авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 44 |

«Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa 1- Сканирование и форматирование: Янко Слава (библиотека Fort/Da) || slvaaa || ...»

-- [ Страница 32 ] --

«Чистая» истина остается внутри-научной ценностью, но право ученого на стремление к ней обосновывается вне-научной, общественной ценностью «побочных» полезных результатов, кото рые может дать познание истины. Именно эту позицию и отстаивал Ф. Бэкон, когда выдвигал свою мысль о сочетании «светоносных» и «плодоносных» опытов в науке. Он подвергал критике философов за то, что в их деятельности «на протяжении стольких лет едва ли можно привести хотя бы один опыт, который облегчал бы и улучшал положение людей». Однако в глазах Бэкона и ученых того времени все же главной целью научного познания была истина. «Плоды и практические изобретения суть как бы поручители и свидетели истинности», — писал Бэкон. «Сама же практика должна цениться больше как залог истины, а не из-за жизненных благ». В классический период развития науки такой взгляд продолжает господствовать среди ученых.

Практическое применение результатов науки считается ими желательным, но не обязательным следствием их исследований. Пока оно носит эпизодический характер, особых возражений эта позиция не вызывает. Но чем явственнее наука проявляет свою способность быть полезной, особенно для развития промышленной техники, тем больше общество требует от нее продвижения в этом на Бэкон Ф. Новый органон // Соч. В 2 т. Т. 2. М., 1978. С. 37.

Там же. С. 37, 74.

правлении. Прикладные исследования и разработки получают со стороны государства и промышленников гораздо более щедрую поддержку, чем фундаментальная наука. Если в сознании научного сообщества главным ориентиром науки должен быть поиск истины, а польза — лишь «побочное» следствие этого поиска, то в общественном сознании, наоборот, научная истина ста вится на службу пользе. Для ученых на первом плане «светоносность» науки, а для общества — ее «плодоносность». Между наукой и обществом «пробегает черная кошка».

Отмеченное противоречие постепенно проникает и в научное сообщество. Затрагивая мотивы научной деятельности, оно становится источником конфликтов среди ученых. Одними движут идеалы бескорыстного и беззаветного «служения истине», свободного от всякой мирской суеты и меркантильных соображений, а другими — идеалы не менее благородного «служения пользе», ориентированного на благо людей. А нередко сталкиваются и не столь возвышенные мотивы: у одних — честолюбие и узкопрофессиональный интерес к своему делу, у других — стремление за работать на чем угодно, лишь бы за это побольше платили. Оба таких мотива приводят иногда к полному равнодушию и даже бесчеловечно жестокому отношению к людям, которые приносятся в жертву «прогрессу науки».

Адепты «чистой» науки стремятся повлиять на общественное мнение, доказывая, что фундаментальные исследования тоже социально полезны. И не только в том смысле, что содействуют общему росту знаний, развитию мировоззрения и культуры. Они нужны, в конечном счете, также и в практически-утилитарных целях. Потому что они хотя и не приносят немедленной пользы, но обеспечивают научный задел, на котором далее базируются прикладные исследования и разработки.

Однако напряженность между наукой и обществом не так-то легко снять.

- Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 549 Эта напряженность сохраняется в постклассический период развития науки, а в наше время даже усиливается в связи с ростом дороговизны фундаментальных исследований. Ибо, как заметил еще Бэкон, «развитие наук и вознаграждение зависят не от одних и тех же людей. Ведь приращение наук совершается, как бы то ни было, большими талантами, а плата и вознаграждение за науки зависят от толпы или от знатных мужей, которые за редкими исключениями едва ли достигли средней учености. Мало того, успехи этого рода лишены не только вознаграждения и благоволения людей, но даже и народной похвалы. Ибо они лежат выше понимания преобладающей части людей, и ветер общего мнения легко опрокидывает и погашает их». В настоящее время общественные затраты на науку распределяются между фундаментальными исследованиями, прикладными исследованиями и разработками в пропорции 1:10:100 соответ ственно. Примерно в той же пропорции находится и численность кадров науки, занятых в этих областях. То есть поиск «чистой» научной истины обходится обществу в 100 раз дешевле, чем по лучение непосредственно практически полезных результатов науки. Таким образом, основная масса работников современной «большой науки» и выделяемых на нее средств сосредоточена на утилитарном направлении ее развития. Это значит, что в ее социокультурной ориентации принцип «служения пользе» имеет приоритет над принципом «служения истине».

АВТОНОМИЯ И СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ Пока наука развивалась в лоне философии и была «любительским» занятием, она ограничивалась тематикой, связанной преимущественно с литературным трудом и не требовавшей масштабных и дорогостоящих исследова ний. Но когда она стала отраслью общественного труда, в которую вкладываются средства ради получения практически полезных хозяйственных выгод, ситуация изменилась. Кто платит, тот и заказывает музыку. Исследования стали выполняться по заказу. В этих условиях тематика научных исследований выходит из-под власти ученых. Выбор приоритетных направлений развития науки и оценка научного труда попадает в руки неспециалистов. В первую очередь от этого страдает фундаментальная наука, так как намечается тенденция к уменьшению ассигнований на нее, оттоку из нее кадров и падению ее престижа. Но дело не только в этом. Вся система науки ставится под контроль тех, кто имеет власть и деньги. Ученые оказываются в положении платных наемников-профессионалов, которые должны делать то, что им прикажут.

Это вызывает у них сопротивление и недовольство.

В научном сообществе получает широкое признание принцип автономии науки. Сторонники этого принципа подчеркивают, что наука имеет собственную логику развития, и только специ алисты, ученые-профессионалы могут правильно определить наиболее важные и перспективные — в том числе и в плане социальной полезности — направления ее развития. Никто кроме них не способен оценить возможности науки, пути воплощения в жизнь ее достижений, осуществимость возлагаемых на нее задач и научный уровень их технических решений. Поэтому «общество не должно вмешиваться во внутренние дела науки», «неученые должны быть исключены из процесса принятия решений о развитии науки», ученые должны иметь «право на развитие знаний с помощью общественных фондов, но без вмешательства извне».408 Ученым надо предоставить сво Бэкон Ф. Указ. соч. С. 53-54.

Эти высказывания одного из приверженцев автономии науки цитируются по кн.: Кравец А. С.

Идеалы и идолы науки. Воронеж, 1993. С. 63.

боду исследовательской деятельности, возможность самостоятельно выбирать ее проблематику и решать, на какие научные проблемы и каким образом должны расходоваться предназначенные для развития науки ресурсы. В противном случае возможности науки будут использоваться не в полную меру.

В ответ на это противники автономии науки (как во вненаучных, так в научных кругах) выдвигают принцип социального контроля над научной деятельностью. Они говорят, что научное сообщество не должно превращаться в секту, рассматривающую развитие науки как свою внутреннюю задачу, до которой обществу нет никакого дела. Если ученым дать полное и исключительное право определять, ради чего и в каком направлении продвигать научные исследования, то возникнет реальная опасность того, то они в погоне за «светоносными» целями вообще забудут о «плодоносных» целях науки. Наука тогда может стать, как сказал в шутку один из физиков, средством удовлетворения собственного любопытства за казенный счет. Раз общество содержит науку, оно имеет право контролировать ее развитие. Дифференциация науки неизбежно делает большинство ученых узкими специалистами, которые, будучи знатоками в своей области, не могут в должной мере оценить общественные потребности и задачи, возникающие в практической - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 550 жизни, в производстве, экономике, политике. Должен действовать механизм социального заказа, направляющий силы ученых на решение наиболее практически важных для общества задач. Об щество, предоставляя средства на развитие науки, имеет право определять, на что они будут израсходованы. Без социального контроля невозможно в должной мере обеспечить эффективность науки, общественную пользу от нее.

За противопоставлением принципов автономии и социального контроля стоит объективное противоречие между внутренней логикой развития науки и внешними по отношению к ней социальными потребностями развития техники, производства, здравоохранения и т. д.

На практике в современных условиях коллизия между автономией науки и социальным контролем над нею разрешается обычно путем привлечения и ученых, и практиков к решению вопросов развития науки. Часто эти вопросы решаются ими совместно в создаваемых с этой целью коллегиальных органах, экспертных комиссиях, консультативных советах. Однако от этого сама коллизия между рассмотренными принципами не исчезает и остается полем столкновения между их сторонниками при решении конкретных вопросов. А время от времени она приобретает особую остроту, когда речь заходит о научных исследованиях, потенциально грозящих какими-либо опасностями для людей или вступающих в противоречие с нравственными нормами и культурными традициями общества.

Один из наиболее часто дискутируемых ныне вопросов — это вопрос о том, должны ли пользоваться ученые полной свободой выбора целей и средств исследований или же эта свобода должна как-то ограничиваться обществом.

Одни утверждают, что в принципе нельзя препятствовать развитию научных знаний, как бы они ни казались нам опасными или вредными. Напоминают о том, что когда-то вскрытие трупов медиками вызывало всеобщее негодование, а в XVIII в. оно стало в Англии даже одобряться родственниками;

что идея Дарвина о происхождении человека от обезьяны и учение Фрейда о детской сексуальности, эдиповом комплексе и т. д. сначала встречались публикой с возмущением, а потом превратились в общеизвестные истины. Ибо остановить свойственное человечеству стремление к расширению знаний невозможно. А научное знание само по себе не может быть вредным: вред может проистекать только от его злонамеренного использования, которое и должно обществом пресекаться.

Другие подчеркивают, что уже дороговизна научных исследований имеет своим неизбежным следствием наложение ограничений на свободу их выбора. Общество не может позволить ученым тратить огромные общественные средства ради чистой любознательности. Но главное — в науке должны быть запрещены антигуманные и противоречащие нравственным нормам средства и мето ды исследования, должны быть признаны недопустимыми эксперименты, последствия которых несут какую-либо угрозу существованию человечества, чреваты экологическими, социальными, генетическими и прочими катастрофами. В связи с этим указывают на бесчеловечность опытов, которые проводились медиками над заключенными в фашистских концлагерях (см. гл. 4, § 2.3) и которые были осуждены Нюрнбергским трибуналом. Американский биолог Р. Синшеймер называет несколько областей, в которых ради будущего человечества лучше было бы вообще пре кратить научные исследования:

• работы по лазерному разделению изотопов, которые могут сделать ядерное оружие легкодоступным для террористов;

• поиски контактов с внеземными цивилизациями, поскольку вступление в связь с более высокой цивилизацией, чем земная, может разрушить человеческую культуру;

• исследования в области геронтологии, результаты которых могут привести к значительному постарению населения и перенаселенности нашей планеты. Исходя из общих соображений, необходимо признать, что неограниченной свободы исследований у ученых не может быть (да и никогда не было). Общекультурные, и в первую голову нравственные ценности всегда имеют приоритет над интересами развития науки. А для современной науки, ко торая дает в руки людей чрезвычайно мощные средства воздействия на природу и на самого человека, о которых прежде ученые не могли и подумать, это особенно важно. Несомненно, что свобода научного исследования не должна распространяться на опасные для существования человечества научные эксперименты. И вряд ли среди здравомыслящих людей — в том числе и людей науки — это может вызвать возражения.

Но результаты и последствия фундаментальных научных исследований зачастую малопредсказуемы. Трудно предвидеть все возможные — как полезные, так и вредные — - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 551 изменения, которые они способны внести в нашу жизнь. Поэтому нельзя категорически налагать раз и навсегда запрет на какие-либо исследования. В каждом отдельном случае этот вопрос требует специального обсуждения, и в зависимости от обстоятельств (связанных, например, с изменением условий жизни общества, развитием культуры, появлением новых технических и научных идей) те или иные решения его могут пересматриваться.

Общий вывод, к которому приводят тенденции развития современной культуры, состоит в том, что «само существование и развитие науки сегодня попросту невозможно без тех или иных форм и норм регулирования исследований и вообще научной деятельности». НЕЙТРАЛИЗМ И СОЦИАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В те времена, когда наука еще не «отпочковалась» от философии, социокультурный смысл ее видели, главным образом, в познавательно-мировоззренческом и идеологическом значении на учных знаний. Ученые находились под давлением культурных традиций и политико идеологических установок, и общество (государство, общественное См.: Философия и методология науки // Под ред. В. И. Купцова. М., 1996. С. 491.

Там же. С. 493.

мнение) следило за их лояльностью по отношению к религии, церкви, властям. Известно, как даже в Афинах, образцовом государстве античной демократии, осуждались за свои нетрадиционные взгляды Анаксагор и Сократ, как сурово преследовались в средневековье те, кто осмеливался развивать еретические мысли.

Когда в эпоху Возрождения наука стала вырываться из круга богословской схоластики и философских умозрений и вступила на рискованный путь поисков истины, которая не зависит от религиозной догматики, ученым необходимо было считаться с тем, что свободный научный поиск навлекал на них обвинения в вольнодумстве. «Три сферы социально-культурной и политической жизни являлись наиболее опасными для нарождающейся новой науки: это религия, сфера этики и государственная власть. Необходимо было снять напряженность отношений новой науки с этими сферами». Выход был найден в принципе нейтрализма. Этот принцип выражен в упоминавшемся уже (§ 3.4) Уставе Лондонского Королевского общества: наука не вмешивается ни в религию, ни в этику, ни в политику. Более того, наука — заверял Бэкон — союзник религии. Ибо мудрость Божья запечат лена в двух книгах: одна — это Библия, а другая — «книга природы». Наука есть способ изучать эту вторую книгу. Она подготавливает разум к восприятию Священного Писания и тем самым укрепляет и развивает веру. Наука не может быть и противником нравственности: не только потому, что она не занимается трактовкой моральных вопросов, но и потому, что деятельность ученых уже сама по себе является благородным служением благу человеческому. Нет также оснований опасаться, что наука может подорвать уважение к закону и властям: наобо Кравец А. С. Идеалы и идолы науки. Воронеж, 1993. С. 55.

рот, ученые всемерно поддерживают государство, в помощи которого они так нуждаются. Таким образом, наука поддерживает господствующие в обществе ценности, именно они и являются ее социокультурными ориентирами.

Однако уже на следующем, классическом этапе развития науки, когда ее общественный престиж возрос, в научном сообществе наметилось расхождение между двумя тенденциями.

Одна из них продолжает традицию нейтрализма и состоит в убеждении, что проблемы науки необходимо отделять от проблем идеологии, религии, политики, этики. Ученый должен выполнять свое дело — исследовать, открывать, разрабатывать, проектировать. А каково будет практическое применение результатов его исследований, сделанных им открытий, разработок, проектов — это уже вопрос, выходящий за пределы науки. И ответственность за его решение лежит не на науке и не на ученых, а на тех, кто имеет право и власть принимать решения по этому вопросу.

В основе позиции нейтрализма лежит теория неценностной природы научного знания. Она утверждает, что научное знание может формулироваться только в виде дескриптивных и про скриптивных высказываниях, а ценностные высказывания (т. е. суждения о ценности чего-либо для человека) не входят в компетенцию науки и не могут содержаться в научном знании.

На пачке сигарет написано: «Никотина — 0,9 мг, смол — 14 мг. Минздрав предупреждает:

курение опасно для вашего здоровья». Первая фраза — дескриптивное высказывание, отражающее конкретный факт: в сигарете содержатся такие-то вещества в таком-то количестве. Вторая фраза — дескриптивное высказывание, выражающее общее правило или закон. Эти высказывания констатируют результаты исследований и являются научно проверяемыми. Можно логически вывести из них проскриптивное высказывание: «чтобы не - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 552 подвергать угрозе свое здоровье, не следует курить». Это научно обоснованный технический (условный) регулятив (гл. 2, § 3.5). Но если кто-либо утверждает: «курение — это безобразная и неприятная привычка», то это — ценностное высказывание. Высказывания такого типа отражают не объективное положение вещей, а субъективную оценку некоторого явления (в данном случае — курения). Подобные оценки выходят за рамки науки и принимаются или отвергаются по вненаучным мотивам. Наука может дать ответ на вопрос: «может ли курение нанести вред здоровью?», но вопрос: «стоит ли курить?» решается каждым на основе своих субъективных желаний, определить которые наука не в состоянии (хотя и может повлиять на них).

Между прочим, за пределами науки оказываются и часто делаемые обобщения научно обоснованных технических регулятивов, связанные с отбрасыванием цели, условия достижения которой в них указывается. Например, утверждения: «курить нельзя» или «курение следует запретить». Это — регулятивные высказывания, которые выражают в виде безусловных требований то, что наука обосновывает лишь как условие или средство для достижения некоторой цели (не подвергать опасности свое здоровье). Принять или не принять такие требования — это вопрос, который наука не решает. Решение его зависит от обстоятельств, имеющих личный и социальный характер. Человек, не заботящийся о своем здоровье, может с этими требованиями не соглашаться (тогда как с приведенным выше техническим регулятивом не согласиться невозможно, если только не будет найдено опровержение научных данных о вреде курения).

Другая тенденция связана с выдвижением принципа социальной ответственности ученого.

Согласно этому принципу, ученый должен нести ответственность перед обществом как за методы и цели своей научной деятельности, так и за ее результаты и последствия. Если наука ставит себе в заслугу пользу, которую приносят ее открытия, то она должна также и ставить себе в вину вред, проистекающий из них. Нейтральность ученого должна ограничиваться лишь его стремлением следовать научной истине и отстаивать ее независимо от того, согласуется ли она с какими-либо ценностными и вообще социокультурными (идеологическими, религиозными, эстетическими, политическими, этическими и пр.) суждениями и установками. Но ученый не должен нейтрально, бесстрастно взирать на то, как используются достижения науки. Он не может относиться к социальному заказу, который ему предъявляется, так, как относится солдат к при казанию командира. Уж если никто лучше ученых не может оценить возможные последствия научных исследований, это обязывает их добиваться того, чтобы они не были использованы в антигуманных целях. И тем более они сами должны с нравственной точки зрения оценивать цели и методы своей научной деятельности и отказываться от таких исследований, которые сопряжены с нарушением этических норм. Ученый не имеет права перекладывать всю ответственность за антигуманность своих исследований и их использования на социальные силы, правительства, фирмы или отдельные лица, которые заказывают и оплачивают работу.

Конечно, все последствия крупного научного открытия непредсказуемы. В оценке их могут быть разногласия и ошибки. Нравственная оценка целей и методов научного исследования также может быть спорной. Однако это не снимает с ученых обязанности делать такие оценки и нести социальную ответственность за них.

Что же касается неценностной природы научного знания, то если в его содержание не входят ценностные суждения, это не значит, что относительно него самого нельзя высказывать цен ностных суждений. Можно говорить как о научной, так и о культурной, социальной, экономической и т. д. ценности и значимости тех или иных положений науки, ее методов и проблем.

Вопрос о социальной ответственности ученых встал во весь рост в связи с созданием атомного оружия. Он поднимается ныне постоянно всякий раз, когда достижения науки могут вызвать экологические или другие бедствия. В настоящее время идея социальной ответственности ученых получает всеобщее признание.

На практике окончательные решения по общественно важным вопросам, ориентирующим науку на те или иные задачи, редко принимаются самими учеными. Надо ли строить атомную станцию или какое-то гидротехническое сооружение? Стоит ли тратить огромные средства на создание межпланетных космических кораблей? Следует ли финансировать разработку какого-то нового смертоносного оружия? Подобные вопросы решают «власть имущие». Однако в наше время чаще всего — не без консультаций с учеными и не без их же рекомендаций. И здесь принцип соци альной ответственности ученых должен быть важнейшим социокультурным ориентиром для них.

- Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 553 А если уж принятые властными органами решения не отвечают тому, что подсказывает ученым их совесть, то они должны отказаться от участия в выполнении таких решений и поднимать голос протеста. В противном случае они несут социальную ответственность за свое участие.

Выше уже говорилось о социальном контроле над наукой. Но достаточно ли социального контроля? Ведь существуют разные общественные силы, и в том числе такие, которые ориентиру ют науку на получение результатов, способных принести пользу одной части человечества и нанести вред другим. Когда такие силы стоят у руля и управляют обществом и общественным мнением, то социальный контроль оказывается в их руках. И тогда он не только не препятствует, но и даже поощряет далеко не благие для человечества направления научного поиска. Гонка вооружений тому пример.

Нобелевский лауреат Джордж Уолд по этому поводу рассказывает о дискуссии, про исходившей в 1970-х гг. вокруг ПБР (противобаллистической ракеты) в США. «Физики осудили ее чуть ли не единодушно. Все президентские советники по науке выступали против ПБР во всех ее формах». И тем не менее при личном участии президента Никсона было принято решение о расширении программы работ над ПБР. «Причина? Наверное, лучшим ответом будет 12 млрд. долларов — на эту сумму заключены контракты, выгодные компаниям. В нашем обществе 12 млрд. значат куда больше, чем все физики, сколько бы их ни было». Социальная ответственность ученых должна быть фактором, который дополняет социальный контроль, возмещает его, когда общество не может его наладить, и становиться противовесом ему в тех случаях, когда общество или какая-либо общественная сила монополизирует его и пользуется им в антигуманных целях.

3.9. ОТНОШЕНИЕ ОБЩЕСТВА К НАУКЕ ОБРАЗ НАУКИ Вопрос о том, каким предстает в культуре образ науки, не имеет однозначного ответа. Образ науки многолик.

«Общественные классы, слои и категории смотрят по-разному на науку, по-разному ведут себя в ее отношении и неодинаково испытывают ее воздействие... Может ли рабочий, участвующий в создании сверхзвукового воздушного лайнера и не имеющий ни малейшего шанса летать на нем, смотреть на науку и технику так же, как южноамериканский делец, который отправится в очередной рейс, вовсе не думая о проблемах строительства лайнера?» Естественно, что в глазах ученых наука представляется как одно из важнейших явлений культуры, как ценнейшее достояние общества, которое обеспечивает социальный прогресс и заслуживает всяческой поддержки. Но что думают о науке люди, далекие от нее, какой она рисуется в массовом сознании? Очевидно, «простонародный» образ науки может в чем-то совпадать, а в чем то существенно отличаться от представлений ученых о ней. Но этот образ вписывается в менталитет культуры, и в контексте последнего играет немаловажную роль.

См.: Наука и общество. Советские и зарубежные ученые отвечают на анкету «Литературной газеты». М., 1977. С. 82.

Ж.-М. Леге. Кого страшит развитие науки? М., 1988. С. 63-64.

В старину наука как умственное занятие («интеллектуальная игра») мудрецов-философов была чуждой и недоступной для широкой публики. Основная масса людей в обществе была слишком необразованна, чтобы понимать, что это за «игра», а тем более — принимать в ней какое-либо участие. Проблемы, над которыми размышляли «ученые мужи», были далеки от практических, хозяйственных нужд народа. Поэтому не удивительно, что в культуре низших слоев населения вплоть до Нового времени «книжная» наука понималась как «господская блажь». Но и среди высшей аристократии средневекового общества, многие представители которой даже не умели читать, наука считалась делом «не рыцарским», «не джентльменским».

Вместе с тем, однако, наука часто отождествлялась просто с ученостью, грамотностью, а «книгочеи» пользовались в народе уважением. В русском языке слово «наука» вообще может означать очень разнообразные вещи: «наука побеждать», «наука страсти нежной»... Но образ науки как всякого знания и умения, которому надо учиться, — это представление, охватываю щее гораздо более обширную область, чем наука как особая форма культуры.

Век Просвещения внес в образ науки новые краски. С распространением грамотности росло понимание научных проблем, а приближение науки к практике способствовало повышению ее - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 554 престижа в глазах широкой публики. Духовные вожди просветительства немало содействовали, тому, что в европейской культуре XVIII-XIX вв. наука стала представляться людьми в новом облике — как сила, способная улучшить жизнь общества, как «светоч прогресса». В обиход входит идея высокого предназначения науки. Восхищаются ее успехами, интересуются научными открытиями. Говорить о них входит в моду. «Научность»

становится своего рода знаком качества.

На развитие науки в XIX-XX вв. возлагаются большие надежды, и она своими достижениями и их практическими приложениями, казалось бы, в значительной мере оправдывает ожидания.

Престиж науки поднимается на невиданную прежде высоту. Она становится одной из самых уважаемых и высокооплачиваемых профессий. Всеобщее внимание к ней приковывается в период Второй мировой войны, во время которой она доказывает свою значимость в деле разработки новых видов оружия. Но именно милитаризация науки во время войны и после военной гонки вооружений, в особенности создание атомной бомбы, возбуждает волну тревоги по поводу растущего могущества науки. Эта волна еще больше усиливается в связи с порожденными научно-техническим прогрессом глобальными экологическими проблемами, также с проблемами «потребительского» образа жизни и «бездуховности», которая порождается в условиях погони за жизненными благами.

Осознание этих проблем ведет к раздвоению образа науки в глазах публики: наряду с восхищением и преклонением она вызывает недоверие и страх.

В противоположность сайентизму — представлению о необходимости и благотворности научного подхода к решению всех проблем жизни людей, в современной культуре приобретает растущее влияние антисайентизм — негативная оценка достижений науки и их последствий, сопряженная с утверждениями о ее антигуманности и необходимости ограничить ее развитие.414 Если сайентизм естественным образом смыкается с технофилией, то антисайентизм столь же естественно сочетается с технофобией. В результате образуются два противостоящих взгляда на научно-технический прогресс и технологическую культуру в целом, бытующих в сознании людей современного мира.

О сайентизме и антисайентизме см. также часть I, гл. 4, § 2.7.

Сайентизм настаивает на том, что только дальнейшее развитие технологической культуры может спасти человечество от бед, порожденных научно-техническим прогрессом. В антисайентизме же выражается разочарование в научно-техническом прогрессе. Современная технологическая культура подвергается критике;

в ней усматривают разрушительную силу, враждебную духовной культуре, и призывают людей встать на путь нравственного совершенствования — единственно правильный путь к счастью, дать которое человечеству наука и техника бессильны.

За противостоянием сайентизма и антисайентизма стоит более общее мировоззренческое расхождение культурных парадигм рационализма и иррационализма. Рост антисайентистских на строений в обществе сливается в один поток с усилением мистических и иррационалистических установок.

Современная наука пугает многих — и ее втянутостью в милитаристские проекты, и ее недоступностью для тех, кому не хватает знаний и таланта, и доходящими до публики через прессу в виде сенсационных слухов туманными рассказами об ужасных открытиях и изоб ретениях, которые грозят привести человечество к поголовному «зомбированию», гибели генофонда, рабству под властью машинного интеллекта, умиранию от созданных в научных лабораториях вирусов, от отравления пищи или атмосферы и т. д. и т. п. Немалую лепту в формирование этого зловещего образа науки вносит массовое искусство — так называемые «научно-фантастические» сочинения и кинофильмы.

В то же время двойственность отношения общества к науке выражается в том, что она в глазах общества продолжает оставаться важнейшей силой, с помощью которой решаются разнообразные социальные задачи, с которой нельзя не считаться и о развитии которой все-таки приходится заботиться.

Однако антисайентизм стимулирует падение престижа науки, что, в свою очередь, сказывается на ухудшении ее финансирования. В нашей стране наука сейчас буквально задыхается от недостатка средств. И повинна в этом не только бедность государства, но и ан тисайентистское пренебрежение к науке. Дело доходит до того, что на содержание целой армии магов, колдунов и экстрасенсов доброхоты расходуют едва ли не больше, чем государство на Академию Наук, а авторитет их паранауки значительное число людей ставит выше авторитета - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 555 науки. Американский профессор М. Дельбрюк историю отношения общества к науке не без сарказма уподобляет легенде об Авроре и Тифоне.416 Богиня Аврора (человечество) влюбилась в прекрасного юношу Тифона (науку). Они попросили Зевса о милости — даровать Тифону бессмертие. Просьба была исполнена. Со временем, однако, Аврора оставалась прекрасной, Тифон же дряхлел и покрывался морщинами: вечная красота ему Зевсом дарована не была. Тогда оба стали молить Зевса, чтобы тот позволил ему умереть. Но оказалось, что по какому-то принципу необратимости даже боги не могут отнять свои дары. В конце концов был найден компромисс: Тифон был превращен в сверчка и посажен в шкатулку, где ему было разрешено стрекотать без умолку.

В наше время среди антисайентистов, видимо, нашлись бы желающие молить богов о смерти науки или, по крайней мере, о превращении ее в сверчка, которого можно наделить правом стрекотать о чем угодно, но не выпускать из шкатулки.

К сожалению, человечество рискует войти в третье тысячелетие с преобладанием антисайентистского образа науки и антисайентистских настроений в массовом сознании.

По одному из каналов московского телевидения в начале 2000 г. прошел сюжет, в котором рассказывалось, что МВД и ФСБ тратят немалые средства на «работу с магами и экстрасенсами», которые будто бы помогают в раскрытии преступлений. О каком авторитете науки может идти речь, если даже органы правопорядка обращаются к колдунам! Правда, работники названных ведомств отрицали это, но телекомментатор и другие участники передачи были уверены, что они почему-то скрывают свое сотрудничество с магами.

См.: Наука и общество. Советские и зарубежные ученые отвечают на анкету «Литературной газеты». М., 1977. С. 28.

ОБРАЗ УЧЕНОГО Наряду с изменением образа науки исторически изменяется в культуре и стереотипный образ ученого.

В традиционной народной культуре, которая складывалась в те времена, когда наука еще не оформилась как особая область культуры и не оказывала сколько-нибудь заметного воздействия на жизнь простых людей, фигура ученого практически отсутствует. В фольклоре можно встретить мудреца, кудесника, мастера на все руки, мифологических богов, умеющих творить чудеса, но это, собственно, не люди науки. Разве лишь «звездочеты» как-то связаны со специальными научными занятиями. Когда же в более поздних сказках и преданиях появляется персонаж, наделенный «книжной» ученостью, то почти всегда — как объект шуток и насмешек. Если учесть, что подобная ученость до Нового времени предполагала углубление в философско-богословские премудрости, весьма далекие от житейских дел, то в этом нет ничего удивительного. Даже в XVIII в. Мольер в своих комедиях, следуя идущей издавна традиции, изображает «докторов» (doctor по латински учитель) — философов, учителей риторики, грамматики и пр. — хвастунами, тупицами, невеждами, постоянно попадающими из-за неумения разобраться в вопросах реальной жизни в смешное положение. У Гоголя в «Вие» по поводу «ученого» семинариста Хомы Брута тоже отдается дань этой традиции.

В Новое время, однако, в отношении общества к ученым происходит перемена. Успехи науки и нарастающее влияние ее на культуру ведут к тому, что общественное мнение постепенно проникается признанием ценности научного труда. Развертывается подготовка к нему в университетах. Невежды вроде фонвизинского Митрофанушки подвергаются осмеянию. На ученых начинают смотреть как на людей выдающегося ума, увлеченных бескорыстным стремлением к познанию тайн природы и закладывающих своими открытиями фундамент грядущего расцвета общества. В XVIII-XIX вв. складывается обобщенный идеализированный об раз «настоящего» ученого, представляющий классический тип человека науки. Характерные его черты — особый дар глубокого, проницательного мышления, порядочность, честность, полная самоотдача научным занятиям. Этот стереотип «рыцаря науки» допускает наличие у ученых и некоторых традиционно приписываемых им недостатков: им может быть свойственна отрешенность от реальной жизни, бытовая беспомощность, рассеянность. Но то, что прежде служило поводом для их осмеяния, изображается теперь как следствие их глубокой сосредоточенности на вопросах науки. Ученому простительно и даже необходимо быть немного «не от мира сего», потому что он выше мирской суеты и занят более важным делом, чем забота о мелочах быта. Конечно, существование в культуре такого идеализированного образа ученого не означает, что из общественного сознания полностью вытесняются негативные представления об ученых. Понятно, что в области науки, как и всюду, можно встретить людей различного ума и характера, различного образа жизни и поведения. Однако в общественном мнении великие - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 556 деятели науки — Ньютон, Ломоносов, Фарадей, Пастер и др. — предстают как образцы, отвечающие этому идеалу. Мысль пушкинского Моцарта, что «гений и злодейство — две вещи несовместные», вполне можно было бы отнести не только к художественному, но и к научному гению.

Показательны в этом отношении издававшиеся в XVIII-XIX вв. биографические описания жизни великих ученых. Они, как правило, написаны в восторженно-хвалебном духе, какие-то не совсем приглядные подробности жизненного пути героев в них умалчиваются или подаются в приглаженном виде. Биографии такого рода были как следствием, так и средством формирования классического стереотипа «истинного» ученого.

XX в. с его массовым образованием, технизацией жизни и «большой» наукой, превратившей научный труд в широко распространенную, рядовую профессию, сделал фигуру ученого более близкой и понятной широкой публике. Она во многом лишается того романтического ореола, которым был окружен классический тип «истинного» ученого. «Галилей, Кеплер, Ньютон свершали научные деяния, современный физик выполняет ученую работу», — пишет Шпенглер. В «большой» науке XX в. находится место для разных видов работ и для разных по интеллектуальным и душевным качествам людей. Более близкое знакомство с научным миром обнаруживает, что ученые — такие же люди, «как все»: ничто человеческое им не чуждо.

«К сожалению, — признает акад. В. Гинзбург, — на основе имеющихся у меня сведений нет никаких оснований утверждать, что занятие наукой способствует воспитанию высоких нравственных качеств. Вместе с тем такой вывод меня самого удивляет. Видимо, многие другие факторы значительно сильнее и раньше влияют на формирование личности, чем облагораживающее воздействие занятий наукой». Образ ученого-подвижника остается возвышенным идеалом, но писатели, журналисты, социологи, да и сами ученые рассказывают о самых разнообразных типах научных работников, о далеко не идеальных нравах, которые иногда царят в научной среде. В художественной литературе, в театре, в кино человек науки становится частым персонажем, и человеческие и профессиональные качества его иногда вызывают симпатию, а иногда — нет. Анти Шпенглер О. Закат Европы. М., 1993. С. 542.

Наука и общество. Советские и зарубежные ученые отвечают на анкету «Литературной газеты». М., 1977. С. 71.

сайентистская критика науки нередко оборачивается нападками и на ее работников, потеря доверия к науке выливается в недоверие к ученым, которые подозреваются во всех смертных грехах. В голливудском киноискусстве из фильма в фильм кочует стереотип ученого-злодея, который в угоду каким-то своим корыстным целям или просто из-за человеконенавистничества готов погубить весь мир.

К концу XX в. вместе с падением престижа науки снижается и престижность профессии ученого.

Это особенно заметно в нашей стране.

В СССР при немалых государственных расходах на развитие науки и техники, особенно в военно-промышленной сфере, и громком восхвалении успехов советских ученых власти фактически немало способствовали снижению эффективности их работы. Командные методы руководства наукой в основе своей исходили из неуважения к ученым и ставили их в приниженное положение. Репрессии 1920-1940-х гг., скверная организация работы научных учреждений, формализм в ее планировании и оценке, «анкетный» принцип подбора и служебного продвижения кадров по их политической благонадежности — все это привело к засилью бездарных и научно бесплодных людей в сфере науки. Постоянная критика научных учреждений и ученых «сверху» сеяла в обществе негативное отношение к научному труду. Оно вылилось во множество критических статей и фельетонов об ученых в средствах массовой информации и было подхвачено общественным мнением. Звание кандидата наук стало поводом для насмешек.

В. Высоцкий остроумно пародировал бытовавшее тогда представление об ученых и их деятельности:

Товарищи ученые, доценты с кандидатами!

Замучились вы с иксами, запутались в нулях.

Сидите, разлагаете молекулы на атомы, Забыв, что разлагается картофель на полях...

- Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 557 И далее в этой песне устами колхозников выражается идея, которую проводило в жизнь партийное начальство, ежегодно осенью отрывавшее массу научных сотрудников от работы и посылавшее на уборку картофеля: «Картошку все мы уважаем», а «гамма излучение чуток повременит».

Дескать, в первую очередь надо обеспечить население картошкой, а наука может по дождать, она ведь народ не кормит. Вот этот-то подход и был одной из причин застоя, при котором качество жизни населения не поднималось выше «картофельного» уровня.

Практические задачи решались в расчете на «сиюминутный» эффект, и притом самым примитивным образом — за счет имеющихся дешевых людских ресурсов, а не путем разработки и внедрения новых, более производительных технологий на основе научно технического прогресса. Потому-то и продуктов в стране не хватало, и людские ресурсы оставались дешевыми, т. е. низкооплачиваемыми.

В снисходительно-покровительственном тоне колхозники в заключение предлагают:

Товарищи ученые!

Не сумлевайтесь, милые, Коль что у вас не ладится, ну, там, не тот эффект, Мы мигом к вам заявимся с лопатами и вилами, Денечек покумекаем и выправим дефект.

Песня — шутка, но она достаточно точно передает стереотипный взгляд «людей труда» на науку: пустяшное это дело...

В наши дни по данным социологических опросов профессия ученого стала одной из самых малопочетных. Творческий труд в науке оплачивается крайне низко, грузчик получает больше доктора наук. Уменьшился приток в науку талантливой молодежи. Россия теряет кадры ученых из-за оттока их в другие области деятельности, а также за рубеж. Впрочем, кризисное положение, которое переживает ныне российская наука, возможно, имеет и положительную сторону:

профессия учено го перестает быть «кормушкой» для тех, кто ищет легкой жизни, и в этих условиях наука становится привлекательным делом больше всего для тех, кого влечет к ней призвание, а не по гоня за мирскими благами.

В настоящее время трудно сказать, как долго будет держаться в культуре наметившаяся в конце XX в. тенденция к усилению антисайентистского отношения к науке и научному труду. Наука продолжает развиваться, и несмотря на существование этой тенденции, роль ее в обществе растет.

Однако взаимоотношения между обществом и наукой далеко не идилличны, и наличие противоположных оценок науки — это не просто случайный факт, а выражение противоречивости современной культуры. Действие вызывает противодействие: реальная сила, движущая вперед современную цивилизацию, — рационализм, техницизм, сайентизм. Иррационализм и мистика, антисайентизм и технофобия — реакция на эту силу, то усиливающаяся, то ослабевающая.

Можно полагать, что дальнейшее развитие науки будет требовать от общества все больших средств, а это неизбежно будет вызывать всплески критики и противодействия. Недостаток ре сурсов — фактор, ограничивающий рост науки. Вероятно, действие этого фактора будет усиливаться. Некоторые ученые высказывают предположение, что это приведет в XXI в. к существенному изменению характера развития науки.

§4. ИНЖЕНЕРИЯ 4.1. СПЕЦИФИКА ИНЖЕНЕРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В процессе развития технологической культуры возникает и занимает важнейшее место в ней инженерная деятельность. Более того, она является необходимым условием самого существования современной цивилизации: без нее были бы невозможны тех низация среды, в которой мы живем, и внедрение достижений науки в наше повседневное бытие.

Инженер — одно из главных действующих лиц на сцене современной жизни. Что же составляет специфику инженерного дела?

Инженер — это «специалист с высшим техническим образованием». Такое определение дается в «Толковом словаре русского языка» С. Ожегова. Оно указывает одну из важнейших черт, характеризующих инженера. Однако эта черта — лишь наиболее легко фиксируемый и в известной мере фор - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 558 мальный признак инженерной профессии. Инженеру действительно нужно иметь образование, и притом техническое, и к тому же на высоком уровне, потому что этого требует сущность дела, которое он призван выполнять.

Специфика деятельности инженера состоит, во-первых, в том, что это деятельность практическая.

Главная ее цель — не в том, чтобы получать или давать знание, как это делают, например, ученый, учитель, журналист, а в том, чтобы знание применять в каких-то практических целях, для внесения изменений в реальную действительность. Во-вторых, инженерная деятельность связана с решением технических задач практики. Это могут быть задачи производства технических объектов, их усовершенствования и обновления, их использования и уничтожения (последнее становится важной проблемой в условиях развитой цивилизации: снос ставших ненужными построек, ликвидация и утилизация устаревшей или пришедшей в негодность техники, уничтожение ядерного оружия). Наконец, в-третьих, особенностью инженерной деятельности (в ее современной форме) является то, что она направлена на такие технические задачи, для решения которых требуются научные знания.

Таким образом, инженерная деятельность имеет двуединую природу, обусловленную слиянием в ней науки с практикой. Через инженерию наука превращается в производительную силу, а производство становится применением науки. Инженерия — сфера стыковки мира науки и мира техники. Она есть мост, который соединяет эти миры.

Инженерная деятельность требует иного стиля мышления, чем научная. Наука направлена на создание общих идеальных моделей, которые можно применить в разных областях техни ки, инженерия же — на создание реального технического объекта с помощью всевозможных знаний из самых различных наук. Наука раскладывает различные явления на отдельные «по лочки»: механические — отдельно, электромагнитные — отдельно, химические — отдельно.

Инженерия собирает знания с этих «полочек» воедино. Когда ученые в рамках какой-либо науки строят теоретическую модель изучаемого объекта, они могут абстрагироваться от тех свойств этого объекта, которые с точки зрения данной науки несущественны. Но инженеры, которые строят не теоретические модели, а реальные технические объекты, должны принимать во вни мание самые разнообразные их свойства. Поэтому мысль инженера не может замыкаться рамками какой-то одной научной дисциплины. Специфика инженерии связана с необходимостью синтезировать различные научно-теоретические подходы и методы в единый комплекс знаний, относящихся к данному техническому объекту. Обычно основу такого комплекса составляет некоторая техническая наука, описывающая главные характеристики объекта, а к ней «пристраиваются» знания, даваемые другими науками.

Например, гидравлика — наука, изучающая законы движения жидкости в трубах или открытых руслах, — строит теорию движения жидкости, абстрагируясь от того, из какого материала сделана труба, каков ее вес или какова стоимость ее изготовления. Для теоретического описания движения жидкости в трубе это значения не имеет. Но инженерам, которые должны спроектировать нефтепровод, нельзя обойти такие вопросы.

Мысль инженера поэтому не может замыкаться в рамки одной только гидравлики. К гидравлике надо присоединить еще знания из области теории машин и механизмов (для конструирования кранов, заслонок и т. п.), сопротивления материалов, металловедения (если трубы металлические), технологии (чтобы распланировать порядок и сроки выполнения работ), экономики (чтобы определить проектную стоимость трубопровода и выбрать наиболее экономичное решение) и т. д.

Для проектирования судна необходимо опираться, прежде всего, на гидродинамику. Но кроме того, нужны еще сведения из динамики твердого тела, теории устойчивости, теории колебаний и пр.

При конструировании электрической машины основной научно-технической дисциплиной является электротехника, опирающаяся на физическую теорию электричества. Но она должна быть дополнена механикой (для создания механических узлов машины), термодинамикой (для расчета теплового режима), химией (для учета возможных химических реакций при прохождении электрического тока) и т. д.

Инженер — это фигура, стоящая между ученым и рабочим. Его деятельность образует промежуточное звено, связывающее труд ученого с трудом рабочего. Благодаря ей идеи ученого воплощаются «в металл», а рабочий получает возможность реализовать в своей работе достижения науки. От научных идей до их воплощения в технических объектах и процессах — «дистанция большого размера», и заполняется она инженерией. Если ученый берет прохождение этой дистанции на себя, то он, в сущности, выступает уже не только в - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 559 роли ученого, но и в роли инженера, ибо выполняет его дело. А функция рабочего — исполнение того, что запланировано и рассчитано инженером. И когда рабочий находит пути к существенным техническим усовершенствованиям, то это тоже означает, что он действует уже не просто как рабочий, но и как инженер, т. е. решает инженерную задачу.

4.2. ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИНЖЕНЕРНОЙ КУЛЬТУРЫ Историю инженерии, как и историю науки, можно разделить на две части. Подобно тому, как это было с наукой, инженерия прошла долгий путь «эмбрионального» развития, прежде чем стала отдельной, относительно самостоятельной областью культуры. Разница, однако, в том, что наука созревала в лоне философии, а инженерия — в лоне ремесла. Будучи включенной в философию, наука в ее «эмбриональном» состоянии входила в духовную культуру, инженерия же с самого начала, как компонент ремесла, принадлежала к технологической культуре.


Инженерия в ее современном понимании родилась вместе с наукой в эпоху возникновения машинного производства и становления индустриальной цивилизации. С этого времени начинается ее история как особой формы культуры. Но у инженерии был свой «доисто рический» период. Существование ее в еще не отделенном от ремесла виде — это предыстория современной инженерии, уходящая своими корнями в глубокую древность.

У ИСТОКОВ ИНЖЕНЕРИИ На протяжении своей предыстории инженерная культура отличалась от современной инженерии в чрезвычайно существенном пункте: она не опиралась на науку. Поэтому она была, так сказать, «донаучной инженерией» или даже, если можно так выразиться, — «неинженерной инженерией». Но, лишенная опоры на науку — этого важнейшего признака современной инженерии, — она все же имела с инженерией некоторые не менее важные общие черты. «Донаучные» праинженеры были работниками, которые так же, как со временные инженеры, создавали технику. Они были практиками, решавшими весьма сложные для людей своего времени технические задачи. Им тоже, как нынешним инженерам, приходилось для этого собирать воедино и использовать самые разнообразные знания (хотя и не добытые научными методами). И они тоже строили сначала мысленные образы — проекты — технических объектов, а затем воплощали их в дереве, камне, металле. Правда, изображать свои проекты на чертежах и писать к ним объяснительные записки древние праинженеры не умели. Но это только усложняло их работу, заставляло их напрягать интеллект и вообра жение. Даже если учесть, что технические объекты, которые они конструировали, были тогда весьма простыми, это не всякому было под силу. Поэтому такая праинженерия тоже требовала особого стиля мышления и была уделом лишь изобретательных и знающих.

Как и другие формы культуры в древнем обществе, праинженерия скрывалась под общим покровом мифологии. Для творцов первобытной техники миф выполнял ту же функцию, что и наука для современных инженеров.

«В древних космологических мифах Вселенную «строят», «вытесывают», «плетут», «куют», «ткут», «лепят» и т. д. Это, хотя и в гипертрофированном виде, отражает реальные элементарные процессы первобытного производства... Такое мифологическое действование с разнообразными природными объектами приучает первобытное сознание к мыслительным операциям еще до выполнения каких-либо конкретных технических действий, предварительной их имитации в идеальной, мыслительной форме». Миф описывал, так сказать, «теоретически», в виде деятельности богов, идеальные образцы того, что люди делали практически. Праинженерное мышление ориентировалось на такие образцы подобно тому, как современный инженер ориентируется на научно обоснованные проектно технологические схемы. Конечно, боги в мифе могли творить чудеса, для них было возможно то, что людям недоступно. Но, по крайней мере, в лице богов древние творцы техники имели учителей и наставников, которые через миф передавали многим поколениям свою «науку», т. е.

идеальные эталоны ремесленного искусства (которые на самом деле в фантастической форме отражали накопленный людьми опыт).

Проектирование технических объектов — первая инженерная функция, в элементарной форме наметившаяся уже в первобытные времена. Эта функция еще не отделялась от других: «проек Горохов В. Г. Знать, чтобы делать. М., 1987. С. 25.

тировщики» сами и выполняли свои проекты. Но когда стали возводиться крупные сооружения, требующие больших коллективных работ (плотины, пирамиды), выделилась фигура их орга низатора — того, кто составлял общий план сооружения и руководил работами по его - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 560 выполнению. Инженерное дело начало оформляться в особый вид деятельности, связанный с выполнением проектировочных и организаторских функций. Самой ранней формой инженерной профессии стала специальность архитектора.

Одними из первых профессионалов такого рода были легендарный строитель египетских пирамид Имхотеп (ок. 2700 г. до н. э.) и китайский гидростроитель Великий Юй (ок. 2300 г.

до н. э). Согласно преданию, Имхотепом было написано самое древнее руководство по инженерии — «Книга основания храмов», которую он унес на небо и потом сбросил оттуда на землю.

С течением времени производственная техника постепенно совершенствовалась. Это совершалось благодаря случайным и неслучайным находкам многих безымянных изобретателей. Лук и стрелы, топор и копье, колесо и мотыга — все это и многое другое суть плоды праинженерного технического творчества. Изобретательство — дело, выходящее за рамки повседневного производительного труда. Пахарь, охотник, ремесленник не обязательно должен быть изобретателем. Это добавочная функция, которую выполняют лишь некоторые из них. Пройдут тысячелетия, прежде чем разработка новой техники станет профессиональным делом инженеров.

Но древнее изобретательство, «вплетенное» в производственную практику, было праинженерным зародышем того, что в будущем окажется одной из главных задач инженерной деятельности.

Праинженеры — это изобретатели. Само слово «инженер» появилось в античные времена и означает «изобретатель». Оно происходит от латинского ingeniare — творить, создавать. Ин женер — по-латыни «ингениатор»

(«ingeniator»), т. е. изобретатель, творец, создатель. Родство со словом «гений» тут отнюдь не случайно. Великим «ингениатором» у древних греков считался мифический Дедал, построивший на Крите для царя Миноса Лабиринт, сделавший для его дочери деревянную корову, придумавший пилу и создавший крылья, на которых он и улетел от Миноса.

В античности изобретательством занимались не только люди, живущие производственным трудом, но изредка и ученые-философы. Анаксимандру приписывается изобретение солнечных ча сов, Платону — водяного будильника. Особенно прославился своим инженерным искусством Архимед, по проектам которого были созданы лебедки, военные «метательные машины» и др. уст ройства. Архимед опирался в их создании на геометрические и механические знания. Однако это было редким исключением. В основном изобретательство оставалось делом умельцев-ремес ленников, далеких от науки.

До нас дошли очень немногие имена древних изобретателей. Вопросы авторства и приоритета не слишком волновали людей в давние времена, и потому техническое творчество, как и художественное, было «фольклорным», анонимным. К тому же вплоть до эпохи Возрождения технические новации входили в жизнь медленно и исподволь. Их творцы нередко старались скрывать сущность своих изобретений — вероятно, отчасти из-за желания монопольно пользоваться преимуществами, которые они дают, а отчасти из-за боязни возможных неприятностей со стороны хранителей традиций. Даже в позднем традиционном обществе европейского средневековья царило убеждение, что условия жизни людей, в том числе и техника, заданы Богом, а потому новации, изменяющие эти условия, — греховны. Мастера, умельцы, виртуозно владевшие традиционной техникой ремесла и искусства, пользовались в народе большим уважением, но изобре тательское творчество часто встречалось с подозрением и неприязнью: не гордыня ли человеческая проявляется в тех, кто пытается творить подобно Богу, и не дьявольские ли козни стоят за их попытками изменить извечные Божественные порядки? Поэтому новые средства и способы ремесла держались в секрете, так же как и их авторы, страшившиеся прослыть «чернокнижниками» и колдунами.

СТАНОВЛЕНИЕ ПРОФЕССИИ ИНЖЕНЕРА Инженерное дело стало приобретать облик общественно важной профессии в эпоху Возрождения.

Слово «инженер» начало все шире употребляться в Западной Европе. Инженерами называли архитекторов, специалистов по организации горнорудного дела, механиков, строителей военных фортификаций, создателей оружия — катапульт, бомбард и т. д. Появились специальности и должности военного инженера, городского инженера, горного инженера.

Взлет искусства в эту эпоху сопровождается и ростом технического изобретательства.

Изобретатели начинают все чаще обращаться к науке, которая, со своей стороны, в это время тоже поворачивается лицом к практике. Развитие математики, физики, химии подводит под инженерную деятельность научную базу. Появляются попытки использовать научные достижения - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 561 — в первую очередь, вычислительные и геометрические методы, принципы механики — для расчета и проектирования технических устройств и сооружений. На смену ремесленно художественной инженерии приходит инженерия рациональная, опирающаяся на науку.

Создание и совершенствование техники с эпохи Возрождения стало все больше рассматриваться как достойное уважения, престижное занятие. Инженеры того времени с гордостью называют себя изобретателями, конструкторами. Инженерами-изобретателями, инженерами-конструкторами становятся как самоучки-ремесленники, так и ученые, преподаватели университетов, художники, скульпторы.

Увлекаются этим и некоторые представители высшей аристократии. Изобретения стали засекречивать, но совсем с другой целью, чем прежде, — чтобы кто-то другой не украл их, не присвоил себе.

Промышленный переворот сделал инженера центральной фигурой производства. Потребность в инженерах быстро росла. Образованных инженеров стали готовить сначала специализированные училища, а затем и высшие учебные заведения. В 1794 г. открылся Парижский политехнический институт, создателем которого был Гаспар Монж, в 1795 г. — Берлинская строительная академия, в 1815 г. Венский политехнический институт. В России по повелению Петра I в 1700 г. была учреждена Инженерная школа, где обучались техническому мастерству. В 1773 г. основано первое высшее техническое учебное заведение — Петербургское горное училище, а в 1809 г. А. Бетанкур, ученик Монжа, крупный инженер и ученый, автор первых учебников машиностроения, создал в Санкт-Петербурге Корпус инженеров путей сообщения. В середине XIX в. в мире было уже не сколько десятков технических институтов, которые не только готовили инженерные кадры, но и интенсивно развивали технические науки.


Профессия инженера получила общественное признание и высокий социальный статус.

Установилась высокая оплата инженерного труда. Инженеры стали играть большую роль не только в производстве, но и в науке, поскольку многие из них, отталкиваясь от практических задач, делали научные открытия. Рост числа инженеров, кроме того, имел и важное социальное значение: инженерное образование стало фактором демократизации общественной жизни и культуры. Оно способствовало стиранию сословных различий, так как было одним из немногих «лифтов», позво лявших выходцам из низших сословий подняться в верхи общества.

В XX в. инженерия стала в развитых странах одной из самых массовых профессий. Это, с одной стороны, резко повысило уровень технологической культуры общества, а с другой — привело к некоторому снижению престижа инженерной профессии. Однако, наверное, ни в одной стране мира судьбы инженерного труда в нашем столетии не складывались столь драматично, как в России.

· Русские инженеры в царское время принадлежали к достаточно состоятельным кругам общества. Блестящее по европейским меркам образование, материальный достаток и независимость придавали им большой авторитет. В начале XX в. Россия быстро наращивала промышленный потенциал. Однако после революции 1917 г. в положении русских инженеров произошли крутые перемены, которые Б. Шаповалов называет «трагедиями». Первая трагедия — физическое уничтожение инженеров дореволюционных поколений в результате репрессий 1920-х и 1930-х гг. На смену им пришла новая, «красная»

интеллигенция, которая, по мысли Н. Бухарина, должна была в массовом порядке «штамповаться», «вырабатываться, как на фабрике». Инженерная профессия была «пролетаризована». По своей компетенции, творческим и личным качествам «красные»

инженеры намного уступали дореволюционным.

После Отечественной войны в 1940-1960-х гг. подготовка инженеров в вузах улучшилась, их социальный статус вырос. К 1980 г. количество дипломированных инженеров увеличилось более чем в 6 раз по сравнению с 1950 г. Но уже в 1970-х гг. в стране наблюдается «перепроизводство» инженеров, уровень их квалификации снижается.

Начинается обвальная инфляция инженерной профессии. Основная масса инженеров оказывается близкой к черте бедности. К концу 1970-х гг. престиж инженеров уже не падает — он устойчиво покоится на самом дне. Это, несомненно, сказалось на техническом отставании страны от Запада. А с конца 1980-х гг. началась вторая трагедия инженерной профессии в России. Снижение жизненного уровня, безработица, отсутствие перспектив — все это Шаповалов Е. Русские вопросы философии техники. СПб., 1999.

- Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 562 привело к «массовому профессиональному „убийству" инженеров, вынужденных уходить в ряды рабочих, в коммерческие структуры, в сферу обслуживания и т. п.»421 Если ситуация не улучшится, то России в начале XXI в. грозит вырождение сложившихся инженерных школ и упадок национальной технологической культуры.

ОСНОВНЫЕ СТАДИИ РАЗВИТИЯ ИНЖЕНЕРНОГО ДЕЛА Инженерия с древности до современности проходит три основные стадии. Эти стадии являются также уровнями развития инженерной культуры.

На первых порах в инженерии преобладает рецептурный, технологический аспект. Инженер выступает как знаток правил и приемов строительства, горного дела, машиностроения и т. д. Он руководит коллективными работами большого масштаба, определяя и указывая, как их надо проводить. Его сила — во владении рецептами (регулятивами, способами, методами, правилами) технической деятельности. Но если недостаточно ясно, почему надо следовать тем или иным правилам и методикам, то на этом уровне трудно вносить в них новшества, так как это сопряжено с риском совершить крупные ошибки. Чем сложнее становятся технические объекты и процессы, с которыми имеет дело инженер, тем более возникает необходимость в обосновании инженерных рецептов, методик и правил.

На второй стадии развивается и выдвигается на передний план предметный аспект инженерии.

Ибо для обоснования своих методик инженеру нужно знать, что представляет собою тот или иной технический объект, как он устроен, из какого материала и каких частей он состоит, какие процессы в нем происходят. Это знание помогает улучшить качества объекта и усовершенствовать технологию его производства. Здесь инженерия твердо встает на почву науки, привлекая ее теоретичес Шаповалов Е. Русские вопросы философии техники. СПб., 1999. С. 102.

кие принципы и модели к решению технических задач.

Третья стадия развития инженерии связана с усилением и повышением значимости ее «человеческого» аспекта, отражающего взаимодействие техники с людьми. Переход к этой стадии обусловливается возрастающей технизацией жизни. В современных условиях инженеру особенно важно внимательно и безошибочно оценивать характер и степень воздействия создаваемой им тех ники на человека и общество. На этой стадии в область инженерии входят и занимают в ней все большее место вопросы, касающиеся эстетики, экологии, экономики, политики, морали, психо логии людей, имеющих дело с техникой. Соответственно расширяется и круг научных знаний, которыми должен владеть инженер.

Помимо технических наук, естествознания и математики, в него втягиваются философские, социально-экономические, гуманитарные науки (и, в том числе, культурология). Появляются на учные дисциплины, соединяющие инженерию с человековедением (инженерная психология, эргономика, техническая эстетика, философия техники и т. п.). Встает проблема гуманизации инженерного образования. Инженеру становится необходим широкий культурный кругозор, чтобы его деятельность не принесла людям бед и ее последствия не стали бы гибельными для человеческой культуры и самого человечества.

4.3. ИНЖЕНЕРИЯ И ИСКУССТВО В обыденном представлении между инженерией и искусством нет как будто ничего общего. Они даже выглядят противоположностями: инженер имеет дело с сухими и строгими схемами, пря мыми линиями, гладкими плоскостями, правильными, симметричными геометрическими фигурами, а художник — с живыми, расцвеченными фантазией образами, гибкими, извилистыми, асим метричными формами. Инженер работает с мертвым материалом, художник же изображает жизнь.

Однако на самом деле отделять инженерию от искусства какой-то непроницаемой перегородкой нельзя. Инженерная культура развивалась в союзе с искусством, и вплоть до эпохи Возрождения инженерная и художественная деятельность сопутствовали друг другу. Латинское technica ars (техническое искусство) отражало их связь.

В культуре Возрождения инженерия понималась как область, тесно связанная не только с наукой, но и с искусством. Показательно, что Леонардо да Винчи совмещал воедино художественное и техническое творчество. Мнение о том, что инженер должен быть практиком, который вместе с тем является отчасти ученым, отчасти художником, легло в основу формировавшейся в ХVII ХVIII вв. системы инженерного образования.

В ходе своей исторической эволюции инженерное дело отошло от искусства в сторону науки. Но - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 563 инженерная культура и сейчас продолжает нести черты сходства с художественной культурой.

Инженерия занимает в технологической культуре место, которое можно сравнить с местом искусства в духовной культуре. Инженерия воплощает в технике открытые наукой возможности — подобно тому, как искусство выражает в художественных произведениях идеи и ценности других форм духовной культуры.

Среди форм духовной культуры искусство ближе всех к практике;

оно, как и инженерия, связано с практической, преобразовательной деятельностью. Разница, однако, в том, что искусство предполагает духовно-практическую деятельность, преображение мира в человеческом сознании, а инженерия — материально-практическую деятельность, производящую реальные изменения в окружающей человека среде.

Техника, как и искусство, — зеркало культуры, хотя и совсем иного рода зеркало. Искусство есть самосознание культуры, в искусстве культура создает внутри себя свое духовное отражение. А благодаря инженерии культура воплощает себя в вещной «второй»

природе, в технике, т. е. создает свое материальное отражение в «сверхприродной», искусственной среде.

И в искусстве, как в инженерии, центральное место занимает проектирование: подобно техническому проекту, художественное произведение есть проект выдуманной автором реально сти. Техническое изобретательство имеет много общего с художественным творчеством. В нем также важнейшую роль играют эстетические мотивы — чувство формы, эмоциональная реакция на красивое, изящное решение технической проблемы.

Но вместе с тем между инженерией и искусством есть существенные различия. Творчество инженера протекает в условиях меньшей свободы, чем творчество художника: художник может строить любые, сколь угодно фантастические картины реальности, тогда как инженеру необходимо заботиться об осуществимости своих проектов.

9 «Художественное творчество, — писал П. Энгельмейер, — наиболее запутанное проявление человеческого творчества;

художник сам и задумывает, и выполняет про изведение;

оценки тут субъективны. Техническое изобретение же подвержено мере и счету;

его идея выражается в четких словах и понятиях;

степень соответствия технического изобретения заложенной идее определяется объективным путем — по тому, дает ли машина ожидаемый эффект». Художественное произведение (если оно действительно художественное) есть само по себе ценность. Но продукт инженерной деятельности ценен постольку, поскольку он для чего-то нужен. Инженерия, в противоположность искусству, представляет собою прагматический аспект культуры. Инженерная Энгельмейер П. Эврилогия, или всеобщая теория творчества // Вопросы теории и психологии творчества. Т. 5. Харьков, 1914. С. 141.

деятельность должна приносить пользу, и ее результаты ценны прежде всего тем, что они полезны для какой-то цели. Если же инженерное решение имеет свой главной целью вызвать эмо циональный эффект, восхищение красотой, то тогда оно претендует быть не столько инженерным, сколько художественным.

4.4. ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ СТРУКТУРА ИНЖЕНЕРИИ С развитием инженерного дела происходит его дифференциация по отраслям и функциям.

Отраслевая дифференциация состоит в обособлении различных областей приложения инженерного труда: различаются специальности инженера-строителя, инженера-механика, горного инженера, военного инженера и т. д. Вместе с тем выделяются и обособляются функции, выполняемые инженерами. Различные функции, которые в прошлом выполнялись одним и тем же человеком, разделяются, и каждая из них становится особой инженерной специальностью. Стала разрастаться номенклатура инженерных специальностей. Функциональная дифференциация инженерии привела к образованию таких специальностей, как инженер-конструктор, инженер технолог, инженер-проектировщик, инженер-исследователь, инженер-экономист и др. Эти специальности тесно связаны между собой, и на практике возможны разнообразные варианты их выделения и сочетания. Но существование специализации инженерной деятельности по функциям так или иначе отражает функциональную структуру инженерии. Рассмотрим основные из этих функций.

ПРОЕКТИРОВАНИЕ Это одна из самых главных, если не главнейшая, функция инженерии. Она, как уже отмечалось, - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 564 является и ее самой древней функцией, возникшей еще в первобытные времена. Эта функция, собственно говоря, и стала зародыше вой «клеточкой», из которой начала развиваться инженерная культура.

Проектирование в самом общем смысле этого понятия заключается в придумывании проекта, т. е.

воображаемой картины того, что предполагается возможным создать. Проект есть некоторый вид знания о том, чего нет, но что может быть. При этом предположение об осуществимости проекта не обязательно должно быть верным. Поэтому проектировать можно что угодно, достаточно лишь s принципе, чисто гипотетически, только в фантазии считать проект выполнимым. В сфере проектного знания допустима полная свобода мысли.

Мифологическое мышление пользовалось этой свободой. Оно творило фантастические проекты чудес, которые могут совершать боги, шаманы, жрецы. Но выработка проектов, предназначенных для практического осуществления, связана с ограничением свободы проектного мышления.

Такого рода ограничения накладываются на художественное и техническое (инженерное) проектирование. Поначалу они не различались. Техник-ремесленник и художник (скульптор, архитектор) действовали одинаково: создавали в уме проекты и воплощали их в продуктах своей деятельности. И ремесло, и художество были в глазах древних греков однородны: и то и другое — «техне». В прикладном искусстве и современном промышленном дизайне это единство технической и художественной деятельности существует и поныне. Но развитие и усложнение этих видов деятельности исторически «развело» их.

Задачей искусства стало создание проектов особого рода — художественных образов, вызывающих эмоции. Реализация их в материале сопряжена с условностью (гл. 3, § 4.5), т. е. про ект (образ) кодируется, выражается в художественном языке, а не воплощается «в натуре»

(например, писатель «проектирует» образы героев и собы тий, но не «делает» их реально, в жизни). Это соответствует задаче порождения эмоций. Но техника имеет утилитарное назначение, она предназначена для пользования ею именно «в нату ре», а не в воображении. Поэтому технические проекты, за исключением некоторых особых случаев (учебные, эскизные, прогностические), хороши только тогда, когда они реализуемы в материале. Это значительно ограничивает фантазию. Инженерное проектирование должно учитывать законы и условия действительности.

Инженерный проект, как и художественный образ, кодируется с помощью системы знаков. В эту систему входят различные семиотические средства: формулы, графики, макеты и пр. Важнейшее место среди них занимает графический язык — язык чертежей. Инженер мыслит в этом языке и «разговаривает» на нем с теми, кто этот язык понимает.

Примечательно, что язык чертежей — это рационализованный, предельно схематизированный и освобожденный от эмоциональной окраски язык изобразительного искусства. Он и родился из последнего. Утратив эмоциональность, свойственную художественному языку, он зато приобрел строгость, формальную точность и однозначность, необходимую для реализации выраженного на нем проекта. Ведь с семиотической точки зрения реализация проекта — это перевод его с языка чертежей на язык материальных технических конструкций. Художественный образ нельзя отделить от языка, на котором он выражен (гл. 3, § 4.6), именно из-за эмоциональной «нагруженности» языковых средств искусства. А графический язык инженерии, лишенный ее, позволяет «в чистом виде» выделить объективное содержание проекта. Поэтому становится возможным перевести это содержание в иную языковую оболочку, из графического языка — в «металлический» язык.

ИЗОБРЕТАТЕЛЬСТВО Введение новшеств в технику — функция, которую инженерия выполняет наряду с проектированием и в нем самом. Это столь же древняя функция, что и проектирование. Само сло во «инженер», как было сказано выше (§ 4.2), связано с изобретательской инициативой.

В основе всякого изобретения лежит центральная идея (принцип, метод, конструктивный элемент и т. д.), определяющая его сущность. Новизна и фундаментальность этой идеи может быть различной. От степени ее новизны и фундаментальности зависит творческий уровень изобретения.

Г. Альтшуллер различает пять уровней изобретательского творчества в зависимости от степени новизны. 1-й уровень: для решения данной задачи используется уже известная идея, которая прежде к задачам такого типа не применялась (новизна — в нахождении новой области применения готовой идеи). Например, изобретение открывалки для полиэтиленовых пробок в виде подковообразной скобы.

- Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 565 2-й уровень: осуществляется выбор наиболее подходящей идеи из нескольких известных, но не применявшихся к задачам данного типа. Например, замена латунной детали на пластмассовую (а не железную, керамическую или какую-то еще).

3-й уровень: известная ранее идея видоизменяется и впервые используется при менительно к данной задаче. Например, удаление внутренностей из рыбы с помощью намораживания их на охлаждаемый элемент.

4-й уровень: находится новая, ранее неизвестная идея, позволяющая решать некоторый заданный класс задач. Например, съемное покрытие бассейна с вредными для здоровья химикалиями, препятствующее попаданию их паров в атмосферу, заменяется пеной, покрывающей их поверхность.

5-й уровень: найдена принципиально новая идея, открывающая возможность решения нового класса задач или создания технических систем нового типа. Например, изобретение способа электроискровой обработки металлов.

Разница между этими уровнями может быть, согласно Альтшуллеру, охарактеризована так:

число попыток, которые Альтшуллер Г. С. Алгоритм изобретения. М., 1973.

потребовались бы сделать среднему инженеру для решения задачи методом «проб и ошибок», на первом уровне измеряется единицами, на втором — десятками, на третьем — сотнями, на четвертом — тысячами и десятками тысяч, на пятом — сотнями тысяч и миллионами. Среди зарегистрированных изобретений более 3/4 относятся к первым двум уровням, около 1/5 — к третьему, почти все остальные — к четвертому. Изобретения пятого уровня редки и составляют доли процента от их общего числа.

Пока техника была слабо связана с наукой, изобретения могли совершаться любым, кому придет в голову более или менее новая идея. Зачастую для них не требовалась ничего кроме простой смекалки, — ни специального технического образования, ни каких-либо особых практических знаний. Изобретателями становились, в основном, работники-практики, а нередко изобретательские идеи рождались более или менее случайно и у людей, мало связанных по своей профессии с той областью техники, где родившаяся у них идея находила применение.

Наборную печать изобрел китайский кузнец Би Шэн, изготовлявший литеры из обожженной глины (XI в.), прядильную машину — цирюльник Р. Аркрайт (1769), бумагоделательную машину — корректор Н. Робер (1793), паровоз — шахтер Дж. Сте фенсон (1814), железнодорожную Дрезину — баденский лесничий барон Дрез.

Однако в современной технологической культуре, когда техника создается на основе науки, без инженерной подготовки вряд ли возможно внести в нее усовершенствования, выходящие за пределы того, что называют «рационализаторскими предложениями». Сделать сколько-нибудь существенные изобретения, не обладая соответствующими научными знаниями, можно разве только в виде крайне редкого исключения. Ныне создание новой техники стало делом целых коллективов специалистов-инженеров, работающих совместно с учеными.



Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 44 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.