых в мужицкие красные рубахи: якобы эти шпионы изучали окрестности и искали карты генштаба29. МВД Швеции Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН даже обратилось к эксперту Нобелевского комитета по славянской литера туре Альфреду Йенсену. Славист побеседовал с несколькими пильщика ми и убедился, что это крестьяне из Новгородской губернии, прибывшие в Швецию в поисках заработка. Впрочем, впоследствии это не помешало выйти в свет книге Свена Хедина «Слово предостережения» о готовящейся оккупации Швеции Россией30.

Первая мировая война не только нанесла окончательный удар по уже умирающей поморской торговле, нелучшие времена наступили для все го комплекса экономических отношений. В 1915–1916 гг. между Россией и Норвегией шли переговоры о совместном использовании гидроэнергии пограничных рек, но затем этот проект пришлось отложить до лучших вре мен31. В 1916 г. к российскому послу в Христиании обратился местный нор вежский гренадер, имевший российское подданство, Ион Лид с просьбой о разрешении отправить на Мурманскую дорогу российского подданного, специалиста по лесному делу. Лид планировал устроить несколько лесо пильных заводов. После определения размера необходимых инвестиций Лид предполагал представить правительству план экономического развития.

Посланник выразил одобрение плана Лида «в целях оправдания экономи ческого существования дороги и пробуждения северного края»32. Несмотря на «шпионские» дела (занимавшие, правда, больше местных чиновников низового уровня см. выше), наметилось экономическое сотрудничество в военной области. В частности, по заказу морского министерства норвеж ская фирма «Mariteme» построила 18 моторных катеров. Специально для наблюдения за ходом выполнения заказа в 1916 г. в Норвегию командирова ли военного чиновника33. Норвегия иногда выступала как неофициальный (официально не позволял объявленный нейтралитет) посредник в торговых операция воюющих держав. В 1915 г. английский посланник в Христиании обратился к главе российской дипмиссии Арсеньеву с просьбой разрешить норвежской фирме «Меллер» (г. Драммен) закупать в Архангельске и Мур манске волос северных оленей, запрещенный к вывозу. Норвежская фирма «Меллер» собиралась изготавливать спасательные пояса для английского военно-морского флота34. Норвегия в годы I мировой войны по-прежнему была заинтересована в торговых отношениях с Россией. В 1916 г. норвеж ский пароход «Карме» был заподозрен в разбрасывании мин в устье Белого моря, по поводу чего российский посланник в Христиании попросил МИД Норвегии провести расследование и в случае подтверждения фактов нака зать виновных. Норвежский министр иностранных дел ответил о полном согласии немедленно произвести срочное следствие и привлечь виновных.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН При этом министр добавил, что «тем охотнее дает это..., так как норвежс кое правительство весьма заинтересовано, чтобы ее торговля с Россией мог ла производиться беспрепятственно»35. Однако в целом в этот период мож но говорить об упадке экономических отношений между Северо-Западом России и Норвегией. Традиционные товары, такие как зерно, поставлялись из Нового Света. В 1917 г. норвежский министр продовольствия заявил, что Норвегия располагала 210 000 т зерна, которых хватило до декабря месяца.

Урожая предполагалось получить около 400 000 т, чего хватило бы до апре ля-мая 1918 г., после чего потребовалось бы приобрести еще зерна, чтобы избежать голода. В тех условиях такие поставки могли обеспечить США или Канада. В итоге с Америкой заключили контракты на 200 000 т36. По мнению российского военно-морского агента, к 1916 г. вся северная Нор вегия, от Кристианзунда и выше, стала в большинстве своем германофиль ской в силу экономических причин: Норвегия «захлебывается в германском золоте, получаемом за вывозимые в Германию рыбы, тюленье мясо и прочие съестные продукты, за которые немцы, не стесняясь, платят неслыханные цены и всякими правдами и неправдами вывозят... [ранее] промысловая шхуна набивала от 4 до 6 тыс. зверя, с которого снималась шкура и пересы панная солью складывалась в трюм, а жир топился и сливался в цистерны, тушки же выбрасывались. Теперь же за 1 кг тюленьего мяса немцы платят не менее 1 марки»37.

Объявленный нейтралитет не спасал Норвежское королевство от воен ных потерь. По данным российского консульства, в Христиании с нача ла I мировой войны к 16 ноября 1916 г. Норвегия потеряла 170 пароходов, 60 парусников, 14 судов было захвачено либо конфисковано. Общий тон наж составил 316 316 т на сумму 136 798 500 крон38. По словам секрета ря общества судовладельцев, норвежцы потеряли 13 614 001 крону, ожи давшуюся в качестве прибылей от сделок по фрахтованию пароходов, и 14 335 854 крон стоимость погибших на кораблях грузов39. Огромные убытки несли страховые компании. В октябре 1916 г. акционерное обще ство «Русское Восточно-Азиатское пароходство» обратилось в Управле ние по морским перевозкам. Норвежский пароход «Рингборг», зафрахто ванный обществом на два рейса из Нью-Йорка в Архангельск и обратно, по приказанию норвежского командующего был задержан в Варде из-за опасения со стороны страховых компаний потопления немецкими подвод ными лодками. Впрочем, арестованными оказались все суда, следовавшие в Архангельск: пять буксирных пароходов, три деревянных морских лих тера, груженные моторными катерами, 12 стальных лихтеров и буксирный Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН пароход все норвежские40. Для снятия ареста пришлось связываться с Британским Адмиралтейством и Императорским российским консульс твом в Варде и Тромсё41.

В начале ХХ в. шло перетекание и российского капитала в Норвегию.

Однако связано это было с традиционными формами экономической ак тивности. Русские купцы, приезжая на пароходах из Архангельска, Алек сандровска и других мест, привозили с собой огромные суммы (сотни тысяч рублей). Происходило это, как правило, неофициально вследствие факти ческого отсутствия таможенного контроля. Многие пассажиры даже за граничных паспортов не имели42. Купцы рубли предпочитали закладывать частным лицам для получения норвежской валюты, теряя при этом до 10 % по сравнению с биржевой стоимостью43. В годы войны это явление стало восприниматься российскими властями как экономическая опасность для страны: рубли накапливались, и курс их в Норвегии падал, чем пользова лась германская агентура, скупая рубли для Германии. Во всяком случае, по косвенным признакам можно судить об активности германской разведки в Норвегии: когда была потоплена немецкая подводная лодка севернее Гам мерфеста, команда из 30 человек была снята норвежской моторной шхуной.

Российский военно-морской агент сообщал: «по пути в Гаммерфест коман дир лодки стал сначала просить, потом требовать с угрозами доставить их в Тромсё, “так как он знает, что там теперь находится германский пароход “Веста”, который может их доставить прямо в Германию”, по словам капитана шхуны, такая осведомленность германского командира страшно поразила его»44. На севере Норвегии, в городах Тромсе и Буде, ОфотенБанк устанавливал более высокий курс российского рубля. Однако в одном лишь городке Варде у местных купцов к 1917 г. скопилось несколько миллионов русских рублей45. Военно-морской агент в Христиании даже советовал Кредитной канцелярии учитывать количество русских денег, проникших контрабандным путем в Норвегию. Основная масса денег вывозилась для расплаты за покупаемую в Норвегии рыбу. Российские консулы в Тромсё, Тронхейме и Варде страховали стоимость закупленной рыбы. Разница в разрешенной к вывозу русских денег для торговцев по закупке рыбы и за страхованной сумме давала возможность судить о размерах.

Безусловно, что полного прекращения экономических отношений не было и не могло быть. Скорее менялся их характер. Таблица показывает типичные примеры участников экспортных операций в Норвегию (все све дения относятся к 1916 г.)46:

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Фирма или Ф.И.О. место № Экспортируемые товары предпринимателя пребывания 1 Пребенсен Льняная жмыха, щетина 2 Басс Курск Пенька 3 Тетеревлёв Архангельская губ. Конопля Канат, смола, деготь, 4 О. Вист Гаврилов скипидар 5 Maskin- och Brobyggnads Части машин 6 Карл Вострем Торнео Пенька 7 О. Паульсон То же Отделен. Русского для 8 Архангельск Нафталин Внешней торговли Банка 9 Гребенсен То же 10 Христиан Христиансен Петроград Льняное семя и солод 11 Альфред Йенсен Яйца 12 Нордель Карлин Бергеруд Киркинес Еловые стволы Березовая кора, доски и 13 В.Н. Торлов Архангельск шпалы Настоятель Печенгчкого 14 Архангельская губ. Вареная морошка монастыря 15 Липин — Рыбий жир 16 Медведников — Берёзовая кора 17 капитан Мальгин — Доски 18 Ольсен Стампе и Ко Архангельск Сосновые и еловые доски Николаевская главная фи Резиновые шары пилоты 19 Петроград зическая обсерватория 20 Нильс Ист Варде Лук, смола, вар 21 П. и И. Данишевские Архангельск Смола 22 Малькольм и Ко Петроград Пенька 23 Маслин Рига То же Торговый дом Рабинович Жмыха, льняное семя, 24 и Ко клевер 25 А. Морозов Мука Русское общество Экспорт- Пшеница, льняная жмыха и 26 Петроград ной торговли льняное семя 27 Иоганн Соров Там же Льняная жмыха 28 Ханжонков Кинематографические ленты Ржаная и пшеничная мука и 29 поморы Антуфьевы доски Контора «Российский 30 Лён экспорт и импорт»

поморы Хохлин и 31 Ржаная мука Сметанин Мулыжские поморы Ли 32 Доски и колья пин, Буркин, Коперины 33 Ларсен Жмыхи Торговый дом Бр. Камен 34 Пенька и цитварное семя ские и Н. Мошков Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Фирма или Ф.И.О. место № Экспортируемые товары предпринимателя пребывания 35 Стьернвальд Николайстад Семя клевера 36 Крестовников Москва Глицерин 37 Братья Бремме Петроград Мятное масло 38 Графиня Богарне Спиртные напитки 39 Гатрман Христиания Семя льна 40 Христиансен Платина (азбест) 41 Виктор Эк Пенька 42 Густав Сваньюнг Семя клевера 43 Василий Пахомов Пенька 44 В.К. Феррейн Москва Спорынья 45 Гергард и Гей Конопля Акционерное общество 46 Шрифт Словолити О.И. Лемана 47 «Myhre» Христиания Галоши 48 Рибер и Ко Берген Тюленьи кожи 49 помор Копырин Ржаная мука Хотя номенклатура товаров осталась традиционной, выросло количество фирм и частных предпринимателей, предпочитающих денежные расчеты.

Данные сведения являются отражением только официальной статистики.

Жандармское управление Архангельской губернии постоянно сообщало о попытках нелегального вывоза денежных средств и товаров в Норвегию, но, как правило, в годы I мировой войны нарушения касались вывоза ва люты и золота47. Тогда как меновая торговля практически прекратилась (и I мировая война, скорее, ускорила ее кризис, чем создала), то денежные рас четы, несмотря на все трудности военного времени, все-таки увеличились.

По сведениям уполномоченного по торговле и промышленности В. Ленга уэра, количество товаров, отправленных из Архангельска в Норвегию, вы росло с 1915 по 1916 гг. с 49 613 894 до 65 113 278 пудов48. В военный пери од возникают фирмы, ведущие экономическую деятельность с ориентацией на рынок, в том числе международный. В 1916 г. свой устав регистрирует «Каспийско-Волжское и Беломорское рыбопромышленное и торговое акци онерное общество», хотя правление располагалась в Астрахани, учредите ли, братья Беззубиковы, планировали в Архангельской губернии эксплуа тировать звериные и рыбные промыслы, строить заводы и фабрики «для надобностей промыслового дела и с целью переработки рыбных продуктов и для производства торговли рыбными и другими товарами в России и за границей»49. На подобных условиях образовалось и «Лесопромышленное Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН акционерное общество Прютц и К» в лесной отрасли. Предприятия россий ского консула в Тромсё Конрада Хольмбо открывались по всей Европейской России. К началу ХХ в. характер экономических отношений двух стран се рьезно изменился.

*** Лооне Л.А. О характере русско-шведских торговых отношений в XVIII и первой половине XIX века // Скандинавский сборник I / Под ред. В.В. Похлебкина и Л.К. Роотс.

Таллин, 1956. С. 142.

Рогинский В.В. Русско-шведские отношения в новое время // Шведы и Русский Север. Киров, 1997.

Россия и Швеция. Документы и материалы. 1809–1818. М., 1985.

Щипанов В.К. Материалы о торговых и культурных связях России со сканди навскими странами XIX – начала ХХ в. в фондах ЦГИА СССР // Исторические связи Скандинавии и России IX–ХХ вв.: Сб. ст. Л., 1970. С. 372–373.

Там же.

Пийримяэ Х.А., Крафт С. Северная Норвегия в торговых договорах соединённого королевства с Россией // Скандинавский сборник I... С. 236.

ГАМО. Ф. 24-и. Оп. 1. Д. 73. Л. 8.

Там же.

Там же.

ГААО. Ф. 2. Оп. 1. Т. 4. Д. 4243. Л. 2.

ГААО. Ф. 2. Оп. 1. Т. 3. Д. 2612. Л. 2.

Там же.

Там же. Л. 23.

ГААО. Ф. 2. Оп. 1. Т. 5. Д. 5483. Л. 4–4об.

Берендтс Э. О шведско-норвежской унии: Историко-политический этюд. Ярос лавль, 1895. С. 61.

Там же.

Русова С. В стране вольного крестьянства (в Норвегии). Ростов нД, 1905. С. 16.

Берендтс Э. О шведско-норвежской унии... С. 64.

Похлебкин В.В. Политическая обстановка в Норвегии в 1905–1907 гг. и влияние на нее первой русской революции // Скандинавский сборник I С. 177.

Там же.

Русова С. В стране вольного крестьянства (в Норвегии). Ростов на/Д, 1905.

С. 10.

Там же.

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 3945. Л. 1.

ГААО. Ф. 2. Оп. 1. Т. 4. Д. 4166. Л. 18.

Там же. Л. 24.

Там же. Л. 27–38 об.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Там же. Л. 40 об.

Васильев В.А. По Швеции и Дании. Екатеринослав, 1914. С. 4.

Коваленко Г.М. Кандидат на престол. Из истории политических и культурных свя зей России и Швеции XI–XX вв. СПб., 1999. С. 195.

Там же. С. 197.

Щипанов В.К. Материалы… (см. выше).

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 3946. Л. 68.

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 3081. Л. 135.

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 3946. Л. 4.

Там же. Л. 31.

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 3944. Л. 18.

РГАВМФ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 3939. Л. 7.

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 3947. Л. 33.

Там же.

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 3948. Л. 3.

Там же.

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 3954. Л. 2.

Там же.

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 3954. Л. 7.

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 3954. Л. 2.

РГИА. Ф. 32. Оп. 1. Д. 1118. Л. 1.

ГААО. Ф. 2. Оп. 1. Т. 4. Д. 4166. Л. 58.

РГИА. Ф. 32. Оп. 1. Д. 1118. Л. 38.

РГИА. Ф. 1329. Оп. 3. Д. 1437. Л. 189.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН В.И. Фокин прОБлЕмА «БАлТИйСКОГО лОКАрНО»

В ОБщЕСТВЕННОм СОзНАНИИ СКАНДИНАВСКИх СТрАН В 20–30-е гг. хх в.

Скандинавские страны объединяет не только географическое положе ние, но и историко-экономическое развитие, близость языков и культур.

Осуществление в течение длительного времени политики нейтралитета, продолжительное сохранение мира все это наложило глубокий отпеча ток на психологию широких слоев населения, породило в общественном сознании традиции пацифизма. В 1920-е гг. все еще были живы впечатле ния об ужасах I мировой войны, поэтому в общественном сознании сканди навских стран значительное внимание уделялось проблемам обеспечения международной безопасности. Сразу же после войны большие надежды возлагались в Европе на систему мирных договоров, заключенных по ито гам Парижской конференции 1919 г., но уже в середине 20-х гг. стало оче видным, что необходимы дополнительные международные гарантии, кото рые обеспечили бы неприкосновенность послевоенных границ в Европе.

Символом таких гарантий явились Локарнские соглашения. По аналогии с ними пытались решить проблемы своей безопасности Восточная Евро па и Балтийский регион. Они рассчитывали получить от великих держав гарантии сохранения своего суверенитета или международного статуса.


Малые страны не обладали достаточными возможностями, чтобы обеспе чить решение этих проблем самостоятельно. Ведь даже Франция предпочла заручиться поддержкой со стороны Великобритании против быстро восста навливавшейся Германии. В глазах общественного мнения это было доста точным аргументом в пользу поиска соответствующих решений средствами внешней политики. Так родились идеи заключения «Восточного Локарно»

и «Балтийского Локарно». В первом случае речь шла о гарантиях неруши мости границ восточных соседей Германии со стороны великих держав.

Во втором об обеспечении стабильности международных отношений в регионе и сохранении суверенитета малых стран. Несмотря на стремление общественности скандинавских стран сохранить статус-кво в Балтийском регионе, не допустить втягивания этих государств в возможный военный конфликт в Европе, способы решения проблемы представлялись обществу по-разному.

© В.И. Фокин, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Наиболее пассивно относились к обеспечению международной безо пасности в Дании. Общественность страны в своем подавляющем боль шинстве считала, что Дания не в с состоянии самостоятельно обеспечить собственный суверенитет. Поэтому Дании во внешней политике не сле дует проявлять активность и необходимо во всем положиться на волю великих держав. Идея заключения «пакта безопасности» на Балтике не получила широкой поддержки в этой стране, поскольку предполагала ак тивное сотрудничество государств региона против возможного агрессора.

По существу, такая позиция способствовала принятию Гитлером решения о ликвидации датского государства. В узком кругу «руководитель треть его рейха» говорил, что он не отдаст приказа о начале военных действий до тех пор, пока не убедится, что у противника сломлена воля к сопро тивлению1.

Особенно активно идея «Балтийского Локарно» обсуждалась в швед ском обществе. Предполагалось, что это будет система региональной коллективной безопасности, которая позволит ее участникам играть бо лее активную роль на международной арене, опираясь на согласованную внешнюю политику. В оптимистическом варианте такая региональная система должна была выполнять сдерживающую функцию относительно возможного возмутителя спокойствия на Балтике и обеспечивать самосто ятельный статус скандинавских стран на международной арене. Согласно другой трактовке идеи «Балтийского Локарно», региональное соглашение должно было получить дополнительные гарантии со стороны великих держав, прежде всего Великобритании. И в этом случае предполагалось, что такие гарантии будет легче получить, так как и крупные игроки на международной арене будут заинтересованы в том, чтобы опереться не на отдельные страны, а на соглашение государств, представляющих це лый регион. В то же время в прессе высказывалось мнение, что даже при получении каких-либо гарантий трудно рассчитывать, что другие страны будут воевать за сохранение шведского нейтралитета. А именно на это по лагалась шведская общественность, предлагая заключение «Балтийского Локарно»2. После прихода к власти в Германии нацистов в шведском об ществе усиливаются антифашистские настроения. Научные и культурные связи Швеции перестраиваются в пользу англо-саксонских стран и СССР, сотрудничество с немецкими интеллектуалами и художниками во второй половине 1930-х гг. сводится к минимуму3.

Глубокое разочарование в интеллектуальной среде Швеции вызвали не удачное осуществление политики невмешательства в испанские события и Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН умиротворение Германии в связи с чехословацкой проблемой, которые про водились под знаменами «всемирной пацификации» и предотвращения но вой мировой войны. Интеллектуальная активность все больше скатывалась в сферу политических страстей. Отчасти этот процесс был вызван стрем лением политиков направить интеллектуальное сотрудничество в выгод ное для них направление, разрушая тем самым созидательный потенциал международного обмена. В 1935 г. Р. Роллан писал об обстановке, сложив шейся в «Лиге умов»: «По молчаливому сговору из этих учреждений были устранены все независимые деятели, от которых можно было ожидать раз говора начистоту, зато туда нахлынули представители махрово-реакцион ных интеллигентов вкупе с представителями нейтральной мысли, которым платили академическими титулами за молчание»4. Результаты не замедлили сказаться. В ходе дискуссий второй половины 1930-х гг. иссякает источник новых идей, но активно идет процесс приспособления концепций «всемир ной пацификации» к нуждам текущей политики.

Попытки политических сил манипулировать международным интел лектуальным сотрудничеством в межвоенный период породили тенден ции к разрушению этого движения. Они проявились в росте пессимисти ческих настроений среди представителей творческих слоев мировой общественности относительно возможности предотвратить надвига ющуюся войну, ослаблении интеллектуальных усилий в поиске новых путей общественного развития и обеспечения международной безопас ности, стремлении к автаркии и разочаровании в самом международном сотрудничестве.

В норвежском общественном мнении идея «Балтийского Локарно» рас сматривалась прежде всего как возможность на основе соглашений с ве дущими европейскими державами, главным образом Великобританией, по лучить гарантии территориальной целостности и сохранения суверенитета страны. Считалось, что региональное политическое соглашение будет целе сообразным, если его поддержат великие державы, обладающие наибольшим потенциалом. Поэтому в общественном сознании Норвегии могли склады ваться симпатии или антипатии к различным странам, но выбор гаранта всегда осуществлялся с учетом реальной военно-экономической мощи воз можного партнера5.

Проблема, однако, состояла в том, что страны региона видели в качест ве гаранта их безопасности разных кандидатов. Если скандинавские стра ны делали свой выбор в пользу Великобритании, то Финляндия и Польша предпочитали сотрудничество с Германией, а республики Прибалтики пос Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН тоянно колебались между СССР и Германией. Все это многообразие обще ственных предпочтений в регионе Балтийского моря делало проблему «Бал тийского Локарно» трудноразрешимой на практике.

Обострение международной обстановки и резкое возрастание угро зы новой войны в Европе заставили народы малых государств обратить свои взоры к России. Бурный рост военно-экономической мощи СССР, социально-политическая сплоченность советского общества, достигну тая пусть даже сталинскими методами, резко контрастировали со слабой политической волей западных демократий противодействовать фашист скому милитаризму и росту угрозы агрессии со стороны Германии. Эта тенденция нашла отражение в общественном сознании скандинавских стран начиная с середины 1930-х гг. Эти особенности скандинавских стран сказывались на политических и культурных отношениях с советской стра ной. В отдельные периоды в разных странах этого региона развитие от ношений с СССР осуществлялось с разной степенью интенсивности и на основе различной мотивации.

В Дании в 1920-е гг. общественное мнение относительно СССР ха рактеризовалось резкой поляризацией. С одной стороны, существовало устойчивое негативное отношение к революции в России и советскому эксперименту. Либерально-консервативное большинство было готово приветствовать максимальное ограничение контактов с СССР. Но оно вынуждено было считаться с настроениями в среде датских интеллекту алов, таких как Нильс Бор или Мартин Андерсен-Нёксе, а также социал демократов, выступавших за расширение отношений с СССР6. В датском обществе интерес вызывала не только русская классическая культура, но и произведения Ф. Гладкова, М. Панферова, М. Шолохова и других советс ких писателей. В Королевском театре в Копенгагене шла пьеса советского автора В. Киршона «Хлеб» (1934 г.). В датском обществе резко возрос ин терес к нашей стране в 1936–1937 гг. Сообщения в прессе о политических репрессиях в СССР воспринимались в широком общественном сознании как свидетельства внутриполитической борьбы. Значительно большее внимание привлекли сообщения о высоких темпах индустриализации и возрастании военно-экономической мощи советской страны, о развитии системы здравоохранения и искоренении социальных болезней, охраны материнства и детства, развитии системы социального и пенсионного обеспечения. Определенный отклик в прессе получили аналитические сообщения о взаимосвязях русской и датской литератур, выставка детской книги и доклад о ней7. В Дании довольно широко отметили «Пушкинские Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН дни». В собрании, состоявшемся 8 марта 1937 г. в офицерском клубе Ко пенгагена, приняли участие представители практически всех элит датско го общества: политики, бизнесмены, военные, ученые и деятели художес твенной культуры. Присутствовали представители правительства. В фойе расположилась выставка, посвященная А.С. Пушкину, преобразованная затем в экспозицию Королевской библиотеки. Зрительный зал, вмещав ший 400 зрителей, был переполнен. Доклад сделал поэт и литературный критик О. Галстед. 10 февраля датское радио передало выступление из вестного писателя Томансена, посвященное памяти А.С. Пушкин8. Изме нившиеся настроения свидетельствовали о том, что возраставшая угроза войны в Европе заставляла датское общество искать разнообразные пути обеспечения международной безопасности страны.

В шведском обществе отношение к советской России складывалось под впечатлением призыва ко всеобщему и демократическому миру. Стрем ление как можно быстрее прекратить войну соответствовало господство вавшим в нейтральной Швеции пацифистским настроениям. Все это позволило уже в 1918 г. наладить отношения представителей Швеции и большевистской России. Лишь под давлением Антанты они были пре кращены, но в 1924 г. страны установили дипломатические отношения9.


В шведском обществе возник интерес к сотрудничеству с СССР, кото рый поддерживался вплоть до 1930 г. Жестокие методы коллективизации, широко развернувшейся зимой и весной в СССР, вызвали решительное осуждение со стороны шведской общественности, и интерес к сотруд ничеству Швеции с нашей страной практически больше не проявлялся10.

Только в марте 1935 г. по инициативе группы шведских ученых состоя лось открытие «Общества для поощрения культурных и научных связей между Швецией и Советским Союзом». Помимо организации сотрудни чества общество ставило своей задачей популяризацию успехов народов СССР. Среди его членов были исследователь Арктики Альман, лауреат Нобелевской премии химик Т. Сведберг, профессор медицины И. Холь мгрен, член парламента социал-демократ Г. Брантинг, писатели, ученые, артисты, представители финансовых и промышленных кругов11. Эта тен денция получила развитие в 1936 г. В апреле этого года А.М. Коллонтай писала о том, что среди «радикальной интеллигенции Швеции, несомнен но, намечается усиливающийся рост симпатий к СССР. Это сказывается в составе групп туристов, едущих в Союз (технические и научные силы, студенчество, общественные и коммунальные деятели и пр.), в тоне прес сы, в закреплении общества культурных связей»12. Шведов интересовал Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН тот же круг вопросов, что и датчан. Внимание общественности в Швеции вызвало принятие Конституции в СССР. Конституция СССР была пере ведена на шведский язык13. По сообщениям А.М. Коллонтай, в Швеции с большим успехом прошли «Пушкинские дни»14. С большим интересом следила общественность Швеции за советской экспедицией на Северный полюс. Показателем повышенного внимания к СССР явилось отношение к выступлению в сентябре 1937 г. советского электротехника Г. Графтио о советских гидростанциях на Всемирном электротехническом конгрессе.

На него пришло необычайно много народа: деятели науки и техники, ди ректора предприятий и госучреждений, специалисты по электрификации и гидравлическим сооружениям15. Скандинавская общественность с глу бокой симпатией относилась к антифашистской направленности советско го искусства. Так, большой интерес вызвал просмотр советского фильма «Профессор Мамлок», устроенный в декабре 1938 г. Присутствовавшие на просмотре зрители бурными аплодисментами встречали сюжеты, где нацистам «приходилось туго»16.

Со второй половины 1930-х гг. внимание шведского общества привлека ет внешнеполитическая деятельность советского государства. Отражением настроений того времени явилась мысль, высказанная известным шведским социал-демократическим публицистом: «Как ни вертись, факт остается фактом, что в настоящее время малые народы живут под защитой совет ских штыков»17. В общественном сознании Швеции все более утверждается мысль о том, что Советский Союз является наиболее надежным элементом сдерживания гитлеровской агрессии в Европе.

Общественное мнение в Норвегии относительно СССР развивалось аналогично шведскому. На него большое влияние оказывали члены груп пы «Мут даг», объединявшей представителей левой интеллигенции Нор вегии, а также Норвежская рабочая партия18. Важную роль в развитии связей с советской общественностью в эти годы сыграл президент Акаде мии наук Норвегии Хальфдан Кут, видный исследователь средневековья, высоко ценивший достижения советских ученых, с симпатией следив ший за развитием культуры в СССР19. Норвежское общество культурно го сближения с СССР в 1930-е гг. объединяло весьма значительные круги общественности и располагало немалыми возможностями. В норвежской прессе широко публиковались отзывы о художественных и социальных выставках из СССР. Популярностью пользовались организованные совет ским постпредством демонстрации советских фильмов, которые не шли в прокате20. Со вниманием были встречены в Норвегии статьи известного Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН норвежского писателя Нурдаля Грига о театральной жизни в СССР и жур налиста Арне Эстведта о советской музыке. Была организована поездка представителей скандинавского искусства на театральную неделю в Моск ву в июне 1933 г. В состав группы вошли Х. Серенсен, режиссер и актри са Агнес Мовинкель, поставившая на норвежской сцене «Ингу» Глебова, директор Центрального театра Отто, редакторы ряда журналов, а также известные шведские актрисы Паулина Бруниус и Молли Фаустман. В вол нующее событие вылился вечер 11 февраля 1937 г., посвященный памяти А.С. Пушкина, который был проведен в Осло, в университетской библио теке столицы открылась выставка, посвященная русскому поэту, которая действовала в течение шести недель и пользовалась популярностью у по сетителей. Вечером 11 февраля в актовом зале университета состоялось собрание общественности. На нем присутствовал министр иностранных дел Х. Кут, деятели науки и искусства. Пушкинской теме была посвящена передача на норвежском радио21.

Все это свидетельствует, что общественность в скандинавских странах была заинтересована в развитии и укреплении отношений с нашей стра ной. В орбиту этих настроений было вовлечено немало влиятельных поли тических деятелей, которые высоко оценивали советскую инициативу по созданию системы коллективной безопасности в Европе. Но при этом они предпочитали не проявлять самостоятельности, доверяясь ведущим держа вам Западной Европы и рассчитывая с их помощью остаться в стороне от грядущих потрясений.

В общественном сознании скандинавских стран эта позиция определя лась представлением о своей принадлежности к западной цивилизации.

Считалось невозможным действовать вопреки внешнеполитическому кур су ведущих западно-европейских государств даже тогда, когда он пред ставлялся скандинавской общественности неэффективным. Другим сдер живающим фактором в интеллектуальной среде было распространенное представление о необходимости удержаться от двух крайностей: фашизма и социализма. Эти представления подогревались, по мнению А.М. Кол лонтай, антисоветской пропагандой, ссылавшейся на репрессивную прак тику в СССР и Германии22. Однако анализ общественного мнения в скан динавских странах в 1920–1930-е гг. показывает, что не антикоммунизм был основой отчужденности значительной части интеллигенции европей ских стран. Фашизм отвергался ею по своей сути. Созидательные тенден ции в СССР всегда встречали поддержку и понимание интеллигенции, но непреодолимый нравственный барьер на пути политического сотрудни Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН чества возводила репрессивная практика сталинизма. Пропаганда в дан ном случае не играла существенной роли, ибо в интеллектуальных кругах уже тогда против нее сложился достаточно стойкий иммунитет.

*** Sheel K. Krieg ber Atherwellen. Berlin, 1970. S. 76.

Кан А.С. Новейшая история Швеции. М., 1969. С. 146–149.

Документы внешней политики СССР. Т. 19. С. 225–226.

Роллан Р. Собр. соч.: В 14 т. М. Т. 13. С. 27.

Государственный архив Российской Федерации (Далее ГАРФ). Ф. 5283. Оп. 5.

Д. 43. Л. 8;

Д. 418. Л. 1, 86;

Д. 429. Л. 6.

Иоффе А.Е. Международные связи советской науки, техники и культуры. 1917– 1932 гг. М., 1975. С. 100.

ГАРФ. Ф. 5283. Оп. 5. Д. 366. Л. 61, 62.

Там же. Оп. 1. Д. 218. Л. 46;

Оп. 5. Д. 377. Л. 12.

Шишкин В.А. Советское государство и страны Запада в 1917–1923 гг. Л., 1969.

С. 421.

ГАРФ. Ф. 5283. Оп. 9. Д. 46. Л. 23.

Там же. Оп. 5. Д. 540. Л. 40.

Документы внешней политики СССР. Т. 19. С. 225–226.

ГАРФ. Ф. 5283. Оп. 5. Д. 540. Л. 8, 35;

Д. 546. Л. 44, 58.

Документы внешней политики СССР. М., 1976. Т. 20. С. 455.

Там же. Т. 19. С. 500–501;

Т. 20. С. 293–295;

М., 1977. Т. 21. С. 233.

Там же. Т. 20. С. 455.

Цит. по: Кан А.С. Указ. соч. С. 149.

ГАРФ. Ф. 5283. Оп. 5. Д. 43. Л. 8.

Там же. Д. 429. Л. 6.

Там же. Д. 418. Л. 1, 86;

Оп. 2. Д. 186. Л. 1–7.

Там же. Оп. 1. Д. 219. Л. 46;

Оп. 5. Д. 418. Л. 1–2;

Д. 517. Л. 17.

Российский архив социально-политической истории России. Ф. 134. Оп. 1. Д. 260.

Л. 6.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Е.П. Гурьев НЕмЕцКАЯ ОККУпАцИОННАЯ пОлИТИКА В НОрВЕГИИ В ГОДы ВТОрОй мИрОВОй ВОйНы (1939–1945 гг.) За годы Второй мировой войны немецкой оккупации подверглись мно гие народы и государства, в том числе Норвегия, захваченная германскими войсками в апреле 1940 г. Безусловно, немецкая оккупационная политика имела в разных странах различный характер, в одних более мягкий, в других более жестокий. В Норвегии, считавшейся немецкими теорети ками «германской», она была существенно «мягче», нежели во Франции, Польше или оккупированных районах СССР.

Создавая военные базы и аэродромы на территории оккупированной стра ны, руководство Германии было заинтересовано, по крайней мере, в лояльном отношении со стороны населения Норвегии. Нормальное функционирова ние военных баз было бы невозможным в условиях массового недовольства населения. Планируя захват Норвегии, руководство Германии не могло не думать о том, какой будет политическая обстановка в оккупированной стра не. Предполагалось убедить население Норвегии в единстве его интересов и целей с интересами Германии в ее борьбе против Англии. Норвежцев как от носящихся к «нордической расе» предполагалось не только «фашизировать»

и «германизировать». Планировалось развернуть широкую пропаганду идей экономического, исторического и культурного родства норвежского и немец кого народов с целью объединения их в единое «германское сообщество»1.

Эти задачи предполагалось решить с помощью В. Квислинга и его партии «Нашунал Самлинг» («Национальное единство»).

9 апреля 1940 г., когда все основные города Норвегии уже были заня ты немцами, почти все норвежские газеты вышли без единого сообщения о нападении на Норвегию. На следующий день они напечатали сообщения В. Квислинга, который потребовал не оказывать сопротивления оккупаци онным войскам2. Однако приход к власти В. Квислинга, 9 апреля объявив шего себя главой правительства, в значительной степени способствовал ор ганизации сил Сопротивления немецким оккупационным войскам.

11 апреля 1940 г. в рапорте А. Гитлеру немецкое командование в Нор вегии указывало, что до прихода В. Квислинга к власти гражданское насе ление Норвегии относилось к немецким солдатам довольно безразлично.

Но после того как он объявил себя главой правительства, «боеспособные мужчины стали группироваться с целью оказания сопротивления»3.

© Е.П. Гурьев, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Всю полноту власти в оккупированной Норвегии осуществлял ко мандующий немецкими войсками генерал Н. Фалькенхорст. В области гражданских вопросов верховной властью обладал комиссар (уполномо ченный) Рейха4. Декретом А. Гитлера от 10 апреля 1940 г. рейхскомисса ром Норвегии был назначен Й. Тербовен, который «с целью успокоения населения» объявил, что он «решился максимально ограничить трудно сти и тяготы оккупации»5. Видя непопулярность В. Квислинга, немецкое командование в Норвегии настояло на его устранении и согласилось на создание 15 апреля 1940 г. так называемого Административного совета (председатель И. Кристенсен)6. Членами Административного совета ста ли известные в Норвегии политические, общественные и религиозные деятели, лояльные к немецким оккупационным силам. Границы деятель ности Административного совета были точно определены немецким ко мандованием. Совет занимался исключительно вопросами, касающимися внутреннего положения оккупированных областей. Его основная зада ча налаживание снабжения населения, организация торговли, восста новление разрушенных в результате боевых действий населенных пунк тов и промышленных предприятий. Например, город Нарвик был почти полностью разрушен, в ряде приморских городов были разрушены порто вые сооружения, железнодорожные пути и жилые здания. Немецкое руко водство полагало, что Административный совет будет утвержден королем и Стортингом и станет «правительством», с одной стороны защищающим интересы оккупационных войск, с другой выступающим против дви жения Сопротивления.

Со своей стороны, оккупировав Норвегию, немецкое командование на чало проводить кампанию по привлечению норвежцев на свою сторону.

Были оставлены в силе норвежские законы, конституция, сохранена адми нистративная власть на местах. Немецкие власти в Норвегии разрешили всем беженцам и добровольцам, находящимся в Швеции, вернуться домой7.

Легально действовали все политические партии. Поэтому неслучайно апреля 1940 г. лидеры буржуазных политических партий, профсоюзов и различных общественных организаций обратились к норвежскому народу с совместным призывом воздержаться от любых актов саботажа и диверсий, которые могут принести лишь несчастья стране и народу8. Таким образом, реальное сопротивление оккупационным войскам на этом этапе практи чески отсутствовало.

Отстранение В. Квислинга от руководства страной не привело к уходу с политической арены его фашистской партии «Нашунал Самлинг», ко Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН торая целиком поддерживала оккупационный режим. Дальнейшая «фа шизация» всей страны привела к резкому недовольству населения Нор вегии, что вызвало рост сопротивления оккупантам, хотя и пассивного по своему характеру. Выступления учителей, школьников, студентов, священников, спортсменов против такой политики начали принимать массовый характер, тем более что значительно ухудшилось положение с обеспечением продовольствием. Например, по сообщению британского информационного агентства «Рейтер» из Осло, муниципальные власти объявили, «что молоко будет отпускаться только детям и больным. Пот ребление сахара и кофе будет нормировано». Было запрещено покупать в крупных количествах мясо и хлеб, ожидалось введение карточной сис темы по всей стране9. В результате этого участились случаи неповинове ния властям, нападения на немецких военнослужащих, отказ населения продавать продукты питания и т.п. Появились лозунги с протестами про тив оккупации10. В конце сентября 1940 г. обозначился перелом в дви жении Сопротивления. 19 сентября 1940 г. указом Й. Тербовена была запрещена коммунистическая партия и конфискованы все типографии коммунистических газет. Запрещены выход социал-демократической газеты «Арбейдер бладет» и объединение четырех самых крупных пар ламентских партий: социал-демократической, левой (буржуазные ради калы), правой (консервативной) и крестьянской, которые якобы хотели совместно с германскими властями выступить против «нацификации»

Норвегии11.

25 сентября 1940 г. Й. Тербовен по норвежскому радио изложил новую политику немцев в Норвегии. Было объявлено о запрещении всех поли тических партий, за исключением партии В. Квислинга, которая отныне открыто поддерживала оккупационные власти. В тот же день немецкое ко мандование распустило Административный совет и заменило его «уполно моченными» (комиссарами), непосредственно подчиненными Й. Тербовену.

Из 13 «уполномоченных» 10 были представителями партии В. Квислинга «Нашунал Самлинг»12. В новом Государственном совете не предусматрива лись Министерство обороны и Министерство иностранных дел. Было объ явлено, что оба министерства будут восстановлены, «когда Норвегия вновь получит полную свободу и самостоятельность», а до тех пор соответствую щие функции брала на себя Германия13. Норвежский парламент был распу щен, отменена конституция, объявлено о реорганизации профсоюзов, школ, университетов, спортивных и общественных организаций по типу нацист ской Германии.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Все это привело к более активным действиям сил Сопротивления. В ряде районов Норвегии появились партизанские отряды, участились случаи напа дения на отдельные гарнизоны немецких войск, нередкими на предприятиях стали акты саботажа и диверсий. По сообщению американского корреспон дента агентства «Ассошиэйтед Пресс» в Стокгольме, на железных дорогах Норвегии увеличилось количество аварий (особенно на лини Осло — Бер ген). В связи с многочисленными случаями саботажа и демонстрациями про теста было введено осадное положение в городе Олесунн14. Об обострении положения в городах Норвегии сообщал и лондонский корреспондент газеты «Юнайтед Пресс»15.

Для немецких войск подготовка к нападению на Советский Союз тре бовала более надежной обстановки в Норвегии. В связи с этим немецкое командование усилило репрессивные меры не только против сил Сопро тивления, но и против граждан страны. Заочно были осуждены эмигриро вавшие в Англию бывший президент стортинга Хамбро и премьер-министр страны Нюгорсволла и конфисковано их имущество. За прослушивание радиопередач из Англии жители приговаривались к смертной казни16.

В городах Норвегии был введен комендантский час. В ответ на случаи саботажа, порчи имущества и выступления против немецких военно служащих на города накладывалась денежная контрибуция, например на Тронхейм 60 тыс. крон, на Ставангер и Хагесунн 500 тыс.17 В случае нападения на военнослужащих гражданские лица брались в заложники.

На территории Норвегии в 1941 г. было построено восемь концлагерей и созданы военные трибуналы18.

С целью отвлечения населения от политики оккупации была широко раз вернута пропагандистская кампания, направленная против советско-нор вежских отношений;

кроме того, факты взаимного недоверия между Норве гией и Советским Союзом омечались еще в начале января 1940 г. Даже после начала войны Германии против Советского Союза правительство Норвегии, находящееся в эмиграции, сочло соглашение о взаимной помощи, пред ложенное советской стороной, ненужным. Свое нежелание подписывать соглашение о взаимной помощи норвежское правительство мотивировало ссылками на внутриполитическую обстановку в своей стране, т.е. опасени ем, что такое соглашение будет использовано нацистской пропагандой для раздувания антисоветских настроений19.

В дальнейшем сближению Норвегии и Советского Союза способство вали их участие в важных межсоюзнических актах и совещаниях и ус пехи Красной Армии. Главное заключалось в надежде на освобождение, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН которое норвежский народ стал связывать с Советским Союзом, когда увидел, что судьба войны и Норвегии решается на Восточном фронте.

Отношение Норвегии к Советскому Союзу резко изменилось с началом войны. Король Норвегии Хокон VII, выступая по радио 10 июля 1941 г., заявил: «Немцы заявляют, что они ведут борьбу против большевизма.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 18 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.