авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 18 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК МУЗЕЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ ИМ. ПЕТРА ВЕЛИКОГО (КУНСТКАМЕРА) СКАНДИНАВСКИЕ ЧТЕНИЯ 2006 ГОДА Этнографические и ...»

-- [ Страница 9 ] --

Впрочем, у некоторых есть самовары. Масло приготавливают очень хоро шее и пекут вкусные хлебы. Шведы любят потолковать и более или менее развиты, насколько развитие доступно в быту грамотного крестьянина.

Есть из них искусные ремесленники, в особенности кузнецы и плотники, занимающиеся изделием фургонов: фургон шведской работы ценится, как кичкасовский, и надо отдать справедливость экипажи эти делаются чрезвычайно прочно и добросовестно.

Мне чрезвычайно нравилась простота правил этого народа, и я в швед скую колонию ехал всегда с большим удовольствием, уверенный наперед в самом искреннем приеме. Шведы весело отправлялись со мною на охоту и на рыбную ловлю, и не было сколь-нибудь замечательного места, куда бы меня не водили и не рассказывали всего, что по их мнению могло быть занимательным».

Сразу после провозглашения Манифеста от 19 февраля 1861 г. об отмене в России крепостного права правительство приступило к изменению «Ус тава о колониях». 18 января 1866 г. было утверждено мнение Государствен ного Совета о преобразовании общественного управления государственных крестьян и о передаче их в ведение общих губернских и уездных, а также местным по крестьянским делам учреждениям. В этом документе указыва лось, что полное, по возможности, объединение колонистов с крестьянами собственниками как по правам личным и по состоянию, так и по землеполь зованию, общественному управлению и суду не препятствует дальнейшему хозяйственному преуспеванию колонистов. В проекте комиссии избегали термин «колонисты», заменив его словом «поселяне» как более соответс твующим цели правительства слить все сельские сословия в одно41. В 1867 г.

при Министерстве Государственных имуществ была создана временная ко миссия, в которую входили представители МВД и Министерства Юстиции.

Работа этой комиссии отражалась в Журнале комиссии об устройстве об щественного управления иностранных поселян. В этом Журнале на протя жении нескольких лет обсуждался вопрос о колонистах-поселянах во всех российских губерниях, включая историю их создания, сохранения льгот, площади земельных угодий. Не обошли вниманием и Старошведский округ Херсонской губернии. В Журнале от 28 января 1869 г. была представлена история колонизации Новороссийского края и Бессарабской области. Что же касается шведов с острова Дагё, то была изложена история их поселе ния с упоминанием деятельности князя Потемкина, представлена история разрастания колонии. Шведский округ был охарактеризован как колония, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН наделенная землей вначале на число душ, позднее как пользующаяся землей подворно с наследованием участков42. В 1871 г. было опубликовано Положе ние о поселянах-собственниках (колонистах), в котором российское прави тельство уравнивало права сословия колонистов с правами российских крес тьян. Шведские крестьяне-колонисты на украинской земле в конце ХVIII в.

решили быть независимыми. Но, будучи подданными российского государс тва, уже в то время рассматривались властями как иноземные колонисты, и им представлялись те же условия и льготы, как и другим иноземным крес тьянам, в том числе немцам. После 1871 г. шведские крестьяне стали поселя нами-собственниками, получив те же права, что и окружавшие их крестьяне Украины.

Шведские ученые в работах, посвящен ных истории шведов в Украине, отмечают экономический и куль турный подъем в пос ледние десятилетия ХIХ в. К концу ХIХ в.

Старошведская дерев ня представляла собой благоустроенный насе ленный пункт. Об этом свидетельствует план деревни начала ХХ в., полученный автором статьи от жительни цы деревни Анны Ан нас в 2006 г. (рис. 3).

Расцвет шведской колонии продолжал ся до начала Первой мировой войны. В ар хивном документе от 1915 г. «О ходе лик видации немецких Рис. 3. План Старошведской деревни. Нач. ХХ в. землевладельцев»

встречаем документ о Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН шведских поселянах села Старошведское Херсонской губернии. Дело в том, что в период Первой мировой войны в связи с военными действиями около западных границ России русское правительство издает закон об ограниче нии и лишении землевладения в России иностранцев из воюющих держав, под которых подпадали и поселяне, преимущественно немецкой националь ности, состоявшие в российском подданстве.

27 января 1915 г. от общества поселян села Старошведское, Старошведс кой волости Херсонской губернии и уезда было направлено прошение на имя Министра Внутренних дел43. В прошении сказано, что основано село Швед ское, позднее Старошведское, по велению Екатерины II от 1781 г., в 1787 г.

поселяне водворились на отведенные им земли на 105 дворов по 60 десятин на двор. 31 августа того же года за № 40560 из Новороссийского Губернского правления Херсонского уезда шведской колонии была выдана выпись на вла дение землей, а 28 июня 1800 г. из Новороссийской межевой конторы выдана межевая книга. С тех пор они владели землей «бесспорно и спокойно». Далее читаем, что позднее в село Шведское были присланы немцы, которые по со седству основали три колонии, существующие по 1915 г. Шведы в послании высказывали беспокойство относительно слухов об изъятии земли из владе ния выходцев из Германии. Они пишут: «Мы не немцы, как соседи наши, а шведы, ничего общаго не имеющие с нынешним врагом нашей дорогой матушки Руси, приютившей нас более века тому назад», и далее они про сят разъяснить, будут ли отнимать у них землю. Под этим прошением стояли 33 подписи жителей Старошведской деревни (имена и фамилии приведены в соответствии с источником и сгруппированы по фамилиям):

Иосим, Иоганн, Христиан, Петр из семьи Кнутас Андрей из семьи Гоас Андрей, Иван, Семен из семьи Норберг Симон из семьи Альбериц (Амберс) Матвей из семьи Кнутсон Андрей, Андрей из семьи Мальмас Иоганн, Ёеранг, Генрих, Эдуард, Петр, Христиан, Петер из семьи Утас Влас, Семен из семьи Густов Христиан, Яков, Семен из семьи Гинас Ионас, Иогаен из семьи Герман Иван, Андрей из семьи Бускас Генрих, Симон из семьи Котц, Петер, Матвей из семьи Аннас, Семен из семьи Сигалет.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН В результате полугодовой переписки между ведомствами 19 августа 1915 г. от Херсонского губернатора в отдел общих дел Министерства Внут ренних дел было направлено отношение с извещением, что «поселяне, вла деющие наделенной землей, как и прочие колонисты Старошведской волос ти Херсонского уезда, не внесены в особые именные списки лиц, на коих распространяется действующий закон от 2 февраля 1915 г.».

Итак, шведы-поселяне от указанного выше закона не пострадали, но в ре зультате событий 1917 г. и в последующие годы жизнь шведских крестьян колонистов изменилась не в лучшую сторону.

*** Loit F., Tiberg N. Gammalsvenskbydokument. Uppsala, 1958.

Lingegrd J. Livet i Gammalsvenskby. Svenskbybornas mattraditioner, seder och bruk.

LTs frlag-Stockholm, 1981.

Hoas., Kotz G. Svenskbyborna. 60 r I Sverige. 1928–1989. Bokfrlaget Hanseproduk tion AB. Visby, 1989.

Hedman J. Svenskbyslkter. dins Frlag Visby, 1994.

Hedman J., hlander L. Historien om Gammalsvenskby och svenskarna I Ukraina. Dia logs Frlag-Stockholm, 2003.

Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Херсонской губернии. А. Шмидт. СПб., 1863б. С. 351–352.

Афанасьев-Чужбинский А.С. Поездка в Южную Россию. Ч. I. Очерки Днепра.

СПб., 1863.

Писаревский А. Переселение Шведов с острова Даго в Новороссийский край // Русский Вестник. 1899.

Лойт А. Переселение шведов Эстонии на Украину в конце XVIII в. // Сб. ст.

Вып. ХХХII. Таллинн-Ээсти-Раамсат, 1988. С. 104–116.

Орлова З.С., Ратнер И.Д. Из истории заселения Херсонщины: Краткий справоч ник. Херсон, 1993. С. 43.

История городов и сел Украинской ССР, Херсонская область. Киев, 1983. С. 228.

Шрадер Т.А. О шведах колонистах в России //Тезисы докладов ХV Конференции по изучению истории, экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Финлян дии. Москва, 23–26 июня 2004 г. Ч. I. С. 134–136;

Шведские и норвежские колонисты в России (XIX – начало ХХ веков) // IX Невские чтения: Материалы междунар. научно практической конф. «Центральная и Восточная Европа: история, современное состоя ние и перспективы развития региона». 18–20 апреля 2007 г. СПб. С. 64–67.

Государственный Архив Одесской области. Ф. 6. Оп. 1. Попечительский Комитет об иностранных поселенцах Южного края России, 1799–1876. Аннотированная опись дел. Одесса, 2002.

Российский Государственный исторический архив (далее РГИА). Ф. 384.

Оп. 29. Д. 166.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Там же.

РГИА. 1870. Ф. 1181. Т. XV. Оп. 1.

РГИА. 1829. Ф. 821. Оп. 124.

РГИА. 1870. Ф. 1181. Т. XV. Оп. 1.

РГИА. 1870–1878. Ф. 1181. Оп. 1. № 71б. 1870. Ч. II.

РГИА. 1915. Ф. 1284. Оп. 190.

Hedman J., hlander L. Historien om Gammalsvenskby… S. 11–12.

Ivars A.-M. Vad sger dialekterne om bebyggalsehistorien. Nr kom svenskarna till Fin land? Red. A.M. Ivars, L. Hulden. Svensk litteratrsllskapet i Finland. Helsingfors, 2002. S.

84, 85, 90.

Hedman J., hlander. Historia om Gammalsvenskby… S. 13.

Шрадер Т.А. Рунические резные календари в коллекции МАЭ // Материалы ито говой научной конференции МАЭ РАН, посвящ. 285-летию Кунсткамеры. СПб., 2000.

С. 98–106.

Hedman J., hlander L. Historia om Gammalsvenskby… S. 15.

РГИА. Ф. 821. Оп. 1. Д. 14. Л. 133–136.

Hedman J., hlander L. Historia om Gammalsvenskby… S. 17–29.

Писаревский Г. Переселение Шведов с острова Даго… С. 246–252.

Hedman J. Svensbyslkter……S. 229.

РГИА. Ф. 383. Оп. 29. Д. 166. Л. 13 об.

РГИА. Ф. 383. Оп. 29. Д. 166. Л. 1–16.

РГИА. Ф. 821. Оп. 1. Д. 14. Л. 133–136.

Там же.

Там же. Оп. 1. Д. 19. Л. 18–19.

Там же. Оп. 6. Д. 2. Л. 74–77.

Там же. Оп. 1. Д. 14. Л. 205–206.

Там же. Оп. 1. Д. 19. Л. 20–21.

РГИА. Ф. 828. Оп. 13. Д. 612. Л. 483–485.

РГИА. Ф. 821. Оп. 6. Д. 28. Л. 3.

Афанасьев-Чужбинский А.С. Поездка в Южную Россию… С. 258–262.

РГИА. 1870. Ф. 1181. Оп. 1. Д. 71б. Л. 24.

Там же. Л. 217, 224.

РГИА. 1915. Ф. 1284. Оп. 190. Д. 310. Л. 46–47.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН А.Н. Ливанова ФИННы В НОрВЕГИИ В Норвегии, население которой до сих пор характеризуется высокой степенью моноэтничности, одно из национальных меньшинств составля ют финны. Это совсем незначительное меньшинство представлено глав ным образом двумя группами, достаточно компактно проживающими в двух разных регионах страны и появившимися в Норвегии в разное время.

Они даже имеют разные норвежские названия. Начнем с более древней группы квенов, насчитывающей сейчас по разным данным от 15 до 25 тыс. человек, из которых около 8 тыс. пользуются квенским языком в быту.

В Северной Норвегии, в фюльках Финнмарк и Трумс, в области, по фински называвшейся в соответствии с этнонимом Кайнолайсет, издрев ле проживали финские племена. В самой Финляндии словом kainulaiset называют ту же этническую группу, места проживания которой связыва ются с топонимами Kainuu «Кайну» или Kainuunmaa «Кайнунма» («зем ля Кайну» в дословном переводе), обозначающими прибрежные области Ботнического залива. Название Кайнолайсет в Норвегии, в соответствии с толкованием немецкого историка Адама Бременского (XI в.), было пере осмыслено как Terra Feminarum Квенналанд, т.е. страна женщин, или амазонок. Эта мифическая страна находилась якобы недалеко от Эстонии, восточнее Бирки, куда герои Скандинавии отправлялись на поиски счас тья. Такое представление нашло отражение и в иллюстрациях. Жителей этой мифической страны, местонахождение которой так и не установле но, стали по-норвежски называть квенами (kven). Позже происхождение норвежского этнонима kven пытались выяснить в своих трудах шведские историк и священник Улаус Магнус (Olaus Magnus, 1490–1557), драма тург, историк, профессор Упсальского университета Юханнес Мессениус (Johannes Messenius, 1579–1636) и другой профессор того же университе та Улоф Рюдбек (Olaf Rudbeck, 1630–1702).

Более вероятным представляется, что этноним kven является производ ным от северонорвежской формы древнего скандинавского слова hvein, обозначающего низинную болотистую землю.

Норвежцы столетиями вели торговлю с жителями берегов Ботнического залива. Людей, которые населя ли эти берега, они выделяли как особую этническую группу в одном ряду с © А.Н. Ливанова, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН норвежцами, карелами и саамами, их они и называли квенами. Таким обра зом, слово изначально описывало ландшафт местности, откуда происходит этот народ. Квены занимались рыболовством и земледелием, а также тор говлей. Они приезжали на крупные торжища Лапландии и на побережье Се верного Ледовитого океана, чтобы менять одежду, муку, коноплю, изделия из железа и прочие бытовые приборы на сушеную морскую рыбу.

Еще одно толкование связывает этноним квен со словом kvern ‘мельни ца’ главным инструментом крестьян, растивших зерно.

Как бы то ни было, слово kven используется как этноним более тыся чи лет, что демонстрирует значимость этого понятия еще для разрозненной Норвегии, не объединенной в единое государство.

Когда квены появились на заселенных ими территориях, трудно сказать, так как источники скудны и в области топонимики, и в области археологии.

Однако очевидно, что проживали они в заполярных областях севера Европы издревле: в IX в. в своем сообщении королю Англии Альфреду (это самый ранний источник) путешественник Охтхере, или Оттар, как его называют в Норвегии, упоминает квенов наряду с саамами, карелами и норвежцами как народ с особыми языком, культурой и обычаями, отличающими их от двух других народов, и довольно точно указывает географическое положение их страны Kvenland, или Cwenland, к востоку от северной Норвегии, к югу от самой северной части Норвегии средневекового «Finnmarken» и к северо-западу от земли карел. В описаниях Оттара и других квены характе ризуются как трудолюбивый, любознательный и чистоплотный народ: ведь они регулярно мылись в сауне во времена, когда гигиене обычно внимания не уделяли. Из прочих средневековых источников, в которых упоминают ся квены, внимания заслуживают также саги, в частности сага об Эгиле.

Она записана, скорее всего, Снорри Стурласоном около 1230 г., так что само описание относится, вероятно, к концу XII в. В саге подтверждается геогра фическое положение Квенланда, данное Охтхере.

В рамках норвежского государства квены ведут свое существование с позднего средневековья. Уже в XV в. чиновники пользовались словом kven как термином. Более поздние письменные источники, какими являются по датные списки (skattemanntallet) XVI в., квенов включают и в качестве по датных жителей (skattemenn), и в качестве батраков (drenge). Наличие квен ского населения подтверждается и упоминанием квенов в судебных списках (tingbker) XVII в. Сами квены в то время так себя еще не называли. Это слово превратилось в самоназвание значительно позже, в настоящее же вре мя так себя называют большинство из них.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН В течение длительного исторического периода все три группы населения заполярных областей Норвегии мирно сосуществовали. Саамы занимались в основном оленеводством, норвежцы селились у побережья и ловили рыбу, а квены растили зерно. Обычным способом разрешения конфликтов служи ли межэтнические браки. Так соблюдались интересы отдельных семей, а государство собирало налоги со всех трех групп.

С конца XVII в. наблюдается увеличение потока переселенцев. Это были финны из долины Торнио (Tornedalen). Они селились в Алте (Alta), Тане (Tana), внутренних областях Финнмарка (Indre Finnmar) и на севере фюльке Трумс (Nord-Troms). В связи с переговорами о границах между норвежско датским государством и Швецией (1751 г.) майор Шнитлер (Schnitler) про вел полевые исследования среди квенов. Он расспрашивал стариков об их обычаях, выяснил, что у них есть особый язык, что они не кочуют и что их образ жизни отличается от норвежского и саамского. А с начала XVIII в.

переселение из Финляндии в восточную часть Финнмарка приняло массо вый характер. Согласно переписи населения 1875 г., около 25 % населения фюльке Финнмарк составляли квены, в то время как в фюльке Трумс их число едва достигало 8 %. С 1845 г. этноним «квены» был официально за креплен для использования в переписях населения. К концу XIX в. поток переселенцев сократился.

С середины XIX в. квены подвергались насильственной ассимиляции со стороны норвежских властей. Цель этой ассимиляции обозначена в офи циальном названии этой политики fornorskningspolitikk, т.е. «политика онорвеживания». За квенами велось наблюдение, ряд профессий были для них недоступны. До 1964 г. в фюльках Трумс и Финмарк покупать землю разрешалось только тем, кто говорил по-норвежски. В период действия этой политики этноним «квен» воспринимался негативно, и многие избегают ис пользовать это слово и сейчас.

Внешнеполитические факторы также сыграли свою роль. Квены жили в приграничных районах, что рассматривалось как фактор риска, так как полагали, что они могут перебежать в Советский Союз. В чем-то сказы вался и популярный в то время вульгарный социальный дарвинизм с его упрощенным взглядом на происхождение и иерархию рас, согласно кото рому норвежцев считали стоящими на более высокой ступени развития.

Если до 30-х гг. прошлого века финский, хотя и в незначительной мере, использовался как вспомогательный язык школьного обучения, то закон о школьном образовании 1936 г. эту возможность исключил, и до 1959 г.

было запрещено разговаривать по-квенски в школах. Строились школы Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН интернаты в стиле норвежского национального романтизма, где дети жили отдельно от семьи. Первый интернат был основан еще в 1905 г., всего их в Финмарке было 50.

По причине столь долгого подавления квенской идентичности у многих квенов выработался комплекс неполноценности. До сих пор очень немно гие из них получают высшее образование. В педагогическом вузе Финмарка лишь после долгого сопротивления ректора, предпочитавшего, чтобы там преподавался французский, ввели в качестве одного из предметов финский язык. Как это ни парадоксально, политику онорвеживания в отношении квенов поддерживали и саамы, сами страдавшие от нее. Так, в 1995 г. пре зидент саамского парламента, профессор-лингвист, харизматический лидер Уле Хенрик Мага высказался против преподавания финского языка в шко лах, предложив посылать желающих заниматься финским в Финляндию.

Можно предположить, что это следствие националистической подоплеки саамского возрождения, для которого важны такие атрибуты, как флаг, пар ламент и президент.

С 1970-х гг. наблюдался рост культурного самосознания среди квенов.

Государство ответило тем, что рассматривало квенов наряду с другими группами иммигрантов (innvandrere). Квены требовали возобновить за прещенное в 1936 г. преподавание финского языка в школе. Вначале этот предмет ввели как факультативный в гимназии, а с 1980 г. в качестве экс перимента как второй язык в начальной школе. В 1985 г. впервые стало можно выбрать финский как язык обучения. Однако если в 1940–1950-х гг.

большинство в квенских поселках говорили по-квенски, теперь в результа те политики онорвеживания молодые привыкли пользоваться норвежским, и финскому им приходится обучаться. С учебного 1990–1991 г. также как эксперимент финский введен в качестве второго языка в некоторых школах Трумса. С 1997 г. после упорной борьбы школьники Трумса и Финмарка по лучили закрепленное законом право обучаться финскому как второму языку.

Записалось около тысячи человек, что для Норвегии много и демонстрирует востребованность предмета. Кроме того, в ряде школ финский преподается факультативно.

В 1987 г. активист Бьёрнар Сеппола, долгое время до этого в одиноч ку боровшийся за права квенов, пригласил друзей и знакомых на собра ние в г. Алта, где был создан Союз норвежских квенов (Norske Kveners Forbund, или Ruijan Kveeniliitto), в который вступили 25 человек. Сепполу избрали секретарем, а затем и председателем. На сегодняшний день Союз объединяет около 800 человек. В Союзе считают, что понятие «квен» те Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН перь реабилитировано, поскольку в 1996 г. квены официально признаны в Норвегии национальным меньшинством в соответствии с рамочной кон венцией Совета Европы. Эта конвенция ратифицирована в Норвегии, и в 2005 г. под давлением Совета Европы норвежское правительство при знало квенский языком национального меньшинства. Свидетельством по ложительного отношения к этнониму «квен» может служить, например, приятие чемпионом Норвегии по бодибилдингу Эдмундом Юхансеном клички «Квен» (Kvn) или «Лучший в мире квен». В интервью газете «Афтенпостен» (16.11.2006) он заявляет: «я и саам, и квен, и эта шутка меня совсем не обижает».

Союз квенов считает повышение статуса своего языка в школе одной из важнейших задач. Ведь все вышеупомянутые меры не предполагают обу чения квенскому диалекту. Квенский язык, т.е. древний финский диалект Северной Норвегии, формального статуса не имеет, но есть возможность изучать его, подав особое заявление. В Порсангере богослужение ведется на квенском языке. В 2005 г. среди студентов университета Трумсё число желающих изучать квенский язык в три раза превышало число желающих изучать собственно финский. Однако учебников пока не хватает. С 1995 г.

в Трумсё выходит квенская газета Ruujan Kaiku («Звучание Финмарка»).

В 2004 г. была защищена первая докторская диссертация о квенском языке в Норвегии. Автор Ирене Андреассен (Irene Andreassen), сама квен, собрала названия рыб и моллюсков в квенских диалектах Финмарка. В том же году вышел первый роман на квенском языке.

Уточним, что язык квенов кайну является диалектом финского, родственным таким его диалектам, как распространенный на севере Шве ции «меянкиели» Menkieli (дословно «наш язык») и карельский в России.

Говорящие на этих трех диалектах и на финском языке понимают друг друга без труда, но отличия все же настолько велики и в лексике, и в граммати ке, что разговорный язык соседних областей Финляндии квенам понятен на 70–80 %, а новости по центральному телевидению Финляндии только наполовину. В квенском языке, с одной стороны, сохранилось множество утраченных в современном финском слов, а с другой содержится много норвегизмов типа tysklinen немец от норвежского tysker (по-фински saksalainen). Саамский же язык непонятен носителям финского.

Согласно переписи 1930 г., в фюльках Трумс и Финнмарк проживало 8215 квенов. Однако в результате политики норвегизации лишь 59 человек записались квенами в фюльке Трумс, по сравнению с 2356 в 1930 г. Пос ледние изменения политического климата и улучшение положения квенов Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН привели к тому, что, по переписи 2005 г., в Норвегии насчитывалось уже более 25 тыс. говорящих по-квенски, и это не считая носителей финско го языка, а также квенов, считающих родным норвежский. Большинство носителей языка проживают в административных единицах Бугёйнес (Bugynes) и Нейден (Neiden) в коммуне Сёр-Варангер (Sr-Varanger), Вестре Якобсэльв (Vestre Jacobselv) и Вадсё (Vads) в одноименной ком муне, а также в Бёрсельв (Brselv) коммуны Порсангер (Porsanger). Незна чительное их число сохранилось в Нур-Рейса (Nordreisa) и Стур-Фьорд (Storfjord).

Ознакомиться ближе с культурой и языком квенов можно в музее «Квен ский двор» (Kvntunet) в Порсангере, а также в городском музее Вадсё. Эти два учреждения тесно сотрудничают. В 2000 г. Министерство культуры выделило им значительные средства (758 000 и 516 000 норв крон, соот ветственно). В дальнейшем ежегодно получаемые как от министерств, так и из местных источников суммы только росли.

Вторая крупная группа финнов начала свое переселение в Норвегию в конце XVI в. Скорее, следует говорить о переселении их в район, на ходящийся по обеим сторонам от теперешней норвежско-шведской гра ницы. В настоящее время это норвежская территория фюльке Хедмарк, известная под названием Финнскуген (Finnskogen), т.е. «Финский лес», возле города Конгсвингер. Ядро этого ареала район Суллр с финской колонией Груэ (Grue) на самой границе со Швецией, где до четверти топонимов финского происхождения. Бльшую часть ареала занимает полоса леса шириной около 32 км, граничащая со шведской областью, носящей почти идентичное название Finnskogarna. Такие лесные районы есть и в других частях Восточной Норвегии, например Финне марка (Finnemarka) возле города Драммен и Нурмарка (Nordmarka) северное предместье столицы страны Осло. Изредка жителей этих мест тоже называют квенами.

История этой волны переселения такова. Приблизительно с XIII в.

Финляндия находилась под властью шведов. Шведскому государству требовалось все больше средств для ведения многочисленных войн: так, в период 1570–1595 гг. Швеция постоянно конфликтовала с Россией.

В армию забирали всех мужчин от 15 до 50 лет, постоянно росли нало ги. Чтобы собирать больше налогов, предпринимались попытки сделать обрабатываемыми земли дальше на север. Надо сказать, что к середине XVI в. была заселена лишь южная часть территории Финляндии. В про винциях Саволакс и Рауталампи традиционно занимались подсечным Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН земледелием, что требовало освоения новых территорий. Финны хозяй ничали по старинке: валили лес, ждали, пока высохнет, затем жгли и се яли рожь в золу (так называемое подсечное земледелие, в других местах вышедшее из употребления более тысячи лет назад). Сажать на одном и том же месте можно было 2–3 года, затем приходилось выжигать новый участок, что вело к уничтожению больших лесных массивов. B 1579 г.

началась иммиграция финнов в Швецию, достигшая массовых масшта бов в 1583 г, когда было объявлено о снижении налогов для тех, кто будет селиться в провинции Вэрмланд (полагали, что трудолюбивые финны смогут сделать плодородными шведские леса). Налоги снижались для новичков на 6 лет. В результате с 1580 по 1592 гг. в провинции было ос новано 458 новых хуторов, в большинстве своем финских. Совего мак симума иммиграция достигла как раз в 1601–1637 гг. Финны селились главным образом вокруг городов Сундсваль (Sundsvall) и Евле (Gvle), к северу от озера Сильян.

В то же самое время начала набирать обороты горнодобывающая про мышленность, для которой требовались умелые кузнецы, каковыми слыли финны. Когда же горнодобывающая промышленность в Швеции получила значительное развитие и потребовались площади под новые шахты и карь еры, между шведами и финнами стали возникать конфликты из-за земли.

Кроме того, и подсечное земледелие, разорявшее леса, поощрялось не дол го. Финны стали перебираться в Норвегию.

Первый финский хутор был основан в Норвегии возле озера Рёгденшёен (Rgdensjen) около 1620 г. Пару сотен лет финны жили изолированно, говорили на своем языке, строили по-фински, не вступали в брак с нор вежцами и продолжали заниматься земледелием. Во время так называемой «Ганнибаловой войны» (1643–1645) со Швецией (Ганнибал Сехестед был наместником короля Дании в Норвегии в 1642–1651 гг.) они выступили на стороне Швеции, некоторые даже шпионили за передвижением норвежских войск. В 1709 г. генерал Хаусманн даже приказал эвакуировать их из района Сулёр, но местные власти отказались это сделать, мотивировав отказ тем, что финны ведут натуральное хозяйство и настолько бедны, что умерли бы с голоду, лишившись земли.

Итак, и в Норвегии финский способ землепользования не приветствовал ся. Богатые финны стали выкупать земли в частное владение и заниматься рубкой леса. Сторонившихся норвежцев и говоривших на странном языке финнов (как, впрочем, и квенов) норвежцы считали связанными с потусто ронними силами. Даже и у Хенрика Ибсена в «Женщине с моря» ее возлюб Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН ленный квен из Северной Норвегии, умеющий наводить сглаз. В 1906 г.

в Финнскугене умер знаменитый колдун Уле Ри-Кестен. Рассказывали о та ких его «сверхъестественных» способностях: он умел останавливать кровь и зазывать коров в хлев.

Однако контактов с далекой родиной «лесные финны», как их часто называют, не имели. Эти контакты возобновились лишь в XIX в. Потому многие старинные обычаи лучше сохранились в норвежском Финнску гене, чем в Финляндии. Этот район чрезвычайно интересен для тех, кто изучает старинные способы постройки деревянных домов. Курная изба rykstua, овин ria и сауна устроены иначе, чем современные им строе ния норвежцев и шведов, особенно очаг, не имевший трубы. Он давал столько тепла, что даже в холода топить приходилось лишь раз в два дня. Сохранилось особенно много старинных саун, многими из них еще пользуются.

Кроме того, в этом районе сохранилось множество финских топони мов. Карл Аксель Готтлунд (Carl Axel Gottlund) из Финляндии начал соби рал их еще в 1821 г. Его финские последователи записывали язык с начала XX в. до 70-х гг., пока он окончательно не вышел из употребления. Хотя еще в 1940-х гг. многие жители Финнскугена говорили по-фински, к концу 60-х гг. в этой части Норвегии носителей языка практически не осталось:

были старики, помнившие довольно много слов названий животных, растений, утвари, топонимов, но в быту все пользовались норвежским языком.

Доктор наук Тула Эскеланд (Tuula Eskeland), изучавшая лингвистику в Университете Хельсинки, с 1969 г. исследует финские названия в этих местах и защитила о них диссертацию под названием «От Diggasborr к Diggasbekken» в Университете Осло в 1995 г. В Финнскугене с удиви тельной полнотой сохранились и родовые имена финнов. В районе швед ской границы установлена стела, на которой выбиты 423 родовых имени из Саволакса. Многие имена собственные видоизменились под влиянием норвежского, в котором непридыхательные финские смычные p, t, k вос принимались норвежцами как слабые b, d, g, а номенклатурные термины с утратой финского языка заменялись норвежскими: так, имя Tikka(i)nen (от tikka «дятел») в сочетании с номенклатурой puro «ручей» давало Tikka(i)spuro, превращавшееся в речи норвежцев в Diggasborr, а дальше в Diggasbekken.

В последние десятилетия, когда заговорило национальное самосознание многих народов, не только квены севера, но и лесные финны стали возрож Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН дать почти забытые традиции, в том числе за счет рекламы туризма в этих местах. Одна из достопримечательностей расположенный у самой гра ницы ресторанчик в местечке Мулликкала (от mullikka «бычок») на озере Рёгден (Rgden), где готовят финские блюда: сильпуа (silpua, от финского silpoa «крошить» обжаренные кусочки слабосоленой синины и вареной картошки тушатся в молоке с добавлением муки, подаются с мелко поруб ленными петрушкой и чесноком) и мотти (финск. motti котел), рецепт которого мы приводим: вскипятить 1 чашку воды с 1 чайной ложкой соли.

Затем всыпать сверху на поверхность воды 2 чашки овсяной или ячменной муки. Мука покроет воду, и та начнет вскипать маленькими вулканчиками.

Осторожно помешивайте муку так, чтобы она попадала на вулканчики;

тог да образуются маленькие комочки размером с фасолинку. Если поторопить ся, комочки будут крупными и сырыми, если мешать слишком медленно, они будут мучнистыми и сухими. Считается, что вкусными мотти получа ются у ленивой хозяйки. Говорят еще, что пока мотти варятся, можно успеть дойти до амбара и нарезать свиного сала, с которым его и едят. Сало (или грудинку) надо пожарить. Остатки используют как десерт с простоквашей и сахаром (рецепт из книги «Hrdaskost og hrdasmat: gamle matretter fra Hedmark», изданной в 1980 г. «Hedmark Bygdekvinnelag» Союзом селя нок Хедмарка).

В местечке Свульрюа (Svullrya) действует музей «Финский двор»

Finnetunet с 13-ю избами, а в Хиркенэр (Kirkenr) музей Gruetunet Museum. Финнскуген с его овеянными легендами таинственными ле сами привлекает творческих личностей. Там живут популярный бард Рой Лёнхёйден, художники Туре Хансен и Ханне Боркгревинк. В марте 1992 г. была создана организация Stiftelsen Finnskogen, объединяющая всех заинтересованных в сохранении и развитии культуры лесных финнов по обеим сторонам границы. Была создана 24-мильная туристская тропа Finnskogleden, идущая от Мурукулиен (Morokolien) на юге до Трюсиля (Trysil) на севере.

Наконец, наблюдалась и третья, менее значительная волна иммиграции финнов в Норвегию. После Второй мировой войны финны двинулись туда в поисках работы. Из 15 тыс. приехавших в этот период кто-то остался тру диться в рыбной и нефтедобывающей промышленности севера Норвегии, а кто-то двинулся дальше, в Америку. В 1990-х гг. в Норвегии проживало около 5 тыс. граждан Финляндии, в основном рабочие-мужчины.

В настоящее время финское население Норвегии не имеет оснований считать себя ущемленным. Представляется, что усилия норвежского госу Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН дарства, направленные на предоставление представителям разных наци ональностей равных возможностей во всех сферах общественной жизни, могли бы послужить предметом изучения не только ученых, но и политиков и государственных служащих.

*** Council of Europe: European Charter for Regional or Minority Language, Third periodical report. Norway. April 2005.

Figenschau T. Kvenene: Krenket og trakkasert av staten // SAMORA. 5/01.

Hyltenstam K., Milani T.M. Kvenskans status: Rapport fr Kommunal- och regionalde partement. 2003.

Jones Gw. A History of Vikings. London, Oxford, New York, 1973.

Nordstrm M. De stille skoger i grenseland // A-Magasinet. 28/1992. S. 24–27.

Norwegian Ministry of Local Government and Regional Development: Second periodic report on the implementation of the Council of Europe’s framework convention for the protection of national minorities. October 2005.

Stagg F.N. East Norway and its Frontier. George Allen & Unwin, Ltd., 1956.

Sawyer B., Sawyer P. Medieval Scandinavia. University of Minnesota, 1993.

Trosterud T. Samisk og kvensk i Noreg etter 1905 // Sprknytt 1–2/2005. S. 43–47.

Vogt Yngve. Norge kvalte kvensk morsml // Apollon 03/2005. S. 26–27.

www.antirasistisk-senter.no/infobanken/dokumenter/samora/5-01/kvenenekrenket.

www.finsk.no/tuula_eskeland.htm.

www.fuv.hivolda.no/prosjekt/ingerelisesolberg/finne.

www.sfhs.eget.net/P_articles/Pelo39.html.

www.sorkedalen.org/historielaget/Publikasjoner/stubben8.htm.

www.stortinget.no/inns/2000/200001-046-005.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН В.А. Карелин НОрВЕГИЯ И НОрВЕжцы ГлАзАмИ рУССКИх В 1814–1917 гг.

(по печатным материалам) Проблема формирования и функционирования в общественном сознании представлений о тех или иных странах и народах, их образе жизни, культуре не является новой для обществоведов. Некоторый опыт наблюдений такого рода, хотя вряд ли его можно назвать большим, накоплен и отечественны ми историками. Большей частью это специалисты по всеобщей истории, и, естественно, к ним следует причислить ученых, изучающих историю стран Северной Европы.

С 1980-х — начала 1990-х гг. результаты работ по этой тематике стали все чаще появляться на страницах российских научных изданий1. Вместе с тем специальных исследований о представлениях русских людей о Норве гии и норвежцах в ХIХ — начале ХХ столетий пока не предпринималось.

В настоящем очерке сделана попытка проследить общую динамику представлений о Норвегии и норвежцах в русском обществе, попытаться выявить некоторые этапы их эволюции и определить факторы, под воз действием которых она происходила. Важно также, на наш взгляд, оце нить полноту и объективность этих представлений, а также определить практическую роль, которую они были призваны играть, влияя на обще ственное сознание.

В качестве хронологических рамок избран период с 1814 по 1917 гг.

Обоснованием такого решения может служить тот факт, что в 1814 г. Норве гия вновь обрела утраченную ранее государственность (хотя и не в полном объеме, оставаясь автономной частью шведско-норвежского государства).

Указанное обстоятельство оживило интерес российской общественности к стране, расположенной на северной окраине европейского континента.

Вместе с тем важно помнить, что в начале ХIХ в. в России уже сформи ровались журналистика и коммерческая книгоиздательская деятельность, рассчитанные на массового читателя и способные формировать его пред ставления о других странах и народах.

Обращение же в качестве конечного рубежа к событиям переломного для России 1917 г., кажется, не должно вызывать сомнений. В советский период истории страны изменились и характер, и содержание российско-норвежс ких отношений. Изменилась вся совокупность политических, социальных © В.А. Карелин, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН и культурных условий существования нашего народа, идей и ценностей, сквозь призму которых советские люди рассматривали явления норвежской действительности.

Источниковым материалом послужили печатные издания (оригинальные российские или иностранные, переведенные на русский язык), освещавшие в той или иной мере «норвежскую» тему. К их числу следует отнести га зетные и журнальные публикации, а также издания научного, учебного, просветительского характера. Жанры использованных сочинений разнооб разны: заметки и записки путешественников и публицистов, туристические путеводители, учебные пособия, просветительские издания «для народа», справочные и энциклопедические материалы.

Особо следует отметить значение известной коллекции М.Д. Хмырова, хранящейся в фондах Государственной публичной исторической библио теки в Москве. На значение этих материалов для исследователей и слож ность работы с ними уже указывалось в научной литературе2. Выявленные в коллекции М.Д. Хмырова «норвежские» материалы датируются периодом 1814–1869 гг. Из нескольких сотен статей коллекции, посвященных сканди навским странам, нашлось лишь немногим более трех десятков публикаций, имеющих прямое отношение к Норвегии. До 1905 г. суверенитет Норвегии, находившейся в унии со Швецией, был ограничен, поэтому ее выделение в самостоятельный раздел в коллекции М.Д. Хмырова отсутствует. Состави тель включил посвященные Норвегии материалы в папку «Швеция» (состо ит из семи томов) и «Дания» (три тома).

К «повременным» изданиям, публиковавшим материалы о Норвегии, относятся литературно-политические газеты и журналы (сред них «Сын Отечества», «Современник», «Библиотека для чтения», «Вестник Европы», «Москвитянин», «Иллюстрированная газета») или издания, посвященные искусству, досугу («Галатея» и «Благонравие»).

Ведомственные и специальные издания также затрагивали «норвеж скую» тему. Перечень таких журналов довольно обширен: «Горный жур нал», «Лесной журнал», «Журнал Министерства внутренних дел», «Журнал Министерства юстиции», «Журнал Министерства государственных иму ществ», «Журнал Министерства народного просвещения», «Вестник Импе раторского Русского географического общества».

Из провинциальных публикаций о Норвегии внимание М.Д. Хмырова привлекли лишь статьи, помещенные в «Архангельских губернских ведо мостях». Это не должно удивлять, поскольку именно Архангельская гу берния единственная непосредственно граничила с северной норвежской Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН провинцией Финнмарк и благодаря торговле и промыслам поморов подде рживала с ней самые тесные отношения.

Непосредственные контакты русских людей с норвежской действитель ностью примерно до 1870–1880-х гг. были редки, а сведения о ней скудны и отрывочны.

До открытия регулярного железнодорожного сообщения с Западной Ев ропой попасть из России в Норвегию по суше было затруднительно и доро го. Путешествие же по Балтийскому и Северному морям в эпоху парусного флота не считалось легким и безопасным. Автор обзора новой скандинав ской поэзии в 1829 г. подчеркнул тот факт, что «сношения наши со сканди навскими племенами редки»3. Может быть, поэтому среди отечественных авторов, нечасто обращавшихся в первой половине ХIХ столетия к Норве гии, трудно выделить имена знаменитых или по крайней мере известных ученых, путешественников, писателей и журналистов4.

Торговое судоходство между Россией и Норвегией уже в первой полови не века было довольно оживленным, но осуществляли его преимуществен но сами норвежцы. Их суда часто посещали гавани Петербурга, Виндавы, Риги, Ревеля. Уже в 1835 г. Россия имела консульские учреждения в десяти портовых городах Норвегии5. Но за исключением генерального консула в Христиании то были чаще всего внештатные консульские агенты из чис ла норвежских подданных торговцев и судовладельцев. Еще один путь вел «в Норвегу» в порты Варде, Хаммерфест и Тромсе через Белое и Баренцево моря. Его давно проложили русские поморы. Однако нужно помнить, что отдаленная, самая северная норвежская провинция Финнмарк находилась в относительной изоляции от остальной Норвегии, по крайней мере до середины ХIХ в.

Определенный дефицит внимания к Норвегии в русском обществе объ ясняется и тем, что наука, литература и искусство последней еще не при обрели общеевропейского значения. Несмотря на то, что страна в 1814 г.

разорвала политические узы с Данией, она еще долгое время продолжала оставаться датской культурной провинцией. «В ученом отношении, под черкивал французский наблюдатель, Норвегия всегда сравнительно с Данией находилась и находится на низшей ступени и в каком-то страда тельном подчинении. Малое же число занимающихся искусством, наукой и литературой с жадностью преследуют все приходящее из Копенгагена»6.

Норвежская литература, современная человеку той эпохи, не отличалась ни оригинальностью жанров и стиля, ни яркими писательскими талантами, ни свежестью тем и сюжетов.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Норвежская наука, в свою очередь, еще переживала процесс становления.

Долгое время Норвегия не имела собственного университета, а состоятель ные норвежцы обычно отправляли детей учиться в Копенгаген7. Первый университет, средоточие национальной науки, был учрежден в Христиании сравнительно поздно, в 1811 г. Посетивший его три десятилетия спустя пу тешественник нашел нужным предупредить читателя, что это еще молодой университет, и он только «пробует крылья»8.

Препятствием для знакомства русской общественности с Норвегией оставался языковой барьер. Для широкой публики, писал корреспондент «Современника» в 1842 г., скандинавские языки «малоизвестны». Посему, полагал он, скандинавский мир является «почти совершенно чуждым» рус скому человеку9.

За норвежским фактически отрицалось значение литературного языка.

Автор одного из обзоров поэзии, соглашаясь, что скандинавские языки в России «почти неизвестны», не включил в их перечень норвежский, ограни чившись указанием на датский, шведский и исландский10.

Поэтому не приходится удивляться, что до второй половины ХIХ столе тия основные сведения о Норвегии русские читатели черпали из иностран ных сочинений, которые стали для них своего рода «окном» в Норвегию.

Речь идет, главным образом, об Англии, Германии и Франции странах, являвшихся признанными в Европе интеллектуальными лидерами и тра диционно поддерживающих с Норвегией тесные экономические и куль турные связи. Справедливым будет полагать, что в силу этого положения вещей образованный русский человек видел тогда Норвегию и норвежцев в немалой мере глазами западно-европейских писателей и путешественни ков. Однако выбор иностранных сочинений, авторов и сюжетов оставался за русскими издателями и переводчиками. Таким способом они сохраняли определенную самостоятельность и активность в формировании отноше ния русской публики к «норвежскому» материалу. Для примера можно со слаться на издание 1867 г. русского перевода книги о путешествии в Нор вегию известного ученого материалиста и естествоиспытателя Карла Фогта11.

В первой половине ХIХ столетия русская литература и периодика несли на себе печать культурных запросов, идейных влияний, сословных предпоч тений, художественных вкусов и умственных интересов читателей по боль шей части дворянско-помещичьей и чиновной среды. Сильное влияние на них оказывал романтизм как идейно-художественное течение, господство вавшее тогда в европейской культуре. Ему был свойствен повышенный ин Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН терес к историческому прошлому и культурным традициям других народов, нередко их идеализация и героизация.

Героическая тема в публикациях на «норвежскую» тему отразилась в двух аспектах. Во-первых, в специальном внимании к легендарной эпохе викингов, ставшей эпохой и в истории остальной Европы, а также к скан динавской мифологии12. Другой аспект связанной с Норвегией героической темы вечная борьба человека с природной стихией «холодного Севера» и бурных «ледовитых» морей. Эти сюжеты привлекали внимание читающей русской публики. Они формировали представление об истоках становления характера норвежской нации, нации мореплавателей и рыбаков. Они стали «сквозными» и очень популярными во всей русской литературе о Норвегии для периода ХIХ — начала ХХ столетий.

Образцом такого рода описаний может служить помещенный в 1840 г.

«Москвитянине» перевод путевых очерков Людвига Рельштадта. Встреча в морском путешествии с норвежским парусником вызвала у автора восхище ние мужеством норвежских моряков, наследников славы дальних походов викингов: «Этот черный норвежец с замаранными сажею грязными снастя ми, серыми парусами. Он летит, как черный ворон между ослепительными лебедями. Он привык к бурям и смело спешит по волнам, разбивающимся пе ною об его высокою грудь. Он привык рассекать море севера, ужасно ревущее между утесами и ледяными горами. Экипаж его как бы вылит из ковкой руды, он тверд и гибок как сталь. Храните уважение к этим смелым плавателям, которые и в незапамятные времена бороздили море, когда все другие народы едва смели плавать в виду своих берегов»13. Автору панегирика, воспевшего схватку человека с морской стихией, нет дела до практических дел и прозаи ческих коммерческих расчетов норвежских моряков и судовладельцев.

Почти с такой же интонацией «Вестник Императорского Русского гео графического общества» представил в 1858 г. извлечения из немецкого журнала рассказ «Путешествие Баярда Тейлора на Нордкап»: «Здесь, где половина жителей делается жертвой цинги, где духовные лица из юж ной Норвегии не переживают и одного года, где не растет ни одно дерево, где не дозревает ни одно садовое растение, где, наконец, ужасные бури со всех концов Ледовитого моря истребляют последний признак жизни, чело век как бы наперекор всем законам природы один только отстаивает упорно свое существование»14.

Наряду с романтизированным представлением о норвежцах, ведущих непрестанную и мужественную борьбу за выживание в суровой северной стране, русские журналы иногда давали читателю описания норвежской Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН повседневности, привычек и нравов. Такие познавательные запросы ста рался удовлетворить, например, популярный журнал «Библиотека для чте ния». Русскому помещику естественно было интересоваться норвежскими «деревенскими обычаями» и бытом тамошних «помещиков» и «норвежских мужиков». Специально этим темам были посвящены отрывки из путевых заметок англичанина Сэмюеля Ланга о его пребывании в Норвегии15. Из бранные редакцией сюжеты повествовали о «деревенских нравах норвеж цев» и «Лофоденской рыбной ловле».


Путешественник обращал внимание читателей на необыкновенную чис тоту одежды и домов местных поселян, искусность местных земледельцев в различных ремеслах, их «страстное» увлечение музыкой и «плясками», их любимое занятие охоту на волков. Кроме того, писал он, «норвежские мужики, как и все простолюдины, живущие в странах диких и романтичес ких, чрезвычайно суеверны, … верят в злых духов … и боятся кол дунов». В качестве негативной стороны норвежского быта отмечена склон ность простых людей к пьянству. «К несчастью, пишет автор по этому поводу, их увеселения почти всегда сопровождаются пьянством об щим пороком всех северных народов. Мужчины и женщины пьют много хлебной и можжевеловой водки. Но в пьянстве они не сварливы»16.

Сведения о главных отраслях хозяйства Норвегии (земледелии и рыбо ловстве, лесном хозяйстве и горном деле) читателю преимущественно со общали специальные и ведомственные журналы, часто совмещающие в та ких обзорах Швецию и Норвегию17. Они, как и литературно-политические, нередко в качестве источника использовали переводы зарубежных авторов.

Ввиду специального содержания такие материалы, разумеется, имели уз кую читательскую аудиторию и едва ли могли серьезно повлиять на массо вые представления о Норвегии и норвежцах.

После Крымской войны журналы стали чаще обращаться к зарубежному, в том числе норвежскому, опыту в различных сферах государственного ус тройства и хозяйства18. Нередко публикации сопровождались подробными справочными сведениями о стране и ее населении.

Политическому положению и государственному устройству Норвегии дал характеристику безымянный автор статьи, переведенной с французско го А.Ф. Бычковым (будущим академиком). В ней многократно подчеркну та мысль внимательного наблюдателя о провинциальном по отношению к Дании и Швеции и зависимом положении Норвегии. «До 1814 г. она (Нор вегия. К.В.) имела только одну столицу, теперь она имеет две: литера турную Копенгаген и политическую Стокгольм»19. «В продолжении Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН четырехсот лет, продолжает автор, эти две ветви скандинавского де рева были соединены и сплелись между собой. … Тесная связь Норвегии с Данией держится не только на одном ученом и литературном влияния Ко пенгагена, она скрепляется отдаленными преданиями, воспоминаниями молодости, связью семейною»20.

В 1814 г. началась новая эпоха в политической жизни Норвегии. Путь ей открыла Эйдсвольская Конституция. В стране ускоренным шагом шел процесс буржуазных преобразований. «Юноши, вступая в школу, уже зна комятся с кодексом избирательной системы, с высокими деяниями Стортин га … Заседания Палаты Депутатов для них (норвежцев. К.В.) гораздо важнее объявления о выходе новой трагедии или эпической поэмы. Четыре строчки Гамбургского журнала, в которых заключается биржевой курс, зву чат в их ушах сильнее самых лучших гекзаметров, и изобретатель железных дорог им кажется гением выше Гете»21.

Либеральное значение норвежской конституции автор оценивает весьма высоко. Она, считает он, «гораздо вольнее Хартии Французской и Magna Charta Английской». Но, несмотря на это, Норвегия пока остается поли тической провинцией. «В Норвегии дорога политическая слишком узка. Я встретил здесь нескольких из этих людей (политических деятелей. К.В.), находящих Норвегию слишком тесной для своей политической славы, и ко торые носят как кровавую рану в глубине сердца сожаление, что не имеют поприща более обширного, судилища высшего»22.

Исследуя роль Стортинга в политической жизни Норвегии, автор под робно останавливается на его формировании, составе, устройстве и де ятельности. Его внимание привлек конфликт Стортинга с королем в 1821 г.

по поводу закона об упразднении норвежского дворянства, что произвело тогда сильное впечатление на европейскую общественность. Особый ин терес вызывает оценка необычного для тогдашней еще полуфеодальной аристократической Европы широкого парламентского представительства крестьян. Ни о какой идеализации роли крестьян и крестьянских депутатов в парламенте, как это будет в России в канун первой русской революции, пока еще нет и речи. Автор и, надо полагать, его русские читатели на де мократический эксперимент в Норвегии смотрели скептически. «Собрание Стортинга, пишет он, есть любопытное смешение священников, адво катов и простолюдинов»23. «Несколько крестьян отличились в нем (в Стор тинге. К.В.) своим практическим умом и безыскусственным, но сильным красноречием». Чаще же они выказывают «слишком ограниченный ум и чрезмерную скупость» в вотировании государственных расходов.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Живописно представлено стремление депутатов-крестьян сэкономить выдаваемые им суточные и прогонные деньги. «Крестьяне по двое садятся в кабриолетку, запряженную на одну лошадь, не нанимают прислуги, жи вут в самых неизвестных домах, имеют стол совершенно по-домашнему, исключая прибавления к нему пива и рыбы. Зато каждую неделю кладут специю к специи (одна специя эквивалентна пяти франкам. К.В.), и когда возвращаются домой, то на деньги Стортинга покупают прекрасные и туч ные пастбища»24.

Особое место в формировании представлений о Норвегии и норвежцах занимали публикации о поморской торговле, потому что, во-первых, их ис точником служили непосредственные впечатления русских людей от час тых посещений гаваней Финнмарка в Северной Норвегии. Во-вторых, они отражали взгляд «беломорцев», местных промышленников и купцов, чье сословное положение, род занятий и образ жизни диктовали им иную шка лу ценностей, интересов и предпочтений.

В практике взаимодействия с норвежцами они выступали одновременно и как деловые партнеры, извлекавшие выгоду и обменивающиеся опытом, и как конкуренты в борьбе за ресурсы, преследующие взаимоисключающие цели (при заключении коммерческих сделок выгода одного могла означать проигрыш другого). Поэтому в описаниях поморами норвежских порядков и обычаев превалировал прагматический, а порою критический подход, ли шенный какого-либо налета романтизма и идеализации.

Показательна статья, перепечатанная «Журналом Министерства внут ренних дел» в 1839 г. из «Архангельских губернских ведомостей»25. Харак теризуя Варде, где автор бывал лично, он сравнивает его с городами родного архангельского края: «Судя по устройству городов нашей губернии, за ключает он, Вардегус безошибочно можно назвать деревнею, хотя и но сит название города, вероятно, по существующей в нем крепости»26. Об лик Варде, где число жителей мужского пола едва достигает пятидесяти, представляется ему более чем скромным: «на морском берегу разбросана небольшая куча строений, которые так малы, что нельзя назвать их дома ми»27. Исключение составили лишь дома двух купцов «первых местных капиталистов». Питаются большинство жителей Варде, в основном рыбаки, очень скромно. Повседневные продукты в их рационе рыба и картофель.

«Не в большом количестве держат овец, коз, свиней и коров …, которые в течение лета питаются скудной травою;

зимой кормят их мохом»28. Дрова в безлесной округе Варде слишком дороги для большинства жителей, и в качестве топлива они используют плитки высохшего «дерна»29.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Интерес и одобрение вызывает у помора добротное и удобное уст ройство норвежской пристани, которая «сажень на тридцать выдается в море, довольно порядочная, деревянная, на столбах …;

здесь подходят суда к пристани и сгружают все громоздкие товары»30. Сама меновая тор говля была выгодна как поморам, так и местным рыбакам. Кроме того, пишет автор, «некоторые из русских сами занимаются ловлей трески, сайды и палтусины в окрестностях Вардегуса, приобретая это право приво зимой мукой, которой платят владетелям рыболовных тоней»31.

Благодаря общению русские и норвежцы в морском и рыбном промыс лах стараются заимствовать друг у друга лучшие приемы и технику лова.

Причем автор в отдельных случаях находит нужным упрекнуть норвеж цев в косности и плохой восприимчивости к передовому опыту поморов.

Новый, более продуктивный способ ловли сайды, начатый, как он пишет, «первоначально Русскими, у которых переняли Норвежцы, ныне оставлен ими». Дороговизна специально изготовленных сетей «отбивает охоту на предприятие у Норвежцев, которые, придерживаясь старины, противятся новому предприятию, хотя польза его доказана неоднократными опытами Русских»32. Любопытно, что через почти 30 лет совсем другой наблюдатель, швейцарский ученый Карл Фогт, подтвердит его заключения. Он зафикси ровал все еще сохранявшийся консерватизм норвежских рыбаков в приме нении орудий, способов лова и обработки рыбы, что плохо отражалось на качестве и цене их продукции на европейском рынке33.

К местным торговым обычаям автор отнесся критически. Мелкие тор говцы Варде, «которые издавна находятся в торговых сношениях с Россией, имеют при домах нечто вроде мелочной лавки, заменяющей трактир и пи тейный дом. Тут можно торговаться, пить и покупать. В одном углу бу фет, в другом продают в разновеску чай, кофе, сахар и прочее. Тут же меряют сукна, ситцы. Разрезывают платки и те из них, которые не нравятся покупателю, бросают в угол комнаты, на пол. Вытаскивают потом новые товары за конец куска, предлагая покупателю измятое, часто рваное и гряз ное. Словом, дорогой товар с дешевым в одинаковом небрежении, и оттого посредственной ценности».


Торговцы стараются навязать покупателю-помору контрабанду: чай, кофе, сахар, ром. «Богатый Русский, пишет автор, отвергает это ус ловие, не соответственное видам честного торговца. А бедный или пос редственного состояния покоряется тяжкому условию и берет в придачу к товару за выгодную цену контрабанду, не думая о последствиях»34. Другой способ навязывание своего торгового посредничества. «Норвежцы, так Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН сказать, стерегут Русских: лишь только судно на рейде снимется с якоря, направляя путь в какую-нибудь соседствующую деревушку, а догадливый Норвежец не замедлит предупредить Русских»35.

Обобщая, можно заключить, что период с 1814 г. до 1880-х гг. в форми ровании представлений о Норвегии и норвежцах характеризовался опреде ленной целостностью и отличался качественным своеобразием.

В это время в общественном восприятии доминировала оценка Норве гии как бедной страны на северной окраине Европы;

культурной провинции Дании и политической провинции Швеции. Учитывая, что скандинавская часть Европы в это время сама являлась периферией международной по литики и дипломатии, можно сказать, что Норвегия была «провинцией в провинции». Более сильные в политическом и экономическом, более разви тые в культурном отношениях скандинавские соседи (Дания и Швеция) в определенном смысле «заслоняли» собою Норвегию от русского общества.

Ее полное политическое, хозяйственное и культурное самоопределение еще не состоялось, самобытность и своеобразие еще не стали явными для сто роннего наблюдателя.

Отношение к Норвегии и норвежцам в среде образованного русского об щества в целом было окрашено в позитивные тона. Проявлялось это прежде всего в признании исторического и культурного вклада предков норвеж цев древних скандинавов, викингов в европейскую историю раннего средневековья, в интересе к скандинавской мифологии. Уважение вызывало мужественное и упорное противостояние норвежского народа в его борьбе за существование суровым природным условиям Севера.

Непосредственные контакты русских людей с норвежской реальностью (за исключением поморского Севера) были весьма ограничены, что объяс нялось не только географической отдаленностью от России, языковой от чужденностью, но и неразвитостью тогдашних средств сообщения и в еще большей мере дефицитом широкого общественного интереса к этой стра не. Иностранная литература и печать в таких условиях стала для русского образованного общества своеобразным «окном» в Норвегию. Представле ния о Норвегии до этого времени отличались заметной фрагментарностью, многие аспекты жизни норвежцев вовсе не были освещены в русских пуб ликациях. Сферой распространения сведений о Норвегии был узкий круг дворянской и разночинской интеллигенции.

Переходным временем и для России, и для Норвегии стала вторая по ловина ХIХ столетия. Ускоренно происходила модернизацией хозяйствен ных, социальных, культурных и политических структур. И Россия, и Нор Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН вегия все глубже втягивались в мировые рыночные связи, рос их взаимный товарооборот. Заметно увеличился вывоз норвежской рыбы в Россию. За 1866–1878 гг. более чем в два раза увеличился экспорт товаров из России в Норвегию, преимущественно за счет хлеба36.

В скандинавских странах сформировалось регулярное железнодорожное и пароходное сообщение, надежно связавшее их друг с другом и Россией. Пос тоянное пассажирское сообщение наладилось: на Балтике через Германию или Швецию;

на севере прямое, между Архангельском и Варде (с 1871 г.)37.

Пережили поразительный взлет норвежские литература и искусство, что не осталось незамеченным в России. На рубеже ХIХ — начала ХХ в. было переведено на русский язык и издано большинство сочинений выдающихся или просто известных норвежских литераторов. Пьесы норвежских драма тургов не сходили со сцены русских театров. Имена Б. Бъернсона, Г. Иб сена, К. Гамсуна, Э. Грига, Э. Мунка приобрели мировую известность, их творчество стало широко известно и чрезвычайно популярно в России.

Заметно вырос и укрепился авторитет норвежской науки в мире, разви вались прежде всего направления, связанные с практическими нуждами капиталистического хозяйства, такие как полярные исследования, морская биология, гидрология, лесоводство, агрономия, химия горного и металлур гического дела, электротехника и гидроэнергетика. Огромную популярность приобрел Ф. Нансен, превратившийся для русских людей, по свидетельству А.М. Коллонтай, в национальный символ Норвегии.

С конца ХIХ в. Норвегию все чаще стали посещать туристы из России.

Они по достоинству оценили неповторимую красоту северной страны, ее горных ландшафтов и уникальных по живописности фиордов. Также при нимали во внимание нечасто встречающееся в практике туристического предпринимательства сочетание европейского комфорта во время путе шествия с экономичностью. Последнее объяснялось сложившимся в конце 1890-х гг. выгодным обменным курса рубля к норвежской кроне38. Все более частые поездки русских на север отражали и некоторую их «усталость» от традиционных европейских маршрутов, и раздражение от ставшего слиш ком массовым и чрезмерно стандартизированным «турпродукта»39.

Русское правительство первым вынуждено было обратить внимание на впечатляющие перемены в Норвегии. Раньше всех изменения коснулись севера Норвегии, где на Западном Мурмане непосредственно встречались границы двух стран и где перемены, произошедшие в Норвегии, все более разительно оттеняли хозяйственное и культурное отставание Русского Се вера на фоне бурного развития Финнмарка. Закономерно возникла проблема Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН рыбопромысловой экспансии и браконьерства норвежцев в русских водах, вызвавшая протесты поморского населения и тревогу местной администра ции. Это отразилось в печати появлением призывов к правительству защи тить Русский Север от «норвежской угрозы»40.

Русское общество, в котором по мере проведения реформ неуклонно на растали настроения, оппозиционные царскому правительству, напротив, ус мотрело в успешном развитии парламентской и демократической Норвегии (равно как и Западной Европы с ее либеральными установлениями вообще) не «угрозу», а образец для подражания. Стесненная жестким цензурным контролем властей «прогрессивная» печать нашла своеобразный выход.

В 1890-х — начале 1900-х гг. в условиях общественно-политического подъ ема, переросшего в революционный кризис, она освещала и пропаганди ровала действительные успехи северной соседки, порою преувеличивая и идеализируя их. Скрытой задачей многих публикаций являлись косвенная пропаганда либеральных и радикально-демократических идей, мобилиза ция политических сторонников, привлечение союзников в условиях нарас тавшего в канун 1905 г. революционного настроения в обществе41.

Социальные издержки и противоречия поступательного движения моло дого норвежского промышленного и аграрного капитализма или оставались вне поля ее зрения, или просто некритически замалчивались. Авторы игно рировали насущные социальные «болезни», от которых страдала Норвегия (в том числе безработицу сельскохозяйственных и индустриальных рабо чих, тяжелые условия их труда, остроту классовых противоречий труда и капитала, значительное распространение пьянства и массовую эмиграцию из страны).

Однако в общем спектре общественного мнения в России были две по литические силы, которые формировали иной образ страны. Выступая как принципиальные критики либеральной утопии о «счастливой» Норвегии, «земле обетованной», они делали это с антибуржуазных, хотя и противопо ложных по отношению друг к другу, идейных позиций.

Русская правая печать и представлявшие ее публицисты и писатели от давали дань наиболее очевидным достижениям Норвегии, однако указывали на опасные для общественного устройства Норвегии тенденции: бедность в городах на фоне преуспевания норвежской буржуазии, социальные конфлик ты и рост популярности у норвежских рабочих социалистических идей, в том числе радикального свойства. Критика Норвегии «справа» была не менее по литизированной, ибо решала «внутрироссийские» задачи идейного противо стояния либеральным, демократическим и социалистическим взглядам.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН По этому поводу один из правых публицистов призывал: «Надо старать ся разрушить распространенное в русской публике представление о Норве гии как стране чисто демократической и пользующейся полным социаль ным миром»42. Враждебные буржуазному прогрессу правые разоблачали фальшь либеральной демократии с ее формальным равенством граждан, но опирались на идеализацию патриархального, религиозного, монархическо го строя жизни прежней, старой Норвегии, который неумолимо разрушался и должен был уйти в прошлое.

Социал-демократическая печать, рассматривала Норвегию как наиболее яркий пример страны буржуазной (т.е. ограниченной) демократии, будущее которой может быть связано только с переходом к демократии социалисти ческой. Она знакомила читателя с фактами стачечной борьбы норвежских рабочих, с удовлетворением отмечала рост численности и организованности норвежского рабочего движения, авторитета профсоюзов и рабочей партии.

Вместе с тем многие из русских «эсдеков», например хорошо знавшие Норве гию А.М. Коллонтай и А.Г. Шляпников, не раз с большим уважением и сим патией писали об этой замечательно красивой и культурной стране, ее трудо любивом и мужественном народе, глубоких демократических традициях43.

В годы Первой мировой войны связи России с Норвегией стали более тесными. Это произошло благодаря антантофильству ее правительства и ин тенсивному сотрудничеству двух стран как в экономической, так и в военной сферах. В Норвегии, которая служила России «мостом», связывающим ее с союзниками («скандинавский транзит»), побывали в это время десятки тысяч русских людей. Только за первые месяцы войны, по данным русской диплома тической миссии в Христиании, около 12,5 тыс. застигнутых событиями в Ев ропе русских подданных вернулись на родину через Норвегию44. В Норвегии обосновалось немало политэмигрантов и дезертиров. Сюда прибывали коман дированные офицеры и инженеры, дипломаты и чиновники. Через нее следо вали журналисты и писатели, депутаты Государственной Думы и возвращав шиеся на родину военнопленные. Несмотря на прорывавшееся на страницах русской печати возмущение алчностью норвежских деловых кругов, спешив ших, пользуясь нейтральным статусом Норвегии и выгодной конъюнктурой, нажиться на торговле с обоими воюющими блоками, в общественном мнении России, как свидетельствует печать, все же сохранилось преобладание пози тивного отношения к этой стране. Многих русских, кому довелось путешест вовать по Норвегии, удивляло и восхищало, что при наличии скромных при родных ресурсов трудолюбивый, предприимчивый и дисциплинированный народ северной страны построил благоустроенное и культурное общество45.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН Представляется, что период с 1890-х гг. до 1917 г. стал временем, когда в России сформировался новый, во многом противоположный прежнему взгляд на Норвегию и норвежцев, сложились новые представления и сте реотипы восприятия этой страны. Доминирующим стало представление о Норвегии как высокоразвитой и процветающей стране, общественный строй, образ жизни и культура которой могут служить образцом для дру гих народов46. Было написано и издано великое множество разнообразной по жанру и оригинальной по происхождению печатной продукции: книг, брошюр, журнальных и газетных статей, справочных материалов. К ним от носились заметки путешественников и туристов47, пособия для учащихся48, дешевые (всего несколько копеек) просветительские издания для народных читален и библиотек49, публицистические выступления50.

Часто это был содержательный, насыщенный фактами, добротно напи санный материал, систематизировавший доступную авторам информацию практически о всех сторонах норвежской действительности. (Некоторое познавательное значение он сохраняет даже для современного читателя.) Вместе с тем следует не забывать, что, будучи положительным, создавае мый печатью образ Норвегии и норвежцев часто был односторонним и до вольно поверхностным. Причинами такой своеобразной аберрации зрения служили, как кажется, следующие факторы:

а) идеализированный образ Норвегии, сформированный «прогрессив ной» печатью, в том числе служил средством идейно-политического воздейс твия на русское общество, способом привлечь общественное сочувствие на сторону либеральных и демократических преобразований в России;

б) педагогическая общественность использовала именно такой, приукра шенный образ Норвегии и норвежцев в дидактических, воспитательных, про светительских целях, для борьбы с общественными пороками (воровством, пьянством, невежеством, хулиганством, приниженным положением женщин в семье и обществе) и культивирования в народной массе чувства уважения к добросовестному труду, собственности, личному достоинству человека, при вычку к трезвому образу жизни и, наконец, чистоте и гигиене в быту.

Объективной предпосылкой существования в России приукрашенного образа Норвегии служили ее реальные успехи на пути развития современ ного рыночного хозяйства, основанного на применении научных и техно логических открытий, рост культуры норвежского общества, широкий про гресс школьного образования и печати.

Более трезвый, критический взгляд на Норвегию не мог возобладать в условиях, когда в русском обществе доминировали либеральные и демокра Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН тические настроения. Правая печать оказалась не в состоянии эффективно соперничать с ними за влияние.

Для печати социал-демократического направления России на первом месте стояли лозунги гражданского равенства и политических свобод. Поло жительный в целом пример демократической Норвегии давал необходимый пропагандистский эффект для достижения ближайшей цели РСДРП ско рейшего революционно-демократического обновления России, преодоле ния ее политической, экономической и культурной отсталости, сословных перегородок, патриархальности и косности.

В конце ХIХ — начале ХХ вв. в России уже сложились некоторые устой чивые стереотипы представлений о Норвегии и норвежцах:

о суровой, но живописной природе Норвегии: «страна фиордов», «страна полуночного солнца», «страна северного сияния», «страна водопа дов и гор», «северная Швейцария»;

о людях: норвежец безукоризненно честен, трудолюбив, отличается аккуратностью и чистоплотностью в быту, деликатен в отношениях с дру гими людьми, уважает чувство их собственного достоинства, чрезвычайно любит свою родину, ее природу, национальные виды спорта: зимние (лыжи, коньки) и морские (плавание под парусом);

религиозность и религиозное воспитание норвежцев основа их твердой нравственности;

об общественном и государственном устройстве Норвегии: их осно ва полное гражданское равенство (бессословность), демократизм (широ кое самоуправление народа), Норвегия «демократическое королевство», положение женщин в Норвегии отличается особенной в сравнении с Росси ей свободой и равенством прав с мужчинами;

основа успехов Норвегии ее передовая народная школа, просве щающая и воспитывающая народ, обязательное и бесплатное начальное образование.

Немаловажно, что к началу ХХ столетия благодаря заметному распро странению в России народной школы (для детей и взрослых), периодической печати, журналистики, книгоиздательства, библиотечного дела представле ния о Норвегии и норвежцах стали достоянием не только интеллигенции, но и более широких демократических слоев населения.

*** См., например: Ерофеев Н.А. Туманный Альбион. Англия и англичане глазами рус ских. 1825–1853. М., 1982;

Кан А.С. Швеция глазами русских путешественников 1817– Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН 1917 гг. // Новая и новейшая история. 1983. № 4. С. 135–145;

Россия и Нидерланды:

контакты и взаимное видение. Мурманск, 1995;

Чернышева О.В. Шведский характер в русском восприятии. М., 2000;

Она же. Шведы и русские. Образ соседа. М., 2004.

Чернышева О.В. Шведский характер в русском восприятии. М., 2000. С. 9.

Новая Скандинавская поэзия // Галатея. 1829. № 49. С. 111.

В отличие от Швеции, о которой уже до Крымской войны оставили яркие воспо минания и заметки побывавшие там известные деятели отечественной культуры фи лолог, академик Яков Карлович Грот, поэт Василий Андреевич Жуковский, литератор Фаддей Булгарин (см.: Чернышева О.В. Шведский характер в русском восприятии (по свидетельствам ХIХ–ХХ вв.). М., 2000. С. 7.

Неболсин Г.П. Статистическая записки о внешней торговле России. СПб., 1835. Ч. 1– 2;

Он же. Статистическое обозрение внешней торговли России. СПб., 1850. Ч. 1–2.

Христиания // Москвитянин. 1842. № 11. С. 228.

Подобного тем, например, что были основаны в Дании и Швеции уже в ХV в. Ста рейший университет Скандинавии возник в шведском городе Упсала в 1477 г. Универ ситет в датской столице Копенгагене был основан немногим позднее, в 1487 г.

Библиотекари университета с гордостью указывали ему на 120 тыс. «волюмов», собранных ими в короткое время, но он обратил внимание, что среди книг встречалось и немало случайных изданий, в том числе «даже модных журналов» // Москвитянин.

1842. № 11. С. 227.

Листки из Скандинавского мира // Современник. 1842. № 4. С. 29.

Новая Скандинавская поэзия // Галатея. 1829. № 49. С. 111.

Карл Фогт. Путешествие на Север вдоль норвежского берега на Нордкап, остров Ян Майен и Исландию, предпринятое с мая по октябрь 1861 года доктором Георгом Бер на в сопровождении К. Фогта, Г. Гессельгорста, А. Грессли и А. Герцена и описанное К. Фогтом. СПб., 1867.

См., например: Обычаи и нравы древних скандинавов // Вестник Европы. 1828. № 20.

С. 241–252;

О поэзии скандинавов // Сын отечества. 1832. № 32, 34, 35;

П. Корсаков. Песнь о Триме или отнятие молота. Скандинавская поэма // Сын отечества. 1842. Июль.

Публикация вышла под названием «Немец в гостях у своих датских единоплемен ников» // Москвитянин. 1840. Июнь. С. 13.

Путешествие Баярда Тейлора на Нордкап // Вестник Императорского Русского географического общества. 1858. № 4. С. 84.

Деревенские нравы норвежцев // Библиотека для чтения. 1837. Февраль. С. 95–104.

Там же. С. 103.

Краткое обозрение горной промышленности в Швеции и Норвегии (перевод Г. Кар пинского) // Горный журнал. 1828. № 2;

Глыба самородного серебра из Конгсбергского рудника (перевод К. Вутенева) // Там же. № 5;

Швеция и Норвегия в земледельческом отношении к северным областям России // Журнал Министерства внутренних дел. 1841.

С. 112–142;

Лесная география: некоторые сведения о распространении важнейших дре весных пород в лесах южного края Швеции и Норвегии (извлечение из журнала Прус ской Академии лесного хозяйства) // Лесной журнал. 1842. № 8. С. 210–263;



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 18 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.