авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«Нурбей Гулиа ПОЛИСЕКСУАЛ Москва Издательство «Флагман» 2013 УДК 82-3 ББК 84(2Рос=Рус)6.44 Г 94 Нурбей ...»

-- [ Страница 5 ] --

Неужели лучше, когда неухоженный монстр женского рода на чинает, проходя, грубо задевать тебя за ноги, и наступать на них, приговаривая: «Опять этот футбол ненавистный, когда же вы все вместе передохнете – и кого показывают и кто смотрит!»

Выпьем мы с Викой перед сном по рюмочке, а она и говорит:

«За нашу любовь, дорогой, чтобы в постельке она не заснула!».

А что, лучше, когда ты, чтобы выпить, заходишь в ваш совме щённый вонючий туалет и выпиваешь настойку боярышника, ку пленного в аптеке за гроши. Потом, по-быстрому запиваешь её водой из под крана, прячешь пустой пузырёк себе в карман, что бы жена-фурия не нашла, и выходишь гордо, будто нужду справ лял. А фурия ненавистно так смотрит тебе вслед и клянёт: «Когда тебе вместо боярышника проклятого белены в аптеке отпустят, чтобы подох поскорее!»

Наконец, ляжем мы с красавицей Викой в постельку в со ответствующей позиции, на видак какой-нибудь сексуальный фильм поставим, и наслаждаемся: и друг другом и фильмом подходящим. А Вика во время соития то и дело приговаривает:

«хани-хани», «фак ми – фак ми», ну и стонет так призывно, что надолго меня не хватает. Отдышавшись, ложусь я рядом с Викой на бочок, она обнимает меня сзади за грудь, и досматриваем фильмец вместе.

Особенно нравится нам, тот, где красавица-американка в одном белье (мы прозвали её «Нэнси») заходит в комнату, где спят, почему-то одетые (пьяные, наверное) два друга. Так эта Нэн си подходит к одному из них, наклоняется и начинает целовать его. Тот просыпается, смотрит очумелыми глазами и отвечает ей на поцелуи. Нетерпеливая Нэнси начинает быстро раздевать себя, а тот – и «в ус не дует»! Тогда Нэнси уже вся голая, хвать его прямо через брюки за «хвостик» и начинает мастурбировать. Не выдерживает парень и быстро, с помощью Нэнси раздевается.

Нэнси ложится на него и нетерпеливо, в роли активного партнё ра начинает соитие. Парень возбуждается, и снизу, как может, отвечает ей. Тем временем сосед, спавший тоже одетым на со седней койке просыпается, таращит глаза и видит перед собой огромную, круглую, красивую Нэнсину попу. Не врубившись, по видимому, в суть происходящего, тот раскрывает пасть и кусает Нэнси за попу, ухватив её порядочный кус. Нэнси оборачивается, видит друга, что-то выкрикивает ему, и снова занимается своим прямым верхним делом. Друг быстро раздевается и опять лезет, приоткрыв рот к попе Нэнси, только по центру и пониже. Я-то ду мал, что снова кусать, а он – изощрённый развратник, оказывает ся, cunnus lingo, по-русски «куннилингус», задумал. Быстро при крыв ладонью глаза Вики (зачем ей разврат этот видеть!), я весь превращаюсь во внимание. Нэнси стонет и даже вопит призывно, затем быстро разворачивается в плане на 180 градусов. Теперь любитель cunnus lingo совокупляется с Нэнси генитальной свя зью, но снизу, а первый парень, волею Нэнси переключается на то, чем раньше занимался второй. Одним словом, использовала наша Нэнси обоих ковбоев на полную катушку, а сама-то ёрзает и стонет, стонет и ёрзает!

Не выдерживаю я – и снова на мою Викулю. Поднимаю ей ко ленки вверх (а ножки-то красивейшие, как живые гнутся!) и как граф из известного анекдота, начинаю иметь её нетерпеливо и быстро-быстро. Вы спросите – какого известного анекдота? А мне его ещё отец Станислав рассказывал, а ему – его отец. Как-то вскоре после революции 1917 года писатель приносит в редак цию свой роман. Редактор открывает его на какой-то странице и читает: «Граф, швырнув графиню на диван, начал иметь её не терпеливо и быстро-быстро». Редактор укоризненно говорит пи сателю: «Послушайте, товарищ, у вас всё граф да графиня! А где у вас труд пролетариев?». Писатель очумело смотрит на редактора и быстро дописывает: «Граф, швырнув графиню на диван, начал иметь её нетерпеливо и быстро-быстро. А за стеной кузнец ковал железо!».

Всё хорошее быстро кончается, так и наш акт с Викусей под вздохи и стоны видака быстро закончился. Распрямил я моей дорогой коленки, повернулся к ней спиной, она обняла меня за грудь, и мы снова погрузились в наш фильм. А там уже наш второй ковбой, которому, видимо, надоел этот cunnus liugo, оседлал кра савицу Нэнси, лежащую на первом ковбое. Получился какой-то «биг-мак», большой бутерброд, где роль колбасы, бэкона или кот леты играла аппетитная красавица Нэнси. И весь этот «биг-мак»

ёрзал, дёргался и стонал! Я тут же перевернул Викулю на другой бочок, чтобы не развращать окончательно, и целиком отдался фильму. Вот какие фильмы надо смотреть, а не те, где сплошные выстрелы, трупы и куски оторванного мяса! Любить надо, а не убивать, об этом ещё поэт Роберт Бёрнс давно-давно писал: (сти хотворение «Строчки о войне и любви», один из переводов):

Я славлю мира торжество Довольство и достаток Приятней сделать одного, Чем истребить десяток!

И вы думаете, что я так долго смог улежать спиной к моей до рогой красавице Викусе? Нет, я тут же повернулся к ней лицом, а её не стал беспокоить, пусть лежит, как лежала. Только немножко сдвинул её к себе, но даже не всю, а только попу. И снова – лю бовь, уже не быстро-быстро, а размеренно, с толком, под страст ные крики, стоны и вздохи Нэнси и двух ковбоев!

Что, описать вам какие прелести могли вас ждать, как при со вокуплении, так и при отказе от него, с вашей мымрой, фурией, и монстром женского рода? Или уберечь вас от обратной пе ристальтики, сиречь рвоты? Так и быть, уберегу! А вы женатики, быстрее разводитесь со своими мымрами, и айда – в секс-шопы!

Только берите НКЛ не китайского производства, похожих на тех нюшек, с которыми вы только что развелись, а на мою Викусю!

Зарабатывайте, займите, берите кредит, делайте что угодно, толь ко купите современную, навороченную, красивую, говорящую и не НКЛ, а НКЖ – надувную куклу – жену! Она любых денег стоит, всё равно вы на ваших нюшек больше затрачиваете, так что, не жмитесь!

Ещё неоспоримое преимущество НКЖ – «не понесёт», «не попадёт», «не забрюхатит». Нужно ребёнка позарез – берите в детдоме, уже готовых дают! А представляете ли вы себе, кого вы заделаете своей мымре и нюшке, курящей и пьющей матюгаль щице? И как тот, кого вы заделали, если не погибнет от водки и наркоты ещё в юности, уверенно сведёт вас в могилу, если не оружием, то своими поступками!

Так рассуждал я, защищая свою точку зрения на мягкий пигма лионизм, или любовь к красивым куклам-любовницам, или куклам жёнам. Заранее скажу, что метаморфозы, которые я испытаю в дальнейшем, изменили эту точку зрения. Но я клянусь, что в тот период я был абсолютно честен, утверждая всё вышесказанное!

ПЛЮС ЭЛЕКТРОНИКА Моя жизнь с Викой очень напоминала таковую у обычного же натого обывателя. Никто, кроме моего друга – водителя Сергея, не знал о наличии у меня жены – Вики. Знакомые и сотрудники удивлялись – я так спешил после работы домой, как будто там ждёт меня любимая жена. Но если я был бы женат, то они обяза тельно знали это. Ещё бы – не было ни свадьбы, ни «презентации»

жены в ресторане. Она бы частенько позванивала мне в ресто ран, иногда заезжала бы сюда проведать меня –посидеть за сто ликом с бутылочкой вина. Но никто не звонил, никто не заезжал, а я вечером спешил домой, не обращая никакого внимания на молодых сотрудниц. Так продолжалось уже больше года – новый 1998 год я встречал в ресторане с сотрудниками и посетителями.

Но никакой дамы со мной опять не было.

Старик Кац несколько раз приватно интересовался у меня о моей личной жизни. Я же отвечал ему, что после Ники я надолго утратил доверие к женщинам. На самом деле я чувствовал себя лю бящим супругом, и твёрдо знал, что дома меня ждёт любимая жена.

Это только с первого взгляда кажется, что полюбить, казалось бы, неживой предмет – куклу нельзя. А как же Пигмалион, полюбив ший статую прекрасной Галатеи, которую сам же и изваял? Правда, боги пошли ему навстречу и оживили мёртвую статую. Мою же Вику и оживлять не нужно было – меня она и так устраивала.

Сергей не одобрял моего «брака» с Викой, хотя внешне она ему очень понравилась. Но когда я предложил купить такую же, он наотрез отказался.

– Нет, и не предлагай, мне лучше похуже, но живая! – Сергей эмоционально замотал головой, – да и проблемы же нет никакой с бабами, их вот – пруд пруди! А ты смотри, часом не чокнись со своей Викой, а то поедет крыша, потом кто рестораном управ лять будет? Кац-то старый, пора тебе становиться директором. А если крыша-то поедет – какой из тебя директор?

И Сергей в очередной раз предложил мне свою помощь в зна комстве с женщинами.

– Я приведу их парочку к себе во флигель, – а ты будто случай но зайдёшь и познакомишься с ними. Да с тобой любая пойдёт, ты только помани! – убеждал меня дружок-Серёга.

Но я, улыбаясь, качал головой, но наотрез не отказывался.

– Как-нибудь попозже, Сергей, пока не надо! – дипломатично отвечал я, – но в резерве держи парочку-другую для меня!

– Каких тебе – брюнеток, блондинок, полных, тощих, высоких, маленьких? – начал было перечислять Сергей.

– А с виду, как моя Викуся пусть будет! – пошутил я, но Сергей понял меня буквально.

– Нет, Женя, в тех закромах, где я отовариваюсь, такую не най дёшь! Это поближе к Кремлю надо держаться, или к Большому театру, может. Викуся твоя-то – красавица, даром только, что на дувная! Нет, у меня контингент попроще, но тоже ничего! – успо коил меня Сергей.

Побалагурив с Сергеем, я поспешил к моей Викусе. Нет, не надо думать, что мне с ней стало скучнее, но если бы можно было с ней поговорить, было бы ещё лучше. Я и так общаюсь с Викой, но очень уж однообразно она мне отвечает – всё «хани-хани» и тому подобное. Вот если бы она по-живому отвечала мне, в бесе де, или в разговоре по телефону… – Постой, постой, – сказал я самому себе, – а ведь есть же такая услуга – «секс по телефону». Набираешь определённый номер, а там тебе отвечает девушка с хорошо поставленным голосом.

«Чего изволите?» – одним словом. Вы друг друга не видите, ни какого стеснения… Никакого, конечно, но решиться всё же труд но – стыдно как-то!

И вот у меня созрел план. Дома на верхнем этаже был телефон с громкой связью, я мог разговаривать, двигаясь по комнате. Ино гда даже, когда я лежал в постели, один или с Викой, и звонил те лефон, я часто переключал его на громкую связь и разговаривал лёжа. В помещении был я один, Вика нас не слышала, и я говорил о чём угодно. У меня уже была и новинка в телефонном деле – импортный сотовый телефон, правда существенно крупнее, чем сейчас. Так и его, в принципе, можно было подключить к громкой связи. Динамик можно было бы поставить на тумбочке, прямо в головах кровати, и разговаривать лёжа с Викой. Вот, где мог бы пригодиться «секс по телефону»! Но, разумеется, всё нужно было умно подстроить, ну, например, чтобы я мог называть «телефон ную девушку» Викой. Иначе я просто не представляю себе обще ния с моей дорогой НКЖ, если я буду называть её другим име нем. Но говорить ли телефонной девушке о том, что я буду всё время разговора находиться в состоянии соития? Может сказать, что у меня глухая жена и меня тяготит это? Но глухая женщина во время соития, как я слышал, издаёт стоны и крики почище, чем с музыкальным слухом! Как быть? И я решил, что лучше всегда говорить правду, если только ты не профессиональный лгун. Не политик, одним словом!

Я политиком не был, и поэтому решил всё рассказать «теле фонной девушке». Какое ей дело, ведь за это ей деньги идут! И весь разговор, и наши личности – всё это остаётся в тайне. Мы никогда не узнаем, с кем мы разговариваем, и если уж на то по шло, ей должно быть более неудобно, чем мне! И вот, подготовив шись и оснастившись технически, я, с замиранием сердца, наби раю один из номеров «секса по телефону». Гудки, наконец, трубку снимают и я срывающимся от волнения голосом, говорю: «алё!»

– Да, дорогой! – слышу я замечательный голос и после неболь шой паузы: – Я слушаю тебя, дорогой!

– Правду, только правду! – подстегнул я себя и решился, – де вушка, я хотел бы коротко пояснить вам, чего мне хотелось бы, пусть этот разговор войдёт в оплату!

– Об этом не беспокойся, дорогой, всё будет так, как ты за хочешь. Говори, я слушаю тебя дорогой! Только будь со мной на «ты», я ведь ещё так молода!

– Хорошо, дорогая! – подражая девушке с завлекательным голосом, ответил я, – дело в том, что я не женат, вернее, вдовец, но живу с красивой и современной надувной куклой Викой. Моя Вика, не только красива – она скромна, дипломатична, добра, а главное – верна, безотказна и бескорыстна. Я уже имел опыт сек суального общения с женщинами, уже будучи вдовцом, и разоча ровался в них. Теперь моя жена – Вика, я живу с ней уже больше года. Но вот в чём проблема – моя Вика не разговаривает, вернее, не общается со мной голосом. Она может, конечно, кое-что гово рить, но это не живое общение, которое хотелось бы иметь. Ты слушаешь меня? – спросил я мою телефонную собеседницу, так как трубка долго молчала.

– Я вся во внимании, дорогой! Но пока не понимаю, как я могу помочь тебе? – ответил безукоризненный голос.

– Это очень просто! – продолжил я, – во-первых, если позво лишь, я буду называть тебя Викой.

– Ты просто угадал моё имя, дорогой! Я и есть – Вика! – радост но ответил чудо-голос.

– Вот и хорошо! – поверил я, простак, девушке, – вот во время то моей интимной близости с Викой, я бы хотел разговаривать с ней, то есть с тобой, конечно, но думать, что это говорит моя Вика. Я объясняю не слишком сложно? – забеспокоился я.

– Нет ничего проще, дорогой! – успокоила меня трубка. Позво ни, когда ты с Викой будешь готов, а я войду в роль твоей Вики.

– Да, – вспомнил я, – ты не возражаешь против громкой связи у меня? Ведь я не могу совершать половой акт с трубкой в руках!

– Нет проблем, дорогой! – ответила трубка, – но если вдруг трубку возьмёт кто-нибудь другой, а это ты сразу же узнаешь по голосу, попроси позвать Вику!

Я положил трубку, и тут же подумал, что не спросил ещё массу вопросов: в какое время лучше звонить – ведь не работает же «псевдо-Вика» полные сутки? Или – какая может быть длитель ность разговора, ведь акт может затянуться? И главное – «псевдо Вика» не знает моего имени, ведь не будет она постоянно назы вать меня «дорогой»? Но все эти вопросы я решил разрешить во время наших последующих сеансов связи.

И вот, уже вечером, выпив для смелости стаканчик – другой, а может, и третий, вина, приласкав и уложив в постельку мою Вику, я разделся, прилёг с ней рядом, притушив верхний свет и создав интимную обстановку. Опять же, с замиранием сердца, набираю номер «псевдо-Вики». Гудки, а затем безукоризненно поставлен ный и завлекающий голос ответил: «Я слушаю, дорогой!»

– Вика, дорогая, я так рад, что попал именно на тебя. Вот я сей час лежу с тобой рядом в постельке и мне так хотелось бы, чтобы сегодня ты первая захотела меня! И ещё – меня зовут Женей!

– Женечка, дорогой, да мне постоянно тебя хочется, ведь я так тебя люблю! Просто я не хочу казаться тебе навязчивой, да и вообще жена не должна быть навязчивой, чтобы не надоесть мужу! – проворковала моя Вика, то-бишь динамик.

– Моя дорогая, – отвечаю я, целуя мою Вику в губы, глазки, шейку, – и я тебя постоянно хочу, а сейчас тем более! Я так рад, что ты заговорила со мной, ты же столько времени молчала!

– Мне было неудобно, – ворковала Вика, – ведь мы ещё были так мало знакомы, я боялась сказать какую-нибудь глупость и расстроить тебя!

– Вика, Викуля, моя сладкая, я так хочу лечь на тебя, подними, пожалуйста, коленки повыше!

– Женечка, милый мой, мне будет приятнее, если ты сам мне их поднимешь! – шепнула мне соблазнительным голоском до гадливая «псевдо-Вика», – и продолжила, – ой, как хорошо, ты уж начинаешь входить в меня, ты уже весь во мне! – восторженно сообщила «псевдо-Вика» и ведь не ошиблась же!

– Вика, Викуся, как мне хорошо с тобой! – только и сумел я от ветить, задыхаясь от надвигающегося оргазма.

– Ах, ах, Женя, Женя, давай – давай, ну брызни в меня, брызни! – в оргастическом ударе заохала, застонала, запричитала – я был уверен в этом, моя Вика. Это новое слово «брызни», которого я ни от кого не слышал в жизни, так взволновало и возбудило меня, что я «взял и брызнул» – под восхищённые стоны и свои и Вики.

Такого короткого секса у меня ещё никогда не было, с Викой, по крайней мере.

– Викуся – ты гений! – сказал я напоследок какой-то из Вик, сам чётко не понимая, какой. Разум был затуманен сильнейшим оргазмом, и я ещё не совсем «оклемался».

«Викуся» захихикала довольно и, проворковав: «Пока доро гой!» – повесила трубку.

Я был просто поражён – такого эффекта я не ожидал. Навер ное, и Викуся тоже. Мы вступали в контакт ежевечернее, делая «программу» всё разнообразнее. Меня поражала осведомлён ность и опытность «псевдо-Вики» в вопросах секса. Одно это сло во «брызни!» чего стоит! А догадаться от лица моей Вики подска зать приподнять ей коленки мне самому! А сразу поддакнуть, что и её саму действительно зовут Викой! Да эта «телефонная девуш ка» – действительно гений.

«Псевдо-Вика» проявляла всё большую изобретательность в сексе, конечно же, от лица моей Викуси. И моя скромная, стыд ливая жена начинала требовать от меня и предлагать мне ранее совершенно невозможные вещи:

– Женечка, котик мой, сделай мне, пожалуйста, куннилингус!

Если любишь меня, конечно! Ведь я же не противна тебе, мой котя милый? Я так люблю куннилингус – это что-то невырази мое! Ах, ах давай-давай, повыше-повыше, а теперь – пониже!

Ах, ах!

Я старался, как скаженный, и ведь получал от этого истинное удовольствие! Мне так льстило, что моя Викуся довольна! И я уже, кажется, совершенно отожествил мою Викусю с телефонной.

Мне стало казаться, что голос Вики всегда был таким, и должен был быть таким, каким я его слышал из динамика.

– А теперь я хочу сделать моему котику приятное! Котя, ты хочешь, чтобы я повела себя как маленькая французская кошеч ка? – завлекала меня Викуся.

– Мяу! – только и оставалось сказать котику.

– Тогда прояви активность сам, а то ты подумаешь, что я тебе навязываюсь! – кокетливо ворковала маленькая французская ко шечка.

И мне ничего не оставалось, как проявлять свою активность и помогать «маленькой французской кошечке» делать француз скую любовь своему котику. Кошечка же при этом так активно мурлыкала, булькала и сопела, что и здесь у меня всё приходило быстро и страстно.

А то вдруг, жёнушка предлагала развернуть её «вальтом» ко мне, и кокетливо поясняла, что надлежит делать ей, а что – коти ку. При этом, конечно же, всё приходилось делать только котику, но котик-то ничуть не тяготился этим и был премного доволен.

Я был одновременно и восхищён и подавлен талантом «псевдо-Вики». Я боялся признаться себе, но, кажется, я уже лю бил её. Особенно её страстный, соблазнительный, красивый и ставший мне родным голос! И хотя я не разделял мою и теле фонную Вику друг от друга, я чувствовал, что мне надо обяза тельно познакомиться с «теле-Викой». Ведь мы почти родные с ней, ведь половые акты, которые мы совершали, они с Викой были лишь тактильными, а с «теле» или «псевдо» Викой – душев ные, звуковые, осмысленные. Всё, я должен непременно встре титься с «теле– Викой»!

Чуть ли ни месяц я раздумывал, а потом, из другой комнаты, чтобы не слышала Вика (кажется, крыша у меня уже начала ехать, как и предвидел Сергей!) я решился и позвонил по так знакомому телефону.

– Что, мой котик хочет от своей Викуси? – прозвучало в трубке, когда я сказал своё «алло!».

– Вика, я хочу, чтобы настал момент истины! – туманно начал я, – я так привык к тебе, так вжился в образ твоего любовника или мужа – ведь ты и Вика для меня неразличимы, что осознал, что полюбил тебя! – выдохнул я столь трудное для меня признание.

На том конце провода молчали.

– Я прошу тебя, давай встретимся, я хочу только познако миться с тобой, посмотреть на тебя! А что плохого будет, если мы познакомимся и поближе? Мы же и так уже близкие друг другу люди! – убеждал я её, – хоть скажи, как тебя на самом деле зо вут? Я же знаю, что не Вика! Ответь, не мучь меня, мы же столько времени знакомы! И потом – ты замужем или нет, есть ли у тебя парень, бой-френд, то-бишь? Ответь, не томи меня, это же не гос секрет? – требовал я.

– Хорошо, – после долгого молчания ответил тот же голос, но без игривой интонации, – зовут меня Светой, бой-френда сейчас у меня нет! И что с этого?

– А то, что я непременно хочу тебя видеть, я подохну от тоски, если не увижу ту, которая принесла мне столько счастья и радо сти! – продолжал требовать я.

– Нам нельзя встречаться с клиентами! – сурово ответил тот же голос, – это запрещено, и я не имею права нарушить запрет! – как-то искусственно ответила Света, и я понял, что разговор мо жет подслушиваться или записываться.

– Хорошо, – вдруг согласился я, – не надо встречаться с кли ентом. Но я завтра точно в полдень буду на лестнице у входа в здание Центрального Телеграфа – а он в Москве один! Пока! – за кончил я.

Я едва дождался утра, даже был холоднее обычного с моей Викой. Всё создавал себе этот образ, колебался между образом Веры и Вики, но, уж никак не Ники. Это – весёлая, яркая, голубо глазая блондинка, подвижная и лёгкая, как бабочка, сексуальная до невозможности. Я подойду к ней сзади и позову: «Света!». Она обернётся, и я услышу её единственный в мире, самый сексуаль ный голос: «Женечка, Котя мой милый – это ты?

К полудню я уже стоял на лестнице у Центрального Телегра фа. Народу там было немного – все ждали кого-то, к ним под ходили, они улыбались и уходили. Иногда целовали друг друга и спускались вниз по лестнице. Но похожих на Свету (в моём воображении, конечно!) никого не было. Женщин на площадке перед входом в здание было несколько, они стояли уже долго, и я даже успел дать им прозвища. Первая, слева направо – «Клара Цеткин», бодрая старушка лет шестидесяти, далее «прости Госпо ди!» – это типичная проститутка с совершенно невыразительным лицом и кричащей одеждой;

«Сухарь» – сухая, поджарая, немо лодая темноволосая женщина в очках и с длинным носом, типа строгой сельской учительницы, и «Нюшка» – полная хозяйка се мейства с двумя хозяйственными сумками в руках. Светы среди этих не было.

– Может, она внизу, – сообразил я, – там прогуливаются не сколько женщин, или она зашла в здание… Вдруг мне пришла удачная мысль: я обернулся лицом ко входу в здание, приставил руки рупором ко рту и громко позвал «Света!».

И случилось то, чего я никак не мог ожидать: дама по прозви щу «Сухарь» повернулась, посмотрела на меня и спустилась, став рядом со мной на лестнице.

– Я – Света! – сказала она таким знакомым мне голосом.

Мне захотелось закрыть глаза – голос Светы находился в вол нующем противоречии с её внешностью. И такая – ведёт «секс по телефону»? Она руководила моей с Викой сексуальной жизнью?

Я влюбился в такую, только по голосу?

Удивление, разочарование и даже испуг так и были написаны на моём лице. Я стоял и, раскрыв рот, смотрел на Свету, не зная, что и сказать. Но она, грустно улыбнувшись, сказала сама:

– Женя, ведь я была права, сказав, что нам не надо видеться!

Голос и внешность – вещи совершенно разные! Вот я и получила сразу два удара за мою оплошность – первый, то, что я вижу разо чарование и даже испуг на вашем лице – мне это обидно, хотя вы и не виноваты. Я тоже представляла вас другим – немолодым, полным и некрасивым – такие и покупают себе кукол. А вы, про стите, ещё мальчишка и красавчик притом! А второй удар – это то, что я потеряла клиента, приносящего деньги, и не малые! Всё, я пошла, и не провожайте меня, прошу вас! – и Света, голос и внеш ность которой, так отличались друг от друга, спустилась с лестни цы и пошла по улице вниз в метро.

– Она лишилась клиента, а лишился общения с моей Викой! – ругал я себя. – Зачем мне понадобилось встречаться с «голосом», голос надо слушать, а не смотреть. Я был поражён, когда услышал голос великого диктора военного времени Левитана и увидел его внешность. Мощный голос гиганта и щуплая фигурка человека в очках. Парадоксы!

Но что хуже всего то, что теперь у меня появился комплекс – я постоянно буду связывать какими-то незримыми нитями мою Вику и «моё разочарование» – Свету-«Сухаря». Нормальная сек суальная моя с Викой жизнь, оказалась под угрозой!

В который раз возник наш любимый русский вопрос – что де лать? Мысль моя пошла таким путём – с телефонным сексом плюс Вика всё поначалу было хорошо. Но возобновлять всю эту бодягу не хотелось – слишком чувствительный удар по психике мне был нанесён. Никогда не поздно вернуться к сексу с Викой в сопрово ждении порнушек – это всегда пожалуйста! Но захотелось чего то нового, и я решил заняться модным нынче и зарождающимся тогда в России кибер-сексом.

Путь компьютерных знакомств я отверг сразу. Что можно по лучить в результате этих знакомств, уже тогда мне было извест но. Как говорится, и по отечественному и зарубежному опыту.

Первое – можно отыскать подругу жизни – жену. Хорошей она окажется или проходимкой – большой вопрос. Но жены мне не хотелось – Вера оставалась моей женой навсегда, а Вика как бы замещала её тело.

Можно было получить девушку на время – провести вместе от дых или путешествие, или пользоваться ею во время сексуального голода. Что называется – «девушка по вызову». Да её можно полу чить и без кибер-помощи – все газеты полны объявлений, да и Се рёга на что? Обещал на следующий день после заявки привести.

И можно было, наконец, провести время в видео-чате, то есть тот же секс по телефону, но с видео сопровождением. Перебира ешь предложения, находишь подходящие – по оплате, по внеш нему виду, по форме обслуживания и т.д. Заходишь в чат, а она – в нижнем белье спрашивает – говори, что мне делать? Я сразу не врубился – что говорить, чуть не вырубил компьютер. Потом сообразил и сказал: «Разденься!». Она улыбнулась и с грацией стриптизёрши сняла свой пеньюар. Стоит обнажённая, повора чивается, показывает себя и опять спрашивает: «А что ещё?». Тут уж меня замкнуло, я сказал «спасибо!» и выключил компьютер. А что было мне сказать – ложись, задери, пардон, конечности, а я тут помастурбирую? Тьфу, ты! Нет, кибер-секс – не для меня, даже телефонный больше подходит!

Сколько раз рука тянулась к телефону, но я тут же вспоминал Свету-«Сухаря» с таким несоответствием голоса и внешности, и бросал трубку.

– Что нам с тобой, Викуся, делать? – придётся по старинке – с порнушкой по видео, шептал я моей любимой НКЖ.

– «О йес!», «хани-хани», «фак ми-фак ми» – оптимистично от вечала она мне.

ПАРАД ТЁТОК Читателя, наверное, нервирует моя инфантильность в поисках сексуального партнёра. Молодой, богатый, красивый человек, работает в таком «злачном» месте как ресторатор, даже владеет им, и не с кем в койку лечь? Брехня всё это!

Справедливо, ничего не скажешь! Но «каждый мнит себя страте гом, видя бой со стороны», как высказался великий Шота Руставе ли, мой, можно сказать, «земляк». «Видите, ли» (опять же, цитирую, теперь моего коллегу по ресторану – Каца Илью Аркадеьевича), ви дите ли, может для кого-то ресторан и «злачное место», но кого там можно «подцепить», найти? Клиент № 1 – тривиальная проститутка, они встречаются как в зале, так и у выхода. Её и снимать-то не надо, сама снимет! Нет, мне не денег жалко, а себя. Не в смысле СПИДа, гепатита, сифилиса и т.д. и т.п., хотя это и важно. Душу свою вечную жалко, да и обидно. Что же это – я на помойке, что ли, себя нашёл, чтобы покупать любовь у дамы, которой я заплатил бы гораздо больше, чтобы только она не продавала эту свою любовь мне!

Клиент № 2 – гомосексуалист, как активный, так и пассивный.

Благо и ресторан-то со стриптизом – женским и мужским. Спаси бо, это уже было, больше не надо!

Клиент № 3 – богатая дама, обычно постбальзаковского воз раста, желающая «купить» красавчика танцора-стриптизёра. Спа сибо, не надо, деньги у меня и свои есть.

Хорошие же девушки, если и ходят в ресторан, да ещё со стриптизёром, то обычно в сопровождении кавалера. И к тому же, занят я там работой, некогда и неприлично мне там выиски ванием баб заниматься!

Подумал я и решил – от добра добра не ищут, обращусь-ка я по этому вопросу к Сергею. Он сам предлагал мне свою помощь, причём неоднократно и настойчиво. Это будет наименее трудо ёмкий путь для меня, да и мошенницу какую-нибудь Сергей вряд ли посоветует. Скорее всего, выберет из своих бывших «кадров», или их подруг. Итак, решено – признаюсь в собственной недее способности в женском вопросе и попрошу у Сергея помощи, де скать, сам предлагал.

И я, признав, как уже говорил, свою недееспособность, пле тусь после работы во флигель к Сергею. С бутылкой, конечно же. А у него, как всегда, гостья. Привет, привет, заходи на огонёк, посидим-поговорим. Я же, пока Сергей встречал меня и заводил в комнату, успел шепнуть, по какому я вопросу. Сергей обрадовался и, как мне показалось, даже возгордился. Он вежливо усадил меня за стол, поставил уже «на стол», мою бутылку и заметил подруге:

– Видишь, Зина, какой коньяк приносят с собой мои друзья!

Это тебе не перцовка какая-нибудь! – и продолжил, – и такой па рень без жены ходит и даже без девушки, женщины, то есть, – по правился Сергей.

Зина заинтересованно посмотрела на меня, а Сергей поставил передо мной рюмку и наполнил её, не забыв, про себя и Зину. Мы подняли рюмки и выпили, во-первых, за знакомство с Зиной, раз умеется, а во-вторых, за то, чтобы я один, как бобыль, не ходил.

– Ну, Зин, чего же молчишь, я же вижу, что тебя распирает! – подначил её Сергей.

– Да если бы Сергей меня отпустил, я бы сама с радостью к такому красавчику пошла! – тонко пошутила Зина, – но если без шуток, а какая бы девушка вас интересовала? – обратилась Зина ко мне.

– Главное, чтобы она была уже не девушка! – шуткой на шутку ответил я. И лучше, чтобы на вас была похожа! – продолжал шу тить я (не дай бог! – подумал я про себя!).

– Переходим на «ты» – наливая вторую рюмку, провозгласил Сергей, – а Зину мою, я тебе хоть сейчас отдать могу! Вместе с её сигаретами. Навсегда, или одолжить на время? – поинтересовал ся он. – Да не подойдёт она тебе, она если не в матери, то в тётки тебе точно годится! Но Зина – баба бойкая, она тебе подругу ми гом подберёт, она всех оболдинских девчат знает!

Дело в том, что Сергей последнее время «отоваривался» баба ми в посёлке Оболдино, до которого, как от нашего дома, так и от ресторана было недалеко. Сергей был хитёр – город Балашиха, например, был примерно на том же расстоянии, но там уже было всё «схвачено» и девки разобраны. А Оболдино стояло в стороне от всего, и девки там скучали без мужского внимания. Тогда, лет десять назад, по крайней мере. Вот Сергей и присмотрел себе, а теперь выходит, и мне, удобную «кормушку».

– Так всё-таки, каких девушек ты предпочитаешь, – настаивала Зина, – блондинок, брюнеток, полных, худеньких? Или всё равно, лишь бы уже девушкой не была? – поддела меня пышная «обол дянка» (а может – «оболдинка», «оболдуйка»?).

Зина была действительно пышнотелой женщиной, может даже излишне. Голова её была вся в мелких кудряшках неопределённо светлого тона, глаза тоже светлые, водянистые. Но после третьей рюмки мне это начинало нравиться. Да и потом, я ведь с само го начала дал понять, что такие, как Зина мне нравятся. Поэтому я ещё раз сказал, что хочу похожую на Зину, но соответственно моему возрасту. Серёга на десять лет старше меня, так пусть моя девушка будет на столько же моложе Зины. Зина подняла глаза к потолку и начала что-то вычислять. А через минуту спросила:

«завтра – подойдёт?».

Честно говоря, я не ожидал такого скорого исполнения моей «мечты», но отступать было поздно.

– Завтра, так завтра! Побриться бы надо и галстук надеть! – за ёрничал я.

Но Зина всё приняла за чистую монету и разрешила:

– Галстук и бритьё – отменяем! Скажи лучше, кем работаешь, кто ты, одним словом, как представить тебя? И где живёшь, а мо жет, ты на другом конце Москвы или области обитаешь? Я же что то должна сказать девушке?

– Водилой он работает, как и я, – ответил за меня Сергей, – а живёт вот в том флигеле напротив, снимает его у хозяев. Зайдём ко мне, а потом распределимся по своим норам, там видно бу дет! – мудро рассудил Сергей.

Мы выпили ещё – за любовь, конечно же. Я добавил своё – «до брака, вместо брака, после брака, и за любовь к трём апельсинам!».

Зина долго хохотала над моей добавкой, а потом всё-таки спросила: «А кто эти три апельсина, которых надо любить?».

– Секрет, – пояснил я, – каждый понимает как хочет. Три – это вообще цифра магическая: на троих, втроём, третьим будешь… А что – втроём – это плохо, ну как мы сейчас?

Зина дико захохотала, стала трепать меня за волосы, пригова ривая:

– Смотри, молодой ещё, да ранний – какие вещи знает?

А Сергей только улыбнулся «в усы», которых, кстати, у него не было.

Днём мы с Сергеем быстренько привели в порядок второй флигель, который после смерти Вериной матери так и оставал ся нежилым. Убрали его, постелили свежее постельное бельё, подмели, постелили скатерть на столик. Одним словом, придали жилой вид. Во флигелях было по одной комнате с малюсенькой прихожей, туалетом и умывальником с душевой кабинкой. Мы сдвинули две кровати и получили широченную постель. Уголок был готов к приёму гостей, даже телек там присутствовал, правда допотопный.

А назавтра, когда я на моём УАЗике въехал в ворота, увидел, что минивэн Сергея стоит уже во дворе. Поставив свой УАЗ око ло второго флигеля, я постучал, как «культурный», открыл дверь флигеля и заглянул в комнату. Сначала я не поверил глазам своим – по обе стороны уже поддатого Сергея сидели и курили… две Зины! Зайдя в комнату и поздоровавшись, я поставил на стол две бутылки.

Одна из Зин встала и стала знакомить меня со второй: – Жень, познакомься – это Нина! А это наш с Серёгой друг – Женя! Я про тянул Нине руку, сказав обычное: «Очень приятно», – хотя, по правде говоря, приятно мне не было. Я сказал гостям, что пойду, разденусь у себя (была осень, кстати, 1999 года), и вышел во двор.

За мной выскочил Серёга.

– Да я уже сказал Зинке, что она придурошная – она же своего клона привела! И где она взяла такую? – «твой друг сказал, что он хочет похожую на меня, вот я и привела!». Может малость вы пьешь, и она тебе «ничего» покажется?

– Серёга, я столько не выпью! Да и потом я боюсь её с твоей Зиной перепутать, а ты ещё обидишься на меня!

– Да бери их обеих с потрохами, мне и моя Зинка во как надо ела, никак спихнуть не могу – прилипчивая оказалась. А ты зна ешь чего, прикинься уже выпившим, да ещё мы поддадим, а ты и упади понарошку. Мы тебя в «твой» флигель отнесём и уложим, а Нинку здесь приютим, правда где, не знаю. А на стулья поло жим – три есть и ещё у тебя возьмём! Может и групповуху устрою с ними, это ещё когда придётся с двумя клонами сразу сношать ся! – захохотал Сергей.

Я снял свою куртку в «своём» флигеле и зашёл к Сергею. За дел плечом за угол, боднул головой шкаф, это я выпившим при творился. Рассказал, что «убежал» от ГАИшника, боялся, что пья ным поймают. Разлил водку по стаканам, а коньяк оставил «на потом». Выпили за знакомство, я не закусил. Нина, правда, на правах «моей» настаивала на закуске, но я твёрдо признался – после первых трёх – не закусываю! Дамы захлопали в ладоши на мою шутку, и я пил без закуски. Только запивал газировкой, от которой пьянеешь вдвое быстрее. Второй тост был за любовь, и я решил встать, повернуться к Нине и поцеловать её в макушку, прямо в её мелкие неопределённого цвета кудри. В нос мне пах нуло запахом жжёного волоса, щедро сдобренного цветочным одеколоном.

– Неужели горячими щипцами завивалась? – успел подумать я. Но только я успел об этом подумать, стоя наклонившись над Ниной, почувствовал, что меня ухватили. Да, да ухватили за ме сто, которое находилось как раз перед согнутой в локте правой рукой Нины. Ухватили и держат крепко.

– Что делать? – известный русский вопрос пронзил мне мозг.

Решать надо было скорее, так как проклятая эрекция, найдя про тив воли её хозяина, начала распоряжаться моим организмом вовсю. И я, притворившись здорово пьяным, стал прямо сверху сваливаться на Нину. Она завизжала, перемежая визг с хохотом, меня подхватили Зина с Сергеем и посадили на стул. Я вытара щил глаза на всех и удивлённо спросил: «А где это я нахожусь?».

Все захохотали, налили, теперь уже коньяка в стаканы, вручили мне один, и ответили: «Ты среди друзей, парень!». Мы выпили за дружбу, я запил газировкой и свалился со стула. Мне мяли уши, дули в лицо, простите, перегаром, смешанным с сигаретным ды мом, и меня чуть не вырвало. Сергей подхватил меня под руки и поволок в «мой флигель».

– Пусть отдохнёт пока, а мы здесь продолжим!

Оказавшись один, я быстренько запер входную дверь, умыл ся, почистил зубы и – нырь в постельку! Стучите, хоть двери ло майте, хрена я вам открою. А с Ниной, пусть хоть чёрт лысый спит, но только не я. Не на помойке же себя нашёл! – привёл я свой любимый довод. Утром же, так и не заходя к Сергею, чей минивэн стоял у флигеля, спешно уехал в ресторан. Там я и позавтракал и доспал ещё малость на диване.

Сергей приехал попозже. Мы чинно поздоровались, а он неза метно подмигнул мне и шепнул: «С тебя бутылка – я тебя на ночь подменил! Не понял, что ли, – групповушку устроили, вот я – ра зок с Зинкой, по-семейному, и разок с Нинкой, по гостевому, за тебя, то есть! А Зинке – стерве сказал, чтобы в следующие разы помоложе и поинтеллигентней приводила, а не лахудр себе по добных!»

Я поблагодарил Сергея и подтвердил, что лишняя бутылка – с меня!

Пару дней я проспал у себя в спальне – мне было стыдно по казываться на глаза Вике. А в спальне на меня весело глядела со своей фотографии Вера, она-то оценила бы весь юмор проис ходящего. Я же остался нецелованным! И я подумал о том, что проституткам-женщинам, гораздо легче, чем проститутам или жиголо – мужчинам. Баба зажмурит глаза, сожмёт зубы и считает про себя, или про дела свои бабские думает. А тот монстр сверху (сзади, сбоку и т.д.) делает своё грязное дело и в ус не дует. Зато денежки капают, совсем не лишние для бабы той. Мужик же – про ститут, сам должен выполнять это грязное дело, да ещё рыхлая какая-нибудь бабища требует, чтобы целовали её, хорошо, если в губки – я имею в виду уста, хотя и в другие места, тоже требуют, за отдельную, конечно, плату. Я же мог оказаться в совсем плачев ном положении – должен был против своей воли и желания удо влетворять «рыхлую бабищу», да ещё и подарочек какой-нибудь сделать ей, за «услуги». Да с чьей стороны «услуги» те были бы, да ещё такие непомерные и тошнотворные?

А на третий день вечером, уезжая на своём минивэне домой, Сергей отозвал меня в уголок:

– Всё, звонила Зинка, говорит – нашла тебе худенькую, моло дую и интеллигентную! (я тут же представил себе выпускницу института благородных девиц, что был в Смольном, потом опо ганенном, сами знаете кем!). – Техникум закончила, зоовете ринарный, кажется! В колхозе работала, пока не накрылся этот колхоз-то. Теперь подрабатывает – кому корову подлечит, кому – собаку, а кого и самого поврачует. Лекарства, правда, у неё звери ные, но дозу уменьшит и всё! – весело рассказывает Серёга. – Вот сейчас заеду в Оболдино – минут двадцать туда – захвачу Зину и эту врачиху, Розой, кажется, зовут её – и домой. Будем ждать тебя, подпоим чуток эту Розочку для смелости!

Я закончил свои дела в ресторане пораньше и к восьми вече ра выехал домой. Минивэн Сергея уже стоял во дворе;

я зашёл к себе, снял куртку и кепку, причесался и пошёл к гостям.

Первое, что я почувствовал, войдя во флигель Сергея – это гу стой запах табачного дыма, туманом стоявшего в комнате. Сергей курил и сам, просто он не мог не курить при таком контингенте его дам. Складывалось впечатление, что в Оболдине курят все лица женского пола;

насчёт мужчин не знаю, Сергей их к себе не водил, пока, по крайней мере. Зина встретила меня, как родного и даже полезла целоваться. Как мне удалось избежать этого – сей час уже не помню. Рядом с Зиной сидела худенькая мрачноватого вида женщина лет тридцати, с гладко зачёсанными назад русыми волосами. Лицо было без косметики, поэтому бровей видно не было, не говоря уже о ресницах;

в ненакрашенных губах она сжи мала сигарету. Цвет глаз был настолько неопределённым, что я даже не смог его классифицировать.

– Роза! – низким голосом мрачно проговорила дама, сидя про тянув мне руку.

Я был в весёлом настроении и, поймав руку Розы, я галантно поцеловал её. Ведь я – интеллигентный водитель. И где-то соме лье, потому, что после поцелуя руки, сразу понял, что днём Ро зочка варила щи.

– Ландыш серебристый, полный красоты, спелый и душистый – Роза, это ты! – продекламировал я известный мне с детства сти шок для записи в альбом.

– Спасибо за ландыш, этим цветком меня ещё не называли! – пробасила Розочка, сделав попытку улыбнуться.

– Давайте же выпьем за знакомство, по крайней мере, моё с Розочкой! – предложил я, разлив по стаканам водку. Мне страшно захотелось напиться, но сегодня не для того, чтобы «сачкануть», как с Ниной, а чтобы Розочка хоть немного покрасивела бы. По крайней мере, для меня, пьяненького.

Я стал рассказывать, что в Израиле, например, женщин чаще всего называют именами цветов и растений… Но Роза перебила меня, пробасив:

– Я русская, в Израиле не была, и не хочу туда!

– Вот я и говорю, что наши розы значительно красивее роз южных – израильских. Как говориться в стишке:

Красавица южная – Никому не нужная!

Я был в ударе, и второй тост провозгласил за цветы и коро леву цветов – Розу. Тост был встречен гоготанием Сергея и Зины и мрачным, но самодовольным молчанием Розы, но водка была выпита.

После третьего тоста – за любовь, известно к кому и чему – до брака, вместо брака, после брака и за любовь к трём апельсинам, Зинка опять было пристала ко мне – что за это такие апельсины?

На что Роза неожиданно пробасила, вынув, на сей раз, сигарету изо рта:

– Да опера или оперетта была под таким названием! Я слы шала её по радио, только забыла о чём это – фигня, наверное, какая-то!

Я, осмелев после третьего тоста, стал тихонько подталкивать Розочку к выходу, намекая, что хочу показать ей моё жильё. Но получил отлуп:

– Я после первого знакомства новое жильё не осматриваю!

У меня так и опустились руки и всё другое, но Серёга и Зина, буквально вытолкали Розочку за дверь. Я перевёл её через двор и, держа за руку, ввёл в мою комнату.

– Да, небогато! – резюмировала интеллигентка Роза, – а телек то вообще, довоенный, наверное.

– Довоенный, довоенный, ещё до русско-японской войны по купали! – охотно подтвердил я.

– Да тогда ещё телеков не выпускали! – Розочка поставила меня на место и стала спокойно раздеваться, не вынимая горя щей сигареты изо рта.

Я, также не торопясь, начал снимать с себя одежды, погляды вая на Розочку – до какого же предела она дойдёт. Но так как Ро зочка разоблачилась полностью, то и я снял трусики с носками.

Роза, наконец, положила сигарету на блюдечко, заменяющее пе пельницу, и легла на спину, в койку поверх одеяла. Руки заложи ла за голову, ноги слегка расставила. Я уже был готов рухнуть на мою интеллигентку сверху, как она недовольно заворчала:

– А где прелюдия, я не могу без прелюдии!

Я никак не хотел «врубиться», что за прелюдия её заинтере совала. Вроде я знал, что есть такая форма музыкальных произ ведений и решил, что Розочке надо поставить эту прелюдию на плеер, которого во флигеле не было! О другой прелюдии и ду мать не хотел.

– Розочка, а без музыки, что никак нельзя? – удивился я.

– Какие вы, водители, некультурные! Я о другой прелюдии говорю – мужчина должен подготовить женщину к половому акту, это и называется прелюдией! – поучительно проговорила Розочка.

– Роз, может в другой раз, а? Сначала сделаем это по-простому, без прелюдий, а потом ты научишь меня. Как эта прелюдия ис полняется? – начал жалобно скулить я.

Но интеллигентка была непреклонна. Она стала рассказывать мне, что прелюдия чаще всего исполняется в виде куннилингу са, а когда женщина возбуждается, то переходят к генитальному сексу. Но представление о куннилингусе с Розочкой, несмотря на всю её интеллигентность, стало вызывать у меня такую усилен ную перистальтику, конечно же, обратную, что я встал с постели и отошёл к форточке подышать. Но ещё хуже куннилингуса было то, что я понял, почему Роза была такой мрачной и не улыбалась.

Как-то она, возбуждённая разговорами о прелюдии, открыла свой ротик пошире, я увидел два ряда чёрных, совершенно ис порченных зубов. Поэтому она старалась не раскрывать рта, что было ещё обосновано тем сильнейшим «амбре», который исхо дил оттуда при её дыхании.

– Всё! – подумал я, – пропадаю как швед под Полтавой! Надо что-то придумать. И я решил подробно узнать у Розочки, что та кое этот её любимый куннилингус.

Но когда она начала подробно расписывать, что это такое и как он исполняется, я не выдержал и резво забежал в туалет. Очи стив желудок, я немного отрезвел и стал искать повод избавиться от акта с Розочкой, даже без этой чёртовой прелюдии.

– Роза, что ты говоришь, ведь это же разврат! Видишь, меня даже вырвало от этого, неужели кто-нибудь так делает? (Не верю, что тебе это кто-нибудь делал и остался в живых! – так и подмывало меня высказаться в такой форме). – Нет, заключил я, – наверное, нам не суждено стать любовниками – ты слишком изощрена для меня, а я слишком примитивен для тебя! С твоего позволения давай поспим хоть в одной койке, но «вальтом» – друг с другом рядом – пояснил я, чтобы она не подумала чего нибудь другого.

Роза вздохнула и согласилась. Я лёг на койку «вальтом» и экс тренно заснул, чтобы меня насильственно не подвергли куин нилингусу. В семь утра я разбудил Розочку – нет, не поцелуем, а включением света, и сказал, что мне пора на работу. Роза долго ворчала, потом закурила, встала, оделась, сходила в туалет, ещё поворчала и вышла во двор. Я указал ей, на двери Серёгиного флигеля, где осталась её верхняя одежда.

– Спешу я, иначе позавтракали бы вместе, – оправдывался я.

Розочка ушла, даже не попрощавшись. Всё, что ни делается, всё к лучшему! – подумал я и залёг досыпать.

Днём я высказал все свои претензии Серёге.

– Что это твоя Зинка хочет, чтобы я импотентом заделался? – и я подробно рассказал Серёге о «некультурных» и даже где-то раз вратных требованиях её подруги Розочки. – Куннилингуса захо тела, прелюдии ей не хватает, видите ли! Интеллигенция вшивая, подумаешь, техникумы зооветеринарные позаканчивали! Вот от туда они и взяли свои куннилингусы, я сам видел, как этим хомяч ки занимались, да и другие животные тоже. А мы же человеки – и это звучит гордо, что будем уподобляться этим четырёхногим и хвостатым? И где только словам таким научились, в своём техни куме, не иначе! Когда хомячков проходили! А где про прелюдии понахватались? Одним словом, если Зинка действительно хочет мне помочь, то пусть не изгаляется надо мной, а приведёт «све жачка», в смысле «свежачку» какую-нибудь, и не занюханных ста рух и интеллигентных развратниц!

Серёга при мне позвонил Зинке и передал мои требования досконально: «свежачка», мол, а не старух и интеллигентных раз вратниц. На сей раз мне пришлось ждать уже три дня.

– Ищу «свежачка», – докладывала Серёге Зинка – но, во всём Оболдине не могу найти. Не ехать же в соседний посёлок, да там я мало кого знаю!

Наконец, на третий день довольная Зинка позвонила Серёге в ресторан:

– Всё, сегодня привезу «свежачка»! Но чтобы твой друг с ней покультурнее, она ко всякому такому ещё не приучена, на ней и жениться можно!

Сообщение Зинки заинтересовало меня и, возвращаясь до мой, я взял и коньяка и шампанского, а на закуску – торт редкой красоты. Остался с вечера, он долго не стоит, не пропадать же добру!

Захожу к Серёге во флигель культурно так, постучавши и по кашлявши: «к вам, дескать, можно?»

– Валяй, заходи! – донеслось оттуда. За столом сидела из вестная нам пара плюс «свежачок». Этот «свежачок» произвёл на меня впечатление, и я его опишу. Девушка или женщина, там видно будет, лет двадцати, но вся такая разноцветная и на крашенная, что твоя иволга. Я уж не хочу сказать «какаду», она поинтереснее какаду-то будет. Крупная такая девица, в донель зя коротенькой юбочке и большим декольте на коротенькой жилетке. И юбочка и жилетка – кожаные. Волосы – гребешком, разноцветные;

глаза, губы, брови и ресницы накрашены так, что естественного их цвета уже не различить. Глаза, кажется, свет лые какие-то. Но общее впечатление – возбуждающее. Зовут Изольдой (это помню, опера такая у Вагнера есть – «Тристан и Изольда»). Напевает постоянно что-то, уж точно, не из Вагнера.

Весёлая девица, наконец, мне подфартило. Молодец Зинка! Уж эту я так не отпущу!

Я открываю шампанское, ставлю на стол бутылку классного коньяка, и торт, от вида которого ошалели все, кроме меня и Се рёги, знакомых с такими изделиями по ресторану. Тосты идут за тостами, я подливаю Изольде шампанского, она пьёт, видно, что довольна моим вниманием к ней. Зинка расхваливает её – пер вая, говорит, на всё Оболдино красавица – «мисс Оболдино», не иначе!

– Была бы, – говорит, – Женя, я на твоём месте, тут же бы жени лась на Изольде! Такой как она больше, – говорит, – больше нет!


Да и я согласно киваю головой: такой, – говорю, – точно уж во всём Оболдине нет!

Чувствую, что девка поддала прилично, да и я уже хорош, больше нам уже пить вредно.

– А не прогуляться ли нам, Изольдочка, по природе, красота то какая вокруг! А то мы уважаемой Зине с Серёгой даже мешаем, как мне кажется!

Мы одеваемся и выходим, я пожимаю руку Серёге, а Зинка, как мне показалось, быстро подмигнула Изольде.

Мы быстро, в обнимку, пересекли двор и забежали ко мне во флигель. Я поставил ещё бутылочку шампанского на стол, открыл её, и мы, уже вдвоём, выпили за любовь. Но бутылку закончить не успели, потому, что Изольда, быстро разделась, и как молодая козочка, прыг в постель! Я едва поспел за ней.

– Холодно, – говорит, – у тебя во флигеле, погреться бы!

И мы погрелись, погрелись отлично, девка учёная, все пре мудрости знает, стройная такая, сексуальная, современная! А в перерыве между «согреваниями», наливали себе по бокальчику шампанского и разговорились:

– Жень, хочешь, я тебе такое скажу – закачаешься! – интригую ще начала Изольда, которую я уже Изой стал называть, – только ты, смотри, маме не выдай, что я рассказала! Всё, – опомнилась Иза, вот всё и выдала тебе сама!

– Ничего не понимаю! – честно признался я, – что выдала, ка кой маме, откуда я могу знать твою маму, и что я не должен ей выдавать – что мы переспали?

– Ладно, скажу, всё равно не утаить! – решилась Иза. – Зина и есть моя мама. Я знала, что она тебе бабу искала, и все они тебе не подходили. Вот я и говорю ей, – мама, а что я плоха для него?

Каков он из себя? Она и рассказывает, что красавчик ты, двадца ти пяти лет, водитель классный и всё такое. Так чего, говорю, ты такое добро хочешь чужим отдать, а я здесь без постоянного бой френда околачиваюсь? Да нет, говорит, тебе тоже нельзя, ты не совершеннолетняя ещё (я мигом протрезвел и похолодел весь!) А с другими трахаться, и ты знаешь с кем, – с пьянью и рванью – можно? Да ты мать мне, или тётка чужая? Паспорт у меня есть, что хочу – то и делаю!

– Да паспорт тут не при чём, восемнадцати тебе нет ещё, школьница ты! Рано тебе с мужиками ещё! – настаивала Зина – Ах ты, праведница какая, Мария Магдалина оболдинская, ты что не знаешь, с кем я уже успела переспать? А тут, как ты сама го воришь – парень приличный! – Иза всерьёз рассердилась прямо при мне.

– И вот мама привезла меня, но просила всё держать в тай не! А ещё говорит, – если забеременеешь от него, никуда он не отвертится, вынужден будет жениться! С несовершеннолетними школьницами шутки плохи!

Я понимал, в каком щекотливом положении внезапно оказал ся. Никогда не мог подумать, во-первых, что Изе меньше двадца ти лет – вполне зрелая и умелая в сексе женщина. И во-вторых, даже во сне мне не могло присниться, что Иза может приходится Зине дочерью, что Зина мне в качестве очередной бабы дочку приведёт. Да ещё шантажу будет учить её! Да, бабы – ещё те сво лочи, не только мы, мужики! Но что же, всё-таки, делать?

– А что Иза, ты готова забеременеть и родить в такие юные годы, и жизни-то не повидав? – спровоцировал я её на ответ.

– Да что я, чокнутая, что ли? – я ещё и погулять хочу, и поез дить по свету, может за рубеж пробьюсь через замужество. Ведь я неплохая, красивая девка, так или нет?

– Писаная, современная красавица! – поддакнул я ей, – да тебя любой западный миллионер в жёны возьмёт, я уж не говорю о восточном!

– Да и я так думаю, – честно призналась Иза, – ну, понесу я от тебя (я снова похолодел!), рожу, женишься ты на мне, и что за жизнь будет? Ты простой водила, хоть и красавчик – поправилась Иза, – флигель этот снимаешь, живёшь где-то в Рязанской обла сти, так дядя Серёжа сказал (спасибо, друг, – подумал я!). Что я с тобой в жизни увижу? Да и к спиртному ты неравнодушен, хоро шо хоть не дымишь, как моя мамка. Нет, ты мне очень по сердцу, с тобой легко и хорошо, – успокоила меня Иза, – но это только выпить с тобой и переспать разок-другой. А для серьёзной жиз ни нужен другой – богатый и старый, и лучше всего заграничный муж. Так что, извини, Женя, дорогой, за правду – беременеть и рожать от тебя мне, как бы тебе сказать … – Западло! – подсказал я ей.

Иза захохотала.

– Ну, зачем так грубо, но что-то в этом роде! Да и ты вижу, на это не настроен. Жилья своего у тебя нет, работка – не плохая, но и не аховая, ты уж прости меня. Тебе самому, я тебе правду ска жу, надо жену богатую и серьёзную искать, может даже постарше тебя. И ты найдёшь такую – богатые и старые бабы страсть как таких красавчиков, как ты, любят!

– Что-то разболтались мы с тобой – вино, чай, остались ещё?– опомнилась Иза, – давай, хватанём по стаканчику – и в койку. Это у тебя здорово получается, только за это можно полюбить тебя.

А за последствия не беспокойся – месячные у меня только поза вчера закончились, да и таблетки особые я всегда с собой ношу.

Ты же, прости за правду, не один ты у меня!

Я с удовольствием увлёк Изу в постельку, или «койку» как она любила говорить, и доказал, что она в моих способностях не оши блась. Обидно, конечно, что она замуж за такого, как я, не хочет, но это к лучшему! – быстро поправился я.

Утром мы с Изой тепло попрощались, и я честно сказал ей, что боязно мне встречаться с несовершеннолетней. Мало ли, что взбредёт в голову Зине! «Давай подождём до твоих восемнадца ти, а потом, если ты не найдёшь получше, встретимся снова и на долго. Сколько ждать-то?» – спросил я её.

– Да в мае двухтысячного – восемнадцать исполнится, с полго дика ждать ещё.

– Так ты майская? – обрадовался я, – и я – майский. Вот и маем ся по жизни, хорошо хоть встретились два одиночества!

Я поцеловал Изу ещё раз, поцеловал искренне и с лёгкой ду шой, сказав на прощание: – Ну, до мая двухтысячного?

– Идёт! – смеясь, ответила мне Иза и побежала к Серёгиному флигелю.

– Ну, как? – спросил меня Сергей при встрече в ресторане.

– Да обманула меня ваша с Зиной Изольда!

– Как обманула? – удивился Сергей.

– А как в известной поговорке: «обманула девка парня – дать дала, а замуж не пошла»! – равнодушно пояснил я.

– Да ну? – изумился Сергей, – а чем мотивировала?

– Не нужен ей муж простой водила, тем более, проживающий где-то в Рязанской области. Хотя и «красавчик»! Она за иностран ного миллионера хочет выйти, западного или восточного, без разницы. А главное, – я понизил голос до шёпота, – малолеткой она оказалась, несовершеннолетней, хотя и с богатым опытом по сексуальной части! Нет, всё путём – лучше и быть не может! А Зинке скажи, что эксперименты по моей случке прекращаем. На ближайшее время, по крайней мере! – резюмировал я.

Больше я к Серёге и Зине не обращался. Хватит, со случками надо заканчивать. Изольда оставила мне хорошую память о себе, и иногда я даже подумывал в мае двухтысячного года снова встре титься с ней. Но о женитьбе на ней я не хотел и думать. У меня была «вечная» жена Вера, и заменить её я никем не мог и не хотел.

Попросив прощение, я вернулся к моей любимой НКЖ – Вике.

Она, кроме того, что была, как я уже говорил, самой верной, са мой безотказной и самой бескорыстной, оказалось и самой «все прощающей». Я стоял на коленях перед постелью, на которой ле жала Вика, и просил у неё прощения за измену. Вика загадочно улыбалась и, подчиняясь, нажатым кнопочкам на теле, радостно говорила мне: «О, йес!», «Хани-хани», «фак ми – фак ми!». Я вклю чил по видаку мою любимую порнуху про Нэнси, привычно лёг с Викой, с удовольствием вспоминая нашу с ней любовь. Зачем мне надо было городить огород с этими бабами, от добра добра искать? Да с моей Викой мне и легко и приятно и привычно. Нет, всё – никаких экспериментов!

Но эксперимент, причём не самый приятный, мне вскоре при шлось выдержать. Был ноябрь 1999 года, погода стояла мокрая и холодная. Сегодня у меня было выступление – мужской стриптиз, я выполнил его не шатко и не валко и уже, было, готовился уез жать домой.

Но тут молодёжная компания упрашивает меня подсесть к ним «на минутку». Что ж, время позднее, дорога до дома короткая и пустая, граммов пятьдесят, думаю, не помешают. А главное – я заметил, что в компании три девушки и только два парня. И эта «свободная» девушка весьма красива, держится гордо и незави симо. Попробовать, что ли – где наша не пропадала?

Я подсел к компании, мне наливают, хвалят моё выступление.

– Европа, – говорят, – в нашем Лосином острове, вернее – в Шок о’Ладе! Мы знакомимся, «свободную» девушку зовут На стей. Оказывается, праздновали её день рожденья. Я сделал ей в тостах пару комплиментов по поводу её красоты, в частности, что она – самая лучшая «ягодка в Шок о'Ладе», и тому подобное.

Один из парней, тоже подняв бокал, начал говорить о том, что пора бы Насте найти себе пару, а то она всё одна да одна… А под руга его, напротив, пожелала Насте не спешить и выбрать мужика достойного её красоты – хозяина жизни. Оказалось, что «хозяин жизни» – это мужчина немолодой, но крепкий, богатый, с поло жением. Мне вспомнилось грузинское выражение «миллионис патрони» – «хозяин миллиона», долларов, разумеется! Так вот замуж надо идти только за такого, а уж потом заводить молодых любовников. Но только потом, иначе «богатенькие» часто прове ряют «досье» своих избранниц!

Я пытался было возражать, что богатство, дескать, как пришло, так может и уйти, причём, вместе со «стариком». Пропел ком пании куплет старой-старой частушки, когда автомобиль «Мо сквич» у нас считался признаком богатства:

Мой милёнок – старый хрыч, Приобрёл себе «Москвич», Налетел на тягача – Ни хрыча, ни «Москвича»!

Компания хохотнула, но заметила, что частушка скорее оптими стическая, потому что «Москвич» – это «туфта», а недвижимость то ведь осталась!

– Вот ушлая пошла молодёжь! – подумал я.

Но Настя, как мне показалось, стала уделять мне знаки вни мания и меня окрылила надежда. Я стал увиваться за девушкой, приглашал её танцевать (музыка пока играла), зная, что я выи грываю в этом.


И вдруг, одна из подруг, поднимая бокал за Настю, сказала ей странные слова: «Настя, не будь вороной!».

Я обрадовался, полагая, что это означает: «не проворонь же ниха», и с удвоенной энергией стал обхаживать Настю. За одним из танцев, оказавшимся последним, я предложил Насте встре чаться. Но она, совершенно трезво и логично, пояснила мне, что сперва ей надо выйти замуж, а потом уже «баловаться» с парнями.

– А что, за меня замуж нельзя? – просто поинтересовался я, оказывается, совершенно не понимая вопроса.

– Женя, – пояснила мне Настя, – ну, кто за стриптизёров замуж выходит? Это же несерьёзно! С ними побаловаться можно, да и то, в основном, богатым старухам! Ну, можно, наконец, выйти за муж, если только ты сама миллионерша и на ногах крепко стоишь – опять же, побаловаться с ним. А я – девушка среднего сосло вия, у меня родители – инженеры! Вот выскочу замуж за какого нибудь Абрамовича, потом поговорим о встречах!

Я понял, что этот танец у нас последний, но на всякий случай спросил:

– Настя, я не понял тоста твоей подруги: «не будь вороной!», что это, совет не проворонить что-то?

Настя весело хохотнула.

– Нет, это означает: «не будь вороной, не кидайся на падаль!».

Я прервал танец, едва поклонился даме и быстрым шагом ото шёл в сторону. Хотел, было, зайти в туалет – два пальца в рот и освободиться от выпитого. Нет, не из-за боязни быть остановлен ным ГАИшниками. Из-за обиды, полученной от Насти и её подру ги. Жгла мне желудок их треклятая водка! Но не стал этого делать, поспешил домой к своей «самой честной в мире» Вике.

Включив видак, лёг с моей дорогой Викусей и нажал на её скрытые кнопочки. Нет, от добра добра не ищут! Но меня ожидал ещё один эксперимент, уже не знаю, как его и охарактеризовать!

Дело произошло, опять же, в ресторане и опять «под занавес» – я уже уходил домой. Вдруг в проходе догоняет меня девушка нео быкновенной красоты. Честно говоря, я видел её мельком в зале, но толком разглядеть не успел. Ну, просто секс-бомба настоящая.

И, смущаясь, говорит мне такое, от чего голова моя пошла кругом.

– Молодой человек, я вот видела ваше выступление и просто влюбилась в вас. Да вас и не полюбить невозможно – и телом кра савец и лицом, а танцуете – непревзойдённо. Чего думаю скры вать – влюбилась и всё! Мне, конечно, неудобно, но не смогла бы я пригласить вас к себе на эту ночь? – и, видя моё изумлённое лицо, добавляет, – мы же люди современные, а пропущу я сегод няшний день – когда ещё вас увижу! Я понимаю, в вас все девуш ки влюблены, но уделите и мне чуточку внимания!

И видя, что я колеблюсь, красавица добавляет:

– У меня здесь машина с водителем, быстро довезёт!

Я решился, – а что мне терять, собственно? А такую девицу днём с огнём искать надо! Ну, завезёт куда-нибудь, а что с меня взять-то? Девушку изнасиловать могут, но я ведь мужик, причём неслабый! И будучи в полной уверенности, что меня не изнасилу ют, я сел в машину (а это был просторный и, наверное, страшно дорогой «Бентли»), и мы отчалили. Несмотря на уверения Оли (а именно так девушка назвала себя), что домчим скоро, ехали мы долговато. Выехали на шоссе, едем. Поговорили о том, о сём, она спросила, как меня зовут, сколько мне лет.

– А где вы, Оля, живёте? – поинтересовался я.

– Да это Рублёвка, мы почти приехали!

Вскоре автомобиль остановился, ворота открылись, и маши на въехала во двор. Впереди показался внушительного размера коттедж.

– Выходи, мы приехали! – Оля перешла на «ты» и загадочный шёпот.

Мы прошли в коттедж, девушка открыла двери своими ключа ми, поднялись по лестнице на второй этаж, и Оля завела меня в большую комнату с круглым столом, креслами и диваном. Усади ла меня в кресло и, смущённо улыбаясь, сказала:

– Женя, мне неудобно перед тобой, но я тебя немного обма нула, прости! Дело в том, что влюбилась в тебя не я, а моя мама.

Увидела как-то тебя в ресторане во время выступления с шестом и влюбилась. Долго обсуждала со мной, как бы пригласить тебя сюда, вот я и предложила себя в качестве подсадной утки. Не сер дись, пожалуйста, может тебе моя мама очень даже понравится!

Я сидел, не зная как реагировать на сказанное. Возмутиться и потребовать немедленно доставить себя домой, извинившись при этом за такую наглость? Или смотреть, что будет дальше и что это за «мама»?

А Оля продолжала:

– Моя мама, конечно же, постарше тебя будет, но женщина она красивая, а главное – богатая! Она – хозяйка крупной консалтин говой компании, очень деловая женщина! Кстати и дом этот её.

Папу она прогнала уже несколько лет назад, за бестолковость, говорит. Так ни один мужик с тех пор её не устроил – требова тельная очень. А в тебя влюбилась с первого взгляда:

– Какая фигура, – говорит, – какая интеллигентность, какой такт, какое тонкое понимание искусства! Хочу, – говорит, – его!

Делай, что хочешь, а чтобы он был мой! – этот приказ она отдала уже мне. – А попробуй не исполни её приказа – из дому выгонит, пособия лишит! Вот я и пошла на риск, позвала тебя обманным путём. Прости и помоги, если сможешь! В долгу не останемся – ни мама, ни я!

Я понял, что меня покупают. Они-то думают, что я просто танцор-стриптизёр, вот и соблазняют деньгами. Стриптизёры, что греха таить, часто «продаются» богатым клиенткам. Опять русский вопрос – что делать? Решил пассивно ждать, чем всё за кончится, ругаться было неохота, тем более на чужой террито рии, да и поздновато уже.

– Что ж, – говорю, – покажи свою маму, посмотрим, поторгу емся!

Оля выпорхнула из комнаты, и через пару минут в комнату во шла «мама». По правде говоря, я ожидал намного худшее. Какую нибудь рыхлую старуху, типа Зинки и даже похуже, а к тому же, наглую и похотливую. А вошла, страшно смущаясь, худенькая, чем-то похожая на Олю, интересная женщина, только попроще и существенно постарше. На вид ей можно было дать лет 45. Ника ких дорогих нарядов, драгоценностей – ведь ожидает-то кого – «жиголо», проститута – по-нашему, нет бы принарядиться!

Она присела в кресло напротив меня и, опустив глаза, загово рила:

– Вы простите меня, Женя, что я пустилась на такую авантюру, может вас и обидела. Но со мной что-то случилось, когда я увиде ла ваше выступление. Что-то надорвалось в душе, я почувствова ла, что вы такой же безумно одинокий человек, как и я. А к тому же, в отличие от меня, молодой и очень красивый! Я уже лет де сять одна, только работаю до поздней ночи, никакого отдыха, ни одного мужчины за все эти годы! Да мне таких, как мой бывший муж, и даром не надо, а из других почему-то только вас заметила, и что греха таить, полюбила. Вот так – с первого взгляда, с перво го вашего выступления. Все говорят: стриптизёры – развратники, на них пробу ставить негде, а я вот вижу – одинокий, скромный человек с какой-то затаённой грустью в душе. Вроде, чего вам грустить, все женщины ваши, да и платят, наверное, в ресторане неплохо. Веселитесь и радуйтесь жизни, но что-то тут не так! И эта ваша загадка, и ваша внешность и ваше тонкое ощущение ис кусства, всё это сыграло во мне – и я тётка старая, влюбилась как гимназистка. Ведь стыдно, да, позор мне на старости лет – в сына по годам влюбилась! И дочери дала такое гадкое поручение! Вот позор!

Женщина даже не представилась, не сказала, как её можно на зывать, и с «места в карьер» – всё о любви! Что твоя Татьяна Лари на, только с Рублёвки!

– Извините, мадам! – дипломатично начал я, – скажите хоть, как вас зовут, как мне обращаться к вам?

– Татьяна я, можно без отчества, просто Таня, если это вас не покоробит, конечно – быстро проговорила Таня, никак не похо жая на миллионершу.

– Так вот, Таня вы обманным путём заманили меня сюда, на ночь глядя, – я заметил, как Таня побледнела, – голодного и устав шего, и даже не предложите выпить-закусить?

Таня радостно вспыхнула и, отпрянув от кресла, открыла дверь в соседнюю комнату. Мы прошли туда и я увидел прекрас но сервированный стол на двоих, с цветами в вазах, шампанским, винами, различными, фруктами и прочими яствами.

– Вот как встречают бедного стриптизёра состоятельные дамы! – смело пошутил я, опять вогнав Таню в замешательство.

Ну и бизнесменши пошли, как она управляется с коллективом, ведь тушуется как сельская учительница!

Я, взяв на себя роль ведущего (ресторатор, всё-таки!), открыл шампанское с «выстрелом», но без капли пролитого вина, напол нил наши с Таней бокалы и предложил тост – «за знакомство!».

Выпил я с большим аппетитом, так как наступил вечер, а я был трезв, как стёклышко от очков, к тому же перенервничал. Я за метил, что и Таня выпила свой бокал – и не малый, тоже с удо вольствием. Минуты через три «захорошело», и я завёл разговор.

Начал я с того, что желая быть во всём честным перед Таней, я должен был пояснить, что я, прежде всего – хозяин или владелец ресторана, а потом уже танцор и стриптизёр, так как это – моё хобби. Но мне очень льстит, что меня полюбили именно как ар тиста, а не как делягу. Ибо я всей душой предан хореографии и даже прошёл школу великого Чабукиани. Таня была потрясена – она пригласила как «жиголо» владельца ресторана!

Потом выпили ещё – за успехи, за друзей и т.д., только не за любовь – чего мне бередить душевные раны Тани. Я рассказал ей о моей жизни в Москве, сначала счастливой, потом трагической, дал понять, что люблю и буду любить только мою жену Веру, ко торая всегда будет жива для меня. Но я всё-таки контактировал, правда, весьма ограниченно, и с дамами, но контакт этот, ни к чему хорошему не привёл. Дамы не показали себя с лучшей, а, напротив, с худшей стороны, и я в них разочаровался. Рассказал, что живу сейчас с куклой Викой, которую считаю своей женой.

Она-то зарекомендовала себя только с положительной сторо ны – она самая верная, самая безотказная, самая бескорыстная, и даже – самая всепрощающая!

Таня была так шокирована – она-то считала, что «все мужчины – сволочи», имея в виду, прежде всего, своего мужа-бездельника, гуляку, жившего и даже гулявшего за счёт жены. За что и был из гнан. Но чтобы молодой, красивый парень, достаточно богатый и работающий в таком «злачном» месте, как ресторан, и был не счастлив в любви, жил с куклой – для Тани было открытием.

Мы пили вино, не сдерживая себя, и казалось, не пьянели.

Наша беседа доставляла нам, казалось сексуальное удоволь ствие – собеседники нашли друг друга. Мы даже выпили на бру дершафт и поцеловались – я заметил, с каким удовольствием Таня это сделала. И я задал Тане интересный вопрос:

– Таня, а ведь многие танцовщики имеют нетрадиционную сек суальную ориентацию, как ты догадалась, что я – гетеросексуал?

– Очень просто! – парировала Таня, – если бы ты был гомосек суалом, ты бы не ответил на приглашение Оли. А раз ответил, она тебе понравилась, и более того, ты захотел провести с ней ночь – значит, ты нормальный мужик!

Я поблагодарил за «нормального мужика», и заметил, что хо тел провести ночь с дочкой, а провёл – я посмотрел на часы, они показывали три часа ночи – с мамой! Но, – и я помолчал – три часа – ещё ночь, а четыре часа – уже утро. У нас остался ещё час настоящей ночи! Успеем? – рискованно завёл я Таню. Она, каза лось, вспыхнула от радости, и помчалась в соседнюю комнату. Че рез минуту выпорхнула и, погасив там верхний свет и выключив ночник, позвала меня.

Я отлично знал, что Таня намного старше меня, может опыт ней, но не было в ней этого чванства, сытости жизнью, наглости, грубости – черт характера, присущих малокультурным людям, достигшим чего-то материального в жизни. Посмотрите хотя бы, на иных наших «звёзд» – ну, торгаши на вещевом рынке, да и толь ко! А Таня имела тонкую и нежную натуру, что здорово молодило её. Особенно при тусклом свете ночника.

Когда мы оказались «в койке», она вцепилась в меня, как хищ ник в жертву. Бедная женщина, она, будучи, видимо, страстной натурой, столько лет жила без мужика, да и с таким мужиком, какой был у неё, видимо, было не сладко. А теперь ей попался, пожалуй, самый лакомый кусочек в её жизни – молодой, силь ный, красивый стриптизёр, да ещё и интеллигентный к тому же.

Это же единственный разок в жизни так повезёт – и в женщине проснулся хищник. Да не на такого напала – я и сам хищник, ка кого поискать надо! И опять, как и бывало раньше, из нашей по стели доносились звуки схватившихся друг с другом леопардов и даже тигров! Ночь мы использовали сполна, даже захватили часть утра. Таня позвонила в свой офис и сказала, что приболела, и приедет позже. Я напросился уехать вместе с ней, «Бентли»-то просторный!

Утром, перед выездом мы приватно простились. Таня плака ла – то ли от скорой и, по-видимому, окончательной разлуки, то ли от привалившего счастья, исполнения её заветного желания.

Я не плакал, но мне так жаль было расставаться с женщиной, об ладающей живой, неиспорченной душой, со всеми неизрасходо ванными чувствами. Утром, только глядя в большое зеркало, я заметил, насколько Таня старше меня. А ночью – была как свер стница! Но перспектив в любви у нас не было, если не считать дочки Оли, за которой ещё можно было и поухаживать.

Только приехав домой, я обнаружил у себя в кармане пальто пятьсот долларов в конверте. Это Оля, добрая дурочка Оля, на верное, положила их мне в благодарность за проведённую с её мамой ночь. «В долгу не останемся!» – вспомнил я. Она-то про должала думать, что я бедный ресторанный танцовщик! Таня была постоянно у меня на виду, она ничего мне в карман не кла ла, да и не могла бы этого сделать, не рискуя обидеть меня. Танин водитель довёз меня до ресторана, где я ещё немного поспал у себя в кабинете. Серёга с неподдельным интересом сделал мне жест рукой: – «ну как, мол?» На что я ответил тоже жестом: – «да пустяки, не стоит внимания!»

А вечером, придя наверх к моей Вике, я, лаская её в койке, по жаловался:

– Знаешь, Викуся, мне сегодня заплатили за сексуальные услу ги! Теперь я у тебя проститут!

На что оптимистка Вика весело и задорно ответила мне: – «О, йес, хани-хани!».

Нет, в гостях хорошо, а дома с женой – лучше! – подумал я, за сыпая в обнимку с Викусей.

Несколько дней я души не чаял в моей Викусе, в ресторане я только и ждал, когда вернусь домой, лягу с ней и включу нашу любимую Нэнси. Но днём и особенно вечером, я зорко вгляды вался в зал пытаясь найти среди посетителей красавицу Олю. Но её там нигде не было. Видать, и пришла сюда только затем, чтобы похитить меня, как дурачка, и отвезти к своей маме. Постепенно апатия охватила меня – дело шло к Новому 2000 году – миллениу му. Менялись даже эпохи, но только не моя жизнь.

И вдруг в декабре предпоследнего года старого тысячелетия, ко мне в кабинет вошёл Илья Аркадьевич Кац. Он сообщил, что привёл с собой родственницу, которую родные поручили ему определить на работу в наш ресторан.

– Это моя племянница, внучатая, между прочим, – пояснил Кац, – родители просили её в ресторан устроить, там, дескать, много денег можно заработать. Они не представляют, как труден и горек наш хлеб! – и Кац закатил к потолку свои глаза, полные вековой грусти еврейского народа.

– Полноте, Илья Аркадьевич, – успокоил я его, – не так уж он труден и не так уж он горек, если намазать его икрой и закусить им, выпив при этом рюмочку «Наполеона»! А кем вы хотите устро ить племянницу, или внучку, не знаю как правильнее?

– Верой её зовут, – проговорил Кац, и я вздрогнул, – и похожа ведь на нашу незабвенную Верочку, вроде, как сестра или дочка.

По возрасту, скорее как дочка, ей восемнадцать, школу только за кончила. Но в отличие от нашей Веры, бестолкова до ужаса! Шко лу еле закончила, никакой серьёзности, болтушка и хохотушка, и кем она только сможет у нас работать? На кухню, что ли её в помощницы? – предложил Кац.

– Ведите её ко мне в кабинет, я переговорю с ней, посмотрим, мо жет, танцует она или поёт, – предложил я, и Кац удалился за девушкой.

Через несколько минут в кабинет ко мне заглядывает и робко заходит… улыбающаяся моя жена Вера! Тот же рост, та же фигу ра, те же светлые волосы и те же светлые глаза! Та же улыбка, тот же полураскрытый птичий ротик, даже туфельки на высоченном каблуке – и те Верины! Только возраст другой – вдвое моложе, чем сейчас бы была моя Вера. Может, это реинкарнация Веры – подумал, было, я, но вспомнил, что Кац характеризовал её, как на редкость бестолковую.

Я усадил девушку, вернее девочку, на стул напротив себя и стал расспрашивать:

– Поёшь?

– Да только для себя иногда, а для людей – нет.

– Танцуешь?

– Пару раз сходила на дискотеку, но не понравилось. Нет ско рее, не умею!

– Иностранные языки, компьютер, кулинарное дело? – спра шиваю я, но на всё получал отрицательные ответы.

– А в ресторане хочешь работать?

И вдруг я получаю доверительный ответ:

– Да, у вас очень весело, меня дедушка приводил сюда вече ром, у вас очень классно!

– Но, что же ты будешь делать у нас?

– А я буду подходить к столикам, улыбаться, спрашивать – не нужно ли чего, веселить посетителей, поднимать им настроение.

Я очень легко схожусь с людьми, я без комплексов!

Я задумался – это что-то новое в ресторанном деле. Массовик затейник? – нет, такое называние к Вере не подходит. Ангело чек? И я представил девочку-Веру в белом платьице, ну, прямо, ангелочка с крылышками, порхающую между столиками и под нимающую настроение посетителям. А что если попробовать?

Кем же оформлять – ангелочком, нет, придётся массовиком затейником.

– Когда сможешь попробовать? – серьёзно спросил я.

– А хоть сейчас, – предложила Вера, – посетителей, правда, не много, но попробовать можно.

Я позвал Каца и мы стали в глубине эстрады. Дневное время, музыки пока не было, в зале стоял тихий рокот и звон посуды, ис пользуемой по назначению.

– Выпускаем? – спросили мы друг друга и решили, – выпу скаем!

Верочка в том же платье, в котором пришла, подтанцовывая, подошла к первому столику, за которым сидели двое мужчин. Она обняла за плечи одного из них, щебетнула ему что-то на ушко, за тем перепорхнула ко второму. Мужики заулыбались, засуетились, даже налили девочке рюмочку коньяка. Верочка не побрезго вала, не отказалась, красиво взяла рюмочку в руку, оттопырив мизинчик, сделал вид, что попробовала. Задохнулась деланно, помахала рукой перед ртом и поставила рюмку на стол. Снова об няла за плечи мужиков, попрощалась с ними и упорхнула к друго му столику. Я увидел, как один из мужиков тут же схватил рюмку, которую якобы попробовала девочка, и залпом выпил её.

Мужики-то мужиками, а мы опасались, что женщины вос примут нашего ангелочка отрицательно. Ан, нет! Верочка зна ла, видимо, слова, которые по сердцу и женщинам тоже. Вроде:

«посмотрите, как влюблённо смотрит на вас ваш кавалер!», или что-то в том же роде. Минут через двадцать оживление посети телей ощущалось явственно. Мужчины поднимали бокалы в сто рону Верочки, пили за неё и наливали снова. А ангелочек порхал от столика к столику без признаков усталости – в девочке, поди, килограммов сорок было, не больше, чем у моей Верочки при знакомстве с ней.

– Берём? – радостно спросил меня Кац.

– Берём! – не менее радостно ответил ему я, тайком лелея на девочку ещё какие-то надежды, но, клянусь, тогда я и не по думывал о сексе. О родной душе, о дочке, приёмной, о весёлой девочке, которая будет рядом и с которой всегда будет весело, но только не о сексе. Нет, педофилом я ещё не был, хотя и девоч ка была вполне совершеннолетней и разница в годах у нас была самая нормальная для всего чего угодно. Но я-то ощущал себя видавшим виды мужчиной, а её – чудо-ребёнком, воистину анге лочком!

И мы с Кацом решили «отметить» трудоустройство «ребёнка».



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.