авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального ...»

-- [ Страница 5 ] --

Сомнение основывается на предположении, предположение же исхо дит из возможности. Предполагать можно то, что является возможным, что потенциально осуществимо. Но предположение в отличие от воз можности всегда субъективно. Оно преломляется исключительно через «я» индивида, в то время как возможность зависит не столько от субъек тивного фактора, сколько от условий, которые существуют вне данного фактора в объективной реальности. Предположение – это база для реали зации сомнения. Второе без первого невозможно, в то время как первое без второго эксплицируется довольно часто: – Ну, прощайте, други... За сиделись мы у вас – и вам, чай, надоели (И. Тургенев);

– Хе-хе... Мечтай, Илька! Чего не бывает на свете! Авось все, что я говорю, правда!

(А.Чехов). В высказываниях, где выражено сомнение, всегда имеется ка кая-то доля предположительности, однако она не превалирует, так как цель говорящего заключается не столько в том, чтобы предположить об описываемом, сколько в том, чтобы выразить сомнение в достоверности или недостоверности факта, неуверенность в истинности чего-либо, ак туализировать неясность, спорность проблемы, колебание, возникающее в ходе квалификации события: На Венере слишком горячо, вращается она медленно, атмосфера ее густа и без свободного кислорода. Вряд ли жизнь смогла развиться на Венере... (И. Ефремов);

– По ассоциативной связи речь может идти о проникновении в суть явления. – Вряд ли. (В.

Головачев). В результате высказывания, выражающие сомнение, активно смещаются к смысловому полюсу отрицания: чем большая доля автор ского сомнения фиксируется в высказывании, тем более последнее в се мантическом аспекте приближенно к обозначенному полюсу. В то же время с отрицательными данные высказывания не смыкаются. Возмож ность осуществления факта хотя и подвергнута говорящим сомнению, однако не отрицается полностью. На это у автора либо нет достаточных оснований, либо, напротив, имеются особые причины, препятствующие нейтральной утвердительной или отрицательной констатации. Отрицания не происходит даже в том случае, когда в высказывании выражена глубо кая степень сомнения, как правило, базирующаяся на знании говорящим объективных обстоятельств, на основе которых и возникает его субъек тивное мнение: – Ты помнишь меня, малышка? – спросил он. – Хотя вряд ли: тебе было всего три года, когда я был у вас в последний раз (А.Волков);

Как уже случалось раньше, он едва ли приедет («Комсомоль ская правда»).

Проблема осведомленности актуализирует аспект обоснованно сти/необоснованности сомнения. Сомнение, конечно, более обосновано, чем так называемое «чистое» предположение. Однако этого оказывается недостаточно для констатации говорящим факта достоверности или не достоверности события. Субъективное мнение оказывается здесь объек тивно оправданным комплексом причин (предусловий), подтолкнувших говорящего избрать именно «сомнительную» форму выражения мысли.

Обоснованность сомнения обычно подтверждается контекстуально. В этом случае в состав высказывания могут вводиться дополнительные языковые показатели такой обоснованности: Вряд ли отец много даст:

сам не дурак пожить (В. Шишков);

Если бы не это, им вряд ли удалось бы достигнуть вершины (Э.Мандалян);

Я был абсолютно спокоен: днем, да еще в городе вряд ли нам могло что-нибудь угрожать (Б.Зотов).

Обоснованность сомнения, несомненно, является фактором, влияющим на смещение высказывания к смысловому полюсу отрицания.

Сомнение может быть и слабо обоснованным. Такое сомнение не ба зируется на владении субъектом объективными данными. Как следствие этого, необоснованное сомнение более субъективно, чем обоснованное, нередко носит категоричный характер. Необоснованное сомнение не оз начает, что такое же ментальное действие будет произведено при прочих равных условиях другим субъектом. Сомнение, не мотивированное объ ективными условиями, зачастую оказывается связанным, например, с не уверенностью как чертой характера человека, его социальным статусом, уловиями воспитания и другими социокультурными факторами.

Мотивация степени осведомленности субъекта, таким образом, может служить базой для градации оттенков сомнения, диапазон которых – от логически обоснованного сомнения до необоснованного, случайного.

Однако главное состоит в том, что любое, даже логически обоснованное сомнение, никогда не может быть приравнено к отрицательной констата ции факта. Дистанцирование от ответственности за фактичность выска зываемого дает говорящему право «синтаксически дипломатично» ква лифицировать конечный результат ситуации.

Нужно отметить, что выделение уверенности/неуверенности в качест ве критерия отграничения смысла «сомнение» от других квалификатив ных смыслов (в первую очередь, предположения) следует признать нена дежным параметром, так как, с одной стороны, нередко и в «сомнитель ном» высказывании наблюдается достаточно высокая степень уверенно сти говорящего. С другой стороны, сам факт возникновения актуальных квалификативных смыслов обусловлен не столько степенью авторской неуверенности в сообщаемом, сколько причинами прагматического уровня. Скажем, в высказывании Я едва ли не менее всех других подго товлен к такому предприятию, так как могу рассказывать лишь о внешних явлениях: их смысл и причины недоступны моему пониманию (В.

Брюсов) степень уверенности связывается с авторской компетентностью.

В высказывании У вас, чай, и так вороха наготовлены, брильянтовая (А.

Островский) степень уверенности основана на факторе общественного мнения. А в высказывании Эта лента столь широко обсуждалась про фессионалами, зрителями и прессой, что вряд ли стоило бы к ней воз вращаться, если бы повода не дал сам кинематограф («Мир новостей») степень уверенности обусловлена известностью факта. В более широком плане сказанное подводит к мысли о том, что модально-персуазивная квалификация только косвенным образом связана с уверенно стью/неуверенностью, но отнюдь не является вытекающей лишь из нее.

Выделение смысла «сомнение» ориентирует на учет не только лин гвистических, но и суперлигвистических факторов. В этом аспекте, на пример, модально-сомнительные частицы (едва ли, вряд ли) характери зуются как формальные средства, отражающие только начальный стимул для актуализации квалификативного смысла, далее конкретизируемого подключением средств других уровней, в первую очередь контекстуаль ного и интонационного. Как следствие этого, возникает множество пере ходных ступеней и довольно большое количество высказываний, в се мантике которых трудно однозначно дифференцировать наличие неос ложненного смысла «сомнение», фиксируемого только частицей. Квали фикативные смыслы часто выступают в смешанном виде, нередко на блюдается плавное наложение одного смысла на другой, совмещение их.

Одним из дифференциальных критериев, думается, может служить пара метр обоснованности собственного мнения, на который ориентируется говорящий при построении модально-квалификативного высказывания.

При этом должен учитываться тот фактор, что структура самого смысла сложна. Редким исключением являются случаи, когда персуазивный смысл, в том числе и сомнение, выступает в своем неосложненном вари анте. Осложнения, образуемые коннотативными, текстовыми наслоения ми, разного рода оценочными и авторизационными факторами, прагма тически обусловленными и оправданными, – все это подводит к тому, что сфера общего квалификативного смысла высказывания в тексте должна исследоваться специально, с коммуникативно-прагматических позиций.

Сказанное позволяет утверждать, что универсальность сомнения как актуального квалификативного смысла модально-персуазивной сферы базируется на универсальности ментальной операции сомнения, логиче ски обоснованной, связанной с факторами субъекта и адресата, имеющей прямое отношение к языковой и концептуальной картинам мира. Данная проблема интересна по своей сути и требует специального изучения.

Л.В. Надеина Томский государственный университет, г. Томск ПРОБЛЕМЫ МЕТАФОРИЧЕСКОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ ЭТНОКУЛЬТУРНЫХ КОНЦЕПТОВ (НА МАТЕРИАЛЕ ГЛАГОЛОВ ВРАЩАТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ В РУССКИХ НАРОДНЫХ ГОВОРАХ) Лексико-семантическая группа глаголов движения, выделяясь из класса глаголов на основе инвариантного признака «изменение местона хождения в пространстве», а также абстрактных категориальных призна ков «характер движения», «способ передвижения», «среда передвиже ния», «общая направленность движения» и некоторых других, является, пожалуй, самой многочисленной.

Механическое движение, представляя собой «перемещение тел отно сительно друг друга или относительное перемещение частей тела», явля ется одной из самых многообразных по своему проявлению форм движе ния материи. В.Л. Ибрагимова, давая общую характеристику лексико семантической группе глаголов движения, говорит о том, что «все пред меты объективного мира способны к механическому движению. Так, на пример, живые существа совершают это движение самостоятельно, ак тивно;

неживые предметы неспособны к активному механическому дви жению, поскольку движение предметов неживой природы совершается по инициативе и под воздействием живых существ, а также под влиянием различных физических сил природы: будь то сила ветра или сила теку щей воды» [1, с. 33].

В настоящей работе предпринимается попытка исследовать в русских народных говорах семантику глаголов, которые обозначают вращатель ное движение. Основная задача – выявление параметров, по которым происходит создание метафорических образов, возникающих на основе глаголов со значением вращательного движения.

Материалом для анализа послужили данные словарей говоров Сиби ри, Среднего Урала, Кузбасса, пермских говоров и др. (см. список лите ратуры) [2].

Класс глаголов вращательного движения, актуализируя абстрактную семантическую категорию «характер движения» в семантическом при знаке «вращаясь», занимает особое место по отношению к глаголам по ступательного и колебательного движения, что обусловлено характером обозначаемого им вида перемещения. Поскольку в работе будет рассмот рен фрагмент лексики, относящийся к классу глаголов вращательного движения, целесообразно дать определение такому понятию, как враща тельное движение. Итак, вслед за В.Л.Ибрагимовой, мы придерживаемся следующего определения, что «вращательное движение –это такое дви жение, при котором все точки вращающегося тела описывают окружно сти вокруг центра, лежащего на оси вращения. При этом ось вращения может проходить внутри самого тела, но может находиться и вне его» [3, с. 72] Как и глаголы колебательного движения, подавляющее большинство глаголов вращательного движения оказались нейтральны к семантиче скому признаку «среда». Обозначаемые ими виды движения могут осу ществляться на твердой поверхности (например, вертеться, вращаться, повертываться и др.), в воздухе (кружить, виться, вихорить, вьюжить и др.) и на воде (крутить).

Для анализа из словарей путем сплошной выборки было отобрано глагола вращательного движения, которые, в зависимости от различия семантического признака нахождения оси вращения, были разделены на две группы. К группе глаголов, называющих движение с осью вращения, которая проходит внутри самого тела, нами отнесено 33 единицы: (вер тыхаться (Новг.), накрутить (Верш.), вертеться (Верш.), наклубить (Сев.-Двин.), заботаться (Ряз.), покрутить (Верш.) и др.). Другая группа глаголов, называющих движение с осью вращения вне самого тела, пред ставлена 29 единицами: (заюривать (Брян.), плусить (Яросл.), вьюжить (Тобол.), блудить (Ряз.), кружаться (Ср. Урал.), вихорить (Яросл.) и др.).

Известно, что «язык служит не только целям общения, но и является хранилищем информации, накопленной языковым коллективом, который живет в определенной экологической среде, осваивая ее при сменяющих ся, но характерных именно для него социальных условиях, для его куль турного и гражданского развития, тем самым он фиксирует практически все, что принято считать национально-культурным достоянием народа.

Окрашивая через систему своих значений и их ассоциаций концептуаль ную модель мира в национально-культурные цвета, язык придает ей и собственно человеческую – антропоцентрическую – интерпретацию, в которой существенную роль играет и антропометричность, т.е. соизме римость универсума с понятными для человеческого восприятия образ ами и символами, в том числе и теми, которые получают статус ценност но определенных стереотипов».[4, с. 175 – 177] В создании языковой картины мира метафора, как известно, является одним из наиболее продуктивных средств формирования вторичных на именований. «Значимым для исследования специфического этноязыково го отражения мира является описание системы метафорических наимено ваний, совокупностей результативных значений метафорических перено сов. Так как метафорические единицы в подавляющем большинстве сво ем выступают в качестве средства вторичной номинации, они образуют синонимические ряды вариативных обозначений одного явления, пред мета внеязыковой действительности. Основания метафорических упо доблений, образуя некую систему призм, через которую интерпретирует ся именуемый фрагмент действительности, выявляют набор ментальных конструктов, особенности эмоциональной и интеллектуальной интерпре тации какого-либо явления, фрагменты ментально-языкового поля дан ной культуры. Результативное, производное, собственно метафорическое значение также может интерпретироваться в качестве своеобразной призмы, высвечивающей культурно значимые смыслы исходных баз ме тафорических номинаций» [5, с. 46].

Исходя из определения вращательного движения, можно утверждать, что, если ось вращения находиться вне тела, то предмет перемещается поступательно по замкнутой кривой. В качестве примера с такой траек торией движения рассмотрим глагол блудить с исходным значением (да лее И.З.) «плутать, идти, не зная дороги.» (Блудил, блудил, еле выбрал ся (Сред.Ур.). При анализе исходного значения данного глагола вычле няются следующие семы: в качестве основной рассматривается «движе ние по кругу», дополнительных сем несколько – «единство процесса», «непрерывность процесса», «длительность процесса» и «незнание мест ности». Цель субъекта, двигаясь, приблизиться к желаемому объекту, не достигается в силу ряда объективных причин: незнание субъектом той территории, на которой совершается движение, и неумение выстроить свой путь. В значение нецеленаправленного движения входит оценочный компонент отдаленности как чего-то плохого. (Ср. то, что близко, дос тигнуто, рядом всегда оценивается положительно). Человек, лишенный возможности прямо идти к намеченной цели из-за отсутствия у него ин формации о дороге, отклоняясь то вправо, то влево, либо возвращаясь в исходную точку своего пути (траектория движения по кругу), обречен на выполнение одних и тех же долгих «мучительных» действий, которые им самим не оцениваются положительно. Непрямолинейность в достижении цели выступает основой метафорического переноса. В результативном значении (далее Р.З.) высвечивается поступок человека, который оцени вается окружающими негативно, поскольку субъект (сознательно или не преднамеренно (в силу отсутствия достоверной информации) выбирает определенный способ ведения разговора: не говорит прямо, а таким обра зом выстраивает направление движения своим мыслям, рассуждениям, что как бы ходит «вокруг да около» истинной сути вопроса. Все это не соответствует представлениям о нормах поведения человека в обществе ( где положительной оценки всегда заслуживает тот, кто « не кривит ду шой», «говорит прямо в глаза»). Следовательно, моральные качества че ловека, поступающего соответствующим образом, оцениваются как от рицательные. (Р.З. «Обманывать, врать» (Ты, Генка, ково опять матере то наблудил (Сред.Ур).

(Сходные примеры: плусить(И.З. Блудить, ехать не той дорогой;

Р.З. Говорить бессмыслицу, путаться в словах (Яросл.), заюривать(И.З.

Завертеться, закружиться (о бите при игре в бабки;

Р.З. Начинать хитрить, юлить, изворачиваться (Брян.), коломесить(И.З. Кружиться;

Р.З. Дурачить, сбивать кого-либо с толку, заставлять делать что-либо против здравого смысла(Ряз.) и др.) Сочетаясь с названиями механизмов, а также их частей, глаголы клас са вращательного движения называют движение вокруг оси, находящейся в самом предмете. В качестве примера рассмотрим глагол бегать с И.З.

«кружиться, вертеться» (Камены жернова бегают на округ (Арх.). Зна чение «двигаться вокруг оси, которая находится в самом предмете», реа лизуется в минимальной конструкции с факультативной позицией ло кальности. [6, с. 73] Любой механизм, состоящий из определенного коли чества деталей, представляет собой «единый, спаянный организм». Все составляющие данного механизма испытывают явную зависимость от «стержня», как правило, находящегося в центре данного предмета. При работе такого приспособления движения деталей (или всего устройства в целом) будет представлять собой вращение на одном месте. И такой вид движения сближается с колебательным движением в силу закрепленно сти, спаянности частей с основанием механизма. Совершение круговых движений практически на одном месте, в силу связанности объекта с «осью вращения», дает основу для ассоциирования с таким действием, относящимся к морально-нравственному аспекту сущности человека, как «привязанность», «зависимость» человека от данной «оси» (т.е. от кого либо или чего-либо). В результативном значении глагола бегать пред ставлена оценка поведения человека, который вынужден в силу различ ных обстоятельств быть зависимым от другого человека. Актуализируе мым признаком при метафорическом переносе предстает несвобода дви жения, возникающая при полном подчинении одного объекта другому.

При переходе в сферу обозначения любовных (интимных) отношений дополнительный семантический компонент (зависимость от «оси враще ния») реализуется в метафорическом значении оценки человека, несво бодного в чувствах и действиях, полностью подчиненного воле и жела ниям другого человека, в таких параметрах, как безвольный, неуверен ный, морально слабый и, следовательно, неприятный, вызывающий жа лость и сочувствие, человек. Р.З. «Ухаживать за кем-нибудь, оказывать кому-нибудь знаки внимания, добиваться чьего-либо расположения». (Бе гала за ним, как бегала охти! (Арх.) (Похожие примеры: покрутить (И.З. Крутить некоторое время;

Р.З Находиться в любовных отношениях некоторое время (Верш.);

кру титься (И.З.Совершать круговые движения, вращаться, вертеться;

Р.З. Быть в постоянных хлопотах;

интенсивно трудиться (Том.) и др.) Метафоризация – это процесс такого взаимодействия сущностей и операций, который приводит к получению нового знания о мире и к оя зыковлению этого знания. Метафоризация сопровождается вкраплением в новое понятие признаков уже познанной действительности, отображен ной в значении переосмысляемого имени, что оставляет следы в метафо рическом значении, которое в свою очередь «вплетается» и в картину мира, выражаемую языком. [7, с. 186] Как известно, метафоры движения играют важную роль в повседневной жизни. Слияние мира природы и мира человека выражается в том, что объектам (или субъектам) приписы ваются такие свойства определенного типа движения, которые присущи конкретным явлениям природного мира. Так, глагол вьюжить обознача ет «бушевать (о вьюге)» (И.З). (Всю ночь вьюжило, совсем занесло доро гу (Тобол.)). Значимой в данном глаголе движения является сема интен сивности, отражающая меру явления. Интенсивность отражается через призму восприятия ее субъектом, соотносится с его представлениями, его видением данного явления, с его оценкой воспринимаемого им объекта.

Реально через движение природных объектов описывается движение че ловека: Р.З. «корчиться, вертеться (об очень маленьких детях)» (Всю ноченьку вьюжил.) Уникальной особенностью человеческого мышления является спо собность усматривать сходство или смежность между элементами физи чески воспринимаемой действительности в процессе познавательной дея тельности людей. Глагол вихорить называет движение предметов из ми ра неживой природы, совершающееся под влиянием определенной физи ческой силы природы – ветра. И.З. «кружить ветром» (Когда подует из оболока ветерок, листы и всякой начнет вихорить (Яросл.). Глагол вихо рить сочетается с названиями легких неодушевленных предметов (ли стья, пыль, снег и т.д.). В значении данного глагола происходит нейтра лизация признака активности, произвольности, и он обозначает каузиро ванный, непроизвольный полет. При анализе исходного значения выде ляются семы «спиралевидное вращательное движение» и «интенсив ность». В основе метафорического переноса лежит ассоциативная связь между перемещением легких предметов в воздушном пространстве, ко гда в позиции агентивного субъекта выступает ветер, и разбрасыванием семян во время посадки растений, что характерно для привычной дея тельности крестьянина-труженика. Р.З. «сеять овес в решете».

Подведем некоторые итоги. Как было отмечено выше, класс глаголов вращательного движения малочислен и дифференцирован значительно слабее, если сравнить его с классом глаголов поступательного движения.

Этому есть объяснение: данное обстоятельство соответствует реально стям самой отражаемой в языке действительности, когда человеку свой ственно наблюдать чаще всего именно пространственное перемещение предметов живой и неживой природы. Говоря о метафорических образах, созданных глаголами вращательного движения, можно констатировать, что глаголы данного класса, приближаясь по характеру обозначаемого им вида перемещения к классу глаголов колебательного движения и контак тируя с полем интенсивности через признаки «быстро» и «медленно», показывают бесконечное возвращение к началу пути, т.е. к исходной точке, и, следовательно, чаще всего передают неспособность (а иногда невозможность) достижения цели. В зависимости от того, вращается ли предмет на одном месте или перемещается поступательно по замкнутой кривой, глаголы вращательного движения актуализируют различные се мантические компоненты, и, реализуясь в метафорическом значении оценки человека, переводят ее либо в сферу психических свойств челове ка, либо в этическую или социальную сферы.

ЛИТЕРАТУРА 1. Ибрагимова В.Л. Семантика русского глагола (лексика движения). Уфа, 1988. С. 33.

2. Полный словарь Сибирского говора. Томск, 1993. Т. 1 – 4. Словарь русских говоров Среднего Урала. Свердловск. Т. 1 – 5. Словарь русских говоров Кузбасса.

Новосибирск, 1976. Словарь пермских говоров. Пермь, 2002. Т. 2. Вершининский словарь. Томск, 1999. Т. 1 – 7. Словарь русских народных говоров. Т. 1 – 19.

3. Ибрагимова В.Л. Семантика русского глагола. Уфа, 1988. С. 72.

4. Телия В.Н. Метафоризация и ее роль в создании языковой картины мира// Роль человеческого фактора в языке: Язык и картина мира. М., 1988. С. 175 – 177.

5. Резанова З.И., Мишанкина Н.А., Катунин Д.А. Метафора в процессах язы кового миромоделирования (З.И.Рязанова) // Метафорический фрагмент русской языковой картины мира: ключевые концепты. Часть 1. Воронеж: РИЦ ЕФ ВГУ, 2003. С. 46.

6. Ибрагимова В.Л. Семантика русского глагола. Уфа, 1988. С. 73.

7. Телия В.Н. Метафоризация и ее роль в создании языковой картины мира// Роль человеческого фактора в языке: Язык и картина мира. М., 1988. С.186.

М.П. Нефёдова Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина, г. Бийск ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ КОНЦЕПТА «НАСТРОЕНИЕ»

Эмоциональных состояний великое множество, но состояния эти в своем большинстве мимолетны. Лишь те, что отличаются длительностью и переживаются чаще других, реализуются языковыми средствами.

Обращение к концепту «настроение» приводит к рассмотрению ряда проблем: отсутствие устоявшегося понимания и определения «настрое нию», слабая разработанность эмоциональной сферы в психологии, в це лом. Наиболее важным является расхождение во взглядах на проблему определения «настроения», отличие классификации. Сложность изучения «настроение» заключается и в том, что настроение слабо выраженное, длительное эмоциональное состояние из всех возможных (эмоции, аф фект, чувство).

Кроме того, настроение считается фоном для протекания всех эмо циональных процессов. Употребление знака восклицания, междометий, стилистических приемов, таких как: повторы, риторические вопросы, ко торые могут ярко охарактеризовать понятие «эмоция», но не могут дать полного представления о настроении. Исходя из этого, трудно вычленить лексические и грамматические средства выражения настроения. Это пси хологическое явление можно пронаблюдать через описание природы, не которые стилистические приемы – метафору, олицетворение, сравнение.

Становление в языкознании антропоцентрической парадигмы, т.е.

изучение языка для человека, рассмотрение когнитивных механизмов, установление процессов восприятия и порождения речи, вызвало со сто роны лингвистов интерес к сфере эмоциональной жизни человека, к ка кой и относится настроение. Несомненно, существует качественное раз личие между собственно настроением как психическим состоянием чело века и их языковым представлением, т.к. настроение и их эмоциональные состояния универсальны, а их языковое выражение имеет свои особенно сти в каждом конкретном языке. Но это не означает, что изучение языко вых средств актуализации настроения не может помочь в концептуализа ции понятия «настроения».

Первостепенное значение для психологии чувств имеет анализ лите ратурно-художественных произведений. Особое внимание уделяется ре чи в условиях тех или иных помех, к общению в затруднённых условиях, в нестандартных ситуациях, речь в состоянии эмоционального возбужде ния, общение в условиях использования "нестандартных" форм языка – просторечия, сленга, жаргона, местного говора.

Исходя из этой позиции, следует рассматривать (идентифицировать) концепт «настроение» не только с лингвистической точки зрения, но главным образом психолингвистической. Для определения и объяснения лингвистических единиц, используемых для описания настроения нужно, прежде всего, выяснить на фоне чего оно возникло, что является его движущей силой, причиной. Так, Левитов Н.Д. в своей книге «О психо логических состояниях человека» определяет несколько причин возник новения настроения:

1) физическое состояние;

2) жизненные факты;

3) люди;

4) природа, пейзажи, явления в разное время года;

5) произведения искусства.

1. It gave you just the same emotion as listening to the music of Mozart, so melodious and so gay, with its undercurrent of melancholy, which filled you with great contentment that you felt as though the flesh had no longer any hold on you.

«Up at the villa» by W. Somerset Maugham (p. 16).

Настроение, вызываемое музыкой, зависит, в первую очередь, от ее содержания, далее от ее исполнения, от подготовленности слушателя и от цели слушания, что свою очередь может быть эксплицитно или импли цитно выражено. В данном предложении настроение выражено грамма тической конструкцией as... as и имеет своей целью сравнить настроение героини с музыкой Моцарта «… такой мелодичной и веселой, с нотками меланхолии…». Лексемы – melodious, gay, melancholy как нельзя лучше ярко и красочно представляют данное эмоциональное состояние челове ка.

Порой, для описания настроения недостаточно лишь одного предло жения, а необходим контекст.

2. «Her eyes twinkled».

«Up at the villa» by W. Somerset Maugham (p. 23).

В приведенном примере указанное настроение возникает в условиях соотнесенности с произведением искусства (пятая причина по Н.Д. Леви тову).

Глагол to twinkle переводится на русский язык как сверкать, мерцать.

Но можно употребить данный глагол и в позитивном и негативном смыс ле. Например, Her eyes twinkled from tears. Даже в этом случае непонятно, являются ли эти слезы выражением радости, либо грусти. Поэтому необходимо об ратиться к контексту.

1. The band started upon another number and under cover of this Rowley turned to Mary.

2. You’ re looking very beautiful tonight.

3. Thank you.

4. Her eyes twinkled.

Так, из контекста видно, что глаза блестели именно от приятных эмо ций, о чем свидетельствует высказывание 2.

Существуют предложения, эксплицитно выражающие настроение, например, при помощи восклицательных знаков и лексем, однозначно характеризующих хорошее и плохое настроение.

3. … Wonderful, wonderful! he cried. I didn’t think one ever saw such things except in a museum. I never realized that people can possess them.

«Up at the villa» by W. Somerset Maugham (p. 23).

Как видно, здесь представлены бурные, страстные переживания, вы званные определенными произведениями искусства.

Несмотря на то, что лингвистика оперирует единицами, отличными от тех, на которые естественно делит свою речь говорящий, она не могла пройти мимо того факта, что именно слог, слово и предложение являются для пользующегося языком основными понятиями, и поэтому не могла уклониться от попыток их определения, что в свою очередь описывается в художественной литературе и изучается при непосредственном контак те с носителями языка.

ЛИТЕРАТУРА 1. Левитов Н.Д. О психологических состояниях человека. М., 1964. 343 с.

2. Конюхов Н.И. Словарь-справочник по психологии. М.: 1996. 155 с.

3. Короленко Ц.П., Фролова Т.В. Вселенная внутри тебя / Эмоции. Поведение.

Адаптация. Новосибирск: Наука, 1979. 205 с.

4. Изард Кэрол Е. Эмоции человека / Под. ред. Л.Я. Гозмаля М., 1980. 439 с.

5. Лук А.Н. Эмоции и личность. М., 1982. 175 с.

6. Ахманова О.С. О психолингвистике. Материалы к курсу языкознания. М., 1962.

7. Леонтьев А.А. Психолингвистика. Л., 1962.

8. Бернс Дэвид. Ваша тайна. Тайна настроения. Руководство по саморегуля ции настроения и самочувствия. М., 1997. 400 с.

Л.Б.Никитина Омский государственный университет, г. Омск ПАРТИТИВНОСТЬ КАК КАТЕГОРИАЛЬНАЯ СЕМАНТИЧЕСКАЯ ЧЕРТА ОБРАЗА HOMO SAPIENS В РУССКОЙ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА Процесс разделения (расщепления) целого на составляющие его части является универсальной процедурой, которая сопровождает осмысление человеком сложных реалий окружающего мира. Характерные для языко вой картины мира (ЯКМ) партитивные семантические связи отражают данную мыслительную операцию.

Существующие исследования партитивных номинаций дают основа ние считать партитивность категориальной семантической чертой языко вых образов различных предметов и явлений действительности, в том числе человека (см., например: [1]) Применительно к языковому образу человека лексико-семантические отношения «часть-целое» характеризу ются особой значимостью, поскольку под понятие «часть человека» язы ковое сознание подводит не только неотторжимые физические состав ляющие человека, но все многообразие реального и воображаемого внешнего и внутреннего мира, с которым связан человек.

Цель настоящей статьи – выявить специфику партитивности приме нительно к образу человека разумного (homo sapiens) в русской ЯКМ.

Материалом исследования стали высказывания об интеллектуальных действиях, качествах, состояниях человека, данные толковых словарей русского языка, а также полученные в результате психолингвистического анкетирования ответы респондентов – носителей русского языка.

Проанализированный материал дает основание выделить следующие части человека, связанные с его интеллектуальной ипостасью: 1) части способности человека, непосредственно связанные с его интеллектуаль ной природой – способностью мыслить;

2) части человека, которые мыс лятся как его анатомические составляющие, отвечающие за интеллект;

3) части человека, опосредованно связанные с интеллектом.

Части-способности человека, непосредственно связанные с его интел лектуальной природой, обозначаются в русском языке лексемами мыш ление, мысль, ум, интеллект, разум, рассудок, сознание. Все они тракту ются через родовое понятие «способность». Согласно толковому словарю русского языка, мышление (мысль) есть способность человека рассуж дать;

ум – способность человека мыслить;

интеллект – мыслительная способность;

разум – способность логически и творчески мыслить;

рас судок – способность к рассуждению, размышлению;

сознание – способ ность человека мыслить, рассуждать и определять свое отношение к действительности (см.: [2]).

О том, что гиперонимом к этим лексемам является слово способ ность, свидетельствуют высказывания, в которых способностью (спо собностью думать, способностью понимать) именуются рассматривае мые «интеллектуальные части» человека: Нет-с, я думаю, что не имею ни талантов, ни особых способностей (Ф.М.Достоевский);

«Время» вер но подметило неспособность г. Писемского понимать смысл и значение жизненных явлений (Н.В.Шелгунов);

Думая каждый о своем, всей стра ной аплодировали человеку, утратившему всякую способность думать (из газ.).

Лексемы, обозначающие интеллектуальные способности человека, со гласно словарным толкованиям, являются синонимичными. В то же вре мя в русской ЯКМ наблюдаются две противоположные тенденции: 1) к установлению семантических различий между этими лексемами;

. 2) к не различению оттенков их значений.

Например, исследователи русского языка отмечают, что наивное соз нание стремится разграничить понятия «ум» и «разум». Так, Ф.И. Бусла ев писал: «Отличие ума от разума особенно заметно в прилагательных и глаголах: умный может быть и зверь, уметь может и зверь;

но быть ра зумным и разуметь не может… Отсюда видно превосходство разума (Vernunft) над умом (Verstand)» [3, с. 278]. В рассуждениях В.И. Даля ум определяется как «рассудок», «прикладная, обиходная часть», а разум – как «высшая отвлеченная степень». В.И.Даль замечает, что «низшая сте пень ума должна быть признана за некоторыми животными, но разума нет ни в одном;

принимая ум в сем ограниченном, тесном смысле можно сказать: умная лошадь, собака, но разумная сказать нельзя». Ср. русские пословицы, в которых отражена дифференциация ума и разума, а также доминанта последнего: С ума спятил, да на разум забрел;

Мужа чтут за разум, а жену – по уму;

Ум разуму не указ;

Ум разумом крепок;

Ум за ра зум заходит;

Ум без разума беда;

Ум разуму подспорье;

Ум за разумом не ходит;

Ум доводит до безумья, разум до раздумья.

Проанализировав данные психолингвистического анкетирования, мы пришли к выводу, что современные носители русского языка практиче ски не разграничивают понятия «ум» и «разум». В то же время лексема ум для обозначения способности человека думать и понимать использу ется чаще других, а лексемы разум, интеллект, рассудок и др. по боль шей части ассоциируются с высоким стилем, с научной речью.

Доказательством того, что ум, разум, интеллект, сознание и т.д. мыс лятся как части homo sapiens (необходимые, обязательные, постоянные), является тот факт, что все без исключения лексемы, обозначающие ин теллектуальные способности человека, носители языка ассоциируют с человеком и, наоборот, лексема человек ассоциируется с названными способностями.

Части человека, которые мыслятся как его анатомические составляю щие, отвечающие за интеллект, обозначаются словами голова, ум, мозг (мозги), извилины. Эти части неоднозначны с точки зрения их реально сти/нереальности: голова, мозг (мозги) – реально существующие части человека;

извилины – реально существующая форма реальной части – мозга (мозгов);

ум – реально не существующая, воображаемая анатоми ческая часть человека.

Согласно толковому словарю С.И.Ожегова и Н.Ю.Шведовой, «голова – часть тела человека, состоящая из черепной коробки и лица» [2, с. 135].

Ср. с определением из толкового словаря В.И.Даля: «Голова – глава, часть тела, состоящая из черепа с мозгом, из мышц, покровов с волосами, башка, мозговина. Голова состоит из головы собственно и лица;

голова делится на лоб или чело, темя, маковку, затылок и виски или косицы» [4, с. 179]. Это прямое значение слова голова;

есть и переносное: ум, рассу док. Именно переносное значение слова лежит в основе языкового об раза-символа: голова мыслится говорящими как квазиорган, именуемый по-другому умом. Кроме того, есть речевые свидетельства того, что го лова-часть тела и голова-квазиорган (ум) различаются, но имеют «точку соприкосновения»: в голове ум;

голова без ума – т.е. голова мыслится как физическое вместилище ума (реальная часть тела человека является ме стом, где располагается нереальный, воображаемый орган).

Ум, как уже отмечалось, согласно словарному толкованию, есть спо собность человека мыслить [2, с. 832]. Ср. у В.И.Даля: «Ум – общее на званье познавательной и заключительной способности человека, способ ность мыслить» [4, с. 672]. Однако, как неоднократно отмечалось лин гвистами, ум в русской ЯКМ – это и воображаемый орган, находящийся в голове и отвечающий за интеллектуальную деятельность человека (см.:

[5]).

Прямое значение слова мозг таково: «центральный отдел нервной системы человека или животных – нервная ткань, заполняющая череп и канал позвоночника;

орган высшей нервной деятельности» [2, с. 362].В переносном значении мозг – это тот же ум (воображаемый орган или ум ственные способности). В обиходной речи лексема чаще употребляется во множественном числе, что придает слову разговорный оттенок и, ви димо, свидетельствует о стремлении говорящих количественно измерять этот орган или интеллектуальные способности человека, за которые он отвечает.

Близким по значению слову мозг является слово извилины. Извилины – волнообразные искривления, изгибы мозга, согласно научной анато мии. В русской разговорной речи слова мозги и извилины являются сино нимичными и обозначают интеллектуальный орган человека. Употребле ние слова извилины в единственном числе всегда имеет отрицательно оценочную окраску. Ср.: одна извилина (плохо) – много извилин (хоро шо).

Заметим, что в русской ЯКМ отражена тенденция именовать целост ного homo sapiens посредством слов, обозначающих его «интеллектуаль ные части», что говорит об особой важности последних для образа внут реннего человека. Наименования человека голова, ум, мозг часто зани мают в высказываниях позицию актанта: Все головы нашего отдела были задействованы в этой работе;

Лучшие умы России объединились в борь бе за правое дело;

Утечка мозгов за границу (мозги = талантливые люди).

По данным проведенного психолингвистического анкетирования, «интеллектуальные части» человека голова, ум, мозг (мозги), извилины ассоциируются с человеком, его интеллектом и предстают специальными частями, без которых homo sapiens не мыслится. Кроме того, для носите лей русского языка, как показало анкетирование, граница между внут ренним и внешним homo sapiens размыта: внутреннее и внешнее – это единый комплекс, цельная организация. Например, голова ассоциируется у наших респондентов и с внутренними атрибутами человека: мозги, ум, извилины, и с внешними: шея, прическа, волосы;

ум – с внутренними про явлениями человека: думать, понимать, анализировать и с внешними (видимыми, воспринимаемыми) действиями и поступками: говорить, по ступать правильно, вести себя хорошо.

Добавим, что в русской ЯКМ отражены пространственные представ ления о частях человека, отвечающих за интеллект;

при этом языковая репрезентация пространственных связей «интеллектуальных частей» че ловека основана как на научных знаниях, так и на фантазии: реальная анатомия перемежается с наивной: В голове мозги;

В голове извилины;

Ума в голове нет.

Части человека, опосредованно связанные с интеллектом, – это все те действия, качества, состояния человека, продукты человеческой деятель ности, внешние и внутренние атрибуты человека, которые носители язы ка соотносят с его умственной способностью.

Анализ речевого материала показал, что через призму интеллекта но сители языка могут рассматривать не только любое человеческое прояв ление, но все объекты окружающей действительности, с которыми «со прикасается» человек. Иными словами, все части мироздания являются частями человека (окружающий мир антропоцентричен) и язык отражает антропоцентричность мира, соотнося его с человеком, в первую очередь с его уникальным даром – способностью мыслить.

Поскольку интеллект признается одной из главных ценностей челове ка, он, с одной стороны, не может не оцениваться, с другой – сам не мо жет не быть основанием оценки для бесконечно широкого круга «при надлежностей» человека. Исходя из этого, характеристику частей чело века, опосредованно связанных с его умственной способностью, удобно осуществить в связи с их возможностью быть оцененными через призму интеллекта.

Так, объектами оценки в оценочных высказываниях о homo sapiens являются следующие части человека: а) обычные, реальные составляю щие человека (например: руки, ноги, глаза) и его невидимые, представ ляемые сущности (например: душа, характер, память): Да у вас все умно – и лоб, и руки – и глаза не только умны, но и … (И.С.Тургенев);

Она, ко нечно, несравнимо лучше всех девиц и женщин, которых я знал, и была бы совершенно хороша, если б не ее глупый характер (М.Горький);

Сти хи ее отмечены теплом женской души – мудрой и ранимой (из газ.);

б) опредмеченные результаты мыслительной деятельности (например: со чинение, книга, картина, диссертация, «Война и мир»): Роман «Евгений Онегин» – гениальное творение Пушкина (из энциклопедии);

Писал он очень умные статьи и готовился в профессора (А.П.Чехов);

У тебя со чинение непродуманное, в нем мысли нет (из разг.);

в) неопредмеченные результаты мыслительной деятельности (например: мысль, идея, замы сел, концепция, теория): Умозаключения Бориса Леонидовича были все гда блестящи, полны юмора и совершенно неожиданной аргументации (Т.Иванова);

Бросить все? Мысль гениальная! (из разг.);

Идея монетиза ции льгот – изначальная глупость (из газ.);

г) различные непосредствен но ощущаемые (видимые) и непосредственно не ощущаемые (невиди мые, психические) действия и состояния человека (например: движение, взгляд, речь, поступок, намерение, страх): Умная передача мяча! (из те лерепортажа);

…там он обобрал меня, бросил, сошелся с другой, я пробо вала отравиться… Так глупо, так стыдно… (А.П.Чехов);

Не то чтобы утешали меня эти глупые слова… (М.Горький);

Она держалась просто, но в этой простоте было врожденное изящество, удвоенное умным и тонким воспитанием (В.Каверин);

Ее любовь к человеку, имеющему смутные представления о чести и достоинстве, все считали большой глупостью (из газ.);

Это бессмысленный страх (из разг.).

Количество явлений окружающего мира, которые рассматриваются через призму интеллекта, бесконечно: на все, что «присвоено» и осмыс лено человеком, переносится его важнейшая характеристика – интеллек туальная. В русской ЯКМ опосредованную связь с интеллектом приобре тает бесконечное количество материальных и нематериальных, конкрет ных и абстрактных, простых и сложных частей человека и окружающего мира. Например, по данным нашего анкетирования, как умные или глу пые могут характеризоваться такие части человека (они же части мира):

друзья, дети, родители, животные, мысли, мечты, чувства, разговоры, речь, действия, поступки, внешний вид, жизнь, смерть, работа, семья, война и т.д.

Таким образом, специфика партитивности как категориальной семан тической черты образа homo sapiens в русской ЯКМ заключается в том, что человек разумный предстает как совокупность разнообразных частей:

атрибутов, непосредственно связанных с его интеллектуальной приро дой, специальных органов и квазиорганов, а также разнообразных прояв лений, обусловленных интеллектуальным началом. Языковые репрезен тации частичного homo sapiens свидетельствуют о том, что применитель но к образу человека разумного в русской ЯКМ можно говорить о двух ипостасях: о внешнем homo sapiens и о внутреннем homo sapiens. Внеш ний homo sapiens метонимически, образно продолжает внутреннего homo sapiens. При этом вовлечение в круг частей человека разумного всех ре альных и воображаемых, неотторжимых и отторжимых, постоянных и временных сущностей, с которыми связан человек, дает основание гово рить о глобализации образа homo sapiens в русской ЯКМ.

ЛИТЕРАТУРА 1. Панченко Н.И. Семантическая классификация партитивов // Лексикологи ческие основы стилистики. Л., 1973 С. 80 – 90;

Горбунова О.В. Сопоставитель ный анализ имен партитивного значения в английском и русском языках: Авто реферат дис. … канд. филол. наук. М., 1984. 17 с.;

Глобина Л.В. Лексико семантическое поле партитивной лексики в современном русском языке: Дис. … канд. филол. наук. Воронеж, 1995. 205 с.;

Седова Н.А. Соотношение образов час тичного (частей) и целостного человека в языковой картине мира (на материале семантико-функционального макрополя «часть человека» в современном русском языке): Дис. … канд. филол. наук. Омск, 2000. 167 с.

2. Ожегов С.И. и Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М.: Азбу ковник, 1999. 944 с.

3. Буслаев Ф.И. Преподавание отечественного языка. М.: Просвещение, 1992.

С. 278.

4. Даль В.И. Толковый словарь русского языка. Современная версия. М.: Экс мо, 2002. 736 с.

5. Пименова М.В. Этногерменевтика языковой наивной картины внутреннего мира человека. Кемерово: Кузбассвузиздат, 1999. С. 120 – 169;

Урысон Е.В. Про блемы исследования языковой картины мира: Аналогия в семантике. М.: Языки славянской культуры, 2003. С. 27-34;

Никитина Л.Б. Образ homo sapiens в рус ской языковой картине мира. Омск: Изд-во ОмГПУ, 2003. С. 93 – 107.

Р.Т. Новгородова Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина, г. Бийск РОЛЬ ПЕЙЗАЖНОГО ФОНА В СТИХОТВОРЕНИЯХ А. БЛОКА Поэзия вместе с наукой, даже, пожалуй, опережая ее, устанавливает наличие всеобщей связи в природе. Поэзия пытается проникнуть в тот смысл, который природа таит в себе. В русской поэзии природа – храм и природа – мастерская не противопоставлены друг другу, не антиподы.

Пейзаж под пером А. Блока – действующее лицо и герой повествования, природное проецируется на духовное и наоборот. Постигая связи в при роде, поэт постигает связи и в обществе людей, потому как часты парал лели между явлениями природы и духовной жизнью человека.

В поэтике Блока, чувствовавшего свое неразрывное «единство с ми ром», вся природа, вся вселенная участвовала в его внутренней жизни, являлась свидетелем его переживаний, что и определяло характер образа, описания, пейзажа. И если в стихах возникает картина внешнего мира, то лишь такая, которая кажется тою же жизнью души.

Своими горькими слезами Над нами плакала весна… само начало этого стихотворения заставляет нас воспринять пейзаж как непременного участника житейской драмы двоих, некогда близких друг другу людей, сама природа вовлекается в круг восприятий. Для из бранницы поэта непосильно требование коснуться неистовости космиче ского пламени, ей не преодолеть бренную ограниченность, не преодолеть зова земли.

Опять бессильно и напрасно Ты отстранялась от огня… Но даже небо было страстно, И небо было за меня!

Поэт приобщает нас к психологическому поединку космического раз маха – даже небо участвует в столкновении судеб.

Мотивы иррационального, мистического варьируются в ранних сти хах Блока. Передаче неуловимых состояний, настроений, смутности чувств соответствует и пейзажный фон.

Ты из шепота слов родилась, В вечереющий сад забралась.

И осыпала вишневый цвет, Прозвенел твой весенний привет… В эту «прозрачную ночь», в «вечереющем саду», «вечереющем су мраке», «ворожат», «дышат», «молчат» неведомые, непостижимые при зраки, тени… Смутная «Она» начинает возникать у Блока как «души не ясная кручина», как тема неразделенной юношеской любви.

Вторжение дисгармоничности действительности разрушало символи ческий образ, намеченный в духе ранней лирики Блока.

Из хрустального тумана, Из невиданного сна Чей-то образ, чей-то странный… (В кабинете ресторана За бутылкою вина).

Столкновение романтического образа и грубо-бытовой реальности превращает хрустальный туман в обыкновенное стекло пивной кружки… И развенчиваются юношеские иллюзии:

Но за вьюгой – солнцем юга Опаленная страна!

Поэтическая система «зрелого» Блока в значительной мере переак центирована на смысл, на резко окрашенную эмоциями мысль, на выра жение переживаний глубоко интеллектуального характера. Мысль об ут рате счастья, отчаянье поэта с большой эмоциональной силой выражено в стихотворениях «Опустись, занавеска линялая…», «Я пригвожден к трактирной стойке» и др.

Опустись, занавеска линялая, На больные герани мои.

Сгинь, цыганская жизнь небывалая, Погаси, сомкни очи твои!

Поэт охвачен чувством безысходности и об опустошенности души го ворит с огромной болью:

Спалена моя степь, трава свалена, Ни огня, ни звезды, ни пути… Существеннейшими проблемами для Блока были антиномии жизни и смерти, жизни и творчества.

И опять, опять снега Замели следы… Над пустыней снежных мест Дремлют две звезды И поют, поют рога.

Над парами злой воды Вьюга строит белый крест, Рассыпает снежный крест Одинокий смерчь.

И вдали, вдали, вдали Между небом и землей Веселится смерть.

Конечно, ветер, снег, вьюга, «злая вода» сами по себе не имеют зна чения (стихии не подчиняются законам логики), но Блок придает стихиям необыкновенную жизненность, воплощает рассуждение в этих образах, как бы вводит в стихотворение всю природу со свойственными ей кон трастами и внешней неразумностью, в ее самом общем и самом высоком воплощении. Метафоричность мышления Блока не проста. О чем стихо творение «И опять, опять снега»? О зиме? О смерти? Какая это смерть – физическая, духовная или творческая? Рифмующиеся ключевые слова смерчь – смерть подчеркивают эмоциональную и семантическую тональ ность стиха, придавая ему драматическое звучание.


Стихотворение «Осенняя элегия» – свидетельство углубленного от ношения Блока к миру, природе, человеку. В «Осенней элегии» Блок размышляет о скоротечности жизни, бренности бытия, о красоте и правде природы – и грустном устройстве человеческой жизни.

Медлительной чредой нисходит день осенний, Медлительно кружится желтый лист, И день прозрачно свеж, и воздух дивно чист – Душа не избежит невидимого тленья… Стихотворение носит символический характер: конечный идейно философский смысл общения человека с природой – ощущение себя це лостным с ней (природой) организмом. Строение фраз в «Осенней эле гии» как бы закручивающихся, то раскручивающихся в обратном на правлении создает ощущение кружения, точно в вихре листопада. В этом стихотворении параллельно развертываются две образные темы, что со действует построению денотативного и образного плана. Природа – об ще-лирический фон, на котором даны чувства поэта.

И каждый год, как желтый лист кружится, Все кажется, и помнится, и мнится, Что осень прошлых лет была не так грустна… Тема непостоянства живого, формирующая общую тональность сти хотворения, объединяет две ведущие темы в один образный сплав (осень и душа, природа и человек). «Пейзажное стихотворение обнаруживает второй, основной, психологический план, некую драматическую ситуа цию: скоротечность жизни, необратимость лет, невозможность человече ской души избежать «невидимого тленья».

В лирике Блока мир человеческих страстей, и прежде всего любви, оказывается родственным миру стихий, является их порождением, тайно и неразрывно связан с ними, повинуется им. В стихотворении «Незна комка» - противопоставление действительности романтической мечте, отталкивание от неприемлемой действительности, романтический бунт во имя «очарованной дали». Со злой иронией изображена пошлость ме щанского жития, убогий пейзаж с шлагбаумами, канавами, с золотящим ся кренделем булочной, «с пылью и скукой загородных дач», где «в небе, ко всему приученный, бессмысленно кривится диск». «Весенний и тле творный дух» одинаково тлетворен, дисгармоничен в природном, и в со циальном смысле: воздух дик и глух, пьяные окрики, детский плач, жен ский визг, испытанные остряки, сонные лакеи, пьяницы с глазами кроли ков… Унылому однообразию мещанской жизни противопоставлена меч та поэта о подлинной красоте, о свободе, о жизни, о любви. Дальше эти пейзажные, семантические и стилистические тенденции еще отчетливее обнаруживают свою несовместимость.

Я вижу берег очарованный И очарованную даль где …очи синие, бездонные цветут на дальнем берегу… Всем атрибутам пошлости противопоставлены образы очарованного берега, очарованной дали, синих бездонных очей.

Так сама жизнь перемешивает безобразное и прекрасное, жизнь при обретает фантастическую невероятность, какие-то смутные и загадочные очертания, сквозь которые проступают видения иных миров, сказочно прекрасные.

В стихах Блока нет фона, «нейтрального» по отношению к пережива ниям поэта, не участвующего в их зарождении, нарастании, смене… За городом вырос пустынный квартал На почве болотной и зыбкой… Эти начальные строки стихотворения «Поэты» манифестируют ос новной смысл и задают настроение следующему за ними тексту. Особую образность, рождающуюся в контексте, представляют эти первые строки, состоящие из слов, которые уже по своему происхождению изобрази тельны. Тема дружбы возникает в одном ряду с подробностями быта – омерзительного и изображенного подчеркнуто натуралистически.

Напрасно и день светозарный вставал Над этим печальным болотом… Когда напивались, то в дружбе клялись, Болтали цинично и пряно.

Под утро их рвало… Потом вылезали из будок, как псы, Смотрели как море горело… Герои стихотворения «Поэты» при первой встрече вызывают чувство неприязни, настолько они антиэстетичны. Но решительно отвергая ме щанское счастье («обывательскую лужу» с «куцей конституцией»), Блок утверждает, что они все же обладали чувством прекрасного, они обрече ны нести свою душу людям, идти сквозь вьюгу к свету.

Нет, милый читатель, мой критик слепой!

По крайности есть у поэта И косы, и тучки, и век золотой, Тебе ж недоступно все это!

Показательно, что обычно образы мира природы не составляют цело стного пейзажа, не складываются в единую локальную картину природы.

У Блока нередко наблюдается смешение различных сезонов и сочетание разного времени суток, и в таком смешении – не художественная ошибка, а проявление его метода, направленного к широкому обобщению.

Стихотворение «Двойник» - не столько реальная картина, сколько развернутая метафора душевного состояния.

Однажды в октябрьском тумане Я брел, вспоминая напев.

(О, миг непродажных лобзаний!

О, ласки некупленных дев!

И вот – в непроглядном тумане Возник позабытый напев… Темный фон с его угрюмой неподвижностью, туманом, ночью – и мо тив «святого воспоминания», столкновение настоящего и прошлого.

Ночь – время особой активности сил, враждебных человеку и всему жи вому (ночь не сменяется днем). Тьма противопоставлена свету, реаль ность – фантазии. Первый ассоциативный ряд вызывает в сознании дале кие ассоциативные ряды. Холодная ночь – это, может быть, и реальная осенняя ночь, и символическая – тоска и горечь бытия, жизни. Туман – осенняя мгла, но и неясность жизненного пути: герой как бы заблудился во времени, заблудился в пространстве… Блок написал стихотворение «Петроградское небо мутилось дож дем…», увидев, как поздним вечером от тускло освещенного перрона, под мелким затяжным дождем уходил на войну солдатский эшелон… В этом замечательном стихотворении и тема, и настроение, как широкий народно-песенный грустный мотив. И пейзаж тоже грустный, осенний (дымные тучи, дождливая даль, ветер, падающие листья, мигающий фо нарь). Сумерки всеобщей тревоги сгущались, отсвечивая кровавым заре вом заката старой России… Первая строка стихотворения определяет его общую тональность – …Петроградское небо мутилось дождем… и далее …В закатной дали Были дымные тучи в крови …отравленный пар с галицийских кровавых полей… Блок исходит из всего «контекста» события, которое подсказывает ему единственно точное слово, «гармонически» связанное с ситуацией, и это слово «кровь» становится материально ощутимым, у него до боли зримый, зловещий образ, вызывающий вполне определенные ассоциации.

Так якобы зрительный образ (близкое – далекое) на самом деле становит ся психологическим, выражая соотношение личного – мирового. Но не мог же кровавый ужас продолжаться – ведь так сгустился и омрачился воздух, так тяжко и трудно дышать, что не может не разразиться очисти тельная и освежающая гроза. Даже в тишине, наступившей после отхода эшелона, поэту слышалось нечто иное – долгожданное, неизбежное, ро ковое:

А с дождливых полей все неслось к нам ура, В грозном клике звучало: пора!

Поэт и сам не мог сказать точно и внятно, чему именно наступала «пора!», но жил ожиданием знаменательных перемен.

Художественная активность поэтического текста определяется не столько наличием тех или иных элементов, сколько их активностью в системе данного художественного целого. Функции пейзажного фона чрезвычайно значимы для поэтики А. Блока. Для Блока все в природе и мире – живое, все соединено незримыми нитями, и эта связь насыщает поэтический язык особой образностью, концентрированностью, разнооб разными ассоциациями, причем внимание к качественной стороне бытия – ярчайший признак эмоционального отношения к миру.

ЛИТЕРАТУРА 1. Жинкин Н.И. Язык – речь – творчество. М., 1998.

2. Лотман Ю.М. Анализ поэтического текста. Л., 1972.

3. Русский ассоциативный словарь. М., 1994.

С.П. Петрунина Кузбасская педагогическая академия, г. Новокузнецк МЕЖДОМЕТИЯ КАК ФРАГМЕНТ ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ ЯЗЫКА В научной и учебной литературе междометия рассматриваются с точ ки зрения их фонетической организации, в том числе в сопоставительном аспекте [1]. Проанализированы словообразовательные «возможности»

междометий, отмечены характерные для них способы синхронного и ди ахронического словообразования. Это корневая и слоговая редупликация [2], более обычная для изолирующих и агглютинативных языков, и ин теръективация как разновидность морфолого-синтаксического способа.

Синтаксический аспект изучения междометий связан с исследованием их способности вступать в синтаксические связи с другими словами в пред ложении и/или участвовать в организации текста через позиции: члена предложения (в случае субстантивации: Надоело твое «ах» да «ох»! и вербализации: Пора бай-бай. О глагольных признаках междометий см. в [3]), модального компонента предложения или отдельного нечленимого предложения. Выделены разряды междометий по выражаемым ими се мантическим функциям (см. [4] – едва ли не единственное в современной русистике монографическое описание междометий). Изучение междоме тий возвращает исследователей к вечной проблеме языкознания: проис хождению языка [5].

Предмет настоящего рассмотрения – междометия, производные от существительного мать и его дериватов, как фрагмент лексической сис темы языка в аспекте ее функционирования. Материалом исследования послужили авторские записи разговорной (РР), диалектной (ДР) речи, просторечия, а также выборка из произведений художественной литера туры.

1. Названная группа междометий с точки зрения происхождения представлена как исконно русскими междометиями (мать моя!, мать честн(я)!, мать-перемать!, мама дорогая!, мама рдная!, матерь Бо жья!, прамать твою!, праматерь твою!, мамочка!, мамочки!, матуш ки!, матушка моя!, матушки мои!, матушки-голубушки!, мамушка моя!, мамынька моя! и др.), так и заимствованиями (матка боска!, ах ты му тер!, мутер-футер!, стабат матер!). Например: Федо-от, станови мельницу – мрач идет! Федо-от, ай не слышишь? Мамушка моя, туды ее в тютельку мать!;


Ах, мать твою перемать!.. Панка, ты куда смот ришь? Аль глаза еще не продрала? (Б. Можаев. Мужики и бабы);

Фу ты мутер-футер! Баламутер ты сызмальства был, дык понятно. А то щас то чё? (ДР);

Матка боска! Голова моя тоже босяцка! Куды опеть нит ки положёны, не помню (ДР);

Матка боска! Шушанин, мы тебя шас на шуку вждёрнем! Это не мошковшкая дорога! (телепередача «Городок»

от 16.06.04.);

Матер стабат! Сколько ж можно расписание менять?!

(РР, муз.) (лат. stabat mater – «скорбящая мать», см. кантату Дж. Перголе зи с одноименным названием).

См. также парономазную трансформацию междометия в речи студен тов музыкального училища: размотт твою в Палестрина! (франц. mo tet – род вокально-инструментальной музыки;

Дж. Палестрина – итальян ский композитор, писавший мотеты).

2. С точки зрения сферы употребления данные междометия представ ляют как социальные, так и территориальные диалекты и демонстрируют широкий диапазон варьирования своей формы, синтаксической сочетае мости и творческий подход говорящего к выражению эмоций. Продол жим иллюстрацию молодежного жаргона речью музыкантов: мать вашу в Сида Бэрретта! (англичанин, исполнитель психоделического рока в середине 60-х гг. 20 века), мать их в Моцарта Амадея!, мать их в Баха, ха-ха-ха!, мать их в Баха, Ха Тэ Ка (Ха) (ХТК – «Хорошо темперирован ный клавир» Баха). В речи военных встречаются: мать моя казарма!

мать твоя с автоматом Калашникова! едрит твою мать и душу в танк!

Территориальные диалекты дают следующие междометные иллюст рации: – Деньги на кон, – сказал Лысый. ‹…› – На, мать твою в живо глота!;

– Мать твою в клюшку подорожную!– выругался Ванятка и го ловой покачал;

Боцан ‹…› удивленно захлопал глазами: – Откуда тебя принесло, мать твоя тётенька?;

Он вышел в сени-то, как дверь раскро ет, его жаром так и обдало. Мать ты моя горькая! Горим!;

– Это ж присказка, темные вы головы! Мать вашу… Извиняюсь, то есть в род людской (Б. Можаев «Мужики и бабы»).

3. С точки зрения активного и пассивного запаса выделим встречаю щиеся в анализируемых междометиях устаревшие слова: матушки (мои), матерь (твою), праматерь (твою), прамать (твою). Регулятив матуш ка (т.е. обращение, регулирующее отношение к адресату), по замечанию В.Е. Голь дина, частотен в диалектной речи. Так обращаются не только к матери, но к любой женщине и даже к мужчине для выражения общей доброже лательности. Звучит это обращение и по отношению к детям, животным, растениям. «Что ты все записываешь, матушка?»– спрашивала автора этих строк старушка, с которой он долго беседовал в одной из деревушек под Рыбинском. Она сидела у крыльца своего дома и следила за играв шим на траве внуком. «Не бегай, не бегай так, матушка!» – то и дело ос танавливала она его» [6, с. 76]. Десемантизация регулятива, постоянная морфологическая форма и синтаксическая позиция способствуют его ин теръективации.

Синтаксис же, являющийся источником пополнения составных меж дометий, дает частотные индивидуально авторские окказиональные по строения: в прахриста мать! в кровь исуса мать! (К. Воробьев «Это мы, Господи!») мать вашу в гроб! в причастие! (К. Воробьев «Крик»);

мать твою в няню Пушкина Арину Родионовну! (РР) и многие другие.

4. Экспрессивно-стилистическая характеристика анализируемых меж дометий определяется тем, что стилистические коннотации (экспрессив ность, эмоциональность) составляют самое содержание междометий. При этом выражение эмоций различно: от одной конкретной до нескольких разноплановых одновременно;

эмоции могут быть противоположного свойства: от ликования до негодования, от сочувствия до брани. Напри мер: Ах ты матушки мои! Да как это тебя, девонька, приперло? Ляжь сюды, говорю (ДР) – сочувствие;

На платформе загудел паровоз. – Ма тушки! – крикнули стоявшие в очереди и, давя друг друга, бросились на платформу. – Ушел, ушел! – Ах, сволочь окаянная, всех посадила! (П. Ро манов «Инструкция») – негодование, удивление, испуг;

А он (урожай яб лок), вишь, врасплох захватил – не знаем, что делать. ‹…› А вон у часов ни чей-то сад: вот орудуют-то, матушки мои! Целыми обозами в Моск ву гонят (П. Романов «Стихийное бедствие») – удивление, восторг, за висть;

– Вот оно, вот – трижды четыре – двенадцать, мать честная,– три рубля шестьдесят! Ведь это что ж, разорение, мои матушки! (П.

Романов «Стихийное бедствие») – огорчение, расстройство.

Настоящие заметки могут привлечь, в первую очередь, своей иллюст ративной частью. Но не только. Представленный материал небесполезен для решения ряда теоретических вопросов, связанных с изучением со циолингвистического, психолингвистического, гендерного, коммуника тивно-прагматического, культурологического аспектов коллоквиалисти ки;

отражением и/или стилизацией устной спонтанной речи в языке ху дожественной литературы;

исследованием проблемы народной этимоло гии, способов и средств языковой игры, шире – людической функции языка.

ЛИТЕРАТУРА 1. Сергеева М.Э. Экспериментально-теоретическое исследование фонологи зации шумов в русском и английском языках: Автореф. дис. … канд. филол. наук.

Кемерово, 2002. 18 с.

2. Крючкова О.Ю. Редупликация в аспекте языковой типологии // Вопросы языкознания. 2000. № 4. С. 68 – 85.

3. Середа Е.В. К вопросу о статусе междометий// Русский язык в школе. 2002.

№ 5. С. 70 – 72.

4. Германович А.И. Междометия русского языка. Киев. 1966.

5. Сергеева М.Э. Ономатопея как одно из проявлений языкового знака // Об щие и частные вопросы онтологии языка (материалы Круглого стола). Бийск, 2002. С. 97 – 102.

6. Гольдин В.Е. Речь и этикет. М.: Просвещение, 1983. 109 c.

С.В. Пивоварова Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина, г. Бийск ЛИЧНЫЕ ИМЕНА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ В.М. ШУКШИНА Личные имена – это слова, которые присваиваются при рождении лю дям и под которыми они известны в обществе. Личные имена способны выступать как одно из средств характеристики определенной эпохи, оп ределенной манеры общения, традиции наименования, сложившейся в той или иной области проживания людей и т.д.

В произведениях В.М. Шукшина можно выделить личные имена как по вышеперечисленным признакам, так и по следующим основаниям:

имена героев В.М. Шукшина, встречающиеся в его произведениях;

имена родных, близких, односельчан, фигурирующие в произведениях В.М.

Шукшина;

самоименование;

имена исторических личностей, деятелей русской церкви, представителей русской и мировой литературы, культу ры, искусства, упоминаемые в прозе В.М. Шукшина;

имена святых, име на литературных, сказочных и библейских персонажей, а также литера турных и сказочных героев, выступающих в качестве самостоятельных персонажей в прозе В.М. Шукшина;

личные имена, встречающиеся в по говорках, пословицах, присловьях, песнях, использованных В.М. Шук шиным.

Работа, в целом, представляет собой попытку систематизации личных имен, встречающихся в произведениях В.М. Шукшина по вышеперечис ленным основаниям, а также с указанием на этимологию имен, их произ водные формы, на отображение того или иного имени в родословной В.М. Шукшина (РШ) и на число жителей с. Сростки, являющихся носи телем имени в 1917 г. (согласно «Анкетам сельскохозяйственной перепи си с. Сростки Сростинской волости Бийского уезда. Год: 1917») (ПН – 17). Все сведения об имени представлены в виде словарной статьи. На пример:

Тимофей, -я, м.

[От греч. time - честь, почет и theos – бог].

Производные: Тимофейка;

Тимоха;

Тимоша;

Тимоня;

Тимося;

Тиму ня;

Тюня;

Тима;

Тиманя;

Тимаха;

Тимаша;

Тёма.

«Билетик на второй сеанс»: «Тимофею не хотелось объяснять дураку сторожу, отчего болит душа».

«Брат мой»: «Тимофей недовольно нахмурился».

«Критики»: «Ты чего это, дядя Тимофей? А?»

«Я пришёл дать вам волю»: «Тимофей Тургенев».

Там же: «Это – как выйдет, - сказал Тимофей. – Спробуй».

Тимоха «Билетик на второй сеанс»: «Ну и сукин ты сын, Тимоха».

«Брат мой»: «Ты забыл, Тимоха, как я за тебя невесту ходил прово жать? Забыл».

Тимошка «Точка зрения»: «Тимошка Соколов только буянит часто».

«Я пришел дать вам волю»: «… Яко и прокляты новые еретики:

архимандрит Кассиан, Ивашка Максимов, Некрас Рукавов, Волк Кури цын, Митя Коноглев, Гришка Отрепьев, изменник и вор Тимошка Акин динов, бывший протопоп Аввакум…».

ПН – 17: 8 жителей РШ: нет Исследованию было подвергнуто: 2 романа («Любавины», «Я пришел дать вам волю»), 5 киноповестей, 5 повестей, 121 рассказ, 16 публици стических статей В.М.Шукшина. Было обнаружено 176 личных имен. В целом, по характеру и особенностям употребления личных имен, встре чающихся в произведениях В.М.Шукшина, можно сделать следующие выводы:

1. Одни личные имена употребляются только в полной форме: Авдей, Анисья, Волк, Глеб, Дарья, Ева, Любим, Мирон, Некрас, Никон, Таисья, Фёдор, Фома и мн.др., другие – только в производной форме (включая народные, разговорные, просторечные варианты): Гутя (Августа), Глаш ка (Глафира), Авдотья (Евдокия) и др.;

третьи – и в полной, и в неполной (производной) форме: Агафья (Аганя, Аганька), Василий (Васёка, Васька, Вась, Васьк, Васенька, Вася, Васятка), Людмила (Люда, Люся, Люсенька, Люсьен, Милка), Мария (Маруся, Марусенька, Маруська, Муся, Маня, Мань, Манька, Манюня, Манюшка, Маша, Марьюшка), Павел (Павлик, Павлуша, Паша, Пашка) и мн.др.

2. Встречаются часто имена личные в звательной форме: Ань, Мань, Витьк, Стень, Сонь, Оль и т.д.

3. Среди личных имён по частотности употребления можно выделить:

имена, встречающиеся в одном произведении: Августа, Агафангел, Глеб, Давид, Дарья, Елизар, Изольда, Михей, Никифор, Федот и др., малоупот ребительные: Агафья (в 3 произведениях), Агриппина (в 3), Анисья (в 3 ), Борис (в 5), Вадим (3), Виктор (6), Гавриил (3), Галина (5), Прокопий (3), Тимофей (5) и др.;

наиболее частотные: Николай (в 54), Иван (в 47), Ми хаил (в 28), Василий (в 26), Пётр (в 25), Сергей (в 21), Анна (в 22), Мария (в 20), Егор (в 19), Степан (в 18), Александр (в 17), Дмитрий (в 17), Хри стос (в 15), Илья (в 13), Григорий (в 13), Валентина (в 11), Вера (в 13), Нина (в 12) и т.д.

4. Некоторые имена встречаются в одном произведении несколько раз (т.е. несколько персонажей являются носителем этого имени): Андрей – раза в «Любавиных»;

Нюрка – 4 раза в «Любавиных», Иван – по 2 раза в «Брат мой», «Живет такой парень» и 4 раза в «Любавиных»;

Федор – раза в «Я пришел дать вам волю» и т.д.

5. В произведениях В.М. Шукшина встречаются производные не только первого ряда (именно они отражены в словаре Петровского Н.А.), но и второго (Ларька, Любка, Мишка и т.п.;

Любушка, Макарушка, Стё пушка и т.п.;

Люсенька, Наденька, Любочка и т.п.;

Люсьен, Серж, Андж и т.п.;

Микишка, Николашка и т.п.;

Петрунька, Сергунька и т.п. и др.).

6. Около половины имён, встречающихся в произведениях В.М.

Шукшина, были распространены в с. Сростки в 1917 году.

7. Часть имен встречается и в родословной В.М. Шукшина: Анна, Ан дрей, Василий, Евдокия, Екатерина, Макар, Мария, Павел, Семён, Сергей и др.

8. В произведениях В.М. Шукшина встречаются имена не только хри стианские, но и исконно русские, славянские, заимствованные, новые.

Большинство христианских имён заимствованы из греческого, латинско го или древнееврейского языков.

9. В произведениях В.М. Шукшина имена с суффиксом –к(а) употреб ляются не в уничижительном значении, а в уменьшительно ласкательном, т.к. Шукшин идёт от традиции, которая сформировалась в деревне, где именования подобного рода не несут отрицательной, нега тивной оценки. Подобные имена являются принадлежностью разговор ной речи.

10. Большая часть имён, встречающихся в произведениях В.М. Шук шина, отражена в православных святцах.

11. Личные имена вынесены В.М. Шукшиным в заглавия многих рас сказов: «Непротивленец Макар Жеребцов», «Свояк Сергей Сергеевич», «Операция Ефима Пьяных», «Митька Ермаков», «Петя», «Дядя Ермолай»

и др. (всего 24 рассказа).

Ю.Ю. Пивоварова Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина, г. Бийск ВОЗМОЖНОСТИ АКТУАЛИЗАЦИИ ФАЗОВОГО ФАКТОРА С ПОМОЩЬЮ СРЕДСТВ НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА Исследование глагола всегда вызывало интерес у лингвистов. Глагол занимает важное место в системе языка и является сложной многогран ной лексико-грамматической категорией.

Глагол не только называет действие и относит его к какому-либо вре мени: настоящему, прошедшему, будущему, но и позволяет проследить за периодами (фазами) протекания действия. Любое действие имеет на чало, середину и конец, что называется фазами действия.

В словаре С.И. Ожегова дается следующее определение фазы: фаза – момент, отдельная стадия в ходе развития и изменения чего-нибудь, а также само положение, форма и т.п. в этот момент. Н.Ю. Шведова определяет фазу, как характеристику, приписываемую некоторому дейст вию или процессу, и относящегося к предикату.

В лингвистике фазовость рассматривается, как оператор особого вида, который относит действие к его началу, середине или завершению. В контексте фазовость могут выражать следующие средства:

Префиксы Префиксация является одним из показателей момента протекания действия (фазовости). Например:

Kirschen blhen im Frhling. Вишни цветут весной.

В этом предложении глагол blhen выступает в срединной фазе, т.к.

действие имеет свое начало (вишни начали цвести и в момент речи про должают цвести) и является незаконченным. Если к глаголу blhen доба вить приставку auf-, то глагол будет выражать начальную фазу действия:

Kirschen blhen im Frhling auf. Вишни зацветают весной.

Добавив к глаголу blhen приставку ver-(ab-) предложение получает значение законченности (фаза завершения). Действие имело начало, про должалось какое-то время и к какому-то моменту закончилось.

Kirschen verblhen im Frhling. (H.Ziergiebel s. 297) Вишни отцветают весной.

Предлоги Предлоги в немецком языке также могут выражать фазовое значение.

Так, например, начальную фазу действия могут выражать следующие предлоги: ab, seit, vor, mit u.a.

Например:

Ab 1970 lebte sie im Ausland. Nach fnf Jahren kehrte sie in die Heimat zurck. Seit 1978 arbeitete sie in unserem Institut. С 1970 года жила за гра ницей. Через пять лет она вернулась на Родину. С 1975 года она работает в нашем институте.

Анализируя данный пример, можно сделать следующие выводы. До 1970 года героиня жила на своей Родине, а, начиная с 1970 года, она жила за границей, т.е. в ее жизни был начат новый период (фаза начала), кото рый продолжался пять лет (срединная фаза). Затем этот период закончил ся, героиня вернулось на Родину, в 1975 году приступила к работе в на шем институте, т.е. до этого времени она не работала в институте, а с этого момента у нее снова начался новый период в жизни (фаза начала).

Из данного примера нельзя сказать, что действие закончено, можно толь ко предполагать, что действие продолжается до сих пор.

Срединная фаза: bei, binnen, in(D),ber, hindurch, whrend u.a.

Например:

Sie arbeiteten die ganze Nacht hindurch. Они работают всю ночь (на протяжении всей ночи).

Из примера видно, что работа была начата и продолжалась всю ночь и является незаконченной.

Фаза конца действия: bis (bis+zu), nach u.a.

Например:

Ich warte bis 12 Uhr. Я ждал до 12 часов.

Действие началось в какой-то момент времени, продолжалось какое то время и к 12 часам закончилось.

Наречия Одним из основных лексических средств выражения фазовости явля ются наречия, которые представляют собой исходную лексическую структуру, выражающие временные отношения, в сфере которых они за нимают наибольший удельный вес. Наречия можно также отнести к ос новным типам фазовых значений: началу действия: einmal, vorher, damals, vorhin, eben, zuvor, vordem, anfangs, frher u.a.

Например:

Frher war mir bei diesem Geruch das Wasser im Munde zusammengelau fen. Jetzt erging es mir wie dem Eunuchen im Bad der Haremsdamen ich ver sprte nicht den geringsten Appetit (H. Ziergiebel, s. 155).

Раньше от этого запаха у меня текли слюнки. Сейчас мне жилось, как евнуху в бассейне дам из гарема, я не чувствовал даже легкого аппетита.

Например:

Eher htte ich Veranlassung, alles fr einen phantastischen Traum zu hal ten (H. Ziergiebel, s. 159). Раньше у меня был бы повод все принимать за фантастический сон.

В этом предложении наречие eher – прежде, раньше показывает, что действие имело свое начало, а в момент речи оно является законченным.

Для вычленения середины действия служат такие наречия: jetzt, spat ter, nachher, indessen, darauf, danach, daraufhin, noch gleich darauf u.a.

Например:

Noch immer regnete es (G. Freytag, s. 511). Все еще шел дождь.

В этом предложении выделается вторая фаза действия. Предполага ются первая фаза (дождь начался до момента речи) и третья фаза (дождь закончится в какой-то момент, о котором еще неизвестно).

Конец действия характеризуют такие наречия как schliesslich, knftig, demnchst, inzwischen u.a.

Например:

Inzwischen habe ichmich mit dem Unabnderlichen abgefunden.

(H.Ziergiebel, s. 144). Между тем я примирился с тем, что решение уже не изменить.

В данном примере обозначается третья фаза;

подразумеваются первая (автор сомневается в решении, которое вероятно приняли) и вторая (со мнения продолжались какое-то время, прежде он примирился с этим ре шением) фазы.

Собственно фазовые глаголы Фазовое значение может передаваться собственно фазовыми глагола ми:

начало действия: beginnen, anfangen u.a.

Например:

Er fing an zu knurren. Он начал ворчать.

середина действия: fortsetzen, folgen u.a.

Например:

Ich setzte fort, auf der Erde zu liegen und versuchte mein Gesicht zu scht zen. (Remarque s.251). Я продолжал лежать на земле и попробовал защи тить лицо.

конец действия: beenden, aufhren u.a.

Например:

Stunde um Stunde drehte ich die Scheibe mit dem Fu brachte drei Vasen, und zwei Tpfe zustande. Dann musste ich aufhren, weil ich einen Waden krampf bekam (H. Ziergiebel, s. 149). Час за часом я поворачивал ногой диск, завершил три вазы и два горшка. Потом я должен был прервать ра боту, т.к. получил судорогу икроножных мышц.

Исходя из выше изложенного, можно сделать следующий вывод: для выражения фазовости существует много средств лексических, синтакси ческих, морфологических, каждые из которых имеют свои характеристи ки. Фазовые значения очень редко представлены глаголами как отдельно взятые. Как правило, для этого служат многие лингвистические средства.

ЛИТЕРАТУРА 1. Бондарко А.В. Теория значения в системе функциональной грамматики на материале русского языка. М.: Языки славянской культуры, 2002. 736 с.

2. Борисовская И.В. Семантическая и синтаксическая структура бытийного предложения в немецком языке (фазовая и прагматическая характеристики). СПб, 1995.

3. Волкова Е.А. Функционирование наречий темпоральной семантики в со временном немецком языке. Л., 1981.

4. Кульбякин А.А. Об универсальной категории аспектуальности (в русском и немецком языкознании) // Вопросы грамматики немецкого языка. Вып.109. М., 1977. с. 115 – 131.

5. Медведева О.Ю. Концептуализация и актуализация темпоральных отноше ний. Барнаул, 2002.

6. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1985.

7. Ромм З.М. К вопросу о глагольной категории предельности // Уч. записки 1-го МГПИИЯ. Т. XXIII. 1959.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.