авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального

образования

«Бийский педагогический государственный университет

имени В. М. Шукшина»

КАРТИНА МИРА:

ЯЗЫК, ЛИТЕРАТУРА, КУЛЬТУРА

Сборник научных статей

Бийск

РИО БПГУ им. В. М. Шукшина

2005 ББК 81+83 К 27 Печатается по решению редакционно-издательского совета Бийского педагогического государственного университета имени В. М. Шукшина Ответственный редактор:

доктор филологических наук, профессор М Г. Шкуропацкая.

Редколлегия:

кандидат филологических наук, профессор В.П. Никишаева;

кандидат филологических наук, доцент Е.В. Белогородцева;

кандидат филологических наук, доцент Н.И. Доронина;

кандидат филологических наук, доцент Р.Т. Новгородова Рецензенты:

доктор филологических наук, профессор Н.Д. Голев (г. Кемерово);

доктор филологических наук, профессор Е.Б. Трофимова (г. Бийск).

К 27 Картина мира: язык, литература, культура:

Сборник научных статей / Отв. ред. М.Г. Шкуропацкая. – Бийск: РИО БПГУ им. В. М. Шукшина, 2005. – 248 с.

Сборник научных статей содержит материалы по актуальным вопросам ряда активно развивающихся направлений современного языкознания, куль турологии, философии, объединенных общей проблемой языковой категоризации и концептуализации мира Для специалистов разных областей гуманитарного знания.

ISBN 5 - 85127 - 325 - БПГУ им. В. М. Шукшина, 2005.

СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ.............................................................................. Антипов А.Г., Вяткина М.В. Концептуально-семантическая структура многозначного производного слова....................................... Антипов А.Г., Денисова Э.С. Особенности функционирования словообразовательных инноваций в публицистическом тексте........... Араева Л.А., Проскурина А.В. Частеречная оформленность мотивирующих единиц как показатель интенциональных возможностей сознания........................................................................ Байдуков Г.М. Согласование в пространстве и времени разных типов этнических языковых картин...................................................... Белогородцева Е.В. Оценочность и агрессивность политического дискурса................................................................................................. Болдина О.П. Определение степени семантического расстояния между однокорневыми отглагольными существительными............... Булгакова О.А. Типологическое описание видов полисемии существительных, мотивированных глаголами ЛСГ «речевой деятельности», как отражение диалектной языковой картины мира... Возчиков В.А. Медиатекст в пространстве культуры...................... Волощенко О.В. К вопросу о функционировании композиционно речевой формы повествования в сказочном нарративе........................ Воронина Л.П. Функционирование деминутивов в текстах В.М. Шукшина....................................................................................... Ганова С.В. Концепты «бийчанин», «бийчанка» в представлении горожан.................................................................................................. Глотова Н.Б. Язык вычислительной техники и его особенности... Домбровская М.В. Формирование концепта «дождь»..................... Доронина Н.И. «Рассвет» и «расцвет жизни» в представлении носителей русского языка..................................................................... Дорофеева В.А. Структурно-информационные сценарии формирования текста как целого.......................................................... Жукова Т.В. Языковая картина мира в наименованиях растений... Зырянова И.П. О характере восприятия носителями русского языка некоторых терминов родства................................................................ Исаева И. П. Формы концептуализации времени: идея цикличности и идея линейности................................................................................. Катышев П.А., Оленёв С.В. Языковая личность в свете «принципа индивидуации»...................................................................................... Ковалева Т.В., Скоробогатова Е.В. Языковая картина мира производных с формантом -ист сквозь призму семантической структуры словообразовательного типа................................................ Коржнева Е.А. Экспериментальное исследование структуры текста..................................................................................................... Коряковцев А.В. Моделирование вектора интеллектуальной активности при конструировании картины мира................................ Краснокутская А.В. Хронотоп как отражение картины мира в дискурсе чат-коммуникации............................................................... Кузнецова Т.В. Интуитивное и рациональное в творчестве К.С.Малевича....................................................................................... Леонова А. В. Реализация семантического признака контролируемости / неконтролируемости в ситуации речевого воздействия.......................................................................................... Маликов Е.В. Специфика моделирования языковой реальности в предвыборном агитационном дискурсе.............................................. Малюкова Е.В. Определение объема юридической терминологии в когнитивном аспекте........................................................................... Москвичёв И.И., Попов С.В. Современная картина мира и тенденции её изменения...................................................................... Нагорный И.А. Сомнение как универсальная ментальная операция субъекта............................................................................................... Надеина Л.В. Проблемы метафорического моделирования этнокультурных концептов................................................................. Нефёдова М.П. Лингвистическая идентификация концепта «настроение»........................................................................................ Никитина Л.Б. Партитивность как категориальная семантическая черта образа homo sapiens в русской языковой картине мира............ Новгородова Р.Т. Роль пейзажного фона в стихотворениях А. Блока............................................................................................... Петрунина С.П. Междометия как фрагмент лексической системы языка.................................................................................................... Пивоварова С.В. Личные имена в произведениях В.М. Шукшина Пивоварова Ю.Ю. Возможности актуализации фазового фактора с помощью средств немецкого языка.................................................... Правосуд О.А. Отражение национальных особенностей мышления в реализации бытийной модели........................................................... Пушкина Е.С. Оптимология текста как аспект общей теории текста................................................................................................... Розинкина Т.А. Описание как одна из стилевых доминант научно фантастического жанра....................................................................... Рябова М.Ю., Каменева В.А. Тенденции гендерного стереотипизирования в языковом сознании американцев.................. Саланина О.С. Роль абзацирования в художественной картине мира..................................................................................................... Самосудова Г.Г. Способы перевода каламбуров........................... Саржина О.В. Инвектива: языковая универсалия на перекрестке языка и культуры................................................................................. Сатина Т.В. Образность глагольных единиц как проявление языковой картины мира....................................................................... Смирнова И.А. Стилистическая дифференциация синонимов в восприятии носителей русского языка............................................. Старикова Г.Н. Социокультурная информативность топонимов Стеванович С.В. Пространство как один из факторов формирования языковой картины мира....................................................................... Чижик Н.А. К вопросу о национальном языковом сознании........ Шабалина А.Н. Постановка проблемы нового подхода к исследованию однокоренных слов английского языка...................... Шабанова И.А. Картина мира подростков в тексте-описании внешности............................................................................................ Шестерова Я. В. Отражение языковой модели времен года в производных с корнями «весн-», «лът-», «осен-» и «зим-»................ Шкуропацкая М.Г. Слово толерантность в аспекте русской языковой картины мира....................................................................... Шумилова А.А. Синонимия как один из механизмов реализации языковой картины мира....................................................................... Шунейко А. А. Символ в картине мира масонов............................ ПРЕДИСЛОВИЕ Предлагаемый читателю межвузовский сборник научных трудов включает статьи специалистов из высших учебных заведений России, по священные актуальным проблемам ряда активно развивающихся направ лений современного языкознания, лингвокультурологии и философии, объединенных общим понятием «языковая картина мира». Авторы сбор ника обращаются к разным аспектам изучения языковой картины мира, зафиксированной в языке и специфической для данного языкового кол лектива схемы восприятия и интерпретации действительности. Можно говорить о разных направлениях в рамках общей темы, нашедших отра жение в рецензируемых статьях, а именно: общетеоретические аспекты исследования современной картины мира и тенденции ее изменения (И.И. Москвичев);

типологические исследования: славянская языковая картина мира и лингвистические основы алтайской модели мира (Г.И.

Байдуков);

исследование отдельных сторон языка: отражение языковой картины мира в русском словообразовании (Л.А. Араева;

А.Г. Антипов, Э.С. Денисова;

Т.В. Ковалева, Е.В. Скоробогатова;

А.Н. Шабалина и др.);

в лексической семантике и прагматике (А.А. Шумилова;

О.А. Булгакова;

Т.В. Сатина;

С.П. Петрунина и др.);

своеобразие языка в художествен ном, политическом и компьютерном дискурсах (Т.А. Розинкина, А.В.

Краснокутская;

Е.В. Маликов и др.);

исследование функциональной се мантики оценки и средств ее выражения (Л.П. Воронина).

Перечисленные направления объединяет интерес к выявлению нацио нально-своеобразных черт описываемых языковых понятий. В некоторых статьях доминирующим является противопоставление двух систем поня тий – научных и наивных, используемых человеком независимо от его знаний тех или иных научных дисциплин и владения научной картиной мира (И.П. Исаева;

М.Г. Шкуропацкая;

Н.Б. Глотова). Ряд статей лежат в русле семантических исследований, нацеленных на системное изучение наивной картины мира носителей русского языка (Е.В. Малюкова;

И.А.

Смирнова), национального языкового сознания в целом и его отражения в различных ментальных операциях (И.А. Нагорный;

А.В. Коряковцев;

А.В. Леонова;

Н.А. Чижик). Предметом других статей является концеп туализация времени и пространства в языковой картине мира (С.В. Сте занович;

Г.Н. Старикова;

Я.В. Шестерова).

Проблема миромоделирования описываемой говорящим реальности исследуется в статьях В.А. Возчикова;

П.А. Катышева, С.В. Оленева.

Ряд статей посвящен изучению картины мира определенных групп носителей языка (И.А. Шабанова;

А.А. Шунейко). О.С. Саланина, Е.С.

Пушкина, Г.Г. Самосудова касаются вопросов структурирования и опти мизации текстов, а также перевода отдельных его элементов.

Исследования отражают последние достижения современной лин гвистической науки и адресованы филологам, философам, культурологам – всем, кто размышляет над феноменом Языковой картины мира во всей его объективной сложности и опосредованности.

Редколлегия А.Г. Антипов, М.В. Вяткина Кемеровский государственный университет, г. Кемерово КОНЦЕПТУАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА МНОГОЗНАЧНОГО ПРОИЗВОДНОГО СЛОВА Исследования в области когнитивной семантики направлены на выяв ление механизмов взаимодействия языкового и концептуального содер жания. Концептуальное и языковое могут рассматриваться как две от дельные системы, одна из которых классифицирует действительность по средством образов (культурно опосредованных традицией или представ ленных в индивидуальном сознании: «концептуальные» феномены, как известно, отвечают за представление тех единиц ментального лексикона или психических ресурсов нашего сознания и той информационной структуры, которая отражает знание и опыт человека в виде неких «кван тов»образов, знаний [2]), другая – через иконизм и индексальность язы ковой формы представляет акты речевого мышления. В семантике знака отражение данных форм разграничивает 1) концептуальное пространство образа, входящего в ту или иную категорию: ряд предметов, максимально близких друг на другу) (Аристотель), объединенных неким эталоном (Дж. Лакофф и Э. Рош) или общими признаками, определяющими их «фамильное (семейное) сходство» (Л. Витгенштейн);

2) языковой знак, являющийся категорией семиотического пространства. Однако, несмотря на то, что некоторая информация может быть передана и невербально, а в сознании человека многие фрагменты действительности представлены образами без помощи языка, концептуализация, соотнесенная с понятий ными классификациями, для человека неразрывно связана с языком [1].

«С формированием языка когнитивное освоение реальности приобретает новые формы. …Для понимания сути этих процессов (путей взаимодей ствия концептуального и языкового, порождения и трансформации смы слов (концептов) – А. А., М. В.) оказываются важными как исследования, проводимые в рамках концептуального, так и исследования явлений грамматикализации» [2, с. 93]. Поэтому концептуальные и языковые слои семантики расцениваются как опосредствованные друг другом, что по зволяет представить концептуально-семантические структуры языковых знаков. В настоящей статье проблема соотношения концептуального и языкового содержания рассматривается на материале полисемии произ водного слова.

Производный полисемант проявляет асимметрию языкового знака и представляет собой единство внешнего и различие внутреннего, при ко тором под одну звуковую форму подводится на основе типизированных ассоциаций несколько связанных друг с другом или только с мотиви рующим словом значений. Так, на языковом уровне для отглагольных многозначных субстантивов представлены такие модели полисемии, как межсловная: действие (базлать ‘кричать’) – 1) средство, 2) субъект (баз ло 1) ‘горло, глотка;

широкое горло’, 2) ‘крикун, горлодер’[3]) и меж словно-внутрисловная: действие (окликать) – 1) ‘действие’, 2) ‘субъект’ (оклики 1)‘старинный обряд’, 2) ‘участники этого обряда’ [3]). В задачи структурного анализа входит определение вида полисемии, словообразо вательного типа, в рамках которого происходит ее образование, выявле ние характера взаимодействия значений (метафорический, метонимиче ский), путей развития полисемии, т. е. описание словообразовательной полисемии происходит на уровне «алгоритмизированной системы»[6].

Концептуальный анализ с опорой на языковые знания представляет со бой явление более широкого порядка, поскольку «концептуальная модель мира шире и богаче языковой модели мира»[4, с. 145], а концептуальный потенциал знака порождает и формирует его структуру. Исходя из этого, полисемант должен рассматриваться как «интегральный аспект всей пси хологической организации»[5, с. 7]. Поэтому в концептуальном плане от глагольный многозначный дериват являет собой систему «кван тов»информации фонологического, семантического и символического. За звуковой формой полисеманта скрывается ряд смыслов, соотносимых не только друг с другом, но и с семантикой производящего знака. Каждая языковая форма (осознаваемый языковой знак) или ментальная (образ, не передаваемый вербально) возбуждает ряд ассоциаций, стоящих за ней (индивидуальных, групповых, этнических), что обращает семиотику к вопросу о ментальности, культуре, традициях, поскольку символ, твори мый психикой, отражает различные грани предметов или действительно сти в целом. Столь различная семантическая «наполненность»звуковой формы подтверждает это. Чем «богаче»модель мира, отражаемая когни тивно-семантической структурой полисеманта, тем глубже смысл и раз нообразнее его знаковая форма. Концептуальная модель на определенном этапе проходит вербальную обработку языкового сознания и поэтому осознается носителем языка. Так, в словообразовательном типе «Г + й / о»полисемант битьё функционирует в системе севернорусских говоров в разных значениях: 1) действие, 2) действие: 1. 1) действие по глаголу бить в 1 значении (убивать, умерщвлять, пороть);

2) порка, нака зание [6]. 2. 1) отбивание лезвия косы на наковаленке. Данное значение образовано от глагола бить2: в сочетаниях, обозначающих различные процессы труда;

2) битьё горшка (свадебный обряд: гости бьют горшки у кровати невесты и бросают деньги, невеста деньги подбирает и выметает пол;

так проверяют умение невесты мести пол) [3]. Битьё2 образовано от бить4: бить горшки, свадебный обряд.

Полисемант битьё как в архангельских, так и ярославских говорах является результатом параллельного действия межсловной и внутрислов ной деривации метонимического типа, только в первом случае – от одно го, а во втором случае – от разных значений глагола, что свидетельствует о разной концептуальной деятельности. В первом случае наблюдается сцепление смыслов на основе общей семантики действия (бить, пороть), во втором случае классификация более дробная: разные смыслы, заклю ченные в общем определении физического воздействия на объект (звуко вая репрезентанта – бить) порождают и разные, связанные только звуко вой формой, смыслы. И если концепты, скрываемые за лексико семантическими вариантами битьё1, могут входить в концептуальное пространство ‘смерть’, то понятия, соотносимые с лексико семантическими вариантами битьё2, в процессе категоризации найдут свое место в концептуальных формах ‘работа’ (ЛСВ1,2), ‘обряд’ (ЛСВ2).

Разное видение одной звуковой формы демонстрирует определенные этапы категоризации и концептуализации. Следовательно, полисемант способен представлять противопоставленные символические формы, и поэтому задачи концептуального анализа заключаются в определении «концептуальных ниш» (концептов более высокого порядка), способных вместить взаимосвязанные концепты многозначного деривата. При этом один и тот же репрезентант полисеманта может представлять различные концептуальные пространства.

Таким образом, если концептуальная структура многозначного произ водного слова представляет собой ментально-языковую организацию, манифестируемую системой лексико-семантических вариантов, то общая ментально-знаковая структура полисеманта актуализуется как концепту ально-семантический комплекс (структура), в которой поверхностная реализация (система лексико-семантических вариантов) соотнесена как внешняя форма с уровнем когнитивных (концептуально-фреймовых) мо делей.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Кубрякова Е.С. Язык и знание. М., 2004. С. 2. Кубрякова Е.С., Демьянков В.З., Панкрац Ю.Г., Лузина Л.Г. Краткий сло варь когнитивных терминов. М., 1996. С. 212.

3. Ярославский областной словарь. Вып. 1, 5. Ярославль, 1981,1986. С. 187.

4. Кубрякова Е.С. Роль словообразования в формировании языковой картины мира // Роль человеческого фактора в языке: Язык и картина мира. М., 1988, с.

141 – 172.

5. Лангаккер Р.У. Когнитивная грамматика. М., 1992. С. 56.

6. Архангельский областной словарь. Вып. 1. М., 1980. С. 216.

А.Г. Антипов, Э.С. Денисова Кемеровский государственный университет, г. Кемерово ОСОБЕННОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ИННОВАЦИЙ В ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ Актуализация в языке производного слова как единицы вторичной номинации происходит благодаря определенному речемыслительному средству – логике лингвокреативного мышления: «социологизированной речемыслительной деятельности, связанной с языковым узусом, с про странством лексического и грамматического каркаса языка…» [7, с. 102].

Подчиняясь тенденциям деривации, производное слово отражает мен тальные процессы, связанные с когнитивной интерпретацией мира. И как форма категоризации производное слово представляет «особый мотиви рованный знак, ономасиологическая структура которого, являясь экспо нентом наиболее адекватного представления картины мира, организует формально-семантическую иерархию языка как «расширяющуюся Все ленную», большую часть его лексикона, образованную по внутренним системным законам, обладающую внутренней формой, а следовательно, иконическую во всех аспектах семиотики звучания и значения» [1, с. 64].

Благодаря тому, что каждое производное слово выражает словообра зовательное значение и является его носителем, оно способно к выполне нию тех функций языка, которые обычно осуществляются по отдельно сти: «функции выделения (именования предмета) и функции характери стики (предикации)» [6, с. 196].

Особый интерес представляет функциональное исследование окка зиональных единиц в аспекте текстопорождающего процесса деривации, т.к., с одной стороны, производное окказиональное слово именно в тексте проявляет свой конструктивный характер, с другой стороны, оно служит для создания семантических и стилистических связей между лексически ми единицами текста. Наиболее интересны в плане реализации разноас пектных словообразовательных возможностей производного слова тек сты газетных статей, содержащие в заголовке окказиональные дериваты.

Анализ номинативных словообразовательных актов является одним из перспективных направлений в теории номинации. В любом акте но минации можно выделить мотивы прагматического характера, зависящие от интенций автора. Когда же новообразование выносится в заголовок, роль прагматического компонента в значении окказионализма возраста ет: дериват вбирает в себя весь смысл статьи, представляя собой «квинт эссенцию» обозначаемого. Таким образом, анализ заголовочного окка зионального деривата позволяет наиболее полно проследить не только семиотическое своеобразие номинации, но и замысел автора, его языко вую картину мира.

Введение окказионализма в газетный текст является реализацией од ной из основных тенденций языка газет – стремлением к экспрессивности [5, с. 57]. Автор намеренно стремится повысить экспрессивный эффект текста, для чего использует окказионализмы. Таким образом, можно вы делить такую системно-языковую оппозицию газетного дискурса как узуальность/окказиональность. Узуальность / окказиональность отражает как его коммуникативную ориентацию, так и неповторимость и своеоб разие языковой картины мира автора, ищущего наиболее адекватные средства для отражения эстетического отношения к действительности.

С точки зрения организации композиционно-речевого единства газет ного текста заголовку принадлежит ведущая роль, обеспеченная особым характером связи заголовка и текста. Внешняя сторона этой связи сво дится к разрешению в тексте загадочного смысла заголовка, а внутренняя основана на активной роли заголовка в формировании подтекста статьи.

Заголовки, основным структурным элементом которых является окка зионализм, реализуют фатический (оценочный) тип газетного дискурса, поскольку окказионализм «перетягивает» на себя основные функции за головка: представляет авторскую картину мира, передает авторскую оценку описанного и корректирует читательское понимание текста [4, с.

149]. Окказионализм в структуре заголовка также подготавливает вос приятие текста: авторский акцент на инновации делает его загадочным и интригующим для читателя. С позиций психолингвистической теории понимания текста заголовок как «узел» пересечения встречных процес сов производства и понимания текста позволяет рассматривать окказио нальные слова газетного дискурса как единицы лексикона во всем много образии присущих ему функций (идентифицирующей, регулятивной, синтезирующей и прогностической). Прогностической функции заголов ка отводится главная роль, а объяснение соответствующих процессов ле жит в плоскости рассмотрения психологической структуры значения слова.

Таким образом, пропозициональная структура дискурса и его комму никативные рамки выявляют механизмы речевого употребления грамма тики языка, одновременно ориентированной и на систему, и на реализуе мый образец функционирования, что обобщает уже на этапе речепорож дения возможную трансформацию языковых структур, хранящих инфор мацию о мире и языке.

Процесс деривации необходим для обеспечения функционирования окказионализма в тексте и, следовательно, внутри высказывания. Слово образовательные окказионализмы, возникая как синтаксические дерива ты, являются «порождением дискурса, существуют в нем и подчиняются законам его построения» [3, с. 83]. Окказионализмы выполняют не толь ко собственно номинативные функции, но и служат задачам коммуника ции, а значит, выступают в виде «определенным образом оформленной единицы в соответствии с ее коммуникативным заданием» [6, с. 179]. По этому инновации подчинены нуждам коммуникации и с этой точки зре ния выполняют следующие функции (ср. [3, с. 83]): 1)способствуют уст ранению избыточной информации, посредством чего знакомые сущности выражаются более компактно: «Кровавая подстава»: «Все мои ереван ские собеседники – независимо от их должностей и политической при надлежности твердили: «Его подставили» [«МК», № 45, 1999];

2) содей ствуют перемещению информационного фокуса, благодаря чему наибо лее значимая информация занимает место в конце словосочетания:

«БАБские штучки»: «Это чуть ли не единственный шанс БАБа сохранить себя во власти. Нетрудно заметить, что при подобном сценарии выигры вает Березовский!» [«МК», № 30, 1999];

3)удобно для введения и припо минания как темы сообщения, так и отдельных его эпизодов (эта функ ция выделяется также Е. С. Кубряковой [7, с. 181]): «Мисс Фламинго:

ампутанты» [«МК», № 6,2000].

Заголовок легко распадается на две части: тема сообщаемого («Мисс Фламинго») и приписываемые ему признаки, рема («ампутанты»). При продолжении повествования, рематический элемент, о котором уже со общалось, переходит в класс известного, старого названия. Теперь имен но рема становится темой дальнейшего высказывания: «Прекрасные «ам путантки» (тема) из России остаются редкостным товаром».

При этом порождение слова из предтекста выполняет две основные функции (ср. [2, с. 165]):1) номинализации (свертывания пропозиции):

«ЧуМММа все еще поражает мозги»: «СМИ недавно оповестили о нача ле новой кампании по выцарапыванию средств АО «МММ» [«МК», № 8, 1999];

2) создания текстовых номинаций: «Вечная мерзота»: «– Ты в этом году лето застал?– Нет. Я в этот день работал (так шутят норильчане о своем климате)» [«МК», № 10,1999].

Создание номинаций неузуального словообразования объясняется за дачами категоризации: необходимостью названия «безымянного» пред мета/лица и возведению номинации в семантический ранг определенного ономасиологического класса.

Кроме перечисленных функций, важны также следующие текстовые свойства дериватов, обусловливающие введение производного знака в текст (ср. [6, с. 182]): 1) стремление избежать повтора мотивирующего слова в составе придаточного предложения;

2) попытка избежать синтак сического усложнения текста и его громоздкости, обойтись без вставоч ных конструкций.

Ср.: (1) «ГЕЙниально! А. Пугачева стала Гейшей!» // «Но сенсация в другом: петь она будет в сопровождении первого гей-хора Америки»

[«КП», № 182,1999]. (2) «В «КОСОВОронку» войны может затянуть всю Европу»// «Натовцы расширили перечень своих целей в Югославии: на селение Косово покидает свой край» [«КП», № 59, 1999].

Таким образом, можно выделить два основополагающих принципа функционирования окказионального деривата в тексте: 1) производное окказиональное слово вводится в текст как емкий по своей семантике знак, за которым легко узнаются типы отношений и ситуаций, в нем обобщены отраженные знания, т.е. языковая личность «при необходимо сти разворачивает этот знак в определенную цепочку знаков» [6, с. 183];

2) с другой стороны, введение в текст новой номинации создает возмож ность свернуть ненужные детали описания, произвести своеобразный от бор релевантных для изображения данной ситуации черт, необходимых для создания креативных эффектов художественной выразительности и суггестии.

Рассмотрение окказионального деривата в системно-функциональном аспекте позволяет доказать, что введение инновации в текст как емкого по своей семантике знака демонстрирует адекватность дериватов в каче стве средств выражения вторичных значений языка во всем разнообразии передаваемого содержания.

ЛИТЕРАТУРА 1. Антипов А. Г. Алломорфное варьирование суффикса в словообразователь ном типе. Томск, 2001. С. 64.

2. Земская Е. А. Словообразование как деятельность. М., 1992. С. 165.

3. Катышев П. А. О функциях окказионального образования // Общие про блемы строения и организации языковых категорий. М., 1998. С. 83.

4. Корытная М. Л. Заголовок с позиции психолингвистической теории пони мания текста и теории перевода // Семантика слова и текста: психолингвистиче ские исследования. Тверь,1998. С. 149.

5. Костомаров В. Г. Русский язык на газетной полосе. М., 1971. С. 57.

6. Кубрякова Е. С. Типы языковых значений. М., 1981. С. 182, 183, 196.

7. Телия В. Н. Коннотативный аспект семантики номинативных единиц. М., 1986. С. 102.

Л. А. Араева, А. В. Проскурина Кемеровский государственный университет, г. Кемерово ЧАСТЕРЕЧНАЯ ОФОРМЛЕННОСТЬ МОТИВИРУЮЩИХ ЕДИНИЦ КАК ПОКАЗАТЕЛЬ ИНТЕНЦИОНАЛЬНЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ СОЗНАНИЯ (К ВОПРОСУ О СМЫСЛОВОЙ СТРУКТУРЕ ПОЛИМОТИВАТОВ) Каждая мотивирующая единица характеризуется особым коммуника тивным, номинативным статусом (работы Л.А. Араевой, П.А. Катышева, Е.С. Кубряковой, З.И. Резановой, И.Б. Шатуновского, М.Н. Янценецкой), который задает ее участие в определенных ситуациях, набор и реализа ция которых в смысловой структуре дериватов позволяют выявить струк туры знания, актуализованные в рамках словообразовательного типа, и обусловливают специфику семантической организации каждого из типов русского языка.

Мотивирующие единицы, объединённые в рамках той или иной тема тической зоны, обнаруживают специфику в присущей им семантической специализации и, следовательно, детерминируют особенности смысловой структуры дериватов, формирующих определенный набор ЛСЗ и их взаимосвязи в пределах СТ.

Ряд исследователей (О.Н. Ермакова, Е.А. Земская) в качестве аргу мента необходимой отмены критерия учета тождества единого лексико грамматического оформления мотивирующих единиц при определении СТ приводят идентичность смысловой структуры дериватов, образован ных в результате синтаксической деривации как от основ имени сущест вительного, так и от основ прилагательного и глагола. Такое утвержде ние, на наш взгляд, говорит о том, что мотиваторы разной частеречной принадлежности в процессе порождения одного деривата не обнаружи вают смысловых потенций (возможностей) его коммуникативного стату са и поэтому ограничивают присущую ему (ПС) область референций, формируемую только ядерными слоями семантики.

Семантическая категория «Времена года», формирующая одну из смысловых сфер мотивирующего пространства СТ, обладает внутренней организацией, в которой можно выделить несколько тематических яру сов: «лето», «осень», «зима», «весна», каждый из которых аккумулирует в себе информацию о внешнем мире, значимую с точки зрения говоря щих. Реальная действительность, существующая во времени, обусловли вает бытие человека, его практическую деятельность. Времена года предполагают разные климатические условия регионов, что находит от ражение в формировании вокруг каждого из них в сознании субъекта оп ределенного смыслового поля, включающего в себя весь спектр ценност ных знаний, базирующихся на жизненном опыте человека. Однако, по замечанию исследователей [Л.А.Араева, П.А.Катышев, 2000], смысловые сферы, закрепленные за временами года, находятся не только в отноше ниях взаимодетерминации (последовательной обусловленности), но и в отношениях пересечения и включения (определенное время года в созна нии жителя одного региона включает те знания, которые у жителей дру гих регионов ассоциируются с иными временами), что свидетельствует о неодинаковой прагматической значимости темпоральных представлений.

В силу этого становится очевидным способность мотивирующих еди ниц нести различную направленность смысловых связей, устанавливаю щихся с ПС и обеспечивающих гибкое функционирование его в дискур се. Смысл ПС, заключённый в пропозициональную форму, выявляет, по замечанию Е.С. Кубряковой, во-первых, непосредственно мотивирующее слово и, во-вторых, характер его связи с обозначаемым предметом или явлением действительности» [5, с. 14]. Однако присущая ПС двойная ре ференция замыкает его в двух плоскостях – реальной объективной дейст вительности и собственно языке. Мы видим, что не учитывается такой важный фактор, детерминирующий формирование смысловой структуры ПС, как сознание интерпретирующего субъекта, его умственные способ ности, игнорирование которых может привести к невозможности объяс нения, почему в одной ситуации при осмыслении определенного предме та будет выбрано субстанциональное начало, а в другой – признаковое.

Поэтому можно заключить, что в рамках смысловой структуры ПС обла дает тройной референцией, учитывающей фактор «человек».

Анализ дериватов, мотивированных на основе семантической катего рии «Времена года», показывает характерную для их деривационной структуры «эквифинальности» (термин П. А. Катышева, 1994), т. е. «спо собность одного и того же производного иметь разную деривационную (порождающую и смыслообразующую) историю» [4, с. 152], что обу словлено, на наш взгляд, его отсылкой к мотивирующим единицам раз личной частеречной принадлежности. Дискурс, репрезентирующий функционирование производного знака в семиотическом пространстве, демонстрирует формирование его смысловой структуры на основе уста новления отношений мотивации с мотивирующими единицами, имею щими различную область референции (одновременно имя существитель ное и имя прилагательное).

Мотивирующие единицы ТГ «Времена года», имея определенную се мантическую специализацию, продуцируют функциональные имена ар тефактов, формирующих следующие виды ТГ: «шерсть животного», «шкура животного», «мясо животного», «сено», «продукты». Времена года, имея прагматическую значимость для человека, обусловливают ви ды его практической деятельности и провоцируют его быть участником определенного набора ситуаций: «приготовление пищи», «пошив одеж ды», «изготовление предметов быта». Следовательно, мотивирующим единицам в рамках данного смыслового пространства присуще общее номинативное поле, или область референции, и определенный набор ма нифестируемых ими ситуаций, реализующихся посредством пропозиций, заложенных в сознании человека, в смысловой структуре дериватов.

Рассмотрим процесс установления мотивационных отношений между обозначенным нами комплексом мотивирующих единиц и дериватами ТГ «шерсть животного». В основе данной ТГ лежит пропозициональная структура o-d-r-t, получающая различное наполнение в частных диалект ных системах, ибо, по утверждению Л.А. Араевой, «одна и та же пропо зиция каждый раз видится в новом ракурсе» [1, с. 45].

Например, зимнина – «декабрь, в ем уж зимнину снимают;

зимнина идет на вязку, она уже на катку не идет. В ней мало клею-то, серп-то. Зи мой остригли овечку- одни хлопоты, плохая шерсть;

все в хохлах;

зимни на не катается, плохо бежит, а литвину катают» (Перм. );

зимнина – «из зимнины валенки не делают- плохая она шерсть, её зимой с овец стригут (Костром., Влад., Моск., Перм., Яросл,) ;

зимнина хуже, в ней мало сена, катанки из зимнин не катают (Волог. ).

В приведенных выше дериватах вербализованным оказывается ком понент, указывающий на время стрижки шерсти («зимой»), которое и оп ределяет её качественные характеристики («плохая шерсть»).

В смысловой структуре следующих дериватов актуализируется ком понент, указывающий на время роста шерсти: зимнина – «зиму растил шерсть, а потом летом её стригут, длинная она» (Нвсб., Краснояр., За урал.). Мы видим, что дериваты отдельных групп реферируют к опреде ленному фрагменту внеязыковой действительности, соотносимому с двумя ситуациями – «стрижка шерсти» и «рост шерсти», репрезентиро ванными посредством сети пропозиций: зимнина- 1) шерсть животного по времени стрижки и 2) шерсть животного по времени роста.

Обе пропозициональные структуры содержат одно мотивирующее, что на языковом уровне соответствует принципу гетерогенности. Вхож дение одного мотивирующего в несколько пропозиций свидетельствует о стремлении Говорящего охарактеризовать доязыковую сущность с раз ных сторон, выявив устанавливаемые ею связи с другими сущностями, явлениями и процессами, осуществляющимися в пространстве бытия.

Поэтому выбор субъектом мотиватора, выраженного именем существи тельным, эксплицирует механизм работы сознания, направленного на ви дение объекта в совокупности присущих ему свойств и качеств. Актуали зация аспекта «время года, значимое для практической действительности человека» мотивирующей семантики в смысловой структуре дериватов предполагает участие мотивирующей единицы в ситуаций – «уход за жи вотным в определенное время года» - «определение качеств шерсти (1) уход за животным, (2) природные условия – «стрижка шерсти». Посколь ку овца – это домашнее животное, требующее ухода и заботы, то в созна нии Говорящего шерсть, шкура неотделимы от неё. Именно это, на наш взгляд, и провоцирует восприятие Говорящим «шерсти «через воспри ятие самого животного. Следовательно, характерной чертой функциони рования анализируемых ПС является то, что они формируют вокруг себя наряду с типизированной пропозицией (o-d-r-f) пропозицию характери зации, тяготеющую к импликации.

Из вышеизложенного можно сделать вывод: каждый субъект созна ния, по-разному воспринимая один и тот же предмет внеязыковой дейст вительности, представляет его в том или ином ракурсе в зависимости от определенной речевой ситуации. Можно допустить, что в другой ситуа ции при осмыслении того же предмета Говорящим будет выбрано либо субстанциональное начало, либо признаковое, что свидетельствует о зыбкости границ между сущностью и ее качеством.

ЛИТЕРАТУРА 1. Араева Л.А. Словообразовательный тип как семантическая микросистема.

Суффиксальные субстантивы (на примере русских говоров): Дис. … докт. филол.

наук. М., 1994. С. 2. Араева Л.А., Катышев П.А. Представления о годовом цикле в системе оты менных суффиксальных существительных // Актуальные проблемы русистики.

Томск, 2000. С. 205- 3. Земская Е.А. Словообразование как деятельность. М., 1992. С. 4. Катышев П.А. Множественная мотивация как когнитивный процесс. // Яв ление вариативности в языке: тез. докладов конф.. Кемерово, 1994. С. 152- 5. Кубрякова Е.С. Типы языковых значений. Семантика производного слова.

М., 1991. С. Г.М. Байдуков Алтайский государственный университет, г. Барнаул СОГЛАСОВАНИЕ В ПРОСТРАНСТВЕ И ВРЕМЕНИ РАЗНЫХ ТИПОВ ЭТНИЧЕСКИХ ЯЗЫКОВЫХ КАРТИН (НА МАТЕРИАЛЕ СКАЗКИ Г.Д. ГРЕБЕНЩИКОВА «ХАН-АЛТАЙ») Язык – составная часть культуры и её орудие, это действительность нашего духа, лик культуры;

он выражает специфические черты нацио нальной ментальности [1].

Главная задача языка - установление связи между поколениями, т.е.

устранение разрывов внутри человеческого рода. Подобное понимание языка лежит в основе концепции языка О. Розенштока-Хюсси и служит основой оригинального истолкования исторического процесса. Язык, со гласно О. Розенштоку-Хюсси, обеспечивает определенную, общую для всех говорящих и слушающих организацию пространства и времени. Ка ждая культура с помощью особой разметки создает свое пространство и свое время, которые являются искусственными и одинаковыми для всех членов данной общности. Именно язык оказывается главнейшим средст вом создания длящихся условий совместного существования людей.

Грамматические формы языка описывают определенные способы со гласования пространств и времен, а прорыв одного или нескольких фрон тов «креста действительности» (направлений постижения человеком ми ра) означает разрушение единого пространства - времени. Новая грамма тика «разрушения пространства – времени» служит методом, с помощью которого осмысляется текущий социальный процесс. При этом вся исто рия предстает в качестве последовательности форм речи и, следователь но, способов организации пространственно-временного континуума культуры.

Говоря, человек занимает некоторый центр, из которого глаз может смотреть назад, вперед, внутрь и наружу, и эти направления образуют так называемый «крест действительности», создаваемый осями пространства и времени [2].

Способ освоения человеком мира осуществляется в конкретном вре мени и пространстве, существенным признаком которого выступает эт ническая языковая картина мира, которая в целом не тождественна этни ческой культуре. Внутри этноса в один и тот же период могут быть ак туализированы различные картины мира, каждая из которых представля ет собой определенный ракурс этнокультуры и определенный вариант кристаллизации этнической традиции.

Согласно Л.Н. Гумилёву, «этнос – это «система», первичными ин формационными элементами которой являются не отдельные факты, а связи между фактами. Система строится из единиц, группировки которых имеют самостоятельное значение, звенья, блоки, подсистемы, каждая из которых является единицей низшего порядка, что обеспечивает иерархи ческий принцип, позволяющий вести исследование на заданном уровне»

[3, с. 104].

Исходя из этого принципа, мы имеем право рассматривать этнос как систему социальных и природных единиц с присущими им элементами, а также определённых тенденций, господствующих в развитии системы.

Тенденции развития этнической системы скоррелированы в этническом тексте, вариантом, или образцом которого возможно признать так назы ваемый алтайский текст.

Алтайский текст Г.Д. Гребенщикова – это текст, который передаёт особенности алтайской культуры, особый вариант функционального единства «наблюдатель – этническая система», который начинает орга низовывать виртуальное пространство в соответствии с принципами ор ганизации этого пространства на данной территории.

Следует отметить в качестве основной особенности текста «Хан Алтай» функцию моделирования нового локального стиля мышления, основанного на передаче дифференциальных черт различных культур, взаимопроникновений и информационного обмена ментальных сред, что составляет семантическую основу вхождения региона в общую цивили зационную систему.

Коммуникационная система Г.Д. Гребенщикова («наблюдатель») трансформирует с помощью грамматических форм пространство и время, фундаментальные измерения человеческой жизни. (Фрагмент 1-й главы «Певец-Пастух налаживает домру» сказки «Хан-Алтай») (См. рис. 1).

В коммуникационной системе Г.Д. Гребенщикова нашли отражение различные религиозные учения и культы, постепенно приобретающие надэтнический характер: ведизм (древнейшая религия Индии), буддизм (и ламаизм как его тибето-монгольская ветвь). На пространстве Алтая со существовало множество родственных языков и диалектов, образующих языковой континуум (языковую непрерывность) - ситуация, когда два со седних языка очень похожи, близки друг к другу [5]. Именно такой язы ковой ландшафт – диффузный и дробный мы видим в сказке «Хан Алтай».

Культуросфера определённого этноса содержит ряд элементов стерео типного характера, которые, как правило, не воспринимаются носителя ми другой культуры. Эти элементы Ю.А. Сорокин называет лакунами:

«всё, что в инокультурном тексте реципиент заметил, но не понимает, что кажется ему странным и требующим интерпретации, служит сигналом присутствия в тексте национально-специфических элементов культуры, в которой создан текст» [6, с. 27].

Лакуны, отражающие специфику той или иной общности, как прави ло, препятствуют адекватному или полному взаимопониманию предста вителей различных культур. При познании другой культуры происходит поиск различий в сопоставляемых образах чужой и своей культур, при котором образ своей культуры не должен заслонять или заменять образ чужой культуры, а напротив, должен побуждать к выработке новых зна ний, обогащающих человека при знакомстве с чужой культурой. Образ данного предмета, перенесённый из одной культуры в другую, всегда не сёт в себе элементы национально-культурной специфики [7].

Грамматическое упорядочение измерений человеческой жизни:

(1) пространственных форм языка;

Человек-Пастух изначала кочевал по привольным горам Алтая свои тучные стада стерёг великим древние божьи заветы берёг (2) способа согласования пространственно-временных форм;

пастух по высоким горам через стада свои ходилпо зелёным лугам глядел ввысь и вдальзадумывалмолча по речным и озёрным берегам первую песню (3) трансформации пространственно-временного континуума посредством системы «наблюдатель».

У ветра у стука камней у шелеста листьев послушал у шума воды и взял первые звуки у щебета птиц [4, с. 1] Рис 1.

Коммуникационная система Г.Д. Гребенщикова представляет собой некую поисковую систему, в задачи которой входит информационное упорядочение языкового континуума и лакунарного множества через системы грамматических форм.

ЛИТЕРАТУРА 1. Жинкин Н.И. Язык. Речь. Творчество. М., 1998.

2. История философии. Энциклопедия. Розеншток-Хюсси // www.velikanov.ru 3. Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1994.

4. Гребенщиков Г.Д. Хан-Алтай. Барнаул, 1995.

5. Мечковская Н.Б. Язык и религия как первые моделирующие системы чело веческого сознания // www.psyhb.ru 6. Сорокин Ю.А. Стереотип, штамп, клише: К проблеме определения понятий // Общение: Теоретические и прагматические проблемы. М., 1998.

7. Дмитрюк Н.В. Межкультурное общение и лексическая лакунарность // www.natek.ru Е.В. Белогородцева Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина, г. Бийск ОЦЕНОЧНОСТЬ И АГРЕССИВНОСТЬ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА Политический дискурс – это тексты, отображающие политическую и идеологическую практику какого-то государства, отдельных партий и те чений в определенную эпоху. В этих текстах актуализируется общест венное сознание. Политический дискурс отражает политическую ситуа цию, и его изучение дает более наглядную картину предпочтений в со временном обществе, существенно дополняющую социологические ис следования. При анализе языка политического дискурса обнаруживается совокупность всех речевых актов, использованных в политических дис куссиях в современном обществе. Т.А. Ван Дейк отмечал: «Дискурс – это сложное коммуникативное явление, включающее кроме текста еще и экс тралингвистические факторы (знания о мире, мнения, установки, цели адресанта), необходимые для понимания текста. …Речевой поток, язык в его постоянном движении, вбирающий в себя все многообразие истори ческой эпохи, индивидуальных и социальных особенностей как комму никанта, так и коммуникативной ситуации, в которой происходит обще ние» [1, с. 8 – 9].

Ярким примером, иллюстрирующим это замечание, может служить воспоминание о той форме политического дискурса, которая существо вала в СССР. П. Серио, изучающий подробно политические тексты того времени, охарактеризовал их термином «деревянный язык». Есть у него и второе название – «суконный язык», т.е. жесткий, шершавый, корявый, или же вязкий язык, который вяжет рот, т. е. наполняет его целиком и создает ощущение тяжести» [4, с. 96].

Советский политический дискурс представлял собой неестественно стабильную систему: заранее заданный круг тем, социально санкциони рованные оценки, устоявшаяся система фразеологических средств, ото бранные традиционно-стереотипные образцы.

Язык современного политического дискурса чрезвычайно подвижен, большинство лексики в политических статьях имеет определённую эмо циональную окраску. В любом тексте ярко выражено авторское начало, при этом он тесно связан с ценностными ориентирами в обществе.

Важнейшей целью дискурса является транслирование информации различных типов – актуальной, комментарийной, концептуальной, раз влекательной.

Основу политического дискурса составляет сообщение о фактах и их комментарий. Отсюда вытекают две функции публицистических текстов:

информативная и функция воздействия. Они связаны с двумя типами текстовых ситуаций – аналитической и полемической. Соответственно, стилистически нейтральные языковые средства выполняют первую функцию: сообщают о положении дел, фактах, событиях. А языковые средства, имеющие оценочное значение, обусловленные выбором автора, отвечают за вторую функцию, порождают осмысление, характеристику того или иного события, вырабатывают у адресата определённое отноше ние к происходящему.

В.Г. Костомаров отмечает: «В своей коммуникативной функции язык служит не только для выражения мысли, но и для выражения чувств;

ло гическое мышление связано с эмоциональной реакцией» [3, с. 39].


Таким образом, любой газетный текст стремится сочетать в себе объ ективную оценку и субъективную характеристику того или иного собы тия.

Когда пытаются охарактеризовать особенности дискурса, неизбежно вводят в описание термины:

- «ораторство»: доминирует декламаторский стиль воззвания;

- пропагандистский триумфализм;

- идеологизация всего, о чем говорится, расширительное употребле ние понятий, в ущерб логике;

- преувеличенная абстракция и наукообразие;

- повышенная критичность и «пламенность»: «Я перечислил то, что нам удалось сделать. Но сделали ли мы все, что могли? Конечно, нет».

(В. Путин).

- лозунговость: «ЛДПР за русских! ЛДПР за бедных!»

(В.Жириновский) - агитаторский задор;

- превалирование «Сверх-Я»: «Я сделал все возможное, чтобы АПР стала заметной и популярной» (М. Лапшин).

- формализм партийности;

- претензия на абсолютную истину: «Это всякого рода партии, кото рые «косят под народ», сеют справедливость и призывают бесплатно любить Россию» (В.Жириновский).

Эти свойства проявляют полемичность, вообще присущую политиче скому дискурсу и отличающую его от других видов речи. Эта полемич ность сказывается, например, на выборе слов и представляет собой пере несение военных действий с поля боя на театральные подмостки. Такая сублимация агрессивности заложена в человеческой природе.

Итак, полемичность политической речи – своеобразная театрализо ванная агрессия. Направлена полемичность на внушение отрицательного отношения к политическим противникам говорящего, на навязывание иных ценностей и оценок. Вот почему термины, оцениваемые позитивно сторонниками одних взглядов, воспринимаются негативно, порой даже как прямое оскорбление, другими.

Этим же объясняется и своеобразная «политическая диглоссия» тота литарного общества, когда имеется как бы два разных языка – язык офи циальной пропаганды и обычный. Термины одного языка в рамках друго го употреблялись разве что с полярно противоположной оценкой или из гонялись из узуса вообще.

Выявить оценки, явно или скрыто поданные в политическом дискур се, можно, анализируя, например, следующие группы высказываний:

- констатация и предписания действовать;

- скрытые высказывания, подаваемые в виде вопросов;

- ответы на избранные вопросы (установив, на какие именно вопросы данный дискурс отвечает, а какие оставляет без ответа);

- трактовки и описания проблем, стоящих перед обществом: в пози тивных терминах, «конструктивно» («мы должны сделать то-то и то то») – или негативно («нам не подходит то-то и то-то», «так жить нельзя»);

- формулировки идей, автору представляющихся новаторскими;

- высказывания, подающие общие истины: как результат размышле ний, как несомненная данность «от бога» или как предмет для выявления причин этой данности;

- запросы и требования к представителям власти;

- призывы способствовать тому или иному решению и предложение помощи и т.п.

Итак, политический дискурс, чтобы быть эффективным, должен стро иться в соответствии с определенными требованиями военных действий.

Выступающие обычно предполагают, что адресат знает, к какому лагерю относится, какую роль играет, в чем эта роль состоит и – не в последнюю очередь – за какое положение выступает и против какого положения и какой партии или какого мнения. Принадлежность к определенной пар тии заставляет говорящего:

- с самого начала указать конкретный повод для выступления, мотив «я говорю не потому, что мне хочется поговорить, а потому, что так на до»;

- подчеркнуть «репрезентативность» своего выступления, указав, от лица какой партии, фракции или группировки высказывается данное мнение, – мотив «нас много»;

поскольку коллективное действие более зрелищно, чем отдельное выступление, часто предусматриваются под держивающие действия со стороны единомышленников, - избегать проявления личностных мотивов и намерений, тогда под черкивается социальная значимость и ответственность, социальная анга жированность выступления – мотив «я представляю интересы всего об щества в целом».

Как и на поле боя, политический дискурс нацелен на уничтожение «боевой мощи» противника – вооружения (то есть мнений и аргументов) и личного состава (дискредитация личности оппонента).

Одним из средств уничтожения противника в политических дебатах является высмеивание противника.

«Владимир Семенов – искатель политических приключений. Воль ный московский денди, мнящий себя политиком».

Смех вообще, по мнению многих теоретиков, проявляет неосознанное желание унизить противника, а тем самым откорректировать его поведе ние. Такая направленность осознанно эксплуатировалась в политических дебатах еще со времен Римской империи. Об этом свидетельствуют об личительные речи Цицерона, в которых высмеиваются даже интимные характеристики противника, вообще говоря, не имеющие прямого отно шения к политике.

Современные российские политики обычно не принимают во внима ние всей важности применения в своих официальных речах юмористиче ских приемов.

Обращаясь только к аргументам, самому содержанию текста, они производят определенное впечатление. Но успех сопутствует только тем ораторам, которые отличаются яркими, интересными речами. Для созда ния нужного эффекта можно применять различные методы. Многое, ко нечно, зависит от обстановки, характера самой речи, личности оратора и состояния аудитории, к которой и обращается выступающий. Здесь нет жестких правил, хотя отечественная литература на эту тему довольно обширна [2, с. 37].

В западной литературе разработки более технологичны, поскольку лишены идеологической заданности, столь свойственной советской лин гвистике и дидактике. В этом отношении классической работой пред ставляются «Основы искусства речи» Поля Сопера, выдержавшие не сколько изданий. Автор, считая главной целью публичной речи общение, придаёт юмору далеко не второстепенное значение. Функционально речь политика информирует, убеждает, воодушевляет, призывает к действию, а также развлекает. Обычно происходит сочетание этих функций. Ора тор, по мнению автора, должен представлять себе, какая из этих функций преобладает, и в соответствии с этим строить свою речь.

Развлекательная речь (из российских политиков её часто использует В.Жириновский), хотя и преследует несколько целей, обычно потешает публику, т.к. содержит шутливые выпады против оппонентов, на их при вычки и образ жизни.

«Какую еще лапшу на уши получить угодно избирателям?» (АИФ, 2004) Конечно, чисто развлекательная речь редко употребляется в практи ческой деятельности политиков, поскольку они не находят в ней какой – либо пользы. Обыкновенно шутливое замечание не заменяет полностью заключения. Оно может оказаться и совершенно неуместным, если пред мет речи или обстановка отличается серьезностью. Но если добрая шутка к месту, слушатели охотно принимают ее. После напряженного внимания они не прочь передохнуть и посмеяться. Классическими высказываниями о самой примерности юмора и его границах можно считать следующие:

«Возбуждать смех оратору нужно не только потому, что сама весе лость, вызванная оратором среди слушателей, делает их доброжелатель ными к ним, не только потому, что все удивляются остроте, заключенной часто в одном слове, особенно когда оно сказано при возражении или при нападении. Но это необходимо и потому, что, возбуждая смех, оратор или разбивает, или запутывает, или унижает, или устрашает, или усмиря ет противника. Но особенно важно остроумие для оратора потому, что оно смягчает и ослабляет суровость и строгость, и оратор шуткой и сме хом часто разрушает тягостные обвинения, которые нелегко разрушают ся доказательствами» [6, с. 83].

Премьер российского правительства, обычно выбирающий слова и доводящий свои фразы до краткости лозунгов, неоднократно вызывал интерес своими оптимистическими пояснениями тех или иных ситуаций, в которые он неожиданно попадает. В апреле 1997 года его без достаточ ных на то оснований объявили богачом с состоянием в 5 млрд. долларов.

Отвергая обвинения, Черномырдин заявил, что его оклад составляет все го 4 с половиной миллиона рублей, из которых он и заплатил налоги («Что я, мальчик какой-нибудь?»). Видимо, не платят налоги только мальчики. (Ср. «Что я, Спиноза какой – нибудь?»).

Разумеется, на хаотичности языковых средств политика, в какой-то степени отражаются как неупорядоченность самой жизни, так и общий уровень политической культуры. Но деформация литературного языка этим не ограничилась. По-прежнему распространяется так называемый управленческий жаргон. Если, например, ранее употреблялись фразы «поставить вопрос», «решить вопрос» были клеймом, то ныне изобретен более современный оборот («педалировать вопрос»): «Братан! что ты педалируешь мне этот вопрос?» В речь политиков, так же как и в сред ства массовой информации, был привнесен жаргон уголовников и марги налов: «красно-коричневая шпана» (Яковлев), «надо делиться» (Лив шиц), «пахан» (Евтушенко), «вы мне шьете» (Черниченко) и др.

1. «Жириновский решил создать для Ельцина персональный ряд, на звав его «отстойник» (Комсомольская Правда, 22.11.2003).

2. «Путина подставляет его администрация» (КП,2003).

Высказывания политиков содержат множество новых слов: «беспре дел» (беззаконие), «деревянные (обесцененные) рубли», «разборки»

(столкновение), «челнок» (мелкооптовый торговец), «баксы» (доллары) и пр.

В речах политиков, в основном ориентированных на более тесный союз с Европой и США (радикал-демократы), появилось множество за имствованных из этих стран слов и выражений, то есть появился так на зываемый «креольский язык» – «мой имидж», «мой рейтинг», «мой офис», «консенсус», «форум», «сервис». Этот список наиболее употреб ляемых слов можно в изобилии обнаружить не только в лексике теле комментаторов, дикторов радио, но и в высказываниях многих политиче ских деятелей. В сочетании с крайней нелогичностью и невразумитель ностью эти слова воспринимаются, к великому удивлению самих поли тиков, довольно комично:


«Градус политической жизни несколько повысился. Эта конструкция должна сыграть роль хинина, который успокоит лихорадку».

(Г.Саратов) Существует несколько типов обращения лидеров к аудитории. Он вы бирает их в соответствии с целями обращения и пристрастиями самого оратора. Если борьба и последующая за ней победа являются главным идеалом, то употребление агрессивных приемов является обычным де лом. Если же речь преследует цели согласия, примирения, то использует ся так называемые гармонизирующие приемы. Юмор, как уже было ска зано, в таких случаях может быть применен в полной мере. Существует и так называемый смешанный тип общения. Цель в таком случае прими ряющая, но форма общения оказывается неприемлемой для окружающих.

Оратор настроен, в общем-то благодушно, но стремление задеть некото рых политиков проявляется в духе «черного юмора». Обычный прием – отделить свои выступления, от слов предыдущего выступающего – по стоянно повторяется, и агрессия по отношению к нему возрастает:

«мысль, высказанная предыдущим оратором, стара, истаскана, как стоптанный башмак»… Язык современного политического дискурса чрезвычайно подвижен, в любом тексте ярко выражено авторское начало. В российской политиче ской культуре речь лидера чаще всего монологична ЛИТЕРАТУРА:

1 Ван Дейк Т.А.Язык. Познание. Коммуникация. М.: Прогресс, 1989.

2. Зворыкин Ю.Н. Юмор в публичном выступлении. М.: Знание, 1977.

3. Костомаров В. Г. Русский язык на газетной полосе. М.: Изд. МГУ, 1971.

4. Куртин Ж.-Ж. Шапка Клементиса (заметки о памяти и забвении в полити ческом дискурсе). М.: Прогресс, 1999.

5. Серио П. О языке власти. Харьков, 1993.

6. Цицерон. М.Т. СПБ, 1995.

О.П. Болдина Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина, г. Бийск ОПРЕДЕЛЕНИЕ СТЕПЕНИ СЕМАНТИЧЕСКОГО РАССТОЯНИЯ МЕЖДУ ОДНОКОРНЕВЫМИ ОТГЛАГОЛЬНЫМИ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫМИ В лексикографической практике сложилась тенденция обозначать значение отглагольных существительных способом отсылки к мотиви рующему глаголу. Однако этот принцип не всегда способствует верному отражению лексического значения мотивированного слова. Зачастую, при наличии у глагола одновременно нескольких субстантивных дерива тов, обозначающих наименование действия, возникает несколько вопро сов, какая из этих лексических единиц имеет большее сходство с исход ным глаголом, и почему в языке возникла необходимость с помощью различных словообразовательных средств передать одно и то же значе ние «наименование отвлеченного действия». Нам представляется, что с помощью различных языковых средств лексическая единица стремится заявить о своей специфичности и как можно сильнее оторваться от ис ходного слова и своего брата-близнеца – отглагольного существительно го. В связи с этим и возникает необходимость определения степени се мантического расстояния между однокорневыми словами, которые счи таются результатом модификационного словообразования, но при более детальном рассмотрении в них могут быть отмечены признаки мутаци онного словообразования.

В русском языке каждое слово (даже созданное на базе другого) имеет лексические и грамматические характеристики, которые классифициру ют его как единицу какой-либо части речи. В словообразовательном про цессе также есть свои специфические особенности, которые основаны не только на лексико-грамматических особенностях создаваемого слова.

Они также зависят от характеристик базового слова, в котором принима ется во внимание наличие или отсутствие в его семантике таких компо нентов, которые бы способствовали ее преобразованию в необходимое новое значение. Важную роль в этом процессе играет способность исход ной части речи к непосредственной деривационной трансформируемости [1, с. 81].

Известно, что значение действия и процесса в русском языке может выражаться по-разному. Однако чаще всего эту семантику выражают глаголы и «по совместительству» – их субстантивные дериваты со значе нием действия. Данные образования сохраняют значение производящего, преобразуя старое содержание в новую форму и по своим семантическим свойствам удовлетворяют условиям деривационной трансформируемо сти.

Со способностью слов к непосредственной деривационной трансфор мируемости связана «сохраняемость» значений производящей единицы в лексическом значении производного слова. Глагол ПОЛУЧАТЬ имеет в составе своей семантемы 6 лексико-семантических вариантов [3, с. 481 – 482]. Отглагольное существительное ПОЛУЧЕНИЕ может быть образо вано только от 1, 2, 3 и 4 ЛСВ базового глагола. Отглагольное существи тельное ПОЛУЧКА мотивируется только одним – первым – значением многозначного слова.

Во всех четырех значениях слова ПОЛУЧЕНИЕ наблюдается совпа дение производных и базовых (исходных) сем в значительной степени.

Это происходит, потому что именное значение отвлеченного существи тельного ПОЛУЧЕНИЕ, заключающееся в номинации действия, абстра гировано от его субъекта, мотивировано глагольным значением процес суального действия, которое находит языковое выражение в суффиксе ениj-. Наличие соответствия значений глагола и отглагольного существи тельного ПОЛУЧЕНИЕ возможно за счет сохранения в их семантике ин вариантной семы «процесс». В результате словообразовательного акта имя действия меняет синтаксическую функцию, приобретая одну из ак тантных ролей в семантическом окружении глагола. При подобном грамматическом переподчинении смысловые акценты смещаются с вре менной соотнесенности действия на его пространственные характеристи ки.

Необходимо, на наш взгляд, более подробно остановиться на семан тике другого кодеривата – ПОЛУЧКА, где происходит сужение мотиви рующей семантики. Существительное ПОЛУЧКА, согласно «Словарю русского языка» С.И.Ожегова, может быть образовано только от первого значения глагола ПОЛУЧАТЬ, а именно от значения: Взять, приобрести вручаемое, предлагаемое, искомое. П. письмо. П. зарплату. П. звание профессора. П. помощника. Но при более детальном рассмотрении мы видим, что значение слова ПОЛУЧКА соотносится не со всем составом предложенных в «Словаре» примеров, а только с тем, где объектом дей ствия являются деньги. Следовательно, значение слова ПОЛУЧКА моти вировано даже не одним ЛСВ глагола, включающим несколько пропози ций, а только одной из них.

Наше исследование построено на изучении ассоциативных полей от глагольных существительных, основанных на сознании носителей языка и полученных в результате ассоциативного эксперимента. Данный метод позволяет увидеть более глубокие различия в составе лексических значе ний изучаемых лексических единиц и оценить их качественные и количе ственные характеристики.

Рассмотрим количественные характеристики ассоциативных полей глагола ПОЛУЧАТЬ и отглагольных дериватов ПОЛУЧЕНИЕ и ПО ЛУЧКА. Ядро глагольного ассоциативного поля составляют синтагмати ческие реакции, что является закономерным, поскольку семантическое значение глагола реализуется в основном через его связи с другими сло вами. В ассоциативных полях отглагольных существительных также про слеживается преобладание синтагматических реакций над парадигмати ческими, что, на наш взгляд, свидетельствует о сохранении достаточно тесной связи между словами, основанной на сохранении категориальной семантики глагола. В сравнении с глагольным ассоциативным полем в составе реакций на отглагольные субстантивы появляются реакции, опи сывающие ситуацию в целом, ее участников, локализацию или несущие в себе её субъектную характеристику, например, ПОЛУЧЕНИЕ – почта, родители, учитель, школа, ПОЛУЧКА – гулянка, выпивка, кафе, доста ток, праздник, радость, счастье, хорошо и т.д. Причем ассоциативное поле слова ПОЛУЧКА имеет большее количество подобных реакций.

Следовательно, качественные характеристики ситуации, описываемой словами ПОЛУЧАТЬ, ПОЛУЧЕНИЕ и ПОЛУЧКА, являются релевант ными только для отглагольных слов. Таким образом, опираясь на количе ственные данные, можно сделать вывод о том, что семантическое рас стояние между глаголом ПОЛУЧАТЬ и существительным ПОЛУЧЕНИЕ меньше по сравнению со словом ПОЛУЧКА.

Следующим этапом анализа ассоциативных полей является изучение реакций с точки зрения их описательных возможностей полиситуативной структуры глагола и их сохранения или изменения в реакциях на отгла гольные существительные.

Глагол, по мнению лингвистов, представляет собой свернутое до од ного слова предложение. Таким образом, можно рассматривать глагол как полиситуативную пропозициональную структуру. Опираясь на мето дику Н.Б.Лебедевой [2], сделаем анализ пропозиции глагола получать.

Ситуатема глагола ПОЛУЧАТЬ относится к разряду бипропозицио нальных структур, поскольку состоит из двух событийных пропозиций, одна из которых «брать» является основной, а «давать» немаркирован ной. Обе эти пропозиции реализованы в пределах одного высказывания.

Ситуатема глагола ПОЛУЧАТЬ предполагает 3 участника (фациента):

Субъект-1 – Посессор, Субъект-2 – Агенс и Объект, имеющий подфунк цию Пациенса. Кроме того, при реализации каждого отдельного ЛСВ глагола могут появляться также обстоятельственные Участники: Локус или Временной локализатор.

Рассмотрим проявление приведенных выше положений в ассоциатив ных полях. В реакциях глагола ПОЛУЧАТЬ находят отражение парадиг матические реакции, относящиеся ко всей пропозиции исходного глагола или к отдельным ее событиям: брать, давать, забирать, отдавать, по лучение. Среди оставшихся реакций преобладают те, которые эксплици руют содержание Пациенса: деньги, письмо, зарплата, стипендия, благо, знания, информация, посылку, прибыль. Такое соотношение правомерно, поскольку в основе образования ЛСВ глагола лежит именно различие в содержании объекта действия. Всего одна реакция – наставник – может быть идентифицирована как реализация Субъекта-1 – Посессора.

В ассоциативном поле существительного ПОЛУЧЕНИЕ также зареги стрированы реакции, характеризующие ситуацию в целом – приобрете ние, принятие – однако их количественный показатель несколько ниже в сравнении с тем же показателем в поле глагола. Преобладающую пози цию, как и в глагольном поле, занимают реакции, направленные на вы ражение содержания Пациенса: деньги, зарплата, стипендия, подарок, премия, диагноз, доход, оценка, прибыль, приз и др. Но среди реакций от мечены также и такие, которые можно квалифицировать как характери стику Субъекта-1 – Посессора: родители, учитель, и те, которые опреде ляют обстоятельственные характеристики ситуации, в данном случае та ким участником является Локатив почта. Таким образом, мы можем го ворить об отличии в содержании лексического значения слова ПОЛУ ЧЕНИЕ, связанном с более конкретной характеристикой пространствен ных и субстанциональных сем значения слова. Однако данное отличие носит недостаточно яркий характер, связанный на наш взгляд в сознании носителя с отвлеченным значением суффикса -ениj-.

Перейдем к анализу ассоциативного поля существительного ПОЛУЧ КА. Здесь мы видим несколько иную картину. Количество реакций, отно сящихся ко всей пропозиции в целом, носит единичный характер: выдача денег. Достаточно значительно количество реакций, эксплицирующих содержание Пациенса, которые в качественном отношении сводятся к одному объекту, имеющему финансовое наполнение: деньги, зарплата, аванс, бюджет, достаток, подарки. Возросло по сравнению с полем слова ПОЛУЧЕНИЕ количество реакций, имеющих обстоятельственный характер: гулянка, выпивка, кафе, работа и др. При более пристальном рассмотрении можно отметить их межпропозициональный характер, по скольку они в некоторой степени могут отражать, кроме обстоятельст венных характеристик, еще и модусную рамку пропозиции. В отличие от предыдущего поля не зарегистрированы реакции, характеризующие уча стников ситуации: Субъкт-1 и Субъект-2. Особое внимание привлекают реакции, несущие в себе оценочную характеристику: здорово, восторг, праздник, радость, счастье, хорошо. Подобные реакции становятся воз можными, так как ситуация, описанная глаголом ПОЛУЧАТЬ, становит ся лексикализованной и может быть качественно оценена. Таким обра зом, в семантическом значении существительного ПОЛУЧКА сохрани лось меньшее количество сем исходного глагола. Наряду с этим появи лись новые семы, категоризующее данное слово как находящееся на бо лее далеком расстоянии от исходного глагола в сравнении с другим коде риватом ПОЛУЧЕНИЕ. Между собой однокорневые отглагольные суще ствительные также находятся на некотором расстоянии, которое не по зволяет оценивать их отношения как синонимичные.

ЛИТЕРАТУРА 1. Янценецкая М.Н. Семантические вопросы теории словообразования.

Томск, 2. Лебедева Н.Б. Полиситуативность глагольной семантики (на материале русских префиксальных глаголов). Томск, 3. Ожегов С.И. Словарь русского языка. Екатеринбург, «Урал-Советы», 1994.

О.А. Булгакова Кемеровский государственный университет г. Кемерово, Россия ТИПОЛОГИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ ВИДОВ ПОЛИСЕМИИ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ, МОТИВИРОВАННЫХ ГЛАГОЛАМИ ЛСГ «РЕЧЕВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ», КАК ОТРАЖЕНИЕ ДИАЛЕКТНОЙ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЫ МИРА В последние годы усилился интерес исследователей к вопросам взаи мосвязи и взаимодействия языка и культуры, формируется лингвокуль турологическое направление в изучении языка как выразителя особой национальной ментальности. Как средство коммуникации между члена ми общества, язык отражает многие аспекты данной культуры. Значит, «структура языка является порождением двух важных факторов: один – внутренний (т.е. ум индивидуального говорящего), другой – внешний (а именно культура, общая с другими говорящими на том же языке)» [1, с.340]. Таким образом, язык отражает взаимодействие между психологи ческими, коммуникативными, функциональными и культурными факто рами. Языковая картина мира, являясь проекцией концептуальной систе мы нашего знания, представляет собой «особое образование, постоянно участвующее в познании мира и задающее образцы интерпретации вос принимаемого, это своеобразная сетка, накидываемая на наше воспри ятие, на его оценку, влияющее на членение опыта и виденье ситуаций и событий и т.п. через призму языка и опыта, приобретенного вместе с ус воением языка и включающего в себя не только огромный корпус единиц номинации, но, в известной мере, и правила их образования и функцио нирования [2, с. 47].

Языковая картина мира создается в ходе номинативной деятельности и в наибольшей степени отражается в лексике говорящего коллектива.

Территориальные диалекты являются своеобразными «накопителями»

национальной специфики, отражая национальную культуру, духовную и материальную жизнь носителей языка. Типологическое описание много значных производных существительных, образованных от глаголов ЛСГ речевой деятельности, в русских народных говорах показало, что:

1. Мотивирующие глаголы речевой деятельности объединяются в шесть фреймов: «речевого общения», «речевого сообщения», «речевого выражения эмоций», «произнесения», «обращения», «речевого воздейст вия». Преобладающей ситуацией во всех говорах является ситуация об щения между людьми. Образ жизни людей сельской местности предпола гает активность людей в общении, что и отражается в языке. Так, в ЛСГ глаголов речевой деятельности прототипичной является ситуация рече вого общения, представленная такими глаголами, как беседовать, бол тать, поговорить, обратиться, обсудить, ответить, просить, сове щаться и др. На периферии находятся ситуации обращения, произнесе ния, выражения эмоций, речевого сообщения. Наибольшее количество производных существительных от глаголов данной группы зафиксирова но в севернорусских говорах (218 производных: обдалка, ощеульник, ос комылда, немтырь, лясник, поговора, лязгун и др.), меньше всего полисе мантов отмечено в восточносибирских говорах (51 производное:

ощеульник, разговорка, поговор, посказатель и др.) и западносибирских говорах (68 производных: алюсник, прокудник, поречье и др.), срединное положение занимают среднерусские говоры (171 производное: коверза, баюн, лала, каляка и др.) и южнорусские говоры (163 существительных:

алалыка, переклик, лалыка и др.).

2. Анализируемые имена существительные реализуют следующие ва лентности глаголов: субъект действия, действие, средство, результат, объект, субъект-объект, средство-результат. Во всех говорах преоблада ют субстантивы со значением действия и субъекта действия, так как гла голы речевой деятельности – это субъектные глаголы.

3. Характеристика субъекта может даваться как по отношению к дру гому субъекту, так и без отношения к другому субъекту. Так, в пропози ции S-V-S-o субъект может конкретизироваться по цели воздействия на другого субъекта. В севернорусских говорах отмечены производные со значением субъекта, воздействующего на другой субъект с целью: поль стить (лясник, ляса), попросить что-н. (лязгун, колотырник), посмеяться над ним (ощеульник, оскомылда), поговорить с ним (колотня, поговора, пригласить его (звание), поспорить с ним (колотня), обмануть его (огуда, брехала), сообщить, рассказать ему что-то (баюн, лясник), осу дить его (осуда, переговорщик), выбранить его (обакула, лясник), пообе щать что-л. (обвещалка), ответить ему (отвестье);

в среднерусских го ворах: объявить, сообщить (объяв), пригласить, назвать (звание, обзыв, названь), распорядиться (наряда), совещаться (наряда), поговорить (гутор, поговорка), оговорить (колотырка), сглазить словом (осуда), рассказать (баюн), просить (лязга), обмануть (обакула), льстить (обда'лка), насмехаться (ощеульник), попрекать (заеда), спорить (ко лотня), обещать (лебезда);

в южнорусских говорах: обмануть (вракуша, згальник), рассказать (баюн), пригласить, назвать (обзыв, звание), про сить (колотырник), насмехаться (згальник), оговорить (поговора), осу дить (осуда), поговорить (гутор), льстить (лебезда), спорить (перего ворщик). Таким образом, во всех говорах отмечаются такие действия субъекта по отношению к другому субъекту: рассказать, обмануть, на смехаться;

остальные действия распределяются по говорам следующим образом: выбранить – севернорус., донести – восточносиб., завещать – севернорус., оговорить – восточносиб., среднерус., урал., южнорус., осу дить – севернорус., южнорус., ответить – севернорус., поговорить – севернорус., среднерус., польстить – севернорус., среднерус., южнорус., пообещать – севернорус., среднерус., попрекать – среднерус., попро сить – восточносиб., севернорус., среднерус., урал., южнорус., пригла сить – севернорус., среднерус., южнорус., распорядиться – среднерус., сглазить – севернорус., среднерус., совещаться – среднерус., сообщить – севернорус., среднерус., спорить – среднерус., южнорусские говоры.

Характеристика субъекта во всех говорах может даваться и по дейст вию, не направленному на другого субъекта, выявлены следующие дей ствия субъекта: воркотать – воркотень (севернорус., среднерус.), вякала (среднерус.), заикаться – немтырь (севернорус.), картавить – ерыкала (севернорус., среднерус., восточносиб., урал.), латынец (среднерус.);

косноязычно говорить – лепетун (восточносиб.), невнятно говорить – немтырь (севернорус., урал.) бормот' (среднерус.), лалыка (южнорус.), говорить одно и то же – вякала (севернорус.), мало говорить – немтырь (восточносиб., западносиб.), сквернословить – пазила (севернорус., юж норус., восточносиб., урал.), ерыкала (среднерус.), произносить часто – ажнок (южнорус.).

4. Во всех исследуемых говорах синтаксические дериваты, образован ные от глаголов речевой деятельности по пропозициям V-(S)-S-o;

V-R (S), V-(S)-(O) и др., дают характеристику действия по следующим пара метрам:



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.