авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«А.Г. Саввинов БЛИЗКИЙ КРУГ Воспоминания о родных и друзьях Москва, 2010 Моим дорогим ...»

-- [ Страница 4 ] --

Получив сообщение о смерти мамы, мы с Гретой смогли прилететь в Тбили си только на второй день. К этому времени все формальности, связанные с похоронами, были уже утрясены. Самое деятельное участие в этом скорбном деле приняли трое моих друзей: Витольд Незабытовский, Зураб Стуруа и Тамаз Чурадзе.

Как ни странно, мама хорошо стреляла и любила это делать. Когда мы с ней гуляли и видели пневматический тир, которых в то время в Тбилиси было много, она всегда вела меня туда. Мама учила меня стрелять, показы вала, как надо правильно держать ружье, целиться, объясняла, что не надо дергать спусковой крючок.

Однажды она выиграла главный приз, по-моему, это была бутылка шампанского. Темпераментный, как все грузины, хозяин тира начал кричать, звать окружающих, чтобы они посмотрели на женщину, которая так хорошо стреляет.

Естественно, что папа в этом деле тоже был большой дока, но он пред почитал боевое оружие, а к тирам относился с прохладцей.

Правда, это не помешало ему на один из моих дней рождения подарить мне пневматическое ружье. Счастью моему не было предела.

Однажды, когда я учился в классе восьмом или девятом, мы с мамой летом отдыхали в Гудауте. Папа был занят по работе и не мог в тот год быть с нами. Как-то рано утром, еще перед завтраком, мы пошли поплавать в мо ТАМАРОЧКА, НАДО ХУДЕТЬ! ре, которое было метрах в двухстах от дома, где мы жили. Мы шли, о чем-то разговаривали и вдруг увидели, что на нас едет на велосипеде какой-то мальчик. Управлял он велосипедом очень неуверенно и, хотя мы останови лись, чтобы пропустить его, все-таки наехал на маму. Удар был сильным, мама упала и ударилась головой. Я растерялся, сначала побежал за велоси педистом в надежде его догнать, потом повернулся и увидел, что мама все еще лежит без движения. Тогда я вернулся и стал помогать ей встать. Дорога была пустынной, никого из людей, которые бы могли нам помочь, не было.

С трудом мама дошла до дома, ей стало плохо, сильно болела голова.

Хозяйка дома побежала за врачом, который жил неподалеку. Он осмотрел маму и сказал, что не исключает сотрясения мозга.

О случившемся сообщили папе, он на следующий день приехал, взял ситуацию в свои руки. Через несколько дней маме стало лучше, но врачи ре комендовали не трогать ее еще какое-то время.

Мне нужно было возвращаться в домой, потому что начинался новый учебный год. Папа позвонил в Сухуми своему товарищу по военной службе Како Кобахидзе. Он через военного коменданта вокзала достал мне билет и отправил в Тбилиси. Мама и папа вернулись домой дней через десять.

Во второй половине пятидесятых годов отношения между родителями стали портиться. Через некоторое время выяснилось, что у отца появилась вторая семья, и он ушел от нас.

Мама тяжело переживала этот разрыв, хотя формально отношения ме жду собой родители поддерживали, он продолжал помогать нам материаль но.

Кстати, родители папы безоговорочно стали на сторону мамы.

Когда я окончил школу, то не стал поступать в институт, а продолжал работать фотографом. Зарабатывал я в пределах полутора-двух тысяч рублей в месяц. Для того времени это были очень приличные деньги.

Мама очень переживала по этому поводу, постоянно втолковывала мне, что все мои товарищи поступили в вузы, а ведь я не глупее их, чтобы остаться со средним образованием. Она говорила, что я ношу фамилию из вестных в городе людей и не имею права ее дискредитировать. Мама долго убеждала меня, что сначала я должен получить высшее образование, а какую дорогу выберу потом – это уже дело другое.

В 1959 году на юрфаке Тбилисского университета открылось вечернее отделение, обучение на котором было организовано на русском языке. Я сдал все экзамены на пятерки и стал студентом.

Близкий круг К сожалению, уже в то время мне было ясно, что людям с русской фа милией в Грузии карьеры не сделать, поэтому в 1960 году я перевелся на 2-й курс юридического факультета МГУ им. Ломоносова. Мама пока оставалась в Тбилиси, поскольку квартирный вопрос (вступление в кооператив) в Мо скве решался долго.

В 1962 году у мамы, которая в то время гостила в Москве, произошел тяжелый инфаркт. Более полугода она лежала в Железнодорожном, потом понемногу с разрешения лечащего врача стала вставать с постели. Когда она достаточно окрепла, сестры повезли ее в Тбилиси. Я поехать с ними не мог, поскольку одновременно с учебой проходил службу в органах МВД.

В Тбилиси они прожили некоторое время, а потом Грете пришлось вернуться домой, поскольку ее перевели работать в другой театр. Мама и Цаца остались вдвоем, им помогали по хозяйству соседи и родственники.

И вдруг случилось то, чего никто не ожидал – обширный инфаркт по разил мамину сестру. Теперь уже маме, еще не совсем оправившейся от бо лезни, пришлось ухаживать за тяжелобольной Цацей. Такая ситуация еще больше ухудшила здоровье обеих женщин.

К тому же в стране в тот год начались проблемы с хлебом, в Тбилиси белый хлеб стал большой редкостью. Людям, болеющим или перенесшим инфаркт миокарда, черный хлеб был противопоказан. Мне приходилось раза два в неделю отправлять в Тбилиси белый хлеб, использовать в этих целях помощь незнакомых людей, которые ехали в Грузию поездом. Там их встре чали и забирали посылки. Кстати, я не помню ни одного случая, когда кто нибудь из отъезжающих отказал мне в этой просьбе.

Когда Цаца смогла вернуться в Москву, мама осталась в Тбилиси одна.

Ежегодно я во время отпусков приезжал в Тбилиси. Мама чувствовала себя по-разному, то лучше, то хуже. Конечно, мое присутствие давало ей до полнительные силы. Когда здоровье позволяло, она навещала нас в Москве.

На Арбате, рядом с театром Вахтангова, тогда располагалась платная поликлиника, и мама каждый приезд бывала там на консультации. В то вре мя в Москве существовало всего две хозрасчетных поликлиники. В них ра ботали высококвалифицированные врачи, как правило, из числа профессо ров и доцентов. Да и цены были вполне доступны для подавляющего боль шинства граждан.

Мама всегда посещала одного и того же врача-кардиолога. По ее рас сказам, это был не только внимательный доктор, но и интеллигентный, хо ТАМАРОЧКА, НАДО ХУДЕТЬ! рошо воспитанный человек. Однажды мама вернулась от него и рассказала сестрам, что этот врач (он был вдовцом) предложил ей выйти за него замуж.

Все мы в один голос советовали маме принять его предложение, но она его отвергла. На их дальнейших отношениях врача и пациента это никак не отразилось.

Теперь я корю себя за то, что не уговорил маму сделать этот шаг. Еще раз убеждаюсь в правильности пословицы: если бы молодость знала, а ста рость могла.

Осенью 1966 года мама в последний раз приехала в Москву, погостила и вернулась домой.

В ночь с 8 на 9 января 1967 года маме стало плохо. Меры, которые принимали врачи – наша родственница и соседка по дому Валентина Алек сеевна Двалишвили и прибывшая бригада скорой медицинской помощи, ре зультатов не дали.

Так 9 января 1967 года закончилась славная, счастливая и одновремен но трагическая жизнь доброго, жизнерадостного, внимательного и любяще го человека – моей горячо любимой мамы Тамары Аркадьевны Яргуловой.

Помню, что 9 января был очень морозный день. В этот день я дежурил в Матросской Тишине, в которой тогда работал воспитателем у несовершен нолетних заключенных. Часов около 11 мне позвонил дежурный и сказал, что ко мне пришли. Я подумал, что это кто-то из родственников моих подо печных, и попросил некоторое время подождать, поскольку разбирался с не адекватным поведением одного из зэков. Потом раздался второй звонок, и я вышел на улицу. Там я увидел Грету, которую сопровождал Гайк Гевенян, администратор театра имени Грибоедова. Он в то время по своим делам на ходился в Москве и, узнав о нашем несчастье, тут же приехал к Грете.

Увидев их, я все понял без слов. Мы обнялись и поцеловались. Я вер нулся к себе в кабинет, доложил дежурному о происшедшем, и мы отправи лись за билетами на самолет.

Похоронили маму в Тбилиси. До своего шестидесятилетия она не до жила около полугода.

Последний раз я был на маминой могиле летом 2000 года.

Я знаю, что очень виноват перед мамой, сейчас я понимаю, что мог дать ей гораздо больше внимания и ласки. Корю себя за это. К сожалению, нельзя вернуться в прошлое.

Остается надеяться, что другие молодые люди, прочитав эти мои горь кие строки, сделают нужные выводы для себя.

Близкий круг И в юности Мама в детстве В период учебы в балетной школе ТАМАРОЧКА, НАДО ХУДЕТЬ! И на репетициях Выдающийся советский танцовщик, народный артист СССР, лауреат Ленинской и Сталинских премий Вахтанг Михайлович Чабукиани Близкий круг Семья Саввиновых. 1942–1943 гг.

Мама, 50-е годы Нино Шалвовна Рамишвили и Илья Ильич Сухишвили.

На фото дарственная надпись родителям НАШ ЛЕНИН НАШ ЛЕНИН (Дедушка Александр Феодосьевич Саввинов и его родня) Мой дед Александр Феодосьевич Саввинов родился 12 апреля 1874 го да в селе Янисоль (теперешняя Донецкая область Украины). Он был стар шим ребенком в большой семье крестьян-землепашцев. У его родителей Феодосия и Феодоры были еще два сына – Феофан и Владимир, а также три дочери – Сарра, Анастасия и Любовь.

Несмотря на свое крестьянское происхождение, родители понимали, что детям надо дать образование, хотя оно в то время не было бесплатным.

Дедушку определили в Мариупольскую классическую гимназию, которую он окончил в 1894 году с серебряной медалью, а потом поступил на истори ко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета.

Из его рассказов я знаю, что ему уже с 5-го класса гимназии приходи лось давать частные уроки, чтобы хоть немного облегчить материальное по ложение семьи, тем более что его братья и сестры тоже учились. В Петер бурге, в минуту жизни трудную, дедушке, чтобы какое-то время прокор миться, даже пришлось продать свою медаль.

Поскольку дед был в семье старшим сыном, то, по тогдашним прави лам, он освобождался от призыва на военную службу.

В 1899 году, после получения диплома о высшем образовании, он был направлен учителем русской словесности в Кутаисскую женскую классиче скую гимназию им. святой равноапостольной Нины, просветительницы Гру зии. В то время там училась его будущая жена Тамара Георгиевна Рябчин ская.

В мае 1904 года молодые сыграли свадьбу. У меня до сих пор хранится обручальное кольцо дедушки, на котором выгравировано имя бабушки и да та их свадьбы – 19 мая 1904 года.

Через полтора года у них родился сын Георгий (Жоржик, как его все гда, даже совсем взрослого, называли родители и наиболее близкие люди, мой будущий отец).

Путь Александра Феодосьевича в Грузию был весьма романтичным.

Во время учебы в университете он подружился со своим сокурсником грузи ном Владимиром Канделаки. Молодые люди дали друг другу обещание, что дед поедет «сеять разумное, доброе, вечное» в Грузию, а его товарищ с той же миссией отправится на Украину.

Близкий круг К сожалению, Владимир Канделаки погиб во время Гражданской вой ны. Обстоятельства последних лет его жизни и гибели дедушке не были из вестны. Он рассказывал много хорошего о своем друге, всегда говорил о нем очень тепло, было видно, что Александр Феодосьевич тяжело переживал эту утрату.

С 1907 года вплоть до советизации Грузии в 1921 году дедушка был инспектором 1-й мужской классической гимназии Тифлиса. Это была в то время самая известная мужская гимназия города. В свое время в ней учились многие потом хорошо известные деятели науки и культуры. Где-то до года там, в частности, обучался известный в будущем поэт Николай Гуми лев, муж Анны Ахматовой. Якобы за контрреволюционную деятельность вскоре после революции он был расстрелян большевиками, а его стихи не издавались до конца 80-х годов прошлого столетия.

По занимаемой должности перед революцией дедушка имел чин стат ского советника, т.е. был чиновником VII класса (эти сведения получены из Кавказского календаря и «Табели о рангах»). Его чин был выше военного чина полковника в армии, но ниже генерал-майора. Именовать его было по ложено: «Ваше высокородие». Так что я за 42 года службы Родине не смог догнать деда в звании.

По приезде в Тбилиси семья дедушки снимала в наем пятикомнатную квартиру общей площадью более 100 кв. м. Балкон на улицу и большая лод жия во двор, высоченные потолки (свыше 5 м) – такой был этот трехэтаж ный дом, построенный в 1907 году.

Располагался он по улице Судебной (затем – Атарбекова), рядом с гимназией. Интересная деталь: флигель дома занимала конвойная сотня на местника Кавказа, в связи с тем, что его дворец находился рядом (после ре волюции в нем располагался республиканский Дворец пионеров).

Из своего 390-рублевого жалования дед платил за квартиру 100 рублей.

Оставшихся денег с лихвой хватало на жизнь, если учесть, что фунт пше ничной муки стоил тогда 7 копеек, риса – 10, мешок картошки – 1 рубль, фунт сливочного масла и сыра – по 50 копеек, курица – 60 копеек, фунт кол басы – 50 копеек.

Неожиданное подтверждение сказанному я нашел у Н.С. Хрущева.

Вспоминая о том периоде, он говорил: «Я был обеспечен в дореволюцион ное время, работая простым слесарем. Зарабатывал сорок пять рублей при ценах на черный хлеб в 2 копейки, на белый – 4 копейки, фунт сала – 22 ко пейки, яйцо стоило 1 копейку, ботинки, самые лучшие «скороходовские» – НАШ ЛЕНИН до 7 рублей. Чего уж тут сравнивать? Когда я вел партработу в Москве, то и половины того не имел, хотя занимал довольно высокое место в обществен но-политической сфере» (Л. Млечин, указ. соч., с. 272).

В оперном и драматическом театрах дед имел по два именных (на себя и на жену) кресла, на которые не продавались билеты. В его обязанности, в частности, входило посещать все новые спектакли, и если они соответство вали предъявляемым нравственным требованиям, давать гимназистам раз решение на их посещение.

Интересна такая деталь: гимназисты обязаны были всегда находиться на улице в школьной форме;

исключение делалось только на время каникул.

Гимназические преподаватели имели установленную форму одежды и обязаны были являться в ней на занятия. При парадной форме полагалось носить треуголку и шпагу. На пуговицах парадного сюртука были наклад ные двуглавые орлы, выполненные из золота.

Как рассказывал дедушка, в те времена зарплату можно было получать либо ассигнациями, либо золотыми монетами. Причем подавляющее боль шинство предпочитало бумажные деньги, которые при необходимости мож но было в любое время обменять на золотые (к примеру, сто рублей ассиг нациями на десять золотых червонцев).

Дед был всесторонне развитым человеком. Не имея соответствующего образования, он писал маслом картины (две из которых до сих пор висят в нашем доме). Самоучкой научился играть на скрипке, специалисты знают, что скрипка очень сложный для освоения инструмент.

После революции дедушка шил обувь моему папе и бабушке, на госэк замен в консерватории она вышла в туфлях, которые тачал дед. Во время войны мне он тоже шил обувь.

В юности он много занимался физическим трудом, спортивной гимна стикой, бегом, поэтому до глубокой старости обладал большой физической силой и спортивной фигурой.

До революции дедушка с семьей несколько раз ездил на свою малую родину, гостил у родных. Когда в 1976 году во время служебной команди ровки в УВД Донецкой области мы с тетей Олей съездили в Янисоль, то в живых еще были несколько старушек, которые помнили то время, когда де душка со своими домочадцами приезжал в родное село. Они говорили, в том числе, и о том, что бабушка несколько раз пела на сцене их Народного дома, и какое большое впечатление эти выступления производили на слушателей.

Близкий круг Я хорошо заполнил рассказ папы о том, что однажды, во второй поло вине 20-х годов, дедушка, придя работы, долго о чем-то думал, а потом стал быстро собираться в дорогу, сказав, что ему необходимо срочно ехать до мой.

Путь был неблизкий, поезда ходили нерегулярно, прямого железнодо рожного сообщения между Тбилиси и Донецком нет и до сих пор. Поэтому добираться ему пришлось кружным путем, со многими пересадками.

В результате дорога заняла не один день. Дедушка добрался до своего села в тот день, когда похоронили его мать. Предчувствие беды его не обма нуло.

После революции жизнь семьи резко изменилась. Их уплотнили, ото брали три комнаты. Всю оставшуюся жизнь дедушка и бабушка жили в двух комнатах, одна из которых была проходной. Авторитет интеллигенции, ко торая раньше считалась сливками общества, поскольку к ней относились наиболее подготовленные специалисты: инженеры, юристы, ученые, врачи и т.д. – упал, как принято сейчас говорить, ниже плинтуса, и труд интеллиген ции стал оплачиваться очень низко.

После революции дед преподавал русский язык и литературу в средних школах Тбилиси. Много лет он, к примеру, проработал в школе № 43, одной из самых сильных в городе по составу учителей.

Его, кстати, не раз приглашали работать в вузы, но он отказывался, мо тивируя тем, что работа в средней школе его привлекает больше.

Когда в 1940 году в Тбилиси в системе Наркомпроса Грузии была ор ганизована специальная средняя школа ВВС (во время войны ей было при своено имя Героя Советского Союза Бенделиани), он перешел работать туда.

В эту школу был особый отбор преподавателей, в нее приглашали наи более опытных учителей из всех тбилисских школ. Начальником школы был назначен капитан Феодосий Александрович Сумароков, кстати, бывший ди ректор уже упоминавшейся выше 43-й школы, с которым вместе дедушка проработал не один десяток лет.

Кроме общеобразовательных предметов, курсантам (их набирали после окончания 8-го класса средней школы) давали начальные военные знания, для этого в спецшколу были откомандированы кадровые офицеры Красной Армии. Подавляющее большинство из них имело боевой опыт.

Это учебное заведение было весьма престижным. Выпускники, окон чившие спецшколу, без экзаменов, зачислялись в учебные заведения ВВС.

Так, золотые медалисты – в Военно-воздушную инженерную академию им.

НАШ ЛЕНИН Жуковского;

серебряные – в Ленинградский военный институт им. Можай ского;

остальные – в авиационные и авиационно-технические училища.

Профессия военного летчика тогда была престижной и хорошо оплачивае мой.

Во время учебы в спецшколе курсанты обеспечивались бесплатным питанием и военной формой одежды, иногородним предоставлялось обще житие. Мальчишки, щеголявшие в пилотках с голубой окантовкой, в темно синих кителях с золотыми пуговицами, голубыми петлицами (а затем пого нами) и летной эмблемой на левом рукаве, вскружили не одну девичью го ловку.

Преподавателям, кстати, тоже выдавали офицерскую форму, но без по гон, поскольку воинские звания им не присваивались. Эта льгота в то труд ное военное и послевоенное время была очень кстати, поскольку форма бы ла добротной, пошитой из хорошего материала и выдавалась регулярно, без задержек. У дедушки всегда был запас нового обмундирования. Практиче ски все учителя носили ее с удовольствием.

Когда я подрос – а выглядел я в тринадцать-четырнадцать лет на все шестнадцать-восемнадцать – то дедовы кителя, брюки и ботинки тоже носил с удовольствием.

В фойе школы стоял истребитель И-16, подаренный боевыми летчика ми. Правда, половина крыльев с него была снята, иначе он не поместился бы в вестибюле. Но все равно машина производила на ребят завораживающее впечатление.

В кабину самолета курсантов не допускали, для меня Ф.А. Сумароков делал исключение, и я, совсем еще маленький пацан, несколько раз сидел в кресле пилота.

А когда мне подарили синюю летную пилотку, которая была настолько велика, что постоянно сползала на нос, гордости моей не было предела.

Я очень любил бывать в этой школе, благо она располагалась рядом с нашим домом, на углу проспекта Плеханова и улицы Бакинской. Курсанты знали, что я внук их преподавателя, и относились ко мне хорошо.

В 1949 году в школе торжественно отмечали 50-летие педагогической деятельности дедушки. Сначала была официальная часть: выступления ру ководства Министерства просвещения Грузии, Тбилисского отдела народно го образования. Объявили о награждении юбиляра орденом Ленина, о при своении ему звания заслуженного учителя школы Грузинской ССР, о награ Близкий круг ждении его нагрудным знаком «Отличник народного просвещения». С по здравлениями выступали его соратники и ученики.

Был большой концерт, в котором приняли участие многие ведущие ар тисты республики. Затем состоялся банкет. Хорошо помню, что первый тост был поднят за И.В. Сталина, тогда было так принято.

В ноябре того же года дедушка был награжден Грамотой Министерст ва просвещения Грузии. Мне хочется привести ее текст как образец доку мента той поры.

«Министерство просвещения Грузинской ССР награждает передового командира 2-го взвода 1-й роты Тбилисской специальной средней школы ВВС имени Ч.К. Бенделиани заслуженного учителя школы тов. Саввинова А.Ф. за отличную постановку учебно-воспитательной работы.

Министр просвещения Грузинской ССР (В.Д. Купрадзе)».

В 1956 году, когда Вооруженные Силы СССР по инициативе Н.С.

Хрущева были сокращены на 1 миллион 200 тысяч человек, школа была уп разднена.

Дедушку тут же пригласили работать в Тбилисское нахимовское учи лище, кстати, первое в Советском Союзе. Однако проработал он там недол го, поскольку нахимовцев вскоре перевели в Ленинград.

Заканчивал свою профессиональную деятельность дедушка в обычной средней школе.

Всего на ниве просвещения он проработал 59 лет, стал одним из пер вых учителей в Грузии, награжденных орденом Ленина, получил почетное звание заслуженного учителя школы Грузинской ССР (такого же звания удостоилась и бабушка), был персональным пенсионером республиканского значения.

Он являлся редактором нескольких учебников по русскому языку и ли тературе, предназначавшихся для грузинских школ. Как словесник дедушка пользовался большим авторитетом среди своих коллег.

В этой связи мне вспомнился забавный случай, произошедший со мной на вступительных экзаменах в университет. Должен сказать, что дедушка весьма тщательно готовил меня к этому событию, ведь мне предстояло пи сать сочинение и потом сдавать устный экзамен по русскому языку и лите ратуре. Занимались мы через день часа по полтора-два, и еще мне давались задания к следующему уроку.

Признаюсь честно, я был далеко не в восторге от такой нагрузки, по скольку в этот период у меня было много работы по фотографии. Кроме то НАШ ЛЕНИН го, достаточно времени отнимали тренировки по пулевой стрельбе в секции Тбилисского окружного дома офицеров. К тому же именно в это время я всерьез увлекся одной красивой девушкой. Вот в такой ситуации проходила моя подготовка.

После успешного письменного экзамена меня допустили к устному ис пытанию. Я взял билет, ознакомился с его содержанием и сказал, что могу отвечать без подготовки. Экзаменаторы взглянули на меня, как не на совсем здорового человека, и посоветовали не спешить, получше продумать ответ.

Я покорно отправился обдумывать билет.

Наконец подошла моя очередь отвечать. Мои знания по первым двум вопросам, видимо, удовлетворили педагогов, поскольку дополнительно по ним меня не спрашивали. Третьим вопросом был разбор предложения, кото рый я запомнил на всю жизнь: «Я одолжу вам книгу, хотя вы этого не дос тойны». Я сказал, что это сложноподчиненное условное предложение, и ключевым здесь является слово «хотя».

Преподаватели переглянулись, и женщина, сделав какую-то запись в моем экзаменационном листе, передала его пожилому мужчине. Он сделал свою запись и вдруг сказал: «Ваша фамилия Саввинов? А ведь был такой преподаватель словесности». Я ответил: «Почему был? Он жив и здоров, это мой дедушка». Мужчина ответил: «С вашим дедом мы в конце двадцатых годов вместе преподавали в техникуме. Передайте ему привет от меня». Я так растерялся от этих слов, что даже не спросил, от кого же я должен пере дать привет. Правда, у меня хватило ума поблагодарить его. Мне вручили экзаменационный лист, в котором стояла пятерка, и я ушел.

Встретившись с дедушкой через несколько часов, я рассказал ему обо всем, что было на экзамене. Он задумался, но через несколько минут вычис лил своего коллегу. Тут же взял телефонную книгу, нашел интересующий его номер и позвонил. Он поздоровался со своим собеседником и спросил, не он ли сегодня принимал экзамен у его внука и прислал привет. Все совпа ло, коллеги долго говорили о днях минувших. Когда разговор закончился, я по виду дедушки понял, что эти воспоминания ему приятны, они затронули какие-то струны его души. Еще бы – ведь они говорили о том, что для обоих было делом жизни.

Я уже говорил, что на ниве просвещения дед проработал почти шесть десят лет. Несмотря на все его заслуги, когда в 1958 году он из-за катаракты не смог больше работать (операция на глазах, которую делала его ученица, ставшая к тому времени профессором-окулистом, прошла неудачно), его Близкий круг пенсия составила всего 80 рублей. Это обстоятельство, впрочем, его не сильно беспокоило. Выходец из небогатой семьи, рано начавший зарабаты вать на жизнь, он привык довольствоваться тем, что есть. Недаром одной из его любимых поговорок была такая: «По одежке протягивай ножки».

Он был человеком строгих устоев, никогда не шел против своей совес ти, хотя соблазнов для этого было немало.

Будучи рецензентом Минпроса Грузии, он и еще одна женщина словесник проверяли все письменные работы по русскому языку тех выпу скников, которые претендовали на золотые и серебряные медали. В их обя занности входило и выставление окончательной оценки. Было немало случа ев, когда дедушка снижал оценку, либо наоборот, повышал ее.

Результаты рассматривались на заседании коллегии министерства.

Точка зрения Александра Феодосьевича, которую ему приходилось отстаи вать на коллегии, всегда принималась руководством ведомства.

Кроме того, темы сочинений по русскому языку на выпускные экзаме ны определял дедушка, а затем их утверждали в республиканском министер стве.

В те годы это имело большое значение, поскольку медалисты имели право поступления в вузы без экзаменов. В этих условиях многие родители пытались найти подходы к деду с тем, чтобы обеспечить своим чадам ус пешное получение соответствующей медали. Действовали через папу, маму, даже меня старались подключить к этому делу в тот год, когда я оканчивал школу. Однако ни одна попытка никому успеха не принесла.

Вспоминается такой случай. Вместе с бабушкой в консерватории рабо тала преподавательница, у которой сын претендовал на золотую медаль.

Коллега стала просить бабушку о помощи. Та пригласила ее домой и уст роила встречу с дедушкой. Он вежливо встретил просительницу и объяснил ей, что ему никто никогда не ставит задачу занижать оценки. Поэтому все зависит только от ее сына, от степени его подготовленности.

Дама поблагодарила за внимание и откланялась. Когда работа этого юноши попала к деду, то он подтвердил отличную оценку, которую выста вила школа. Никаких натяжек в данном случае делать было не нужно.

Обрадованная мать купила огромный торт (в Тбилиси их тогда пекли очень хорошо) и пришла поблагодарить деда. Я в то время был у них и, будучи большим любителем сладкого, уже предвкушал, как буду им лако миться.

НАШ ЛЕНИН Однако не тут-то было. Разъяренный дед, забыв правила хорошего то на, буквально выгнал мадам из дома, а торт полетел ей вслед.

В то же время дедушка был предан своим друзьям. Я помню, как он плакал, когда однажды, уже очень поздним вечером, к ним домой пришел один из курсантов и сообщил, что скончался начальник спецшколы Ф.

А.Сумароков.

Как я уже говорил, в молодости дедушка много занимался физкульту рой, не пил, не курил, как теперь говорят, вел здоровый образ жизни. Тем не менее, вскоре после войны у него понемногу начала развиваться мерцатель ная аритмия.

В один из сильных приступов дедушку госпитализировали в кардиоло гическую клинику, которой руководил его ученик и одноклассник папы профессор Нодар Кипшидзе. Дедушку подлечили, его состояние улучши лось, и Кипшидзе сказал папе, что состояние здоровья Александра Феодось евича опасений не вызывает, поэтому его готовят к выписке.

Отец зашел в палату, рассказал деду об этом разговоре и сказал, что приедет за ним на следующий день. После обеда дедушка лег отдохнуть и во сне скончался. Его смерть стала для всех нас настоящим ударом. Произошло это в январе 1964 года.

В грузинской учительской газете был опубликован большой некролог с его фотографией. Аналогичный некролог, но уже в другой, русскоязычной газете, был опубликован и в связи со смертью бабушки.

Когда мне сообщили о случившемся, я находился в учебном отпуске, сдавал экзамены, предусмотренные зимней сессией. Я тут же поехал в уни верситет, объяснил ситуацию. Мне сказали, что примут экзамены и зачеты в индивидуальном порядке, и разрешили уехать на похороны. На службе я написал соответствующий рапорт и, получив добро на отъезд, улетел в Тби лиси.

Я успел попасть на похороны дедушки. Проводить его в последний путь пришло очень много людей, подавляющее большинство из которых в разные годы были его учениками.

Теперь я хочу рассказать о его родственниках. К сожалению, многого из того, что дедушка мне рассказывал, я уже не помню, слишком давно это было. Поэтому буду говорить о том, что осталось в памяти, и то, что потом узнал из разных источников.

Близкий круг Как я уже писал, родители дедушки были крестьянами, детей рано приучали к посильному труду.

Это была большая дружная семья, в которой родители воспитывали детей в любви, заботе, делали все, чтобы они стали полезными для общества людьми. Их труды не пропали даром, все дети получили образование.

Дедушка и его братья учились в высших учебных заведениях, а сестры, кроме Анастасии, окончили учительские институты и в дальнейшем много лет работали по специальности, в том числе и в своем родном селе.

Судьба братьев дедушки сложилась трагически. Один из них, сейчас не помню кто, Феофан – Франя, как его звали в семье, или Володя, погиб в бою во время Первой мировой войны. Другой долго искал свое место в жизни, но, по-видимому, не сумел этого сделать. Обстоятельств его смерти дедушка толком не знал и сильно горевал по этому поводу. Полагаю, что на Украине, во время Гражданской войны таких случаев было множество.

Из дедушкиных племянниц я лучше всего знал Ольгу Александровну Захарову, она была дочерью Сарры Феодосьевны, сестры дедушки.

Тетя Сарра была завучем школы и преподавала там биологию. Ее муж, Александр Васильевич, участник Гражданской войны, был партийным, а за тем профсоюзным работником. Жили они в Сталино (ныне Донецк). В году у них родилась дочь Оля – двоюродная сестра моего отца.

Папа и дедушка много мне рассказывали о семье Захаровых, читали письма, которые получал дедушка, показывали фотографии. Тетя Оля, тогда еще школьница, незадолго до войны приезжала в Тбилиси погостить во вре мя летних каникул.

Уже в то время она твердо решила, что будет врачом. Перед самой войной тетя Оля окончила 1-й курс мединститута.

Когда началась война, ее отца призвали в армию и назначили политра ботником эвакогоспиталя Калининского фронта. Дочь работала в этом же госпитале вольнонаемной медсестрой.

В 1942 году Наркоматом обороны СССР было принято решение при звать на военную службу вольнонаемных медсестер, а не желающих этого – уволить. Тетя Оля понимала, что если станет военнослужащей, то служить ей придется, по крайней мере, до конца войны, а она хотела скорее вернуть ся к учебе. Поэтому она уволилась и уехала в Новосибирск, где в эвакуации вместе со школой находилась ее мама. Работала она чернорабочей на желез ной дороге.

НАШ ЛЕНИН В 1943 году в Новосибирске открыли медицинский институт и тетю Олю приняли на второй курс. Когда Донецк был освобожден, она вернулась в свой институт, который окончила с красным дипломом в 1947 году. Кста ти, она была единственной за всю историю этого вуза студенткой, за отлич ную учебу удостоенной Сталинской стипендии.

Сразу после окончания института тетя Оля была зачислена в аспиран туру по кафедре патологической анатомии, где впоследствии и работала. С 1952 по 1955 год она одновременно руководила и преподавала в созданной Минздравом Украины при мединституте Школе медсестер.

В 1956 году она защитила диссертацию на соискание ученой степени кандидата медицинских наук. В 1961 году ей было присвоено ученое звание доцента. Наряду с обучением студентов она активно работала над доктор ской диссертацией, закончить которую ей не пришлось по независящим от нее причинам.

К своей научной деятельности Ольга Александровна подходила очень серьезно (только по состоянию на 1966 г. ею были опубликованы 42 науч ные работы). Вся необходимая для исследовательской деятельности инфор мация была у нее четко структурирована (имелись соответствующие карто теки, большое количество слайдов, фотографий, многие из которых были сделаны ею самой, другие наглядные пособия и различные информационные материалы).

Тетя Оля собрала большую личную библиотеку, в которой помимо книг по медицине было много художественной литературы, в основном, классической.

По моей просьбе ее коллега по кафедре доцент Вадим Алексеевич Цы ганков (тоже, кстати, ее ученик) ознакомился с архивом, чтобы отобрать те материалы и литературу, которые могли бы и сейчас быть использованы в учебном процессе и при проведении научных исследований. Он был пора жен, в каком образцовом состоянии находился архив, какая редкая медицин ская литература имелась в библиотеке. Он показал мне несколько книг и сказал: «Я только слышал об этих трудах, но никогда их не видел, их нет даже в нашей институтской библиотеке».

В результате практически весь архив тети Оли, включая материалы, на основании которых она готовила свое диссертационное исследование, был передан на кафедру. Естественно, что я был доволен таким поворотом дела.

В 1972 году в институт пришел новый ректор, который был ее одно кашником по аспирантуре. Хорошо зная ее деловые и человеческие качест Близкий круг ва, он предложил ей должность первого проректора, который в любом выс шем учебном заведении, как известно, отвечает за организацию и осуществ ление учебно-методического процесса. Она попыталась отказаться от этой высокой чести, мотивируя тем, что ей нужно завершить докторскую диссер тацию, которая, кстати, была уже практически на выходе, однако из этого ничего не вышло. В обкоме партии уже было принято соответствующее ре шение, и тете Оле пришлось подчиниться партийной дисциплине и осваи вать новые, весьма сложные должностные обязанности.

Дело усугублялось тем, что Донецкий медицинский был в числе пяти самых больших по численности медицинских вузов в СССР. К тому же там обучалось более двух тысяч иностранных студентов.

В новой должности тетя Оля проработала почти двадцать лет. В году она ушла на пенсию, но некоторое время продолжала работать в своей прежней должности доцента, а потом по состоянию здоровья (крепостью которого она никогда не отличалась) и вовсе прекратила работу.

За свой многолетний труд она, ветеран войны, была награждена орде ном «Знак Почета», украинским орденом Богдана Хмельницкого III степени, несколькими медалями, знаком «Отличник здравоохранения».

О.А. Захарова оставила о себе добрую память. Когда в апреле 2007 го да она ушла из жизни, все расходы на организацию ее похорон взял на себя мединститут. В институтском музее ей отведен большой отдельный стенд.

Там хранятся некоторые ее личные вещи, в частности, дореволюционная пишущая машинка, с помощью которой она писала свои научные труды.

В тете Оле органически сочетались высокие профессиональные и лич ные качества. Она была предельно собранным, требовательным, я бы сказал, жестким к себе и подчиненным руководителем, хорошо понимающим, какая большая ответственность лежит на ней. Мне рассказывали, что только с ее разрешения студенты, пропустившие по той или иной причине хоть одно занятие, могли ликвидировать задолженность. Преподавателей, манкирую щих работой, она быстро ставила на место.

Вскоре после ее вступления в новую должность все поняли, что в рабо те от нее спуску не жди. Ректор, кстати, поддерживал своего первого замес тителя во всех начинаниях, направленных на улучшение качества учебного процесса, укрепление дисциплины, хотя отдельные «выяснения отношений»

у них случались.

НАШ ЛЕНИН В то же время требовательность у нее никогда не переходила в жесто кость или самодурство. Студенты и сотрудники института знали, что в труд ную минуту они всегда могут рассчитывать на ее помощь и поддержку.

В этой связи могу рассказать один случай. Как-то раз еще во времена СССР тетушка позвонила нам в Москву и сказала, что из Донецка едет со трудник МВД Украины, который учится в одном из московских вузов МВД.

Она просила меня при необходимости оказать помощь этому офицеру.

Через несколько дней в нашем доме появился молодой капитан, он на звался Мишей и сказал, что приехал сдавать сессию в Высшей инженерной школе МВД.

Общаться с ним было приятно, поскольку он был хорошо воспитан, образован и, насколько я мог судить, профессионально подготовлен.

Когда я спросил, откуда он знает тетю Олю, Миша поведал следую щую историю. Его мама, будучи студенткой мединститута, забеременела.

Узнав об этом, человек, с которым она была близка, разорвал с ней все от ношения. Девушка оказалась в очень трудной жизненной ситуации, тем бо лее что рассчитывать на помощь близких она по ряду причин не могла. По этому она решила бросить институт и идти работать.

Когда она пришла с этим вопросом к Ольге Александровне, та приняла большое участие в ее судьбе. Тетя Оля убедила ее, что, несмотря на все сложности, бросать учебу, тем более незадолго до окончания института, не следует. Студентке оказали материальную помощь, подыскали работу, кото рую можно было сочетать с учебой, тетушка постоянно помогала ей мораль но и материально. Дело кончилось тем, что родился Миша, молодая женщи на успешно окончила институт, начала работать врачом-педиатром. Затем она вышла замуж, от этого брака родилась дочь, она сейчас работает следо вателем в УВД области, и у нее тоже уже растет дочка.

В общем, жизнь этой семьи наладилась. Доброе отношение тети Оли здесь всегда помнили и ценили. Когда тетушке стало сложно управляться с хозяйством, вся семья помогала ей, поддерживала добрыми словами и дела ми.

Кстати сказать, моя помощь Мише не понадобилась, он учился хоро шо. У нас с ним завязались добрые отношения, и он всегда, когда приезжал на экзамены, навещал нас.

Через несколько лет он уехал в Америку и обосновался там. С его ма терью и сестрой я познакомился, когда через полгода после смерти тети Оли приехал в Донецк, чтобы освободить ее квартиру.

Близкий круг Говоря об этих скорбных делах, должен сказать, что побывать на по хоронах тети Оли мне не пришлось, поскольку в это время я лежал в госпи тале, залечивал свою позвоночную грыжу, которая сейчас доставляет мне все больше и больше неприятных минут.

Тете Оле не удалось, к сожалению, создать семью. У нее был роман с однокашником, которого считали хирургом от Бога. Они любили друг друга и серьезно готовились к вступлению в брак. Однако неожиданно ее избран ник заболел и скоропостижно скончался от рака. Для тети Оли это был удар, от которого она не скоро оправилась.

К тому же в то время уже серьезно болел ее отец. Состояние его здоро вья было настолько тяжелым, что его демобилизовали еще до окончания войны.

В Книге памяти Украины по увековечиванию участников боевых дей ствий, умерших в послевоенные годы (т. 5, Донецкая область) указано, что Захаров Александр Васильевич, 1893 года рождения, участвовал в Великой Отечественной войне с июля 1941 года по февраль 1945-го. Награжден ор деном Красной Звезды, медалью «За Победу над Германией в Великой Оте чественной войне». Умер в апреле 1952 года.

Тетя Оля потратила много усилий, чтобы по возможности поддержать здоровье отца, продлить его жизнь. Потом ей пришлось это делать во второй раз, но уже в отношении мамы. Тетя Сарра ушла в мир иной в конце 60-х годов.

Для того чтобы постоянно наблюдать за состоянием здоровья родите лей, вовремя прийти им на помощь, она, когда в институте сдавался новый дом, попросила предоставить ей квартиру, в которой комнаты были проход ными. Естественно, что ее просьбу удовлетворили, поскольку все хотели по лучить более комфортные квартиры с изолированными комнатами.

В быту тетя Оля была жизнерадостной, остроумной, веселой женщи ной. Она была очень гостеприимна, хорошо готовила, любила, когда в доме собирались друзья, которых у нее было немало, в основном еще со студенче ских и школьных времен. Когда в Донецк приезжал я или еще один ее пле мянник Володя Каратыш (нас, кстати, познакомила тетя Оля), то это было поводом для того, чтобы устроить застолье с большим количеством участ ников.

Дружеский круг сформировался у тети Оли еще со студенческих и ас пирантских времен. Многих из ее ближайших подруг я тоже знал. Большин ства их них, к сожалению, уже нет в живых.

НАШ ЛЕНИН Сейчас в Донецке живут Регина Ефимовна Бакшинская (она тоже кан дидат наук и доцент, к тому же работала с тетей Олей на одной кафедре) и Елена Ивановна Харламова, доктор технических наук, профессор. Они по знакомились и подружились в Новосибирске в то время, когда тетя Оля учи лась там в мединституте.

В Москве живет очень близкая подруга тети Оли кандидат медицин ских наук Наталья Михайловна Лукьянова. Много лет она преподавала, на сколько я знаю, в Первом Московском медицинском институте. Сейчас она уже давно на пенсии. Ее дочь Наташа пошла по стопам матери, она врач педиатр. Ее муж Жора – инженер-автомобилист, дочь Наташа – студентка медицинского института.

Все эти дамы находятся уже в весьма почтенном возрасте, у всех нема ло серьезных болезней. Однако они сохранили свежесть ума, чувство юмора, доброжелательность. Елена Ивановна Харламова до сих пор продолжает ра ботать.

Мы часто созваниваемся, узнаем новости, делимся своими радостями и печалями. Я надеюсь на то, что смогу подлечить свой позвоночник и тогда обязательно навещу Наталью Михайловну.

Еще одно качество, которое выделяло тетю Олю, заключалось в том, что она была большим любителем животных, в ее доме всегда была какая-то живность. Помню свое удивление, когда увидел, как в ее кресле, тесно при жавшись друг к другу, мирно спали две кошки и собака.

С этой собачкой (тойтерьером по имени Марта) вышла весьма забавная история. Ее тетушке подарили знакомые. Никаких документов, свидетельст вующих о ее знатном собачьем происхождении, у них не имелось. Каково же было изумление всех, когда на одной из выставок Марточке присудили первую премию. Смеясь, тетя Оля по этому поводу высказалась так: «Нико гда не знаешь, каким боком войдешь в историю».

Мой троюродный брат Володя Каратыш неоднократно был свидетелем того, как Марточка прятала недогрызанные кости в постель тети Оли, и та поначалу поражалась, откуда они там взялись. Однако никаких санкций к этой хулиганке не применяла и со смехом рассказывала, что у нее в кровати находится склад собачьих огрызков.

Тетушка души не чаяла в своих питомцах. Даже в самое трудное время, когда Украина стала самостийной и все советские сбережения в одночасье рухнули, у тети Оли жили пять кошек, с которыми она, будучи серьезно больной, делила свою более чем скромную пенсию.

Близкий круг Помню ее рассказ о том, как ее любимец кот Муслим, затаив за что-то на нее обиду, сбежал из дома. Тетя Оля две недели по вечерам после работы искала его и нашла, но даже тогда этот паршивец не сразу вернулся домой.

Тетушка всерьез переживала его отсутствие, но, в конце концов, все закон чилось благополучно. Беглец был возвращен в отчий дом, однако в даль нейшем умело пользовался моментом и извлекал из ситуации немалую поль зу для себя. Тетя Оля рассказывала, что поражалась тому, с каким искусст вом кот проделывал свои номера.

Ее материальное положение значительно улучшилось в то время, когда президентом Украины стал Леонид Кучма. Он принял решение повысить пенсии участникам Великой Отечественной войны, а также лицам, имею щим ученую степень или ученое звание.

Жить тете Оле стало легче, она написала мне и Володе, что ей больше не нужно помогать. Однако при всякой оказии мы с ним старались чем нибудь порадовать нашу любимую тетушку.

Я жалею, что познакомиться нам пришлось только в 1972 году, после смерти папы. Было это так.

Тетя Оля прислала телеграмму с соболезнованиями, извинилась, что в связи с занятостью по работе не может приехать, и попросила нас на обрат ном пути заехать в Донецк. Мы прилетели, тетя Оля встретила нас в аэро порту, отвезла домой, и мы дня три пробыли у нее. С первых минут общения мы поняли, что между нами существует родство душ, и все последующие встречи были тому лучшим подтверждением.

Когда в 1973 году я ехал в отпуск, то на несколько дней заехал в До нецк. К моему приезду тетя Оля приготовила сюрприз. Она вызвала из Кие ва Володю Каратыша, внука Анастасии Феодосьевны, сестры дедушки. Так мы познакомились с Володей, с которым у нас сразу завязались добрые от ношения.

Летом 1975 года я решил провести свой отпуск следующим образом.

Сначала дней на десять съездить в Анапу, затем заехать в Киев, проведать Володю, а остаток отпуска провести дома, в Тбилиси. В Донецк в тот раз я ехать не собирался, поскольку был там в командировке совсем недавно, в мае того же года.

Я хорошо провел время в Анапе, много плавал, загорал, встречался со своими сослуживцами, поскольку в городе располагался дом отдыха МВД.

Уже в поезде, который вез меня в Киев, я почувствовал сильную зуб ную боль и по приезде в столицу Украины сказал Володе об этом. Пришлось НАШ ЛЕНИН обращаться за помощью к моим украинским коллегам. Они позвонили в свою поликлинику, куда мы с Володей сразу же и отправились.

Меня приняла пожилая женщина-стоматолог, сделала снимок и сказа ла, что зуб придется удалить. Я удивился тому, что эту экзекуцию делала мне она сама. В Москве, в наших ведомственных лечебных учреждениях зу бы лечили одни врачи, а удаляли – другие. Однако в чужой монастырь, как известно, со своим уставом не ходят, поэтому пришлось подчиниться. По жилой даме было трудно справиться, но, наконец, все вроде образумилось.

Меня напоили таблетками, порекомендовали полоскать рот шалфеем и от пустили восвояси.

Мы приехали в общежитие, где тогда жил Володя, его соседи встрети ли меня приветливо, мы познакомились, пообщались, выпили по рюмке.

Рано утром мы уехали на электричке в Белую Церковь, где начальни ком милиции работал человек, с которым мы годом раньше жили в одной комнате в санатории, и с тех пор поддерживали добрые отношения.

Зуб мой вначале вроде успокоился, однако в электричке стал болеть с удвоенной силой.

Когда мы добрались до городской милиции, мне было совсем невесело.

Михаил Алексеевич, так звали моего приятеля, увидев меня на пороге сво его кабинета, был весьма удивлен. Однако милиция не является тем местом, где можно долго чему-то поражаться. Он сразу же позвонил своему замести телю, предупредил его, что сегодня на работе не будет, вызвал машину, и мы уехали.

Когда он спросил, какая у нас программа, я сказал ему, что в первую очередь нужно показаться стоматологам и объяснил, что произошло. Мы приехали в городскую стоматологическую поликлинику, где мной занялись эскулапы. Они снова сделали рентген и сказали, что вчера мне удалили не тот зуб.

Я попросил их исправить ошибку, но они удалять зуб не стали, начали лечение. Короче говоря, все дни пребывания в Киеве я как на работу по два раза на дню являлся к зубным врачам, но боль не стихала. С тем я и улетел в Тбилиси, где все продолжалось до того момента, пока я, прервав отпуск, не вернулся в Москву, где меня через какое-то время привели в норму.

Однако боль болью, а полюбоваться красотами Киева мне все-таки удалось. Троице-Печерская лавра, Крещатик, Владимирская горка, Подол, музей М.А. Булгакова, другие памятные места поразили меня своей красо Близкий круг той. Мы долго и с разных мест любовались Днепром, другими достоприме чательностями красавца Киева.

В этот приезд мы много говорили с Володей, мне хотелось перетащить его в Москву. Я считал, что слесари-инструментальщики высшего разряда, к числу которых относился Володя, в Москве будут весьма востребованы. К тому же, он учился в вечернем вузе, и это тоже был плюс для его будущей карьеры. Он, в принципе, соглашался со мной, но говорил, что бросать на сиженное место всегда нелегко. Его в определенной мере пугало то, что в Москве надо будет заводить новые знакомства, вливаться в незнакомый коллектив, завоевывать авторитет у новых коллег, и вообще нелегкое дело – суметь прижиться в столице.

Я его убеждал, что многих людей из нашего окружения в Москве он уже знает, поскольку неоднократно приезжал к нам в гости. Что же касается работы и общежития, то я приложу все усилия для того, чтобы он был уст роен хорошо. В конце концов мне удалось договориться с ЗИЛом, который всегда испытывал нужду в высококвалифицированных рабочих кадрах.

Володя начал работу в одном из цехов завода, ему предоставили ком нату в благоустроенном общежитии. Через некоторое время он через общих знакомых познакомился со своей будущей женой Мариной, выпускницей Московского педагогического института им. В.И. Ленина, которая работала логопедом. На их свадьбу из Донецка приехала тетя Оля.

Через пару лет Володя получил диплом инженера-механика и продол жал работать на заводе. Сначала они жили в комнате Марины, а затем он получил отдельную квартиру.


На ЗИЛе Володя проработал около двадцати лет.

Сейчас супруги Каратыши уже пенсионеры, они стали заядлыми ого родниками. Зачастую они проводят в своем «имении» по 8–10 месяцев в го ду.

У бабушки Володи Анастасии Феодосьевны и ее мужа Григория было четверо детей: Григорий, Владимир, Леонид и Антон. Анастасия Феодось евна рано овдовела, и поднимать ребят ей пришлось одной. Все ее дети, кроме Лени, получили высшее образование.

Отец Володи, к примеру, после окончания Одесского сельскохозяйст венного института в конце 30-х годов был направлен в Киргизию и работал заведующим отделом механизации в республиканском институте земледе лия. В этом же институте работала и мать Володи – Ираида Рудольфовна НАШ ЛЕНИН Шоуш, венгерка по национальности. Она умерла в 2008 году в Новосибир ске. Отец Володи скоропостижно скончался в 1970 году в городе Фрунзе.

Семьи Григория и Владимира Каратышей подверглись репрессиям, о судьбе Леонида Володиному отцу ничего не было известно.

Младшая сестра дедушки Любовь Феодосьевна Костюченко всю жизнь прожила в родном селе. В местной школе она преподавала русский язык и литературу. Она, как и дедушка, является кавалером ордена Ленина. По ее стопам пошла и дочь – Татьяна Георгиевна (для домашних – Туся). После защиты кандидатской диссертации по филологии она жила в Николаеве, преподавала в местном педагогическом институте.

С ней и ее мужем я тоже познакомился в Донецке. К сожалению, это была наша с ней первая и последняя встреча. Вскоре после этого тетя Туся умерла, не дожив до 60 лет. Похоронена она в Николаеве.

Близкий круг Родовое село Саввиновых – Янисоль Прабабушка и прадедушка.

Дедушка А.Ф. Саввинов во время Феодора и Феодосий Саввиновы.

учебы в начальной школе.

Около 1882 г.

Около 1882 г.

НАШ ЛЕНИН Начало педагогической карьеры.

В.А. Канделаки, 1899 г.

Дедушка в парадной форме Благодаря дружбе с этим человеком, дедушка после окончания Санкт-Петербургского университета оказался в Грузии Дедушка в период работы Дедушка, бабушка, папа и сестра инспектором 1-й мужской бабушки Елена (стоит) классической гимназии в Тифлисе Близкий круг Почетная грамота дедушки.1949 г.

Дед, бабушка, папа (справа) и Юра Рябчинский НАШ ЛЕНИН Брат дедушки Сестра дедушки Владимир Феодосьевич Саввинов Сарра Феодосьевна (в замужестве – Захарова) Брат дедушки Сестра дедушки Феофан Феодосьевич Саввинов Любовь Феодосьевна (в замужестве – Костюченко).

Всю жизнь она проработала учителем в родном селе Близкий круг Сестра дедушки Сестра дедушки Анастасия Феодосьевна с мужем Анастасия Феодосьевна с мужем Григорием Каратышом и сыном Антоном, отцом Володи Каратыша Александр Васильевич Захаров с женой Саррой Феодосьевной и дочерью Ольгой Александр Васильевич Захаров, муж тети Сарры НАШ ЛЕНИН Тетя Оля Захарова (слева) с подругой во время работы во фронтовом госпитале. 1941–1942 гг.

Тетя Оля Захарова со своей любимицей Марточкой Близкий круг ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ ОБРАТНО… (Бабушка Тамара Георгиевна Саввинова, ее сестры, их родственники и ученики) Моя бабушка, Тамара Георгиевна (в девичестве Рябчинская) родилась в городе Ставрополе. У ее отца Георгия Ивановича и матери Иды Андреев ны было шестеро детей: пятеро девочек (перечисляю по старшинству – Ни на, Тамара, Александра, Валентина, Елена) и сын Владимир. Поскольку дед всегда был перегружен служебными заботами, воспитанием этой шумной оравы занималась Ида Андреевна, и это, понятным образом, занимало все ее время.

Прадед служил по почтовому ведомству. Свою службу в нем он начал в 1869 году с должности помощника экспедитора Ставропольского почтового управления, не имея классного чина. В 1870 году он получил чин коллеж ского регистратора, т.е. стал чиновником самого низшего XIV класса.

Благодаря своим профессиональным качествам он последовательно продвигался по служебной лестнице. Начиная с 1896 года, он руководил сначала Сухумской, затем поочередно Пятигорской, Кутаисской и Тифлис ской почтово-телеграфными конторами. К этому времени он уже был стат ским советником, т.е. чиновником V класса (сведения почерпнуты из Кав казского календаря соответствующих лет выпуска). К сожалению, дальней шие сведения о нем документально подтвердить не удалось.

Как рассказывал мне папа, последней работой деда до революции была должность управляющего Кавказской почтово-телеграфной конторой. По «Табели о рангах» должность прадеда относилась к IV классу. Он был граж данским генералом и носил шинель с синими отворотами (у армейских ге нералов они были красными). Однозвездные генералы (как армейские, так и гражданские), к которым относился прадед, титуловались «Ваше превосхо дительство».

О том, что незадолго до революции он действительно получил повы шение в чине, косвенно свидетельствует то обстоятельство, что первое упо минание его в качестве статского советника относится к 1910 году, т.е. у не го был большой срок выслуги в присвоенном чине.

С декабря 1856 года гражданские служащие IV класса и выше получа ли потомственное дворянство, а чиновники VI–IX классов – личное дворян ство.

ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ ОБРАТНО… Интересную деталь я почерпнул, изучая материалы Кавказского кален даря, который упоминался выше. Помимо прадеда, там значится еще и Ряб чинский Иван Иванович, который упоминается в Календаре за 1856–57 годы как письмоводитель с классным чином коллежского регистратора. В 1869– 70 годах он уже почтмейстер Царско-Колодской уездной почтовой конторы в чине коллежского асессора (чиновника VIII класса). Других известий о нем нет.

Приходился ли он прадеду родственником или однофамильцем, я не знаю. Однако, учитывая, что у них одинаковые отчества, полагаю, что этот человек был старшим братом Георгия Ивановича. Думаю, что Иван Ивано вич не может быть моим прапрадедом;

исхожу из того, что на службу они поступили с разницей всего в 13 лет. Может быть, я ошибаюсь, однако точ но выяснить этот вопрос сейчас не представляется возможным, поскольку мне не известны год рождения прадеда и место его рождения.

Любопытный эпизод произошел у меня летом 2000 года, когда я по следний раз был в Тбилиси. В один из вечеров я возвращался от Лели Гера симовой к Джемалу, у которого, как всегда, остановился.

Шел я по бывшему проспекту Плеханова (как его именуют в тепереш ней Грузии, я не знаю) и вдруг в одной из палаток, где продавали какой-то театральный инвентарь, старые снимки и одежду, увидел фотографию пра деда в форменном обличье. Для меня это было большим удивлением, по скольку я никак не ожидал увидеть это фото, тем более выставленное на продажу. На мой вопрос, имеются ли данные на человека, сдавшего на про дажу эту фотографию, продавщица ничего толком не могла объяснить, по скольку по-русски практически не говорила.

Когда мы на следующий день снова пришли туда снова, то застали на месте хозяина палатки. Я ему объяснил суть дела, он долго врубался в си туацию, а когда, наконец, понял, в чем дело, то заулыбался и торжественно вручил мне фото прадеда, присовокупив при этом, что это подарок фирмы.

Хотя у меня такой снимок был, я поблагодарил его за внимание и при нял подарок. Правда, мне так и не удалось выяснить, каким образом эта фо тография там оказалось.

Прадед очень любил свою семью. Он сумел дать своим детям хорошее воспитание и образование. Обожал единственного внука Жоржика (так до машние звали моего отца не только в детстве) и младшую дочь Елену, кото рая была немногим старше моего папы. Все свободное время прадед прово дил в семье, где пользовался любовью и уважением.

Близкий круг Он был высококлассным организатором, крупным специалистом в об ласти связи, принципиальным, но справедливым руководителем, пользую щимся авторитетом у подчиненных.

Приведу лишь один пример. Видный революционер Филипп Махарад зе (в дальнейшем один из руководителей грузинской партийной организа ции, репрессированный в 30-е годы) работал в возглавляемой прадедом структуре. Его дочери учились в гимназии вместе с детьми прадеда, поэтому они были знакомы семьями.

Однажды офицеры жандармского ведомства внесли Георгию Иванови чу предложение уволить Махарадзе, как человека, враждебного царскому режиму. Прадед отказался выполнить это требование, мотивируя его тем, что Махарадзе хороший специалист, знающий и опытный работник, а чем он занимается в свободное от службы время – его личное дело. Такое воль нодумство прадеду сошло с рук, в немалой степени благодаря его высоким деловым и нравственным качествам, которые «властям предержащим» были хорошо известны.

Должен отметить, что Филипп Махарадзе уже в советское время от платил прадеду сторицей. Суть дела была в следующем. У прадеда в собст венности был небольшой двухэтажный дом с большим фруктовым садом и двором, расположенный по адресу: улица Боржомская, 13. Когда встал во прос о национализации собственности, Махарадзе дал указание оставить дом Рябчинским, мотивируя это наличием у них большой семьи. После смерти всех прямых наследников в 60-х годах прошлого столетия дом был продан их родственниками и перешел к новым хозяевам, но я у них не был ни разу, и кто они, не знаю.

Прадед ушел из жизни во второй половине 20-х годов. Его супруга Ида Андреевна прожила до 1938 года.

Одновременно с учебой в гимназии бабушка занималась в музыкаль ной школе. Будучи гимназисткой старших классов, она познакомилась со своим будущим мужем, который преподавал у них русскую словесность.

Вскоре после свадьбы у них родился сын, которого в честь деда назвали Ге оргием. До революции бабушка не работала, занималась домашним хозяйст вом, воспитанием сына.

После революции из-за трудного материального положения ей при шлось, имея уже сына-подростка, которого многие принимали за ее младше го брата, поступить на учебу в консерваторию по классу вокала, которую она закончила одной из лучших.


ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ ОБРАТНО… На уровне ее профессиональной квалификации положительно сказа лись встречи в Санкт-Петербурге в доме старшей сестры, известной в то время пианистки Нины Георгиевны Плещеевой, с выдающимися музыкан тами того времени: Глазуновым, Лядовым, Скрябиным, Гольденвейзером и другими. Это общение наложило свой отпечаток на формирование ее музы кального вкуса и на отношение к искусству.

В Тбилисской консерватории ее педагогом по вокалу был известный певец профессор Корсов, а оперную подготовку она проходила у композито ра профессора Черепнина, который к тому же занимал кресло ректора этого учебного заведения.

У бабушки был очень хороший сильный голос (меццо-сопрано), одна ко в силу своего характера она исполнительской деятельности предпочла преподавательскую.

Сначала Тамара Георгиевна работала в 1-м музыкальном училище г. Тбилиси, которое вскоре возглавила и руководила им почти 15 лет. Неза долго до начала войны ее пригласили преподавать на кафедру сольного пе ния ее родной консерватории.

В 1954 году ей присвоили ученое звание доцента, а в середине 60-х го дов – профессора.

С получением ею диплома доцента связана одна веселая история. Ко гда в Москву, в ВАК, отправили соответствующие документы, бабушка то ли всерьез, то ли в шутку сказала: «Если меня утвердят, куплю вам в подарок холодильник «ЗИС».

Тогда это был самый хороший холодильник. И, кстати говоря, самый дорогой. Стоил он по тем временам 2 тысячи рублей. Автомобиль «моск вич», к примеру – 10 тысяч, а самая модная в то время машина «победа» – тысяч.

Зарплата доцента тогда составляла 3,2 тысячи рублей в месяц. Так что соотношение некоторых зарплат (далеко не всех, правда) и товаров высоко го качества в ряде случаев было вполне сопоставимым.

Несколько месяцев спустя из Москвы на имя ректора консерватории пришел пакет, в котором находился диплом доцента. Его в торжественной обстановке вручили Тамаре Георгиевне. Это, конечно, было свидетельством ее большого личного вклада в воспитание национальных певческих кадров.

Спустя несколько дней после этого знаменательного события мы были в гостях у бабушки с дедушкой. В ходе этого визита папа поинтересовался, когда бабушка намеревается выполнять свое обещание насчет холодильни Близкий круг ка. Бабушка сначала попыталась обратить дело в шутку, но, понимая, что холодильник в жарком климате – вещь необходимая, ответила, что с первой доцентской получки даст деньги папе на покупку холодильника.

Когда мы его купили, он так понравился бабушке, что и у них очень быстро появился такой же агрегат. Должен отметить, что в то время эти ап параты продавались совершенно свободно во всех магазинах, даже в нашей керосиновой лавке.

Через некоторое время ситуация резко изменилась. В одночасье, как по мановению волшебной палочки, «ЗИСы» пропали из торговли. Люди рас пробовали все удобства, которые он предоставлял.

Кстати, уже в конце 60-х годов я был в лаборатории переливания крови Института скорой медицинской помощи им. Н.В. Склифосовского и был весьма удивлен, увидев этот холодильник, только в американском исполне нии. Сведущие люди мне рассказали, что наш «ЗИС» был целиком скопиро ван со своего американского собрата. Партию этих холодильников амери канские врачи подарили нашему известному хирургу, академику Сергею Сергеевичу Юдину за его работы по проблемам переливания крови во время его визита в США в конце 30-х годов. С тех пор американский подарок ра ботал «без выходных» и ни разу не вышел из строя.

Кстати, бабушкин подарок служил нам верой и правдой до смерти ма мы, а потом его купила наша соседка. Насколько я знаю, она тоже была до вольна нашим старичком. Он не ударил лицом в грязь, и за все время работы ни разу не был в ремонте.

Должен сказать, что кафедра сольного пения отличалась в то время весьма квалифицированным профессорско-преподавательским составом.

Много лет ее возглавлял профессор В.Л. Хмаладзе, который высоко ценил бабушку за ее человеческие и профессиональные качества.

Там, в частности, работали профессора А.И. Инашвили, Д.Н. Шведов, В.А. Давыдова (знаменитая в прошлом солистка Большого театра СССР, на родная артистка РСФСР и Грузинской ССР, трижды лауреат Сталинской премии (ее муж, певец Д.С. Мчедлидзе, много лет возглавлял Тбилисский театр оперы и балета им. З. Палиашвили) и моя бабушка – Т.Г. Саввинова.

Многие ученики бабушки хорошо известны в певческой среде. Напри мер, Георгий Селезнев долгие годы был солистом Большого театра СССР.

Народным артистом Казахстана стал Иван Есипов, народной артисткой Гру зии – Ольга Кузнецова.

ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ ОБРАТНО… Несколько слов о том, как пришли в большое искусство некоторые из них.

Однажды в доме у бабушки появилась немолодая, скромно одетая женщина. Она сказала, что хочет поговорить с Тамарой Георгиевной. Ба бушка пригласила ее войти, усадила за стол, напоила чаем и, видя, что гос тья смущается, чувствует себя не в своей тарелке, заговорила, как говорят, за жизнь. Когда гостья освоилась, бабушка спросила, какое дело привело ее к ней.

Посетительница рассказала, что у нее есть сын Жора, ему сейчас лет шестнадцать. Он инвалид с детства, родился без трех пальцев на одной руке.

Воспитывает она сына одна, муж погиб на фронте. Поскольку она целыми днями на работе, мальчик предоставлен самому себе. Крепыш, озорник и забияка, он за разные проделки уже раз побывал в милиции, в школе учиться не хочет. В то же время у него есть два увлечения: пение и спорт. Кто-то из знакомых посоветовал ей обратиться за помощью к Тамаре Георгиевне. Ба бушка сказала, что с удовольствием прослушает Жору.

Он пришел в назначенное время, бабушка его попросила его спеть, по говорила с ним и поняла, что из юноши может выйти толк, поскольку у него есть хорошие природные музыкальные задатки. Она спросила Жору, хочет ли он учиться петь. Он ответил, что давно мечтает об этом. Тогда бабушка сказала, что будет заниматься с ним бесплатно, но взамен требует от него хорошей учебы в школе и образцового поведения.

Процесс, как сейчас говорят, пошел, но нелегко. Трудно сказать, чем бы все это закончилось, но делу помог железный характер бабушки. В рабо те она не щадила ни себя, ни своих учеников, всегда добивалась от них вы полнения своих требований. Поначалу многие из них обижались на нее, но потом признавали ее правоту. Они понимали, что ее действия направлены на их же благо, и зла на нее никогда никто не держал. При этом в обычной жизни она была очень доступным, покладистым и добрым человеком.

В процессе занятий Жора очень изменился. Он легко поступил в музы кальное училище, а потом и в консерваторию. После окончания очередного курса бабушка серьезно поговорила с ним и объяснила, что если он хочет попасть на большую сцену, то ему нужно уезжать в Россию, поскольку в Грузии ему дороги не дадут из-за русской фамилии.

Жора уехал в Ленинград, там после прослушивания его приняли в Ле нинградскую консерваторию. Через несколько лет он стал солистом Боль шого театра.

Близкий круг На III Всесоюзном конкурсе вокалистов имени Глинки председатель жюри, народный артист СССР Марк Осипович Рейзен вручил Георгию Се лезневу диплом лауреата и вторую премию (первой никому не присудили), а главное – диплом за лучшее исполнение романсов Глинки – высшую награ ду этого музыкального соревнования.

Оля Кузнецова училась у бабушки в музыкальном училище, а когда пришло время поступать в консерваторию, то один из ведущих педагогов (не хочу называть его фамилию) ее убедил, что ей будет лучше учиться у не го. Девушка не смогла противостоять напору и перешла в его класс.

Бабушка, конечно, была обижена, но виду не подала. Однако случилось так, что работа с ним у Ольги не пошла, и незадачливый педагог после двух трех лет ее учебы в его классе поставил вопрос о ее отчислении по профне пригодности. Когда Оля узнала об этом, в слезах прибежала к бабушке, долго извинялась за свое нетактичное поведение и просила помочь ей.

На заседании кафедры, где решался этот вопрос, бабушка сказала, что студентку Кузнецову она хорошо знает по учебе в музыкальном училище, считает ее перспективной и поэтому просит перевести ее к ней в класс. Во прос к всеобщему удовлетворению решился положительно.

За оставшееся время Оля достигла таких успехов в учебе, что сразу же после окончания консерватории ее приняли в оперную труппу театра, где она тут же получила партию Татьяны в опере «Евгений Онегин».

Было это в 1956 году, а уже в 1958-м, по результатам выступления на Декаде грузинского искусства и литературы, которая прошла в Москве, ей присвоили звание заслуженной артистки республики и наградили орденом Трудового Красного Знамени.

После войны здоровье бабушки ухудшилось, сказывался возраст, труд ности, с которыми семья столкнулась после революции, во время войны, а также длительная работа одновременно в двух учебных заведениях: консерва тории и музыкальном училище. Кроме того, с нее никто не снимал хлопот по дому. Должен отметить, что бабушка была прекрасной хозяйкой. Она варила, к примеру, очень вкусные ореховое и мандариновое варенья, а таких котлет, как у нее, я больше ни у кого не ел. У мамы, например, они такими не получа лись, хотя она их делала в точном соответствии с указаниями бабушки.

Кстати, если готовился званый обед, то первое блюдо – украинский борщ – всегда готовил дедушка. Он был большим мастером по этой части.

Зато вторые блюда и сладости были делом рук бабушки. Тут уж равных ей находилось немного, хотя в Грузии подавляющее большинство хозяек гото ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ ОБРАТНО… вит отменно. Правда, что касается национальных блюд, то бабушка не ста ралась их мастерить.

С возрастом у нее стала развиваться гипертоническая болезнь. Кровя ное давление нередко зашкаливало. Эффективных лекарств от гипертонии в то время не было. Помню, что ее лечили, в частности, пиявками. После смерти дедушки она прожила еще шесть лет и все эти годы работала.

В сентябре 1968 года она ушла на пенсию, а в январе 1969 года у нее случился инсульт, несколько дней спустя она умерла.

В консерватории, на двери класса, где работала бабушка, в увековече ние ее памяти была установлена мемориальная доска.

Сохранилась ли она в постсоветской Грузии, я не уверен.

Теперь я обязан рассказать о том, что осталось в моей памяти в отно шении родственников бабушки.

В нашем доме, о котором я писал выше, две комнаты занимали сестры бабушки: старшая – тетя Нина (Нина Георгиевна Плещеева) и самая млад шая – тетя Ляля (Елена Георгиевна Филонова). До войны они обе жили в Ленинграде, их мужья умерли в Питере еще до революции. Второй раз они замуж не вышли, детей не имели.

Тетя Нина окончила Санкт-Петербургскую консерваторию по классу рояля, много концертировала со знаменитыми в то время музыкантами, а также занималась преподаванием. Об этом я уже писал выше.

Когда Ленинград оказался в блокаде, тетушек одними из первых вы везли по ледовой Дороге жизни зимой 1941/42 года. Это спасло им жизнь. В Тбилиси они приехали худые, изможденные, голодные, долго болели, с тру дом приходили в себя. Обе они были награждены медалью «За оборону Ле нинграда».

После войны, в конце 40-х годов они поехали в Ленинград посмотреть, что же стало с их квартирой. К их удивлению многие вещи, в том числе кое какая старинная мебель, прекрасный концертный рояль, обширная нотная библиотека, большое количество редких фотографий с автографами знаме нитых музыкантов, подаренных тете Нине ее коллегами, уцелели, и их пере везли в Тбилиси.

До конца 50-х годов тетя Нина работала доцентом Тбилисской консер ватории, а также преподавала в музыкальном училище-десятилетке при кон серватории. Из-за нехватки учебных площадей преподаватели вели занятия, в основном, дома. Поэтому я наслушался музыки на много лет вперед – от Близкий круг гамм до фуг Баха, сонат Бетховена, концертов Чайковского и т.д. Потом я лет десять-пятнадцать не мог слушать классическую музыку, а сейчас опять делаю это с удовольствием.

Что касается тетя Нины, то она, уже не будучи концертирующим му зыкантом, ежедневно до своей кончины играла на рояле не менее 4-5 часов, чтобы руки не утратили соответствующих навыков.

Одной из лучших и самых любимых учениц Нины Георгиевны была Дина Муратханова. Она впоследствии стала женой моего дорогого Левы Сафразяна и родила ему двух девочек: Маришу и Зару.

Зара окончила факультет журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова и работала корреспондентом в системе ТАСС в Грузии. Она трагически по гибла совсем молодой. Мариша с мужем Сергеем, детьми и внуками живет в Тбилиси. Я с ними встречался в 2000 году, когда после смерти Левы не сколько дней провел в Грузии.

Тетя Ляля вела их хозяйство. Кроме того, она была большой люби тельницей кошек. Каждый день к нам во двор, а то и на кухню сбегалось не менее дюжины зверушек, далеко не всегда одних и тех же, и тетушка их кормила, чем могла.

Мама, кстати, не поощряла этой затеи, поскольку животные были бро дячими и могли занести различные инфекции в дом.

Я в то время к кошкам, да еще в таком количестве, относился отрица тельно. Однако, начиная с 1978 года, в нашем доме постоянно живут коты – Валентинчик, который прожил почти 14 лет, Сандро-старший (1989– годы) и нынешний Сандро, которому в августе 2009 года исполнилось 8 лет.

Еще одну из комнат на нашем этаже занимала средняя сестра бабушки Валентина Георгиевна – тетя Виля с мужем Михаилом Петровичем Любан ским. Он, выпускник Санкт-Петербургского политехнического института, до революции был начальником дистанции пути Закавказской железной доро ги, что давало ему право на персональный вагон, специально отделанный для руководящего состава дороги.

Однажды во время испытания одного из проектов тормозов поезд, в котором он находился, попал в аварию. Дядя Миша чудом выжил, но вы полнять прежние обязанности по состоянию здоровья уже не мог. В после дующем он много лет преподавал математику в Тбилисском железнодорож ном техникуме.

ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ ОБРАТНО… После выздоровления дядя Миша и тетя Виля уверовали в Бога и стали активными прихожанами Александро-Невской церкви, в которой, кстати, окрестили меня.

Маленького меня тетя Виля часто водила в этот храм, куда я ходил с удовольствием, потому что там было красиво, пел хор. Настоятель, владыка Зиновий, хорошо ко мне относился. Тетю Вилю и дядю Мишу он уважал, поскольку хорошо знал историю их прихода к Богу, понимал, насколько сильно они веруют и исполняют Христовы заповеди. Как я теперь понимаю, владыка Зиновий был их духовным отцом. Он нередко бывал у них в гостях.

Теперь я жалею, что с возрастом перестал ходить в храм Божий. Только в середине 2000-х годов я уверовал, однако сейчас в связи болезнью в церковь хожу редко.

В материальном плане тетя Виля и дядя Миша жили трудно. Насколь ко мне известно, тетя Виля в 20–30-е годы недолго работала акушеркой в роддоме. Зарплата преподавателя техникума, даже такого высококвалифи цированного, как дядя Миша, тоже была в то время мизерной. Думаю, что переносить эти трудности им помогала вера.

После смерти тети Нины в самом начале 60-х годов им достался по на следству ее прекрасный концертный рояль, изготовленный фирмой то ли Бехштейн, то ли Блютнер, точно не помню. Инструмент был в отличном со стоянии и стоил дорого. Тем не менее, на него появилось много покупателей из числа профессиональных пианистов.

С этого времени жизнь супругов Любанских изменилась к лучшему.

Они даже устроили себе вояж в Москву, прожили в столице где-то около не дели и были очень довольны своим путешествием. Помню, что в один из дней они уехали к своим знакомым в Перхушково и провели с ними какое-то время. Их можно было понять. Ведь последний раз они выезжали на отдых еще до революции.

Уезжая домой, тетя Виля протянула мне сверток и сказала: «Возьми, может, тебе пригодится». Когда я посмотрел, что там лежит, то увидел не сколько тысяч денег, которые в начале 60-х годов меняли на новые. Оказа лось, что их нашли, разбирая вещи тети Нины. Она о них, видимо, забыла и вовремя не обменяла.

Мы с Тенгизом долго перебирали новенькие сторублевки, жалко было, что они так и пропали. Потом мы раздавали ребятам, которые хотели оста вить их на память.

Близкий круг Когда тетя Виля ушла в мир иной, дядя Миша долго ходил сам не свой.

Тетя Виля до самого последнего дня обихаживала его, как ребенка, а тут нужно было самому вести хозяйство, чего он не умел делать совершенно. По мере возможностей ему помогали соседи, в том числе мама.

Помню, что мама писала мне в одном из своих писем, что как-то при несла дяде Мише еду. Он поблагодарил и попытался отказаться, говоря, что сейчас пост и ему нельзя есть скоромную пищу. Мама ему ответила, что все понимает, но у нее нет сил готовить ему еду отдельно. Он поблагодарил ма му и взял то, что она ему принесла. Больше он от маминого угощения не от казывался.

С дядей Мишей у мамы понемногу сложились теплые отношения. В подтверждение своих слов приведу такой случай. Когда умерла тетя Ляля, кто-то из тех, кто был на панихиде, зашел в комнату к маме, и после этого она обнаружила пропажу своих золотых часов. Эти часы ей в подарок при везли из Ирана дедушка с бабушкой. Мама, естественно, очень дорожила этим подарком, и утрату этой семейной реликвии переживала тяжело.

Дядя Миша заметил, что мама не в своей тарелке, и поинтересовался, в чем причина ее плохого настроения. Мама не выдержала и обо всем ему рас сказала. Через какое-то время он пришел к маме в комнату и протянул ей другие золотые часы, сказав, что они, конечно, не заменят маме подарка ро дителей, но хоть немного скрасят утрату.

Потом мама сказала мне, что от дяди Миши, который отличался слож ным характером, она такого мужского поступка не ожидала и что его под держка в тяжелую для нее минуту была для нее очень приятна.

Недалеко от нас, на улице Шерозия, 12 жила со своей большой семьей сестра бабушки и моя крестная Александра Георгиевна Климова. Многих добрых слов заслужила за свою долгую жизнь эта очень красивая женщина с тяжелой судьбой. По образованию врач, она до революции окончила меди цинский факультет Бакинского университета и всю жизнь проработала по специальности.

Ее авторитет в медицинских кругах был непререкаемым. Наиболее компетентные врачи Тбилиси в своей практике не принимали больных, если у них на руках не было соответствующих заключений тети Саши.

Еще до революции она вышла замуж за вдовца, офицера Русской ар мии Виктора Алексеевича Климова, у которого от первого брака был сын Алеша. Свое имя мальчик получил в честь наследника престола цесаревича Алексея, поскольку родился в один день и год с ним.

ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ ОБРАТНО… Виктор Алексеевич был из тех военных, которые свою офицерскую честь и верность избранной профессии ставили превыше всего. Вот лишь один пример. Когда после Февральской революции должности командиров стали выборными, солдаты полка, которым он командовал, единогласно из брали полковника Климова вновь своим командиром.

Он долго верой и правдой служил в Красной Армии, был, как тогда го ворили, военспецом. Во время ежовщины по доносу его арестовали и рас стреляли. Впоследствии Виктор Алексеевич был реабилитирован.

Его сын – для меня дядя Алеша – работал на железной дороге, носил майорские погоны, но как называлась его должность, я не знаю, в этой структуре были в то время очень сложные названия чинов.

Тетя Саша долгое время работала начальником отдела в Научно исследовательском институте бактериофага. Там ей понравилась одна де вушка, доктор Мария Зосимовна Попхадзе, с которой она познакомила дядю Алешу. Молодые люди полюбили друг друга и поженились. В 1942 году у них родился сын Виктор, а в 1946 – дочь Ниночка.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.