авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«А.Г. Саввинов БЛИЗКИЙ КРУГ Воспоминания о родных и друзьях Москва, 2010 Моим дорогим ...»

-- [ Страница 5 ] --

У них был дружный, очень гостеприимный дом. Например, такие ха чапури, какие пекла тетя Маро, я больше нигде не пробовал. С ними жила их дальняя родственница Елена Львовна, тетя Лена, которая много времени уделяла детям.

После смерти тети Саши в 1969 году (случилось так, что бабушка и те тя Саша скончались одна за другой с разницей в один день) у нас продолжа лись самые добрые отношения с Ниночкой и ее мамой. Они довольно часто бывали в Москве. Мы ходили в театры, на концерты, были однажды на спектакле Аркадия Райкина, посещали различные выставки, по вечерам много гуляли по городу (тогда это было совершенно безопасно). Когда я бы вал в Тбилиси, мы тоже постоянно виделись.

С Виктором и его семьей наши отношения были не такими теплыми, мы оказались разными людьми, с различными интересами и взглядами на жизнь, поэтому взрослыми мы виделись редко. Тем более, что он, будучи переводчиком с английского языка, много работал за границей. Его отноше ния с матерью и Ниночкой тоже не были безоблачными.

В возрасте за 20 лет Ниночка влюбилась, как говорят, по уши в немо лодого, знатного по происхождению, небогатого грузина, большого сибари та, и вышла за него замуж. В этом браке родились две девочки. Ее муж не хотел работать, отговариваясь плохим состоянием здоровья, хотя ему в то время было всего около 40 лет. Не хочу брать грех на душу, но мне всегда Близкий круг казалось, что это был самый банальный лентяй. Хотя запросы у него были весьма серьезными.

Ниночка из кожи лезла, бралась за любые работы в своем институте, чтобы обеспечить более-менее достойную жизнь своей семье. Пока была жива тетя Маро, им было легче, поскольку она была известным и опытным врачом с кандидатской степенью.

Проводив маму в последний путь, Ниночка очень быстро последовала за ней. Как сложилась судьба ее детей, я, к своему великому сожалению, не знаю.

С нами на этаже жила также наша дальняя родственница со стороны прабабушки Иды – Дагмара Ивановна Седерштрем с дочерью Валентиной Алексеевной Двалишвили, которая училась в Тбилисском медицинском ин ституте и после войны окончила его с отличием. Всю свою трудовую жизнь она проработала врачом в одной районной поликлинике, причем на одном и том же участке.

Валя была удивительной доброты человеком, высококвалифицирован ным врачом, пользовалась любовью и авторитетом всех своих близких и па циентов.

Когда родители иногда уходили вечерами в гости или по другим де лам, Валя всегда оставалась со мной, мы допоздна веселились, играли. Вме сте нам было хорошо и весело.

Вскоре после войны Валя вышла замуж за педагога Николая Гуджа бидзе, который был родом из города Поти, что на берегу Черного моря. Там у его семьи был большой дом, и он хотел увезти Валю с ребенком туда. Од нако Валя не могла оставить маму одну, а переезжать в другой город тетя Дага категорически не хотела и убедила Валю в том, что и ей там делать не чего.

Так Валя с дочерью осталась в Тбилиси. Ее муж сначала часто приез жал, а потом все реже стал бывать с семьей. Он не оставлял своих попыток перевезти семью в свой родной город, но из этого ничего не вышло.

Валя скончалась в 90-е годы. Ее дочь Марина до сих пор живет в их комнате. Она учитель математики, уже на пенсии. Ее сын Женя занимается бизнесом. В его семье растет дочка Евангелина, Валина внучка. Из рассказов Марины я знаю, что сын к ней внимателен, всячески помогает. Марина все гда с гордостью говорит о сыне.

Как я уже говорил, в семье Рябчинских был один сын – Володя. По специальности инженер-энергетик, он жил в Баку вместе с женой Натальей ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ ОБРАТНО… Ивановной и сыном Юрием. Работал Владимир Георгиевич в системе «Кас пара» – Каспийского пароходства, занимал там руководящую должность.

В 1937 году его репрессировали по ложному обвинению и вскоре рас стреляли. Семье прислали уведомление, что он приговорен к 10 годам лагерей без права переписки. Однако все уже знали, что этот приговор означал рас стрел. В 50-е годы Владимир Георгиевич был полностью реабилитирован.

Его жену, тетю Наташу, выслали и запретили проживать в режимных городах, в число которых входили Баку и Тбилиси. Список таких городов имели все органы НКВД, МВД, МГБ. Поэтому к нам тетя Наташа приезжала тайком и быстро уезжала. После реабилитации мужа с нее сняли все обвине ния.

Их сын Юрий тоже хлебнул немало лиха. Его не подвергли репрессиям и даже дали доучиться в Бакинском энергетическом институте, который он окончил в июне 1941 года, в канун войны.

Несмотря на высшее инженерное образование и большой некомплект таких специалистов в боевых частях, его призвали в армию солдатом, он служил в одной из саперных армий, которые занимались строительством оборонительных рубежей. Однажды во время налета немецкой авиации он был легко ранен и контужен. Эта контузия потом мучила его всю жизнь.

В 1943 году его направили в Свердловское военное училище, но офи цером он тогда не стал, поскольку училище в полном составе было направ лено на фронт на Курскую дугу. Только в 1944 году он окончил фронтовые курсы младших лейтенантов и воевал в минометных частях фронта, кото рым командовал маршал К.К. Рокоссовский. Конец войны Юра встретил в Германии, как он мне потом рассказал, в должности начальника штаба ми нометного дивизиона.

Капитан Юрий Владимирович Рябчинский к концу войны за прояв ленный в боях героизм был награжден орденами Отечественной войны 1-й и 2-й степени, Красной Звезды, многими медалями, в том числе «За отвагу» и «За боевые заслуги».

Я впервые увидел его после войны, когда он приехал в отпуск;

это бы ло летом или ранней осенью, поскольку у него с собой не было шинели.

Я был поражен его внешним видом. Высокий, молодой, широкоплечий красавец с ослепительной улыбкой, в прекрасно сшитой офицерской форме, с орденами и медалями на груди. Помню, что я тут же облачился в его ки тель, который был мне настолько велик, что его полы подметали, простите за каламбур, пол в комнате. Мама была в ужасе, а папа и Юра хохотали до Близкий круг упаду. Мне ничего не оставалось, как приобщиться к ним. Больше таких фо кусов я не повторял.

Так получилось, что я сразу стал звать его Юрой и обращался к нему на «ты». Мама была недовольна моей наглостью, но Юра с удовольствием согласился. Такое обращение у нас осталось навсегда.

Я очень гордился своим геройским дядюшкой, прожужжал о нем все уши своим сверстникам. Эта гордость осталось у меня на всю жизнь.

Юра не собирался после войны долго оставаться на военной службе, он все-таки был человеком гражданским. Все усилия командования оставить его в строю, в том числе и по мотиву больших перспектив дальнейшего слу жебного роста, его не убедили, он стремился быть независимым, чего в ар мии, конечно, добиться было нельзя.

После демобилизации он жил в Баку. Там он женился, у них с женой Лидой родилось двое ребятишек: дочь Наташа и сын Сережа. Жили они в центре города в коммунальной квартире, где занимали две маленькие ком наты.

То обстоятельство, что отец Юры был репрессирован, долго мешало ему. В частности, когда вскоре после окончания войны стал вопрос об из брании его секретарем райкома партии, ему отказали со ссылкой на то, что его отец – враг народа.

До ухода на пенсию он работал по специальности в качестве заведую щего отделом в одном из научно-исследовательских институтов, которые занимались энергетикой.

В 60-е годы Юра изредка приезжал в Москву по делам службы. Ино гда, когда была такая возможность, он останавливался у меня. Его приезд всегда был праздником и для меня и для него.

Мы много говорили на самые разные темы, вспоминали родных. Юра иногда рассказывал о своем нелегком житье-бытье в военное время. Однако, как я ни пытался узнать, за какие конкретные дела его наградили орденами, он всегда отшучивался, и толком я так ничего и не узнал. Последний раз Юра приезжал в Москву летом 1967 года, а потом здоровье уже не позволя ло ему делать такие вояжи.

Мне довелось дважды побывать в Баку. В первый раз это было в нояб ре 1956 года. Во время осенних каникул папа, мама и я поехали в Баку на вестить Юру и его семью, поскольку его детей мы еще не видели. Наташа в то время уже училась в младших классах школы, а Сереже было всего пол тора-два года.

ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ ОБРАТНО… Пробыли мы в гостях не больше пяти дней, но они были насыщены самыми приятными делами. Кстати, на время нашего пребывания в Азер байджане как раз пришлись известные события в Венгрии.

В тот приезд в Баку я познакомился также со своим дальним родствен ником по армянской линии Юрой Станкевичем, молодым человеком лет двадцати с небольшим. Он был, насколько я помню, начинающим журнали стом, мы с ним быстро нашли общий язык.

Он объяснил мне свой взгляд на венгерские события, поскольку из га зет трудно было что-то понять. Говорили мы и о многих других аспектах нашей тогдашней жизни. К сожалению, больше мы с Юрой Станкевичем не встречались, хотя со слов Тенгиза Гюльмисаряна я знал, что он сейчас живет в Москве.

При очередной встрече с Ваней Гюльмисаряном я попросил его узнать координаты Юры. Вскоре Ваня сообщил мне горестную весть о том, что Юра Станкевич недавно скончался. Я искренне сожалею, что нам не удалось пообщаться. В моей памяти встреча с Юрой и его близкими осталось навсе гда.

Второй раз я побывал в Баку осенью 1979 года. Я в тот раз отдыхал в нашем санатории в Сочи, и до конца отпуска у меня еще оставалось свобод ное время. Я приехал в Тбилиси, а через пару дней отправился в Баку пови даться с Юрой и его семьей. Причем о своей поездке бакинцам не сообщил, свалился как снег на голову.

Мой неожиданный приезд Рябчинские восприняли с радостью. В тот раз я жил в семье Наташи. У них с мужем Виктором росли дети, двое очаро вательных малышей.

Виктор был офицером, поэтому практически все время пропадал на службе, Наташа не могла надолго оставить детей, поэтому больше всего внимания мне оказывал Сережа. Мы много гуляли по городу, он хорошо знал его достопримечательности, интересно рассказывал о них.

Все вечера мы проводили вместе с Юрой, Лидой и другими членами семьи Рябчинских. Пробыв в Баку три-четыре дня, я вернулся в Тбилиси и вскоре улетел в Москву. Отпуск закончился, уже на следующий день я вы шел на службу.

Уже в зрелом возрасте Юра стал коллекционировать марки, у него сформировалась неплохая коллекция. Мы в своей переписке обязательно затрагивали эти вопросы, обменивались марками, искали друг для друга те из них, которые были нужны. Общий интерес еще больше сблизил нас.

Близкий круг Вскоре после войны начали сказываться результаты контузии, у Юры стала прогрессировать гипертония. Он умер в Баку в начале 80-х годов.

Я часто думаю, как хорошо, что он не дожил до распада страны, кото рую несмотря ни на что любил и геройски защищал. Лида пережила мужа почти на 20 лет, так что все «прелести» постсоветского периода она вкусила сполна.

После распада Советского Союза Рябчинские были вынуждены пере ехать из Азербайджана в Россию. Во времена президентства Эльчибея рус ских практически выталкивали из Азербайджана.

Сейчас Рябчинские живут в Белгороде. Правда, им повезло, поскольку они сразу получили новое жилье. Мы поддерживаем добрые отношения, часто перезваниваемся.

В семье Наташи и ее мужа Виктора двое сыновей: Валера и Володя.

Они давно стали взрослыми мужчинами, получили образование. У Валеры растет сын Даниил, Володя пока еще не обзавелся семьей, живет вместе с родителями.

Наташу и Виктора, подполковника запаса, тоже начинает подводить здоровье. Они нередко приезжают в Подмосковье лечиться в ведомственном санатории. Тогда мы обязательно встречаемся. С Сережей у нас контакты были реже;

в основном, о его житье-бытье мне рассказывали Наташа или Витя.

В самый канун Нового, 2010 года они позвонили и сказали, что скоро постижно в возрасте 50 лет от инфаркта скончался Сережа. Мне очень жаль этого хорошего, доброго человека, который так рано ушел из жизни. Пом ню, как его, совсем маленького, я носил на руках в 1956 году во время наше го пребывания в Баку. Да и последующие наши нечастые встречи приносили нам только радость.

Мир праху твоему, дорогой брат!

На руках у Любы, супруги Сергея, осталось трое детей. Сыновья Юрий и Родион – здоровьем, к сожалению, не отличаются. Дочь Анастасия – отра да мамы.

ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ ОБРАТНО… Прадед Георгий Иванович Рябчинский Ида Андреевна и Георгий Иванович Рябчинские с детьми.

Слева направо в верхнем ряду: Нина и Тамара.

В нижнем ряду: Валентина, Елена, Владимир, Александра Близкий круг Сестры Александра Георгиевна Супруги Александр Феодосьевич Климова и Тамара Георгиевна Саввиновы и Тамара Георгиевна Саввинова Михаил Петрович Любанский Дедушка, моя крестная с женой Валентиной Георгиевной А.Г. Климова, бабушка, мама и па и свояченицей Еленой Георгиевной па на отдыхе в Боржоми, 1937 г.

(слева) ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ ОБРАТНО… Народная артистка Грузинской Ученик бабушки, ССР Ольга Кузнецова.

солист Большого театра СССР Фото с дарственной надписью Георгий Селезнев.

«Дорогому другу Фото с дарственной надписью и чуткому педагогу «С сердечностью, которая Тамаре Георгиевне Саввиновой.

может обмануть любого, но не От благодарной Ольги. 1956 г.»

Вас. Ваш Балаболка»

Тетя Маруся Микаелян, бабушка, папа и жена Левы Сафразяна Дина, любимая ученица Нины Георгиевны Плещеевой Близкий круг Капитан Юрий Владимирович Юрий Владимирович Рябчинский Рябчинский после Победы. с женой Лидией и внуками Снято в Германии Валерой и Володей Наташа Рябчинская с мужем Виктором Картушинским и сыном Валерием ДЕД АКЕЛ ДЕД АКЕЛ (Дед – Аракел Яргулович Яргулов) Другой мой дед Аракел Яргулович Яргулов (Яргулянц, Яргулян) ро дился в селении Нижний Агулис Нахичеванского уезда. Точная дата дня его рождения не установлена. Предположительно, это был период между 1864– 1866 годами.

Не могу поручиться за правильность своих слов, но, насколько мне из вестно со слов старших, у дедушки были две родные сестры – Шушаник Яковлевна, в замужестве Шахнабатян и Эскония Яковлевна, фамилию ее мужа я запамятовал. Об этих достойных людях я расскажу ниже.

Фамилия Яргулян происходит от армянских слов «Яр» – любимый и «гули» – раб, вассал, слуга. Таким образом, имя Яргули можно перевести как «любимый слуга».

Грачия Ачарян в книге «Словарь армянских собственных имен» дает ссылку на первое упоминание имени Яргул в 1676 году (с. 293).

Э. Лалалян в своей книге «Гохти. Полицейский участок Ордубадский или Верхне-Агулисский» пишет о том, что род Яргулянц в Нижнем Агаули се был известен в XIX веке. На свои средства они построили церковь «Ама раин» (Летнюю). Зодчий этой церкви – мхетеси Мовсес, сын Амира.

В книге А. Айвазяна «Агулис» (стр. 66) дается описание одной из над писей на камне церкви св. Фомы (Товмы), датированной 1694–1695 годами:

«Помните жителя Дашта (т.е. села Нижний Агулис) Яргулянц мхтеси Аза рия». Мхтеси называли человека, совершившего паломничество в святые места в Иерусалим.

Дедушка и бабушка родом происходили из зоков. Зоки – историко этнографическая группа армян, традиционно проживающих до начала 90-х ХХ века в регионе Нахичевана, в том числе в селах Верхний и Нижний Агу лис, и разговаривающих на особом зокском диалекте. В армянском языке, как и во многих других языках, к примеру, немецком, имеется большое ко личество диалектов, многие из которых отличаются настолько, что предста вители разных мест не понимают друг друга.

В Российской империи власти проводили политику русификации населения. В част ности в Закавказье армянские, азербайджанские и грузинские фамилии писали на русский лад. Так, родовая фамилия деда – Яргулянц звучала как Яргулов.

Близкий круг Что касается антропологического типа, то любой, кто видел фотогра фии армян-зоков, увидит типично арменоидные лица.

Учился дедушка в Тифлисе, где окончил реальное училище. В Россий ской империи был такой уровень подготовки специалистов – реальные учи лища. Эти учебные заведения готовили квалифицированные кадры для ра боты на различных предприятиях, в финансовой и торговой сферах и т.д.

Как мне представляется, они давали учащимся знания в объеме тех, что в советское время получали выпускники техникумов.

Недавно разбирая фотоархив, я обнаружил в нем снимок совсем моло дого дедушки Акела в ученической форме. На обороте фотографии сохрани лась следующая надпись: «Настоящая карточка представляет изображение окончившего курс в 1897 г. Тифлисского реального училища Аракела Яргу лянца, что подписью и приложением казенной печати удостоверяю. Тифлис, 17 июня.За директора Тифлисского реального училища статский советник»

(подпись неразборчива)».

После окончания учебы дедушка стал работать бухгалтером на коже венном заводе, распложенном в Ортачалах, в рабочем районе Тбилиси. При надлежал этот завод в то время родителям тети Сони и дяди Минаса Зарга рян (о них я рассказывал в главе «Не жилец на свете…»). Предприятие, кста ти, существовало еще в самом конце 80-х годов прошлого столетия. В один из моих последних приездов в Тбилиси мы проезжали мимо него и видели, что он функционирует. Какова его судьба сейчас, после развала Союза, мне не известно.

Судя по всему, Аракел Яргулович был высокопрофессиональным спе циалистом.

Когда дедушка и бабушка поженились, они снимали большую пяти комнатную квартиру в самом центре города, в Сололаках, на улице Бебутов ской, 41 (в Советское время – улица Энгельса), где жили обеспеченные ар мяне, которые с помощью властей стали превращать Тифлис в центр всего Кавказа. Толчком к тому послужило то обстоятельство, что в то время в нем располагалась администрация наместника царя – сначала графа Воронцова, именем которого были названы проспект и мост через реку Куру, а затем близкий родственник императора Николая II великий князь Николай Нико лаевич.

Бабушка и дедушка любили и уважали друг друга, подходили по скла ду характера, поэтому в их отношениях всегда были мир и лад.

ДЕД АКЕЛ В 1907 году у них родилась старшая дочь Тамара (моя мама), на сле дующий год – Маргарита (Грета), а в 1913 году – младшая дочь Эвелина (Цаца).

Вместе с ними жила их тетушка, имя ее, насколько я помню, было Са теник, которую все очень любили (о ней мне много рассказывали бабушка, мама и тетки). В ее жизни случилась большая трагедия: турки убили ее взрослого единственного сына. Поэтому все свою нерастраченную любовь она обратила на девочек Яргуловых.

По хозяйству бабушке помогала домработница.

У них жили также их родственники из Нижних Агулис, пока учились в училище, которое окончил дедушка. Его материальные возможности позво ляли содержать такую большую семью.

В семье деда часто ласково называли Акелом. Он был человеком, для которого благополучие его семьи и родственников было на одном из первых мест. Внимательный, ласковый, всегда готовый прийти на помощь, он в си лу своего характера пользовался всеобщей любовью и уважением. Вместе с тем он был достаточно требовательным к своим близким, постоянно следил за учебой дочерей, других ребят, живущих вместе с ними. Но его требова тельность никогда не перерастала в жестокость.

По тем рассказам, которые я слышал от старших, в царское время се мья жила небогато, но вполне обеспеченно. Денежное содержание дедушки, который был единственным кормильцем в семье, составляло 250 рублей, причем деньги по желанию выдавались золотыми монетами или бумажными деньгами.

Детей хорошо одевали, учили в платном учебном заведении, ежегодно вывозили на отдых. Игрушками и развлечениями они тоже не были обделе ны.

Дом отличался уютом и гостеприимством. Бабушка всегда имела в хо зяйстве запас необходимых продуктов, в частности мясных – суджука, бас турмы, а также лаваша, который при необходимости сбрызгивали водой и через некоторое время подавали к столу.

Много времени бабушка Елена уделяла воспитанию дочерей, учила их тому, что впоследствии понадобится им во взрослой жизни.

После революции, когда Грузия стала самостоятельным государством, власти ее были слабы, поэтому в Тифлисе находились интернациональные силы Антанты. В их числе были даже негры. Один из потомков этих негров – если я не ошибаюсь, его звали Надир Шамбе – уже в советское время ра Близкий круг ботал в пожарной охране и со своей довольно большой семьей жил в Тбили си еще в 60-е годы прошлого столетия.

После того, как в феврале 1921 г. в Тифлис вошла 11-я Красная Армия под руководством Кирова и Орджоникидзе, большевики, как тогда говори ли, «уплотнили» семью Яргуловых, забрав у них три самых больших комна ты. На всю семью им остались две маленькие.

В отобранное жилье въехал крупный руководящий работник ЧК Гру зии Август Карлович Зилле, который вскоре женился на их соседке по дому Ермонии Герасимовне (она тоже работала в органах в качестве машинист ки). Должен отметить, что между семьями возникли приятельские отноше ния, о которых я хорошо знаю по рассказам близких.

Супруги Зилле и Яргуловы-младшие были близки по возрасту. Они подружились, зачастую устраивали совместные вечеринки, танцевали под патефон, в общем, довольно весело проводили свободное время.

ЧК Грузии располагалось неподалеку от их дома, поэтому к ним на огонек часто заглядывали молодые чекисты, в том числе Берия и Меркулов.

Последний, кстати, со слов моего папы, жил в одном доме с семьей Яргуло вых, только во флигеле.

Как-то раз папа рассказал мне такую историю. Однажды родители и Грета гуляли по проспекту Плеханова. Если мама не была похожа на армян ку, то сомнений в отношении национальности ее сестры ни у кого не возни кало. Им навстречу шла компания грузин, которые были сильно навеселе.

Один из парней ущипнул Грету за попку, она взвизгнула от боли и неожи данности, а довольные «кавалеры» рассмеялись и начали отпускать сальные шутки. Папа, как я уже писал, был не робкого десятка, много занимался спортом, поэтому одним ударом уложил обидчика на землю. Поскольку все это проходимо недалеко от отделения милиции, на шум прибежали служи вые, тоже грузины. Всех доставили в отделение, и началось «разбирательст во», главную роль в котором играла национальность участников потасовки.

Видя, что дело принимает нежелательный оборот, мама вежливо по просила дежурного по отделению милиции разрешить ей позвонить по те лефону. Набрав номер Августа Зилле, она коротко рассказала о случившем ся.

Через несколько минут у здания милиции остановилась большая чер ная машина, в которой, как все знали, ездила верхушка НКВД, и в дежурную часть вошел Август Карлович в чекистской форме. На петлицах его гимна стерки красовался ромб (командующий войсками ЗАКВО в то время носил ДЕД АКЕЛ три ромба). Папу и сестер Яргуловых усадили в машину и увезли домой. О том, что произошло дальше в милиции, я могу только предполагать.

Позже супруги Зилле расстались. Август Карлович получил другое на значение и убыл к новому месту службы. Связь с ним прервалась. Как рас сказывали, после войны он был заместителем наркома внутренних дел Лат вии и на этой должности застрелился.

Тетя Ермония в 1953 году тяжело заболела, ее оперировали в госпитале МВД, но спасти не смогли.

В конце 20-х годов дедушка, как крупный специалист своего дела, был направлен на работу в советское торговое представительство в Иран, где проработал около шести лет. Бабушка и младшие дочери уехали с ним. Ма ма оставалась в Союзе. В то время была такая негласная практика, установ ленная органами госбезопасности, что один из членов семьи оставался в стране в качестве заложника.

Хотя мама уже была замужем, работала балериной в Тбилисском теат ре оперы и балета им. З. Палиашвили, ей отказали в разрешении выехать за границу даже с целью проведать семью.

По возвращении на Родину дедушка снова работал в различных орга низациях по своей специальности.

Его страстью была филателия. На этой почве он был широко известен не только у себя в стране, но и за рубежом. Его коллекции неоднократно участвовали и побеждали на различных выставках. По филателистическим делам он несколько раз выезжал за границу, даже после советизации Грузии.

Однако это хобби, к сожалению, во многом предопределило его кон чину.

Вскоре после войны, дедушка познакомился с неким молодым челове ком, который представился ему начинающим филателистом. Через некото рое время он смог так втереться в доверие к Аракелу Яргуловичу, что стал бывать в его доме, рассматривал ту или иную часть коллекции, которую де душка как человек осторожный и хорошо знающий, как много в сфере кол лекционирования есть нечистоплотных людей, считал возможным ему пока зать.

Этот человек действовал очень неторопливо и осторожно. Время, од нако, берет свое, и он все больше входил в доверие к пожилому человеку, расхваливая те марки, которые видел. Иногда он приносил марки для обме на. Он исподволь уговаривал дедушку показать ему свои раритеты, и в один из своих визитов принес дедушке свои, как он считал, ценные экспонаты.

Близкий круг По прошествии довольно длительного времени дедушка решил, что достаточно проверил своего нового коллегу, и показал ему наиболее редкую часть своей коллекции. После завершения визита Аракел Яргулович с ужа сом обнаружил, что большинство его тетрадей, в которых находились самые ценные марки, подменены (готовясь к совершению преступления, вор по добрал такие же по внешнему виду тетради, которые были у деда, и запол нил их самыми обычным марками, не представлявшими филателистической ценности).

Попытки разыскать мошенника ни к чему не привели. В результате у дедушки развился сильнейший сердечный приступ, который перешел в тя желый инфаркт. Дедушку долго лечили, но полного выздоровления так и не произошло. От этой болезни он так толком и не оправился.

Я, большому сожалению, дедушку помню плохо. В том числе и пото му, то мы жили отдельно. Оставаться у них с ночевкой возможности не бы ло, поскольку в оставшихся после революции двух комнатах жили фактиче ски три семьи (Яргуловы-старшие, Грета и Цаца с мужем и сыном).

У нас на Боржомской улице дедушка после болезни бывал редко. По состоянию здоровья ему одному ездить было трудно, а часто сопровождать его было особенно некому, потому что бабушка была занята домашними де лами.

В моей памяти он остался аккуратным, далеко не богато одетым, лас ковым, но грустным человеком (здоровье, видимо, не позволяло ему быть весельчаком). Он много и с неподдельным интересом расспрашивал меня о моей жизни, товарищах (в год его смерти я учился во втором классе), журил за шалости, но я прекрасно понимал, что делает он это из-за любви ко мне.

В конце 1948 года я заболел скарлатиной и был помещен в больницу, в которой меня заразили еще корью и ветрянкой. Долгое время мое состояние было тяжелым, спас меня тогда появившийся в лечебной практике пеницил лин.

В это же время дедушке в очередной раз стало плохо с сердцем, и он скончался. Его похоронили в Тбилиси на Петропавловском кладбище.

Мне очень жаль, что наше с ним общение было таким коротким.

Теперь речь пойдет о сестрах дедушки. Рассказ о семье Шушаник Яковлевны Шахнабатян я выделю в отдельный раздел, о Искун (Эсконии) Яковлевне и ее муже расскажу здесь.

ДЕД АКЕЛ Еще будучи совсем ребенком, из рассказов мамы я узнал, что под Мо сквой, в городе Бабушкине (теперь это Бабушкинский район столицы), жи вут дедушкина сестра тетя Искун со своим мужем. Мама говорила, что это очень добрые, гостеприимные, уже немолодые, но полные оптимизма люди, что у них есть свой небольшой деревянный дом с садом и огородом. Как-то перед войной мама и папа гостили у них несколько дней, и от совместно проведенного времени у них остались самые наилучшие воспоминания.

Когда я летом 1948 года впервые приехал в Москву вместе с мамой, мы (мама, Цаца, я и Вилик) ездили в гости к тете Искун. Дорога была долгой:

сначала надо было добраться с Железнодорожной до Москвы, затем на мет ро приехать на Комсомольскую, а оттуда опять ехать электричкой с Яро славского вокзала до Бабушкина.

Нежданных гостей встретили очень приветливо. Нас, мальчишек, крепко расцеловали, рассмотрели со всех сторон, показали дом, участок.

Расспрашивали, как мы добрались, нравится ли нам в Москве, как поживают родные тбилисцы.

Я только никак не могу вспомнить, был ли в то время жив муж тети Искун. По-моему, он уже ушел в мир иной. Если я не прав, надеюсь, он про стит меня.

Тетя Искун вместе с мамой и Цацей хлопотали по хозяйству, готовили угощение. В это время мы с Виликом знакомились с окрестностями. В отли чие от брата, уже привыкшего к Подмосковью, для меня многое было в но винку. В первую очередь, я никак не мог взять в толк, почему в пригородах Москвы все дома были деревянными, в то время как в окрестностях Тбилиси таких домов практически не существовало. Кроме того, здесь была равнина, а дома я привык к горному пейзажу.

В то же время Подмосковье было очень красивым местом. Мне нрави лись небольшие деревянные дома, утопающие в зелени и цветах, живность, бегающая прямо по улице.

Люди тоже, в массе своей, были простыми, доступными, жизнерадост ными. Может быть, это происходило потому, что только недавно победно закончилась страшная кровопролитная война, унесшая жизни многих мил лионов наших соотечественников. Люди радовались, что самое страшное осталось позади и впереди нас ожидает только хорошее. Увы, если бы это было так.

Но это все лирические отступления от основного повествования. В гостеприимном доме тети Искун мы провели целый день и переполненные Близкий круг самыми добрыми впечатлениями уже поздно вечером вернулись «к месту постоянной дислокации».

В другой раз тетя Искун навестила нас в Железнодорожном. Женщины забегали, понимая, что пожилому человеку стоило немалых трудов добрать ся до нас. Ее устроили отдохнуть с дороги, пока остальные готовили разные вкусности, чтобы угостить дорогую гостью. Меня и брата тоже использова ли на каких-то посильных подсобных работах. Обычно мы всячески стара лись увильнуть от этих обязанностей, заявляя, что раз у нас каникулы, то, значит, мы должны отдыхать. В этот раз мы безропотно выполняли все ука зания взрослых, понимая, что у нас в гостях близкий и дорогой человек.

Не знаю, насколько мое детское впечатление было верным, но тетя Ис кун, несмотря на возраст и нелегкую жизнь, показалась мне умным, смешли вым, веселым человеком.

В то время у всех в комнатах работали репродукторы, люди по при вычке, выработанной во время войны, не выключали трансляцию. В одной из передач мы услышали слова о том, что США и Чан-Кай-Ши (оппозици онный китайский лидер) готовят какие-то козни. Тетя Искун, услышав этот пассаж, не выдержала и воскликнула: «Нет, вы посмотрите, что делает этот Саша Чан-Кай-Ши!» За точность этого выражения я ручаюсь.

В общей сложности с тетей Искун я виделся несколько раз, и от этого общения у меня остались самые приятные воспоминания. Уже значительно позже я узнал, что в ее жизни было много горя. Своих детей им Бог не дал, и они с мужем взяли приемного ребенка. Много сил положили супруги, чтобы их приемный сын вырос достойным человеком. К сожалению, этого не слу чилось. Легко представить себе состояние людей, которые всю свою душу вложили в воспитание ребенка, а результат оказался ровно противополож ным.

Муж тети Искун был намного старше ее, и после его смерти она еще много лет оставалась одна. Ей предлагали переехать к родственникам, но она не соглашалась. Только уже в весьма пожилом возрасте она переехала в семью своего племянника Гриши Шахнабатяна. Его семья стала последним ее пристанищем на земле.

ДЕД АКЕЛ Дедушка Аракел – Он же – выпускник Тифлисского ученик начальной школы реального училища. 1897 г.

Сестры Егинэ (справа) Аракел Яргулович и Елена и Евпраксия Гюльмсирянц. Сергеевна Яргуловы, 1910 г.

На обороте снимка надпись «Любимому Аракелу Яргулянцу от Егинэ Гюльмсирянц. 24.06.1906 г.»

Близкий круг Сестры дедушки Аракела – Иран. Дедушка Аракел с дочерями Шушаник и Эскония Эвелиной (стоит) и Маргаритой (вторая слева) принимают гостей Н. Агулис.

Эскония Яргулянц с мужем Церковь Амараин (Летняя).

Построена на средства семьи Яргулянц «ЭТО КОМАНДИР ВИЛИКА» «ЭТО КОМАНДИР ВИЛИКА»

(Бабушка Елена Сергеевна Яргулова и ее близкие) Моя бабушка Елена Сергеевна Яргулова (Егинэ Саркисовна Гюльми сарян) родилась 25 декабря 1887 года в селении Нижний Агулис Нахичеван ского уезда в большой крестьянской семье. Какое образование она получила в детстве, я не знаю. Могу лишь засвидетельствовать, что по-русски она го ворила на хорошем литературном языке, без акцента;

выражение мыслей, строй фразы, логика в разговоре у нее присутствовали в полном объеме. Ду маю, что это происходило, в частности, потому, что политика царской Рос сии на Кавказе всегда была направлена на русификацию местного населе ния. В то же время бабушка Елена совершенно свободно владела родным армянским языком. Она читала русские газеты, но я не помню случаев, что бы мы в Тбилиси получали письма, написанные ею.

В начале двадцатого столетия она вышла замуж за своего земляка Ара кела Яргуловича Яргулова. Супруги жили в Тифлисе, снимали пятикомнат ную квартиру в престижном армянском районе Сололаки. Сохранилась фо тография, на которой изображены бабушка и ее сестра Евпраксия с надпи сью на обороте: «В подарок любимому Аракелу Яргулянцу от Егинэ Гюльм сирянц. 24 июля 1906 г.».

В 1907 году у них родилась дочь Тамара (моя мама), на следующий год – Маргарита (Грета, как ее звали в семье), а в 1913 году – младшая, Эвелина (Цаца, как она сама себя прозвала;

это имя потом к ней так и прилипло).

Бабушка вела дом, воспитывала детей, причем основным правилом воспитания у нее у нее был личный пример, объяснение девочкам, почему надо делать так, а не иначе;

как следует вести себя в той или иной ситуации.

К наказаниям бабушка прибегала крайне редко. Семья была дружная, друг к другу относились с уважением и любовью.

Бабушка принимала активное участие в работе Зокского театра, кото рый функционировал в Тбилиси. Об этом пишет в своей книге «Агулис»

А. Айвазян. В частности, он указывает на то, что в постановках этого театра в 1911 году участвовали Яргулян Егинэ (Елена), а также Мкртич Шахнаба тян (двоюродный брат бабушки).

Во второй половине 20-х годов дедушку направили на работу в Пер сию, так тогда назывался Иран, в наше торговое представительство. Бабуш Близкий круг ка, дочери Маргарита и Эвелина поехали с ним. Вернулись они домой в на чале 30-х годов.

Этот период своей жизни Грета и Цаца называли одним из самых ин тересных.

К сожалению, как я уже писал в предыдущей главе, мою маму за гра ницу не выпустили.

В 1934 году в семье появился первый внук Вильям (Вилик). Это был сын младшей дочери Эвелины и ее мужа Ашота (Александра) Задыкяна.

Они жили вместе с бабушкой, дедушкой и Гретой.

Бабушка души не чаяла во внуке и эту любовь сохранила до последне го своего часа. Меня она, конечно, любила тоже, но приоритет полностью был за Виликом. Это естественно, потому что мы жили отдельно. К тому же бабушка после смерти мужа переехала вместе с Гретой в Москву, но жила большей частью в семье Задыкянов, которые обосновались под Москвой на станции Железнодорожная (ныне город Железнодорожный).

Этот переезд благотворно сказался на здоровье бабушки, поскольку климат Подмосковья оказался для нее более благотворным. Она страдала ишемической болезнью сердца, «грудной жабой», как тогда называли эту болезнь. Бабушка всегда тяжело переносила тбилисскую жару, она плохо себя чувствовала во влажном климате.

Здесь, в Подмосковье, она жила в недавно построенном бревенчатом, хорошо проконопаченном доме. Зимой в нем было сухо и тепло, а лето здесь было не такое жаркое, как в Тбилиси.

По обе стороны крыльца стояли скамейки, на которых в хорошую по году собирались соседи. Бабушка пользовалась у них большим авторитетом, в том числе благодаря своему спокойному характеру, доброте, справедливо сти. Она всегда могла дать умный совет, но никому не навязывала своего мнения. Хорошее воспитание, полученное в детстве, она пронесла через всю свою жизнь.

Бабушка обладала какой-то сверхъестественной интуицией во всех во просах, которые касались Вилика. Приведу лишь один пример. Уже не пом ню, по какой причине он был призван на военную службу не со своим го дом, а на год позже.

Ребят собрали на призывном пункте в Железнодорожном, закрыли двери, и на этом связь с ними на довольно длительное время прекратилась.

Судьбе, однако, было угодно, чтобы первый год своей военной служ бы Вилик провел в Тбилиси, в учебной части, дислоцированной в Арсенале.

«ЭТО КОМАНДИР ВИЛИКА» Когда мама сообщила в Москву о том, что он попал служить в Тбили си, бабушка вместе с Цацей через некоторое время поехали его проведать.

Было это тогда, когда брат прошел курс молодого солдата, принял присягу и получил право на увольнение в город.

В вагоне поезда «Москва-Тбилиси» бабушка увидела какого-то немо лодого офицера, в каком он был звании – женщины не знали, поскольку в этом не разбирались. Бабушка вошла в купе и сказала, что с нами в вагоне едет командир Вилика.

Как ни пыталась Цаца разубедить ее, говоря: «Ты представляешь, сколько в армии офицеров, как может быть, чтобы первый встретившийся на нашем пути оказался его командиром», – приводила другие доводы, но Елена Сергеевна твердо стояла на своем.

На второй день пути бабушка не выдержала, подошла к этому офицеру, извинилась за то, что побеспокоила его, и сказала, что ее внук недавно при зван на службу, часть его находится в Тбилиси, что он артиллерист, назвала его фамилию. Она также сказала, что уверена в том, что ее собеседник явля ется командиром Вилика. Офицер вежливо выслушал старушку и подтвер дил, что рядовой Задыкян действительно является военнослужащим вверен ной ему части.

Они еще немного поговорили, и бабушка, вернувшись в свое купе, торжественно объявила дочери о том, что оказалась права. Удивлению по следней не было предела. Я не помню, были ли у них какие-то контакты с этим офицером в дальнейшем, но на службе Вилика это никак не отрази лось.

После демобилизации Вилик продолжать учебу не стал, устроился сборщиком шин на Московский шинный завод. Работал он в три смены, расход физических сил у него был очень большим, поскольку шины собира лись вручную.

Бабушка всегда провожала и встречала его с работы. Готовила Вилику еду, он очень любил жареную на сливочном масле картошку, мог ее есть по стоянно и в очень больших количествах, вместе с жареным мясом.

Любил сладкое, причем домашнего приготовления: рулет с орехами, торт «наполеон» и другие лакомства. От воспоминаний о них у меня до сих пор текут слюнки, поскольку я был не меньшим сладкоежкой.

Однажды, когда я еще жил в Тбилиси, мы получили письмо, в котором, в частности, говорилось о том, что их разыскал Тенгиз, сын Гриши, покой ного племянника бабушки, которого она очень любила и часто вспоминала.

Близкий круг Он был участником войны, полковником авиации и скончался уже после войны.

Тенгиз учился в Институте нефти и газа им. Губкина. Он произвел на наших самое благоприятное впечатление своим воспитанием, серьезным от ношением к делу, целеустремленностью, другими положительными черта ми.

Бабушка и все остальные родные полюбили Тенгиза, он часто бывал у Яргуловых. Его всегда ставили в пример мне и Вилику.

Кстати, когда я приехал в Москву и учился в МГУ, сложилось так, что мне негде было жить, и мы с Тенгизом несколько лет вместе снимали ком нату. Так продолжалось, несколько лет, по 1965 год включительно.

Здоровье бабушки ухудшалось, она все чаще болела, но старалась не поддаваться болезни. 25 декабря 1960 года, в день рождения, когда ей ис полнилось 73 года, у нее произошел очередной приступ болезни. Усилия приехавших по вызову врачей не дали результатов. Елена Сергеевна Яргу лова скончалась в кругу семьи.

Мы все были шокированы случившимся, поскольку болела она давно и ничто не предвещало такой скорой трагедии. Из Тбилиси срочно приехала мама, собрались родственники и друзья.

Встал вопрос о том, где хоронить покойную. Конечно, хотелось, чтобы похороны состоялись на Армянском кладбище, но оно уже было закрыто для захоронения.

В этой ситуации очень помог двоюродный брат дяди Ашота полковник Сергей Христофорович Сарьян, который в то время занимал руководящий пост в системе ГУВД Москвы, был начальником одного из структурных управлений главка. До этого Сергей Христофорович долгое время работал на руководящей работе в Мосгорисполкоме, а затем, по решению партийных органов, был направлен на работу в милицию.

Ему удалось решить положительно вопрос о выделении места на этом кладбище. Немалую роль сыграло то, что зять покойной был активным уча стником Великой Отечественной войны, а дочь – главным бухгалтером МХАТа.

Так у нашей семьи появилось место, где сейчас покоятся ушедшие из жизни родные и любимые люди.

С помощью добрых людей поставили ограду, на могиле установили памятную доску. Раза два мы с Виликом красили ограду, предварительно очистив ее от ржавчины.

«ЭТО КОМАНДИР ВИЛИКА» После смерти Греты настало время ставить на их могиле памятник. Мы сделали это, а два года назад заменили и ограду. Дело в том, что первую ог раду поставили неправильно, и она стала заваливаться в одну сторону. Когда мы поговорили со специалистами, они сказали, что лучше будет поставить современную новую ограду. Так мы и сделали.

К сожалению, я сейчас передвигаюсь с трудом, поэтому больше двух трех раз в год мне трудно бывать на кладбище. Однако я не теряю надежды на то, что с помощью Всевышнего и докторов мое здоровье хоть немного выправится, и мне удастся чаще навещать своих усопших близких.

Близкий круг Дедушка и бабушка Яргуловы Елена Сергеевна Яргулова Бабушка Елена (стоит) Бабушка и дедушка, их дочери с дочерями Тамарой Маргарита и Эвелина и Маргаритой (в третьем ряду) в кругу друзей в период и родственниками пребывания в Иране «ЭТО КОМАНДИР ВИЛИКА» В период учебы в школе артиллерийских мастеров.

Вилик Задыкян и Лева Сафразян. Тбилиси. 1954–1955 гг.

Елена Сергеевна с дочерью и зятем Близкий круг ГРЕТИНЫ ТЕАТРЫ (Моя тетя Маргарита Аракеловна Яргулова и ее окружение) Маргарита Аракеловна Яргулова – средняя дочь в семье моей бабушки Елены. Она родилась 4 декабря 1908 года, через полтора года после своей старшей сестры Тамары, моей мамы. Окончила химический техникум, но по специальности никогда не работала.

Она была небольшого роста, как и моя мама;

младшая сестра Эвелина была гораздо выше своих сестер. Маргарита, или Грета, как все ее называли, внешне больше походила на армянку, чем другие сестры.

Армянским языком владели все дочери Яргуловых, а Грета и Тамара вообще окончили армянскую школу. Это было в то время, когда властями было принято решение, что дети должны учиться в школах, в которых обу чение построено на их родном языке.

Вместе с родителями Грета уехала в Иран, когда ее отца направили ту да на работу в Советское торгпредство. В Грузию они вернулись в начале 30-х годов.

Там же, чуть ли не в 18 лет, она вышла замуж. Муж был намного стар ше ее, почти ровесником ее родителей. Супруги вместе прожили недолго, причина развода заключалась в том, что ее муж хотел иметь детей, а Грета еще не была морально готова к тому, чтобы стать матерью. Расстались они мирно, сохранили уважение друг к другу.

Однажды мы с мамой шли по городу, и с ней галантно раскланялся весьма пожилой человек. Мама поздоровалась с ним, они отошли в сторону и о чем-то долго говорили. Судя по тому, как вел себя этот человек, было видно, что он принадлежит к числу старых интеллигентов. Закончив разго вор, они распрощались, и мы пошли своей дорогой.

Когда я спросил маму, кто это был, она ответила, что это бывший муж Греты.

Тетушка часто с восторгом рассказывала о том, как хорошо они жили в Иране. Уже в весьма зрелом возрасте она не раз говорила, что время пребы вания за границей было одним из самых счастливых периодов ее жизни.

Из ее слов следовало, что иностранцев в Иране тогда было немного, продукты и товары стоили недорого. Ее особенно поражало то, что, походив по магазинам, не нужно было самой нести покупки, все доставлялось домой.

ГРЕТИНЫ ТЕАТРЫ Продавцы даже адреса не спрашивали, поскольку знали, где живут ино странные специалисты.

Советские граждане удивлялись тому, что магазины всегда были от крыты, даже когда в них отсутствовали продавцы. В стране практически не существовало воровства. Если вора ловили, ему отрубали руку, причем дела лось это так, что все знали о том, что этот человек – вор.

В небольшом по численности советском торгпредстве было много мо лодежи, она весело проводила свободное время. У Греты сохранились аль бомы с фотографиями, снятыми за границей. Она часто их рассматривала, показывала гостям, подробно рассказывала о людях, изображенных на снимках.

С тех давних пор ее связывала тесная дружба с молодой, очень краси вой женщиной по имени Вера. Вскоре после возвращения в Союз она вышла замуж за молодого, красивого инженера, с которым они жили очень дружно.

К сожалению, он вскоре умер. Тетя Вера тяжело переживала эту утрату.

Через много лет она вновь вышла замуж. Ее избранник Сергей был инженером-строителем. После войны он приехал в Тбилиси в командировку из Воронежа, где жил и работал, вернувшись с фронта. Они познакомились случайно в гостях у общих друзей, это знакомство закончилось свадьбой, и он переехал в Грузию.

От первого брака дядя Сергей имел сына, который был на несколько лет старше меня и учился в Москве в Институте иностранных языков. Я ви дел его один раз, когда после окончания учебы он приехал в Тбилиси. Тетя Вера и ее супруг много рассказывали о его работе, о том, что он быстро рас тет по служебной линии. Все, конечно, радовались за молодого человека, желали ему достичь больших успехов на выбранном поприще.

Вторая моя встреча с ним произошла во второй половине 70-х годов.

Как-то в очередной раз я по делам службы приехал в КГБ СССР и в одном из подъездов ожидал, когда ко мне спустится сотрудник, с которым у нас была назначена встреча. Мой коллега несколько задержался, пришлось не которое время провести в одиночестве, невольно обращая внимание на со трудников, входивших или выходивших из здания.

Вдруг я увидел пасынка тети Веры, который спускался по лестнице вместе с группой сослуживцев. Они весело переговаривались, по их виду было ясно, что они здесь не случайные люди. Он тоже заметил меня и узнал, несмотря на то, что мы не виделись много лет, и к тому же я был в военной форме. Он был явно удивлен, увидев меня на Лубянке.

Близкий круг Извинившись перед своими спутниками, он подошел ко мне, протянул руку и поздоровался. Я ему ответил тем же, мы перекинулись несколькими словами. На его вопрос, что я здесь делаю, я ответил, что приехал по слу жебным делам. Мы немного поговорили на разные неслужебные темы.

Прощаясь, он попросил никому не рассказывать о нашей встрече. Я ответил, что этот вопрос он мог бы вообще не поднимать.

Естественно, что я выполнил эту просьбу. Больше мы никогда не встречались, однако более десяти назад мне попалась книга, в послесловии которой я прочитал, что автор выражает ряду сотрудников благодарность за помощь в ее подготовке. В числе прочих был назван и сын дяди Сережи. Не скрою, мне было приятно это читать.

Вернемся, однако, во времена пребывания семьи Яргуловых в Иране.

Именно там Грета понемногу начала учиться у отца бухгалтерским премуд ростям и довольно скоро неплохо освоила это сложное дело. По возвраще нии в Тбилиси, она стала работать в бухгалтерии русского ТЮЗа, а через не которое время перешла в русский драматический театр им. Грибоедова на должность главного бухгалтера.

В то время труппа этого театра была весьма сильной. В нем начал свой творческий путь Георгий Александрович Товстоногов, один из лучших те атральных режиссеров советского периода, многолетний руководитель Ле нинградского Большого драматического театра, народный артист СССР, лауреат Ленинской и Государственной премий.

Много лет этому театру отдал Павел Луспекаев, знаменитый таможен ник из фильма «Белое солнце пустыни». Его фраза: «Таможня взяток не бе рет», – в нашей стране стала крылатой. Позже он переехал в Ленинград, в БДТ, под начало Г.А. Товстоногова. Там талант Луспекаева раскрылся с но вой силой. К сожалению, Павел Борисович много лет тяжело болел. Мало кто знает, что в упомянутом выше фильме он снимался уже без ног. Это бы ла его последняя работа. Вскоре он умер, Царствие ему Небесное. Однако он навсегда остался в памяти всех, кто знал его по его вкладу в советское теат ральное искусство.

Много лет работали в театре им. Грибоедова народные артисты Грузии Д. Славин, Т. Белоусова, Н. Бурмистрова, М. Пясецкий, ряд других актеров.

Со многими из них у Греты сложились дружеские отношения, например с Мавром Пясецким, с заслуженной артисткой Грузии Мусей Кебадзе – тещей Вахтанга Кикабидзе.

ГРЕТИНЫ ТЕАТРЫ Со многими тбилисскими коллегами дружба не прерывалась и после ее переезда в Москву. Они встречались и тогда, когда Грета приезжала в Тби лиси.

В конце 30-х годов у нее возник роман с одним из ведущих актеров этого театра. Грета по-настоящему любила этого человека. Казалось, что и он отвечал ей взаимностью. Однако вскоре после войны он, польстившись на богатство, ушел к вдове многозвездного генерала, одного из руководите лей Закавказского военного округа.


Грета тяжело переживала этот разрыв, однако его письма сохранила на всю жизнь. До сих пор эта переписка хранится в нашем доме как память. Ес тественно, что ее содержание ни мне, ни моей жене Тане неизвестно.

По складу характера Грета целиком и полностью принадлежала искус ству. Общаясь с мамиными подругами по театру, драматическими актерами, другими представителями богемы, она жадно впитывала театральную атмо сферу, хорошо разбиралась в искусстве, обо всем имела свое собственное суждение.

В то же время она понимала, что у нее отсутствуют данные, чтобы стать актрисой, но вне театра она не представляла своей жизни. Этим об стоятельством был обусловлен выбор ее профессии, весьма специфической и трудной.

В 1946 году директор театра им. Грибоедова Константин Язонович Шах-Азизов был переведен в Москву и назначен директором Центрального детского театра. Кстати, много лет в Москве ходил такой анекдот: как назы вается площадь перед входом на станцию метро «Площадь Революции»?

Ответ: площадью трех армян (директор ЦДТ – Шах-Азизов, главный режис сер Малого театра – Рубен Николаевич Симонов, главный дирижер Большо го театра – Александр Шамильевич Мелик-Пашаев).

Уезжая из Тбилиси, Шах-Азизов предупредил Грету, что возьмет ее с собой, и слово свое сдержал. Ее перевели в Москву, и она стала начальником финансово-планового отдела Центрального детского театра.

Труднее решался вопрос с жильем. Получить жилплощадь в Москве не представлялось возможным, оставалось искать обмен тбилисской квартиры на московскую.

В Тбилиси к тому времени никого, кроме нашей семьи, не осталось.

Дедушка умер, Задыкяны жили в Подмосковье, бабушка Елена была с ними.

Пока искали подходящий обмен, Грета ютилась по чужим углам. Не которое время она жила в директорской ложе своего театра, там имелось Близкий круг тесное помещение, в котором стоял диван, несколько стульев и маленький стол. Был даже крохотный туалет.

Затем она нашла комнату в одном из переулков, выходящих на улицу Горького, где прожила достаточно долгое время, пока не произошел обмен жилья.

Наконец нашелся вариант, который устроил обе стороны. Они въехали в одну комнату, правда, большую, в коммунальной квартире. В ней жили тогда 49 человек. Там были две большие кухни, два туалета и ванная комна та. Коммунизм в одной отдельно взятой квартире был построен полностью.

Несмотря на бытовые трудности, люди жили довольно дружно, конеч но, бывало всякое, но в основном отношения между соседями, переживши ми войну, были хорошими.

В этом доме, адрес которого несколько раз менялся (Большой Новин ский переулок, Калининский проспект, Новый Арбат) она прожила до своей кончины.

Бабушка Елена попеременно жила то в Москве, то на Железке (так мы между собой называли станцию Железнодорожную, которая с 1952 года ста ла городом Железнодорожным). Часто она приезжала погостить и к нам, в Тбилиси.

Насколько я помню, у Греты одной из первых появился телевизор КВН с маленьким экраном. В последующем к нему приладили линзу с водой, кото рая увеличивала картинку. Программа ТВ была всего одна, и то шла не каж дый день. Однако на переломе 40-х и 50-х годов наличие телевизора было яв лением из ряда вон выходящим. В дни, когда шли передачи по телевизору, у Греты собиралась уйма народа. Всем хотелось посмотреть на это чудо.

Коммунальный «рай» продолжался довольно долго. Дом был постав лен на реконструкцию только в конце 60-х годов. Многим жильцам дали квартиры в других районах.

Грету, по ходатайству руководства Театра им. Вахтангова, где она служила в то время, оставили в так называемом переселенческом фонде, ко торый располагался неподалеку. Там она занимала малюсенькую комнатуш ку, в которой прожила года два–три, пока реставрировали дом.

В результате она въехала в свою комнату, из которой сделали одно комнатную квартиру: появились весьма приличная по метражу кухня, ван ная комната, туалет и маленькая прихожая. В начале 70-х годов к внешней стороне дома пристроили лифт, так что пожилым людям стало удобно под ниматься на верхний этаж.

ГРЕТИНЫ ТЕАТРЫ В Центральном детском театре Грета проработала достаточно долго.

Тогда там начинали свою актерскую карьеру такие будущие мэтры сцены, как Юрий Любимов, Олег Ефремов, Лев Дуров и многие другие. Естествен но, что они все хорошо знали друг друга.

Когда я ребенком приезжал в Москву, то Грета всегда водила меня в детский театр, я пересмотрел там весь репертуар. Больше всего мне нравился спектакль по книге В. Каверина «Два капитана». Роль Сани Григорьева играл молодой артист Александр Михайлов, он тогда был одним из ведущих актеров ЦДТ. Он же сыграл эту роль в знаменитом одноименном кинофильме.

Еще в театре ставили пьесы Сергея Михалкова, одного из лучших в то время детских поэтов. Его «Дядю Степу» знала и любила вся малышня. Ес тественно, что Михалков часто бывал в театре, в том числе в бухгалтерии, и хорошо знал Грету. Однажды в разговоре с ним тетя сказала, что у нее в Тбилиси есть племянник, и в один прекрасный день я держал в руках книгу стихов с надписью: «Саше Савинову (так было написано) от дяди Михалко ва». Эта книга сохранилась до сих пор.

Высокие профессиональные, деловые и человеческие качества Греты, в том числе и кристальную честность узнали и оценили не только в москов ских театрах, но и в Министерстве культуры. Однажды ее вызвали туда и сказали, что она назначается главным бухгалтером Московских объединен ных театрально-зрелищных касс. Все ее возражения во внимание приняты не были.

В этой системе она проработала некоторое время и всячески старалась как можно быстрее расстаться с этим местом, потому, что хорошо знала, ка кие дела там творятся. Однако все ее попытки сменить место работы успеха не имели.

Через какое-то время в системе МОТЗК были выявлены различные ма хинации, в том числе с «левыми» концертами. Грету долго мытарили, одна ко проведенная ревизия с участием сотрудников службы БХСС нарушений с ее стороны не нашла.

Происшедшее помогло ей уволиться, и она, наконец, вздохнула сво бодно, тем более, что любой театр готов был взять ее на работу.

Долгое время Грета была главным бухгалтером МХАТа. Этот театр она любила давно и служила там с большим удовольствием. Труппа высоко ценила ее и платила добрым отношением.

Знаменитые мхатовские старики – Тарасова, Степанова, Зуева, Кторов, Болдуман, Чирков, Белокуров, более молодые, но уже знаменитые Олег Близкий круг Стриженов, Вячеслав Невинный и многие другие стали ей близкими людь ми.

В Олега Стриженова она просто была влюблена, считала его выдаю щимся актером и очень талантливым человеком. Тогда этот прекрасный ак тер и очень красивый мужчина был в зените славы. Несмотря на разницу в возрасте у них сложились самые добрые отношения. Он подарил ей не сколько своих фотографий с теплыми дружескими пожеланиями.

Когда было принято решение о назначении в театр нового главного режиссера, к ней пришли Алла Константиновна Тарасова и несколько дру гих, не менее именитых актеров из числа знаменитых «мхатовских стари ков». Их интересовало мнение Греты о кандидатуре Олега Николаевича Еф ремова. Они были довольны, когда Грета поддержала их, сказав, что по ее мнению, это удачная кандидатура.

Я привожу эти примеры для того, чтобы было видно, что в театре она была больше, чем просто бухгалтер. К ней прислушивались, потому что она хорошо знала театральный мир, имела свое собственное мнение (кстати, не всегда совпадавшее с общепринятым), умела его отстоять, обосновывала свою точку зрения.

Часто в ее кабинете бывали актеры, особенно молодые, которые нуж дались в ее житейских советах, некоторые приходили просить выдать зар плату вперед, поскольку попадали в трудные жизненные ситуации. Она все гда стремилась помочь людям, если это не нарушало установленных правил.

В то же время у нее самой была смешная зарплата – всего 130 рублей в месяц. Что делать, так тогда платили людям, которые обязаны были обеспе чить финансовую дисциплину в театре и несли за это полную ответствен ность.

Понимая, что это несправедливо по отношению к человеку, имеющему за спиной несколько десятилетий работы в должности театрального бухгал тера, к тому же одного из лучших в Москве, руководство театра ходатайст вовало о назначении ей персонального оклада.

Приказом Министра культуры СССР Е.А. Фурцевой ей был установле на зарплата в размере 170 рублей. Легче стало ей жить, когда наступил пен сионный возраст, и она, помимо зарплаты, стала получать также половину положенной пенсии (60 рублей в месяц).

Проработала она во МХАТе лет пятнадцать, но потом ей пришлось уй ти оттуда, поскольку театр начал строить новое здание на Бульварном коль ГРЕТИНЫ ТЕАТРЫ це. Тонкостей бухгалтерской работы в строительстве она не знала, а в ее возрасте осваивать новое дело ей вовсе не улыбалось.

В это время главный режиссер театра им. Вахтангова Евгений Рубено вич Симонов (Женя, как она его называла по-дружески, поскольку знала с детских лет), предложил ей должность в своем театре. Она, конечно, сразу согласилась, во-первых, потому что раньше в нем служила, хорошо знала многих артистов, а во-вторых, потому что театр был расположен близко от дома. В нем она проработала более двадцати лет и оттуда, в возрасте 79 лет, ушла на пенсию.

Дружеские отношения связывали ее в этом театре со многими артиста ми, в том числе с народной артисткой России Людмилой Целиковской. Му жем Целиковской много лет был известный московский архитектор Каро Алабян, именем которого названа одна из улиц столицы.

Самые добрые отношения у нее сложились с народной артисткой СССР Юлией Борисовой и ее мужем Александром Спектором. Помню, как тяжело переживала Грета его безвременную кончину.

В то же время должен отметить, что круг близкого ей театрального люда Грета всегда выбирала сама, какими критериями она при этом пользо валась, мне не всегда было понятно. Во всяком случае, в ее окружении все гда находились люди, близкие ей по каким-то своим личным и профессио нальным качествам.


Она была человеком, беззаветно преданным своему делу, весьма жест ким, но справедливым руководителем, не жалела времени на обучение своих подчиненных. Если говорили, что тот или иной финансист работал под на чалом Маргариты Аркадьевны, это было самой хорошей рекомендацией.

Многие из ее учениц в дальнейшем стали руководителями финансово плановых служб многих московских театров.

К себе она относилась с теми же критериями, которыми руководство валась в работе с подчиненными. В подтверждение своих слов приведу один пример. Однажды зимой у самого дома она поскользнулась и упала на пра вую руку, но нашла в себе силы добраться до квартиры и позвонить мне.

Я пришел, увидел, что она испытывает сильные боли, зафиксировал ее больную руку, и мы поехали в травмопункт института им. Склифосовского.

Там ей сделали рентген, установили перелом кисти, наложили гипс и отпус тили домой.

Боли у нее были сильные, но больше всего ее беспокоило, что она не может подписывать финансовые документы в банк, где имелся образец ее Близкий круг подписи. С загипсованной рукой она ходила на работу (правда, на это время за ней присылали машину). Она активно училась писать, и несколько дней спустя ее новую подпись, выполненную левой рукой, отправили в банк.

С тех пор она могла писать двумя руками. Этот эпизод, по моему мне нию, свидетельствует как о силе ее характера, так и о степени высокой от ветственности профессионала.

Не только в молодости, но уже и в зрелом возрасте Грета не пропуска ла ни одного мало-мальски интересного события культурной жизни Москвы.

Она была практически на всех концертах Ива Монтана и Симоны Синьоре, Вана Клиберна. Не пропускала ни одного конкурса балета, они тогда в Мо скве проходили регулярно. Потом писала нам в Тбилиси восхищенные письма.

В театрах, в которых работала, она неоднократно смотрела все спек такли с разными составами актеров, потом многим высказывала свое вполне профессиональное мнение об их игре.

На дне рождения Греты (4 декабря) всегда бывало много гостей, в том числе из театрального мира. При этом она никогда никого специально не приглашала, но свободных мест за столом никогда не было. Помню, как од нажды Евгений Симонов пришел с подарком – огромной круглой головкой сыра, привезенного им из-за границы. Мы все очень ждали этого дня, по скольку бывать на этом празднике было архиинтересно.

Грета была очень гостеприимным человеком. Если без предупрежде ния к ней приходили гости, она выкладывала на стол все, что у нее было.

Поскольку она очень любила сладкое, в ее холодильнике всегда имелся торт, и не один. В дополнение к торту всегда в избытке были различные пирож ные.

Ее знали все продавщицы магазинов «Хлеб» и «Кулинария», которые располагались по соседству. Она была там своим человеком. Девочки продавщицы, зная ее вкусы, всегда оставляли ей что-нибудь самое лакомое.

Пожалуй, самой близкой подругой Греты была Ася Яковлевна Степа нян, с которой они дружили еще с тбилисских времен. Ася была родной се строй Маки Дабагян, о которой я уже говорил.

Муж тети Аси занимал высокий пост в одной из московских структур.

Когда я первый раз еще школьником младших классов приехал в Москву, семья тети Аси жила на улице Грановского. Простые люди там не жили по определению.

ГРЕТИНЫ ТЕАТРЫ К сожалению, супруг Аси Яковлевны безвременно умер, и она не одно десятилетие стояла во главе своей большой семьи. Ее дочь, доктор наук, профессор, занималась проблемами Индии, других стран этого региона, час то бывала там в служебных командировках. Зять тети Аси был карьерным дипломатом высокого ранга. Внук и внучка учились в престижных вузах.

Грета и тетя Ася имели схожие характеры. Обе красивые, сильные, во левые, умеющие заставить уважать себя и то дело, которое они делали. В то же время, на мой взгляд, тетя Ася была более веселая и открытая для обще ния. Может быть, это происходило потому, что ей, в отличие от Греты, пришлось много заниматься детьми.

Она иногда любила острое словцо, не прочь была сыграть в карты, знала массу анекдотов и разных занимательных историй и всегда с удоволь ствием их рассказывала. В общем, она была очаровательным человеком, в то же время всегда готовым показать когти, если к этому вынуждала ситуация.

При этом она была внимательна к людям, искренне радовалась их ус пехам, сопереживала их сложности. В этом тоже было их с Гретой сходство характеров.

После выхода Греты на пенсию они общались по телефону практиче ски ежедневно, а бывало и по нескольку раз. Были в курсе всех дел и пони мали друг друга с полуслова. Тетя Ася часто бывала у Греты, поскольку жи ла неподалеку, около здания СЭВ, ныне мэрии.

Она была замечательная кулинарка. В этом вопросе она превосходила Грету намного.

Дело заключалось в том, что тетушка работала, готовка для нее, кроме праздничных мероприятий, была делом проходным. К тому же Грета в еде, которую готовила сама, была весьма неприхотлива.

Тетя Ася, напротив, должна была готовить на семью, в которой у каж дого были свои вкусы. Конечно, она достигла больших высот в этом деле.

Приходя к Грете, она часто приносила с собой свои фирменные слое ные хачапури. Должен сказать, что это было объедение. На тетушкин день рождения тетя Ася приносила целый противень еще горячих хачапури, они исчезали со стола мгновенно.

Однажды Алик Ипакян (большой любитель вкусно покушать и вкусно накормить своих гостей), попробовав такой хачапури, отвел меня в сторону и спросил, нельзя ли заказать ей это блюдо? Он был готов заплатить ту сум му, которую Ася Яковлевна назовет.

Близкий круг Я ответил, что у него не хватит денег расплатиться с тетей Асей, и рас сказал о ней. Она никогда ничего не делала за деньги, а просить ее испечь для кого-то мне просто неудобно, ведь ей уже за 80 лет. Умница Алик все сразу понял, и вопрос был закрыт.

Добрые отношения Грета поддерживала с Валей – матерью известного деятеля кино Александра Адабашьяна, которая жила в соседнем доме. Я много раз видел эту женщину у тетушки.

Часто она встречалась с нашей армянской родственницей Нетой, же ной известного художника Владимира Гаврилова, уже давно покойного. К сожалению, ни степени родства, и по какой линии оно было – Яргуловых или Гюльмисарянов, я не знаю.

Несколько раз она гостила на даче у Неты, но недолго, поскольку не любила покидать свой дом.

Старший сын Гавриловых – Андрей был одаренным пианистом, с большим успехом выступавшим за рубежом. Он практически постоянно га стролировал за границей. Однако в Союзе власти считали его чуть ли не диссидентом, поэтому дороги в родной стране ему не давали.

Младший сын Гавриловых пошел по стопам отца и стал художником.

Из соседей Грета больше всего общалась с Анастасией Федоровной Алпатовой, рядом с которой жила еще со времен коммуналки. Они были ро весницами, жили одни, поэтому тетя Настя часто бывала у Греты. А уж представить Гретин день рождения без тети Насти просто невозможно.

У двух женщин, проживших долгую, трудную жизнь, всегда находи лись темы для общения.

После кончины Греты тетя Настя еще года два-три жила одна, часто приходила к нам. Но уже было видно, что одной ей управляться становится все труднее. У нее начал прогрессировать склероз, и соседи (она жила в коммунальной квартире) стали опасаться, что она может из-за болезни уст роить пожар, какое-нибудь ЧП с газом и т.д.

Они созвонились с родственниками тети Насти, объяснили им ситуа цию, и ее перевезли жить к племяннице. Вскоре она скончалась.

Вернемся, однако, к рассказу о моей тетушке. Грета любила всех близ ких, постоянно созванивалась с ними, была в курсе их дел. К ней часто об ращались за советами и помощью, никому из родственников она в посиль ной помощи не отказывала. Ей платили той же монетой.

Была одна проблема, которая мучила ее много лет. Грета знала, что во Франции живут ее родственники, особенно часто она вспоминала одного из ГРЕТИНЫ ТЕАТРЫ них, по имени Сережа. Как я понимаю, они были приблизительно одного возраста и дружили с детства. Она много рассказывала об их детских встре чах и совместных играх. Когда их пути разошлись, она переживала это как драму.

В 60–70-х годах Грета прилагала много усилий, чтобы разыскать этого человека с помощью своих друзей из МХАТа и театра им. Вахтангова, кото рые часто бывали на гастролях за границей, в том числе и во Франции.

Кстати, в то время была такая практика: если летние гастроли театра проходили в Союзе, то главный бухгалтер или кто-то из ее подчиненных принимали в них участие. Таким образом, Грета объехала много городов.

Она бывала в Ленинграде, Киеве, Свердловске, Тбилиси, Ереване, Сочи, Ба ку, в Средней Азии в других регионах. Их повсюду встречали, что называет ся, «на ура», знакомили с достопримечательностями, устраивали многочис ленные приемы на высшем уровне. Если же театр выезжал за рубеж, то ра ботники бухгалтерии оставалась в Москве.

Однажды многочисленные попытки Греты увенчались успехом. Ее родственника нашли в Париже, передали ему от нее посылку и письмо. Она была счастлива, когда получила ответ.

Через какое-то время он посетил Москву, и они с Гретой наконец-то увиделись спустя много десятилетий. Я на этой встрече не присутствовал, не помню уже по какой причине.

Недавно, готовя материалы для этих воспоминаний, я нашел письмо из Парижа от этого человека, датированное концом 1976 года. Я прочел его и был поражен. Он писал, что они получили письмо, в котором Грета высказа ла желание посетить их, но в силу разных причин, главным образом финан совых, они не имеют возможности принять ее.

Я, честно говоря, несколько дней не мог прийти в себя, а потом понял, что долгая жизнь в стране с другим укладом оставила в них мало черт, при сущих армянам. Если бы ситуация повернулась наоборот, Грета приняла бы их даже в своей одной комнате и была бы счастлива увидеть в своем доме тех людей, с которыми провела детство.

Я привел этот пример не для того, чтобы, избави Бог, очернить того человека, а только для того, чтобы показать, как обстоятельства меняют лю дей. Он фактически из гостеприимных армян, для которых встречи с родст венниками, тем более в подобных случаях, всегда большой праздник, пре вратился в расчетливого европейца. Этот пример еще раз доказывает право ту постулата теории управления, которой давно известно, что человек есть Близкий круг система биосоциальная. В данном случае социальная сущность взяла верх над сутью человеческой.

Хотя, положа руку на сердце, скажу, что в этой истории мне за Грету обидно. Конечно, ей было нелегко, ведь она столько сделала, чтобы разы скать своего родственника, которого помнила и любила все эти нелегкие го ды. Думаю, что она, конечно, рассказала об этом Цаце, но мне это стало из вестно только сейчас, в ходе работы над настоящими записками.

Последние годы жизни ей скрашивал кот, ее любимый Сандро, кото рый появился в ее доме совершенно случайно. В рождественские холода 1989 года, а в тот год они были особо сильными, я нашел в своем подъезде малюсенького котенка, который от холода и голода даже уже толком не мяукал. Взять его к себе я не мог, поскольку у нас уже более десяти лет жил кот. Характер у него был нелегкий, и не было никакой уверенности, что он уживется с малышом. Один подобный пример у нас уже имелся, и повторять его практически без всякой надежды на успех мне не хотелось. Но и остав лять найденыша на верную гибель было нельзя.

Я принес его Грете, рассказал, откуда он взялся, и попросил несколько дней подержать его, пока я найду, кому котика пристроить. Она стала гово рить, что стара, что ей трудно будет за ним ухаживать, но, в конце концов, согласилась, чтобы он пожил у нее неделю, пока я буду в командировке в Киеве.

Когда через неделю я вернулся в Москву и пришел к Грете, то она ска зала – правда, уже не так безаппеляцонно, чтобы кота я все-таки забрал. Я понял, что она уже западает на зверушку, и радовался тому, что хоть какая то живая душа будет с ней рядом.

Грете я ей сказал, что на днях снова уезжаю в Киев, теперь уже на две недели, но когда вернусь, обязательно его заберу.

Дело кончилось тем, что за время моего отсутствия она так привяза лась к котенку, что когда я вернулся в Москву, она заявила, что никому его не отдаст. У них возникла взаимная любовь, он практически не отходил от Греты, всегда спал у нее в ногах.

В 1994 году, когда Грете стало трудно справляться одной, мы с Таней переехали к ней. Сделали ремонт, который ей, в силу возраста, раньше де лать было не под силу, и стали жить вместе.

Правда, уживались мы не без трудностей. Она привыкла быть полно властной хозяйкой в своем доме. А тут появились люди, которые обустраи вали квартиру, что-то меняли, переделывали под свой лад. Иногда Грета вы ГРЕТИНЫ ТЕАТРЫ пускала коготки, иногда сдуру делал это и я. В общем, процесс притирания шел нелегко. Что было, то было. Теперь, по прошествии времени, я пони маю, что мне нужно было быть более гибким, больше идти ей на уступки.

Сделанного не вернешь, и нужно извлечь из этого необходимые уроки. Я постарался сделать это.

Время, однако, шло, у нее стали усугубляться проблемы со здоровьем.

Она постоянно жаловалась, что даже со снотворным не может уснуть. Так продолжалось довольно долго, пока кто-то из нас не спросил ее, почему так происходит.

Грета объяснила, что пьет снотворное, потом ложится и читает, ожи дая, когда придет сон. Ей объяснили, что лекарство надо выпить за полчаса до того, как она будет ложиться спать, затем лечь в постель, выключить свет, и тогда она спокойно уснет. Она не поверила, но, в конце концов, этот вопрос наладился.

Нарастали проблемы со зрением. Сделанная в институте Федорова операция облегчения не принесла, помимо катаракты у нее было еще и от слоение сетчатки глаза, которое тогда в ее возрасте было практически неиз лечимо.

Вскоре Грета понемногу перестала читать, стала больше слушать ра дио, чтобы быть в курсе событий. Но и слух понемногу ухудшался.

Была и еще одна сложная проблема. С годами у нее стали все больше проявляться запоры, а поскольку к врачам она не обращалась, то занялась самолечением и не один десяток лет пила слабительное, к которому в орга низме вырабатывается привыкание и кишечник перестает работать сам.

К тому же со временем у нее стал прогрессировать склероз.

4 декабря 1997 года мы отпраздновали ее день рождения, на котором присутствовали все родственники и близкие ей люди. По ее виду было за метно, что она потихоньку угасает. Это отметили практически все, кто был на том последнем дне ее рождения.

Маргарита Аракеловна умерла 29 марта 1998 года, совсем немного не дожив до своего девяностолетия. Ее похоронили в одной могиле с мамой, Еленой Сергеевной, на Армянском кладбище.

Близкий круг В период учебы в гимназии Лисициан.

В верхнем ряду 9-я слева – Маргарита. В центре нижнего ряда – Тамара Тетушка Грета Маргарита Аркадьевна Яргулова во время пребывания в Иране с мужем ГРЕТИНЫ ТЕАТРЫ Тетушка Грета (Иран), начало 30-х годов Удостоверение тетушки Греты об окончании курсов счетоводства в г. Тавризе Близкий круг Слева направо: мама, Нино Рамишвили и Грета Маргарита Аркадьевна Яргулова Маргарита Аркадьевна Яргулова.

в период работы в Центральном Конец 40-х годов детском театре ГРЕТИНЫ ТЕАТРЫ Сцена из спектакля «Киквидзе».

В роли Киквидзе народный артист Грузинской ССР И.Н. Русинов Фото народной артистки СССР Маргарита Аркадьевна Яргулова А.К. Тарасовой с дарственной в период работы надписью Грете в Театре им. Вахтангова Близкий круг Слева направо: Ната Данелян, Милочка Шахнабатян с сыном Глебом и мужем Борисом на дне рождения Греты Клавдия Андреевна Архипова и Ася Яковлевна Степанян ЦАЦА С НАГАНОМ ЦАЦА С НАГАНОМ (Эвелина Аркадьевна Яргулова, младшая сестра мамы) Эвелина Аркадьевна родилась в 1913 году, она была третьим, младшим ребенком в семье Яргуловых. Домашние и друзья ее звали Цацей. Так она сама себя называла в раннем детстве. Когда спрашивали, как ее зовут, она отвечала: Цаца, – имея в виду, что она хорошая девочка. Так это имя к ней и пристало.

Она окончила среднюю школу и через какое-то время уехала с родите лями и сестрой Маргаритой в Иран. Вскоре после возвращения на родину она познакомилась с Александром Григорьевичем Задыкяном, за которого вышла замуж. Родные и близкие звали его Ашотом. Он был на пять лет старше ее и уже имел высшее экономическое образование.

В 1934 году, когда супруги жили в Гудауте, у них родился сын Вилль ям, Вилик, как все его называли. В ребенке не чаяли души не только родите ли, но и дед с бабушкой, а также все близкие. Баловали первенца как могли.

Он рос в обстановке любви и ласки. Был очень шустрым и очень шаловли вым ребенком. За ним постоянно нужен был глаз да глаз.

До войны и во время нее Цаца работала в системе Закавказской желез ной дороги, но какую должность она занимала там, я не помню.

После возвращения с фронта дяди Ашота семья переехала в Москву.

Они получили квартиру на станции Железнодорожной, в городке ГУАС.

Там Цаца работала завхозом в школе, в которой учился Вилик.

Эвелина Аркадьевна была высокая, очень красивая, утонченная жен щина. Она сама, ее муж и сын были ухожены, всегда чисто одеты и наглаже ны. За этим Цаца следила постоянно. Свой дом она содержала в образцовом порядке.

Прекрасная хозяйка, она вкусно готовила, особенно ей удавались слад кие блюда, в том числе армянские. Она всегда была рада гостям, старалась угостить всем, что было в доме. Очень любила, когда в гости приезжал Тен гиз, да и я тоже, должен признаться, частенько злоупотреблял ее гостепри имством.

По хозяйству ей много помогала бабушка Елена, которая большую часть времени жила у них – долго оставаться без внука, которого она безза ветно любила, было свыше ее сил.

Близкий круг Бабушка никогда не ложилась спать, не дождавшись возвращения Ви лика домой, особенно после ночной смены. Она всегда готовила к его при ходу жареную картошку с мясом, которую он очень любил. Причем по ста рой тбилисской привычке жарила ее не на растительном, а на сливочном масле.

Когда мы с мамой несколько раз летом приезжали в Москву, то жили, в основном, в семье Цацы.

Там же осенью 1962 года у мамы произошел обширный инфаркт. Врач, который ее лечил, долго, около полугода не позволял ей вставать. Видимо, в то время была такая методика лечения этой грозной болезни. Так что прак тически все трудности по выхаживанию тяжело больной мамы легли на пле чи Цацы.

Когда мама немного окрепла, Грета и Цаца поехали с ней в Тбилиси, чтобы помочь ей адаптироваться в своем доме, в котором она долго отсутст вовала.

Первой в Москву вернулась Грета, которой надо было выходить на ра боту. Цаца еще некоторое время провела с мамой и уже собиралась уезжать, когда тяжелый инфаркт свалил и ее. Она довольно долго приходила в себя, а подлечившись, вернулась в Москву.

Болезнь и смерть бабушки Елены, не всегда должное поведение Вили ка она переживала очень тяжело.

Очередным большим ударом для нее стала трагическая гибель ее мужа Александра Григорьевича, за которым она была как за каменной стеной. От этого несчастья, по-моему, она так и не оправилась до конца дней своих. К тому же Вилик своим поведением доставлял ей все больше и больше стра даний.

Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, она переехала жить к Грете.

Тем более что об этом ее настоятельно просил Вилик. С того времени и до последнего ее дня сестры жили вместе.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.