авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 ||

«ЕВРОПЕЙСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Журженко Татьяна гендерные рынки украины: политическая экономия национального строительства ВИльНюС ...»

-- [ Страница 9 ] --

Тема Европы, определяемой через противопоставление «нас» и «их», ро дины и чужой земли, «наших» добродетелей и «их» пороков, продолжается в пьесе «Неаполь: город Золушек», написанной драматургом Надей Ковалык и по ставленной в 2003 г. львовским театром украинской драмы. Пьеса построена во круг судеб двух украинских женщин, выехавших на заработки в Италию и устро ившихся прислугой в богатой итальянской семье. На первый взгляд, это пьеса о моральном выборе, стоящем перед женщиной, выезжающей за границу на работу, и главные героини своим поведением репрезентируют два возможных пути. Одна из женщин, Мария, сопротивляется соблазнам Европы и остается верна себе, своей родине, оставшейся дома семье. Другая, Галя, прилагает все усилия для того, чтобы найти обеспеченного мужа-итальянца. Однако, как пока зывает в своей статье Наталья Шостак, в действительности речь идет о противо поставлении «их» морали, допускающей внебрачные связи, фиктивные чувства и поверхностные отношения (итальянская семья), и «нашей» этики подлинной любви, верности и настоящих чувств (Мария). В своих отношениях с членами итальянской семьи, сталкиваясь с безразличием, сексуальными домогатель ствами, ревностью, Мария неизменно демонстрирует моральное преимущество, с честью выдерживая «испытание Европой». Объясняя небывалую популярность пьесы, особенно среди западноукраинской аудитории, где «заробитчане» есть почти в каждой семье, Шостак пишет:

«Пьеса служит особой идеологической цели, предлагая современным укра инцам авторитетное оправдание их сложного жизненного выбора, принимая во внимание тяжесть социальных и экономических проблем, с которыми им при ходится сталкиваться. Она создает важное ритуальное пространство, реаль ность, в которой переговоры по поводу места украинцев в Европе и претензия на их собственную европейскость могут быть успешными»79.

Таким образом, отражение проблемы миграции в политической риторике и медиа-дискурсах, а также в произведениях массовой культуры сопровождается конструированием фигуры женщины-мигранта, репрезентирующей основные проблемы и опасности этого феномена. Будучи жертвой экономических обсто ятельств, она в то же время вынуждена брать на себя активную роль добытчика;

кроме того, на нее возлагается основная ответственность за сохранение семьи и биологическое воспроизводство нации. В качестве мигранта женщина несет также бремя символической репрезентации своей нации, своим поведением демонстрируя преимущества «нашего» образа жизни и «наших» ценностей.

Женщина-мигрант воплощает собой границу между «нами» и «Европой» и одно временно представляет собой угрозу для этой границы.

С мечтой о Европе 5. Украинская женщина и границы Европы Украина, как и восточноевропейская периферия в целом, играет важную роль в политическом воображаемом Европы. В отличие от мусульманского Вос тока, воспринимаемого как «Другой» Европы в культурном и цивилизационном отношении, Восточная Европа выступает как ее маргинальная, но неотъемле мая часть. После падения «железного занавеса» восточноевропейская перифе рия играет роль «Другого» уже не в идеологическом, а только в социальном и экономическом отношении. Именно цивилизационная и культурная близость позволяет позиционировать Украину по отношению к Европе главным образом в категориях «богатство – бедность», «порядок – хаос», «закон – мафия», «демо кратия – авторитаризм». Акцентирование экономических и социальных про блем восточноевропейских соседей укрепляет образ процветающей Западной Европы, отодвигая в тень ее собственные растущие трудности. Сравнение, в ко тором безусловно выигрывает Запад, демонстрирует преимущества капитализма и демократии и задает ориентиры «догоняющей европеизации» для восточно европейской периферии. Украина в этой перспективе – это потенциальная Европа, которой еще только предстоит стать Европой полноценной: богатой, демократической, правовой. Понятна поэтому восторженная реакция Запада на «оранжевую революцию», воспринятую как перформанс превращения Украины в европейскую нацию, объединившуюся на основе ценностей свободы и демо кратии. Однако позитивный имидж, созданный «оранжевой революцией», не смог перевесить набора негативных коннотаций, связанных в сознании евро пейцев с Украиной: бедствующее население, коррумпированная политика, по лукриминальный бизнес и господство мафии. Эта Украина предстает как угроза европейской стабильности и благополучию, источник дешевой рабочей силы, дестабилизирующей рынок труда, рассадник криминалитета и поставщик деше вых сексуальных услуг. Так, волна моральной паники, поднявшаяся в Германии в 2005 г. в связи с так называемой «визовой аферой», накрыла прежде всего имидж Украины. Йошка фишер, на тот момент министр иностранных дел Германии, был обвинен политическими соперниками в безответственности: иницииро ванная им облегченная процедура получения визы была якобы использована организованной преступностью для массового ввоза в страну украинских про ституток и рабочих-нелегалов. В течение нескольких месяцев немецкая пресса пугала обывателя перспективой небывалого роста преступности, вызванного проникновением в страну украинской мафии. Визовая афера продемонстриро вала – всего через несколько месяцев после «оранжевой революции», – что «фи гуры сутенера и проститутки являются интегральной частью образа Украины и Восточной Европы в глазах немецкой публики»80. По мнению немецкого исто рика Вольфганга Бургдорфа, визовая афера мобилизовала старые стереотипы и образы «чужого», ассоциируемые с Восточной Европой81.

Татьяна Журженко Какое место занимают украинские женщины в этих дискурсах «присвоения»

и «отчуждения» Восточной Европы? В европейских медиа-дискурсах и в массо вой культуре они представлены прежде всего как жертвы экономической си туации и социального хаоса переходного периода, в конечном счете – жертвы коммунистического режима и его крушения. Бедность, безработица или нищен ская зарплата, отсутствие перспектив, необходимость содержать семью под талкивают их к поискам заработка в полукриминальном бизнесе, связанном с риском сексуальной эксплуатации, или к выезду на Запад. Эти женщины репре зентируют бедность, неизвестную сегодня в Западной Европе, – бедность как состояние крайней безысходности и отчаяния, граничащее иногда с настоящим голодом, как угрозу основам физического существования. Так, например, в но вом фильме австрийского режиссера Ульриха Зайдля «Импорт экспорт»82 расска зывается история медсестры Ольги из маленького восточноукраинского города, уже который месяц получающей только часть зарплаты, замерзающей вместе с ребенком и матерью в нетопленой квартире. Попробовав счастья в фирме, ока зывающей секс-услуги западным клиентам через Интернет, и убедившись, что эта работа не для нее, Ольга решается на отъезд в Австрию в поисках работы.

Разворачивающаяся параллельно история погрязшего в долгах безработного австрийца Пауля демонстрирует другую, «западную бедность» – бедность как отсутствие перспектив и бессмысленность существования.

Дискурс виктимизации сочетается, как правило, с другим распространен ным дискурсом европейских медиа, в котором украинская женщина становится экзотическим объектом. Украина в этом случае представлена как «затерянный мир», который европейская модернизация обошла стороной, пространство, где история остановилась, а люди живут почти так же, как столетия назад. Этот дис курс присутствует в изображении Западной Украины (например, фильм «Карпа тия»)83. Однако экзотизации подвергается и советское прошлое, следы советской цивилизации – это лишь один из пластов многовековой истории. Женщины в таком случае представлены как экзотические этнические тела – одетые в на циональные костюмы, они танцуют и поют народные песни, их повседневная жизнь – приготовление пищи, работа по хозяйству – подчинена традиции, повторяет заведенный издавна распорядок. Экзотическая этническая Украина предстает как воплощение тоски Запада по утраченной аутентичности, а дис танция отчуждения превращает эту экзотическую территорию в «объект жела ния», реализуемого посредством индустрии туризма. Впрочем, граница между дискурсом виктимизации и дискурсом экзотизации часто оказывается размы той: например, женщины в украинских селах, по-прежнему выпекающие хлеб дома, могут вызывать сочувствие или восхищение, но они неизменно принад лежат иному миру, не имеющему ничего общего с повседневной жизнью запад ноевропейских женщин.

С мечтой о Европе В более широком контексте украинские (славянские, восточноевропей ские) женщины оказываются носителями качеств, безвозвратно утраченных Европой: теплоты человеческих отношений, сочувствия, женственности, лояль ности семье. Так, в упоминавшемся выше фильме «Импорт экспорт» украинская медсестра Ольга, оказавшись в Австрии, устраивается домработницей в обе спеченную семью, однако вскоре теряет работу, поскольку хозяйке не нравится взаимопонимание, установившееся между нею и детьми. Позднее, устроившись уборщицей в дом престарелых, Ольга также выходит за рамки своих обязанно стей, устанавливая с пациентами человеческие отношения, будучи не в состоя нии отказать им в поддержке и дружбе. Именно эти качества, якобы по природе присущие украинским женщинам, эффективно используются для их маркетинга на брачном рынке Европы. Вот например, образцы рекламы украинских невест на сайтах двух брачных агентств, предлагающих невест из Восточной Европы:

«Невесты из Украины не только красивы, они также умны, воспитанны, преданны и стремятся к браку. Большинство одиноких украинских женщин рассматривают семью и детей как абсолютный приоритет в их жизни. Укра инки очень отличаются от западных женщин, для которых характерны неза висимость, материализм и конкурентные амбиции.

В современном западном мире многие мужчины предпочитают одиноче ство, и не потому, что они не хотят иметь семью, иметь жену и детей. Причина в том, что мужчины, особенно те, кто не так молоды и легкомысленны, имеют определенные представления о будущей семье, какой она должна быть, однако они не уверены, что найдут в своем окружении подходящую женщину. Другими словами, хорошая жена – это сокровище, которое нелегко найти сегодня в бо гатом западном мире. Но если обратить взгляд на менее богатые восточноев ропейские страны, такие как Россия, Беларусь или Украина, женщины там дру гие. Например, в Украине женщины стремятся выйти замуж в очень молодом возрасте, но они редко находят счастье, поскольку большинство ранних браков распадается через пару лет или даже месяцев. Это происходит из-за низкого уровня доходов в Украине, недостатка ответственности у многих мужчин или по причине алкоголизма, широко распространенного среди населения. Но си туация меняется кардинально, если украинские женщины выходят замуж в другую страну. Тогда они могут проявить лучшие стороны своей ориентирован ной на семью природы, которая делает украинских жен непревзойденными. Мы можем откровенно сказать, что если мужчина мечтает об идеальной жене, укра инка будет лучшим воплощением этой мечты... Поэтому, если назвать Украину страной несчастных женщин, что довольно близко к правде, почему бы не пред положить, что некоторые украинские женщины могли бы быть лучшей второй половиной для мужчин, живущих вдалеке от Украины».

Татьяна Журженко Этот дискурс брачного рынка причудливо соединяет бедность, страдание и женственность в образ идеальной женщины, способной сделать счастливым западноевропейского мужчину, травмированного феминизмом. Конечно, этот образ украинки – проекция мужских желаний и фантазий, он говорит куда больше о механизмах функционирования западноевропейского патриархата, чем о реальных украинских женщинах. «Мужское» (Западная Европа) и «жен ское» (Восточная Европа) оказываются платоновскими половинками одного целого, созданными друг для друга. Спасение восточноевропейской женщины от страданий и нищеты является своего рода моральным оправданием западно европейского благополучия и лучшей гарантией счастливого брака.

Однако восточноевропейская «инаковость», представляющая собой ис кушение и соблазн, нередко оборачивается угрозой. В этом случае «украинская женщина» оказывается проекцией архаических мужских фобий, страха перед агрессивной женской сексуальностью, холодной расчетливостью и обманом.

Украинская иммигрантка представляется сексуальной хищницей, охотницей за мужчинами, готовой на все ради материальных благ и возможности остаться в Европе. В этой связи интересна дискуссия, развернувшаяся вокруг романа Ма рины левицкой «Краткая история тракторов по-украински», который вышел в 2005 г. в Великобритании. Дебют незвестного английского автора с украинскими корнями неожиданно оказался успешным. Книга номинировалась на различ ные литературные премии, включая Букера, получила две престижные награды и была сразу переведена на несколько языков. Немецкий перевод «Тракторов»

почти два месяца держался в первой пятерке бестселлеров. Роман левицкой по вествует о семье этнических украинцев, уже несколько десятилетий живущей в Великобритании. Старый вдовец, инженер-пенсионер Николай Маевский, в свои восемьдесят четыре года влюбляется в молодую и крайне прагматичную разведенку Валентину, приехавшую из Украины по гостевой визе, но твердо намеренную остаться на Западе. Она стремится женить на себе старика, чтобы получить наконец доступ к стереотипному набору благ, ассоциирующихся в со знании постсоветского человека с западным благополучием: шикарная машина, коричневая кухонная плита, «оксфорд-кембридж» для сына. Две дочери Маев ского, Вера и Надя, будучи в ссоре из-за наследства матери, объединяются для борьбы за спасение отца от «агрессора». Вторжение Валентины в устоявшуюся семейную рутину заставляет сестер по-новому взглянуть на свое прошлое. По этому за семейной трагикомедией, написанной в жанре гротеска (роман полу чил приз как «лучшая юмористическая книга, написанная женщиной»), скрыва ется второй, более серьезный план – драматическая история Украины (голод, сталинские репрессии, война и рабский труд в немецких лагерях). Кроме того, «История тракторов» – это книга в книге: старый инженер Маевский пишет на учное исследование о роли трактора в истории советской Украины, и отрывки из этого трактата вплетены в структуру повествования.

С мечтой о Европе Хотя Валентина, иммигрантка новой волны, и не является по замыслу ав тора главным персонажем романа, она оказывается в центре повествовательной конструкции, задавая абсурдность и комичность ситуации. По мнению Андрея Куркова, живущего на Западе русскоязычного украинского писателя, «нам пред ложена банальная история украинской женщины, въехавшей в Соединенное Королевство по туристической визе и старающейся остаться в стране всеми правдами и неправдами»84. Валентина – не живой персонаж, а скорее шарж, карикатура на постсоветскую (восточноевропейскую) женщину, манекен, на который навешиваются характерные западные стереотипы: огромный бюст, кричащая безвкусица в одежде, грубость и бескультурье, непомерные амбиции и меркантильность. Валентина подрабатывает на нескольких работах, но не же лает готовить и вести хозяйство и поддерживает интимные отношения одновре менно с несколькими мужчинами. Таким образом, в романе левицкой стереотип «украинской женщины» претерпевает характерную метаморфозу: из пассивной и привлекательной жертвы, воплощающей идеал традиционной женственности, она превращается в арессивную захватчицу, угрожающую стабильности запад ной семейной жизни, а привлекательная экзотика постсоветской бедности обо рачивается безвкусицей и болезненной фиксацией на потреблении.

В то время как западные критики оценили роман левицкой в целом по зитивно, увидев в нем прежде всего «этническую комедию», смешную историю из жизни иммигрантов, в украинской критике книга вызвала крайне противо речивые реакции. Некоторые оценили книгу позитивно, как проявление воз росшего интереса Запада к Украине85, для других она стала демонстрацией стереотипов об украинцах, пародией и даже «попыткой дискредитации Укра ины». «Все, что сделала левицкая... с помощью простых символов объяснила англичанам “суть украинской души” («старая жена с борщем» – старорежимная Украина, новая «жена с бюстом» – дикая, но витальная молодая Украина)86. Тот факт, что большинство украинских критиков прочитали роман в русском пере воде (украинский перевод пока отсутствует), несомненно, придало дискуcсии дополнительное измерение. Российского переводчика (харьковчанина по про исхождению) украинская критика обвинила в намеренном искажении языка персонажей: ломаный английский он попытался передать посредством «языка Верки Сердючки», исковерканного украинского, близкого к суржику: «Языковая неполноценность украинцев не просто дополняет их ограниченность, подлость и жадность», но и выступает самостоятельным «качеством... отличающим их от нормальных и культурных британцев и росиян»87. Впрочем, при внимательном прочтении романа оказывается, что Валентина – русская, она приехала в Терно поль из России;

и тогда все становится на свои места: «это не конфликт между разными ментальностями внутри украинства, а столкновение разных эмигра ционных миров. Причем явно не в пользу русских»88. Гротескный образ Вален тины – продукта распада советской системы – некоторые критики противо Татьяна Журженко поставляют образу первой жены Маевского, настоящей украинской женщины, которая «...в тяжелейшие часы сохранила семью, вырастила детей и, даже оставив этот мир, продолжает быть образцом высокой морали, мужества и настоящей человечности, до которого ее детям и внукам еще надо дорасти»89.

В противоположность этим попыткам украинской критики защитить «свя тое» – образ подлинной украинской женщины, репрезентирующей лучшие ка чества нации, ее «душу» и мораль, Майкл Берди, рецензирующий роман в газете «the Moscow times», проницательно замечает:

«Если голод и террор постреволюционных лет подтолкнул их (Веры и Нади. – Т.Ж.) мать к браку по расчету, беззаконное господство преступников и бюрократов в 1990-е годы заставляет женщин, подобных Валентине, идти по этому же пути. Может быть, их стили различны – домашняя сливовка Людмилы против Валентининых полуфабрикатов, Людмилина стильная шляпка против розовых “шпилек” Валентины – однако обе женщины – это сильные и практич ные украинские “танки”, подминающие под себя всех и вся, чтобы защитить и обеспечить свои семьи»90.

Метафора «трактора» – это, конечно, не только удачное название романа, запоминающееся своей необычностью. Трактор является символом противоре чивой советской модернизации, проекта ускоренной механизации аграрного сектора и коллективизации украинской деревни, символом советской украин ской идентичности. Но в то же время трактор – это метафора советской жен ской телесности, агрессивной феминности и несущей угрозу сексуальности как результата эмансипации по-советски. Вспомним «женщин-кузнецов тяжелого молота» и «кухарок, управляющих государством», вспомним Верку Сердючку, которая, как и Валентина в романе левицкой, разговаривает суржиком. Эти сте реотипные женские образы иллюстрируют негативную оценку советской мо дернизации и ее последствий для национальной идентичности в украинских проевропейских дискурсах. Кодируя советское как «антиевропейское» внутри Украины, образ женщины-трактора в западной массовой культуре позициони рует украинскую (восточноевропейскую, постсоветскую) женщину как чужое, враждебное начало, представляющее угрозу для европейских миграционных правил, семьи и маскулинности.

Украинские женщины-мигранты в странах Европы, хотя и не несут на себе видимых маркеров цивилизационной пограничности, как это происходит с мусульманками, занимают важное место в дискурсах, конструирующих Европу путем противопоставления «другим» и их исключения. Их инаковость опреде ляется через телесные и потребительские практики – сексуальность, манеру С мечтой о Европе одеваться, поведение в повседневных ситуациях. Стереотип пассивной жертвы при этом легко оборачивается своей противоположностью – образом опасного агрессора.

Заключение Приведенный выше обзор национальных и европейских дискурсов показы вает, что воображаемая «украинская женщина» становится своего рода местом символического торга различных концепций культурной и геополитической идентичности Украины, переопределения места украинцев в Европе. Она может воплощать в себе «европейскую традицию» или недостаток европейскости, по роки советской модернизации или национальные ценности и мораль, но при этом, как правило, репрезентирует границу, отделяющую Украину от Европы. В зависимости от того, кто конструирует эту символическую границу, она может рассматриваться как дискриминационная по отношению к украинским граж данам, исключающая их из процессов европейской интеграции, или, наоборот, как необходимая для защиты «своих» ценностей и морали от «чужой» Европы.

В то же время женщина как мобильный субъект нередко представляет собой угрозу размывания этой границы – с точки зрения как Европы, так и Украины.


Примечания Пахльовська, О. Україна і Європа в 2001-му: десятиліття втрачених можлит востей / О. Пахльовьска // Незалежний культурологічний часопис Ї. n. 22.

2001. С. 5.

Возняк, Т. Стосунки Україна-ЄС: перезавантаження / Т. Возняк // Незалеж ний культурологічний часопис Ї. n. 50. 2007.

Динько, А. Між братньою Росією та мирною Європою / А. Динько // Критика.

4/2004. С. 10.

Delanty, G. Inventing Europe. Idea, identity, reality / G. Delanty. Houndmillan;

Basingstoke, 1995.

Нойман, И. Использование «Другого». Образы Востока в формировании ев ропейских идентичностей / И. Нойман. М., 2004.

Портнов, А. Пошуки Центральної Європи в собі і назовні / А. Портнов / Кри тика. /2004. С. 15–17.

Kundera, M. The Tragedy of Central Europe / M. Kundera // New York Review of Books. 26 April 1984. P. 33–38.

Андрухович, Ю. Перверзія / Ю. Андрухович. Івано-Франківськ‚ 1997.

Андрухович, Ю. Врятувати “прокляту” Україну. Виступ Юрія Андруховича на слуханнях парламентскої асаамблеї Ради Європи в Страсбурзі. http:// www2.pravda.com.ua/archive/2004/december/15/5.shtml Гнатюк, О. Винайдення Центральної Європи / О. Гнатюк // Критика. 4/2003.

Портнов, А. Ук. соч. C. 17.

Татьяна Журженко Миллер, А. Тема Центральной Европы: история, современные дискурсы и место в них России / А. Миллер // Новое Литературное Обозрение. 2001. n. (52). С. 75–96.

Европа стала большей на сумму украинских регионов, где победил Виктор Ющенко. После 26 декабря – я очень в это верю – она станет большей на всю Украину ( Андрухович, Ю. Врятувати “прокляту” Україну).

Тарас Матиив в недавнем номере журнала Ї пересматривает дискуссии о Центральной Европе с точки зрения расширения ЕС на Восток. Он трезво отмечает, что для Милана Кундеры Украина была скорее составной частью Советской России, чего не заметили «наивные украинские диссиденты», опу бликовавшие статью Кундеры в своем самиздате. Приводя слова Кундеры о венгерском восстании как борьбе за «Европу», Матиив вступает с ним в за поздалую полемику: «Автор, очевидно, не подозревает, что до начала 50-х го дов все еще проложались последние бои десятилетней партизанской борьбы против советов «За Украину и Европу» на Западной Украине... Очевидно, он и не подозревал, что за десятилетия этой борьбы через сталинские концла геря прошло 150 000 украинских партизан» ( Матіїв, Т. Парадокси Східної Європи / Т. Матіів // Незалежний культурологічеий часопис Ї. n. 50. 2007).

Lutz, H. The Limits of European-ness. Immigrant women in Fortress Europe / H. Lutz // Feminist Review. № 57. 1997. P. 97.

Chakrabarty, D. Provinсializing Europe. Postcolonial Thought and Historical Difference / D. Chakrabarty. Princeton, 2000.

Tuathail, G. Critical Geopolitics: The Politics of Writing Global Space / G. Tuathhail. London, 1996.

Kofman, E. Feminist Political Geographies / E. Kofman // A Companion to Feminist Geography. Blackwell, 2005. P. 519–533.

Lewis, G. Imaginaries of Europe. Technologies of Gender, Economies of Power / G. Lewis // European Journal of Women’s Studies. Vol. 13 (2). 2006. P. 89.

Hyndman, J. Mind the Gap: Bridging Feminist and Political Geography Through Geopolitics / J. Hyndman // Political Geography. n 23. 2004. P. 317.

Lutz, H. Op. cit. P. 95.

Emerson, M. The Elephant and the Bear: The European Union, Russia and their Near Abroads / M. Emerson [et al.]. Brussels, 2001. P. 17–19.

Рябчук, М. Западники поневоле: парадоксы украинского нативизма / М. Ряб чук // Перекрестки. n. 1–2. 2004. С. 33–60.

Грицяк, Я. І ми в Європі? / Я. Грицяк // Страсті за націоналізмом. Історичні есеї. Київ, 2004.

Рябчук, М. Дві України. Реальні межі, віртуальні війни / М. Рябчук. Київ, 2003. С. 19.

Там, где мультикультурность является фактом сегодняшнего дня (в Крыму или в Закарпатье), она, как правило, не является принадлежностью проевро пейского дискурса, а рассматривается как потенциальная проблема для на циональной безопасности и территориальной целостности государства.


Пономарьов, В. Львів вартий відправи / В. Пономарьов // Незалежний культурологічний часопис Ї. n. 29. 2003. С. 311.

С мечтой о Европе Рябчук, М. Від Мароросії до України. Парадокси запізнілого націєтворення / М. Рябчук. Київ, 2000;

он же. Ділеми українського Фауста: Громадянське суспільство і розбудова держави. Київ, 2000.

Грабовський, С. Креоли, креоли, вокруг одні креоли... / С. Грабовьский // Не залежний культурологічний часопис Ї. n. 23. 2002. С. 212.

Gapova, E. Women in the National Discourse in Belarus / E. Gapova // The European Journal of Women’s Studies. Vol. 5. Issues 3–4. 1998. P. 487.

Рябчук, М. Єврошашлик: кілька рецептів / М. Рябчук // Український журнал.

n. 3. 2006.

Там же. С. 17.

Андрухович, Ю. Європа, мої неврози / Ю. Андрухович // Критика. Число (103). 2006. С. 29.

Возняк, Т. Генеральні тренди політики ЄС щодо України / Т. Возняк // Неза лежний культурологічний часопис Ї. n. 50. 2007.

Андрухович, Ю. Мала інтимна урбаністика / Ю. Андрухович // Критика.

n. 1–2. 2000. С. 9.

Кись, О. Цит. по: Рябчук, М. Дві України. С. 218.

Боренько, Я. “Європейська мрія” і українське місто: 10 років політичного кітчу / Я. Бороненко // Незалежний культурологічний часопис Ї. n. 22. 2001.

С. 184.

Там же. С. 187.

Там же. С. 199.

Савченко, С. Неполіткорректні думки про комуністичні “свята” / С. Сав ченко // Кримська світлиця. 02.03.2007. http://svitlytsia.crimea.ua/index.php?s ection=printable&artID= Шашкевич, О. Опудало з плацкартного вагону / О. Шашкевич // Українська га зета. 24–30.01.2008;

Позняк, Н. Інформаційна диверсія, або чим загрожує на саджування синдрому хохла? / Н. Позняк // Народний оглядач. http://observer.

sd.org.ua/news.php?id=1188;

Парамошко, Д. Вєрка Сердючка: що на споді? / Д. Парамошко // Телекритика. http://telekritika.kiev.ua/articles/176/0/8330/ Своеобразное «изобретение заново» украинской маскулинности как евро пейской и даже космополитической прочитывается в романах Юрия Андру ховича «Первезии» и «Рекреации».

См. главу «Вписывая(сь) в дискурс национального».

Зборовська, Н. Феміністичні роздуми / Н. Зборовська. Львів, 1999. С. 87.

Забужко, О. Хроніки від Фортінбраса. Вибрана есеїстика / О. Забужко. Київ, 2006.

Павличко, С. Фемінізм / С. Павличко. Київ, 2002. С. 26.

Агеєва, В. Жіночий простір. Феміністичний дискурс українського модернізму / В. Агеєва. Київ, 2003. С. 271–272.

Павличко, С. Дискурс модернізму в українській літературі / С. Павличко.

Київ, 1999.

Там же. С. 41.

Татьяна Журженко В 2004 г. журнал Ї выпустил специальный номер, посвященный дискурсу эро тики и сексуальности, признав, что целые платы бытия - сфера чувств, приват ной жизни, секса - не освоены украинской речью. Как результат, вульгарное и непристойное оказывается русифицированным, заменяется русским матом (Возняк, Т. А навіщо все це?.. / Т. Возняк // Незалежний культурологічний часопис Ї. n. 33, 2004 ) Павличко, С. Фемінізм. С. 246–247.

Гундорова, Т. Femina Melancholica. Стать и культура в гендерній утопії Ольги Кобилянської / Т. Гундорова. Київ, 2002.

Павличко, С. Дискурс модернізму. С. 63.

Забужко, О. Notre Dame d’Ukraine: Українка в конфлікті міфологій / О. За бужко. Київ, 2007.

Код Лесі Українки. Інтерв’ю з Оксаною Забужко // Україна молода.

5.10.2007.

Здесь не место обсуждать научную ценность концепции Забужко, к тому же сама автор позиционирует свои идеи скорее в контексте культурной мифоло гии, чем истории. Впрочем, исторические исследования украинской шляхты, хотя и остаются пока маргинальным направлением, могут похвастаться се рьезной традицией (Вячеслав Липинський) и новыми интересными резуль татами (Наталия Яковенко).

Забужко, О. Notre Dame d’Ukraine. С. 309.

Там же. С. 503.

Левцун, О. Зовнішня трудова міграція в Україні як демографічна пролема.

Диалог ua. http://dialogs.org.ua/project_ua_full.php?m_id= Стародуб, А. “Мертві душі” трудових мігрантів. Чи правда за кордоном працює п’ять мільйонів українців? / А. Стародуб // Дзеркало тижня. 11– червня 2005 року.

Сімак, Т. Трудова міграція з України не повинна розглядатися виключно як проблемне социальное явище / Т. Симак // Диалог ua. http://dialogs.org.ua/ print.php?part=opinion&op_id= Малышева, М. Елена Тюрюканова. Женщина. Миграция. Государство / М. Малышева, Е. Тюрюканова. М., 2001.

О. Левцун, О. Ук. соч.

Там же.

Сушко, О. Андрій Стародуб. Напрямки формування державної політики України у галузі виїзної традової міграції / О. Сушко. А. Стародуб // SPSFPU.

Аналітична доповідь 12 / 2005. http://cpcfpu.org.ua/projects/foreignpolicy/ papers/1205/ Манифестации и пикеты зарубежных украинцев в поддержку Ющенко прошли во многих крупных городах Европы, и соотечественники узнавали друг друга в толпе благодаря оранжевой символике.

В декабре 2007 г. фракция Блока Литвина в украинском парламенте напра вила президенту Ющенко открытое письмо, обвиняя украинское руководство в игнорировании прав и интересов трудовых мигрантов.

С мечтой о Европе Zimmer, K. Arbeitsmigration und demographische Krise / K. Zimmer // Ukraine analysen. n. 20. 27.02.2007. P. 3.

Ugresic, D. Nice people don’t mention such things / D. Ugresic // The European Journal of Women’s Studies. Vol. 5. Issues 3–4. 1998. P. 302.

Кирчів, А. Трудова міграція і національна безпека України / А. Кирчiв // Доповідь на “круглому столі” 7 жовтня 2004 року. Львів, ЛНУ. www.ji magazine.lviv.ua/kordon/migration/2004/kyrchiv07-10.htm Волянська, Н. Трудова міграція: плюс - для економіки, мінус – для суспільства / Н. Волянська // 21.01.2005. Західна інформаційна корпорація. http://zik.com.

ua/2005/1/21/news5744.htm Zimmer, K. Arbeitsmigration.

Цхведиани, В. Заробитчанство, как первый этап демографической ката строфы в западных областях Украины / Цхведиани // Диалог ua. http://dialogs.

org.ua/project_ua_full.php?m_id= Там же.

Мільярди від заробітчан // Львівська Газета. 24.10.2007.

К сожалению, социологические исследования, подтверждающие или опро вергающие этот тезис, в Украине пока не проводились.

Shostak, N. In Search of Cinderellas / N. Shostak // Naples and Beyond: Popular Culture Responses to Labour Migration from Ukraine. Spacesofidentity.net 6. (2006). P. 186.

Ibidem.

Ibid. P. 201.

Huterer, A. Mythos Europa. Editorial / A. Huterer [et al.] // Osteuropa. 06/2006.

Burgdorf, W. Hoellische Schwaerme, Unreine Flut / W. Burgdorf // Die Zeit.

17.03.2005.

Import Export. Regie, 2007.

Сarpatia. Regie: Andrzej Klamt, Ulrich Rydzewski. Deutschland / sterreich, 2004.

Kurkov, A. Human Traffic / A. Kurkov // Guardian. 19.03.2005.

Поліщук, Я. Інтрига Левицької / Я. Поліщук // Український журнал. n. 5.

2007. С. 13–14;

Родик, К. Війна за мир / К. Родик // День. 5.05.2006.

Дроздовський, Д. “Трактори” з невдалої історії не по українськи / Д. Дроз довський // Всесвіт. 2007. n. 7–8.

Бондар, А. Контрафакт / А. Бондар // Дзеркало тижня. 27.05–02.06.2006.

Родик, К. Вiйна за мир.

Соколянський, М. Багатозначність “комічного роману” (ще раз про “Коротку історію тракторів українською мовою” М. Левицької) / М. Соколянский // ЛітАкцент, www.litakcent.com/index.php?id= Berdy, M. Mail-Order Bride / M. Berdy // The Moscow Times. 10.06.2005.

Научное издание Журженко Татьяна гендерные рынки украины:

политическая экономия национального строительства GeNDereD MarketS of UkraINe:

political economy of nation building Ответственный за выпуск Л.А. Малевич Корректор Е.В. Савицкая Технический редактор О.Э. Малевич В оформлении обложки использован фрагмент работы А. Ройтбурда «Танго»

Издательство Европейского гуманитарного университета г. Вильнюс, Литва www.ehu.lt e-mail: office@ehu.lt Подписано в печать 24.06.2008. Формат 60х901/16.

Бумага офсетная. Гарнитура «GaramondNarrow».

Усл. печ. л. 16,125. Тираж 300 экз.

Отпечатано «Petro Ofsetas»

algirio g. 90, LT-09303 Vilnius

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.