авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«Санкт-Петербургский государственный университет Филологический факультет Программа «Искусства и гуманитарные науки» ...»

-- [ Страница 2 ] --

Марсово поле, решила от своего лица внести в Сов[ет] Р[абочих] и С[олдатских] Д[епутатов] этот вопрос для пересмотра» 98.

Согласие похоронной комиссии, впрочем, еще не означало окончательного решения вопроса в пользу Марсова поля. Вынесенную резолюцию предстояло обсудить на общем собрании Совета. Здесь и вступает в действие «секретный план»

Фомина.

В собрании, состоявшемся 10 марта в Михайловском театре, архитектор развернул перед депутатами внушительный утопический проект в духе «революционного классицизма»: предлагалось соорудить на Марсовом поле грандиозный архитектурный ансамбль, который соединил бы в одно целое революционный мемориал и здание для будущего Учредительного собрания.

Демонстрацию проекта Фомин сопроводил соответствующей риторикой:

«Вы видите на этом чертеже (…) грандиозную колонну – это памятник павшим жертвам и вместе с тем памятник русской революции, окруженный колоннадой, кончающейся зданием парламента. (…) Этот портик вместе с тем является украшенным рядом статуй, которые могут принадлежать деятелям настоящей революции (sic!)» 99.

Избранная Фоминым стратегия не могла не возыметь действия:

архитектурные утопии взывали к «социальному воображению» масс, взбудораженному революцией, а пункт о «статуях, которые могут принадлежать деятелям настоящей революции» был напрямую адресован к тщеславию руководителей Совета. Запись в дневнике Бенуа, датированную тем же числом:

«Нашу комиссию застал в приподнятом настроении, вызванном той победой, которую удалось одержать Фомину в собрании Р. и С. Депутатов (состоявшемся в Михайловском театре). В сотрудничестве с передавшимся на нашу сторону Рудневым наш архитектурный fa presto 100 смастерил огромные картины – проекты фантастических памятников «жертвам», однако не на площади Зимнего дворца, а на Марсовом поле, и это произвело такое впечатление, что наконец «товарищи» сдались и решили, что погребение состоится там» 101.

Через день, 12 марта, сообщения о переносе места похорон на Марсово поле появляются в газетах. «Известия» публикуют краткий отчет о заседании Совета и выступлении Фомина 102, а «Речь» упоминает Фомина уже в качестве одного из членов похоронной комиссии: «в похоронную комиссию при Совете рабочих и солдатский депутатов входят представители общества архитекторов-художников Л.В.Руднев, Е.Ф. Шреттер, В.С.Домбровский и А.Л.Шиловский – и представитель образованной по инициативе М.Горького комиссии по художественным вопросам И.А.Фомин» 103. В дальнейшем, впрочем, имя Фомина в газетных отчетах о подготовке похорон не фигурирует. Вероятно, на этом его миссия был завершена.

3. Содержание риторики. Власть ищет опоры в сакральном Шреттер Е. Ф., Руднев Л.В., Шиловский А. Л., Домбровский С.В. Доклад комиссии по устройству братской могилы жертв революции // Архитектурно-художественный еженедельник (журнал Общества архитекторов-художников). 1917 г. № 10-14 (12 апреля). С. 76.

Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году: Протоколы… С. 243.

Скорый на руку человек;

букв.: делай быстро (ит.) Бенуа А.Н. Указ. соч. С. 170.

Известия. №13, 12 марта 1917. С. 6.

Речь. №61, воскресенье, 12 марта 1917. С. 5.

Итак, как было показано выше, для художественного истэблишмента вопрос о влиянии на новую власть и продвижении собственных эстетических представлений был на тот момент был наиболее острым, что выразилось в закулисной борьбе между различными художественными группами. Публичной частью этой борьбы стала полемика вокруг решения Совета избрать местом похорон Дворцовую площадь. Наиболее влиятельной художественной группе – «Комиссии Горького» – удалось утвердить собственные эстетические ориентиры, «продавив» решение о Марсовом поле.

Отдельного рассмотрения заслуживает стратегия борьбы, выбранная конкурирующими группами. Как было показано выше, в публичной дискуссии и разного рода обращениях и резолюциях противодействующие стороны равным образом прибегали к «революционной риторике» и аргументам из арсенала революционной «символической топографии» города 104. Так, помимо уже прокомментированного выше выступления Фомина, отметим, что «Комиссия Горького» не посчитала лишним напомнить Совету, что Казанская площадь является именно «местом многократных выступлений в пользу освобождения», и что именно на Марсовом поле «раздались первые выстрелы, возвестившие начало великой революции»;

тот же риторический прием использует и собрание в Петроградском обществе архитекторов, которое, «восторгаясь (sic!) идеей устройства торжественных похорон и увековечения памяти жертв революции», указывает, тем не менее, на Марсово поле как на «освященное (sic!) недавней кровью солдат и рабочих, защитников русской свободы»;

в том же духе действуют и архитекторы-художники, обосновывая выбор места для братской могилы на Дворцовой площади тем, что оно якобы обозначает «переход к новой жизни, которую будет символизировать новая «Площадь Свободы».

Степень искренности ораторов, прибегавших к этим аргументам, едва ли поддается оценке. С одной стороны, представители художественных кругов, участвовавшие в дискуссии, были достаточно далеки от «революционной среды»;

некоторое исключение составлял лишь М. Горький (парадоксальным образом, занявший, при этом, как раз «консервативную» позицию). Так что определенный момент софистики здесь, по всей видимости, присутствовал, на что указывают циничные комментарии из дневника А. Н. Бенуа, неизменно заключавшего слова «товарищи» и «жертвы революции» в кавычки. Но сарказм Бенуа вряд ли можно отождествлять с позицией «Комиссии Горького» в целом, – автор дневника столь же иронично комментирует и революционный энтузиазм своих коллег по «Комиссии» – Добужинского и Нарбута, которые, узнав о предстоящей церемонии похорон на Марсовом поле, «тут же размечтались о каком-то «море красных флагов» 105. С другой стороны, атмосфера «революционной эйфории», охватившая в те дни практически все слои общества (включая и вполне «буржуазные» круги деятелей искусств) не могла не проявиться и в языке, – «революционный дискурс»

выглядит естественным в обстановке столь эмоционально насыщенной, располагавшей к «сильным метафорам».

Более существенным вопросом представляется само содержание этой риторики (вне зависимости от интенций заинтересованных сторон). В этой связи уместным будет указать еще на один «символический» аргумент, сыгравший значительную роль в рассматриваемой дискуссии.

Роль «символической топографии» в событиях революции подробно рассматривает Б.И.

Колоницкий (Указ. соч.).

Бенуа А.Н. Указ. соч. С. Противоборствующие стороны (причем как представители художественного мира, так и члены Совета), отстаивая ту или иную позицию, зачастую увязывают место похорон с предполагаемым местом для будущего парламента или Учредительного собрания. Депутат Совета Ф.Матвеев в своих записях общего собрания Совета указывает, что главным доводом выступавших за проведение церемонии на Марсовом поле было то, что рядом с местом захоронения будет воздвигнуто «по всем правилам науки, техники и искусства здание для российского парламента. …Оно будет громадных размеров. …Это будет центр управления Россией» 106 : Пумпянский, обосновывая решение о Дворцовой площади, утверждает, что «[Это место] еще подходящее потому, [что] в Зимнем дворце будет Учредительное собрание;

«Комиссия архитекторов [признала Зимний дворец] непригодным для этой цели», – возражает Горький, отстаивая Дворцовую;

наконец, Фомин предлагает установить на Марсовом поле «памятник павшим жертвам (...) окруженный колоннадой, кончающейся зданием парламента».

Ту же идею развивает затем и периодическая печать. Так, «Биржевые ведомости» в статье «Марсово поле – национальный памятник свободной России»

предполагают, что на Марсовом поле впоследствии воздвигнут грандиозный дворец для Учредительного собрания и колонна «в полтора раза выше Александровской колонны», под которой будет устроен «мавзолей-усыпальница» 107.

Итак, если аргументы «символической топографии» отсылали преимущественно к прошлому (к революции 1905 г, к событиям февраля 1917 г., etc), то здесь имеет место уже обращением к будущему. И это обращение непосредственно связано с наиболее актуальной проблемой марта 1917 г. – проблемой основания власти в революции 108. Свержение старого режима означало, что жертвы, принесенные народом во имя свободы и новой жизни, безусловно, не были «напрасными». Однако вопрос, во имя какой именно новой власти они были принесены, оставался открытым, поскольку и Временное правительство, и Совет испытывали явный дефицит легитимности. Как известно, и Временное правительство первого созыва, и первый состав Исполнительного Комитет Совета были образованы не путем демократических выборов, а на основании простого «кооптирования» из среды профессиональных политиков, принявших (или вынужденных принять) сторону революции 109. И хотя Совет (т.е. «большой» Совет, а не его Исполком) находился в этом смысле в несколько лучшей ситуации, поскольку входившие в него депутаты действительно были избраны рабочими и Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году: Протоколы… С. 152.

Марсово поле – национальный памятник свободной России // Биржевые ведомости, № 16139, марта 1917. С. Проблему основания в революции подробно рассматривает в книге «О революции» Х. Арендт. В частности, автор отмечает: В дискуссиях о секуляризации обычно предпочитают не замечать того огромного значения, какое утраченная санкция религии имела для мирского авторитета. (…).

Многочисленные трудности и проблемы теоретического и практического плана, которые стали перед политикой с самого момента секуляризации, тот самый факт, что первым последствием этой секуляризации было становление абсолютизма и что революции, пришедшие ему на смену, ничего не искали с большим рвением, как абсолют, из которого могли бы быть выведены легальность закона и легитимность власти, способны навести на вывод, что политика и государство нуждаются в санкции религии даже более чем религия и Церковь в поддержке государей» (Арендт Х. О революции. Гл.»Основание: constitutio libertatis». Цит. по публикации в Интернете, пер. И.В. Косич).

Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте;

Суханов Н.Н. Записки о революции. М.:

Политиздат, 1991. Т.1, кн. 2. Цит. по публикации в Интернете;

Троцкий Л.Д. История русской революции. Т. I. Февральская революция. Цит. по публикации в Интернете:

http://magister.msk.ru/library/trotsky/trotl007.htm солдатами Петрограда, эта легитимность все же не могла быть реализована, т.к.

решением Исполнительного Комитета Совет фактически отказался от власти, передав ее Временному правительству.

За неимением твердых оснований в настоящем, новые власти вынуждены были либо постоянно откладывать окончательное (т.е. демократическое, выборное) решение вопроса легитимности на будущее (т.е. на Учредительное собрание 110 ), либо искать опору в символических действиях и отсылках к сакральном. В сущности, они делали и то, и другое. Но поскольку традиционная форма сакрализации власти («божественная» легитимность монарха) становилась уже невозможной, наиболее приемлемым «резервуаром» сакрального оставались фигуры траура – почитание павших борцов за свободу, мотивы жертвенности и т.п.

«При революционном повороте событий и разрыве преемственности, – комментирует Л. Троцкий ситуацию марта 1917 г., – те «образованные» слои, которым предстоит приобщиться к власти, охотно хватаются за имена и символы, связанные с героическими воспоминаниями масс» 111.

Таким образом, торжественные похороны жертв революции, инициированные Советом, можно интерпретировать как обращение к этому «резервуару»

сакрального – «символам, связанным с героическими воспоминаниями масс».

Вполне реальные жертвы уличных боев обретают здесь значение «искупительного жертвоприношения», призванного дать новой власти легитимность на «символическом» уровне. Братская могила жертв революции изначально мыслится организаторам похорон как новый сакральный центр, «подпитывающий»

революционную власть (ср.: Пумпянский: «именно эти единые похороны будут способствовать [консолидации революционных сил]. С днем 10 марта, может быть, тогда соединиться и вся Россия» 112 ). Отсюда и тенденция к топографическому сближению места новой власти с местом погребения жертв (принесенных «во имя новой жизни»). Это идея в полной мере воспроизводится затем в самой конструкции братской могилы на Марсовом поле 113 : четыре братские могилы «г»-образной формы образовывали пространство особого рода. Большая часть могил была накрыта сверху деревянным помостом, в котором были Эту проблему анализирует в своих воспоминаниях член Исполнительного Комитета Совета В.И.

Чарнолуский: «глубоко ошибочной позицией интеллигенции было фетишизирование идеи «Учредительного собрания».

Последнее мыслилось как единственный орган, полномочный для полного развертывания революции и для ее юридического оформления. И благодаря этому фетишу, огромная страна, буквально горевшая в революционной атмосфере, месяцами держалась на весу, в ожидании этого грядущего хозяина.... В высшей степени характерно при этом, что разрабатывая структуру Учредительного собрания по лучшим западным образцам, специалисты-политики оставили в абсолютном пренебрежении …народившуюся у нас уже в эпоху первой революции и действующую с первого же момента Февральской революции идею советской организации государственной власти – идею, которая как нельзя более соответствует воззрениям наших трудовых масс и которая могла быть полностью реализована в самый короткий срок. …В итоге, и в этой области, мысль революционированных масс развивалась по руслу советского строя, а мысль интеллигентской верхушки витала вне этого реального русла, в области формальных юридических построений. Результат столкновения этих двух идей был, конечно, предрешен» (Чарнолуский В.И.

От Февраля к Октябрю. Листки воспоминаний [1927-1930-х годов]. Опубликовано на сайте http://biblio.narod.ru/gyrnal/publicat/1917_tharn..htm по рукописи в Научном архиве РАО. Ф. 19 (Архив В.И. Чарнолуского). Оп. 1. Д. 265. Л. 28-45).

Троцкий Л.Д. История русской революции. Т. I. Февральская революция. Цит. по публикации в Интернете: http://magister.msk.ru/library/trotsky/trotl007.htm Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году: Протоколы.…С. 144.

Здесь трудно не усмотреть и параллель с созданной впоследствии структурой Мавзолея Ленина и некрополя у кремлевской стены.

проделаны, над каждой из могил, люки для опускания гробов. Таким образом, в центре между могилами образовывалась площадка в форме квадрата, обнесенная оградой – это и была «трибуна» представителей власти. Это техническое решение можно рассматривать и как особого рода символическую форму, сакральный центр траурной церемонии – одновременно и место захоронения «священных» жертв революции, и место власти 114.

Из этого ясно, почему аргумент, соединяющий место погребения с образом здания для будущей учредительной власти оказывается в дискуссии о выборе места похорон наиболее востребованным, а в конечном итоге – решающим. Фомин убедительно перевел эту идею на язык зримых архитектурных образов, сделал ее «осязаемой» – и потому одержал победу.

4. Работа на Марсовом поле: технические аспекты В понедельник, 13 марта, Исполнительный комитет Совета вручает архитекторам-художникам полномочия для разработки принятого Советом плана.

После обмена мнениями в Обществе архитекторов-художников и обсуждения на Марсовом поле, место для братской могилы было выбрано в центре площади, по оси Троицкого моста. Вечером 13 марта работы на Марсовом поле начинаются.

Дату похорон переносили еще дважды – сначала на 17-е, затем на 23-е марта.

Но времени все равно оставалось мало, поэтому работа на Марсовом поле шла круглосуточно. К работам было привлечено в общей сложности свыше тысячи человек 115 – не только строительные рабочие, но и солдаты из нескольких полков петроградского гарнизона, в частности, саперы минно-подрывной роты (ввиду твердости грунта, пришлось использовать взрывчатку). Помимо четверки «архитекторов-художников», осуществлявших общее руководство сооружением могилы, за работой наблюдали студенты Академии художеств, Института гражданских инженеров и Института путей сообщения.

18-го марта «Новое время» рапортует, что работы по рытью могил на Марсовом поле «значительно продвинулись, несмотря на чрезвычайные затруднения, вызванные цементированной и к тому же мерзлой почвой. В значительной степени помогло применение саперами пироксилиновых шашек для взрыва почвы» 116.

Техническая подготовка места погребения оказалась, однако, столь сложной, что работы были завершены лишь накануне церемонии. «Сегодня с утра на Марсовом поле большое оживление – рассказывал 22-го марта вечерний выпуск «Биржевых ведомостей», – «Публика стекается к Марсову полю и своим праздным любопытством только мешает работе. …Ведется все время бетонная подготовка, Представители власти, стоящие над могилами, оказывались таким образом в двойственной роли:

они находились в центре захоронения, представляли революционную власть, но были при этом зрителями, созерцающими «скорбно-радостную» церемонию «революционной трагедии». В русле традиции французской философской антропологии, это можно расценить как «трагическое жертвоприношение», архаическое «приобщение к опыту смерти без умирания». Как заявил присутствовавший на церемонии обер-прокурор св.синода В.Н. Львов: «Видя эти братские могилы, мы живо представляем себе, что мы также могли лежать здесь…» (Биржевые ведомости. №16151, марта 1917. С. 2;

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 4).

Биржевые ведомости. №16149, 22 марта 1917. С. 4.

У будущих могил // Новое время, № 14 730, 18 марта 1917. С.15.

деревянная обноска вокруг стен могил. …Кроме того, спешно группа рабочих занята очисткой длинного пути, по которому будет следовать процессия» 117.

5. Организация церемонии: Сценарий, схемы, планы, инструкции В похоронной комиссии Совета, тем временем, полным ходом шла разработка плана церемонии. Еще в первые дни подготовки похорон стало ясно, что манифестация будет беспрецедентной по количеству участников. Сообщая о переносе даты похорон с 17-го на 23-е марта, газета «Речь» поясняла, что «число желающих принять участие в похоронах павших борцов за свободу необычайно велико. Уже по приблизительному подсчету количество участников может достигнуть почти одного миллиона. Такое огромное количество участников естественно выдвинуло вопрос о необходимости выработки более детального плана похорон» 118.

Как отмечает Н.Суханов, к этой работе изначально также были привлечены профессионалы:

«доклад об организации похорон делала специальная похоронная комиссия. От ее имени выступал студент какого-то специального заведения, специально прикомандированный ко всяким церемониям и торжествам.

Необыкновенно длинный человек с необыкновенно узкими плечами и большой головой, этот похоронный студент всегда появлялся на горизонте во всех таких случаях и, неподвижно стоя на кафедре, глухим замогильным голосом докладывал распорядок и технику церемоний» 119.

Имеющиеся в нашем распоряжении источники не позволяют установить, о ком именно рассказывает здесь Суханов;

однако имена членов похоронной комиссии известны: это Г. Сергиевский, А. Антонов, П. Федотов, Щипицын, И.

Блуман, Берг, Ф. Пожаров и «врач Малышева». Председателем комиссии был В.

Малышев, а секретарем И. Содман 120. Главным распорядителем церемонии на Марсовом поле был впоследствии назначен депутат 1-й Государственной думы, меньшевик И. Рамишвили, за несколько дней до того вернувшийся в Петроград из ссылки. Эта похоронная комиссия в сотрудничестве с общественным градоначальством и Штабом Петроградского военного округа разработала детальный план мероприятия. Были продуманы мельчайшие подробности, касавшиеся как самой церемонии, так и мер по обеспечению ее безопасности.

Были определены порядок и принципы организации траурных манифестаций, разработаны их маршруты, для каждого района назначены пункты сбора процессий, рассчитано время их отправления от сборных пунктов и время прибытия на Марсово поле;

разработан порядок управления процессией во время ее движения.

Все эти аспекты были подробно регламентированы в «Церемониале похорон жертв революции», опубликованном накануне и в день похорон практически во всех петроградских газетах, и расклеенном на улицах в виде листовок.

Районные пункты сбора назначались преимущественно у больниц, где находились тела жертв революции. Всего было определено 6 таких пунктов: в Василеостровском районе – больница Марии Магдалины на 2-й линии В.О, на Биржевые ведомости. №16149, 22 марта 1917. С.4.

Речь. №64, 16 марта 1917. С. 4.

Суханов Н.Н. Записки о революции. М.: Политиздат, 1991. Т.1, кн. 2. Цит. по публикации в Интернете.

Известия. № 22, 23 марта 1917. С. 3.

Петроградской стороне – Петропавловская больница (Архиерейская улице, д. 6), в Московском районе – Обуховская больница на Загородном проспекте, и т.д 121.

Время отправления районных процессий от сборных пунктов было назначено с таким расчетом, чтобы они пребывали на Марсово поле последовательно, одна за другой. Так, колонна Василеостровского района должна была начать движение в часов утра, чтобы прибыть на Марсово поле к 10 утра;

колонна Петроградской стороны должна была отправиться от Петропавловской больницы также в 8 утра, но в силу больше удаленности начального пункта, ее прибытие на Марсово поле планировалось в 11 утра, и т.д. Маршруты колонн были рассчитаны таким образом, чтобы процессии не пересекались и прибывали на Марсово поле только со стороны Садовой улицы 122.

В церемониале особо подчеркивалось, что «руководители должны строго следить и наблюдать, чтобы все шествие к назначенному для района часу подошло от заводов и сборных пунктов к начальному пункту процессии, и чтобы вся процессия прибыла к Марсову полю не позднее часа прибытия, назначенного для района». При этом «каждый завод должен быть окружен собственной цепью, которая ни в коем случае не должна прерываться до конечного выходного пункта».

Всем частным лица, желающим принять участие в движении уже сформированных процессий, церемониал строго предписывал «организоваться в стройные колонны», и только при этом условием присоединяются к концу шествия: «по пути шествия неорганизованных просят не присоединяться к стройным колоннам, дабы не нарушать их стройности» 123.

Процессии формировались по территориально-социальному принципу.

Основу составляли большие группы рабочих и др. сотрудников предприятий, а также студенты институтов, расположенных в данном районе, районные отделения политических партий, районные советы и комитеты и др. низовые демократические организации. Помочь в осуществлении этого принципа была призвана специально составленная «Схема организации колонн» (также включенная в опубликованный текст церемониала). «Схема…» предоставляла потенциальным участникам шествия подробнейшую инструкцию по самоорганизации:

На каждом заводе, фабрике и т.п. товарищи-рабочие избирают из своей среды распорядителей по 1 на 100 (отличительный знак – красная лента через плечо) [здесь и далее выделено полужирным шрифтом в тексте – И.О.]. Эти распорядители между собой избирают главного распорядителя (одного на каждый завод – красная лента с наплечным красным бантом).

Главные распорядители от всех заводов одного и того же районного пункта образуют собой распорядительный районный комитет, который избирает одного распорядителя на весь район. Этот комитет определяет для своего района время и место прохождения каждого завода к сборному пункту и месту, где должны строиться заводы (…) 124.

Церемониал похорон жертв революции // Известия. №21, 22 марта 1917. С. 1-2.

Там же.

Там же;

«Организоваться в стройную колонну» пришлось и городским служащим – об этом позаботилась Городская управа, разославшая во все городские учреждения «предложение всем желающим принять участие в шествии на похоронах жертв революции и не примкнувших к местным процессиям, собраться 23 марта, к 9 часам утра к зданию городской думы на Думской ул., откуда, выстроившись в колонну, служащие направятся по Невскому пр» (Речь. №69, 22 марта 1917.

С. 5).

Церемониал похорон жертв революции // Известия. №21, 22 марта 1917. С. 1-2.

Согласно той же «Схеме…», организацию «частной публики и учреждений кроме заводов» должны были взять на себя студенты высших учебных заведений, расположенных в том или ином районе. Так, в Центральном районе эта обязанность возлагалась на студентов Горного и Электротехнического институтов, в Василеостровском – на студентов Университета, в Невском районе – на студентов Психоневрологического института, и т.д. Студенты каждого из этих институтов, также как и рабочие на заводах, должны были выбрать из своей среды распорядителей, которые, в свою очередь, назначали сборные пункты для частных лиц, желающих участвовать в шествии. Затем, во главе со студентами распорядителями, эти колонны «стройным порядком» должны были направляться к районным сборным пунктам 125.

Первоначально похоронная комиссия предполагала не менее строго упорядочить и внутреннюю структуру процессий. Попытки такой регламентации отражены в первой редакции церемониала, опубликованной 15-го марта в газете «Речь»:

«…Колонны образуются так, что поперек улицы устанавливаются два ряда, по 8 человек в ряде (беря друг друга под руку), или 16 во всю длину (чтобы избежать неудобства трамвайных столбов);

в каждой колонне десять рядов, так каждая колонна на одной половине улицы состоит из 80 человек, причем каждая колонна должна быть отделена друг от друга интервалами, о чем особенно строго должны заботиться распорядители» 126.

Планировалось также, чтобы гробы обязательно несли впереди, за ними следовали родные и близкие погибших, далее – певчие, оркестры, а затем уже остальные участники процессии – рабочие, солдаты и частные лица 127. Однако в окончательной редакции церемониала, появившейся 21 и 22 марта в «Известиях», эти детали были уже опущены как очевидно избыточные. В дальнейшем мы увидим, что во время самой церемонии внутренняя структура процессий в каждой из районов значительно варьировалось, что, впрочем, не нарушало общей стройности шествия.

Останавливать процессию имели право лишь распорядители. Для этого служили белые флажки, при поднятии которых все участники процессии должны были немедленно остановиться. «На остановках флаги, точно крылья белоснежных чаек трепетно вздрагивают, и вся процессия замирает, до следующего взмаха, чтобы двинуться вперед» – делится впечатлениями корреспондент «Биржевых ведомостей» 128.

Каждому району предписывалось также иметь впереди процессии свой районный флаг с соответствующей надписью. Однако в отношении «декорации процессий, устройства флагов от отдельных заводов и пр. предоставляется полная инициатива районным и другим организациям» 129.

Воинские подразделения шли в составе районных колонн фактически наравне с гражданскими лицами. Однако участие военнослужащих в процессиях регламентировалось не церемониалом, а соответствующим приказом командующего войсками петроградского гарнизона генерал-лейтенанта Л.

Корнилова от 20 марта 1917 г. Этот приказ, в качестве дополнения к церемониалу, Там же.

Церемониал похорон жертв революции // Речь. №63, 15 марта 1917. С. 5.

Накануне // Биржевые ведомости. №16151, 24 марта 1917. С. 2.

Там же.

Церемониал похорон жертв революции // Известия. №21, 22 марта 1917. С. 1-2.

был опубликован накануне и в день похорон в большинстве газет на тех же страницах, что и церемониал. Как указывали «Известия», основные положения этого приказа были «выработаны на заседании Похоронной Комиссии, с участием представителей Главнокомандующего» 130. Иными словами, приказ лишь следовал за регламентом, установленным Советом, санкционируя и упорядочивая участие солдат и офицеров в церемонии.

Приказом Корнилова к районным процессиям было прикомандировано по полуроте (т.е. по 100 солдат) от каждой воинской части гарнизона. Так, к Василеостровской процессии должны были присоединиться полуроты от запасных батальонов Гвардии Финляндского и Гвардии Кексгольмского полков, Гвардейского Экипажа, 180-го пехотного запасного полка, 88-й и 90-й Вологодских дружин;

К Петроградской процессии – полуроты от запасных батальонов Гвардии Павловского и Гвардии Гренадерского полков, 1-го пулеметного полка, запасного моторно-понтонного батальона, Петроградской крепостной артиллерии и 16-й Ярославской дружины, и т.д. Тот же приказ распределял по районным процессиям воинские «оркестры музыки». Например, к процессии Василеостровского района должны были присоединиться оркестры от запасных батальонов Гвардии Финляндского и Гвардии Гренадерского полков и Павловского военного училища.

Однако право определять место оркестров в той или иной колонне было передано районным комитетам процессий 131.

Присоединяться к траурным манифестациям полуроты должны были у районных сборных пунктов. Допускалось, впрочем, и присоединение на пути движения колонн, но «не иначе, как по предварительному соглашению с районными комитетами процессий». В составе общей процессии, полуроты солдат должны были «чередоваться с колоннами рабочих и публики, на дистанции до шагов» 132. Последний пункт, впрочем, выполнялся не слишком строго: как видно на многочисленных фотоснимках церемонии, массы солдат и рабочих часто шли практически рядом, иногда даже смешиваясь.

Центральная идея разработчиков «Церемониала» заключалась в том, что траурные процессии не должны были останавливаться на Марсовом поле ни на минуту: у могил гробы сразу передавались в руки рабочих, непосредственно производивших захоронение. Сами же колонны, не замедляя шага, продолжали двигаться к выходу, расположенному с противоположной стороны;

поэтому в церемониале были прописаны и обратные маршруты движения – подробно указывались улицы, по которым процессии должны были возвращаться с Марсова поля в свои районы.

Соблюдение этого пункта церемониала было принципиальным вопросом – только безостановочное прохождение колонн через Марсово поле могло исключить опасность неконтролируемого скопления людей у братских могил и возникновения давки. Этот пункт «Церемониала» настойчиво повторяется и в других публикациях, посвященных организации предстоящих похорон:

«Бояться какой-либо давки на Марсовом поле нет никакого основания по той причине, что там, по заранее выработанному Исполнительным Известия. №21, 22 марта 1917. С. 2.

Приказ по гарнизону гор. Петрограда, Петроград, марта 20 дня // Известия. № 21, 22 марта 1917.

С. 2.

Там же.

Комитетом Совета Рабочих и Солдатских Депутатов церемониалу, публика совершенно не будет задерживаться», – поясняли «Биржевые ведомости» 133.

Для дополнительной координации процессий были проложены 52 телефонные линии между наблюдательными пунктами, центральный из которых располагался в помещении редакции газеты «Вечернее время» на углу Невского и Садовой. Сюда поступали донесения с Марсова поля и из отдельных районов;

отсюда же отдавали распоряжения как, когда и кому из какого района выступать. Еще одна телефонная линия вела в Петропавловскую крепость, откуда по команде раздавался салют артиллерийских орудий 134.

Марсово поле было поделено на сектора, все боковые проходы перекрыты. В день похорон попасть на площадь можно было лишь в составе организованной процессии либо по специальному пропуску, и только через один вход – с Садовой ул.;

выход был с противоположной стороны – на Миллионную ул., набережную Невы и Троицкий мост 135.

Постоянно присутствовать на площади могли лишь обладатели специальных «билетов» (пропусков) – представители властей, официальные лица и журналисты.

Выдача пропусков была организована в помещении похоронной комиссии, занимавшей комнату №13 в здании Государственной думы. Получить пропуск можно было только в день накануне похорон с 12 часов дня, а число допущенных лиц было строго ограничено. Так, Временное правительство получило лишь пропусков (по числу министров), Государственная Дума – 10;

Городское Самоуправление, Военная комиссия, Всероссийский Союз городов и Всероссийский союз земств а также все посольства, консульства и иногородние депутации могли получить лишь по 5 пропусков;

представителей фронта было допущено по 2 человека от каждой части. При этом Совет рабочих и солдатских депутатов, в составе которого было тогда свыше тысячи человек, «мог присутствовать целиком (sic!)» 136.

По всему пути следования процессии и на самом Марсовом поле были организованы дежурства врачей и санитарные пункты – эту задачу взяли на себя санитарный отдел Петроградского комитета Всероссийского Союза городов и Объединенная студенческая организация. С 9 утра до 9 вечера 23-го марта врачи дежурили во всех лечебных учреждениях по пути следования процессии.

Медицинские пункты были открыты в этот день во всех домах на Марсовом поле, во всех аптеках, а также в частных и общественных зданиях в местах прохождения траурной манифестации. Все они обозначались специальным плакатом «Здесь медицинские пункты». Газеты напечатали также телефонные номера скорой помощи – для вызова санитарных автомобилей, которые курсировали в тот день с утра до 5 вечера вне районов прохождения процессии.

6. Победа над оружием В связи с сообщениями о возможных беспорядках и эксцессах, были проведены масштабные проверки, предприняты меры предосторожности. 16-го марта этот вопрос обсуждался на заседании совета при городском главе. Штаб округа предложил выставить охрану из солдат и рабочих на крышах и у слуховых Охрана Петрограда в день похорон // Биржевые ведомости. № 16139, 16 марта 1917. С. 3.

Накануне // Биржевые ведомости. №16151, 24 марта 1917. С. 2.

Охрана Петрограда в день похорон // Биржевые ведомости. № 16139, 16 марта 1917. С. 3.

Церемониал похорон жертв революции // Известия. №21, 22 марта 1917. С. 2.

окон всех домов, выходящих на Марсово поле, а также на главных улицах по пути следования процессии. В остальной части города было решено в течение всего дня похорон держать на запоре все дома и чердаки, а милицейские патрули усилить «специально приглашенными лицами – студентами, рабочими и солдатами» и установить во всех домах «правильные дежурства жильцов». В ночь на 23-е марта крыши и чердаки были обследованы. После осмотра чердаки опечатали при помощи сургучных печатей, а старшие дворники были предупреждены, что «за сохранность печатей они несут личную ответственность». Особое внимание было уделено и профилактике уличной преступности: «установлены уже с точностью группы преступных элементов …по отношению к которым уже приняты соответствующие меры» 137.

В ключевых пунктах по пути следования процессий были выставлены «почетные заставы» по одной роте (200 человек) в каждой: на Троицком мосту, на Прачечном мосту (через Фонтанку), на Пантелеймонском мосту, на углу Садовой и Невского и на Малоконюшенном мосту (юго-западный угол Марсова поля) 138.

Опасались не только повторения Ходынки, но и диверсий и даже терактов со стороны контрреволюционных сил. По некоторым данным, именно это стало главной причиной неоднократного переноса даты похорон 139. Так, накануне марта поступило заявление от рабочих «Крестовской судостроительной верфи», будто бы в штабелях дров, сложенных на Марсовом поле, спрятаны пулеметы, приготовленные сторонниками старого режима для расстрела народа. Штабеля обыскали, но пулеметов, конечно, не нашли. При этом рабочие «Крестовской судостроительной верфи» к назначенному времени на Марсово поле не явились 140.

В течение целого дня 22 марта коменданту Таврического дворца поступали донесения, будто бы на Садовой и где-то на Мойке на крышах расставлены пулеметы, а на Марсовом поле под самые братские могилы якобы подведены мины с целью «взорвать все Временное Правительство». Проверки показали, что и эти сообщения также были ложным. Но на всякий случай, накануне похорон проезд через Марсово поле был закрыт 141.

Нужно упомянуть и о поистине «философском» решении проблемы безопасности, предложенном общественным градоначальником проф. Юревичем.

Милиционерам было приказано приступить 23-го марта к исполнению своих обязанностей, не имея при себе ни патронов, ни револьверов. «Это, – говорил градоначальник, – с одной стороны, гарантирует нас от случайной, бессмысленной стрельбы, а с другой – даст уверенность, что всякий выстрел, который раздастся на улице, есть выстрел реакционный» 142. Аналогичным образом поступил и главнокомандующий войсками Петроградского военного округа генерал-лейтенант Корнилов, приказавший в день похорон «всем войскам, принимающим участие в процессиях и находящимся в заставах, быть с винтовками, но без патронов» 143.

Охрана Петрограда в день похорон // Биржевые ведомости. № 16139, 16 марта 1917. С. 2-3;

Речь.

№71, 25 марта 1917. С. 3.

Приказ по гарнизону гор. Петрограда, Петроград, марта 20 дня // Известия. № 21, 22 марта 1917.

С. 2.

Накануне // Биржевые ведомости. №16151, 24 марта 1917. С. 1.

День. №14, 21 марта. С. 3;

Накануне // Биржевые ведомости. №16151, 24 марта 1917. С. Накануне // Биржевые ведомости. №16151, 24 марта 1917. С. Там же.

Приказ по гарнизону гор. Петрограда, Петроград, марта 20 дня // Известия. № 21, 22 марта 1917.

С. 2.

Несмотря на все эти меры, до последнего момента у организаторов не было абсолютной уверенности в успехе церемонии: «Еще накануне похорон, поздно ночью наш сотрудник видел [членов Исполнительного Комитета Совета] Н.С.Чхеидзе и М.И.Скобелева, – сообщали «Биржевые ведомости», – Вид у них был серьезный и сосредоточенный, на лицах написана была тревога. Они …не могли не думать о том, как пройдет день 23 марта» 144.

Тревога Чхеидзе и Скобелева вполне понятна – во время подготовки церемонии им неоднократно приходилось выслушивать скептические замечания военных профессионалов, утверждавших, что гарантировать полную безопасность столь масштабной манифестации невозможно в принципе. Вопрос вновь был поднят на совещании контактной комиссии ПСРиСД с Временным правительством 20 марта, т.е. за три дня до похорон. Н. Суханов вспоминал:

«Нас снова предупреждали о грозящих опасностях, снова ссылались на военные авторитеты, утверждавшие, что миллион людей нельзя пропустить в один день через один пункт. Приводили арифметические расчеты, совершенно убедительные: если бы одна непрерывная колонна шириною в 25 человек безостановочно двигалась и каждый ее ряд миновал бы данный пункт в течение одной секунды, то для миллиона людей потребовалось бы более 10 часов… Министры настойчиво предлагали сократить процессию до сотни тысяч человек или в этом роде и в противном случае решительно уклонялись от всякой ответственности за возможные последствия» 145.

ГЛАВА III. ПОХОРОНЫ-ПРАЗДНИК Накануне // Биржевые ведомости. №16151, 24 марта 1917. С. 1.

Суханов Н.Н. Записки о революции. М.: Политиздат, 1991. Т.1, кн. 2. Цит. по публикации в Интернете.

1. От районов к Марсову полю 23-го марта 1917 года в Петрограде состоялись похороны жертв революции.

События этого дня современники описывают как совершенно беспрецедентные. По официальным данным, в траурной манифестации приняли участие не менее тыс. чел. 146 ;

современники называли цифры до 2 млн. чел. 147 Учитывая, что по данным однодневной переписи, проведенной в Петрограде в марте, население города составляло около 2,5 млн. чел. 148, можно считать, что участниками и зрителями церемонии 23-го марта, так или иначе, стало большинство жителей столицы. Похороны были поистине грандиозными.

С утра и до поздней ночи из разных частей города к Марсову полю безостановочно тянулись бесконечные колонны, несущие на руках красные гробы с телами жертв революции. Прекрасно организованные траурные процессии, одна за другой прибывавшие на Марсово поле, представляли собой своего рода политическую манифестацию, «смотр революционных сил»: шли колонны рабочих отдельных предприятий, воинские части, колонны различных учебных заведений, колонны служащих разных профессий, партийные, национальные колонны, колонны организаций и комитетов и др. граждан, включая даже колонну слепых 149.

Манифестанты несли революционные знамена и плакаты, пели революционные песни. Оркестры играли траурный марш и «Марсельезу».

Церемония носила принципиально гражданский характер. Ни в районных траурных процессиях, ни на Марсовом поле не было ни икон, ни крестов, ни священников, ни церковных хоругвей – Совет рабочих и солдатских депутатов отклонил многочисленные просьбы духовенства об участии в церемонии.

Проявления религиозного чувства могли иметь место лишь как частная инициатива.

23-е марта было объявлено «праздником русской революции на все времена»

и выходным днем. Большинство предприятий в этот день не работало, были закрыты магазины. Чтобы избежать возможного обострения продовольственного дефицита, Совет выпустил накануне дня похорон «Обращение к булочникам и пекарям Петрограда» с просьбой не прекращать работу 23-го марта 150. Не ходили трамваи, всякая езда по улицам во время движения траурных процессий была запрещена. Все газеты, вышедшие в тот день, посвятили первые полосы поминовению жертв революции.

Начало похорон на Марсовом поле было назначено на 10 утра, но улицы города заполнились народом еще на рассвете: «толпы народа, группы со знаменами, женщины и дети. Все спешат к своим [сборным] пунктам, чтобы успеть попасть в колонну» 151. «На расцвеченных красными флагами проспектах Васильевского острова и пересекающих его линиях, в Гавани, на острове Голодае с раннего утра Правда. №16, 23 марта 1917 г. Цит. по: Великая Октябрьская социалистическая революция:

Хроника событий. Т. 1: 27 февраля – 6 мая 1917 года. М.: Издательство Академии наук СССР, 1957.

С. 270.

Гиппиус З. Дневники. М.: 1999. Кн.1. С. 505.

Революция 1917 года (Хроника событий). Т. 1 С. 98. Цит. по: Великая Октябрьская социалистическая революция: Хроника событий. Т. 1: 27 февраля – 6 мая 1917 года. М.:

Издательство Академии наук СССР, 1957. С. 203 (раздел «15 марта»).

«Слепые, живущие в Александро-Мариинском училище и приюте на Песочной улице, образовали свою колонну с отдельным знаменем и, крепко держась под руки, уверенно шли по скользкой мостовой» (Биржевые ведомости, №16151, 24 марта 1917. С. 2).

Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году: Протоколы….»К товарищам пекарям» // Известия. №22, 23 марта 1917. С. 2.

Биржевые ведомости. №16151, 24 марта 1917. С. 2.

оживление. Рабочие и работницы во главе со своими распорядителями …собираются на сборных пунктах возле своих заводов и фабрик» 152.

В отдельных районах, где в больницах находились тела погибших, прощание с покойными начинались еще накануне дня похорон. На Петроградской стороне вечером 22-го марта масса народа собралась у Петропавловской больницы, где находились тела восьми погибших. Начиная с 6 часов вечера, в больничной часовне служились панихиды, и одна группа молящихся сменяла другую. Здание часовни «с трудом могло вместить всех желающих простится с жертвами революции» 153. В описании корреспондента газеты «Новое время» этот эпизод предстает одновременно и как аскетическая сцена семейного траура: «В просторном светлом зале 8 красных гробов. На крышках прибиты еловые ветви – единственное украшение. На каждом наклеен билетик с именем погибшего. Среди них два «неизвестных». Лишь у двух гробов друзья и родные. …Тихо льют слезы старуха и две девочки-подростка. Они провожают сына и отца, рядового Якова Дементьева» 154.

В Московском районе, где движение траурной процессии должно было начаться лишь в половине второго часа дня, «еще рано утром в Обуховскую больницу потянулся народ. …Обширный двор Обуховской больницы, к 11-ти часам, переполнен» 155. Нарвский район, расположенный далеко от центра, также с раннего утра покрылся стройными колоннами людей, которые в 9 часов утра подошли к своему сборному пункту на Нарвской площади и выстроились вдоль Петергофского проспекта в ожидании, пока пройдут колонны Выборгского района.

Рано утром стали собираться на сборных пунктах и жители далекого Невского района: «из-за Невской заставы, и села Рыбацкого, Михаила Архангела, из деревни Мурзинки и района правого берега Невы многотысячными колоннами со знаменами, войсками и оркестрами двинулись рабочие этого района к Суворовскому пр. …вплоть до Владимирского пр., где до вечера ожидали, пока пройдут колонны Нарвского района» 156.

На Васильевском острове «еще задолго до выноса тел борцов за свободу из покойницкой больницы св. Марии Магдалины прилегающий район представлял собой море голов. Десятки тысяч людей [выстроились] вдоль Малого пр., запрудили собой соседние линии. Над колоннами реяли революционные знамена, флаги, плакаты». В восемь утра «послышалась команда «на молитву» (sic). Войска взяли на караул, а многотысячные колонны обнажили головы. Полились звуки похоронного марша, и со двора больницы вынесли первый гроб, обтянутый красной материей. За ним – второй, третий, четвертый. Траурная процессия начала движение. Останки борцов за свободу на руках несли солдаты и рабочие.

Непосредственно за гробами шел в полном составе Василеостровский совет рабочих и солдатских депутатов. Возглавил шествие гвардейский экипаж с хором певчих 157.

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 3.

Альбом Великих Похорон Жертв Революции в Петрограде. 23 марта 1917 года. Петроград:

Издание С. Собчинского и Плевковского, 1917. С. 7, 9.

Новое время. №14735, 25 марта 1917. С. 4.

Альбом Великих Похорон Жертв Революции в Петрограде. 23 марта 1917 года. Петроград:

Издание С. Собчинского и Плевковского, 1917. С. 15, 11-13.

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 3.

Альбом Великих Похорон Жертв Революции в Петрограде. 23 марта 1917 года. Петроград:

Издание С. Собчинского и Плевковского, 1917. С. 15, 11-13.

Ритуал несения гробов на руках был одной из особых черт это церемонии. В отличие от традиционных государственных похорон, во время которых гроб везут на специальном транспорте в составе траурной процессии и лишь в определенный момент переносят вручную, во время церемонии 23-го марта манифестанты, сменяя друг друга, сами несли гробы на руках на протяжении всего многокилометрового пути от районных сборных пунктов до братской могилы на Марсовом поле. «Дроги и лошади не заказаны. Погибших понесет до могил тот народ, за свободу которого они пали» 158, – извещала еще 14-го марта похоронная комиссия. Нести гроб считалось среди участников манифестации особой честью, и «желавших нести гробы было очень много. Солдат сменяли рабочие, рабочих студенты, студентов курсистки (sic) и т.д.» 159. Этот аспект церемонии 23-го марта представляется весьма существенным. По всей видимости, несение гробов на руках, должно было подчеркнуть, с одной стороны, демократический характер церемонии, с другой стороны – почти личную, семейственную причастность к ней рядовых членов общества. Это отвечало также и самой структуре ритуала, в котором гробы выполняли роль сакральных предметов, подобных мощам святых.

Между тем, процессия Василеостровского района оказалась столь велика, что через час, когда ее головная часть достигла Адмиралтейского проспекта, конец манифестации еще терялся «где-то около Гавани». На Исаакиевской площади количество участников процессии снова пополнилось: в манифестацию вливается «многотысячная колонна почто-телеграфных служащих со своими знаменами.

Распорядители колонн едут верхом на лошадях. …С колоколен некоторых церквей при проходе процессии раздается густой похоронный звон» 160.

Примерно в тот же момент, около 9 утра, корреспондент «Нового времени»

наблюдал шествие Петроградского района: «Впереди чуть не в ширину улицы знамя-плакат районного Совета рабочих и солдатских депутатов: «1905 г. В борьбе обретешь ты право свое! 1917» …Пропускаю шествие мимо себя. Далеко ушла голова процессии, а конца еще не видать. С начала до конца все тот же стройный порядок. Колонны медичек, сиделок и официанток идут в том же стройном порядке, как и организованные товарищи. …У Румянцевского сада параллельно нашей, заворачивая на Николаевский мост, движется василеостровская колонна.

Взбираюсь на лестницу Академии Наук. Величественное зрелище открывается глазу. От Румянцевского сада расходятся две гигантские змеи и ползут через мосты.

Над ними, как кровавая чешуя, колышется непрерывная цепь красных знамен» 161.

Марсово поле еще с раннего утра было окружено войсками. На всех прилегающих мостах и проездах были выставлены посты. Через площадь «по лужам талого снега от Инженерной улицы к Троицкому мосту тянулись два ряда солдат, образуя широкую улицу», по которой должны были двигаться траурные процессии. Центральная часть Марсова поля была окружена тесным кольцом солдат и распорядителей. Сюда пропускались лишь представители властей, посольств, общественных организаций, почетные гости и журналисты.

В четырех углах этой центральной части поля были устроены четыре братские могилы. Каждая имела форму буквы «г» и могла вместить до 50 гробов.

Пространство между этими «г»-образными могилами образовывало площадку в Биржевые ведомости. №16135, 14 марта 1917. С.2.


Альбом Великих Похорон Жертв Революции в Петрограде. 23 марта 1917 года. Петроград:

Издание С. Собчинского и Плевковского, 1917. С. 17.

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 3.

Новое время. №14735, 25 марта 1917. С. 4.

форме квадрата. Над этой площадкой и могилами был сооружен деревянный помост с трибуной для представителей власти и почетных гостей церемонии. В помосте над каждой из могил были устроены люки для спуска гробов. По сторонам братской могилы на высоких шестах развевались красные и траурные с белой каймой знамена. Окружающие здания были украшены красными флагами, колонны казарм Павловского полка обвиты красной материей. Напротив братской могилы со стороны Летнего сада был установлен большой траурный стяг 162.

Задолго до начала церемонии похорон, на Марсово поле начали прибывать делегации от войсковых частей действующей армии, общественных организаций и от различных городов. Места для делегаций были заранее спланированы похоронной комиссией. Первой прибыла делегация от Центрального Исполнительного комитета Севастопольского Совета с черным траурным стягом, вслед за ней – делегация пехотного Ковельского полка с флагом, на котором было написано: «Последнее прости из действующей армии». На стягах других делегаций, также занимающих места у братских могил, надписи: «Да здравствует республика», «Клянемся защищать завоеванную нами свободу», «Да здравствует Учредительное Собрание» 163. Прибыли также депутации из Ставки, от Крестьянского союза, от гарнизона города Ораниенбаум и др. Так, уже с первых минут церемонии на Марсовом поле, траурная манифестация – даже на уровне делегаций – становится (и в социальном и в географическом смысле) своего рода «репрезентацией революционных сил» 164.

Руководство церемонией на Марсовом поле было поручено члену 1-й Государственной думы И.И.Рамишвили. В его обязанности входила координация действий процессий на площади, распределение прибывающих делегаций, размещение принесенных знамен у братских могил. «Он и его ближайшие сотрудники обнаруживают удивительную распорядительность и необычайную энергию. И.И.Рамишвили переходит от одного места Марсова моля на другое, везде делает указания, везде следит за порядком. Через плечо у него красная лента. Такие же ленты и у всех других распорядителей» 165.

Первой на Марсово поле прибыла процессия Василеостровского района.

Очевидцы событий описывают этот момент как чрезвычайно волнительный:

«По телефону сообщают, что первая колонна прошла Исаакиевскую площадь. Минуты напряженного ожидания. Расставленные шпалерами войска выравниваются, как бы готовясь к параду. Отдаются последние распоряжения» 166.

«Марсово поле готово к встрече небывалой в истории народов похоронной процессии... Всё насторожилось, сосредоточилось. Глухой звонок полевого телефона… Послышались сигнальщики, ловят телефонограмму и бегут к шефу похорон, молчаливому и замкнутому мученику Свободы (sic), серебряному старику Рамишвили.

- Процессия с Невского вступила на Садовую!

Серебряный старик молча кивает головой и снова о чем-то думает:

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 3;

Новое время. №14735, 25 марта 1917. С. 4.

Речь. №71, 25 марта 1917. С. Эта традиция была подхвачена впоследствии в советских массовых праздниках, и особенно развита в «демонстрациях» позднесоветского периода. См., напр.: Здравомыслова Е., Темкина А.

Октябрьские демонстрации в России: от государственного праздника к акции протеста // Сфинкс.

Петербургский философский журнал. № 2. СПб, 1994.

Речь. №71, 25 марта 1917. С. Новое время. №14735, 25 марта 1917. С. 4.

- Все ли предусмотрено, о всем ли даны распоряжения?» Раздаются звуки «Вечной памяти». В 9 часов 40 минут – на 20 минут раньше намеченного срока – со стороны Садовой улицы на Марсово поле вступает головная часть процессии Василеостровского района. Впереди идет оркестр, за ним солдаты и рабочие несут знамена. Когда манифестация подходит к братским могилам, он нее отделяется группа, несущая на руках четыре затянутых в красный кумач гроба. «Все обнажают головы, крестятся». У братских могил гробы передаются из рук рабочих и солдат в руки распорядителей, и через люки в помосте опускаются на алых лентах в братские могилы. Внизу, под отверстием, гробы принимали солдаты, несли их на руках вдоль могилы и устанавливали в ряды. Два гроба были опущены в братскую могилу, находящуюся справа, а два гроба – в могилу, находящуюся слева, со стороны Лебяжьего канала. Ко всем гробам прикреплены белые записки, на которых написано имя убитого, иногда его профессия, реже место его родины. Первым опускают в правую (стоя к Троицкому мосту) могилу гроб с останками Афанасия Иванова, вторым – гроб с останками рабочего Балтийского завода Федора Козлова. Каждый раз, когда гроб опускали в отверстие в помосте, распорядитель поднимал и опускал белый флажок, давая знак телефонисту. «Секунда – и Петропавловская крепость откликается выстрелом» 168.

Тем временем, траурная процессия, не останавливаясь, продолжала свое шествие мимо братских могил, направляясь к выходу с Марсова поля на Троицкий мост.

Ритуал передачи гробов для захоронения становится продолжением ритуала несения гробов на руках в течение всего многокилометрового пути процессии. В течение всего дня, с прибытием все новых и новых процессий, он многократно повторялся без каких-либо изменений. Практически совпадают друг с другом и его описания в газетных репортажах. Эти описания, будучи довольно простыми и безыскусными, производит, тем не менее, сильное впечатление. В них ясно ощущается особый характер этих похорон, вписывающих обращение с умершими в отношения «революционного братства»: жертв революции хоронят как братьев, к ним испытывают братские чувства. Здесь также особенно сильно упоминание рук:

гробы принимаются из рук несущих их рабочих и солдат, передаются в руки распорядителей, а затем, уже на дне могилы, переносятся на руках солдатами (или рабочими), производящими захоронение, – это не просто «похороны в братской могиле», это похороны братьев. Один из очевидцев вспоминал:

«огромная …братская могила, в которую каждый район бережно опускал своих погибших за общее дело братьев. … Народ хоронил своих дорогих, своих близких и был проникнут одним настроением. Замечательно, что в общей массе были совершенно незаметны родные погибших, хотя, наверное, они сопровождали каждый гроб» 169. (курсив мой – И.О.) Вместе с тем, салют орудий Петропавловской крепости, раздававшийся при опускании каждого гроба, ясно дает понять, что это не только ритуал революционного братства, но вместе с тем и воинский, а значит – государственный ритуал. Такое сочетание традиции революционных «красных похорон» с воинскими почестями, несомненно, имело огромное символическое значение, что особо подчеркивается в статье, опубликованной 23-го марта в «Известиях», – Петров В. День памяти последних жертв царизма // Маленькая газета. №70 (868), 25 марта 1917.

С. 2.

Новое время. №14735, 25 марта 1917. С. 4. Речь. №71, 25 марта 1917. С. 3.

Чарнолуский В.И. От Февраля к Октябрю. Листки воспоминаний [1927-1930-х годов].

Опубликовано на http://biblio.narod.ru/gyrnal/publicat/1917_tharn..htm по рукописи в Научном архиве РАО. Ф. 19 (Архив В.И. Чарнолуского). Оп. 1. Д. 265. Л. 28-45.

сакральность «революционного братства» сближается здесь с сакральностью воинской, а жертвы революции – с жертвами войны. Примечательно, что и те и другие названы как «жертвами», так и «героями»;

но при этом «братьями» остаются все же лишь революционеры» 170 :

«Под гром пушек мы предаем сегодня земле тела наших братьев, павших в борьбе. Не впервые пролетариат опускает в могилу прах братьев…. Но в первый раз российский пролетариат предает погребению останки героев … c воинскими почестями, которых заслуживает их подвиг… Впервые день похорон становится для нас днем праздника …. Так вечная память им, погибшим борцам жертвам Великой Русской Революции!

Вечная память безвинно погибшим солдатам жертвам войны» 171. (курсив мой – И.О.) «Похороны-праздник» – постоянный лейтмотив в свидетельствах очевидцев события: «похороны павших не носили обычного характера похорон, а скорее напоминали всенародное торжество, носили характер всенародного праздника» 172, – пишет «Новое время» под заголовком «Праздник возрождения»;

«Та великая печаль, которую вызывали в сердцах все эти 180 гробов с жертвами, покрывалась огромным чувством радости, возрождения и веры в грядущее светлое будущее. Это были не похороны, – это был великий народный праздник!» 173 – уверяли авторы «Альбома Великих Похорон Жертв Революции».

Очевидно, что обозначение похорон жертв революции «праздником» не является здесь метафорой, – участники и очевидцы событий называют день 23-го марта «праздником» в прямом смысле, поскольку происходящее действительно воспринималось ими именно как праздник – праздник освобождения, праздник революции, праздник «революционного братства».

Эту мысль хорошо иллюстрирует эпизод с участием Веры Засулич, прибывшей на Марсово поле в составе группы освобожденных из Шлиссельбургской тюрьмы ветеранов освободительного движения. Засулич, «измученная окружившей ее на Марсовом поле толпой репортеров и кинематографщиков», бросает им раздраженно: «Не отравляйте мне праздника!» (sic).

Шествие колонн Василеостровского района через Марсово поле продолжалось два с половиной часа. Все колонны шли с красными знаменами, которые чаще всего «прикреплялись к двум шестам, которые несли двое или несколько знаменосцев, идущих впереди каждой колонны». Надписи на знаменах гласили: «Пусть ваша смерть пробудит спящих», «Да расцветет на крови вашей русская свобода», «Священна кровь борцов за свободу» … «Скорейший созыв Учредительного Собрания», «Народы, возьмите дело мира в свои руки» 175.

Позиция автора этой статьи, подписавшегося «Гражданка», по-своему уникальна: «военно государственный» и «революционный» дискурсы в марте 1917 г. скорее антагонистичны, и крайне редко соединяются в публичных высказываниях.


Гражданка. Над братской могилой // Известия. № 22, 23 марта 1917. С. 3.

Новое время. №14735, 25 марта 1917. С. 4.

Альбом Великих Похорон Жертв Революции в Петрограде. 23 марта 1917 года. Петроград:

Издание С. Собчинского и Плевковского, 1917. С. 3.

Новое время. №14735, 25 марта 1917. С. 4.

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 3.

Наиболее выдающиеся знамена, по указанию похоронной комиссии и главного распорядителя Рамишвили, оставлялись на Марсовом поле, и «к трем часам могила борцов, павших за свободу, была обнесена тремя рядами особо богатых и выдающихся знамен и грандиозных плакатов, со всевозможными надписями». Одним из популярных мотивов, повторявшихся на многих знаменах, были символические фигуры, изображающие союз рабочих и солдат. Неоднократно повторялась и фигура «рабочего-кузнеца, выковывающего русскую свободу».

Многие наблюдатели отмечают огромное знамя, принесенное рабочими Трубочного завода, с надписью «Свободная Россия» и символическим изображением России в виде женщины, поддерживаемой солдатом и рабочим (или:

«солдат, рабочий и женщина, заключающие братский союз»), а также знамя студентов Академии художеств, на котором был изображен «академический знак – Прометей, освобожденный от цепей, у ног Прометея – орел. К этому академическому знамени студенты прибавили только одну деталь – внизу на знамени нарисована падающая корона. Надпись на знамени академии художеств гласит: «Свободное художество»». Неоднократно в источниках упоминается и огромная хоругвь с надписью: «Взвешен, взмерен, разделен» и рисунком, изображающий 1917 год, разделенный на две части. Первая – до 1-го марта – со всеми ее ужасами, и вторая – светлое будущее 176.

Потянулись «густые колонны бесконечных заводов» – Трубочный завод, Военно-подковный завод с огромным черным знаменем и множеством плакатов, Балтийский завод, завод Парамонова, Училище дальнего плавания с плакатом «Да здравствует вооруженный народ и красная гвардия», 2-й Балтийский флотский экипаж. «Без конца шли рабочие завода Сименс-Шукерт» со знаменами «Да здравствует интернационал», «Да здравствует революционная армия и флот» и «Да здравствует 2-я Великая Российская революция», служащие нефтепромышленных предприятий, пограничная стража с девизом «Война до полной победы», Кабельные заводы со знаменем «Да здравствует международная объединенная республика», 88-я и 90-я вологодские дружины, пароходные судовые команды, служащие гребного порта, рабочие завод Вельц, трамвайные рабочие и т.д 177.

В шествии участвовали и партийные колонны: районный комитет Р.С.Д.Р.П.

со знаменем «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», колонна армянской молодежи с огромным знаменем, на котором по-армянски и по-русски было написано: «Вечная память павшим за свободу. Армянская революционная партия «Дашнакцутюн». Прошли колонны студентов петроградского университета со студенческим хором, исполнявшим «Вечную память». Студенты несли знамя с надписью: «Да здравствует великое братство народов. Слава борцам за свободу. Да здравствует свободный университет». За студентами шли колонны слушательниц высших женских Бестужевских курсов, также с собственным хором. Большое впечатление на наблюдателей произвели и «стройные ряды рабочей милиции, или как ее называют, «красной гвардии» 178.

Вслед за Василеостровской процессией – в начале первого часа дня – на Марсово поле вступила траурная манифестация Петроградского района. Восемь гробов, принесенных этой процессией, были опущены в том же порядке, как и раньше, в две братские могилы, по четыре гроба в каждую. «С Петропавловской Петров В. День памяти последних жертв царизма // Маленькая газета. №70 (868), 25 марта 1917.

С. 2;

Биржевые ведомости. №16151, 24 марта 1917. С. 2;

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 3.

Биржевые ведомости. №16151, 24 марта 1917. С. 2;

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 3.

Там же.

крепости один за другим раздались восемь выстрелов …На гробах – живые цветы.

После того, как гробы опускаются в братскую могилу, кто-то бросает цветы сверху, и скоро все гробы покрываются живыми цветами» 179.

По самому скромному подсчету, Петроградская сторона дала не менее тыс. участников. Шествие замыкала колонна Балтийского воздухоплавательного завода, опустившая в братскую могилу еще один гроб – останки рабочего В.А.Корякова, выборного от рабочих завода. «Нарциссы, гиацинты переплелись и закрыли крышку гроба» 180.

В 2 часа дня по Марсову полю открыли шествие колонны Выборгского района. Впереди ехала конная милиция, а за ней шел оркестр запасного батальона Московского полка. «Этот район, всегда отличавшийся своей революционностью …дал наибольшее количество жертв» – в братские могилы был опущен 51 гроб. «К каждой крышке гроба прибит ярлык с фамилией усопшего, и гробовщик с красным бантом громко называет фамилии убитых: «Алешин, Кошельков, Романов, – рабочие. Александров, рядовой запасного гвардейского полка. Неизвестный (чья-то заботливая рука убрала этот гроб цветами)... Могильщик долго еще выкрикивает фамилии убиенных. Рабочие–финны водрузили возле могилы свое красное знамя с финской надписью. Несколько женщин стоят у края могилы и тихо плачут» 181.

Кроме рабочих многочисленных заводов Петроградской стороны, в процессии этого района участвовали партийные колонны: Центральный комитет Р.С.Д.Р.П. с девизом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и социалисты-революционеры со знаменем «Гордитесь, павшие борцы: не позабудет вас свободная Россия». К процессией Выборгского района присоединились и представители различных профессий, в частности, фельдшера и акушеры с плакатом «Свободная медицина», а также колонна петроградского общества журналистов 182.

Последняя колонна Выборгского района свернула на Французскую набережную в 4 часа дня, и началось шествие Нарвского района, с которым следовало 32 гроба 183. Особенно внушительную картину представлял Путиловский завод: «Сплоченные и тесно идущие нога в ногу, со своими хором и оркестром, рабочие этого завода в количестве 30,000 человек стройно прошли перед братской могилой» 184.

Самой многочисленной оказалась траурная процессия Невского района, во многом благодаря тому, что к ней присоединились около 40 тыс. рабочих «Колпинского завода». В состав этой манифестации влилась также колонна Красного креста и его различных отделений, рабочие Обуховского и пороховых заводов, студенты-психоневрологи во главе с конной милицией института, партийные и национальные колонны: армянская, белорусская, эстонская, «еврейско-сионистская …с голубым знаменем», колонна литовских социал демократов, колонны «Бунда» «со знаменем на еврейском языке «Памяти павших за свободу» и с хором, певшим на еврейском языке гимн свободы». Как и в других процессиях, были и профессиональные группы: «союз фармацевтов» с собственным хором, «союз зубных врачей» и пр.

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 3.

Новое время. №14735, 25 марта 1917. С. 4. Речь. №71, 25 марта 1917. С. 3.

Биржевые ведомости. №16151, 24 марта 1917. С. 2;

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 3.

Там же.

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 4;

по данным «Биржевых ведомостей», гробов было 29 (Биржевые ведомости. №16151, 24 марта 1917. С. 2).

Биржевые ведомости. №16151, 24 марта 1917. С. 2.

Ритуал несения гробов приобрел в траурной процессии Невского района еще большую степень сакрализации: манифестанты «несли гробы не впереди всей процессии …а рабочие каждого завода шли во главе с останками своих товарищей» 185. Всего в процессии было 40 гробов.

В 8-м часу вечера, когда стало заметно темнеть, на Марсово поле прибыла последняя траурная манифестация – Московского района, с 48 гробами 186 (по другим данным, в процессии было 45 гробов 187 ). В эту процессию вошли все заводы, расположенные за Московской заставой, полуроты Семеновского и Измайловского полков. Помимо воинских частей и пролетарских колонн, особое внимание наблюдателей привлекла манифестация Польской Социалистической партии, со знаменем и хором, певшим польские революционные песни. С Московским районом шли и студенты Технологического института, служащие всех петроградских типографий, при этом каждая типография и газета шли со своим знаменем и плакатами. На Загородном и Владимирском проспектах к манифестантам присоединились вновь организованные колонны горожан.

Хвост процессии достиг Марсова поля лишь около 11 вечера, когда уже совсем стемнело – церемония завершалась при свете пяти мощных прожекторов, манифестанты шли с факелами в руках.

Наконец, площадь покидают «последние колонны со множеством знамен и плакатов. Надписей разобрать невозможно. По Марсову полю проезжают на прекрасных арабских лошадях из бывшей придворной конюшни распорядители похорон» 188.

Несмотря на поздний час, центральные улицы Петрограда были полны народом, Дворцовая набережная и Невский проспект представляли собой море голов. Корреспонденту «Речи» «с трудом удалось пробраться к Владимирскому пр[оспекту] и здесь пришлось простоять около четверти часа, пока пошла последняя колонна Московского района к Марсову полю, в то время, когда головные колонны процессии этого района уже возвращались по Адмиралтейскому пр[оспекту] с Марсова поля» 189.

Ввиду позднего завершения церемонии, могилы было решено оставить до утра открытыми. Марсово поле оставалось всю ночь освещенным прожекторами.

Место погребения было обнесено забором, у могил выставлен усиленный почетный караул. Но еще до глубокой ночи «распорядители и члены Исполнительного Комитета Совета рабочих и солдатских депутатов …оставались у могил с телами дорогих братьев-борцов, положивших душу за други своя» 190.

На следующий день, 24 марта, также при большом стечении народа, братские могилы были забетонированы и засыпаны песком.

2. Власть на похоронах: Шествие вместо митинга, пресс конференция вместо надгробных речей Одной из наиболее примечательных особенностей церемонии было отсутствие на площади постоянного состава представителей государственной Биржевые ведомости. №16151, 24 марта 1917. С. 2;

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 4.

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 4.

Биржевые ведомости. №16151, 24 марта 1917. С. Там же.

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 4.

Альбом Великих Похорон Жертв Революции в Петрограде. 23 марта 1917 года. Петроград:

Издание С. Собчинского и Плевковского, 1917. С. власти. По сведениям цитированных источников, члены Исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов, министры Временного правительства, депутаты Государственной думы, видные партийные деятели – появляются на Марсовом поле в разное время, отдельными группами, независимо друг от друга, иногда даже поодиночке. Лишь немногие присутствуют на церемонии в течение продолжительного времени – и это, как правило, не самые видные персоны (главный распорядитель Рамишвили, общественный градоначальник Юревич, член Исполкома Совета Богданов). При этом один из наиболее популярных на тот момент политических лидеров – министр юстиции Временного правительства и член Исполкома Совета А.Ф. Керенский и вовсе отсутствует, сославшись (не слишком правдоподобно) на плохое самочувствие.

Газетные материалы, посвященные церемонии похорон, не предоставляют ни одного сколько-нибудь внятного объяснения этой ситуации. Так, социалистические издания («Известия», «Рабочая газета») почти не упоминают о присутствии на церемонии кого-либо из представителей власти, – впрочем, «левые» газеты вообще не опубликовали подробных репортажей о событии, ограничившись текстом церемониала, разного рода редакционными статьями, репликами, отдельными комментариями и поэтической лирикой. В то же время, либеральная и «буржуазная» пресса («Речь», «Новое время», «Биржевые ведомости»), поместившая на своих страницах не только редакционные статьи о похоронах жертв революции, но и весьма пространные и подробные репортажи о церемонии, сосредотачивается преимущественно на описании самой манифестации и ее необычного траурного ритуала;

при этом из представителей власти внимание уделяет, главным образом «либерально-консервативному» лагерю – министрам Временного правительства и депутатам Государственной думы;

о присутствии на церемонии представителей Исполнительного комитета Совета говорится лишь вскользь, без упоминания имен.

Еще скуднее вопрос освещается в историографии, касающейся церемонии 23 го марта. Упоминается, как правило, лишь один эпизод: появление на Марсовом поле главнокомандующего войсками Петроградского военного округа генерал лейтенанта Л. Корнилова и военного министра А. Гучкова, «вошедшее в историю»

благодаря впечатляющему контрасту между подчеркнуто гражданским характером похорон и демонстративной набожностью, проявленной этим государственным лицом.

Гучков и Корнилов прибывают на Марсово поле на автомобиле в 11 утра, во время прохождения процессии Василеостровского района. Военный министр делится с журналистами впечатлениями о церемонии, отмечая «удивительный порядок [на Марсовом поле], внутреннюю спайку и поразительную зрелось [участников шествий]». Затем, подойдя к одной из могил, Гучков «опускается на колени и осеняют себя крестным знаменем (sic)», или, как выразился корреспондент «Нового времени», «военный министр коленопреклоненно молится у могилы павших за свободу» 191. Этот эпизод, как правило, без комментариев, Новое время. №14735, 25 марта 1917. С. 4;

Речь. №71, 25 марта 1917. С. 3;

Альбом Великих Похорон Жертв Революции в Петрограде. 23 марта 1917 года. Петроград: Издание С. Собчинского и Плевковского, 1917. С. 9;

жест Гучкова представляется весьма неоднозначным в свете эпизода, упоминаемого Л. Троцким: «При открытии в Киеве в 1911 году памятника Столыпину, убитому террористом, Гучков, возлагая венок, молча склонился до земли – это был жест от имени класса….

тот, кто до земли кланялся палачу первой революции, оказался военным министром второй»

(Троцкий Л. Д. История русской революции. Т. I. Февральская революция. Цит. по публикации в Интернете: http://magister.msk.ru/library/trotsky/trotl007.htm).

воспроизводится практически во всей историографии, рассказывающей о похоронах жертв революции.

Сведения о присутствии на церемонии лидеров Совета неопределенны и противоречивы. «Речь» сообщает лишь, что «члены исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов прибывали на Марсово поле в разное время», хотя «некоторые члены исполнительного комитета Совета (…), как Б.О.

Богданов, находились на Марсовом поле с раннего утра 192. По другим данным, весь состав Совета Рабочих и Солдатских депутатов собрался на площади уже около часов дня 193. Однако, ни в одном из доступных нам описаний церемонии не сообщается ни о каких-либо высказываниях руководителей Совета на похоронах;

нет ни сведений о составе присутствующих деятелей Совета, ни точного времени их прибытия и убытия с Марсова поля. Степень участия лидеров Совета в происходившем на площади 23-го марта остается не вполне определенной.

Но еще больше вопросов вызывает почти полная рассогласованность в прибытии на Марсово поле представителей «цензовой власти» – как депутатов Государственной думы, так и министров Временного правительства. Так, во время шествия процессии Петроградской стороны, т.е. в начале первого часа дня, на Марсово поле с «одной из депутаций пешком (sic) приходит М.В. Родзянко» 194 в сопровождении депутатов Государственной думы, составивших в первые дни революции Временный Комитет Государственной думы. Та же ситуация повторяется и с министрами Временного правительства, которые прибыли на Марсово поле во время прохождения процессии Выборгского района (т.е. около часов дня) – «некоторые на автомобиле, некоторые на извозчике, некоторые пешком в составе делегаций 195. Отсутствует лишь министр юстиции А.Ф.

Керенский, который, как пояснили журналистам, «занемог» 196.

Такая рассогласованность в прибытии властей была бы понятна, если б думцы и министры шли на Марсово поле, возглавив разные манифестации. Но в источниках упоминается лишь, что «с процессией [Петроградского] района до Дворцовой пл[ощади], как рядовой гражданин, шел министр земледелия А.И.Шингарев». При этом нигде не говорится, что Родзянко, Шингарев, или кто либо другой из министров или думских деятелей шел во главе той или иной процессии.

Ситуацию отчасти прояснил министр просвещения А.А.Мануилов, поведав журналистам о «тех трудностях, которые ему и некоторым другим министрам пришлось преодолеть, чтобы попасть на Дворцовую площадь». По словам Мануилова, члены Кабинета предварительно договорились о встрече в здании Министерства иностранных дел, чтобы уже оттуда совместно отправиться на Марсово поле. Однако выставленные вокруг Дворцовой площади патрули просто не пропустили министров к зданию:

- Нас не пустили (sic!). И, по-моему, были правы. Министры такие же граждане, как и все, и должны подчиняться порядку. Но все-таки нам кое-как удалось пробраться в здание Министерства внутренних дел. Отсюда мы Речь. №71, 25 марта 1917. С. Петров В. День памяти последних жертв царизма // Маленькая газета. №70 (868), 25 марта 1917.

С. 2.

Новое время. №14735, 25 марта 1917. С. 4.

Там же.

Речь. №71, 25 марта 1917. С. снеслись с руководителями похорон, и нам дали возможность проехать в автомобиле… Этот эпизод трудно не отнести на счет напряженности в отношениях между организаторами похорон (Советом) и Временным правительством. Напомним также, что похоронная комиссия выдала Временному правительству для входа на Марсово поле лишь 12 «билетов» (пропусков), в то время как согласно распоряжению той же комиссии, Совет рабочих и солдатских депутатов (свыше тыс. чел.) «мог присутствовать целиком» 198. Заметим, что из этой ситуации, однако, «не вышло скандала», что косвенно указывает на то значительное влияние на массы, которым пользовался в то время Совет. Он с самого начала считал похороны жертв революции «своим делом». Вполне понятно, что министры не были на этой церемонии желанными гостями. Но им, видимо, ничего другого не оставалось, как согласиться с собственной дискриминацией (Мануилов даже заявил, что их «правильно не пустили»).

С противостоянием между конкурирующими центрами власти возможно связано и неожиданное отсутствие на церемонии А.Ф.Керенского. Керенский занимал тогда пост министра юстиции Временного правительства, но при этом номинально числился и в Исполнительном Комитете Совета. Можно предположить, что, оказавшись перед дилеммой: явиться ли ему на церемонии вместе с министрами, или предпочесть компанию Исполкома Совета, Керенский не стал подвергать риску свое уникальное положение «между Советом и Кабинетом», и решил попросту проигнорировать это публичное мероприятие 199.

Эту ситуацию противостояния Совета и Временного правительства вокруг похорон прокомментировал впоследствии в своих воспоминаниях В.Д.Набоков, занимавший тогда должность управляющего делами Временного правительства:

«Совет раб[очих] депутатов с большой бесцеремонностью хотел монополизировать эту церемонию. Не предваряя Вр[еменное] правительство, Исполнит[ельный]. Комитет [Совета] назначил день, опубликовал церемониал похорон и выбрал местом для братской могилы – Дворцовую площадь (…). После долгих и утомительных пререканий этот вопрос, наконец, был ликвидирован, Правительство сговорилось с Исполнит[ельным] Комитетом [Совета], и произошла одна из грандиозных демонстраций, успех которых зависит отчасти от наличности массы праздных людей, готовых стать участниками или зрителями торжественных шествий, отчасти от настроения, жаждущего вылиться в какую-то демонстрацию и находящего себе здесь удовлетворение» 200.



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.