авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального ...»

-- [ Страница 4 ] --

4. Иначе обстоит дело с другим параметром текста – его структурной организацией. При экспериментальном определении темы и идеи до и после структурной трансформации текста было установлено, что наибо лее интенсивно актуализируется зона гармонического центра. Несмотря на изменение структуры текста, этот интервал остается функционально стабильным и инвариантным. В нем, независимо от позиционной модели возникает сопряжение темы как организующего начала текста и идеи как результата его осмысления. Устойчивая активность области гармониче ского центра в процессе выявления идейно-тематического содержания говорит том, что текст обладает набором инвариантных признаков, не поддающих воздействию экспериментатора, и оказывается наиболее ус тойчивым элементом (иначе структурой-аттрактором) в системе «экспе риментатор = текст = реципиент». При выборе способа статистиче ской обработки лингвист задает качество контроля и оценки результатов исследования. Так, метод ранговой корреляции Спирмена эффективен при сравнении данных двух выборок, в тоже время, этот статистический прием не репрезентирует в полной мере структурные свойства текста и не позволяет выявлять флуктуации в форме текста, возникающие вслед ствие его структурной переорганизации. Метод позиционных срезов на против, демонстрирует «долю» участия каждой словоформы в структур ной организации текста и ее роль в процессуальном формировании се мантического пространства текста. Экспериментальные результаты, об работанные при помощи этой методики, обнаруживают более тонко скрытые предпочтения испытуемых.

Таким образом, в системе «экспериментатор = текст = реципи ент» (ЭТР) «экспериментатор» является ее управляющим элементом, итоги экспериментального исследования текста во многом зависят от на полняемости и варьирования параметров системы «экспериментатор».

Сравнительно малые варьирования параметров данного элемента на эта пах организации и контроля исследования способны вызывать сущест венную перестройку ЭТР. Текст же напротив, оказывается наиболее ус тойчивым элементом системы. Во избежание факторов, снижающих дос товерность результатов исследования, также по причине того, что текст обладает инвариантной составляющей, возможно применение альтерна тивных способов исследования текста – теоретического анализа и моде лирования (лингвосмысловой анализ и позиционный анализ).

ЛИТЕРАТУРА 1. Москальчук Г.Г. Структурная организация и самоорганизация текста. Бар наул: Изд-во Алт. ун-та, 1998. 240 с.

2. Философский словарь / Под ред. И. Т. Фролова. М.: Политиздат 1991. 560с.

3. Леонтьев А.А. Основы психолингвистики. М.: Смысл, 1999. 287 с.

4. Леонтьев А.А. Язык и речевая деятельность в общей и педагогической пси хологии: Избранные психологические труды. М., Воронеж, 2001. 448 с.

А.В. Коряковцев Алтайский государственный университет, г. Барнаул МОДЕЛИРОВАНИЕ ВЕКТОРА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ АКТИВНОСТИ ПРИ КОНСТРУИРОВАНИИ КАРТИНЫ МИРА Изучение современного российского общества с точки зрения инфор мационного подхода является продуктивным как для прогнозирования его дальнейшего развития, так и для моделирования методики выхода из возникающих кризисных ситуаций. Существенные изменения в структу ре социальной дифференциации, обусловленные признанием собственно сти одним из основных критериев социальной интеграции и дифферен циации, предполагают замену классовой структуры статусной. Статусная структура как следствие реорганизации общественных отношений оказы вает влияние на особенности мироустройства, предполагающего созда ние новой аксиологической парадигмы. Новая аксиологическая парадиг ма связана с процессом распределения, получения и обработки знаний в социуме по возможному вектору (вектору интеллектуальной активности).

Интеллектуальный потенциал членов общества является показателем возможного движения типов конструируемых картин мира: эволюции, революции, стагнации. Согласно М. Хайдеггеру, составить для себя кар тину чего-то, «значит поставить перед собой само сущее так, как с ним обстоит дело и постоянно иметь его так поставленным перед собой» [1, с.

49]. В начале 21 века понять «мир в смысле картины» [1, с. 4] значит об работать и структурировать совокупность информации, распределенной в данном обществе.

Одним из ценностных ориентиров русской картины мира является моделирование пути выхода из кризисных ситуации, т.е. «спасения». Со циальная разобщенность и недовольство жизнью у многих членов обще ства детерминируется необходимостью формирования плана (новой ре лигии) структурирования действительности. Исторически, согласно кон цепции Макса Вебера, религия спасения формируется именно в структу ре взаимодействия привилегированных слоев. И именно от сферы влия ния этих «слоев» распространяется к «низшим» слоям общества. «Рели гия спасения, как правило, меняет свой характер, как только она перехо дит в среду, где интеллектуальность специально и профессионально не культивируется, и меняет его еще радикальнее, когда распространяется в тех слоях, для которых интеллектуальность экономически и социально недоступна» [2, с. 154]. Изменение характера религии спасения в подоб ной ситуации демонстрируется одной из таких черт этого изменения, яв ляющейся продуктом неизбежного приспособления к потребностям масс, как «появление личного спасителя, Бога или Богочеловека, обладающего благодатью и религиозное отношение к нему – как условие спасения» [2, с. 154].

«Самым распространенным видом массовой веры на всем Земном ша ре является, наряду с магией, связанное с ней довольно «расчетливое»

ожидание воздаяния и надежда на него» [2, с. 159]. Причем надежда эта в современном российском обществе конструируется и культивируется ис кусственным путем, что согласуется с мировым историческим процес сом, но также моделируется и управляется технической сферой, открыв шей путь к полному информационному охвату аудитории (средствами массовой информации, Интернета). Попытка ответа на вопросы о смысле жизни и бытии в рамках информационного общества репрезентируется комплексной структурой мифов, моделирующих особенности социально го взаимодействия (разрешения возникающих вопросов, преодоления конфликтов и т.д.). Миф как моделирующая структура виртуального раз решения существующих проблем, таким образом, является ключом к «спасению». «Спасение, которое ищет интеллектуал, всегда является спасением от «внутренних бед», поэтому оно носит, с одной стороны, бо лее далекий от жизни, с другой – более принципиальный и систематиче ски продуманный характер» [2, с. 171].

Систематизированная информация, обладающая потенциалом языко вой фиксации, а также являющаяся следствием этой фиксации, интегри руется в определенных информационных структурах. Информационные структуры, являющиеся конфигурациями идей, характеризуются индиви дуальными особенностями распределения информации, детерминиро ванными динамизмом сохранения знаний в языке. «Поскольку конфигу рации идей, заключенные в значении слов родного языка, воспринима ются говорящим как нечто само собой разумеющееся, у него возникает иллюзия, что так вообще устроена жизнь» [3].

Интеллектуальная активность как феномен структурирования обще ственных отношений в рамках информационного общества, таким обра зом, устанавливает определенную систему, механизм распределения зна ний. Современное информационное общество в России формируется це лым рядом механизмов, одним из которых является реклама. Рекламный текст - это текст, содержащий рекламную информацию. Эффективный рекламный текст – текст, включенный в деятельность индивида, порож дающий нужную для адресата реакцию. Мы рассмотрели способ пред ставления знаний в текстах современной видеорекламы (TV-commercials) на примере интеллектуальной репрезентации «религии спасения». Для анализа были выбраны тексты, в которых моделируются компоненты «религии спасения».

Образцы подобных текстов:

1. Привет, наверняка вам приходилось сталкиваться с этими пробле мами: известковый налет, ржавчина, глубоко въевшаяся грязь. Но теперь есть «Силит Бэнд».

2. «Мемория» – для улучшения работы мозга. Здоровый мозг – неог раниченные возможности.

3. Представьте себе чудо: помаду с насыщенным блеском и увлаж няющим эффектом. Это волшебство останется с вами до самого вечера.

4. «Афлубин» - натуральный эффект при простуде для взрослых и де тей.

В рассмотренных текстах предлагаемый путь восстановления собы тий, происходящих в «возможных мирах», связан с различными компо нентами «спасения»: чистящее средство, средство для улучшения работы мозга, помада, средство для борьбы с простудой. Однако творение воз можных реальностей и формирующаяся секвенциональная зависимость этих реальностей могут быть связаны с тем, что «инфраструктурой ин формационного общества является новая ««интеллектуальная», а не «ме ханическая» техника» [4].

Сотворение возможных миров является признанием сосуществования несводимых друг к другу реальностей разного типа, которые, тем не ме нее, обладают взаимодействием и образуют систему, определяющую со циальную организацию и предполагающую ее программируемость. Со циальная организация и информационные технологии создают «симби оз», при котором социальные процессы становятся программируемыми.

В среде информатизации то, под каким углом зрения выявляется «су щее», может зависеть как от социального распределения информации, так и от ее общедоступности. Распределение информации предполагает зависимость от ее избыточности, ценности, направленности и т.д. Обще доступность же в техническом обеспечении реформирует каналы накоп ления и распределения информации. Таким образом, интеллектуальность – это уровень познавательной активности общества, определяющийся степенью развития информатизации в целом. Интеллектуальный потен циал членов общества, являющийся показателем возможного движения типов конструируемых картин мира, детерминирует структуру вектора интеллектуальной активности, в совокупности представляющего секвен циональную зависимость интеллектуальных репрезентаций.

ЛИТЕРАТУРА 1. Хайдеггер М. Время и бытие. Статьи и выступления. М., 1993.

2. Вебер М. Избранное. Образ общества. М., 1994.

3. Шмелев А.Д. Ключевые идеи русской языковой картины мира // www.russcomm. ru 4. Иванов Д.В. Виртуализация общества. СПб., 2000.

А.В. Краснокутская Томский государственный университет, г. Томск ХРОНОТОП КАК ОТРАЖЕНИЕ КАРТИНЫ МИРА В ДИСКУРСЕ ЧАТ-КОММУНИКАЦИИ Любой текст представляет собой дискурс, направленный на формиро вание определенной картины мира. Дискурс чат-коммуникации – особый, новый тип текста, отражающий картину мира человека, погруженного в виртуальную реальность чата.

Специфика дискурса чат-коммуникации предполагает особую среду протекания коммуникативного процесса, отличающуюся от среды ком муникации в реальности. Интернет как техническое средство коммуни кации влияет на специфику протекания времени и создание нового про странства. Хронотоп, представляя собой «взаимосвязь временных и про странственных отношений» [1, c. 234], является одной из составляющих частей картины мира.

Исследователи, описывая компьютерную коммуникацию, отмечают такую особенность пространственно-временных характеристик, как двойственность хронотопа. [2, с.27 – 30;

3, с. 250 – 251] Это качество от носится ко всем жанрам электронной коммуникации в режимах on-line (ICQ, чат) и off-line (e-mail, форум, конференция). На наш взгляд, в чате эта особенность хронотопа проявляется наиболее ярко. Двойственность пространственного параметра выражена в наличии, с одной стороны, ре ального, физического места адресата и отправителя (которое не совпада ет), и с другой – виртуального, общего для коммуникантов пространства [2, с. 28 – 30]. Пользователи могут находиться в разных концах земного Кузьмина М.В. относит ICQ к off-line-коммуникации [3]. Несмотря на такую воз можность общения, эта программа используется преимущественно для коммуникации в режиме on-line.

шара и «встречаться» в общем виртуальном пространстве чата. Общность топоса роднит виртуальную коммуникацию с устным непосредственным общением, а письменный характер коммуникации – с дискурсом письма.

Особенностью временного параметра является наличие реального и общего для чат-коммуникантов времени. Спонтанность, непосредствен ность общения отличает чат-коммуникацию от других письменных дис курсов, где коммуникация происходит опосредованно, в режиме off-line.

Схожесть временных характеристик сближает чат-коммуникацию с ком муникацией в ICQ.

Виртуальный характер чат-коммуникации дает возможность чаттерам самим моделировать пространственно-временные отношения с помощью игры. Игра, надевание масок, выбор ролей принципиальны для чата, ведь создание новых миров – это также поиск новой субличности в виртуаль ном пространстве.

Итак, пространство раздваивается на общее, виртуальное и физиче ское, являющееся для каждого коммуниканта своим. Общее виртуальное пространство имитирует реальное. Один из способов имитации – созда ние пространственных границ, которые задает игровой фрейм. В качестве образцов могут выступать помещения ресторана, отеля, корабля, больни цы и т.д.

Виртуальное пространство чата может продлеваться. Оно может быть не названо, но принципиально то, что абстрактное «не здесь» также ирре ально, как и пространство чата.

15:36:04SB Старательно прячется в тень *косясь на биту*// 15:38:11callissa Asandra1, ты куда ж так далеко за палкой ходила? (чат «Отель у Максима»3, 2.02.05.) В данном примере происходит перенос предмета (биты) в «это» вир туальное пространство из другого абстрактного, также виртуального.

Коммуниканты стремятся выделить виртуальное пространство вообще, противопоставляя реальность и виртуальность как таковые.

Виртуальное пространство благодаря игровому началу чата коммуникации может расширять свои границы за пределы чата.

Stormy Alice: Кот Мартовский ®, Твоя мартовская улыбка очеровы вает, а твоя необичевость, притягивает! Муррррр/ /Кот Мартовский ® : Stormy Alice, а вы ее видели?// Stormy Alice: Кот Мартовский ®, мне Лунный Ёжик рассказала...// Кот Мартовский ®: Stormy Alice, хм, а она callissa Assandra. Коммуниканты обращаются к друг другу по имени-нику. В данном случае адресантом является callissa, а адресатом коммуникант по имени As sandra.

Здесь и далее сохранены орфография, пунктуация и метатекстовые знаки (,», *.•).

Знаком // обозначается разделение на реплики http://www.chat.cnt.ru видела? // Stormy Alice : Кот Мартовский ®, во сне...// Кот Мартовский ®: Stormy Alice, хм.. в чьем? (чат «Отель у Максима», 2.02.05.) 21:57:24 » • marinka: НУ ТЫ ЗАБЫЛ?? В ПРОСТОКВАШИНО ВИ ДЕЛИСЬ :)))) (чат «Отель у Максима», 2.02.05.) В данных примерах виртуальность – это не просто свойство чат коммуникации. Чаттеры моделируют виртуальный мир фантазии, выхо дящий за границы компьютерного виртуального пространства. Если сле довать терминологии М.М. Бахтина, можно выделить большой и малый хронотопы виртуального мира. Малый, по аналогии с делением хроното па жизни, это хронотоп чата с его очерченными границами, большой вмещает в себя безграничный виртуальный мир.[1, с. 400] Физическое и виртуальное пространства не отделены четко друг от друга. За пределами виртуального пространства чата может начинаться реальное пространство. В следующих примерах коммуниканты сообща ют о перемещениях из виртуального в реальное пространство. Граница между ними маркируется глаголами перемещения «уйти», «прийти», «свалить».

тинaтaки свалила напакурить (чат «Black caf»1, 12.12.03.) 17:09:51 ira2104: и зачем вы сюда пришли? Там [в реале] плохо что ли? //17:10:31 путячий: ira2104, А я все ухожу когда иду курить («Пси хологический чат»2, 14.12.03.) Противопоставление реального и виртуального пространств часто фиксируется описанием физической реальности коммуникантов.

Солнечный_Зайчик: Кругом Враги: toot klassnye rybnye restoranchiki i my nashli horoshii tailandskii restaranchik, a yessho prosto skazochnye hvoinye lesa nedaleko ot okeana //23:57:16» Кругом Враги: Солнечный_Зай чик: а где ты конкретно? //23:57:52» Солнечный_Зайчик: v San Diego:o), vernee v Carlsbad/Oceanside – eto prigorod (чат «Кулички»1, 15.09.04) Временной параметр виртуального дискурса, в отличие от простран ственного, не дает столько возможностей для обыгрывания [2, с. 30]. Ре плики коммуникантов точно фиксируются общим временем, протекаю щим в чате параллельно реальному (чаттеры общаются в онлайновом ре жиме). Так как чаттеры физически могут находиться в разных часовых поясах, их «физический» хронос в этом случае не совпадает.

15:32:00 callissa Ariensa, добрый вечер!//15:33:27 Ariensa callissa, приветик))) // 15:33:30 Ariensa callissa)) а почему вечер?)) (чат «Кофейня»2, 14.12.03.) http://сhat.prtores.ru http://psyland.ru/comcom http://www.chat.kulichki.ru http://cof.ru Несмотря на то, что пользователи находятся в общем пространстве, общее время чата не является для них важным параметром. Таким обра зом, временной параметр чата практически не влияет на картину мира чаттера.

Образы коммуникантов и картина мира чата, как уже было отмечено, коррелируют. Тематика чата может влиять на характер создаваемых об разов. Наличие ник-нэйма дает возможность коммуниканту моделиро вать субличность. Традиционным элементом организации чата является краткая информация, где коммуникант сообщает данные о себе. Источ ником игры может также стать и намеренное искажение фактов (возрас та, пола).

pofigor: Рыжая собака: ну где же ты пропал? // Рыжая собака:

Ааз: Привет а ты мальчик или девочка:) //Рыжая собака: pofigor: а я де вочка х:) и я не пропал а пропала:)// pofigor: Рыжая собака: он [Ааз] мальчик я смотрел его инфо (чат «Таверна»3, 14.12.03) Моделируя образ, играя, чаттер задействован и в моделировании вир туального пространства. Так, в чате «Отель у Максима» существует раз деление пространства на виртуальные помещения. Фрейм ресторана за дает следующую коммуникативную ситуацию.

17:47:22 » • RodGeR наливает вино МартовскойКиске //17:47:38 »

•Мартовская Киска RodGeR: с наступающим))) (пьёт мелкими глотка ми вино) (чат «Отель у Максима», 21.12.03) В процессе коммуникации иногда происходит «разоблачение» маски:

20:29:41 » • K-L-E-O : АББАТ: Он вот литературой интересуется, а я будущий журналист!!!// 20:30:01 » • АББАТ : K-L-E-O: Я бывший те лежурналист..и что? (чат «Отель у Максима», 2.02.05.) uka to Кисуля: prosti skoka te//Кисуля to uka: чё реально 30??//uka to Кисуля: s taboi do etogo obshalsi moi brat//Кисуля to uka: когда это??//uka to Кисуля: eto ne i skazal 30//Кисуля to uka: а кто по твоему? (чат «Иная реальность»1, 15.09.04.) В последнем примере коммуниканты настроены не на игру, а на зна комство. В данных коммуникативных актах нет даже раздвоения. Ник – только средство анонимности, он не обязывает его хозяина соответство вать той стратегии поведения, которую бы мог задать образ его вымыш ленного имени. В такой коммуникации существует общее пространство, но, акцентируя внимание на реальных фактах, коммуниканты не актуали зируют его. Потенциал такого пространства не использован, оно остается незаполненным.

www.taverna.ru http://talk.grodno.by Дискурс чат-коммуникации иллюстрирует особую картину мира, спе цифика которой определяется, в том числе, хронотопом чата. Двойствен ность пространственных параметров отражает особые отношения вирту ального и реального миров, которые фокусируются через субъекта творца новых пространств. В хронотопе чата пространство является ве дущим началом. Временные параметры не играют столь важной роли при моделировании картины мира чаттера. Пространство чата, по сути, ахронно.

ЛИТЕРАТУРА 1. Бахтин М. М. Формы времени и хронотопа в романе // Бахтин М. М. Во просы литературы и эстетики. М., 1975. С. 234 – 407.

2. Вавилова Е.Н. Жанровая квалификация дискурса телеконференций Фидо нет. Дисс. на соиск. уч. степ. канд. филол. наук. Томск, 2001.

3. Кузьмина М.В. Компьютерный вид общения «чат» как жанр письменной речи: основные характеристики// Естественная письменная речь. Ч. 2. Барнаул, 2003.С. 86 – 91.

4. Федорова Л.Л. Речевая свобода и логическая организация в устной и есте ственной письменной речи//Естественная письменная речь. Ч. 2. –Барнаул, 2003.

С. 247 – 253.

Т.В. Кузнецова Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина, г. Бийск ИНТУИТИВНОЕ И РАЦИОНАЛЬНОЕ В ТВОРЧЕСТВЕ К.С.МАЛЕВИЧА В искусстве ХХ в. происходит процесс сближения художественно эстетических и рациональных идей в творчестве мастеров ХХ в. То есть художественно-эстетическая интуиция становится на путь интеграции с мировоззренческой позицией творца. Появляется тенденция упорядочить определенные художественные процессы, происходящие в искусстве ХХ в. с помощью логического процесса. А именно, люди искусства ХХ в., создавая новые формы художественной культуры, пытаются выразить их не только языком искусства, но и выстроить теоретические идеи, которые тесно связаны с их творческой деятельностью. Вероятно, этот процесс связан с тем, что искусство ХХ в., отказавшись от изобразительного на чала в живописи, скульптуре и т.д., было вынуждено пополниться теоре тическими высказываниями к тем творениям, которые появлялись в эпо ху великого, художественного эксперимента. С другой стороны, когда речь заходит о переходной эпохе, то нельзя не обратить внимания на сле дующий факт – рост теоретических комментариев, относящийся к фено менам культуры, искусства, философии. Таким образом, мастера раскры вают смысл эпохи, ее историю, ее культуру, ее нравы, ее противоречия.

Так рождаются манифесты, своеобразные литературные произведения, целостные концептуальные положения.

Русский художник К.С.Малевич (1878 – 1935) много писал, тем са мым обосновывал теоретически свои художественные идеи. В манифе стах он достаточно подробно изложил свою эстетическую позицию в це лом, свое понимание искусства (или, как он всегда писал, Искусства – с большой буквы), живописи, истории искусства и собственно его высшего этапа, как он считал, — супрематизма [1, с. 470 – 471].

Малевич один из главных представителей геометрического абстрак ционизма, обозначивший свой способ художественного выхода в бес предметность супрематизмом (от лат. supremus – высший). Его работы, написанные в этом стиле, были представлены на выставке картин с изо бражением геометрических абстракций, включая знаменитый «Черный квадрат» на белом фоне, «Черный крест» и др., выставленных на петро градской футуристической выставке «0,10» в 1915г.

Своеобразный творческий манифест Малевича заключается в том, что живописи в супрематизме не может и быть. Вообще, как рассуждал сам художник, форма манифеста наиболее соответствует задачам самоутвер ждения. Малевич пишет: «Живопись давно уже изжита, и сам художник – предрассудок прошлого. В искусстве супрематизма все формы живут как живые формы природы. Это новый живописный реализм, именно живописный, так как в нем отсутствует реализм гор, неба, воды. Любая реальная форма есть мир. И любая живописная плоскость живее любого (рисованного или написанного красками) лица, на котором застыли пара глаз и улыбка» [2, с. 263]. В итоге Малевич существующие формы бытия вмещает в черный, красный, белый квадрат, тем самым подчеркивая, что наступила новая эпоха живописи, которая более не нуждается в предмет ном истолковании мира.

По мнению Малевича, для живописи соотношение цветовых масс и форм, живописная фактура, жизнь и развитие цветовых пятен, их «энер гийная» сила и динамика, «чистый элемент живописный» – это главное.

И действительно, живописцу каждый предмет предстает «беспредметной комбинацией цветов», или «цветописью». «Чистый беспредметный кон такт» с таким истинным Искусством доставляет зрителю «приятные эмо циональные переживания»[2, с. 263]. В этом собственно и состоит худо жественно-эстетическое credo Малевича, на основе которого он и пришел к супрематизму.

В супрематической теории Малевича важное место занимает понятие «безликости», стоящее у него в одном ряду с такими понятиями, как бес предметность и безобразность. Оно означает в широком смысле отказ ис кусства от изображения внешнего вида предмета (и человека), его види мой формы. Ибо внешний вид, а, в человеке лицо, представлялись Мале вичу лишь застывшей маской, личиной, скрывающей сущность.

Вообще, импульсивность и – пусть гениальная временами – невняти ца текстов Малевича заставляют воспринимать его теоретическое насле дие как эстетические поиски в искусстве ХХ в. Его же живописные про изведения отличает настойчивый рационализм, конструктивность, логич ность замысла. Таким образом, живописный мир Малевича тяготеет к не весомости, к «абсолютному нулю» и абсолютной гармонии. Малевич стремится в своих супрематистских композициях создать мир, лишенный тепла и страсти, мир гармоний вне времени и противоречий Духа и ду ховного наблюдаются в его абстрактной живописи. Малевич удаляется от постоянного поиска эстетических моделей в своем творчестве, тем самым тяготея к рациональному. В конечном итоге своих художественных по исков находит формулу живописной аналитической абстракции – «Чер ный квадрат», равно как и сопутствующие ему и следовавшие за ним квадраты, круги и кресты, предназначались стать абсолютом в искусстве, синонимом конца и начала, нового и главного изобразительного кода грядущей культуры. Несомненно, эти холсты принадлежат к числу тех произведений ХХв., о которых будут говорить и рассуждать еще много столетий. Однако здесь речь идет не об истолковании замысла, а о том, что Выготский называл «рационализацией ощущений», об анализе эмо ционального восприятия [3]. В.Бычков отмечает, что «Черный квадрат»

Малевича – сущностный символ глобальной и полной «дегуманизации»

искусства, свершившейся в XX в. В нем средствами живописи явлена ме тафизическая «пустыня небытия», абсолютное Ничто, в котором нет, и не может быть места человеку. Это космос до человека или после него;

кос мос, который в принципе не для человека [4, с. 367]. Вероятнее всего, в супрематическом творчестве Малевича, где господствуют квадраты, кре сты, прямоугольники, геометрические комплексы, прослеживается ра ционализированная тенденция искусства ХХ в.

В связи с выше сказанным, можно выделить один из видов взаимо действия интуитивного и рационального способов мышления в постиже нии художественно-исторического пространства культуры ХХ в. Этот тип мотивации авангардистского эстетического поиска, который характе ризуется вытеснением рациональными формами сознания и деятельности (техника и наука) искусства в область экспериментальных поисков, в том числе и с применением рациональной логики, с помощью которой стре мятся обрести новое пространство эстетические чувства.

Все же, вероятно, самым значительным творческим и философским прорывом Малевича стали великолепные, грозные, опасные в своем без ликом молчании фигуры крестьян, написанные в конце 1920-х гг. Два полотна – «Крестьянка» и «Два крестьянина» (обе 1928 – 1932) – чудятся прологом близящегося апокалипсиса. Крестьяне, у которых вместо голов деревянные болванки, кажутся ослепшими, не желающими смотреть ма некенами;

крестьянка с черным обожженным пятном вместо лица, таки ми же черными обожженными руками и ногами, словно бы пройдя сквозь ад, остается сгоревшим, как в «Гернике» Пикассо, призраком свершив шейся развязки. В этих картинах ощущается вселенская пустота, страх и особая эстетическая надломленность, характерная для искусства ХХ в. в образах крестьян с пустыми, пугающими лицами. В философском отно шении этих творений Малевича, можно сказать, что они наполнены осо бой эстетикой, которая близка к теории экзистенционализма. Эти работы, несомненно, пронизаны интуитивным началом при всей болезненности, безысходности, трагичности образов. Теоретическое творчество Малеви ча обогатило и язык искусства ХХ в. Абстрактное искусство же худож ника, достигнув в живописи предела возможного эстетического выраже ния, стало одним из первых в ряду авангардных свидетельств завершения Культуры. Но в то же время интеграция интуиции и теории Малевича раздвинула границы для понимания искусства ХХв. и обогатила его своеобразными образами.

ЛИТЕРАТУРА 1. Бычков В. 2000 лет христианской культуры sub specie aesthetica. М.: Гарда рики, 2000. С. 470 – 481.

2. Сарабьянов Д. Казимир Малевич. Живопись. Теория. М., 1993. С. 263.

3. Выготский Л. Психология искусства. М., 1968. 170 с.

4. Герман М. Модернизм. Искусство первой половины ХХ века. СПб.: Азбу ка-классика, 2003. С. 367.

А. В. Леонова Новосибирский государственный технический университет, г. Новосибирск РЕАЛИЗАЦИЯ СЕМАНТИЧЕСКОГО ПРИЗНАКА КОНТРОЛИРУЕМОСТИ / НЕКОНТРОЛИРУЕМОСТИ В СИТУАЦИИ РЕЧЕВОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ (НА МАТЕРИАЛЕ РУССКИХ ЗАКЛИНАНИЙ-ПРОКЛЯТИЙ) Термин «контроль» был введен в научный обиход в связи с построе нием классификации семантических типов предикатов. Как отмечают Т.В. Булыгина [1, с. 68] и А.А. Зализняк [2, с. 138], этот термин имеет особый статус по сравнению с терминами «активность», «агентивность»

и «намеренность». Первые два термина связаны со свойством субъекта, намеренность — со свойством действия;

контролируемость связывают со свойством ситуации (И.Б. Шатуновский [3] и А.А. Зализняк). Контроли руемость / неконтролируемость рассматривается также (Т.В. Булыгина и Т.И. Стексова [4]) как скрытая семантическая категория, которая имеет объем, структуру и средства выражения. Оба подхода, на наш взгляд, до полняют друг друга и представляют собой основу для дальнейшего изу чения контроля как свойства ситуации. Особый интерес эта категория представляет в связи с изучением национальной картины мира, так как наряду с другими категориями контролируемость / неконтролируемость составляет ядро когнитивной модели русского языка.

До настоящего времени вне сферы внимания исследователей оказыва лись высказывания, в которых выражено речевое воздействие в актах божбы, заклинаний, проклятий, например:

— Чтоб ты подавился, негодный бурлак! Чтоб твоего отца горшком в голову стукнуло! Чтоб он поскользнулся на льду, антихрист прокля тый! (Н.В. Гоголь «Сорочинская ярмарка») В данной статье нас будет интересовать реализация в этих высказыва ниях контролируемости / неконтролируемости как компонента картины мира в языковом сознании русских, что может по-новому высветить не которые аспекты вопроса о контроле. Не ставя себе целью охарактеризо вать подобные высказывания как речевые акты, отметим лишь те их чер ты, которые важны для рассматриваемой проблемы: побудительность, экспрессивность, оптативность, а также пожелание негативных последст вий речевого воздействия на объект.

Анализ языкового материала дает основания утверждать, что в актах заклинаний-проклятий проявляют себя как признаки контролируемой, так и признаки неконтролируемой ситуации.

Рассмотрим признаки контролируемости в ситуации речевого воз действия. Как известно, в побудительных высказываниях выражается «волеизъявление, направленное на осуществление чего-либо» [5, с. 110].

По мнению В.С. Храковского, «высказывая свое волеизъявление, гово рящий выступает как контролер ситуации, т. е. он полагает, что исполни тель может выполнить то действие, о котором идет речь» [6, с. 265]. Эти положения в полной мере могут быть отнесены к «категорическому тре бованию» Чтоб ты учился только на пятерки!, предлагаемому в качест ве примера побудительной конструкции в Русской грамматике-80 [5, с.

111]. Для категорического требования или другого побуждения харак терно, во-первых, волеизъявление относительно (частично) контроли руемого действия (учиться на пятерки), во-вторых, результат действия исполнителя не должен причинять ущерб ни исполнителю, ни говоряще му, ни какому-либо третьему лицу.

Ситуацию контроля в высказывании типа Чтоб ты учился только на пятерки! можно представить в виде макроситуации, в которой выделяют ся следующие семантические элементы: субъект волеизъявления (он же является субъектом речи), субъект действия (исполнитель), само дейст вие, к которому побуждает говорящий, инструмент (побуждение или другие меры воздействия) и потенциальная ситуация, выраженная целым высказыванием с частицей чтоб.

(Sволеизъявления) + Sдействия + действие + Instr = потенциальная ситуация Заметим, что субъект волеизъявления может стать субъектом контро ля при соблюдении следующих условий:

1) субъект контроля должен обладать более высоким статусом, чем субъект действия (например, в отношениях родители – дети);

2) субъект контроля должен владеть средствами контроля над ситуа цией (осуществлять целенаправленные действия, в том числе и речевые, а также накладывать запрет на осуществление действия);

3) взаимодействие субъекта контроля и субъекта действия посредст вом инструмента контроля должно приводить к реализации потенциаль ной ситуации, желательной для «контролера».

Говорящий в ситуации Чтоб ты учился только на пятерки! отвечает всем требованиям, предъявляемым к «контролеру»: он обладает высоким статусом в иерархии отношений «младший – старший», имеет средства контроля – побуждение или другие меры воздействия;

взаимодействие субъекта волеизъявления и исполнителя могут привести потенциальную ситуацию к осуществлению.

Иное положение наблюдается в речевых актах заклинаний-проклятий типа Чтоб ты подавился! При формальном сходстве с высказыванием Чтоб ты учился только на пятерки! (предложение со спрягаемой фор мой глагола на –л в сочетании с частицей чтоб) это побудительное вы сказывание не может рассматриваться как «категорическое требование», так как действие, выраженное глаголом невольного осуществления пода виться, производится исполнителем ненамеренно, за исключением слу чаев имитации контроля. Неконтролируемость в этих высказываниях свя зана с тем, что производимое действие приносит ущерб исполнителю.

Проанализируем структуру высказывания, в котором выражена си туация речевого воздействия, и сравним ее со схемой контролируемой ситуации.

— Чтоб вы перелопались, дьявольское племя! — закричал дед, за тыкая пальцами себе уши (Н.В. Гоголь «Пропавшая грамота»).

В данном случае участник потенциальной ситуации (он же объект ре чевого воздействия, слушающий) не может контролировать происходя щее с ним: экспрессивно окрашенный глагол перелопаться в значении «треснув, разорваться» обозначает неконтролируемое действие.

Субъект речи / волеизъявления принципиально не является субъектом контроля, хотя, возможно, у говорящего создается иллюзия о способно сти воздействовать на ситуацию посредством речевого действия, которое можно назвать «мнимым» инструментом. Говорящий претендует на ста тус «контролера», но не обладает этим статусом, так как не владеет сред ствами контроля и не может привести потенциальную ситуацию к осуще ствлению. Более того, субъект речи, или субъект волеизъявления, само устраняется из потенциальной ситуации, призывая «в сообщники» некую «неведомую силу», что особенно ярко проявляется в безличных конст рукциях и в конструкциях с квазисубъектом действия, например:

— …Чтоб ему на том свете черт бороду обжег! (Н.В. Гоголь «Со рочинская ярмарка») Таким образом, высказывания, отражающие неконтролируемую си туацию речевого воздействия, заключают в себе противоречие между по будительностью, для которой характерна контролируемость, и семанти ческим типом высказывания, характеризующим ситуацию как неконтро лируемую. Описываемую неконтролируемую ситуацию речевого воздей ствия можно представить в виде следующей формулы:

(Sволеизъявления) + участник ситуации + неконтролируемое действие / состояние + Instr = потенциальная ситуация Участник потенциальной ситуации является объектом речевого воз действия говорящего. Однако нечто должно произойти с объектом воз действия независимо от непосредственных усилий субъекта речи, «само собой», посредством «стихийной силы»;

при этом объект воздействия, по мысли говорящего, не может предотвратить наступление негативной не контролируемой ситуации.

Признаки неконтролируемости «каузируемой» субъектом речи по тенциальной ситуации проявляются, как уже было сказано, в средствах ее выражения.

По замечанию А. Вежбицкой [7, с. 10 – 11], «синтаксис может слу жить отдельным и ценным источником для проникновения в сущность языковой философии» и национальной картины мира вследствие относи тельной стабильности, устойчивости к изменениям языковой структуры, частотности употребления синтаксических единиц. Безличные конструк ции в русском языке выражают «принципиальную непознаваемость и не известность каких-то явлений, их причин», и поэтому безличные конст рукции составляют грамматическое ядро выразительных средств катего рии неконтролируемости:

— Ей-богу, не пьян! Что мне мать! Я готов объявить это хоть са мому голове. Что мне голова?… Чтоб его, одноглазого черта, возом пе реехало!.. (Н.В. Гоголь «Майская ночь, или Утопленница»).

Этот акт заклинания-проклятия является своего рода обращением к «инфернальному» миру с тем, чтобы воздействовать на ситуацию с его помощью. Заметим, что в безличной конструкции Vimp+N4+N5 появляется орудийный творительный падеж (возом), однако субъект действия не на зывается, т. е. инструмент воздействия находится во власти «неведомой силы».

В актах негативного речевого воздействия представлено все многооб разие безличных конструкций: с личными глаголами в безличном упот реблении (Чтоб ему набежало, дьявольскому сыну, под обоими глазами по пузырю в копну величиною! – Н.В. Гоголь «Ночь перед Рождеством»), конструкции со словами категории состояния (Чтоб тебе пусто было!), а также инфинитивные конструкции:

Главное было не дать ему с утра напиться, рюмку выхватить, а он ловок в этом деле — сгребет посудину у американца с выпивкой, речь за катит о том, что у нас в России такой обычай, да и опорожнит сосуд до дна, чтоб ему на том свете козлов пасти, этому развеселому вож дю! (В. Астафьев «Затеси»).

Конструкция Vinf+N3 с функционирующим в ней акциональным глаго лом является частотным средством выражения неконтролируемой ситуа ции речевого воздействия. Акциональный глагол пасти в безличной кон струкции передает значение невольности осуществления;

агентивность субъекта действия снижается за счет употребления в дательном падеже в безличной конструкции.

В актах заклинаний-проклятий по представлениям русского человека негативной ситуацией является не только неконтролируемое пребывание в каком-либо невольном состоянии или непредвиденное происшествие, но также утрата, лишение чего-либо, имеющего ценность. Поэтому в ак тах негативного речевого воздействия активны конструкции типа нет+N2, например:

— Да чтоб ему, фрицу проклятому, и на том свете покою не было (В. Распутин «Живи и помни»).

Отсутствие контроля в потенциальной ситуации может выражаться также личной конструкцией с глаголом невольного осуществления [4]:

— Да чтоб он сдох, этот твой хачик, — закричала Ленка, когда я рассказал ей о том, что произошло (Н. Шмелькова «Последние дни Ве недикта Ерофеева»). Экспрессивный глагол сдохнуть обозначает некон тролируемую для субъекта потенциальную ситуацию.

Отличие речевого акта божбы от актов заклинаний-проклятий, во первых, в том, что говорящий включает себя как участника в неконтро лируемую потенциальную ситуацию с интенцией недопущения и невоз можности реализации этой ситуации:

— Правду говорю — чтоб мне до судного дня тлеть головёшкой в болоте! — поклялся Шепетуха (Н. Дежнев «В концертном исполнении»).

В этом высказывании предикат процесса тлеть имеет значение не контролируемости, которое усиливается за счет употребления предиката в безличной конструкции. Дублирование средств выражения неконтро лируемости неслучайно в речевом акте божбы, так как говорящий дол жен подчеркнуть невозможность осуществления потенциальной ситуа ции, чтобы убедить слушающего в достоверности сообщаемой информа ции. Можно предположить, что отрицание отсутствия контроля позволя ет считать субъекта речи полноправным «контролером» ситуации.

Итак, для речевых актов заклинаний, проклятий, божбы типичны без личные конструкции (собственно безличные, инфинитивные, конструк ции с отрицанием, со словами категории состояния), а также конструк ции с глаголами невольного осуществления (реализующие схему Vf + N1).

Хотя эти средства выражения относятся к разным синтаксическим моде лям, их объединяет семантический признак неконтролируемости. Именно это дает основания для предположения о существовании в русском языке функционально-семантического поля контролируемости / неконтроли руемости. Таким образом, разнородные, на первый взгляд, языковые эле менты естественно соединяются в речевом акте воздействия на ситуа цию.

Высказывания, функционирующие в речевых актах божбы, заклина ний, проклятий, отражают специфику языкового сознания русских: в них совмещается наличие и отсутствие контроля над ситуацией. Неконтроли руемость явлений — это продолжающийся поиск «истинной причины»

происходящего в мире [8, с. 317] и одновременно попытка обуздать «не ведомую стихийную силу».

ЛИТЕРАТУРА 1. Булыгина Т.В. Контролируемые / неконтролируемые положения вещей. // Семантические типы предикатов. М., 1982. С. 68 – 82.

2. Зализняк А.А. Контролируемость ситуации в языке и в жизни // Логический анализ языка: модели действия. М., 1992. С. 138 – 145.

3. Шатуновский И.Б. Пропозициональные установки воля и желание. // Логи ческий анализ языка: Проблемы прагматических и интенсиональных контекстов.

М., 1989. С. 156 – 167.

4. Стексова Т.И. Семантика невольности в русском языке: значение, выраже ние, функции. Новосибирск, 2002. 200 с.

5. Русская грамматика. В 2-х томах. М., 1980. С. 110 – 111.

6. Храковский В. С. Теория языкознания. М., 1999. С. 265.

7. Вежбицкая А. Семантика грамматики. М., 1992. С. 10 – 11.

8. Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. М., 2001. С.

317.

Е.В. Маликов Кемеровский государственный университет, г. Кемерово СПЕЦИФИКА МОДЕЛИРОВАНИЯ ЯЗЫКОВОЙ РЕАЛЬНОСТИ В ПРЕДВЫБОРНОМ АГИТАЦИОННОМ ДИСКУРСЕ Предвыборные политические баталии, разворачивающиеся на страни цах газет, в теле- и радиоэфире, на просторах глобального компьютерно го пространства, – реалии настоящего. Понятно, что главной целью их участников – субъектов политики - является завоевание и удержание вла сти, а достигнуть ее можно только с помощью привлечения на свою сто рону как можно большего числа избирателей.

Рассуждая о характере воздействия на потенциальных избирателей в ходе предвыборной агитационной деятельности, А.А. Федосеев выделяет два его вида: явное и скрытое. В первом случае субъект не скрывает ис тинных целей своей деятельности по оказанию влияния на сознание объ екта. Объект же, в свою очередь, понимает, какие цели преследуются субъектом, и способен сделать осознанный и свободный выбор – либо сопротивляться внешнему воздействию, либо уступить, изменив свое сознание. Во втором случае субъект воздействует на объект тайно, поми мо воли адресата. Данный тип воздействия используется в целях манипу ляции сознанием. При этом наибольшего успеха манипуляция достигает лишь в том случае, когда остается незаметной, когда манипулируемый верит, что все происходящее носит естественный характер, когда созда ется фальшивая действительность, скрывающая присутствие манипуля ции [1].

В условиях, когда отдельный индивид не имел (и не имеет) объектив ной возможности получить знания о реальном окружающем его мире не посредственно, эмпирически, в объеме, достаточном для самостоятельно го конструирования модели социума, и, вместе с тем, в ситуации расши рения интеллигибельного пространства посредством системы массовой коммуникации, основным источником, воспроизводящим детализиро ванную картину действительности, становятся СМИ. Именно благодаря их бурному развитию и повсеместному распространению появились практически неограниченные возможности для реализации манипулятив ных действий в отношении не только отдельного индивида или сравни тельно небольшой группы в ситуации межличностного общения, но и сознания самых широких масс. Увлечение субъектов власти целенаправ ленным моделированием «фальшивой действительности» приобрело то тальный характер, а основным оружием поражения массового сознания стал язык.

Р. Водак заявляет, что «язык обретает власть только тогда, когда им пользуются люди, обладающие властью;

сам по себе язык не имеет вла сти» [2, с. 19]. Но, с другой стороны, «сам язык предоставляет говорящим целый арсенал средств проявления и осуществления власти» [3]. Обоб щая и то, и другое высказывания, можно вывести следующее, не проти воречащее ни первой, ни второй позиции утверждение: в основе осуще ствления и укрепления власти лежит язык как одно из самых эффектив ных и универсальных средств воздействия, в том числе скрытого, не осознаваемого объектом.

Рассматривая предвыборный агитационный дискурс как сферу реали зации манипулятивных воздействий, а, следовательно, предполагающий конструирование ориентированной на существующую объективно язы ковой реальности, определим точки соприкосновения объективной дей ствительности, вербально моделируемой квазиреальности и объекта (че ловека и, шире, общества в целом), для которого создается эта «фаль шивка» с вполне определенной целью – убедить, что именно она является единственно реально существующей, объективной, истинной.

Совершенно очевидно, что манипулятивная стратегия субъекта поли тики должна выстраиваться и корректироваться с учетом реального со стояния социума. Потому, как приятие адресатом «фальшивой» действи тельности, созданной языковыми средствами, которая, безусловно, опи рается на объективно существующую, внеязыковую реальность, но не является ее адекватным вербальным отображением в силу намеренного искажения и тщательной сортировки фактов, проводимых с определен ной целью заинтересованным субъектом, зависит от того, насколько внушаемая картина действительности совпадет с приоритетными уста новками уже сформированного адресатом представления о реальности.

Любое политическое соперничество (в условиях конституционно про возглашенного демократического общества) определяется обязательным наличием трех участников политической коммуникации – адресант (го ворящий), прямой адресат (слушающий, в политическом дискурсе чаще соперник) и адресат-наблюдатель («народ») [4]. Основным организую щим принципом семиотического пространства политического дискурса, его семиотической моделью является базовая семиотическая триада «ориентация (формулировка и разъяснение политической позиции) - ин теграция (поиск и сплочение сторонников) – агональность (борьба с про тивником)» [5, с. 25]. Наличие всех компонентов данной триады является непременным условием существования политического дискурса вообще и такого его вида, как агитационный предвыборный дискурс, в частности.

В связи с этим, и моделируемая языковая реальность, отражая объек тивно существующую систему политической коммуникации, «вращает ся» вокруг обозначенных субъектов действий и акцентирована на отно шениях, возникающих между ними (ориентация – интеграция – агональ ность). При построении языковой реальности в интересах говорящего все три субъекта политической коммуникации подвергаются целенаправлен ной трансформации, в результате которой возникают некие вербальные образы адресанта, адресата-соперника и адресата-наблюдателя, отли чающиеся от их реально существующих прототипов. Но если образ адре сата-наблюдателя («народа») в условиях ориентации агитационного дис курса на восприятие непосредственно избирателем остается практически неизменным, максимально приближенным к реальному прототипу в це лях укрепления доверительных отношений между народом и субъектом власти, то образы адресанта и адресата-соперника претерпевают сущест венные изменения, как и связывающие их отношения агональности.

Вплоть до того, что ситуация борьбы с противником, который на самом деле не способен оказать реальное противодействие значительно превос ходящим политическим силам говорящего, может быть искусно инсце нирована.

Ярким примером специально смоделированной субъектом государст венной власти псевдореальности, успешно заменившей реально сущест вующую объективную и ставшей единственно истинной для ста пятиде сяти миллионов избирателей в условиях наличия доступа последних только к информации, прошедшей тщательный отбор и обработку, а так же использования в качестве главного оружия поражения массового соз нания прессу, являются выборы в Верховный Совет СССР 1937 года.

Это были первые выборы высшей законодательной власти в СССР (функции которой в соответствии со сталинской Конституции 1936 года должен был исполнять Верховный Совет) – всеобщие, равные, прямые и тайные. Они состоялись 12 декабря 1937 года. В голосовании приняли участие 99,89 % избирателей. 98,6 % голосов получил блок коммунистов и беспартийных.

Массированная агитация и пропаганда велась через активистов, кото рые действовали в городах и селах, а также через печать. По свидетельст ву Д.А. Волкогонова, в 20-е годы «в печати высказывались самые раз личные точки зрения, критика являлась естественным элементом повсе дневной жизни… люди при желании могли удовлетворить свою потреб ность в самой различной информации социального, экономического, культурного, финансового, исторического характера. Со временем, осо бенно в 30-е годы, правда будет строго «дозироваться». В этих условиях люди уже не имеют возможность делать правильные выводы в отноше нии тех, кто руководит народом, кто способен быть лидером» [6, с. 390].


ЛИТЕРАТУРА 1. Федосеев А.А. Метафора как средство манипулирования сознанием в пред выборном агитационном дискурсе. Автореф. … дисс. канд. филол. н. Челябинск, 2004.

2. Водак Р. Язык. Дискурс. Политика. Волгоград: Перемена, 1997. С. 19.

3. Шейгал Е.И. Власть как концепт и категория дискурса.

4. Михалева О.Л. Политический дискурс как сфера реализации манипулятив ного воздействия. Автореф. … дисс. канд. филол. н. Кемерово, 2004.

5. Шейгал Е.И. Культурные концепты политического дискурса // Коммуника ция: теория и практика в различных социальных контекстах. Материалы Между нар. науч.-практ. конференции «Коммуникация-2002». Пятигорск: изд-во ПГЛУ, 2002. С. 25.

6. Волкогонов Д.А. Триумф и трагедия / Политический портрет И.В. Сталина.

Кн. 1. Барнаул: Алт. кн. изд-во, 1990. Кн.1. С. 390.

Е.В. Малюкова Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина, г. Бийск ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОБЪЕМА ЮРИДИЧЕСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ В КОГНИТИВНОМ АСПЕКТЕ Данная статья посвящена определению объема юридической терми нологии в сознании носителей языка. Следует отметить, что предложен ное исследование является частью работы в области юридической терми нологии.

Для решения этого вопроса с позиций антропоцентризма было решено отказаться от какой-либо дополнительной группировки материала и по просить испытуемых самим определить состав данной терминологии.

В ходе эксперимента реципиентам предлагалось написать все юриди ческие термины, которые они знают. При этом понятие «термин» не рас шифровывалось. Сделано это было намеренно, чтобы получить наиболее точное представление о существовании юридического термина в созна нии носителя. Время эксперимента не ограничивалось.

В экспериментальном исследовании приняло участие 47 информан тов: студенты различных факультетов Бийского педагогического госу дарственного университета (студенты 5 курса факультета истории и пра ва, студенты 4 курса факультета иностранных языков, студенты 2 курса филологического факультета). Всего было получено 1410 реакций.

Важно отметить, что при выполнении экспериментального задания носители языка испытывали определенные трудности при извлечении из памяти юридических терминов лишь после 2 – 3 минут работы, что сви детельствует об определенном представлении юридической терминоло гии в сознании носителей. Среднее количество реакций на одного чело века составило примерно 30 терминов.

Отсутствие системного алгоритма для определения юридических тер минов сделало невозможным отбор материала методом интроспекции.

Прокомментируем результаты этого эксперимента.

В структурном отношении материал представлен преимущественно именем существительным (акт, процесс, кодекс, юрист, право, закон, ад вокат, алиби, судья, истец, ответчик и др.), а также, хотя в меньшей сте пени, словосочетаниями типа: прилагательное + существительное (сис тема права, презумпция невиновности, арбитражный процесс, юридиче ская ответственность, материальный ущерб и др.).

Необходимо отметить, что в составе словосочетаний можно выделить ядро (преимущественно существительное), которое относится к юриди ческой специфике и, по мнению носителей, также является юридическим термином.

Это свидетельствует, на наш взгляд о том, что на уровне сознания но сителей языка представление о юридических терминах связывается в большей степени с одним словом (примерно 80%).

Весь полученный материал был разделен нами на высокочастотные и низкочастотные реакции. Критерием для их разграничения послужило x среднее арифметическое, которое высчитывалось по формуле: М, n где М – среднее арифметическое данной выборки, x – каждая наблюдае мая частотность выделенного термина, n – количество терминов, выде ленных в конкретной выборке, – знак суммирования.

Для первой группы эта величина составила 64%, для второй 53%, для третьей 38%. Те реакции, частотность которых оказалась выше средней арифметической, мы условно обозначили как высокочастотные, ниже – низкочастотные. Среднее арифметическое составило 51%. Таким обра зом, в ходе статистической обработки было получено 23 высокочастот ные реакции, которые мы проанализируем. Несмотря на то, что юридиче ская терминология представлена в сознании носителей большим количе ством реакций, большинство из них являются высокочастотными.

В высокочастотную группу реакций попали большинство терминов, относящихся к первой и второй группе. В задачи данного эксперимента входило проверить уровень владения юридической терминологией носи телями языка, ее объем, а также определить, какой лексикой в сознании носителя она представлена.

Полученные в ходе исследования слова практически полностью соот носятся с юридическими терминами, т.е. нашли свое отражение в юриди ческих словарях. Процент общелитературных слов, представленных в сознании носителей языка невелик, примерно 10%. Хотя следует учесть тот факт, что существуют некоторые расхождения в словарях по факту отнесения того или иного слова к общелитературному или юридическому термину. На основании этого можно сделать вывод о том, что в сознании составителей словарей юридическая терминология представлена неодно значно. Видимо, следует учитывать то, кем был составлен данный сло варь и на основе какого материала. Выше, в своей работе, мы уже гово рили о том, что у лингвистов и юристов существуют некоторые разногла сия по поводу признаков юридического термина, подтверждением этого может служить и данный факт. Например, в юридическом энциклопеди ческом словаре по редакцией А.Б. Барихина такие понятия как «статус», «референдум», «власть» представлены достаточно подробно, причем по сле общего понятия «статус» идут такие понятия как: «статус депутата», «статус искусственных островов и сооружений в открытом море», «ста тус искусственных островов и сооружений в экономической зоне», «ста тус искусственных островов и сооружений на континентальном шельфе»

и др. более уточняющие статьи. В другом словаре под редакцией Л.П.

Куракова и В.Л. Куракова под названием «Толковый словарь экономиче ских и юридических терминов» понятие «статуса» не представлено вовсе.

То же самое мы наблюдаем и в отношении некоторых других терминов:

власть, референдум, запрос и др.

Закономерно, на наш взгляд то, что термины, отнесенные нами к чет вертой группе, не были представлены в сознании носителя. То же самое мы могли наблюдать и в результатах ассоциативного эксперимента. Не обходимо отметить, что слова данной группы являются малочисленными и составляют лишь небольшой процент по отношению к терминам дру гих трех групп.

Полученный в ходе экспериментального исследования материал был классифицирован нами по тематическим группам.

К первой группе мы отнесли реакции, которые являются названиями органов власти, например: суд, прокуратура, адвокатская контора, нота риальная контора, арбитражный суд, верховный суд.

Во вторую группу нами были включены реакции, называющие людей, которые относятся к юридическим специальностям и юридической спе цифике в общем, например: юрист, адвокат, следователь, судмедэкс перт, судья, нотариус, прокурор, судоисполнитель, защитник, истец, ответчик.

К третьей группе нами были отнесены названия документов и юриди ческих действий, например: процесс, завещание, дарение, защита, про шение, наказание, преступление, заседание, апелляция, мера пресечения, юридическое правонарушение, приговор, исполнение, иск, администра тивное взыскание, кодекс, конституция, лицензия, доверенность, дого вор, акт.

В четвертую группу мы отнесли названия юридических дисциплин (областей знаний), например: теория государства и права, судебная ме дицина, административное право, уголовное право, криминалистика, криминология, трудовое право.

К пятой группе мы отнесли термины, находящиеся на периферии юридической терминологии и других отраслей знаний. В большинстве это были термины, относящиеся к экономической области, например: пе ня, девальвация, оферта, налог, рента.

Что касается общелитературной лексики, то в данном эксперименте она представлена небольшим объемом и, по-видимому, связана в созна нии носителя с определенным жизненным опытом реципиента и является для него «юридически окрашенной». Например, информация, организа ция, сообщник, проект, уведомление, ведомость, содержание, профи лактика, гипотеза, определение.

Как показывают примеры, наиболее многочисленной является третья тематическая группа. В результате чего мы можем сделать вывод о том, что носителям данная группа терминов наиболее знакома. Видимо, это связано с тем, что представленная лексика, возможно, является знакомой реципиентам в результате их жизнедеятельности. Следующий экспери мент будет направлен именно на то, чтобы выяснить данное предполо жение.

Интересным, на наш взгляд, является наблюдение о некоторых слово сочетаниях типа моральный вред, административное взыскание, испол нительный лист. В сознании носителя такая лексика представлена имен но сочетаниями слов, в результате чего можно сделать вывод о том, что данные термины являются устойчивыми выражениями для испытуемых.

Необходимо отметить то, что сочетание «презумпция невиновности»

также является для носителей устойчивым, что было подтверждено и ас социативным экспериментом, где на стимул «презумпция» испытуемые приводили реакцию «невиновности» в 98%. Хотя, в отличие от вышена званных сочетаний, термин «презумпция» является самостоятельным, т.е.

изначально представлен в словаре отдельной статьей.

Интерес вызывает также тот факт, что практически все реакции, за исключением нескольких (зэк, сообщник) были представлены книжным стилем, что свидетельствует об определенной стилистической нейтраль ности представленной лексики в сознании носителей языка.


Таким образом, состав юридической терминологии на уровне созна ния носителя языка включает в себя три группы нашей рабочей класси фикации. Появление этих реакций представляется нам вполне законо мерным. Что касается четвертой группы терминов, то в сознании носите ля она была представлена единичными случаями, что, на наш взгляд, свя зано с тем, что носитель обладал точным знанием данного термина. На личие общелитературной лексики является закономерным, а ее использо вание в качестве юридических терминов в сознании носителя может быть объяснено, возможно, нечетко фиксированным – с точки зрения структу ры или семантики – хранением определенного слова в сознании того или иного продуцента.

Таким образом, в ходе исследования объема юридической терминоло гии в когнитивном аспекте мы пришли к следующим выводам:

1. Объем юридической терминологии на уровне сознания носителей языка является достаточно широким. Об этом свидетельствуют примеры включения общелитературной лексики, а также терминов, которые на шли отражение не во всех юридических словарях, т.е., по мнению их со ставителей, являются общими.

2. Преобладающими являются термины, относящиеся к первым двум группам, на уровне сознания носителей языка именно они являются вы сокочастотными, в отличие от терминов третьей группы. Четвертая груп па нашей рабочей классификации практически не представлена, за ис ключением единичных случаев.

3. Распределение полученных реакций по указанным типам позволяет высказать предположение о том, что семантический фактор является до минирующим при извлечении терминов из памяти носителей языка.

И.И. Москвичёв, С.В. Попов Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина, г. Бийск СОВРЕМЕННАЯ КАРТИНА МИРА И ТЕНДЕНЦИИ ЕЁ ИЗМЕНЕНИЯ Прошедший XX-й век и начало XXI-го – время самого большого сдвига во всей письменно зафиксированной истории человечества (не считая историю протоцивилизаций, всё ещё не признанную респекта бельной наукой и официальным образованием). С точки зрения специа листов из различных сфер науки и практики необходимость отказа от техногенной, рыночной, природоразрушительной модели развития прак тически очевидна. Целевая установка «жить за счёт природы и будущих поколений», ценностный ориентир «рост материального богатства и его концентрация немногочисленной элитой» – программирование гибели человеческого рода (как бы ни растягивать историю за счёт намеренного сокращения человечества до «золотого миллиарда»). Исторический ре сурс модели исчерпан.

Дело не только в активности человека;

но, более, в реагировании «жи вой Земли» на деятельность человеческого рода. Состояние планеты и людей характеризуется рядом соответствующих понятий: глобальный системный кризис, глобальные проблемы, глобальные революции, задан ность экологической катастрофы, разрушение природных систем, игно рирование законов круговорота вещества, энергии и информации в при роде и обществе, выживание, гиперконфликтность в социальных систе мах (следствие примата «свободы индивида», которая ставится выше об щечеловеческих интересов).

Социологизаторская иллюзия господства над природой приказала долго жить. В периодизации истории людей на первое место выходит по нятие «биосоциальный цикл». Это интервал времени, в границах которо го материально-ориентированная, техногенная, рыночная система исчер пывает природный потенциал своего развития [1, с. 5].

В течение нескольких веков ньютоно-картезианские парадигма и кар тина мира заслоняли варианты биосоциальной структуризации нашей ис тории и её укоренённость в глубинах мироздания. На первый план Воз рождение и Просвещение выдвинули проблему конструирования и по строения подлинного, совершенного мира, согласно его «разумной» кар тине. Образцы, истоки совершенного мира предполагались до этого трансцендентными. В пространстве рационального мирового чертежа, тем не менее, связь с глубинами мира и её переживание не предполага лись. Чувственные образы и представления, созерцательность, иррацио нальность исключались. Мир европейского рационализма тренировал своё сознание для работы с абстракциями. Отталкиваясь от сравнения подлинного бытия с земным, несовершенным, Запад вышел на курс прак тического, предметно-деятельного преобразования мира и человека в системе общественного разделения труда (преимущественно как рабочей силы). Критерий трансцендентности отступил перед изменением покорением среды, её использованием как бездонного арсенала, пассив ного объекта собственности субъекта, человека. Феномен и категория си лы (насилия), дали основание лозунгу «знание-сила».

Преобразование внутреннего мира самого «собственника природы» в аспекте высоких этико-экологических и подлинно гуманистических ори ентиров было отодвинуто индустриализмом. Итоги этого процесса отра зились в трактовке понятия картины мира и её вариантов. «Разделялся»

человек – появились и разделившиеся картины мира – мифологическая, обыденно-практическая, естественно-научная, физическая, химическая, биологическая, географическая, астрономическая, художественная и т.д., картины. Многомодельный, плюралистический подход к их созданию – следствие социокультурной эволюции западного общества. Сегодня это реакция на усложняющуюся современность, экспансию человечества в мировое и планетарное пространство-время, в микро- и макронаправле ниях.

Как бы ни складывались конкуренция моделей и смена лидерства, хаотизация их формирования требует создания интегрального образа ми ра для объединения усилий людей в продлении их истории.

Итог формирования понятия западной картины мира подводится, на пример, в одном из последних справочных изданий: «Картина мира кон кретно-историческая совокупность миропредставлений и мироощуще ний, включающая как рационально-понятийное, так и чувственно образные аспекты восприятия и постижения мира» [2, c. 284]. Cловарь отмечает исходную установку как условие возможности представить мир в качестве сложноорганизованной, структуризованной целостности, где человек с его местом и ролью – необходимый компонент, наблюдатель и деятель (антропный принцип). Обстоятельный историко-критический анализ традиционных научной парадигмы и картины мира содержится, например, в работах Т. Куна, С. Грофа, К. Уилера и др. [3, c. 18 – 111;

4, c. 13 – 21]. Вывод, к которому пришли многие исследователи: речь идёт о коренном пересмотре представлений о самом мироздании, природе чело века, его сознании и познавательных способностях, о взаимодействии мира и человека, их роли в отношении друг к другу.

В связи с этим отмечается, что:

1. Все картины мира при всём их различии работают по принципу до полнительности (содержание, магистральные идеи, способы представле ния знания, структура картин мира, логика связи их элементов). Ни одна из моделей не должна исключаться из познавательной кооперации.

2. Эксплицируется или вновь легитимируется проблема соотношения эмпирической поверхности нашего бытия и глубинных планов мира, из которых в нашу повседневность врываются неожиданные импульсы. Ис тория картин мира показывает, что этот аспект неустраним. Невнимание к нему – один из недостатков традиционной модели, обусловленный ис торически. Инерция её применения стимулирует интенсификацию аль тернативно-поисковых исследований с привлечением познавательных возможностей вненаучных сфер.

3. Осмысление современниками себя, своего места и роли в мирозда нии, на планете и в обществе упирается в мощную хаотизацию природ ных и социальных процессов. Один из факторов этого процесса – виртуа лизация реальности. Разделение труда, сужение специализации упрощает личность, урезает её познавательные и практические способности, ослаб ляет роль личности, которая должна быть центром, послом порядка в хаосе. Это обстоятельство отразилось, например, в течении постмодер низма в виде отказа от категории истины как её соответствия объекту [5, c. 809 – 812]. Как и в далёкой древности, современные мыслители ищут опору, фактор стабильности и законосообразности происходящего (про блема фрактальности). Ещё в древних учениях, а сегодня и в современ ных исследованиях, выявлены глубинные закономерности и факторы, удерживающие мироздание от распада. Сравнение структур философ ской диалектики, высшей математики, кибернетики и теории информа ции эзотерических идей привело к выводу о том, что глубинный «скелет»

мироздания образуется объективными, но не материальными, а инфор мационными структурами. В этой связи примечательно, что физика и геометрия имеют тенденцию к синтезу: процесс формирования Вселен ной может быть представлен как развитие объёмных структур из одной точки. Распределение энергии и вещества определяется этими структу рами, как и общий ход эволюции [6, с. 175]. В этом процессе всплывает то, что сейчас называют «сакральной» геометрией. Логика исследований воспроизводит способ объемного геометрического воссоздания процес сов эволюции из «взрывной» точки через Вселенную до человека и включает в этот процесс константы мироздания. Сегодня становится яс ным суть правила античных философов о возможности обсуждения фун даментальных проблем в философских школах: «да не войдёт сюда не знающий геометрии». Издавна известны аналогичные суждения о числах как элементах мира.

4. Анализ западноевропейского рыночного мировоззрения показыва ет, что оно ориентирует человечество на вечное воспроизводство рыноч ной модели развития («конец истории»). В качестве идейных устоев та кого мира насаждается социал-дарвинизм [7, с. 256]. Трактовка рынка как механизма борьбы всех против всех и аналога естественного отбора ис ключает из социальной жизни и культуры фактор гармонии, морали, вы сокой духовности и, наконец, сущностный критерий человека – отноше ние любви. А она-то и является самым фундаментальным ответом на за просы человеческого существования. Феномен любви – доказательство того, что корни наши в глубинах мироздания, Абсолюта. Мы же почти всегда воспринимаем лишь их явления на поверхности природной и со циальной повседневности. Исторические формы бытия человека и пред полагаемые переходы сначала к духовно-экологической цивилизации, а потом к радикальной смене бытия с уходом в полевой мир – игра этого Абсолюта.

Для его характеристики в альтерновистике применяется метафора го лографического компьютера, а его действие представляется метафорой программирования действия, информационного кода. Мир и картина ми ра в таком свете предстают как программы [8, с. 5].

Как представляется, из сказанного вытекает следующее. В закономер ном чередовании порядка и хаоса в глубинах и на поверхности мирозда ния обнаруживаются пределы их колебаний, не зависящие от наших субъективных устремлений и активности. Их основание – ритмы различ ных уровней мироздания, их координация. Объективность суперкрупных периодов их изменений по своей силе намного превышает возможности человека. Для людей в этом есть свои минусы и плюсы, причины чередо вания пессимизма и оптимизма в картинах мира. В рамках отведенного человечеству сроков его жизни на Земле возникают, сменяются и гибнут цивилизации. Пример связи этого процесса – ведические представления о смене «юг» (эпох в координатах Вселенной). В свете этих представлений идея материального единства мира с необходимостью преобразуется в идею единства энергоинформационного. Человек, как подобие макро косма, предстает интегративным существом, космо-био-социо-психо логоса, единством биосоциального организма и корпускулярно-волновой формации. Единство и различие уровней мира и его воспроизведения в человеке определяется качеством вибраций уровня, наличием и действи ем в мироздании и человеке торсионных полей.

Человечество уже располагает нанотехнологией, торсионными гене раторами, методиками изменения состояний сознания, способами нейро лингвистического программирования человека на несколько личностей.

Постепенно создается система тотального контроля за всем и всеми.

Традиционная западная картина мира все еще не интегрировала в себя информацию об этих процессах, что влияет и на обыденное сознание.

Особо перспективно для ее совершенствования то, что предлагает ли тературная и кинематографическая фантастика. Эти феномены уже стали влиятельными факторами как виртуализации действительности и подчи нения человека разного рода манипуляциям, так и средством раскодиро вания всего, что происходит с человеком и в обществе, и в координатах Вселенной.

Пример, вырастающий из художественно-кинематографического мо делирования будущего – фильмы братьев Вачовски «Матрица» и К. Уи лера «Эквилибриум». Это попытки заглянуть в будущее, где человека может ожидать тоталитаризм, превращающий в свою собственность не только организм, тело, поведение, но и личность каждого индивида. Оба фильма – метафора европейского рационализма, доведенного до социал дарвинистского абсурда, рабства невиданной жестокости.

Эти фильмы можно сопоставить с грандиозной попыткой заглянуть в прошлое, подготовившее наше сегодня и возможно тоталитарное или ка тастрофическое будущее. Имеется в виду малоизвестный роман С. Лема «Голос неба». Автор предлагает идею неизвестного нам космического кода, управляющего земной эволюцией через модулированное космиче ское излучение. Этот вселенский информационный сигнал – своеобраз ное нейтринное завещание погибшего в пожаре прошлого Космоса, уже не существующей космической цивилизации. Мы можем найти аналогию этому образу у Гераклита (мерами загорающий и тухнущий огонь, как способ эволюции мира), или в скандинавском эпосе Рагнарёк, всемирный пожар-катастрофа, радикальный способ перехода к принципиально дру гому бытию.

Есть и еще один аспект формирования современной картины мира – включение в нее иномирян. Феномен и проблему параллельных миров уже нельзя просто игнорировать. Слишком много данных за то, что мы ни во Вселенной, ни на планете не единственные обитатели, тем более, не единственные ее собственники.

Грандиозность энергоинформационных фантастических моделей бу дущего соответствует тому, что происходит с планетой и человеком.

Кризис науки, культуры, нравственности, психики и психологии челове ка, неожиданные прорывы глубоких планов мира в нашу повседневность, появление массы людей с сенситивными способностями, массовое рож дение «детей-индиго» (цвет ауры) – все это сигналы-требования к чело веку и человечеству изменить себя и свою картину мира. Это остро необ ходимо, потому что будущее видится грозным, более тяжелым, чем всё до сих пор человечеством испытанное. И ответом на вопросы нашего су ществования должна быть организация жизни человечества на принципах любви [9, с. 21 – 28].

ЛИТЕРАТУРА 1. Олдак П.Г. Теогносеология. Миропостижение в рамках единения науки и веры. Новосибирск: Вист, 1994.

2. Философия. Краткий тематический словарь. Р/н Д.: Феникс, 2001.

3. Гроф С. За пределами мозга. Рождение, смерть, трансценденция в психиат рии. М.: АСТ, ИТП, изд-во К.Кравчука, 2001.

4. Гроф С. Психология будущего. Уроки современного исследования созна ния. М.: АСТ, ИТП, Изд-во К.Кравчука, 2003.

5. Всемирная энциклопедия. Философия. Мн.: Харвест, Современная литера тура, 2000.

6. Шулицкий Б.Г. Мадэализм. Концепция мировоззрения III тысячелетия (за метки по поводу модернизации физической теории). Мн.: 1997. 175 с.

7. Кара-Мурза С. Идеология и мать ее наука. М.: ЭКСМО, 2002. 256 с.

8. Горин Г.В. Мир как программа. Очерк 1. М.: Северный ковш, 2001.

9. Фромм Э. Человеческая ситуация. М.: Смысл, 1995.

И.А. Нагорный Белгородский государственный университет, г. Белгород СОМНЕНИЕ КАК УНИВЕРСАЛЬНАЯ МЕНТАЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ СУБЪЕКТА Сомнение – универсальная ментальная операция субъекта мыслящего, говорящего, чувствующего. Как универсальная, данная операция оказы вается, с одной стороны, характерной для субъекта вообще, вне зависи мости от принадлежности к тому или иному культурному этносу. С дру гой стороны, универсальность сомнения интегрируется со специфично стью средств выражения в национально-языковом аспекте. Националь ный менталитет вырабатывает оригинальные языковые и внеязыковые формы, средства и способы выражения сомнения. Данные языковые и внеязыковые факторы систематизируются в национальных языковых картинах мира и представляют собой упорядоченную сферу с четко про явленным ядром и периферией.

Сомневаясь, говорящий личностно, субъективно квалифицирует со бытие. Данная квалификация осуществляется «здесь» и «сейчас» как констатация недостоверности сообщаемого, вводит в предложение высказывание оценочную модусную характеристику, накладывая ее на диктумное содержание. Операция квалификации осуществляется, таким образом, субъектом относительно объекта квалификации, и в операцион ном ключе имеет собственный план содержания и план выражения.

План содержания сомнения как квалификативного смысла универса лен в своей основе для национальных языковых картин мира. Частные отличия базируются на коннотативных факторах, обусловленных разного рода социальными, историческими и культурологическими условиями.

Межкультурная универсальность сомнения как ментальной операции субъекта противопоставлена яркой специфичности языковых и внеязы ковых средств выражения сомнения в национальных языках. Для совре менного русского языка характерна стройная ядерно-периферийная орга низация языковых средств выражения сомнения, куда включаются: зна менательные части речи с соответствующим значением (сомневаться, сомнение, сомнительный, сомнительно и под.);

функционально синтаксический способ (например, вопросительный тип конструкции);

различные просодические средства;

модально-сомнительные частицы (вряд ли, едва ли).

Сомнение включается в группу смыслов, которые условно называют ся актуальными квалификативными, или прагматическими. Данные смыслы реализуются на базе логических смыслов возможности и вероят ности и соотносятся с лексическим и категориальным значением слов, которые в русском языке предназначены для выражения сомнения. Со мнение по сути квалификативный смысл, так как выражает коммуника тивно оформленный результат персуазивной квалификации события субъектом. Если логические смыслы «возможность» и «вероятность» ос новываются на объективных условиях возможного осуществления ситуа ции, то собственно квалификативные смыслы вводятся говорящим непо средственно для решения поставленной коммуникативной задачи. Это смыслы уточняющего характера, которые соотносятся с речевой ситуа цией и определяют соотношение высказываемого и действительности в координатах «здесь» и «сейчас» в приложении на точку зрения говоря щего. Актуальные смыслы «предположение», «сомнение», «эвиденци альность» и подобные сконцентрированы на представлении результата уточнения пропозиции, диктума предложения. Таким образом, собствен но квалификативные смыслы, как сугубо «личностные» смыслы, связаны с действительностью в большинстве случаев опосредованно – через ло гические смыслы «возможность» и «вероятность».

Сомнение предполагает ряд обязательных характеристик: отношение факта к реальной действительности с точки зрения возможности и веро ятности его осуществления;

отношение факта к говорящему;

отношение говорящего к возможности осуществления факта. Сомнение базируется на субъективно-авторском мнении и имеет своим выражением мысль о возможном несоответствии факта действительному («здесь» и «сейчас») положению вещей: – Вот отвезу – и отойду. И совсем уйду. – Ну, брат, навряд! (И.Бунин);

– А с Лизой в ссоре я? – Хоть тем могу я льститься, Что Лизе вряд ли он успеет полюбиться (А.Грибоедов);

Рассказиками этими едва ли можно было прошибить здорового (А.Солженицын).



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.