авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального ...»

-- [ Страница 2 ] --

честность нечестность объяв, обвещалка, отвестье охула, огуда, обламан интенсивно совершается неинтенсивно совершается наряда, поговора осуда, разговорка, лязганье постоянно осуществляется временно осуществляется поговора, разговорка, поговорка обзыв, объяв, наряда, гутор негативная характеристика действия нейтральная характеристика действия огуда, осуда, лязганье обзыв, отвестье, лоскотуха Одно действие может характеризоваться по нескольким параметрам одновременно, например, объяв (объявление, сообщение) – действие со вершается честно, временно, имеет нейтральную характеристику.

5. Различия между словообразовательными системами говоров прояв ляются:

а) в наборе словообразовательных типов (СТ). Так, большинство по лисемантов, мотивированных глаголами ЛСГ речевой деятельности, об разованы во всех говорах по СТ «Г + », который является самым про стым по форме и ёмким по содержанию. Высока активность во всех го ворах и СТ «Г + ун», «Г + л(а)», «Г + ник», «Г + к(а)», «Г + н(а). Однако отмечаются и СТ, функционирование которых в говорах ограничено тер риториально, например, по СТ «Г + ец» анализируемые имена существи тельные образуются только в среднерусских говорах (латы'нец), по СТ «Г + тель» - в среднерусских и восточносибирских говорах (посказатель), а по СТ «Г + д(а)» - в севернорусских (оскомылда) и среднерусских гово рах (плакуда);

б) в строении семантических структур СТ. Каждый СТ имеет ЛСЗ, ко торые могут быть как общими для нескольких говоров, так и единичны ми, присущими конкретной диалектной системе, что обеспечивает час тичное совпадение семантических структур полисемантов разных диа лектных систем.

6. Лексика говоров, как и языка в целом, фиксирует наиболее важные компоненты картины мира. Система концептов, выявляемых в процессе исследования диалектной лексики, воссоздает некоторые особенности языкового мышления, ограниченного территориально и этнически, и представляет языковую региональную картину мира, являющуюся ча стью общерусской языковой картины мира.

Поскольку языковая картина мира создается в ходе номинативной деятельности, характер соотношения концептуальной и языковой систем целесообразно изучать, исследуя саму эту деятельность и устанавливая в процессе такого анализа направления номинативной деятельности в обо значении определенных фрагментов мира, реальные средства и приемы номинации, национальный и культурный колорит происходящего, при чины, мотивы и интенции говорящих.

Номинативная деятельность человека осуществляется двумя основ ными путями: через расширение семантической структуры многозначно го слова и путем создания новых номинативных единиц средствами сло вообразования. Избрание в качестве объекта типологического описания говоров производных полисемантов позволяет увидеть общие механизмы концептуализации мира, реализуемые через семантическую и формаль ную деривацию.

Полисемия производного слова репрезентирует фреймовую организа цию семантики, реализующую ту или иную концептосферу. Выбор дери вационных маркирующих категорий тоже носит системный характер и определяется уровнем развития частных словообразовательных систем разных говоров.

Таким образом, изучение частных диалектных систем эксплицирует общее и специфическое в концептуализации действительности в языко вых картинах мира диалектов и позволяет создать эталонную модель раз вития полисемии в русском языке.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Алан Ченки. Семантика в когнитивной лингвистике // Современная амери канская лингвистика: Фундаментальные направления. М., 2002. С. 340 – 369.

2. Кубрякова Е.С. Части речи с когнитивной точки зрения. М., 1997. 327 с.

В.А. Возчиков Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина, г. Бийск МЕДИАТЕКСТ В ПРОСТРАНСТВЕ КУЛЬТУРЫ В 1904-м году Мэри Паркер Фоллет, вошедшая в историю как первый консультант по менеджменту в США, убедила своих клиентов из компа нии по выпуску штор, что на самом деле их бизнес – управление светом.

Воспользовавшись подсказкой, компания существенно увеличила свое состояние, а Фоллет стала автором так называемого «закона ситуации».

Основной вопрос «закона» кажется простым: каким бизнесом вы на са мом деле занимаетесь?.. Сегодня, спустя сто лет после открытия амери канки, хочется применить «закон ситуации» к российскому телевидению и, глядя на информирующий, развлекающий, смеющийся, угрожающий экран, прямо спросить: а каково истинное содержание современного ме диабизнеса?

Согласно словарю медиаобразовательных терминов, составленному А.В. Федоровым, медиатекст – это «конкретный результат медиапро дукции – сообщение, содержащее информацию и изложенное в любом виде и жанре медиа (газетная статья, телепередача, видеоклип, фильм и пр.). Критерии оценки медиатекста – навыки смыслообразования в ре зультате эмоционально-смыслового соотнесения перцептивных единиц, ощущения между ними ассоциативных и семантических связей». Для создания медиатекстов используется медиаязык («комплекс средств и приемов выразительности»), в значительной степени определяющий ха рактер медиакультуры («совокупность материальных и интеллектуаль ных ценностей в области медиа») [7, с. 113 – 114].

Скорее всего предлагаемая редакция понятий – далеко не окончатель ная как в содержательном, так и в стилистическом планах, что естествен но: речь идет о явлениях, сравнительно недавно ставших предметами на учного интереса. Так что мы привели медиатермины больше с ознакоми тельной, чем с методологической целью, а потому, говоря о «языковой палитре» современного российского телевидения, не станем замыкаться в жестких понятийных рамках. Иными словами, будем воспринимать ме диатекст как проявление медиакультуры, попытаемся рассматривать не только и не столько лексику как таковую, но и те смыслы, что в нее вкла дываются, и способы «подачи» текста «носителями» медиаязыка.

Поясним проблему, основываясь на содержании двух важных меро приятий, состоявшихся осенью минувшего года. Начнем с пресс конференции, которую провели в начале ноября в Федеральном агентстве по печати и средствам массовых коммуникаций организаторы Всерос сийского конкурса «Как слово наше отзовется». Вот как прокомментиро вал цель конкурса (выявить телеканалы, радиостанции, телевизионные и радиопрограммы, журналистов, чьи материалы в наибольшей степени соответствуют понятию «образцовое владение русским языком») предсе датель жюри, заместитель руководителя Роспечати А.Ю. Романченко:

«Сейчас трудно не заметить снижение культуры речи не только в средст вах массовой информации, но и в публичных выступлениях, в бытовом общении. Но если тускнеет язык, беднеют и культура, и сама жизнь…».

«Какова культура, таков и язык», – утверждает член-корреспондент РАН, главный редактор журнала «Русистика сегодня» Ю.Н. Караулов:

«Как зрителя и слушателя меня не устраивает та нарастающая волна аг рессивности, которая выплескивается на нас с теле- и радиоэфира. Мы видим, как снижается уровень моральных требований в сфере культуры, как утрата ценностных ориентиров отражается на языке».

Декан факультета журналистики МГУ Я.Н. Засурский, член жюри конкурса, «увязал» культуру языка с манерой поведения в кадре тех или иных ведущих, высказавшись тем самым за необходимость соблюдения определенной медиакультуры [6, с. 9].

Проблема снижения культуры речи, а также моральных требований в сфере культуры, обозначенная на пресс-конференции, была дополнена констатацией фактически «самоустранения» телевидения от обеспечения развития общества на совместном заседании Национального комитета «Интеллектуальные ресурсы России» и Евразийской Академии телевиде ния и радио в рамках состоявшегося в Москве седьмого Евразийского те лефорума. Убедительно прозвучало выступление главного редактора журнала «Искусство кино» Даниила Дондурея: «Телевидение сегодня – это не просто СМИ, это даже не средство массовой коммуникации. Это новый расширяющийся по своим функциям институт общественной жиз ни. Значительно более мощный, чем вооруженные силы, спецслужбы и т.д. … Мы все знаем, что собой являет наше современное ТВ. Оно не да ет никаких представлений о происходящем. Основной герой в нашей стране – это бандит. 80% всех сериалов посвящены криминальной теме, в результате наряду с президентом популярными оказываются только бан диты. … Мы знаем, что в нашей стране люди у телевизора уже в про шлом году провели больше времени, чем все, занятые на производстве.

Это гигантский ресурс, но медиасистема выведена из гражданского, из научного, из профессионального достояния…» [4, с. 9].

Доктор филологических наук Магомед Халиков предложил следую щую классификацию изменений, происшедших в русском языке за по следние пятнадцать лет: ушли в прошлое слова и понятия, связанные с реалиями советского прошлого (обком, горсовет, пятилетка и пр.);

вер нулась в речевой оборот дореволюционная лексика (лицей, губернатор, дума, господа и пр.);

большое распространение получили англицизмы и американизмы (брокер, пейджер, брэнд и пр.);

появилось много новых слов и выражений (тусовка, рыночник, мобильник и пр.);

некоторые сло ва из ограниченного употребления перешли в общенациональный рече вой обиход (беспредел, разборка, наезд и пр.);

немало старых слов при обрели новое значение (например, классный в значении ‘славный, заме чательный’);

активизировался молодежный сленг (шнурки, музон и пр.).

Но проблема не в языковой динамике как таковой, а в том, что лежа щая в ее основе «свобода слова» (достояние «открытого общества») стала восприниматься как свобода от ответственного отношения к публичной речевой деятельности, дело дошло даже до открытого употребления не нормативной лексики (более того, словесная похабщина преподносится как некий «шик», «продвинутость», кажется, уже особым признаком «молодежных» передач стало использование звуковых сигналов, «глу шащих» ругательства отнюдь не бомжей, а внешне респектабельной, «сытой» молодежи). Ученый выразился по этому поводу с присущей док тору наук деликатностью: «Язык газет, телевидения, детективов однодневок, интернет-общения крайне примитивизируется» [8, с. 4]. Ес ли бы только «примитивизировался»! Реальность, увы, страшнее… «Образ циничного, обнаглевшего от вседозволенности хама входит в моду на телеканалах», – замечает в «Правде» Петр Владов, аккуратно на деляя «в той или иной мере» чертами этого характера и Николая Фомен ко (ведет новую программу «Пан или пропал», весьма сомнительные дос тоинства которой зеркально отражаются в такой, например, фразе веду щего: «Вы заработали 151 тысячу 500 рублей, практически ничего не де лая!»), и Дмитрия Нагиева («Окна»), и Владимира Соловьева («К барье ру!»), и Александра Гордона («Стресс») [2, с. 4].

Чуть не закончилась дракой (хорошо, охрана вмешалась!) перепалка певца Александра Новикова и журналиста Артура Гаспаряна на передаче Андрея Малахова «Пять вечеров», посвященной допустимости матерной ругани.

А вот какой «содержательный» диалог прозвучал осенью прошлого года на передаче «К барьеру!» при обсуждении темы отмены некоторых государственных праздников между руководителем ЛДПР В. Жиринов ским и лидером партии «Родина» Д. Рогозиным:

- Ты, Рогозин, коммунист, мразь, трус, трус!

- А ты, Жирик, шут гороховый! Позор Думы!

На одну из передач лета 2004-го года обратил внимание ведущий ТВ страницы «Литературной газеты» Анатолий Горбунов: «Спор в послед ней передаче НТВ «К барьеру!» между пианистом Николаем Петровым и представителем шоу-бизнеса Бари Алибасовым велся на следующем уровне. Н. Петров: «Я понимаю вашу любовь к этой части тела (обсуж далась часть, что пониже спины)». Телекритик Ирина Петровская из зала:

«Я вот в одной газете видела на фото, как Бари Каримович спустил плав ки и показывал журналистке». Н. Петров: «Для меня такое поведения не мыслимо». Б. Алибасов: «Я думаю, это малоприятное зрелище в вашем исполнении». А речь-то меж тем вроде велась о культуре, о падении нра вов» [3, с. 9].

Понятно, что для подобных диалогов «хорошо учиться не нужно»

(между прочим, так называлась тема очередной программы М. Швыдкого «Культурная революция», вышедшей в эфир 20 мая 2004-го года). Похо же, не особо обременена знаниями и тактом ведущая программы «Дата»

на канале ТВЦ Ольга Грозная, которая 9 сентября 2004-го года вполне серьезно предложила телезрителям: «Ваша версия причины убийства Иваном Грозным своего сына? Приславшие лучшие ответы на одну неде лю станут участниками нашей программы…».

Кстати, о датах, но не о телевизионных, а настоящих. В ноябре ми нувшего года исполнилось 40 лет со дня кончины замечательного пиани ста, педагога профессора Г.Г. Нейгауза. В музее-квартире С. Рихтера в Москве собрались близкие друзья;

дочь музыканта Милица Генриховна читала фрагменты из неопубликованных писем… Телевидение же никак не откликнулось на это памятное событие!

Проигнорировало ТВ и 195-летие Н.В. Гоголя, ни словом не обмол вившись о 4-х Гоголевских чтениях, состоявшихся 1 апреля 2004-го в библиотеке №2 на Никитском бульваре. А вот 70-летие В. Познера и 65 летие М. Жванецкого отметили, как говорится, «по полной программе»!

Л. Парфенов даже фильм подготовил с многозначительным названием – «Ведущий»… Попутно несколько «штрихов к портрету» Познера, которого многие, очевидно, по чьему-то внушению, продолжают считать «могучим про фессионалом». Летом 2004-го года на Первом канале прошла премьерная передача «Анекдоты» от ATV, на которой г-н Познер проявил себя то ли с неожиданной, то ли с истинной (кому что ближе!) стороны. Максим Гуреев поделился впечатлением в газете «Культура»: «Порой даже самый похабный анекдот можно рассказать корректно, хотя уже сама склон ность именно к пошлым анекдотам, большинство из которых, как извест но, вовсе не являются остроумными, о многом говорит. По крайней мере, в нашем случае господина Познера буквально прорвало на скабрезности.

И весь его годами рекламируемый аристократизм, а также изящные ма неры и утонченный вкус вдруг как-то померкли и потеряли всякий смысл, уступив место такой ресторанной разухабистости, что только ди ву даешься! Откуда это?» [5, с. 5].

Однако перемены на телевидении назревают. Хочется, чтобы для вы вода Александра Горбунова («Происходит складывание устойчивого осознания ведущими общественными силами недопустимости телеполи тики в ее нынешнем виде») из цитированной выше статьи «Многоголосие не в пустыне» было больше оснований. Скорее всего настойчивые атаки прессы (Михаил Белостоцкий, Александр Бобров и др.) заставят, нако нец, выбросить из телевизионной сетки пошлый «Аншлаг». Ну, а «Дом 2» с известной отнюдь не пуританским образом жизни Ксенией Собчак лучше, что ли?!. Впрочем, сегодня нужно хотя бы начать… Временный ли это тайм-аут, а может все-таки здравый смысл возоб ладал, но перестал появляться на телеэкране Эдвард Станиславович Рад зинский, примерно с середины 90-х годов минувшего века регулярно знакомивший соотечественников с собственным прочтением историче ских событий, судьбами ярких личностей прошлого – Сталина, Троцкого, Николая II, Григория Распутина… Всех передач уже не вспомнить, да это и ни к чему, ибо речь сейчас не о содержании (к слову, весьма слабом, вторичном, рассчитанном разве что на совсем уж дилетантов в истории!), а не о самом привлекательном явлении на российском телевидении, ко торое писатель Владимир Бушин метко назвал «театром одного павли на». Признаюсь, стойкое негативное восприятие монологов Радзинского поначалу был готов «списать» на собственное непонимание, «старомод ность» или что-либо подобное… Ведь не может быть, думалось, чтобы телечиновники благословили к показу совсем уж откровенную по шлость!.. Вдруг да в этом беззастенчивом самолюбовании действительно есть какой-то «шарм»?.. Замечательная статья Бушина убедила: напрасно усомнился в первых впечатлениях, с такими словами к телевизионному «историку-затейнику», похоже, могли бы обратиться многие: «Мусье, ну что у вас за манеры! Как держитесь в кадре! Вы столь безоглядно упи ваетесь собой, что, видно, не замечаете, как ни к селу, ни к городу в са мых неподходящих местах вдруг хихикаете, похохатываете, ухмыляе тесь, покряхтываете, щерите зубы, а то, – словно на ложе пылкой любви – испускаете томные вздохи, постанываете. А сколько старческой неги в ваших жестах! Словно у куртизанки, вышедшей в тираж… Право, все это создает полное впечатление некоторой психической нестабильности на почве гипертрофированной славы. А ведь на вас смотрят миллионы, де сятки миллионов. Вы – любимец всего прогрессивного человечества. Там возьмите же себя в руки! Перестаньте хотя бы скалить зубы и постаны вать. Стыдно же, маэстро!» [1, с. 285 – 286].

Поведение в кадре – не личное дело, оно так же, как и текст (освеще ние, интерьер студии и т.д.), определяет то, что называется «целостным восприятием», позволяет судить о медиакультуре телевизионного канала.

Если же вычленить «языковую картину», то и в нее Радзинский внес свои оригинальные «краски»: «Ленин начал стремительно приближаться к смерти», «Сталин получил отсутствие хлеба», «Надо приковать Горького к партии канатами», «Встретившись с заключением, Зиновьев был слом лен», «Сталин двинулся в Ленинград», «Сепаратная встреча Ленина и Сталина», «Похороны Кирова происходили в Колонном зале»… Прав В. Бушин, высказывается Радзинский «ну совершенно как все эти киселевы, шараповы, сванидзе, от которых можно услышать такое, например: «Неудачное покушение на генерала Романова». Они не пони мают разницы между словами «неудачное» и «неудавшееся», и выходит, что поскольку генерал Романов остался жив, то это для них неудача, и они о ней сожалеют. Или: «бывший Советский Союз». Да это же все рав но, что о своей умершей матери сказать «моя бывшая мама». Другое дело – республики, составлявшие Союз, они действительно бывшие республи ки. Однажды в декабре 1997 года Е. Киселев почему-то обрушился на гу бернатора Московской области Тяжлова и презрительно назвал его «за конченным вертоградом», видимо полагая, что это нечто подобное «вет рогону», «вертопраху» или «ретрограду», а между тем это старинное сло во означает всего лишь сад, чаще всего – плодовый» [1, с. 286]. Желаю щих более подробно ознакомиться с языковыми «ляпами» телевизион ных «звезд», отсылаем к статьям В. Бушина, органично вошедшим в его глубокую по содержанию книгу «Честь и бесчестие нации» (М., 2003).

… Так каким же в действительности бизнесом занимается сегодня российское телевидение? Оно не просвещает, не радует добрыми развле чениями и даже не информирует в смысле объективной подачи новостей, а предлагает под видом «глянцевой продукции» духовный наркотик, кон струирует фиктивную реальность, в которой нет места богатству языка, ценностям культуры, да и самим традиционным устоям государства. Та кой вот «закон ситуации»...

ЛИТЕРАТУРА 1. Бушин В.С. Честь и бесчестие нации. М.: Изд-во Эксмо, 2003. 544 с. (Исто рия России. Современный взгляд).

2. Владов П. Герои хамского времени // Правда. 1 – 4 октября 2004 г. № 111.

С. 4.

3. Горбунов А. Взгляд по лимиту // Литературная газета. 14 – 20 июля 2004 г.

№ 28. С. 9.

4. Горбунов А. Многоголосие не в пустыне // Литературная газета. 24 – 30 но ября 2004 г. №№ 46 – 47. С. 9.

5. Гуреев М. Прорвало. «Анекдоты» на «Первом» // Культура. 29 июля – 4 ав густа 2004 г. С. 5.

6. Красавин Н. Экология слова // Литературная газета. 10 –16 ноября 2004 г.

№45. С. 9.

7. Федоров А.В. Медиаобразование в педагогических вузах. Таганрог: Изд-во Кучма Е.А., 2003. 124 с.

8. Халиков М. Свобода слова? // Литературная Россия. 21 мая 2004 г. № 21. С.

4.

О.В. Волощенко Воронежский государственный университет, г. Воронеж К ВОПРОСУ О ФУНКЦИОНИРОВАНИИ КОМПОЗИЦИОННО-РЕЧЕВОЙ ФОРМЫ ПОВЕСТВОВАНИЯ В СКАЗОЧНОМ НАРРАТИВЕ Последние десятилетия ознаменовались в лингвистике переходом к антропоцентрической парадигме исследования, обращением к теме чело веческого фактора в языке, т.е. к изучению языка в тесной связи с чело веком – его сознанием, мышлением, культурой, предметно-практической и духовной деятельностью. В рамках указанного подхода актуальным яв ляется изучение картины мира (КМ) как феномена культуры, который, будучи содержательно детерминирован ею, сам обеспечивает действие социокультурного механизма трансляции и воспроизводства опыта. Ин тересный материал в данном отношении дает анализ фольклорно языковой картины мира (ФКМ), специфика которой – в ее тесной связи с традиционной народной культурой (ТНК): по мнению Е.Б. Артеменко, ФКМ – одна из ипостасей КМ ТНК.

В данной статье на примере анализа особенностей функционирования композиционно-речевой формы (КРФ) повествования в речи сказочника предпринята попытка проследить, как особенности мышления и воспри ятия носителей ТНК, подвергшись в фольклоре перекодировке, получают воплощение в фольклорно-языковом строе, а точнее, в особенностях структурной организации текста сказки.

Носителям ТНК было присуще «циклическое» понимание времени и – шире – «циклическое» мировосприятие, порожденное «циклическими»

условиями жизни народа (см. об этом: [2, с. 59 – 61;

9, с. 18 – 38]). Для традиционного общества (земледельческого по преимуществу) был ак туален циклический характер природных процессов, что определило ак центирование внимания представителями этого общества на циклической повторяемости событий как факторе, «затрагивающем прежде всего сфе ру бытия человека, социума. Циклы событий представлялись равнознач ными величинами, а статус образца приобретало то, что составляло их общую, стабильную, типическую основу» [2, с. 61]. В фольклоре как форме ТНК особенности мировоззрения представителей традиционного общества отразились на структуре фольклорных текстов, которые на данном этапе развития общества выполняли прежде всего социорегуля тивную функцию. Циклическое мировосприятие, подвергшись семанти ческой перекодировке, воплотилось «в базовых принципах организации фольклорных текстов» [2, с. 62], а точнее в наличии в фольклорно языковом строе различных структур циклического характера. В речи ска зочника (под термином «сказочник» мы понимаем повествователя как носителя нарративной функции, как аналог представителя автора в лите ратуре) это отразилось в наличии в КРФ повествования, во-первых, фор мул, во-вторых, буквальных повторов. Остановимся на указанных осо бенностях подробнее.

Основное назначение повествования в тексте художественного произ ведения – обозначение места действия, называние лиц и нелиц, произво дящих действия, и обозначение самих действий [4, с. 28]. Н.Д. Тамарчен ко полагает, что к области повествования относятся также и чужая речь о совершенных действиях, и «фрагменты текста, посредством которых включаются в него и присоединяются друг к другу самые различные КРФ» [8, с. 294]. Иными словами, в художественной литературе за КРФ повествования закреплена функция передачи содержательно фактуальной, событийно-фактуальной информации [4, с. 28], [8, с. 294].

Н.Д. Тамарченко назвал эту функцию «посреднической». Аналогичную функцию выполняет КРФ повествования и в сказочном нарративе. Обо значение действий: «Вот он кое-как добрел до леса. Добрел до леса, пола зил-полазил по нем, напал кое-как на тропинку. Пошел по той тропинке, дошел до гремячего ключа. Дошел до ключа, знашь, умылся водою.

Умылся водою, испил и промочил глаза. Промочил глаза и вдруг увидел опять свет божий – прозрел. Вот как прозрел – и пошел, слышь, вверх по тому ключу. Шел-щел по нем и види большой дуб. Под ним все утопта но. Вот он влез на тот дуб. Влез и дождался ночи» [3, т. 1, с. 153]. Обо значение места действия и лиц: «В некотором царстве, не в нашем госу дарстве жил-был царь на царстве, король на королевстве, и были у него дети: сын Иван-царевич и дочь Елена Прекрасная» [3, т. 2, с. 77].

Чужая речь о совершенных действиях: Как только доехал до царских чертогов, портрет и ширинку так и сорвал. … Братья приехали, сказы вают: «Ну, хозяйки! Тот же молодец как нагнал сегодня, так портрет и сорвал» [3, т. 2, с. 7].

Специфической особенностью же КРФ повествования в сказке (в речи повествователя) является ее формульность. Исследователи фольклора обратили внимание на наличие формул в речи повествователя (Н.М. Ге расимова, И.А. Разумова, Н. Рошияну, Э.В. Померанцева). Н.М. Гераси мова установила, что речи сказочника свойственны инициальные и фи нальные формулы, среди которых она выделила пять типов инициальных («формулы существования», «формулы наличия или отсутствия», «фор мулы времени», «топографические формулы», «формулы недостоверно сти») и финальных формул («формулы существования», «формулы, ак центирующие момент окончания рассказывания», «формулы «вознагра ждения» сказочника», «формулы приобретения и потери подарков») [5, с.

18 – 28]. Как показал Г.И. Мальцев, феномен формульности фольклор ных текстов обусловлен влиянием на фольклор патриархального миро ощущения, которому было свойственно «постоянство, относительная замкнутость, стремление к … тождеству различных состояний … и традиционность как мера» и основной принцип жизнеустройства народа в различных сферах [6, с. 18]. Значимой в рамках этого мировосприятия явилась художественная форма, которая снимала «различие между еди ничностью свершившегося и его постоянным сущностным смыслом» [6, с. 19]. Такой формой явилась устно-поэтическая формула. Нам представ ляется, что наличие формул в речи повествователя объясняется именно данным фактом.

Другой особенностью КРФ повествования сказочника является нали чие буквальных повторов. Буквальные повторы типа «слово/действие»

обычно представляют собой двухчастную структуру, звенья которой ре презентируют совершение акции персонажем в виде цикла последова тельных фаз: I – акция в ее вербально-номинативной репрезентации в прямой речи (ПР) персонажа (императив или индикатив), II – акция в ее реализации в сказочном мире (в речи сказочника). Существует типовое функциональное разграничение каждой фазы в сказочной КМ: репрезен тация акции в ПР всегда направляет действия персонажа, представление этой же акции в речи сказочник свидетельствует о достижении результа та персонажем в СКМ и о продвижении сюжета. Например: «Дурак вы шел в заповедные луга, … крикнул зычным голосом: «Сивка-бурка, вещая каурка …! Стань передо мной, как лист перед травой» … стал конь перед ним, как лист перед травой» [3, т. 2, с. 11], «И возговорит ему горлица: «Ах, стрелец-молодец, … не своди меня с белого света;

… принеси в свой дом, посади на окошко и смотри: как только найдет на меня дремота, в ту самую пору ударь меня правою рукою наотмашь – и добудешь себе великое счастье!» … Принес птицу домой … Про шло немного времени, горлица положила свою головку под клылышко и задремала;

стрелок поднял правую руку, ударил ее наотмашь легонько – пала горлица наземь и сделалась душой-девицей» [3, т. 2, с. 108]. Все от меченные особенности позволяют считать буквальные повторы структу рой циклического характера.

Таким образом, особенности мировосприятия носителей ТНК, под вергшись в фольклорно-языковом строе перекодировке, воплотились в специфические художественные формы, что в КРФ повествования ска зочника отразилось в наличии буквальных повторов и формул. Указан ные структуры – следствие влияния циклического мировосприятия пред ставителей патриархального общества. Фольклор, будучи социорегуля тивно направлен, выбирал именно те языковые формы, которые способ ны выполнять семиотическую функцию на художественном уровне. Ори ентация на константы циклов в патриархальном обществе определила приоритетное положение в фольклорных текстах структур циклического характера.

ЛИТЕРАТУРА 1. Артеменко Е.Б.К проблеме повествователя и его языковой репрезентации в фольклоре//Филологические записки. 1998. Вып. 11. С. 186 – 195.

2. Артеменко Е.Б. Миф. Фольклор. Эстетика тождества. / Е.Б. Артеменко // Этнопоэтика и традиция. М.: Наука, 2004. С. 57-67.

3. Афанасьев А.Н. Народные русские сказки в 3-х т. М.: Наука, 1985.

4. Гальперин И.Р. Сменность контекстно-вариативных форм членения текста // Русский язык. Текст как целое и компоненты текста. М.: Наука, 1982. С. 18 – 29.

5. Герасимова Н.М. Формулы русской волшебной сказки//Советская этногра фия. 1978. №5. С. 18 – 28.

6. Мальцев Г.И. Традиционные формулы русской необрядовой лирики (К изучению эстетики устнопоэтического канона) / Г.И. Мальцев // Русский фольк лор. Поэтика русского фольклора. Вып. 21. Л.: Наука, 1981. С. 13 – 38.

7. Рошияну Н. Традиционные формулы сказки. М.: Наука, 1974. 216 с.

8. Тамарченко Н.Д. Повествование // Введение в литературоведение. М.:

Высшая школа, 1999. С. 279 – 295.

9. Успенский Б.А. История и семиотика (восприятие времени как семиотиче ская проблема). Статья вторая // Труды по знаковым системам. Тарту, 1989. Т.23.

Вып. 855. С. 18 – 38.

Л.П. Воронина Сибирский государственный медицинский университет, г. Томск ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ДЕМИНУТИВОВ В ТЕКСТАХ В. М. ШУКШИНА Для русского языка характерна повышенная эмоциональность разго ворной речи. В этой связи польский исследователь А. Вежбицкая отмеча ет: «Согласно приведенным в Гарварде исследованиям русского нацио нального характера, русские являются людьми «экспрессивными и эмо ционально живыми», их отмечает «общая экспансивность», «легкость в выражении чувств», «импульсивность» [2, c. 34].

Безусловно, эти черты находят отражение в русской разговорной ре чи. В ряду средств выражения повышенной эмоциональности в русском языке имеется обилие деминутивных суффиксов. Как отмечает А. Веж бицкая: «Русский язык исключительно богат уменьшительными форма ми, кажется, что они встречаются в речи на каждом шагу» [2, с. 50]. Де минутивные производные в русском языке в отличие от многих других языков могут выражать широкий спектр смыслов.

Конкретная реализация эмоционально-оценочных смыслов зависит от сочетания эмоциональной окрашенности, рационально-оценочных смы слов лексем ближайшего окружения и эмотивной направленности текста как целостной единицы. В лексическом окружении с нейтральным эмо ционально окрашенным фоном, а также при общей информативной на правленности текста, при нейтральном отношении говорящего к отра жаемой ситуации у диминутивного производного может отсутствовать эмоциональная окрашенность.

Эмоциональное отношение говорящего (повествователя) к объекту именования определяет реализацию эмоционального потенциала демину тива.

Так, при общем положительном отношении говорящего к объекту смысл деминутива можно интерпретировать как имеющий положитель ную эмоциональную направленность и без влияния эмоционально окрашенного лексического окружения.

Использование деминутивных производных при отрицательном эмо циональном отношении говорящего к референту или описываемой си туации возможно либо в условиях маркирования контекстным окружени ем, либо в условиях нейтрального или эмоционально положительно ок рашенного лексического окружения.

В условиях маркирования контекстным окружением эмоциональное содержание деминутива имплицируется смыслами отрицательной рацио нальной оценки лексем ближайшего окружения. При этом эмоциональ ный заряд суффикса меняется с положительного на отрицательный.

В условиях нейтрального лексического окружения проявляется изна чальная потенциальная направленность большинства деминутивных суффиксов на выражение смыслов положительного эмоционального за ряда.

Таким образом, при анализе смысла деминутива в тексте следует при нимать во внимание все названные факторы.

В текстах В. М. Шукшина, который известен как автор, передающий стихию русской разговорной речи, можно проследить использование им деминутивных суффиксов.

Рассмотрим типы функционирования уменьшительно-ласкательных форм в рассказах В. М. Шукшина, в которых автор использует деминути вы во всем многообразии их функционально-семантического спектра. В зависимости от контекста и от конситуации их использования они могут выражать целый комплекс смыслов. В контексте проявляется весь спектр эмоционально-оценочной семантики, экспрессивные смыслы, коммуни кативные функции.

В текстах В. М. Шукшина функционируют такие продуктивные суф фиксы, как -ка, -ик, -ок, которые характеризуются наиболее широким спектром частнопрагматических функций и используются для выражения эмоционального отношения говорящего.

Наряду с уменьшительной функцией, которая является генетически первичной, они передают спектр эмоционально оценочных значений – ласкательное, положительное, снисходительное, пренебрежительное, уничижительное, а также служат средством маркирования стиля речи, средством экспрессивного усиления, выраженного в тексте.

Кроме этого, отмечаются случаи использования деминутивных форм как средств выражения эмоционально-экспрессивных смыслов с косвен ной референтной отнесенностью. Проанализировав функционально семантические особенности более 70 деминутивов в двенадцати расска зах В.М. Шукшина, можно отметить, что наиболее регулярно деминути вы используются с уменьшительной функцией. Однако уменьшительная функция в чистом виде у деминутивов в тексте встречается редко.

Уменьшительная функция имеет тенденцию к выражению совокупности смыслов, семантическому синкретизму. При этом может происходить деминирование одной функции над другой. Так, в текстах В. М. Шукши на к уменьшительному значению деминутива добавляется спектр других эмоциональных значений, как ласкательность или уничижительность. В одних случаях семантика уменьшительности может предполагать ласка тельный смысл, в других – уничижительный, если малый размер недоста точен для выполнения предназначенной функции.

На примере следующего фрагмента из рассказа В.М. Шукшина «Слу чай в ресторане» можно рассмотреть функцию деминутива для выраже ния уменьшительности в чистом виде:

– Вот здесь – он постучал маленьким белым пальчиком по белой ска терти, – здесь он (бюрократизм) проявляется в наиболее уродливой фор ме.

В данном контексте определяющим для реализации значения демину тива является малый размер предмета. Ближайшее лексическое окруже ние при этом также играет роль при определении смысла, выражаемого деминутивов.

В следующем фрагменте из рассказа «Беспалый» деминутивы исполь зуются для выражения уменьшительно-ласкательного отношения к лицу:

– Серега увидел Клару первый раз в больнице, увидел и сразу забес покоился. Сперва он увидел только очки и носик-сапожок.

В данном фрагменте автор передает положительное отношение героя к Кларе, которая ему очень понравилась. Деминутив используется при этом не только со значением уменьшительности, но и со значением лас кательности.

В следующем фрагменте из рассказа «Жил человек» деминутив ис пользуется с уменьшительно-уничижительным значением:

– Пришел с войны, из госпиталя, тут – никого: мать померла в войну, так, брата убило, отец еще до войны помер. А домишко, какой был, сло мали: какую-то площадку надо было оборудовать для обороны под Мо сквой здесь. Так?

Говорящий употребляет «домишко» для обозначения того, что при надлежало ему самому. При этом он намерено отчуждает элемент «сво его мира» в общении с собеседниками, предполагающими возможно иную ценностную ориентацию.

В функции косвенной референции деминутив используется в сле дующем фрагменте из рассказа «Степкина любовь»:

– Сел Степан поближе к сцене и стал смотреть. И видит: выходит на сцену та самая девушка, которую он подвозил из города. Такая же краси вая, только спокойная и какая-то очень важная: голова чуть откинута на зад. Русые косы по пояс, в красных сапожках.

Деминутив утрачивает значение уменьшительности и направляет лас кательный смысл к предметам, связанным с денотатами деминутива.

Здесь деминутив служит средством выражения положительного отноше ния к обозначаемому предмету, но это отношение в контексте высказы вания транслируется к образу девушки. С помощью деминутивной фор мы автор передает положительное отношение главного героя к девушке.

В следующем фрагменте из рассказа «Сапожки» автор использует де минутивную форму для стилевого маркирования разговорной речи:

– Шестьдесят пять. – Сергей закурил папироску. Ему показалось, что Клавдия не расслышала цену. – Шестьдесят пять рубликов, мол, цена-то.

С помощью деминутивных форм автор придает речи стилевую окра шенность обыденности. В данном фрагменте можно рассматривать ис пользование сочетания двух деминутивов. Во втором случае деминутив используется для усиления смысла, чтобы подчеркнуть высокую цену.

При этом реализуется экспрессивный потенциал деминутива. Он высту пает как средство создания экспрессивности высказывания.

В приведенных примерах из рассказов В. М. Шукшина можно наблю дать широкую палитру функционально-семантического использования деминутивов.

ЛИТЕРАТУРА 1. Резанова З.И. Функциональный аспект словообразования: Русское произ водное имя. Томск: Изд-во Томского ун-та, 1996. С. 182, 185 – 187.

2. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М.: Российские словари, 1996.

С.34, 50.

3. Виноградова В.Н. Стилистический аспект русского словообразования. М., 1984. С. 80 – 85.

4. Шукшин В.М. Собрание сочинений: в 6 т. Т.2. М.: Молодая гвардия, 1992.

С. 38, 138, 146, 293.

5. Шукшин В.М. Собрание сочинений: в 6 т. Т. 3. М.: Молодая гвардия, 1992.

С. 394.

С.В. Ганова Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина, г. Бийск КОНЦЕПТЫ «БИЙЧАНИН», «БИЙЧАНКА»

В ПРЕДСТАВЛЕНИИ ГОРОЖАН Исследование проводится в рамках проекта «Язык г. Бийска».

Цель нашей работы – выявить наполнение и эмоционально оценочную окраску концептов «бийчанин», «бийчанка» в представлении горожан через их ассоциации.

Под концептом, вслед за В.А. Пищальниковой, мы понимаем сово купность всех понятий, смыслов, значений, несущих эмоциональную, ас социативную, вербальную информацию об объектах, то есть некоторый общий смысл, объединяющий в себе множество предметов такого же ро да. В его структуру включают тело знака, понятие, представление, пред метное содержание, ассоциации, эмоции, оценку [1, с. 97.]. Концепт во площает в себе определенное мнение носителя языка об объектах мира и представляет собой частный случай феномена «самосознания» [2, с. 114, 209]. Поэтому нам представляется интересным выяснить наполнение и эмоционально-оценочную окраску концептов «бийчанин», «бийчанка».

Данная работа носит описательный характер. В ней приводятся ре зультаты проведенного нами эксперимента, целью которого было вы явить наиболее устойчивые и повторяющиеся ассоциации информантов.

Ассоциация заключает в себе субъективный опыт отдельного человека и той культуры, к которой он принадлежит [3, с. 189.]. Следует отметить, что при рассмотрении любого утверждения о мире необходимо учиты вать контекст мнения носителя языка [2, с. 239.]. Для нашей работы так же является существенным то, что «рожденный из субъективной связи языковых единиц, феномен ассоциации способен приобретать в вербаль ной деятельности объективное существование» [1, с. 47.].

В качестве основного метода исследования использовался ассоциа тивный эксперимент, позволяющий выявить актуальные для индивида когнитивные признаки представленных словами-стимулами реалий. При анализе результатов эксперимента использовался метод шкалирования, что позволило определить наиболее частотные ассоциативные реакции, полученные в ходе проведения эксперимента. На основании полученных данных было составлено смысловое поле каждого из концептов.

Эксперимент состоял из двух этапов. Сначала испытуемым предлага лось записать слова, характеризующие предъявляемые стимулы «бийча нин», «бийчанка» (причем оба стимула предъявлялись сразу в одном экс перименте). Основным условием при этом было называть те слова, кото рые без размышления приходят им на ум. После этого участникам экспе римента предлагалось оценить записанные ими слова по шкале «положи тельные – нейтральные (могут расцениваться и как положительные и как отрицательные, в зависимости от ситуации) – негативные качества».

При выборе информантов мы основывались на необходимости по возможности снизить уровень субъективности полученных результатов, основывающихся, прежде всего, на сугубо личных опыте и мнении уча стников эксперимента о предъявляемых в качестве стимулов реалиях.

Всего в эксперименте было задействовано 168 человек (100%), отказ от участия был получен от 9 информантов (5%). Было опрошено 2 груп пы информантов:

1) 90 школьников 10 – 11 классов школ №№ 1,11,20 в возрасте 16 – лет;

2) 78 учащихся 2 –3 курсов Бийского медицинского училища и Бий ского механико-технологического техникума (на базе 9 классов) в воз расте 16 – 19 лет.

В результате проведенного эксперимента всего было получено 94 раз личных реакций на стимул «бийчанин» и 74 на стимул «бийчанка». Все полученные реакции образовали 3 группы в соответствии с присвоенной им информантами характеристикой по оценочной шкале «положительное – нейтральное – отрицательное».

Сначала проанализируем реакции, полученные в ответ на стимульное слово «бийчанин». Они распределились по оценочной шкале следующим образом. Как положительные большинство реципиентов оценило такие качественные характеристики, как веселый (6%, 10%, 1,3%)1, симпатич ный (красивый) (4,2%, 5,6%, 2,6%), патриот (3,6%, 4,4%, 2,6%), добрый (3,6%, 5,6%, 1,3%), умный (3%, 4,4%, 1,3%), общительный (3%, 4,4%, 1,3%), трудолюбивый, приветливый(2,4%, 4,4%, 0%) и др. Вторую груп пу составили реакции, оцененные информантами как нейтральные: свое образные (особый характер) (3,6%, 4,4%, 2,6%), особая внешность (3%, Здесь и далее в скобках указаны процентные соотношения от общего числа всех опрошенных, от общего числа опрошенных школьников (1 группа информантов), от общего числа опрошенных студентов (2 группа информантов) соответственно.

2,2%, 24%), люди как люди (3%, 2,2%, 5,1%). Среди негативно оцененных характеристик наиболее частотны следующие: наличие вредных привычек (пьющий, много пьет/выпивает, пьяница (10,1%, 14,4%, 5,2%), много ку рит (3%, 4,4%, 2,6%), наркоман (не обязательно) (2,4%, 1,1%, 3,8%) ), мало зарабатывает (бедный) (4,8%, 4,4%, 5,1%), некультурный (4,8%, 8,8%, 0%), грубый (3,6%, 5,6%, 1,3%), невоспитанный (3%, 4,4%, 1,3%), злой (озлобленный) (3%, 4,4%, 1,3%), тупо матерящийся без повода (кру гом ненормативная лексика) (2,4%, 4,4%, 0%). Таким образом, можно сделать вывод, что среди общего числа различных реакций на стимул «бийчанин» преобладают негативно оцененные информантами качества объекта (40), далее следуют положительно оцененные (32), и нейтрально оцененные (22) характеристики.

Теперь обратимся к реакциям, полученным на стимул «бийчанка».

Среди положительно оцененных характеристик данного объекта преоб ладают следующие: красивая (симпатичная, привлекательная) (17,9%, 14,4%, 5,1%), общительная (5,4%, 7,8%, 2,6%), умная (5,4%, 7,8%, 2,6%), веселая (с чувством юмора) (4,2% 7,8%, 0%), патриотка (3,6%, 4,4%, 2,6%). В группе нейтрально оцененных информантами характеристик наиболее частотными являются: ничем не отличается (6,5%, 5,6%, 7,7%), разные (3%, 4,4%, 2,6%). Третью группу составляют негативно оценен ные качества. Наиболее частотны из них такие реакции, как курящая (пьющая) (7,1%, 8,8%, 5,1%), мало зарабатывает (3,6%, 4,4%, 2,6%), грубая (1,8%, 2,2%, 1,3%), распущенная (1,8%, 2,2%, 1,3%). Таким обра зом, среди общего числа различных реакций на стимул «бийчанка» как положительные были оценены информантами 35 характеристик объекта, как нейтральные – 21, как отрицательные – 18.

Итак, основываясь на проведенном эксперименте и анализе получен ных данных, можно сказать, что содержание концептов в выделенном нами контексте реализуется посредством доминирующих признаков, ко торые можно объединить в несколько смысловых групп: «внешность», «отношение к среде», «привычки», «характер».

ЛИТЕРАТУРА 1 Пищальникова В.А. Общее языкознание. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2001.

2. Павилёнис Р.И. Проблемы смысла. М.,1983.

3. Фрумкина Р.М. Психолингвистика. М.: Издательский центр «Академия», 2001.

4. Аспекты исследования картины мира. Монография. Коллектив авторов / под общ. ред. В.А. Пищальниковой, А.А. Стриженко. Барнаул: Изд-во Алт. ГТУ, 2003.

Н.Б. Глотова Бийский технологический институт, г. Бийск ЯЗЫК ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОЙ ТЕХНИКИ И ЕГО ОСОБЕННОСТИ (ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ КУРСА «АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК ДЛЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ ПЕРСОНАЛЬНОГО КОМПЬЮТЕРА») В Бийском технологическом институте будущие инженеры первого года обучения имеют возможность глубже ознакомиться с особенностя ми английского компьютерного языка в ходе элективного курса «Анг лийский язык для пользователей персонального компьютера». В неязы ковом вузе выделение данного курса в отдельную самостоятельную дис циплину обусловлено особенностями нашего информативного времени.

Необходимость совершенствования навыков работы с иноязычной науч ной и технической литературой продиктовано самим развитием совре менной науки и техники, сопровождающимся непрерывным обменом на учно-технической информацией.

Язык находится в постоянном движении, будучи динамичным по ха рактеру, он чуток ко всем изменениям, происходящим во всех сферах жизни. Быстрые темпы развития разнообразных технологий, появление новых отраслей знания влечет за собой необходимость использования новой терминологии. Сфера компьютерных, информационных техноло гий – очень стремительно и быстро развивающаяся, и постоянно обнов ляющаяся область, отсюда – высокая насыщенность терминами и поня тиями, и естественный процесс их развития в терминологические сочета ния и сокращения. В современном обществе, которое развивается по пути все большего вовлечения информационных технологий в профессио нальную деятельность людей, трудно представить себе человека, которо му не приходилось бы осваивать компьютерные технологии, чтобы быть востребованным на рынке труда. Именно поэтому еще на первом этапе обучения будущим инженерам любого профиля важно научиться грамот но пользоваться языковыми средствами компьютерного языка.

Язык вычислительной техники – это разновидность английского языка научного стиля, обслуживающего производственную, научную, техническую сферы общения. Это так называемый подъязык, или одна из ветвей языка техники, обладающая своими языковыми средствами.

Отличительная черта компьютерного языка – большая терминологич ность и предельно четкое изложение. Такой язык лишен выразительных элементов, передающих эмоции. Главный акцент делается на логической, а не на эмоциональной стороне излагаемого, поскольку основная задача таких научно-технических текстов заключается в точности и ясности из ложения мысли. Для технических текстов характерно наличие терминов, различных видов сокращений, более частотное употребление определен ных оборотов. В обычной речи слова полисемантичны, что допускает их различные толкования. Но так как при переводе научно-технических терминов требуется точность, то основным требованием к переводу тер мина становится его однозначность.

Мы имеем дело с техническими текстами-инструкциями (состоящими из сочетаний слов, отдельных предложений, формулировок).

Такой нехудожественный текст обладает своими характерными осо бенностями. Прежде всего, при переводе следует учитывать, что, хотя язык вычислительной техники является частью общенационального анг лийского языка, использует его лексику и грамматический строй, тем не менее, ему свойственны определенный стиль, отвечающий целям и зада чам содержания технической литературы, а также ряд особенностей в об ласти как и терминологии, так и грамматики. Научный стиль – разновид ность литературного языка, использующая определенные языковые сред ства в научной ситуации общения.

В технической литературе используются те же языковые средства, что и в других видах письменной коммуникации, однако удельный вес ее от дельных лексических и грамматических компонентов совершенно дру гой. Для языка технической литературы характерны наличие большого количества терминов, распространенность различных видов сокращений, а также предпочтение простых синтаксических оборотов другим.

Установлено, что в основе языка и стиля английской и русской науч ной и технической литературы лежат нормы письменного языка с опре деленными общими и частными специфическими характеристиками, а именно:

а) Лексика научной и технической литературы.

Употребляется большое количество специальных терминов. Слова от бираются с большой тщательностью для максимально точной передачи мысли.

б) Грамматика научной и технической литературы.

Используются только твердо установленные в письменной речи грам матические нормы. Широко распространены пассивные, безличные и не определенно-личные конструкции. В отличие от художественной литера туры, основная задача которой – создание образов, техническая литера тура стремится, как можно точнее описать определенные факты. Поэтому в грамматике научной и технической литературы преобладают существи тельные, прилагательные и неличные формы глагола. Текст технических справочников, каталогов, описаний поставок, технических отчетов, спе цификаций и инструкций может иногда содержать предложения, в кото рых отсутствует сказуемое (при перечислении технических данных и т.п.) или подлежащее (если оно подразумевается по контексту). Что, в свою очередь, не является характерным для классической английской грамматики, где в структуре предложения обязательна грамматическая основа – подлежащее и сказуемое.

Основной стилистической чертой научной литературы является крат кость изложения материала и четкость, логичность формулировок.

(Warning;

No room for system on destination disk;

Memory allocation error).

Одним из главных отличий языка технической литературы от языка художественной литературы является значительная насыщенность текста специальными терминами, которые часто отсутствуют не только в обыч ных, но и в терминологических словарях. (Debugging – отладка програм мы;


fogging – создание эффекта затуманивания;

finger – программа, со общающая информацию о пользователе;

franchisee – франчайзиат).

По мере расширения границы человеческих знаний растет потреб ность в новых определениях понятий как в освоенных, так и в новых об ластях науки и техники, и, соответственно, расширяется словарный со став, причем расширение идет, в основном, за счет новых терминов. Тер мины – слова, словосочетания и обороты, которые служат для точного наименования понятий науки и техники. В каждой науке существуют свои научные понятия, они основа данной науки и должны быть точны ми. В отличие от слов общеупотребительных, которые часто бывают многозначными, термины, как правило, однозначны, им не свойственна также экспрессия.

Языковую основу, курса «Английский язык для пользователей персо нального компьютера» составляет терминология международная, произ водственно-техническая, и сугубо специальная, компьютерная термино логия, функционирующая и обслуживающая информационную сферу.

Цель институтского курса – освоение и усовершенствование культуры чтения английской и американской научной и технической литературы, овладение общей научной и технической терминологией. Для этого важ но выработать сознательный подход к научному тексту, основанный на привычке разбираться в его основных формах, оборотах и конструкциях, лексических и грамматических трудностях;

развить «интуитивную до гадку», на основе сознательного лексико-грамматического анализа, га рантирующего правильный перевод излагаемого в тексте факта.

М.В. Домбровская Новосибирский государственный технический университет, г. Новосибирск ФОРМИРОВАНИЕ КОНЦЕПТА «ДОЖДЬ»

(НА МАТЕРИАЛЕ ПОКАЗАНИЙ ЯЗЫКОВОГО СОЗНАНИЯ) Взгляд на слово, как пишет Е.В. Лукашевич, является теми «лингвис тическими воротами», через которые ребенок входит в мир словесной действительности и через которые он рождается как языковая личность [1]. Изучение представлений детей разного возраста о слове, наблюдения над становлением его языковых способностей является важной задачей не только психолингвистики и лингвистики детской речи, но и когнитив ной лингвистики, в частности, той ее области, которая активно занимает ся изучением русской концептосферы. При этом значимым является не только выявление уже сформировавшегося у носителя языка того или иного концепта, но и рассмотрение этапов его формирования. Материа лом, дающим представлением о таких этапах могут служить показания языкового сознания детей и молодежи, т.е. тех языковых личностей, формирование которых еще не завершилось.

Целью нашего исследование было выявление представлений о кон цепте, выраженным словом «дождь» у разных возрастных групп носите лей языка. Для этой цели был проведен ассоциативный эксперимент, ре зультаты которого позволили рассмотреть соотношение компонентов в структуре концепта «дождь» у людей разного возраста. Данные, полу ченные в результате анкетирования школьников 9 – 12 лет, 14 – 16 лет и студентов 17 – 24 лет позволили провести их сравнительный анализ и сделать определенные выводы.

Характеристика групп Все полученные ассоциации мы посчитали возможным разделить по тематическому признаку – всего 14 групп: «физические параметры дож дя», «сопутствующие дождю явления», «время», «пространство», «про цесс», «последствия», «природа», «восприятие», «эмоциональная оцен ка», «действия и состояния человека», «защита от дождя», «флора и фау на», «метафизика», «литературные ассоциации».

При сопоставлении полученных данных оказалось, что существуют группы как с идентичными, так и с различными показателями количества и содержания ассоциаций слова «дождь».

Для демонстрации результатов ассоциативного анализа обратимся к трем диаграммам, обращая внимание на различные показатели.

Литерату рные Ассоциации (гру ппы) 9-12 Фау на;

0;

0% ассоциации;

0;

Метафизика;

0;

0% Флора;

3;

2% 0% Сопу тств у ющи Физические е яв ления параметры;

10;

(в озможные);

Защита;

4;

3% 7% Д ейств ие и 16;

11% состояние;

19;

15% Время;

2;

1% Эмоциональная Пространств о;

оценка;

18;

13% 9;

6% Восприятие;

16;

Процесс;

2;

1% 11% Природа;

10;

Последств ия;

7% 31;

23% Рис. 1.

Рассмотрим первую диаграмму, которая демонстрирует распределе ние ассоциаций по группам у детей 9 – 12 лет. На ней представлено групп. Наибольшее количество ассоциаций насчитывают группы «по следствия» (например, лужи, слякоть, грязь), «действия и состояния»

(гулять, еда, чтение, бегание по лужам), «эмоциональная оценка» (ра дость, веселье, скука), «восприятие» (пасмурно, шум, запах дождя, сы рость), «сопутствующие явления» (тучи, гроза, гром). Нет ассоциаций, которые можно было бы отнести в группы «метафизика» и «литератур ные ассоциации».

Вторая диаграмма, с результатами анкетирования школьников 14 – лет, показывает, что в соотношении групп произошли некоторые измене ния – их количество изменилось. Появились данные в группах «метафи зика» и «литературные ассоциации», но нет показателей в группе «про цесс», т.е. групп стало 13.

Наибольшей группой по количеству ассоциаций осталась группа «по следствия» (лужи, мокро), следующей за ней по количеству ответов – группа «восприятие» (серо, холодно, сыро). Такие группы, как «сопутст вующие явления» (ветер, град) и «эмоциональная оценка» (смех, улыбка, слезы, грусть) также насчитывают большое количество ассоциаций.

Кроме того, необходимо добавить, что все перечисленные группы имеют более высокий процентный показатель, чем у детей 9 – 12 лет. На пример, группа «последствия» на первой диаграмме занимает 23%, а на второй – 26%;

группа «восприятие» 11% и 19% соответственно.

Фауна;

1;

0% Физические Ассоциации (группы) 13- параметры;

14;

Метафизика;

2;

Литературные 5% ассоциации;

1;

Флора;

1;

0% 1% Сопутствующие 0% явления Защита;

10;

4% (возможные);

39;

15% Действие и состояние;

11;

4% Время;

7;

3% Пространство;

Эмоциональная 3;

1% оценка;

37;

14% Процесс;

0;

0% Восприятие;

48;

19% Последствия;

65;

26% Природа;

20;

8% Рис. Обратимся к третьей диаграмме, содержащей данные, полученные при эксперименте с носителями языка 17 – 24 лет. На диаграмме пред ставлены 14 групп. На группы «последствия» и «восприятие» приходится равное количество ассоциаций (по 18%). Следующие по количеству – группы «эмоциональная оценка» и «сопутствующие явления» (13% и 12% соответственно).

Как видим, существуют 4 постоянные группы, которые содержат наи большее количество ассоциаций: «последствия», «восприятие», «эмоцио нальная оценка», «сопутствующие явления» и одна непостоянная группа:

«действия и состояния», которая имеет большое количество ассоциаций только на первой диаграмме, отражающей результаты анкетирования де тей 9 – 12 лет.

Определив количество групп и выявив постоянные группы, насчиты вающие наибольшее количество ассоциаций, перейдем к рассмотрению групп, имеющих меньшие показатели.

Перечислим в порядке уменьшения количества ассоциаций группы первой диаграммы: «физические параметры» (ливень, мелкий, стеной), «природа» (вода, погода), «пространство» (дом, улица), «защи та» (зонтик), «время» (летний, весь день), «процесс» (идет, моросит), «флора и фауна» (грибы, дерево, улитка).

Приведем подобный ряд для второй диаграммы: «природа», «физиче ские параметры», «действия и состояния человека», «защита», «время», «пространство», «литературные ассоциации», «метафизика», «флора и фауна».

Ассоциации (группы) 17- Литературные ассоциации;

6;

1% Физические Сопутствующие Метафизика;

26;

параметры;

41;

явления 3% Флора;

16;

2% 5% (возможные);

96;

Фауна;

4;

1% 12% Защита;

39;

5% Действие и состояние;

45;

6% Время;

42;

5% Пространство;

Эмоциональная 44;

6% оценка;

105;

13% Процесс;

6;

1% Восприятие;

141;

18% Последствия;

141;

17% Природа;

42;

5% Рис. 3.

Данные, представленные на третьей диаграмме, распределяются сле дующим образом: «действия и состояния человека», «пространство», «время», «природа», «физические параметры», «защита», «метафизика», «флора и фауна», «процесс», «литературные ассоциации».

Итак, первая диаграмма отражает 6 групп, вторая – 9 групп и третья – 10. Очевидный вывод состоит в том, что количество ассоциаций в груп пах (и количество групп) меняется в зависимости от возраста испытуе мых.

Определив, какие тематические группы ассоциаций имеют большее и меньшее количественное выражение, рассмотрим более подробно группу «восприятие». Оказывается, что для информантов основным чувством при восприятии дождя, которое зафиксировано в языковом сознании, яв ляется осязание (мокро, сыро, холодно, тепло). У детей 9 – 12 лет зри тельное (серо, темно, ярко), звуковое восприятия (шум, тишина) и обо няние (свежесть, озон) дождя выражено малым количеством ассоциа ций. В двух других возрастных категориях происходит изменение в рас пределении ассоциаций, и количество данных, относящихся к зрительно му восприятию, оказывается больше.

Таким образом, мы приходим к выводу о том, что осязание является основным чувством при восприятии слова «дождь». Зрительное же вос приятие имеет большее количество ассоциаций у носителей языка старше 12 лет, тогда как «слух» и «обоняние» выражены незначительно вне за висимости от возраста.


Определив компоненты группы «восприятия», перейдем к анализу «эмоциональной оценки». Напомним, что группа «эмоциональная оцен ка» содержит большое количество ассоциаций. Так, на первой и третьей диаграммах она имеет по 13% ассоциаций, а на второй – 14%. Группа «эмоциональная оценка» состоит из двух подгрупп: «отрицательной»

(тоска, слезы, одиночество, плохая погода) и «положительной» (ра дость, смех, люблю). Рассмотрим соотношение данных групп в их связи с возрастом испытуемых. Данные, полученные у детей 9 – 12 лет, свиде тельствуют о преобладании положительной эмоциональной оценки (в со отношении 3:2). В результате анализа материалов анкет возрастной кате гории от 14 до 16 лет оказалось, что на отрицательную эмоциональную оценку приходится гораздо больше ассоциаций (4:1). Анкетирование мо лодежи 17 – 24 лет показало, что отрицательных ассоциаций также боль ше, но соотношение групп изменилось (3:2).

Таким образом, мы видим, что у детей преобладает положительная оценка дождя, в 14 – 16 лет происходит резкое изменение и преобладаю щей становится отрицательная эмоциональная оценка, в возрасте 17 – лет увеличивается доля положительной эмоциональной оценки, но она не превышает отрицательной.

Рассмотрев наиболее важные тематические группы ассоциатов, обра тимся к выводам, которые можно получить, основываясь на данном ма териале.

Предпримем попытку описать формирования концепта «дождь» на материале данных, полученных в трех возрастных группах.

Дети воспринимают дождь как явление природы, связанное с другими стихиями, но в отличие от взрослых, они уделяют больше внимания не самому процессу дождя или его влиянию на состояние, настроение чело века, а воздействию дождя на поведение человека. Так, дождь ассоцииру ется с двумя основными ситуациями в сознании ребенка:

1) ребенок сидит дома, ему нечего делать, скучно, родителям не пус кают на улицу, гулять, и тогда дождь воспринимается как мешающий планам, скучный, когда приходится делать уроки;

2) ребенок может весело бегать и играть с друзьями, и тогда дождь воспринимается как летний, теплый, радостный.

Что касается подростков, то нам показалось интересным отметить, что в их ассоциациях появляется такая тематическая группа, которую мы условно назвали «метафизика», куда входят «вечные» понятия такие, как «жизнь», «смерть», «возрождение». Именно в этом возрасте рождается интерес к подобным вопросам, подросток начинается интересоваться устройством мира, в котором он живет, законами, по которым устроен мир, и т.п.

Кроме того, ярко выраженной особенностью их ассоциаций является отрицательная эмоциональная оценка дождя. Как нам кажется, это связа но с особым восприятием мира и себя в этом мире. В данном возрасте ( – 16 лет) есть склонность к преувеличению отрицательных качеств окру жающего мира, ощущение этого мира как враждебного. С другой сторо ны, обостренное восприятие реальности дает возможность чувствовать и переживать события более остро, эмоционально. Таким образом, повы шенная эмоциональность и явная отрицательная оценка мира являются определяющими для подросткового мировосприятия. Именно это мы на блюдаем в показаниях языкового сознания данной группы информантов, полученных в результате ассоциативного эксперимента по отношению к лексеме «дождь».

Третья группа (17 – 24) по ассоциациям приближается к взрослым. У них появляется еще больше ассоциаций, связанных с метафизикой, т.е.

они продолжают интересоваться вечной проблематикой и рассуждать по этому поводу. Кроме того, они уделяют большое внимание защите от дождя (одежде). Наверное, это обусловлено тем, что вообще этому воз расту свойственно внимание к своему внешнему виду. Для этой группы информантов характерно также обращать внимание на последствия дож дя. Для них дождь – это грязь, слякоть, лужи, т.е. те неудобства, которые возникают после дождя.

Таким образом, формирование концепта проходит определенные эта пы, которые связаны, на наш взгляд, с развитием личности человека – но сителя языка. Мы постарались выявить закономерности такого формиро вания на примере концепта дождь в определенных возрастных группах.

Ядро концепта, которое представлено нами в виде постоянных тема тических групп, выявляется у респондентов всех возрастов, однако на преобладание одной из групп, которые выражают «свя зи/направления/линии» значимые для данного концепта, влияет особен ности мировосприятия свойственные определенному возрасту.

ЛИТЕРАТУРА 1. Лукашевич Е.В. «Без божества, без вдохновенья...»: языковая способность современного школьника/ Известия АГУ. 2001 №4. Барнаул, Н.И. Доронина Бийский педагогический государственный университет, имени В.М. Шукшина, г. Бийск «РАССВЕТ» И «РАСЦВЕТ ЖИЗНИ»

В ПРЕДСТАВЛЕНИИ НОСИТЕЛЕЙ РУССКОГО ЯЗЫКА Поводом для настоящей статьи послужили фрагменты из двух юри дических текстов (Кассационная жалоба и Возражения на кассационную жалобу), представленных нам на лингвистическую экспертизу. В первом употребляется выражение «рассвет жизненного пути», которое во втором становится, если можно так сказать, предметом обсуждения. Процитиру ем его: «Согласно данным Госкомстата РФ средняя продолжительность жизни россиян в 2004 году составляет 65,2 года, на момент подачи иско вого заявления возраст истицы составил 53 года1, это дает веские основа ния сомневаться в том, что на момент подачи искового заявления истица находилась «в рассвете ее жизненного пути».

Можно предположить, что в первом тексте либо ошибочно употреб лено слово рассвет вместо слова расцвет, либо допущена опечатка (да леко не единственная в тексте Кассационной жалобы) – в этом случае словосочетание имело бы вид расцвет жизненного пути, то есть высшая степень развития, подъём жизни [1]. Сочетание же «рассвет жизненного пути» традиционно означает ’начало жизни’, поскольку слово «рассвет»

имеет второе значение «ранний период, начало чего-н. (книжн.). На рас свете жизни» [1]). Автор второго текста интерпретирует фразу именно как «ранний период жизни», указывая таким образом на фактическую ошибку, поскольку возраст истицы, о которой идет речь, не соответству ет раннему периоду жизни.

Взаимозамена слов рассвет и расцвет возникает на основе фонетиче ского сближения двух слов и является довольно распространенной в речи носителей языка. Примером тому могут служить данные эксперимента, в котором предлагалось определить наличие факта оскорбления во втором фрагменте. Так, в некоторых ответах встречались одновременно оба сло ва, а в некоторых – последовательно либо одно, либо другое. Эти же ма териалы содержат и факты интерпретации анализируемых сочетаний, из которых следует, что рассвет жизненного пути – 1) это определенный этап в жизни человека или его начало;

2) определяется он преимущест венно субъективно в зависимости от состояния человека и может не со относится с определенным возрастом;

3) при объективном определении он чаще соотносится с юностью или молодостью.

Подчеркивание имеется в оригинале К сожалению, материалы данного эксперимента, в силу его специфи ки, не дали интерпретации выражения расцвет жизненного пути. Отме тим, что данный эксперимент в первую очередь демонстрирует страте гию воспринимающего, причем это восприятие осознанное. Чтобы вы явить семантику и соотношение двух этих выражений в сознании носи телей языка, мы обратились непосредственно к высказываниям носите лей языка, употребляющих эти выражения в режиме спонтанной речи.

При этом мы рассматривали как синонимичные данным выражения рас свет жизни (= жизненного пути) и расцвет жизни (=жизненного пути).

Источником речевого материала послужили данные Интернета. В по исковых системах Рамблер и Яндекс набирались соответствующие выра жения. Со словами расцвет жизни в Рамблере найдено сайтов не менее 61861, документов не менее 792983, в Яндексе сайтов – не менее 1825, документов не менее 36365;

со словами рассвет жизни в Рамблере сай тов не менее 25212, документов не менее 233778;

в Яндексе сайтов – не менее 1691, документов не менее – 32726. Методом сплошной выборки из первой тысячи документов (в обеих поисковых системах – около документов) мы отобрали контексты, в которых речь шла о возрасте, то есть слова расцвет и рассвет употреблялись в переносных значениях.

Повторяющиеся документы мы игнорировали. Всего было отобрано с выражением рассвет жизни – 63 контекста, с выражением расцвет жиз ни – 123 контекста. Контексты с анализируемыми выражениями встреча лись в научных текстах (в основном психологических), публицистиче ских, художественных (в основном прозаических, из поэтических только в поздравлениях), в официально-деловых (только жанр некролога), но основную массу составили данные чатов, именно в последних речь наи более близка к естественной, неподготовленной, спонтанной1.

Из 186 контекстов только в одном совмещались слова рассвет и рас цвет (Просто весна – это рассвет (расцвет) жизни человека), в осталь ных употреблялось только одно слово. Во всех контекстах были указаны временные ориентиры, соответствующие рассвету / расцвету жизни. Но не во всех рассвет / расцвет жизни ассоциировался с возрастом. Напри мер, встретилось 5 контекстов, где расцвет связывался со временем года:

Просто весна – это рассвет (расцвет) жизни человека;

Для большинст ва людей весна и начало лета – время расцвета жизни. Закат мая – это начало лета, расцвет жизни, особенно у такой молодой и красивой де вушки. Начинается лето... расцвет жизни. Осенью мы грустим, зимой все спит (набирая сил для новой жизни), весной все зарождается вновь..., а ЛЕТО – это самый расцвет жизни. Соотнесение расцвета с При цитировании мы по возможности исправляем орфографические и пунктуаци онные ошибки в тех случаях, когда это не влияет на содержание контекста.

весной показывает, что расцвет жизни в представлении носителей языка связан не только с человеческой жизнью, но и с жизнью природы. Таким образом, происходит «наложение» жизни человека на жизнь (состояние) природы, возникает параллелизм, подчеркивающий тесную связь челове ка и природы. Причем расцвет жизни и человека и природы приходится на весну и лето, время, когда действительно в природе начинается цвете ние.

Кроме того, слово расцвет ассоциируется не только и не столько с «высшей степенью развития, подъема» [1], но и с «лучшей порой в раз витии» [2]. Именно последнее, на наш взгляд, здесь и выступает на пер вый план. Можно предположить, что в сознании носителей языка эти значения стихийно разводятся. Кстати отметим, что «Толковый словарь русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой отмечает только рас цвет как «высшую степень развития чего-н., подъём» [1], а в «Новом словаре русского языка» Т.Ф. Ефремовой отмечено и значение «наивыс шая степень развития, подъема чего-л., лучшая пора в развитии кого-л., чего-л.» [2].

Со временем года в одном контексте связывается и рассвет жизни:

Осень – жизни рассвет! В данном случае осень – это метафора, в основе которой лежит сравнение осени со зрелостью.

Приведенные примеры демонстрируют типичные связи течения чело веческой жизни с временами года. Так, весна традиционно связывается с юностью, лето – со зрелостью, осень – и со зрелостью и со старостью. А когда речь идет о рассвете жизни, то происходит совмещение трех вре менных линий: человеческой жизни, времен года и времени суток, из ко торых первая – собственно отрезок от рождения до смерти, а вторые две – цикличны, бесконечны. Идея конечности человеческой жизни проявля ется и в контекстах и с рассветом и с расцветом, поскольку рассвет – это краткий промежуток времени, противоположностью которого являет ся закат, а расцвет противопоставлен увяданию. Кстати, один контекст демонстрирует, на наш взгляд, идею бесконечности человеческой жизни:

Каково ваше отношение к жизни, таким будет и отношение к смерти, ибо смерть есть полный расцвет жизни.

Приведенные выше примеры являются типичными с точки зрения реализованной модели «человек – природа», «время жизни человека – времена года – время суток». Исключение составляет последний, являю щийся, по сути, сентенцией, как и следующие два: Жизнь имеет свой рассвет, восход и зенит. Рассвет жизни – это любовь. Восход жизни – это мудрость. Зенит жизни – это истина (П. Дынов);

Человеческого счастья нет, потому что вы за него зацеплены, человеческое счастье – это рассвет жизни и желаний (С.Н. Лазарев). В них рассвет связывает ся с человеческими чувствами. Кстати, подобная связь не отмечена в контекстах со словом расцвет.

Остальные контексты (55 со словом рассвет и 117 со словом расцвет) так или иначе указывают либо на конкретный человеческий возраст, либо на возрастной период. Для более компактного представления результатов мы наложили полученные результаты на шкалу периодизации человече ского возраста, принятую в психологии, где выделяют младенчество (от рождения до 1 года), детство (от 1 – до 11 – 12 лет), отрочество (от 11 – 12 до 15 – 17), юность (от 15 – 17 до 19 – 21), молодость (от 19 – 21 до – 30), зрелость (от 25 – 30 до 55 – 60), старость (от 55 – 60 и старше) [3].

Таблица 1.

Возрастная периодизация рассвета жизни рассвет возраст муж. жен. все всего 0 0 1 (1,82 %) 1 (1,82 %) рождение младенчество 0 0 0 0 0 14 (25,45%) 14 (25,45%) детство 0 0 3 (5,45%) 3 (5,45%) отрочество 0 0 16 (29,1%) 16 (29,1%) юность 0 1 (1,82 %) 14 (25,45%) 15 (27,27%) молодость 1 (1,82 %) 3 (5,45%) 2 (3,63%) 6 (10,9%) зрелость 0 0 0 старость 1 (1,82 %) 4 (7,27%) 50 (90,91%) 55 (100%) всего Результаты показывают, что в представлении носителей русского языка рассвет жизни приходится на юность (Табл. 1), детство и моло дость. Младенчество (до 1 года) и старость с рассветом жизни не связы ваются. Чаще всего рассвет жизни у мужчин и женщин не дифференци руется (в третьем столбце таблицы представлены контексты, где речь идет о рассвете жизни вообще, безотносительно к полу).

Пик расцвета жизни приходится на зрелость (57,26%) (Табл. 2);

это характерно и для мужчин и для женщин. Соотношение с полом происхо дит в 46,15%. Это наблюдается либо в контекстах, где упоминаются кон кретные имена (В 1926 г Эйнштейну было сорок семь лет. Этот возраст может быть расцветом жизни, но не для физика;

Сталинская мясоруб ка, не пощадила Осипа Мандельштама, он умер в расцвете жизни в 47 лет в ссылке на солнечной Колыме), либо в общих рассуждениях (Ведь у мужчины в 40 лет - расцвет жизни, а тут – пенсия;

«Старая уже...

16...» – «Бэм, это называется не старая - это называется в САМОМ расцвете жизни!»). Интересно также, что указание на расцвет жизни мужчины происходит практически в 2 раза чаще, чем женщины (38 к 16).

Таблица 2.

Возрастная периодизация расцвета жизни расцвет возраст муж. жен. все сумма 0 0 0 рождение 0 0 0 младенчество 0 0 0 детство 0 0 0 отрочество 2 (1,71%) 0 6 (5,13%) 8 (6,84%) юность 8 (6,84%) 5 (4,27%) 20 (17,1%) 33 (28,21%) молодость 28 (23,93%) 9 (7,69%) 30 (25,64%) 67 (57,26%) зрелость 0 2 (1,71%) 7 (5,98%) 9 (7,69) старость 38 (32,47%) 16 (13,68%) 63 (53,85%) всего Таблица 3.

Соотношение рассвета и расцвета жизни Возраст Рассвет Расцвет 32,73 % 0% рождение – отрочество 29,1% 6,84% юность 27,27% 28,21% молодость 10,9% 57,26% зрелость 0% 7,69% старость Соотношение рассвета и расцвета жизни представлено в таблице 3 и в виде диаграммы (Рис. 1). Для сопоставимости результатов возраст от рождения до отрочества был объединен в одну строку. Именно этот пе риод в сознании носителей русского языка прежде всего и связан с рас светом жизни, но никак не ассоциируется с расцветом.

Соотношение рассв ета и расцвета жизни рождение - юность молодость зрелость старость юность рассв ет расцв ет Рис. 1.

Таким образом, понятия рассвета и расцвета жизни в сознании но сителей русского языка хотя и имеют общие области, однако дифферен цируются относительно возраста.

Традиционные метафоры в процессе спонтанной речи редко осозна ются. Приведенные выше примеры в большинстве случаев яркое тому подтверждение. Направленный эксперимент способствует включению механизмов осознания метафоры, образа. Изучение случаев употребле ния таких выражений в речи помогает изучить представления, которые специально не анализируются носителями языка, но естественным обра зом включены в национальную картину мира. Так, расцвет и рассвет, явления разного порядка, оказываются сопряженными со смежными пе риодами человеческой жизни.

ЛИТЕРАТУРА 1. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Словарь русского языка // Большая энцикло педия Кирилла и Мефодия. М., 2004.

2. Ефремова Т.Ф.Новый словарь русского языка: Толково словообразовательный. В 2-х томах. М.: Русский язык, 2001.

3. Кондаков И.М. Психологический словарь // http://psy.vslovar.org.ru/n_3_15.html В.А. Дорофеева Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина, г. Бийск СТРУКТУРНО-ИНФОРМАЦИОННЫЕ СЦЕНАРИИ ФОРМИРОВАНИЯ ТЕКСТА КАК ЦЕЛОГО Необходимость исследования целостности текста как базовой харак теристики активно постулируется в литературе, однако ограничивается изучением последовательности перехода от предложения к предложе нию, от части к части и т.д., то есть анализом связности. Продуктивным является подход, согласно которому текст рассматривается «сверху» как объект-система в кругу других текстов, что позволяет выявлять его инва риантные особенности. В этом направлении уже получены некоторые ре зультаты. Описание текста и его целостности с опорой на общенаучный контекст, использование в исследованиях понятий системы, структуры, симметрии / асимметрии, часть / целого и т.д. является перспективой синтеза сведений о тексте, накопленных лингвистикой.

В данном исследовании осуществлена попытка изучения целостности текста через описание его структуры и информации, которые рассматри вались в качестве субцельностей. Текст выступает как сложная динами ческая система, процесс формирования которой осуществляется от нача ла к концу. Структура текста отражает и фиксирует различные этапы это го процесса. Позиционный интервал является фазой становления целост ности. Для описания структурной и информационной составляющих бы ло введено понятие симметродинамики как процесса поступления повто ров по тексту. Это позволило выявить и зафиксировать характер структу рирования текста и становления информационного поля на каждом этапе развития текста как целого.

На основании динамики повторяющихся единиц были выявлены раз личные типы сценариев процесса становления текста (формирования структурной и информационной целостности) через развертывание сим метричного компонента текста по степени его убывания или возрастания:

восходящий, нисходящий, восходяще-нисходящий и нисходяще восходящий. Указанные термины широко используются в интонологии, музыкальной литературе, поэтиках и т.д. В данном исследовании под различными типами сценариев понимается характер количественного распределения и порционирования повторов в позиционной структуре целого. Каждый сценарий описывает типичную для группы текстов ди намику поступления повторяющихся единиц в межпозиционных интер валах. Кроме того, он отражает иерархию интервалов позиционной структуры относительно области максимальной концентрации.

Нисходящий сценарий распределения повторов в структуре текста отражает последовательный переход от интервалов с наибольшим коли чеством элементов симметрии к интервалу с меньшей их концентрацией.

Таким образом, наблюдается снижение количества повторов к концу тек ста. Область высокой концентрации находится в зоне начала текста, чаще в его зачине. Высокая концентрация повторяющихся единиц в интервале зачина текста актуализирует здесь тот максимум языковых средств, по вторение или дублирование которых предполагается далее по тексту.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.