авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 44 |

«Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa 1- Сканирование и форматирование: Янко Слава (библиотека Fort/Da) || slvaaa || ...»

-- [ Страница 39 ] --

Творчество происходит и на уровне преходящей, и на уровне непреходящей культуры. На уровне преходящей культуры оно порождает продукты, новизна которых, в сущности, незначительна (хотя они и могут вызывать сенсацию), а социальная значимость невысока и скоро утрачивается.

Поэтому культурная жизнь на этом уровне поддерживается быстрой сменой таких новаций.

Именно этого рода новаторство характерно для «массовой культуры». Жизнь ее — бурлящий поток, но завихрения его скользят по поверхности культуры, мало соприкасаясь с ее глубинными течениями.

Так, в современной молодежной музыкальной культуре идет непрерывная смена стилей, погоня за новыми модными дисками, быстрая перекидка модных певцов и ансамблей вниз и вверх в хит-парадах. Все это — типичные признаки преходящей культуры.

Иначе выглядит творчество на уровне непреходящей культуры. Здесь оно ведет к созданию произведений, обладающих принципиальной новизной и большой социальной значимостью. Но вации в этом слое культуры значительно более редки, и чем выше уровень творчества, тем они реже. Но они живут долгой жизнью и являются источниками, наполняющими поток культуры новым содержанием.

Творчество, вносящее крупные сдвиги в культуру, неразрывно связано с сохранением ее лучших достижений. Консервативность, понимаемая в этом смысле, — столь же необходимая сторона культуры, как и новаторство. Невежественное пренебрежение к «скучным забавам предков», забвение и уничтожение их наследия обедняют исторический базис творческой деятельности, что - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 674 неминуемо ведет к понижению ее уровня и упадку культуры.

Рис. 3. В ходе культурной революции, происшедшей в СССР, была ликвидирована неграмотность, значительно расширилась система образования, тиражи книг достигли невиданной величины, развилась массовая художественная самодеятельность. Но вместе с тем были уничтожены многие старинные храмы, перестала исполняться церковная музыка, оказались забытыми знаменитые русские философы-идеалисты — Вл.Соловьев, Н. Бердяев, Н. Лосский, Л. Шестов и др. Что же произошло — подъем или упадок культуры? По-видимому, уровень массовой культуры возрос, но непреходящая культура понесла существенные потери. Время, однако, сделало свое дело, и в наши дни отправленные, казалось бы, навсегда в архив культурные ценности вновь вошли в живую культуру: как сказано у М. Булгакова, «рукописи не горят»

— непреходящая культура не умирает.

Подытожим описанное темпоральное расслоение культуры схемой, показывающей соотношение ее различных слоев (см. рис. 3.1).

§4. РИТМИКА КУЛЬТУРНЫХ ПРОЦЕССОВ Возможны различные модели культурной динамики. Самая простая — изображение культурного процесса как вздымающейся вверх непрерывной прямой, состоящей из следующих друг за другом точек-новаций. Однако эта модель чересчур упрощает картину реальной истории культуры. В действительности одни времена наполнены многообразными и значительными культурными событиями, тогда как в другие культура как бы впадает в спячку и ничего примечательного в ней не происходит. Творческие новации появляются в культуре неравномерно: они вливаются в нее то бурным потоком, то редкими каплями.

Противоположная крайность — представление о совершенной хаотичности культурной жизни общества. В постмодернистском искусствоведении такое представление воплощается в образе ри зомы. Этот термин, взятый философами-деконструктивистами Ж. Делезом и Ф. Гваттари из ботаники55, используется для выражения неупорядоченности, ненаправленности, нерегулярности происходящих в культуре изменений. Но и модель ризомы мало пригодна для отображения культурной динамики. Она попросту снимает вопрос о существова Ризомой в ботанике называют грибницу — корневище, которое не имеет центра и расползается - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 675 во все стороны.

нии каких-либо динамических закономерностей.

Согласно синергетике, эволюция любой сложной диссипативной структуры протекает во взаимодействии порядка и хаоса. Так происходит и с культурой. В ней одновременно совершается множество процессов, каждый из которых представляет собою серию (или несколько серий) больших и малых событий. Одни из них взаимосвязаны (например, премьера спектакля и критическая статья о нем), другие происходят независимо друг от друга (например, порывы творческого вдохновения, охватывающие разных поэтов в один и тот же день) и могут породить серии событий, которые в дальнейшем останутся независимыми или как-то пересекутся между собой. Внешне культурная жизнь общества выглядит как сплетение ожидаемых и планируемых мероприятий (концертов, театральных спектаклей, плановых научных и технических работ, фе стивалей, выставок и т. п.), с хаосом рождающихся по воле случая и появляющихся неожиданно для общества результатов работы творческих личностей. Но прослеживая серии культурных событий в течение какого-то периода, можно заметить в них некоторые более или менее устойчивые тенденции и закономерности.

Есть общие тенденции, существующие на протяжении всей истории человечества — например, рост объема знаний, увеличение словарного состава языка. Есть и частные, действующие в культуре какого-то народа сравнительно недолго — например, ослабление нравственности в итальянском обществе эпохи Возрождения, распространение французского языка среди русской знати с конца XVIII до начала XX в.

Подобные тенденции, пробивающиеся через массу случайных колебаний и отступлений от их главного направления, называют трендами (от англ. trend — тенденция, курс, направление). Если подобрать какой-либо измеримый параметр для характеристики хода событий, то тренд выражает направление, в котором этот параметр при всех его колебаниях и отклонениях изменяется — увеличивается, уменьшается или остается стабильным.

Например, анализируя изменение тематики искусства, можно взять в качестве характерного параметра число картин на религиозные или светские темы. П. Сорокин, проведший такое исследование, доказал существование в европейском искусстве второго тысячелетия устойчивых трендов: с X по XX в. доля картин на религиозные темы постепенно снижалась, а на светские темы — росла (рис. 3.2).

Тренды могут вести к исчезновению тех или иных культурных явлений или превращению их в явления иного типа. Но в истории культуры часто рост какого-либо параметра постепенно зату хает и затем начинается его уменьшение, и наоборот. В результате образуются волны и циклы.

Н. Д. Кондратьеву принадлежит открытие циклов в развитии экономики длительностью в 48- лет («длинные волны» Кондратьева)56. На протяжении каждого цикла экономический подъем («повышательная волна») сменяется спадом («понижательной волной»). При этом существует интегральный тренд исторического роста экономики. На См.: Проблемы экономической динамики. М., 1989.

рис. 3.3 изображены хронологические рамки кондратьевских волн. Волны, подобные кондратьевским в развитии экономики, наблюдаются и в развитии различных областей культуры.

Й. Шумпетер и Л. Лоу связали открытые Кондратьевым циклы с волнами изобретательской активности. Так, по Шумпетеру, во время первого кондратьевского цикла (1780-1840-е гг.) произошла замена водяного колеса паровой машиной, древесины — углем и железом, возникла текстильная промышленность;

во втором цикле (1840-1890-е гг.) в жизнь вошли железные дороги и пароходы, железо стало уступать место стали;

третий цикл (1890-1930-е гг.) связан с повсеместным применением электричества, созданием двигателя внутреннего сгорания, развитием химии.

Интересный подход к проблеме «волн истории» был предложен С. Ю. Масловым.58 Он провел параллель между информационными процессами в обществе и в мозгу человека. Это позволило ему выдвинуть гипотезу о том, что в общественном сознании чередуются периоды, на одном из которых доминирует «левополушарный» способ обработки информации, а на другом — «правополушарный». Оказалось, что для такой гипотезы есть основания. Маслов разработал систему признаков (индикаторов), по которым различаются два типа общественного сознания — аналитический (при доминировании «левого комплекса» в культуре) и синтетический (при доминировании «правого комплекса»).

Анализ исторических данных с этой точки зрения выявил циклы длиной Кондратьев разрабатывал свою теорию в 1920-х гг., и его анализ доведен до начала - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 676 «понижательной волны» 1914-1920 гг. Примерные сроки следующих волн добавлены мною.

См.: Маслов С. Ю. Асимметрия познавательных механизмов и ее следствия // Семиотика и информатика. Вып. 20. М., 1983;

Петров В. М. Количественные методы в искусствознании. Вып.

1: Пространство и время художественного мира. М., 2000.

Пунктирными линиями обозначены тренды.

Рис. 3. Рис. 3. Рис. 3. - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 677 около 50 лет, в каждом из которых «индекс асимметрии», показывающий соотношение аналитического и синтетического типов, изменяет величину от 1 (преобладание аналитического типа) до -1 (преобладание синтетического типа). В упрощенном виде циклы Маслова представлены на рис. 3.4.

Соответствующие циклы были обнаружены в смене художественных стилей. Так, «левому»

комплексу в культуре соответствует тяга к классицизму, а «правому комплексу» — к барокко. В архитектуре аналитический («левый») комплекс характеризуется строгостью и простотой построек, логичностью конструкций, ясным, «честным» их выражением во внешнем облике здания. Для синтетического же («правого») типа архитектуры свой ственны обильный декор, склонность к причудливости, стремление скрыть конструкцию. В истории русской архитектуры XVIII-XX вв. имели место циклы чередования аналитических и синтетических периодов с теми же хронологическими рамками, что и на рис. 3.4.

В. М. Петров рассчитал изменения индекса асимметрии в музыкальном искусстве. Опираясь на экспертные оценки творчества 102 русских и западноевропейских композиторов XVIII-XX вв., он установил существование сходных 50-летних циклов доминирования «левого» и «правого»

комплексов при проходящем через эти циклы долговременном монотонном тренде уменьшения аналитичности и увеличения синтетичности музыки.

Вслед за Масловым Петров выделил критерии для определения аналитического («левого») и синтетического («правого») комплексов в социально-политическом (или социально-психологическом) климате общества. Например, открытость общества, рост импорта товаров, преобладание договорных начал, высокий престиж образования и знаний — признаки доминирования «левого комплекса»;

замкнутость, сепаратизм, падение импорта, преобладание авторитарного стиля, низкий престиж образования и знаний — признаки доминирования «правого комплекса». Оказалось, что чередование аналитических и синтетических периодов в социально-политическом климате достаточно точно описывает характер происходивших в истории нашей страны процессов (см. рис. 3.4).

Так, в СССР «синтетическая волна» в 1930-1940 гг. нашла выражение в развитии тоталитаризма, безумии массовых репрессий, иррациональной шпиономании, установлении «железного занавеса», отгородившего страну от внешнего мира (а в Западной Европе в это же время распространился фашизм). С середины 1950-х до середины 1960-х гг. наблюдается обратная (хотя и небольшая по длительности) аналитическая волна, связанная с критикой культа личности и некоторой демократизацией политического режима, ростом престижа науки, увеличением контактов с Западом. С середины 1960-х гг. эту волну вновь сменяет синтетическая волна — падает престиж образования и науки, усиливается идеологический зажим, проступают черты брежневского «застойного периода». «Сейчас, — пишет В. М. Петров, — мы, в согласии с этой схемой, находимся в преддверии новой аналитической волны, которая реально должна прийти после 2000 г. И, судя по всем приметам, так называемая перестройка как раз и стала началом перемен в общественных умонастроениях, в социально-политическом климате:

именно в эту сторону направлены, например, такие процессы, как открытие границ, резкая активизация международных контактов, попытки демократизации внутренней жизни и т.

д.» Сравнивая волны Кондратьева в экономике с волнами Маслова в культуре, нетрудно увидеть, что их фазы в хронологическом отношении приблизительно совпадают. По-видимому, за этим совпадением кроются какие-то общие закономерности, определяющие ход волнообразных исторических процессов. Природа их нуждается в дальнейшем исследовании. Циклический характер культурной динамики не означает, что каждый новый цикл является простым повторением предыдущего. Процессу развития культуры свойственно внутреннее на пряжение, связанное с конфликтным сочетанием циклической повторяемости с необратимостью и направленностью. Инновации, имеющие место в каждом цикле, вносят в него новое содержание и делают его в чем-то не похожим на предшествующие.

§5. ПОСТЕПЕННОСТЬ И ВЗРЫВЫ В развитии культуры происходят процессы двух типов: один — это постепенное, непрерывное обогащение ее содержания, а другой — перерыв постепенности, взрыв, порождающий бурный поток инноваций. В первом случае люди ориентируются на образцы, заданные творцами культуры ранее. Эти образцы служат - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 678 эталонами для инноваций. А. Крёбер называл их культурными паттернами (англ. pattern — образец, пример).62 Новые продукты творческой деятель Понятие взрыва здесь следует толковать не наподобие разрушительного взрыва динамита или атомной бомбы, а, скорее, как рождение нового живого существа, как творческое преобразование жизни.

Петров В. М. Указ. соч. С. 161.

Различные соображения о связи культурной динамики с кондратьевскими волнами содержатся в кн.: Василькова В. В. Порядок и хаос в развитии социальных систем. СПб., 1999;

Buhl W. L.

Kulturwandel: Fr eine dynamische Kultursoziologie. Darmstadt, 1987;

Namenwirth Y. Z., Weber R. P.

Dynamics of Culture. Winchester, 1987.

Крёбер А. Конфигурации развития культуры // Антология исследований культуры. Т. 1. СПб., 1997. С. 467.

ности создаются в соответствии с такими эталонами. Поэтому направление культурного процесса достаточно ясно очерчено, и ход его в значительной мере предсказуем.

Во втором случае в культуру вносятся новации, отходящие от известных образцов, неукоснительное следование которым казалось обязательным. Старые эталоны рушатся, вместо них предлагаются новые, которые, однако, встречают неприятие. Возникает ситуация, в которой направление культурного процесса становится неопределенным и дальнейший ход его непредска зуемым. В такой ситуации рано или поздно появляется творческая фигура, которая создает «суперновацию» — творческий продукт, который завоевывает признание и становится образцом, канонизируемым в качестве принципиально нового эталона. На основе этого эталона происходит открытие ранее неизвестных способов смыслообразования, преобразующих облик культурной системы.

Так, язык Пушкина стал эталоном русского литературного языка и остается таковым до сего времени. Гоголь заложил основы русского реализма, который вытеснил эталоны изящной словесности XVIII в. — например, жанр сентиментальной новеллы с ее характерными оборотами речи (у Карамзина даже бедная Лиза изъясняется языком дворянки, с соблюдением «приличия»). Своим анализом психологических коллизий в душе героев Достоевский создал эталон для многих последующих русских и зарубежных писателей.

В науке эталоны обычно принимают облик теории или метода, по образцу которых разрабатываются другие теории и методы. Труды Лейбница и Ньютона, в которых впервые были введены методы дифференциального исчисления, стали эталонами, по образцу которых стали решаться многие задачи математики и физики. Небольшая статья Эйнштейна «Об электродинамике движущихся тел» задала эталон, на основе которого строится все последующее развитие теории относительности в работах многих ученых XX в. Т. Кун называет этап постепенного роста научного знания «нормальной» наукой, и этап перерыва постепенности — научной революцией. В «нормальной» науке новые идеи и открытия воз никают в рамках существующей парадигмы и обеспечивают решение возникающих в рамках этой парадигмы задач («головоломок»). Научная революция же связана с разработкой новой парадигмы и нового класса задач. Согласно Крёберу, культурный паттерн реализует и развивает заложенные в нем возможности, пока эти возможности не иссякнут. Кульминация его ценности наступает в момент проявления всего спектра его возможностей, а когда пространство для его дальнейшего развертывания начинает сокращаться, влияние его начинает убывать. Принципы и правила, содержащиеся в паттерне, воспринимаются как путы и предпринимаются попытки разорвать их. В культуре возникают напряжения и конфликты, которые, в конце концов, ведут к разрушению паттерна и «смутному времени», чреватому взрывными изменениями в культуре.

Как правило, с протестом против установившихся в культуре эталонов начинает выступать молодежь, тогда как поддерживают их старшее поколение и возглавляемые его представителями учреждения.

А. Франс по этому поводу иронически замечает: «Старики слишком упрямо держатся за свои взгляды. Вот почему туземцы острова Фиджи убивают своих родителей, когда те стареют. Таким способом они облегчают ход эволюции, тогда как мы тормозим его, создавая академии».

Постепенные (эволюционные) и взрывные (революционные) процессы в культуре — это противоположные формы ее развития, которые друг друга обусловливают и выделяются только в отношении друг к другу. Обе они необходимы, но с субъективной точки зрения тех, кто предпочитает одну из них, другая кажется негативной, тупиковой тенденцией, которая должна - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 679 быть преодолена во имя будущего Кун Т. Структура научных революций. М., 1975.

расцвета культуры. Революционеры-«взрывники» считают сторонников постепенности противниками прогресса, ретроградами и реакционерами, а «постепеновцы» (термин И. С.

Тургенева) называют тех, кто взрывает существующие идеалы, нигилистами и разрушителями культуры. Это идейное столкновение красной нитью пронизывает всю историю.

В XX в. мышление, ориентирующееся на взрывы, нашло выражение в «рево люционном сознании», которое требовало коренной ломки устаревших капиталистических порядков, а эволюционное мышление — в «оппортунизме», утверждавшем необходимость постепенного «врастания» элементов социализма в капитализм. Ныне в России, с одной стороны, попытки отвергнуть опыт Запада и найти новые национальные идеалы, реализация которых должна вывести нашу страну на особый, «третий» путь развития, а с другой — призывы «не изобретать велосипед» и следовать западным идеалам представляют собою проявления тех же односторонних предпочтений революционности и эволюционности.

§6. СИНЕРГЕТИЧЕСКАЯ ТРАКТОВКА КУЛЬТУРНОЙ ДИНАМИКИ Существование двух типов культурного процесса с синергетической точки зрения объясняется общими законами эволюции диссипативных систем. Согласно И. Пригожину, такие системы проявляют способность к самосохранению благодаря повышению уровня своей организации.

Вовлекая в себя извне вещество и энергию, они достигают устойчивости путем использования их для упорядочивания своей внутренней структуры: эта структура самоорганизуется, принимая вид иерархии множества подобных друг другу (фрактальных) подсистем. В организованной таким образом системе устанавливается определенное соотношение между порядком и хаосом. Однако рост упорядоченности системы имеет предел, при приближении к которому адаптация ее к внешней среде уменьшается. Хаотические внешние воздействия начинают разрушать организацию системы, и она становится неустойчивой. Начинается ее дезинтеграция и деиерархизация. В системе растет хаос, который разрушает ее структуру. Однако сам этот хаос имеет специфику, связанную с условиями его роста. Он не просто хаос, а «детерминированный хаос», который «порой выступает как сверхсложная упорядоченность».64 Каким бы странным это ни казалось, он конструктивен в своей разрушительности: в нем «выжигаются» и гибнут нежизнеспособные, неустойчивые внутренние образования в системе. А это ведет к ее реорганизации, в результате которой вновь происходит интеграция и иерархизация системы, но утверждающая уже иное, новое соотношение в ней порядка и хаоса. Хаос, таким образом, не только разрушителен, но и созидателен.

Предельное состояние, к которому идет процесс интеграции системы, называют простым аттрактором, а предельное состояние дезинтеграции — странным аттрактором (от англ. at traction — притяжение, привлечение). Можно сказать, что простой аттрактор — это предельный (для данной системы в данных условиях) порядок, а странный — предельный хаос. Аттрактор как бы притягивает систему к себе. Когда она попадает в конус аттрактора (ведущий к нему «коридор»), это определяет ее будущее. Попытки выбраться из конуса аттрактора тщетны: все траектории движения системы внутри конуса неизбежно выводят ее на аттрактор.

Капица С. П., Курдюмов С. П., Малинецкий Г. Г. Синергетика и прогнозы будущего. М., 1997. С.

27.

Эволюция диссипативной системы представляет собою сложный процесс многоступенчатого чередования этапов ее интеграции и дезинтеграции. Пока система движется к аттрактору (простому или странному), это определяет направление ее эволюции, так что ход ее изменения в общих чертах можно предвидеть. Но вблизи предельных состояний состояние ее становится неустойчивым, и возникают различные возможности ее поведения. Выбор какой-то одной из них может зависеть от самых незначительных случайных обстоятельств и потому становится непредсказуемым.

Неустойчивые состояния, из которых система может эволюционировать по-разному, называют точками ветвления или точками бифуркации (от англ. fork — вилка)65, а различные пути дальнейшего развития — бифуркационными ветвями.

«Между двумя точками бифуркации в системе действуют детерминистические законы, а в окрестностях точки бифуркации существенную роль играют случайные флуктуации, И именно они «выбирают» ветвь, которой будет следовать система». - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 680 Движение по выбранной бифуркационной траектории может быть неустойчивым, и тогда возникают новые локальные (в частях системы) и глобальные (определяющие эволюцию системы в целом) бифуркации. В качестве аттрактора может выступать как более высокий уровень организации, больший порядок («простой аттрактор») так и, наоборот, состояние де зорганизации, анархии и хаоса («странный аттрактор»). В последнем случае возможно «соскальзывание» на ветвь эволюции, которая не была выбрана в предыдущей бифуркации.

В синергетике процесс эволюции системы изображаются с помощью бифуркационных диаграмм (см. рис. 3.5 и 3.6).

Точнее было бы говорить не о би-, а о полифуркации, так как исходящих из точки ветвления траекторий может быть много.

Пригожин И. От существующего к возникающему: Время и сложность в физических науках. М., 1985. С. 119.

Рис. 3. Рис. 3. Y — характерный параметр системы (уровень сложности, организации, дифференциации и т. д.), X — время, X1, Х2, Х3, Х4 — точки бифуркации, Y0 — величина параметра Y в точке Х Сплошная линия — устойчивые, пунктирная — неустойчивые решения.

В точке Х4 нижняя бифуркационная ветвь ведет к соскальзыванию системы на нижнюю ветвь предыдущей бифуркации.

На рис. 3.6. К1 и К2 — конусы аттракторов.

Синергетическая трактовка динамики культуры позволяет понять природу волнообразного характера культурных процессов. Волны возникают потому, что фаза роста упорядоченности сменяется фазой усиления хаоса, и наоборот. Подъемы и спады волн характеризуют эволюционный тип развития культурной системы, а верхние и нижние «точки перегиба» в каждом цикле в известной мере соответствуют моментам неустойчивости и взрыва, меняющего направление развития системы.

Постепенная эволюция культурной системы представляет собою движение ее в конусе аттрактора.

При этом может - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 681 происходить как интеграция и подъем мощного культурного движения (на пути к простому аттрактору), так и его разложение, идейный разброд и спад (на пути к странному аттрактору).

Взрывной же процесс возникает при приближении к точке бифуркации. Непредсказуемость хода событий в этом процессе обусловливается наличием различных бифуркационных ветвей, выбор из которых не предопределен заранее. Но непредсказуемость эта относительна: дальнейший процесс эволюции определен набором возможных траекторий, по которым он пойдет. Выбор бифуркационной ветви свободен, но ограничен, поскольку ограничено число аттракторов и ведущих к ним бифуркационных ветвей.

В отличие от животных, чье индивидуальное поведение в типовых условиях жестко предопределено инстинктами и в узловых моментах жизни (браки, воспитание детенышей, поиски пищи, охота и вообще оценка ситуаций) достаточно предсказуемо, человек обладает гораздо большей степенью свободы действий.

С точки зрения «нормального животного» люди должны бы восприниматься как существа «ненормальные», часто ведущие себя бессмысленно и нелепо. В «Книге джунглей» Р. Киплинга основные персонажи — «разумно» ведущие себя звери вместе с Маугли — считают бандерлогов (обезьян) неорганизованными, бессмысленно болтливыми, бестолковыми и непорядочными нарушителями «закона джунглей». Киплинг очень метко характеризует психологию отношения обитателей джунглей к бандерлогам: те, кто преступает незыблемые для нас законы, — не только безумны, но и безнравственны. Не случайно существует мнение, что животные нравственней человека. Киплинговским зверям жизнь бандерлогов должна казаться аморальной, беспорядочной и хаотичной, но можно предполагать, что она на самом деле тоже подчиняется какому-то порядку. Во всяком случае, выход человека (потомка бандерлогов) из животного состояния ведет не к хаосу, а к новому типу порядка — обществу, организованному хотя и не по «закону джун глей», но тоже по определенным, специфичным для него законам.

В бифуркационные моменты развития общества возникают периоды, когда ломаются принятые нормы поведения, наступает свобода нравов, расшатываются устаревшие устои и ограничения, растет хаос. Но затем приходит эпоха «нормального», более или менее плавного развития, в которую совершается отбор и закрепление оправдавших себя форм поведения. В результате устанавливается социальная организации, на новом уровне ограничивающая хаос определенным порядком.

§7. ДИНАМИКА ИДЕАЛОВ 7.1. АТТРАКТОРЫ И ИДЕАЛЫ В природных системах выбор бифуркационной ветви совершается стихийно, «сам собой»:

свободы выбора здесь нет, он определяется действием объективно сложившихся случайных обстоятельств. В неживой природе системы не обладают свободой воли и подчиняются воле «слепого случая» (лишь у живых существ появляются зачатки свободы воли). У людей же есть свобода воли. Хотя это и не абсолютная свобода, тем не менее она все же такова, что человек при наличии разных возможностей способен выбрать из них любую по своему собственному усмо трению. В дело выбора, таким образом, вмешивается субъективный фактор, которого нет в природе.

Различие между биологической и социальной эволюцией состоит в том, что общества могут вести себя целенаправленно. Мы можем в определенных рамках выбирать наш путь эволюции». Пригожин И. Природа, наука и НОВАЯ рациональность // В поисках нового мировидения: И.

Пригожин, Е. и Н. Рерихи. М., 1991. С. 37.

Принципиальное отличие общества от природных систем состоит в том, что выбор бифуркационной ветви зависит от субъективного фактора — воли, сознания, разума людей.

Конечно, есть причины, направляющие волю человека на тот или иной поступок. Но поступок не вытекает из них автоматически (если только речь идет не об автоматизированных реакциях). На то и дан человеку разум, чтобы не слепо повиноваться обстоятельствам, а обдумывать свои возмож ности и находить наилучший способ действий в данных обстоятельствах. Другое дело, что человеческие замыслы не всегда осуществляются так, как этого хотелось бы (по знаменитому изречению В. С. Черномырдина: «Хотели как лучше, а вышло как всегда»).

Выбор бифуркационной ветви в социальных системах, как и в природных, тоже может - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 682 определяться случаем — прихотью властителя, насморком полководца, оплошностью дипломата, опиской чиновника, выстрелом в политического деятеля и т. п. Но выбор делает не сам случай, а люди, которые реагируют на него и обладают свободой по собственной воле определять его последствия.

Когда какая-либо форма культуры (культурная система) подходит к точке бифуркации, наиболее чутко реагирующие на предвестия назревающих перемен творческие личности интуитивно улавливают дальнейшие возможности ее развития. Эти возможности выступают как пути к идеалам, на реализацию которых они направляют свое творчество. Возникающие у них идеалы — это образы аттрактора, к которому ведет выбранная бифуркационная ветвь.

«Идеал нельзя смешивать ни с идеей, ни с целью, ни с истиной, ни с заблуждением. От идеи (в научном понимании этого термина) он отличается тем, что является не абстрактным понятием, а наглядным представлением, притом фиксирующим не знание, а желание;

от цели — тем, что целью, строго говоря, является не идеал, а его реализация...

от ценности — тем, что идеал есть не ценность, а „стандарт ценности (Манро)... отличие идеала от истины (или за блуждения) состоит в том, что идеал есть не соответствие образа объекту, а соответствие образа желанию субъекта». Идеал есть особый вид ценностного представления (Часть I, гл. 1, § 3.2). Если всякое ценностное представление есть образ объекта, способного удовлетворить некоторую человеческую по требность, то особенность идеала состоит в том, что он есть предельное представление такого рода, т. е. образ объекта, который максимально полным и совершенным образом соответствует потребностям человека.

7.2. ОБРАЗОВАНИЕ ИДЕАЛА Формирование идеалов совершается при помощи той же мысленной процедуры, с которой связано образование идеальных объектов («теоретических моделей») в науке — таких, как математический маятник, идеальный газ, абсолютно черное тело и т. п. Эта процедура, называемая идеализацией, состоит в том, что какой-то признак, имеющийся у реальных объектов, мысленно устремляется к бесконечности (бесконечно большому или бесконечно малому значению), что в действительности недостижимо. Идеальный объект есть образ, получаемый в результате совершаемого в мысли предельного перехода к бесконечно большой или бесконечно малой (нулевой) величине признака. Например, в математике окружность можно получить, мысленно увеличивая до бесконечности число сторон правильного многоугольника, в механике идеальный объект «точечная масса» получается путем мысленного сведения к нулю объема материального тела.

Как и идеальные объекты науки, социокультурные идеалы — идеальная Бранский В. П., Пожарский С. Д. Социальная синергетика и акмеология. СПб., 2002. С. 34-35.

Кармин А. С, Бернацкий Г. Г. Философия. СПб., 2001. С. 404-405.

справедливость, идеальное государство, идеальная любовь, идеальная семья, идеалы жизни, добра, красоты и т. д. — это продукты воображения. Но в науке идеализация представляет собою способ устранить факторы, мешающие изучению сущности явлений, и представить эту сущность «в чистом виде»;

идеальные объекты науки, таким образом, содержат знание о сущности явлений действительности. А социокультурные идеалы выражают не знание о действительности, а то, что человек хотел бы видеть в действительности. Идеал — предмет желаний, «очищенный» от всего нежелательного. Другими словами, в идеале выражается не действительность как она есть, а «требуемая» действительность. Он характеризует не сущность явлений, а сущность ценности, сущность требований человека к действительности, его отношения к ней.

Свои потребности и желания люди далеко не всегда отчетливо осознают. Мало осознается и процедура идеализации — устремления какого-то признака к бесконечности. Поэтому социо культурные идеалы не обязательно выступают в ясно осознаваемом и четко сформулированном виде (в отличие от идеальных объектов науки). Их исследование и определение есть задача тео ретика. Даже художники или писатели, стремящиеся практически реализовать свои художественные идеалы в создаваемых ими произведениях, нередко затрудняются выразить их (идеалов) содержание. Занятый же будничными заботами простой человек мало задумывается над содержанием своих идеалов, а если и делает это, то ограничивается поверхностными, не слишком продуманными представлениями, которые часто имеют весьма отдаленную связь с реальными, - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 683 жизненно важными для него ценностями, являющимися предметом его фактических устремлений.

Например, мужчины, которых просят описать их идеал женщины, часто называют в качестве ее достоинств одни черты, а на самом деле влюбляются в женщин, обладающих совсем другими чертами. Например, считают, что идеальная женщина должна быть веселой брюнеткой, а любят серьезную блондинку, или наоборот.

Но свои личные идеалы есть у каждого, независимо от того, насколько ясно он может их охарактеризовать. Эти идеалы разнообразны. Многие из них связаны с частными аспектами жизни (в рекламе часто мелькают выражения вроде «идеальное средство от пота», «идеальный корм для кошек» и т. п.). Однако подобные идеалы являются производными от общих идеалов «хорошей жизни». А последние возникают у индивидов путем идеализации жизненных ценностей, которая осуществляется по заданным культурой эталонам: в содержании ценностных представлений устремляемые к бесконечности признаки выбираются на основе нравственных, эстетических, политических и других фундаментальных, социально значимых идеалов.

Характерные для данной культуры общепризнанные фундаментальные идеалы образуются исторически на основе изменения существовавших ранее идеалов в соответствии с новыми условиями жизни. Эти изменения состоят в том, что в содержании ценностных представлений подвергаются идеализации (устремлению к бесконечности) другие признаки, нежели прежде, или же в это содержание вносятся новые признаки, в отношении которых и проводится идеализация.

Поскольку признаки, к которым применяется процедура идеализации, можно выбирать по разному, да к тому же еще и проводить эту процедуру над какими-то добавленными в ценностные представления новыми признаками, постольку существуют разнообразные способы формирования новых идеалов. Правда, не всякий мысленно сконструированный идеал может получить соци альную значимость. На это могут претендовать лишь такие новые идеалы, которые соответствуют назревшим об щественным потребностям и дают более или менее адекватные образы социокультурных аттракторов. Но так как существуют разные возможности выбора бифуркационной ветви (и тем самым аттрактора), существуют и разные возможности выбора идеалов. Аттракторов и ведущих к ним бифуркационных ветвей может быть несколько, но набор их ограничен. Соответственно ограничен и выбор идеалов, способных завоевать социальную значимость.

Когда новый идеал уже сформирован и обрел социальную значимость, то «задним числом» его появление представляется логичным и даже единственно возможным следствием предшеству ющего развития системы ценностей в данной форме культуры. Однако на самом деле в точках бифуркации состояние культурной системы не определяет однозначно ее последующие состояния.

Этим обусловливается неопределенность и неизвестность будущего.

7.3. РЕАЛИЗАЦИЯ ИДЕАЛА Идеалы определяют цели, на которые следует направлять человеческую деятельность. Они указывают, какие возможности изменения материальной и духовной среды заслуживают реали зации, какие инновации должны быть внесены в общество, чтобы удовлетворить желания и потребности живущих в нем людей.

Воплощение идеалов в действительность может идти двояким путем. Во-первых, путем действий, нацеленных на реализацию существующих в культуре данного времени идеалов. Во-вторых, посредством создания новых идеалов и действий по их воплощению в жизнь. Первый путь — это путь развития культурного наследия предков в соответствии с заданными ими эталонами. Здесь возможны замечательные творческие достижения, которые с восторгом встречаются современниками. На втором же пути творца ждут не столько лавровые венки, сколько тернии, ибо он предлагает новые эталоны, непривычные для людей и потому вызывающие сопротивление.

Творчество, продуктом которого является новый эталон, — это одновременно и формирование нового идеала и создание первого образца его воплощения в действительность. Сам автор при этом может в явном виде не формулировать идеал, который им движет (и даже не осознавать, что он вводит в культуру новый идеал). Часто осмысление этого нового идеала осуществляется позже, в работах его последователей, критиков, философов и методологов, исследующих значение его творчества. Но создание нового идеала, который имеет социальную значимость, — это творческий подвиг, намного превосходящий любые замечательные творческие достижения в рамках идеала, заимствованного у предшественников. Это дело гения с его особой духовной зоркостью, позволяющей ему уловить остававшиеся незаметными для других глубинные течения культуры.

В. Г. Белинский отмечал, что между гением и читателем есть определенный разлад.

- Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 684 Гений, работающий для потомства и для вечности, может быть не понят современниками и даже бесполезен для них. Его польза — в исторической перспективе. А большинство людей нуждаются в искусстве, пусть и не столь глубоком и долговечном, но отвечающем на «злобу дня», служащем сегодняшним нуждам людей. «Читатель хотел бы, чтобы его автор был гением, но при этом он же хотел бы, чтобы произведения этого автора были понятными. Так создаются Кукольник или Бенедиктов — писатели, занимающие вакантное место гения и являющиеся его имитацией. Такой «доступный гений» радует читателя понятностью своего творчества, а критика — предсказуемостью».70 Новые идеалы гения с трудом воспринимаются людьми, привыкшими руководствоваться усвоенными с детства идеалами.

Судьба социокультурного идеала от его появления до исчезновения из живой культуры ярко описана В. П. Бранским, автором одного из самых фундаментальных современных исследований Лотман Ю. М. Указ. соч. С. 20.

Рис. 3. природы социокультурных идеалов.71 «Идеал, подобно античному Икару, переживает взлет и падение», — пишет Бранский.72 Он показывает, что история реализации любого идеала имеет «параболический» вид (см. рис. 3.7).

На первом этапе новый идеал постепенно завоевывает общественное признание и достигает триумфа. Это рождает впечатление его величия. Но возможности идеала исчерпываются, и наступает этап его упадка, на котором возникает и по мере движения по нисходящей линии усиливается ощущение трагической безысходности. Крушение идеала вначале воспринимается как трагедия, затем эта трагедия превращается в фарс: над обанкротившимся идеалом смеются. А потом устаревший и осмеянный идеал забывается и сдается в архив. По выражению К. Ясперса, история — это кладбище идеалов.

7.4. ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ И ИНТЕГРАЦИЯ ИДЕАЛОВ Синергетическая концепция динамики идеалов, развитая В. П. Бранским, раскрывает механизм их исторической смены в развитии культуры. См.: Бранский В. П. Искусство и философия. Калининград, 1999;

Бранский В. П., Пожарский С.

Д. Указ. соч.

Бранский В. П. Указ. соч. С. 641.

Излагаемое здесь описание закономерностей динамики идеалов дается по книге: Там же. Гл. 4, § 2.

Идеалы, как и идеальные объекты науки, — это мысленные образования. В реальной действительности могут существовать предметы, более или менее соответствующие им, но идеалы никогда не могут осуществиться реально в том виде, в каком их рисует человеческое воображение (ведь идеализация — это операция, которая проделывается в мысли, а не в действительности).

Когда дело доходит до реализации идеалов, возникает противоречивая ситуация: воплощение одних черт идеала влечет за собою отрицание каких-то других его черт. Полное осуществление идеала оказывается невозможным.

«Это свидетельствует о том, что идеал имеет, вообще говоря, как прагматическую, так и - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 685 утопическую сторону, и в этом отношении выглядит как некий двуликий Янус.

Прагматический аспект идеала адекватно отражает реальные возможности развития социальной системы, а утопический не дает такого отражения. Грань между ними, конечно, относительна... Указанным двойственным (противоречивым) характером идеала объясняется впечатляющий первоначальный успех в его реализации и столь же странная, порой даже катастрофическая последующая неудача». Гениальные творцы, выдвигая новые социокультурные идеалы и создавая первые образцы (эталоны) их осуществления, находят возможность продолжать свою работу, несмотря на получающи Там же. С. 638.

еся противоречия, и искать какие-то выходы из них. Способность не бояться противоречий — одно из существенных качеств творческого ума. Прокладывать пути к принципиально новым результатам может только тот, кто решается соединить в своем сознании противоречащие мысли, признавая их необходимость и оперируя сразу обеими. Такое умение удерживать в уме обе стороны противоречия оказывается более плодотворным, чем отбрасывание одной из них ради создания непротиворечивого, но лишенного глубины образа.

В связи с этим интересно высказывание Б. Рассела о Декарте: он замечает, что Декарт «высказал больше плодотворных идей, чем любой логически последовательный философ», и добился этого именно потому, что не страшился противоречий. «Не противоречивость его взглядов, возможно, сделала бы его просто основателем новой схоластики, тогда как противоречия в его взглядах сделали его источником двух важных, но развивавшихся в различных направлениях школ философии». Но что можно Юпитеру, то нельзя быку, гласит древняя пословица. Идущие следом за гением эпигоны логически упорядочивают и систематизируют его идеи, и при этом противоречивость их выступает наружу. Стремясь сохранить противоречия, они начинают вносить в идеал поправки. Сначала поправки лишь незначительно модифицируют идеал и сводятся, так сказать, к его «косметическому ремонту».

Речь идет как будто только о несколько различных толкованиях символа веры. Но не случайно догматики всегда проявляют бдительность: они чувствуют, что рано или поздно расхождения в толковании неизбежно приводят к тому, что можно назвать эрозией идеала.

Мелкие поправки перерастают в различные «еретические» версии идеала. Творческая деятельность сторонников Рассел Б. История западной философии. М., 1959. С. 587.

этих версий начинает все больше отклоняться от заданного гением эталона. Со временем эти отклонения усиливаются, и версии становятся самостоятельными идеалами. Так происходит дифференциация идеалов.

Между приверженцами разных идеалов разрастается идейная борьба, разрушительно действующая на данную культурную систему. Доминирующий (признаваемый большинством) идеал исчезает. В культуре воцаряется хаотичность, ее адепты теряют общий язык, расшатывается организация совместной деятельности. Наступает кризис, который выражается в прогрессирующей дифференциации идеалов, их умножении и измельчании. Результатом этого кризиса является неверие во всякие идеалы вообще, полная бездуховность («идеологический вакуум»). Все это, однако, вызывает и противоположную реакцию: рождается потребность в новом интегральном идеале. Эта потребность улавливается наиболее проницательными творцами культуры, которые пытаются создать какие-то принципиально новые образцы деятельности, связанные с переоценкой ценностей, пересмотром идеалов. В конце концов на основе синтеза имеющихся разнородных ценностных представлений и возникающих при реализации существующих идеалов тенденций, а также нахождения новых способов идеализации совершается интеграция нового идеала. Культурная система вступает в новый этап, на котором рано или поздно история повторится вновь, но уже в иной ситуации.

На рисунке 3.8 изображена упрощенная картина самоорганизации культуры в процессе описанной дифференциации и интеграции идеалов.

Светлые стрелки обозначают обратную связь: влияние на идеал его реализаций. Стрелки внутри овалов — противоречивость реализаций. Кружки внутри прямоугольников — дифференциация идеала на две самостоятельные Рис. 3. - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 686 версии и соответственно разделение его реализаций на два вида.

На самом деле реальный процесс самоорганизации культур гораздо сложнее, чем это показано на рисунке. Идеал обычно расщепляется не на два, а на несколько вариантов;

это расщепление может быть многоступенчатым: его еретические версии, в свою очередь, тоже могут распадаться на различные варианты и т. д.

Закон дифференциации и интеграции идеалов объясняет, почему в истории идеологический монизм (порядок) периодически сменяется идеологическим плюрализмом (хаосом). В каждом иде але заложены причины его неизбежной эрозии, и поэтому избежать его смены невозможно, какие бы суровые методы идеологической защиты ни применялись.

Пример тому — крушение провозглашенного марксизмом социалистического идеала.

Деятельность марксистов и партий, созданных для его реализации, сразу же привела к появлению разногласий. Образовались его различные версии: ревизионистская (оппортунизм Бернштейна, Каутского и др.), ленинская, сталинская, послесталинская (например, чешская: «социализм с человеческим лицом») и т. д. В Советском Союзе партия, отбрасывая «ереси» и безжалостно уничтожая «еретиков», осуществила строительство социализма, но эта реализация марксистского идеала привела совсем не к тем результатам, о котором мечтали его создатели. Оказалось, что воплощение в жизнь одних его элементов (ликвидация частной собственности) порождает отрицание других (демократических свобод, эко номического процветания). Идеологический отдел ЦК КПСС, органы госбезопасности, цензура, спецхран, глушение иностранных радиопередач — все это, несмотря на огромные усилия и материальные затраты, не спасло социалистический идеал от эрозии.

7.5. СТОЛКНОВЕНИЕ ИДЕАЛОВ Прослеживая судьбу идеалов, В. П. Бранский показывает, что торжество нового идеала, как правило, сопровождается не просто отказом от старого, а превращением его в анти идеал — предмет отвращения и ненависти. Вместе с этим и ценности, высшим выражением которых старый идеал являлся, превращаются в антиценности, вызывающие лишь неприятные чувства.

Так, социалист-утопист Томас Мор, рисуя идеал социалистического общества, говорит, что там золото и серебро (привычные ценности в мире, разделенном на богатых и бедных) «в позоре»: из золота делают ночные горшки и кандалы для преступников.

Для утверждения нового идеала представляется необходимой «идеологическая санация», т. е.

очищение культуры от символов старого идеала — очагов «идеологической инфекции».

Разгром Александрийской библиотеки монахами-христианами в 391 г. и сожжение ее мусульманскими воинами в 641 г.,76 разрушение храмов при советской власти, уничтожение памятника Дзержинскому на Лубянской площади в Москве — все это примеры такой санации.

Но то, что с позиций одного идеала является санацией, есть с точки зрения альтернативного идеала не что иное, как вандализм.

- Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 687 Борьба идеалов — не чисто академический спор. Идеал, подобно языческому идолу, требует жертвоприношений: во имя своих идеалов люди должны идти на жертвы — «нести свой крест», как это делал Иисус, всходя на Голгофу. Ради идеалов идут на смерть: ведь для человека, видящего в стремлении к идеалу смысл своей жизни, ущемление идеала ставит по угрозу смысл самого его существования.

Русские старообрядцы, не принявшие церковных реформ Никона, прибегали к самосожжению, но не отступали от своей веры. Немало юношей подобно герою романа Гете «Страдания юного Вертера» покончило с жизнью, когда рушился их идеал любви.


Борьба идеалов ведет к наращиванию масштаба жертвоприношений. В жертву идеалам люди приносят не только свою собственную жизнь, но и жизнь других людей. Людям, борющимся за свои идеалы, приверженцы альтернативных идеалов представляются носителями зла, врагами человечества, «исчадиями ада», и если их нельзя «перевоспитать», обратить в свою веру, то они заслуживают смерти, потому что это необходимо для победы добра («нашего» идеала). «Если враг не сдается, его уничтожают»...

Развитие жертвенности в ходе столкновения идеалов ведет, в конце концов, к конфликту между идеалом и моралью: во имя победы своих идеа Показательны слова халифа Омара, решившие судьбу библиотеки. На вопрос командующего войском, что делать с книгами, он отвечал: «Если в этих книгах то же, что в Коране, — они бесполезны;

если не то же — они вредны».

лов люди преступают законы нравственности, идут на обман, шантаж, насилие, убийства.

Нравственность приносится в жертву идеалу.

«Ирония истории состоит в том, что даже сама борьба за исключение человеческих жертв сплошь и рядом сопряжена с новыми человеческими жертвами».77 Христианская мораль призывает к милосердию и любви к ближнему, одна из основных ее заповедей: «Не убий!» Но инквизиторы — убежденные борцы за истинную веру — отправляют на костер десятки тысяч «еретиков » ;

правоверные французские католики в Варфоломеевскую ночь вырезают поголовно семьи гугенотов, включая грудных детей;

солдаты католической армии маршала Тилли в XVIII в. устраивают массовую бойню протестантов в Марбурге, обезглавливают прямо в церкви 53 юных девушки и с хохотом бросают в огонь младенцев.

А Кромвель в Англии издает закон, по которому протестант, убивший католического священника, получает вознаграждение, полагающееся за убийство волка.

Когда дело доходит до человеческих жертв, появляется, по словам Бранского, «трагическое трио»: герой, Великий инквизитор и камикадзе. Герой — тот, кто приносит в жертву идеалам самого себя. Великий инквизитор у Достоевского во имя осуществления идеала приносит в жертву других людей. Камикадзе же ради своего идеала жертвует собой, чтобы принести в жертву ему других.

Современные камикадзе — мусульманские террористы-самоубийцы — уверены, что совершают «богоугодный» поступок, в награду за который Аллах отправит их души в рай.

Так, видимо, думают и другие «идейные» террористы-фанатики.

Таким образом, любое преступление против морали вплоть до убийства невинных людей перестает в глазах фанатиков быть таковым, если оно совершается в борьбе за «святыни». Разуме ется, такое объяснение не оправдывает их действий, но делает более понятным, как могут люди проявлять непостижимо чудовищную жестокость, будучи в то же время убежденными, что делают благое дело.

Крушение идеала оказывается возмездием за нарушение общечеловеческой морали. Отвергая идеал, общество Бранский В. П. Указ. соч. С. 615.

восстанавливает подорванную в ходе его реализации мораль. Таким образом история преодолевает конфликт между идеалом и моралью. Это акт самозащиты общества, в котором проявляется его способность к саморегуляции и самоорганизации.

7.6. СМЕНА ИДЕАЛОВ В спектре версий, на которые расщепляется доминирующий идеал в ходе его эрозии, возникают центристские (либеральные) и крайние (экстремистские) варианты идеалов. Это имеет особое значение, когда дело касается политических идеалов. Либеральные политические идеалы тем или иным способом сочетают в себе стабильность социальных структур и общественного управления («социальный порядок») со свободой членов общества, т. е. активностью элементов социальной системы (что в определенном смысле выступает как «социальный хаос»). Экстремистские же противопоставляют порядок и свободу. Одни из них — анархистские идеалы — провозглашают - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 688 односторонний культ свободы, а другие — тоталитарные идеалы — наоборот, односторонний культ порядка.

Либеральный идеал — это «золотая середина» между крайностями. Однако открыть оптимальную форму синтеза порядка и свободы в обществе нередко удается лишь через колебания исторического маятника между попытками реализации крайних экстремистских идеалов.

Последние играют роль ориентиров для нахождения «срединного» пути.

«Когда в ходе развития социальной системы намечается тенденция к удушению свободы, сразу же в идеологической области начинается воспевание свободы, ведущее к формированию анархистского идеала. Напротив, когда возникает тенденция к разрушению порядка, в идеологической области начинают проповедовать культ порядка, что ведет к появлению тоталитарного идеала. Следовательно, периодическое шараханье в практической политике из од ной крайности в другую, несмотря на его совершенно беспорядочный («стохастический») характер, отнюдь не случайно. Таким образом, анархистский и тоталитарный идеалы оказываются теми бакенами, которые указывают кораблю истории правильный фарватер.

Их красные огни предупреждают о тех потоках крови, которые ждут обитателей социальной системы в случае чрезмерного отклонения от курса в ту или иную сторону». 1990-е годы в нашей стране ознаменовались крушением тоталитарного коммунистического идеала. В обществе возобладал либеральный идеал. Однако инерция борьбы с тоталитаризмом «перегнула палку» и качнула общество к анархизму. Период Ельцина явно проходил под знаком анархистского идеала («парад суверенитетов», превращение субъектов РФ в своего рода удельные княжества губернаторов, слабость центральной власти, бессилие правоохранительных органов, аномия, разгул рэкета и бандитизма). К президентству Путина страна устала от анархии, и всеобщим требованием стало наведение порядка. О порядке стали мечтать как о социальном идеале. В Путине люди увидели президента, готового проводить в жизнь этот идеал. Вот в чем причина его массовой популярности и поддержки, которую он получил в обществе.

В культурологической концепции А. С. Ахиезера79 тяга к либеральным и экстремистским идеалам связывается с особенностями мышления людей. При столкновении двух альтернативных идей (например, порядок-хаос, любовь-ненависть, оптимизм-пессимизм и т. п.) люди ищут выхода либо путем инверсии — принятия одной из этих альтернатив, либо путем медиации — поиска пути к их сочетанию и синтезу. Инверсивное мышление оперирует лишь готовыми решениями и находится под влиянием эмоций. Медиативное же мышление сопряжено с творческими усилиями по созданию новых идей, с помощью которых преодолевается односторонность альтернативных позиций. Инверсивная логика мышления нацеливает человека на «ценность Бранский В. П. Указ. соч. С. 623.

Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта: В 3 т. М., 1991.

воспроизводства», вращение в одном и том же кругу понятий, непримиримость к чужому мнению и борьбу со всем, что выходит за рамки привычных коллективных установок. Она доминирует в традиционных культурах. Медиативная логика, наоборот, настраивает на «ценность прогресса», на изменение первоначально занятых позиций, учет иных мнений, анализ и обобщение различных взглядов, их творческое развитие, приводящее к формированию новых смыслов. Результатом медиации является то, что Ахиезер вслед за Бердяевым называет «срединной культурой». Это культура, рождающая смысловое поле, в котором открывается возможность найти новое решение проблемы, не сводимое к старым, крайним полюсам.80 Медиативное мышление характерно для инновационных культур. В конечном счете вся культура развивается как продукт медиации, как срединная культура, преодолевающая ограниченность ранее сложившихся культурных форм. Шараханье от одного экстремистского идеала к другому с этой точки зрения есть результат инверсивного мышления, тогда как нахождение либерального идеала достигается с помощью медиации. В ходе истории развитие открытого общества западного типа сопровождается развитием медиативных способов решения социальных проблем. Это создает условия для нахождения «золотой середины» между экстремистскими крайностями, для синтеза про тивоположностей хаоса и порядка и для их интеграции, ведущей к выработке либеральных идеалов. В русской же культуре, как отмечает Ахиезер, исто Бердяев Я. А. Судьба России. М., 1990. С. 31.

Срединной культурой называют также «основное ядро» культуры — в отличие от крайностей, т. е. девиаций, отклонений от общепринятых норм, в которые впадают отдельные индивиды и группы людей. Срединная культура в этом смысле сближается с «культурой повседневности», которая удерживает людей в границах «нормального» образа жизни.

- Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 689 рически сложилась тенденция к инверсии, которая (тенденция) лишь начинает изживаться в настоящее время. Этим объясняются скоропалительные переходы от одной крайности к другой, характерные для российской истории. Нам остро необходимо внедрение медиативного мышления в культуру, чтобы войти в фарватер мировой цивилизации.

Согласно Бранскому, динамика идеалов подчиняется закономерности, ведущей от дифференциации либерального идеала к образованию экстремистских идеалов и затем к интеграции их в новый либеральный идеал. При тоталитарном удушении свободы и анархистском разрушении порядка неизбежно возникает конфликт между этими идеалами и моралью, а прино симый либеральным идеалом синтез порядка и свободы временно примиряет эти противоположности и разрешает указанный конфликт. Но когда новый либеральный идеал также подвергается дифференциации, появляются нов,ые экстремистские варианты. Однако последние рождаются из другого либерального идеала, нежели в прошлый раз, т. е. из иной формы синтеза свободы и порядка, чем та, которая была в прошлом. Поэтому теперь в экстремистских идеалах абсолютизируются иная свобода и иной порядок, и конфликт с моралью принимает другой характер.


Таким образом, дифференциация порождает конфликт идеалов с моралью, а интеграция гасит его.

Но каждый раз это происходит на новом уровне, при более высокой степени порядка, и более высокой степени свободы, и при более гармоничном их синтезе. Поэтому через колебания исторического маятника между экстремизмом и либерализмом проступает тенденция к затуханию конфликта между идеалами и моралью.

В общем виде процесс смены идеалов в культуре можно представить следующим образом (см.

рис. 3.9).

Рис. 3. Интегративный идеал 1 сменяется альтернативным идеалом 2, который возникает на основе интеграции версий, образовавшихся при дифференциации идеала 1 (на рисунке это отображено переменой знака «+» на «-»). Затем идеал 2 также переживает дифференциацию, после чего возникает альтернативный ему новый интегративный идеал 3. В последнем неизбежно воскресают черты начального идеала — отрицание второго идеала вновь возвращает нас к первому. Но идеал 3 рожда ется в новых условиях и с помощью интеграции версий идеала 2, а потому он синтезирует в себе черты как первого, так и второго идеалов (что изображено на рисунке сочетанием знаков плюса и минуса). В результате процесс смены идеалов оказывается не простым повторением одних и тех же циклов («движением по кругу»), а развитием («движением по спирали»). Нетрудно узнать в этом процессе гегелевскую триаду («закон отрицания отрицания»):

тезис == антитезис == синтез.

§8. СЕМИОТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ 8.1. СЕМИОСФЕРА Мы с раннего детства попадаем в среду языка — родного языка своей культуры. Эта языковая среда образует то, что Ю. М. Лотман назвал семиосферой (по аналогии с атмосферой, биосферой, ноосферой). Семиосфера — это «пространство языка» или «семиотическое пространство», которое нас обволакивает и в которое мы помещаем — хотя бы уже потому, что для всего по дыскиваем названия, — все, с чем сталкиваемся в жизни, в том числе и самих себя. При этом мы сознаем, что за пределами языка есть мир, полный тайн, которые никак не отражены в нашем языке и никакого названия в нем не имеют. Мы знаем, что этот мир не совпадает с миром нашего языка.

Наши отношения с языком далеко не идилличны: мы прилагаем усилия, чтобы вырваться за его пределы, обвиняем язык в лживости (по Тютчеву: «Мысль изреченная есть ложь...»), видим в нем источник наших заблуждений и пороков. Но наша борьба с язы - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 690 ком столь же безнадежна, сколь и беспрестанна.

Граница, отделяющая семиосферу от внесемиотической реальности, не является непроницаемой.

Она постоянно прорывается вторжениями реальности, которые вносят в язык динамику, изменяют его. В истории все время идет культуризация мира — внесение в него законов и норм культуры, структурирование его по законам свойственного культуре языка. Орошение пустынь и осушение болот, преображение степи в пашню и выращивание садов, освоение земных недр и изучение космоса — все это культуризация, одним из важнейших аспектов которой является превращение «нетекста» в «текст».82 Взаимодействие семиосферы с внесемиотической сферой — неисчерпаемый источник культурной динамики.

Напомню, что текстом в обобщенном смысле является любой объект, в котором с помощью каких-либо знаковых средств закодирована социальная информация (см. Часть I, гл. 1, § 3.4).

Это может быть не только вербальный текст, но и орудия труда, предметы быта, здания, произведения изобразительного искусства, музыка и пр.

Вместе с тем культура постоянно исключает из себя какие-то тексты. Этот процесс идет параллельно с созданием новых текстов. Из семиосферы при этом выбрасываются целые пласты культуры, которые ждут своего часа, чтобы вновь войти в нее настолько забытыми, что будут восприниматься как новые. При смене идеалов культуры отвержение одних текстов становится непременным условием для возникновения других. Каждое направление в искусстве, появившись, отменяет авторитетность опорных, образцовых текстов предыдущих направлений, переводя их в категорию не-текстов или физически уничтожая.

Но вытесненные из живой культуры тексты не застывают в неподвижности. Новые культурные коды, которые в последующие эпохи используются для их прочтения (дешифровки), по-новому раскрывают их содержание, изменяют оценку значимости и ценности их элементов. На самом деле тексты, отложившиеся в историческую память давным-давно, фактически не являются простыми хранилищами информации. Они не склады, а генераторы: смыслы, заложенные в них когда-то, не «хранятся», а растут. И в какой-то момент ни вновь выходят из архивной культуры в живую и актуализируются, становясь источником ее обновления.

Актуализация античности была знаменем эпохи Возрождения, а актуализация всех форм архаического искусства стала характерной чертой европейской культурной жизни XX в.

Волны «забывания» и «припоминания» текстов можно наблюдать даже в отношении к наследию таких классиков, как Пушкин: в 1840-1860-е гг. его актуальность падает, в 1880 1900-х гг. растет, в 1910-1920-х опять снижается, а затем с 1930-х снова повышается. В 1990-х гг. в нашей стране культурный потенциал классической русской литературы снизился (отчасти — за счет роста интереса к эмигрантской литературе «русского зарубежья»), а в настоящее время он опять возрастает.

Неизменяемых, полностью стабильных языковых структур в семиосфере не существует.

Статическое описание ее — это лишь абстрактная модель, имеющая ограниченную применимость. Семиосфера, как и вся культура вообще, обладает динамической природой. Динамика семиотических процессов есть часть культурной динамики — и не просто часть, а условие, без которого последняя была бы невозможной. Изменения семиотических структур — это семиотические механизмы культурной динамики.

Каково бы ни было содержание культуры, оно воплощается в «текстах», которые «написаны» с помощью определенных кодов (языков).83 Вместе с развитием содержания развиваются и язы ковые средства его выражения. Этот процесс имеет не только количественный характер и не сводится к простому увеличению объема содержащейся в культуре информации и числа знаков, которые в ней используются. Он включает в себя также качественные и структурные преобразования как состава информации, так и системы знаковых средств.

В ходе истории происходит рост и упадок потенциала культурных форм, их разделение и слияние, «разветвление» и «отпочкование», расцвет и деградация, исчезновение одних и появление других.

С семиотической точки зрения все эти преобразования предстают как процессы изменения количества «текстов», их смыслов и кодов. Динамика этих семиотических процессов связана с рядом факторов, которые пока еще мало изучены.

8.2. ИЕРАРХИЗАЦИЯ ИНФОРМАЦИОННЫХ УРОВНЕЙ Рассматривая культуру как коллективный интеллект общества, можно описать ее развитие в виде движения информации по иерархии уровней, образующих пирамидальную структуру Термины «код» и «язык» здесь употребляются в одном и том же смысле — как обозначения - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 691 знаковой системы. Но обычно под языком понимается естественным образом возникшая и исторически развивающаяся, а под кодом — искусственно созданная знаковая система. «Язык — это код плюс его история» (Лотман Ю. М. Указ. соч. С. 15).

(такой подход основан на аналогии коллективного и индивидуального интеллекта84). На каждом уровне происходит два типа процессов: 1) переработка информации по определенным правилам и 2) передача части информации на более высокий уровень в соответствии с критериями ее отбора, «спущенными» сверху (см.рис. 3.10).

Рис. 3. Каждый уровень (М) перерабатывает полученную с нижнего уровня (М-1;

) информацию Iт и отправляет ее часть Iт+1, отобранную по критериям (Кт) на верхний уровень (М+1).

В информационных процессах, развертывающихся в пределах одного уровня, последовательно обрабатываются малые порции информации. Для этих процессов характерны аналитичность, алгоритимичность, высокая точность. При передаче информации на более высокий уровень идет одновременное, параллельное оперирование ее большими блоками, которые «толчкообразно»

отправляются «вверх». Эти процессы характеризуются синтетичностью, нежесткостью правил, меньшей точностью. Сопоставляя указанные два типа процессов с асимметричными функциями полушарий человеческого мозга, можно соотнести (хотя и весьма условно) процессы первого типа с левополушарным, а процессы второго типа — с правополушарным мышлением.

См.: Маслов С. Ю. Асимметрия познавательных механизмов и ее следствия // Семиотика и информатика. Вып. 20. М., 1983;

Петров В. М. Знаковый статус, информативность и форма // Труды ВНИИТЭ. Эргономика. Вып. 27. М., 1984.

На представлении, что в культуре осуществляются подобные «левополушарные» (аналитические) и «правополушарные» (синтетические) процессы, были основаны приведенные выше (в § 4) исследования «циклов Маслова». Из этого представления, кроме того, следует также вывод о необходимости существования в культуре, как и в психике человека, двух типов кодов:

вербального, приспособленного для последовательного, логически упорядоченного «левополушарного» мышления, и наглядно-образного, служащего для параллельного синтетического оперирования большими объемами информации.

Такая двойственность культурных кодов наиболее очевидным образом проявляется в различии между языком науки с его стремлением к четкости, однозначности, формальной строгости и языком искусства — художественно-образным, эмоциональным, допускающим субъективное и неоднозначное восприятие передаваемого им смысла.

Вербальные коды дискретны, т. е. состоят из отдельных четко различимых знаков, за каждым из которых закреплено фиксированное и не зависящее от контекста значение. Наглядно-образные коды континуальны: знаки их соединяются, сливаются в целостные образования, и значение знака может варьироваться в зависимости от окружающего контекста или фона. Текст, написанный на дискретном языке, вторичен по отношению к знаку, т. е. отчетливо расчленяется на отдельные знаки (например, письменный текст). Написанный же на континуальном языке текст первичен: он составляет как бы один целостный знак, который не распадается на отдельные составляющие его знаки (так, на фотопортрете мы можем выделять отдельные черты лица, но опознать его, узнать, кто изображен, можно только по его облику в целом).

Кроме того, подъем информации по уровням «пирамидальной» иерархии предполагает, что на каждом более высоком уровне информация «уплотня - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 692 ется», укладывается в более крупные блоки. А это значит, что на каждом из уровней «пирамиды»

требуется свой код для обозначения блоков и оперирования ими. Таким образом, в культуре должно быть множество языков, различающихся не только по их области применения (т. е. по материалу, относящемуся к разным областям культуры), но и по степени их «информационной емкости». Эту «емкость» можно соотнести с уровнем абстракции и общности языка. Так, в науке различается эмпирический язык («язык наблюдений»), в котором описываются непосредственные данные опыта, и теоретический язык, содержащий «ненаблюдаемые» понятия. Это ставит про блему перевода информации с одного языка на другой.

Например, в физике эмпирическому понятию «свет» соответствует теоретическое понятие «электромагнитные волны». Многие термины теоретического языка, связанные с идеальными объектами, не имеют эмпирического эквивалента («физический вакуум», «нейтрон», «кварк» и пр.) и в таких случаях перевод теоретических выражений в эмпирические и обратно сопряжен с рядом условий и упрощающих допущений.

С развитием культуры растет не только объем сохраняющейся в ней информации, но также и иерархия ее уровней. Это ведет к формированию все более общих и абстрактных культурных кодов.

8.3. УМНОЖЕНИЕ И УНИФИКАЦИЯ ЯЗЫКОВ В семиосфере, как и в других самоорганизующихся системах, идут процессы дифференциации и интеграции. В ней параллельно действуют два взаимно противоположных механизма: один — дифференциация языков, другой — их интеграция. Работа этих механизмов порождает, соответственно, две тенденции: 1) тенденцию к разнообразию — увеличению числа по-разному организованных языков, 2) тен денцию к единообразию — объединению языков и структурированию их в единую целостную систему. Эти противоположные тенденции постоянно сопутствуют друг другу.

Процесс умножения языков хорошо заметен в сфере философии и науки. Уже в античные времена язык философии обособился от обыденного языка, подняв до уровня абстрактных категорий древние мифологические и житейские представления. А в дальнейшем создание крупных философских систем сопровождается и введением специфической для каждой из них терми нологии. Наука же, отделившись от философии, стала все более дифференцироваться, и чтобы понять ее отдельные отрасли, нужно изучить тот особый язык, на котором излагается их содержание.

Встретив в научном журнале статью под названием вроде «Гомологизация хитома у пелапид», неискушенный в энтомологии (науке о насекомых) читатель поймет разве что предлог «у» — все остальное принадлежит к специфическому языку этой науки, который необходимо освоить, чтобы заниматься ею.

В то же время языки науки постоянно переплетаются в связи с переносом предметного знания и методов из одних областей науки в другие. Биофизика, медицинская радиоскопия, генная инженерия и другие комплексы современного научного познания создают свои языки, интегрируя и унифицируя языки объединяемых ими научных дисциплин.

Особого рода языки, принимающие вид формализованных исчислений, появляются в математической логике. А в компьютерном деле создаются «машинные» языки со своими специальными структурами, приспособленными для «общения» как между функциональными структурами компьютеров, так и между человеком и компьютером. Языки такого рода, с одной стороны, умножают число языков науки, а с другой — выполняют унифицирующую функцию.

Не менее впечатляюще выглядит умножение языков в развитии искусства. Так, в XX в. область художественного творчества сильно расширяется. Распространяется представление, что искусство есть все, что публика (или какая-то ее часть) готова воспринимать как искусство. Еще столетие назад никто не стал бы всерьез рассматривать как искусство цирк, ярмарочные зрелища, народные промыслы, рекламные вывески, объявления и крики уличных торговцев. Ныне эти традиционные формы развлечения и привлечения публики вместе с целым рядом изобретенных за последнее столетие новых форм превратились особые виды искусства.

В начале XX в. «высоким искусством» стало кино, возникшее первоначально просто как забавное зрелище. И став им, оно сразу же начало дифференцироваться на игровое и документальное, фотографическое и мультипликационное, а затем к этому еще добавилось разделение кино и телевидения. И в каждом из этих новых видов искусства складывается свой особый - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 693 художественный язык — язык цирка, язык кино, язык рекламы (причем отдельно визуальной и аудиальной рекламы) и т. д. Эти языки добавляются к существовавшим ранее языкам художественной литературы и поэзии, драматургии и театра, музыки и живописи, вступают с ними во взаимодействие и в этом взаимодействии частично включают их в себя и частично преобразуют их.

Но одновременно с расширением ассортимента языков искусства происходит и его сужение — хотя бы уже потому, что некоторые виды художественного творчества практически уходят из живой культуры вместе со своими языками.

Один из источников появления новых языков — механизм дуальности, который расщепляет культурно активный язык на два относительно самостоятельных языка.

Например, в письменной речи: художественная литература + нехудожественная литература: в художественной литературе: проза + поэзия. Или в изобразительном ис кусстве: живопись + скульптура;

в живописи: графика + цветовая живопись.

Однако параллельно идет и противоположный процесс интеграции и унификации: пары языков синтезируются в целостные семиотические образования. Так, язык художественной литературы выступает как единство прозаического и поэтического я,зыка.

В возникновении новых языков в культуре важную роль играет механизм перехода информации на более высокие иерархические уровни (см. § 8.2). Этот механизм ведет к появлению метаязыков, которые служат для описания языков более низких уровней. Такого рода языки создаются, например, в математической логике как средства описания формализованных языков низшего порядка, а также и в других сферах науки. Метаязыковые образования возникают не только в науке.

«...XX век породил не только научные метаязыки, но и металитературу, метаживопись (живопись о живописи) и, видимо, движется к созданию метакультуры — всеобъемлющей метаязыковой системы...» В образовании метаязыков также наряду с тенденцией к умножению проявляется тенденция к их унификации. Метаязыковые описания раскрывают общие черты и закономерности построения языков, что позволяет классифицировать и систематизировать их.

Интересный образец единства процессов дифференциации и интеграции языков дает пример кинематографа. С самого начала кино двуязычно: немое кино = движущаяся фотография + письменный текст;

звуковое кино = движущаяся фотография + звучащая;

добавочным, часто подключаемым, хотя и не обязательным компонентом служит музыка.

Однако воспринимаются все используемые в кинематографе языковые средства как единый «киноязык». Причем характерно, что хотя кино и театр являются близкими видами искусства, для Лотман Ю. М. Указ. соч. С. 503.

зрителя театр — это по преимуществу слова, а кино — это, прежде всего, действие.

«Партитура» спектакля — пьеса — фиксирует словесный текст, предоставляя действия и жесты на выбор исполнителям, а «партитура» кинофильма — сценарий — фиксирует действия, поступки, события, слова же дописываются «текстовиками», «специалистами по диалогу» или варьируются по ходу съемок режиссером. Таким образом, киноискусство, с одной стороны, добавляет новый язык в культуру, а с другой — объединяет и синтезирует в нем существовавшие раньше раздельно художественные языки.

8.4. ПЕРЕВОД КАК СЕМИОТИЧЕСКИЙ МЕХАНИЗМ СМЫСЛООБРАЗОВАНИЯ Одной из основных функций культуры является коммуникативная функция (Часть II, гл. 1, § 4.2).

Общность языка — важнейшее условие коммуникации между людьми одной культуры, позволяющее им понимать друг друга.

Простейшая модель коммуникации представляется как процесс, в котором автор (передающий информацию, говорящий, пишущий) и адресат (воспринимающий, слушающий, читающий) пользуются одним и тем же языком (рис. 3.11).

Однако язык автора и язык адресата не вполне идентичны. Полная их идентичность — это абстракция, предполагающая, что и автор и адресат обладают совершенно одинаковой (и по Рис. 3. - Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471- Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 694 Рис. 3. объему, и по содержанию) памятью. Но в действительности такого не бывает. В нормальном человеческом общении язык автора и язык адресата лишь частично совпадают (рис. 3.12).



Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 44 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.