авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория

Абрамов Андрей Вячеславович

Кандидат политических наук, доцент,

доцент кафедры политологии и

права

Московского государственного областного университета

Россия, Москва

abram-off@mail.ru

Политическая стратификация общества

в российском политологическом дискурсе

Political stratification of society

in the Russian political science discourse

Проведен анализ имеющихся в отечественной политологии подходов к Аннотация определению политической стратификации общества и сформулирова но авторское определение данного понятия.

The analysis available in domestic political science of the approaches to defi

Abstract

nition of political stratification of the society is conducted and the authoring definition of the given concept is formulated Ключевые слова: политическая стратификация, социальная стратификация, полити ческая страта, социально-политическая структура.

Кey words: political stratification, social stratification, political stratum, social-political structure.

Трансформация политической сферы жизни российского общества давно стала предметом изучения отечественных политологов. Но, изучая изменения в политике, исследователи обращают своё внимание преимущественно на эволюцию институци ональной и нормативной подсистем политической системы страны. Социально-поли тический аспект преобразований — как изменилась политическая физиономия самого общества,– как правило, ускользают от внимания российских исследователей. Отме ченная тенденция наиболее выпукло проявляется при изучении политической страти фикации российского социума.

Немногочисленные работы в этой области демонстрируют, что исследователи «ло вят не того зверя», а «поймав что-то» пытаются убедить всех, что «это именно то, что они искали»1.

Прежде всего, политическую стратификацию пытаются отождествить с диф ференциацией населения по идейно-политическим признакам.

Такая трактовка феномена содержится, например, в работе социолога А. Ф. Анури на, который замечает, что «расслоение происходит не только по объему власти и при вилегий... но также по характеру убеждений относительно того, какой из типов соци ального устройства будет наиболее справедливым... А это значит, что в обществе люди группируются в политические страты по схожести политических ориентаций...»2. На  См.: Morris P. Power: A Philosophical Analysis. — Manchester, 1987. — P. 2.

 Анурин А. Ф. Политическая стратификация: содержательный аспект // Социс. — 1996. — № 12. — C. 82.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория основе социологического опроса жителей Нижегородской области исследователь выде ляет такие социальные группы, как демократы, западники, прагматики, коммунисты, национал-патриоты и тоталитаристы.

Другая попытка определить политическую стратификацию предпринимается ав торами одного из курсов лекций по политологии. «Отношения общественного равен ства и неравенства, а также права и обязанности групп, вытекающие из занимаемых ими общественных позиций (статусов), называются социальной политической страти фикацией...» — сообщается в пособии1.

Как видно, политическая стратификация подменяется категорией «социальная стратификация». Такая подмена становится очевидной, когда авторы курса лекций на чинают говорить о политической стратификационной градации общества по К. Марк су, М. Веберу, У. Уорнеру и др.

Наконец, ещё один вариант определения политической стратификации содержит ся в диссертационной работе А. В. Андреенковой. Изложенный там подход представляет собой комбинацию двух приведенных выше трактовок. Политическую стратификацию А. В. Андреенкова, определяет как «деление общества на группы на основе какого-либо социально-демографического, структурного, культурного или ценностного признака, который может оказать влияние на политический процесс, ведет к латентному или от крытому политическому противостоянию»2. Т.е. политическая стратификация тракту ется как явление одновременно и субъективное (дифференциация населения по цен ностно-культурным основаниям) и объективное (деление общества по структурному и социально-демографическому признакам). При этом, точкой пересечения столь раз личных стратификационных факторов (оснований стратификации) выступает явный или латентный конфликт между стратами.

Проведенный выше краткий обзор имеющихся в отечественной науке подходов к определению политической стратификации позволяет подвести некоторые итоги.

Во-первых, ценностный критерий не может являться главным фактором полити ческой стратификации, поскольку противоречит самой сути стратификации, которая «подразумевает, что определенные социальные различия между людьми приобретают характер иерархического ранжирования»3. Совершенно очевидно, что принадлежность людей к определенному ценностному типу не порождает их неравенства и иерархии.

Во-вторых, политическая стратификация не тождественна социальной. Основа нием последней является, прежде всего, экономическое положение личности. Полити ческие статусы индивидов рассматриваются как производные от их экономического положения. Совершенно очевидно, что такой подход следует называть не политической стратификацией, а политическим аспектом социальной стратификации.

Что же касается политической стратификации, то ее основанием является объем властно-управленческих полномочий граждан. Это позволяет выделить в обществе не сколько иерархически расположенных политических слоев (страт), состоящих из инди видов, располагающих разным объемом властно-управленческих полномочий и имею щих, соответственно, разный доступ властным ресурсам. Процесс и результат такого расслоения и следует назвать политической стратификацией.

 Политология. Курс лекций / А. Д. Барышева, О. Г. Овчинникова, Е. Ю. Титова, А. С. Тор гашева, Н. К. Стрельцова. — М., 2009. — C. 277.

 Андреенкова А. В. Политическая стратификация современного российского общества / Автореферат диссертации... кандидата политических наук. — М., 1998. — С. 14.

 Радаев В. В., Шкаратан О. И. Социальная стратификация. — М., 1996. — С. 27.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Библиография 1. Анурин  А.  Ф. Политическая стратификация: содержательный аспект // Социс.  — 1996. — № 12.

2. Политология. Курс лекций / А.  Д.  Барышева, О.  Г.  Овчинникова, Е.  Ю.  Титова, А. С. Торгашева, Н. К. Стрельцова. — М., 2009.

3. Андреенкова  А.  В. Политическая стратификация современного российского обще ства / Автореферат диссертации... кандидата политических наук. — М.: ИСПИ РАН, 1998.

4. Радаев В. В., Шкаратан О. И. Социальная стратификация. — М., 1996.

5. Morris P. Power: A Philosophical Analysis. — Manchester, 1987.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Азархина Александра Константиновна Киевский национальный университет им. Т. Г. Шевченко, Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, магистратура Украина, Киев luminaless@gmail.com Акторно-сетевая теория в исследованиях политики.

Политические стратегии в контексте АСТ Using of Actor-network theory in the political research.

Political strategy in ANT Представлена общая характеристика акторно-сетевой теории и освеще ны ключевые направления применения теории в исследованиях поли Аннотация тики. Проанализирована возможность разработки политических стра тегий на основе АСТ.

Paper gives general overview of actor-network theory and key trends of using Abstract ANT in political research. Author analyzed possibility of building political strategy based on ANT.

Ключевые слова: акторно-сетевая теория, Бруно Латур, актант, социология ассоциа ций, инфраструкрура, урбанистика.

Кey words: actor-network theory, Bruno Latur, actant, sociology of association, infrastruc ture, urban study.

Акторно-сетевая теория (АСТ) относительно новое течение в социальных науках (90-е годы ХХ ст.), которое можно описать в следующих теоретических позициях:

— вместо классической дихотомии объекта и субъекта предлагается использова ние понятия «актант», которым может быть как человек, так и материальный объект, институт, научный текст и т. д., главное условие — появление актанта способно влиять на изменение информационного поля1.

— отрицание подхода Дюркгейма к социальному как к особой сфере, где действу ют механизмы отличные от других «природных» сфер, но как типа связи между веща ми («социология ассоциаций», продолжение традиции Тарда)2 ;

— отрицание субстанционального взгляда на общество, «за социальными структу рами нет ничего, кроме них самих», но связи между ними иногда порождают общество3.

«Иногда» обусловлено фактом включения в один процесс взаимодействий разнопоряд ковых явлений, которые владеют своей онтологией — протяженностью, темпорально  Вахштайн В. Возвращение материального. «Пространства», «сети», «потоки» в актор но-сетевой теории // Социологическое обозрение. — 2005. — Т. 4. — № 1. — C. 94–115.

 Tarde G. 2000 (1899). Social Laws: An Outline of Sociology (trans. Howard C. Warren). Kitch ener, Ont.: Batoche Books. [Электронный ресурс].  — URL: http://www.efm.bris.ac.uk/het/tarde/ laws.pdf.

  Латур  Б.Об интеробъективности // Социологическое обозрение.  — 2007.  — Т.  6.  — № 2. — С. 87.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория стью, и их онтология является значимым фактором взаимодействий, «нет такой вещи как общество», но есть вещи, по поводу которых возникают общественные отношения1.

Социологический анализ расширяется до вещей, но социальной вещь становится от того насколько она может выполнять функцию знака, отсылая к некоторой социальной системе категорий2;

— актанты объединены в сети, которые являются не просто отношениями, но ге терогенным объединением актантов, пространств и времени. В АСТ осуществляется интеграция семиотики и материализма, в понятиях сетей и потоков, социальное не разрывно связанно с материальным, смысловое — с протяженным, темпоральное — с пространственным.

В целом, АСТ является примером смелой теории, которая стремится к перестройке социальных наук с учетом проблемы множественности пространств, значения мате риальных объектов в социальном взаимодействии, предпосылок гетерогенности и ги бридности социального мира3.

В исследованиях политики среди наиболее интересных разработок АСТ можно назвать:

— мировая политика: государство как гетерогенная сеть и одновременно — актор (особенно выделяются работы американских исследователей Ж.-Х.  Пассота и Н.  Ров ланда4 );

— урбанистика: исследование инфраструктуры города как основания определен ных политических отношений (исследование Европейского университета в Санкт-Пе тербурге «Инфраструктура свободы: общие вещи и res publica»5 );

—  семиотические исследования и документальная историография (методологи чески близкая к этнографии), исследования повседневных практик и значений, фор мирующих рамки публичного взаимодействия «по поводу вещей» (работа Ниммо  Р., университет Манчестера6 );

Основываясь на достижениях названных исследователей, можно предположить перспективность разработки на их основе политических стратегий. Вопрос о том, что является актуальным в политической сфере, и что должно попасть в повестку дня, на прямую связан с вопросами об инфраструктуре. Актуальным в данном случае явля ется не столько фундаментальный вопрос о том, возможно ли политическое в суще ствующих пространственных и «вещественных» рамках, сколько выявление значимых «вещей», условий жизни граждан, которые задевают их интерес и включают в сферу политического. Такое включение позволяет анализировать явления публичной жизни через непосредственные практики гражданского вовлечения в пользование общими ресурсами и распределения социальных благ.

  Латур  Б.Об интеробъективности // Социологическое обозрение.  — 2007.  — Т.  6.  — № 2. — С. 93.

 Вахштайн В. Возвращение материального. «Пространства», «сети», «потоки» в актор но-сетевой теории//Социологическое обозрение. — 2005. — Т. 4. — № 1. — C. 94–115.

 Калугина Е. Куда ушла теория из практик? // Слон. [Электронный ресурс]. — URL: http:// slon.ru/calendar/event/965772.

 Jan-Hendrik Passoth, Nicholas Rowland. Actor-Network State: Integrating Actor-Network Theo ry and State Theory // International Sociology. — 2010. URL: http://iss.sagepub.com/content/25/6/818.

  Хархордин О. Теория res publica и современная Россия: роль вещей и роль публики.

[Электронный ресурс]. — URL: http://eupress.ru/uploads/files/PT-132_pages.pdf.

  Nimmo R. Actor-network theory and methodology: social research in a more-than-human world // Methodological Innovations Online. — 2011. — 6(3). — P. 108–119. [Электронный ре сурс]. — URL: http://goo.gl/hzXF6C.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Дарья Алексеевна Акулова Аспирант кафедры истории социально-политических учений факультета политологии МГУ имени М. В. Ломоносова Россия, Москва d.a.akulova@gmail.com Власть и писатели в СССР в 1920–1930 гг.

В статье рассматриваются взаимоотношения власти и писателей в СССР в 1920–1930  гг. на примере М.  А.  Булгакова, В.  В.  Шульгина и Аннотация М. А. Шолохова. Также ставится вопрос о значении цензуры для совет ской литературы.

Ключевые слова: власть, писатели, цензура, И. В. Сталин, М. А. Булгаков, В. В. Шульгин, М. А. Шолохов В СССР важным направлением идеологической политики было представление прошлого и настоящего России в художественных произведениях. Таким образом, большое значение приобретают цензура и личные контакты руководства страны с писателями.

Как говорят исследователи взаимоотношений Сталина с деятелями культуры, «сталинской образованности не стоит преуменьшать. Он серьезно интересовался не только художественной литературой и историей, он занимался и современной ему философией и для политика был довольно компетентен в ней»1.

Например, в 1926 году в Московском Художественном театре была поставлена пьеса М. А. Булгакова «Дни Турбиных» («Белая гвардия»). Эта постановка в корне изменила судьбу автора, так как в этом же году у него был проведен обыск, после которого изъяли рукописи повести «Собачье сердце» и дневник. А уже на допросе он объяснил свои политические предпочтения: «В своих произведениях я проявлял критическое и неприязненное отношение к Советской России... Мои симпатии были всецело на стороне белых, на отступление которых я смотрел с ужасом и недоумением...»2.

ОГПУ изначально запретило пьесу, но Политбюро дало свое согласие и 5 октября «Белая гвардия» (правда, переименованная в «Дни Турбиных») была поставлена.

Партийные критики требовали запрета постановки. Например, Н. Н. Мандельштам (заведующий отделом агитации и пропаганды Московского комитета партии) обвинил МХАТ в том, что там создалось гнездо контрреволюции. Но А. В. Луначарский (нарком просвещения) эту пьесу поддержал. И с 1926 по 1941 год было дано 987 спектаклей.

Сталину пьеса нравилась, он сам смотрел ее 15 раз, и даже брал с собой на просмотр своих детей, Василия и Артема. Свое мнение по поводу ее значимости он изложил так:

«Что касается собственно пьесы «Дни Турбиных», то она не так уж плоха, ибо она дает больше пользы, чем вреда. Не забудьте, что основное впечатление, остающееся у зрителя от этой пьесы, есть впечатление, благоприятное для большевиков: «если даже такие люди, как Турбины, вынуждены сложить оружие и покориться воле народа, Громов Е. С. Сталин: искусство и власть. — М.: Эксмо, 2003. — С. 39.

1  Булгаковы М. А. и Е. С. Дневник Мастера и Маргариты. — М.: Вагриус, 2001. — С 65.

2  Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория признав свое дело окончательно проигранным,  — значит большевики непобедимы, с ними, большевиками, ничего не поделаешь. «Дни Турбиных» есть демонстрация всепоглощающей силы большевизма»1.

Но в это же время Сталин был против постановки пьесы Булгакова «Бег», говоря о том, что все «честные» граждане, изображенные в романе, на самом деле, просто сидели на шее у народа, а Булгаков этого не показал.

Как и И. В. Сталин, цензура отличалась определенной гибкостью. Например, были выпущены книги В.  В.  Шульгина «Дни», «1920» и «Три столицы». Автор участвовал в Белом движении, сам себя он себя называл «крайне правым националистом и монархистом».

Основной идеей этих книг была революция, а также крах Белого движения и будущее России. В книге «Три столицы» Шульгин описывает путешествие в Россию из Белого зарубежья. И там он говорит, что до поездки у него не было родины, а теперь родина есть (вероятно, это СССР). Еще Шульгин говорит, что несмотря на засилье евреев, наверх пробивается «сильная русская струя», которая станет главной.

Цензура книгу пропустила, хотя и были определенные нарекания, так как автор не побоялся высказать замечания про Сталина: «Правда, про Сталина говорят, что «легче найти розового осла, чем умного грузина», но я все же не отчаиваюсь. Выучили же мы Ленина «новой экономической политике»2.

Весьма интересны отношения И. В. Сталина и М. А. Шолохова. В июне 1931 года И.  В.  Сталин встречался с М.  А.  Шолоховым, чему способствовал М.  Горький. После этого общения Сталин поверил писателю.

В январе 1932 года в газете «Правда» был напечатан отрывок нового романа М. А. Шолохова « Путь туда — единственный...». Рукопись нового романа прочитал и одобрил Сталин, до этого момента ее не решались печать из-за сцен раскулачивания.

Сталин же сказал на это: «Мы не побоялись кулаков раскулачивать — чего же теперь бояться писать об этом! Роман надо печатать». Изначально это произведение было названо Шолоховым «С потом и кровью», но название было изменено на более жизнеутверждающее — «Поднятая целина».

Сталин в письме Кагановичу дал оценку Шолохову: «У Шолохова, по-моему, большое художественное дарование. Кроме того, он писатель глубоко добросовестный:

пишет о вещах, хорошо известных ему. Не то, что «наш» вертлявый Бабель, который то и дело пишет о вещах, ему совершенно неизвестных (например, «Конная армия»)»3.

Роман «Тихий Дон» был высоко оценен Сталиным, даже несмотря на двойственность образа главного героя Григория Мелихова. Хотя, действительно, его прототип был расстрелян в 1928 году.

Подводя итоги, стоит отметить, что, бесспорно, цензура в литературе этого времени была, власть контролировала художественную литературу, так как это был важный пласт идеологической политики. Но цензура проявляла гибкость, появлялись произведения, которые, так или иначе, представляли разные точки зрения и до сих пор являются классикой советской литературы.

Сталин И. В. Сочинения. Т. 11. — М.: ОГИЗ;

Государственное издательство политической 1  литературы, 1949. — С. 328.

Шульгин В. В. Три столицы. — М.: Современник, 1991. — С. 145.

2  Хлевнюк О. В., Дэвис Р.У, Кошелева Л. П., Рис Э. А., Роговая Л. А. Сталин и Каганович.

3  Переписка. — М.: РОССПЭН, 2001. — С. 149.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Библиография 1. Булгаковы М. А. и Е. С. Дневник Мастера и Маргариты. — М.: Вагриус, 2001. — С 65.

2. Громов Е. С. Сталин: искусство и власть. — М.: Эксмо, 2003. — С. 39.

3. Сталин  И.  В. Сочинения. Т.  11.  — М.: ОГИЗ;

Государственное издательство политической литературы, 1949. — С. 328.

4. Хлевнюк О. В., Дэвис Р.У, Кошелева Л. П., Рис Э. А., Роговая Л. А. Сталин и Каганович.

Переписка. — М.: РОССПЭН, 2001. — С. 149.

5. Шульгин В. В. Три столицы. — М.: Современник, 1991. — С.  Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Бобровских Екатерина Викторовна Аспирант кафедры истории социально-политических учений факультета политологии МГУ имени М. В. Ломоносова Россия, Москва katrin-br-br@mail.ru Понятие «народность»: история и современность «Народность» — одно из самых загадочных и самых туманных понятий для социально-политической мысли России XIX века. Значение данно Аннотация го термина постоянно изменялось, приобретая все новые коннотации.

Дать дефиницию «народности» и определить ее основные черты невоз можно без рассмотрения ее эволюции.

Ключевые слова: народность, «теория официальной народности», нация, националь ность.

Концепт «народности» играет значительную роль в истории социально-политиче ской мысли России. Кроме того, «народность» является одной из базовых категорий русского консерватизма XIX века. Понятие «народность» привычно воспринимать как одну из составляющих частей теории «официальной народности» графа С. С. Уварова, возникшей в начале 1830-х годов. Однако это понятие употреблялось в России еще в первой четверти XIX века. В XX веке данный термин приобрел совершенно новое зву чание. Однако на протяжении всей своей истории «народность» не имела четкой дефи ниции. Поэтому дискуссии о «народности» не прекращаются до сих пор.

В самом начале XIX века мы находим слово «народность», калькирующим фран цузское слово рорularit, то есть — в значении «популярность». Например, переводчик и мемуарист С. П. Жихарев в своем дневнике за 1806 год писал: «Настоящим лицеме рам тепло на свете: и в политике, и в общественных сношениях, и даже — страшно вы молвить — в самой религии они приобретают народность и уважение»1.

Позднее «народность» начинает приобретать другие значения, уже выходящие за рамки «рорularit». В письме 1819 года к общественному деятелю А. И. Тургеневу2 поэт П. А. Вяземский предлагает следующий сценарий заимствования: «Зачем не перевести nationalit — народность. Поляки сказали же narodowos. Поляки не так брезгливы, как мы, и слова, которые не добровольно перескакивают к ним, перетаскивают они за воло сы, и дело с концом.... Слово, если нужно оно, укоренится»3.

Ближе к середине 1820-х годов понятие «народность» начинает употребляться все шире, продолжая, однако, оставаться в области литературной критики.

 Жихарев С. П. Дневник студента // Жихарев С. П. Записки современника. М., 1955. С. 163.

  Тургенев Александр Иванович (1784–1845)  — историк и литератор, государственный деятель, близкий друг Н. М. Карамзина, В. А. Жуковского, П. А. Вяземского, брат декабриста Н. И. Тургенева.

 Остафьевский архив князей Вяземских. Т. 1: Переписка кн. П. А. Вяземского с А. И. Тур геневым. 1812–1819. СПб, 1899. С. 357–358. Данное слово потребовалось Вяземскому для по яснения своего стихотворения «Первый снег»: «Тут есть русская краска, чего ни в каких почти стихах наших нет.... тут дело идет не о достоинстве, а о отпечатке, не о сладкоречивости, а о выговоре;

не о стройности движений, а о народности некоторых замашек коренных».

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория С 30-х годов XIX века можно говорить о «народности» как понятии политическо го дискурса. С появлением триады Уварова «народность» была официально включе на в политический контекст. Содержание понятия «народность», по Уварову, довольно близко к содержанию понятия «народный дух» в немецком романтическом национа лизме или понятия «нация» в интерпретации Ф.  Шлегеля. В поисках национального основания власти, Уваров пришел к «народности» как некой квинтэссенции традиций.

Однако сложные исторические условия предопределили судьбу «народности», сделав ее лишь этнографической окраской для более важного компонента триады — самодер жавия. «Теорией официальной народности» пользовались все монархи от Николая I до Николая II для укрепления идеологической основы своей власти, делая акценты на разных ее компонентах и методах ее пропаганды. Наиболее сильное значение триада приобретала в периоды реакции.

В конце XIX века «народность» перестает использоваться для обоснования го сударственной власти и определяется как «национальность». Кроме того, синонимом «народности» стала «нация». Основными факторами эволюции в данном случае вы ступили особенности лексического развития русского языка и политической цензуры последней трети XIX века.

В XX веке дефиниция понятия «народность» претерпела значительные изменения.

Благодаря «теории нации» И. В. Сталина, «народность» приобрела значение некой соци альной общности, занимающей промежуточное положение между племенем и нацией.

Подобные этнические коннотации термина сохранились до сегодняшнего дня.

Таким образом, за почти два века своего существования понятие «народность»

прошло долгий путь эволюции от социокультурного значения к дефиниции с этниче скими коннотациями.

Библиография 1. Жихарев  С.  П. Дневник студента // Жихарев  С.  П. Записки современника.  — М., 1955. — С. 163.

2. Остафьевский архив князей Вяземских. Т.  1: Переписка кн. П.  А.  Вяземского с А. И. Тургеневым. 1812–1819. — СПб, 1899. — С. 357–358.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Бойцова Ольга Юрьевна Доктор политических наук, профессор философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова Россия, Москва olga.boitsova@gmail.com Проблема автономии гражданского общества в либеральной философии и критической теории В докладе рассматриваются подходы к решению проблемы сочетания принципа автономии ассоциаций гражданского общества с директив Аннотация ностью общезначимых нормативных регуляторов в либеральной фило софии и критической теории Ключевые слова: критическая теория, либеральная философия, коммуникативная автономия, государство, гражданское общество, жизненный мир, политическая иден тичность.

Идейный дискурс гражданского общества отличается отсутствием консенсуса по ряду существенных проблем. Чаще всего данная проблематика анализируется в кон тексте изучения политической социализации и политической интеграции: с этой точки зрения основополагающим для определения специфики гражданского общества ока зывается наличие множества автономных социальных практик, взаимодействующих друг с другом, — практик, «отвечающих» за формирование не только политической, но и, в целом, социальной идентичности. Плюрализм признается принципиальной кон ституирующей основой гражданского общества, поскольку данные практики отлича ются друг от друга базовой ценностной ориентацией и, соответственно, стремятся к их признанию и утверждению на уровне общества в целом. Теоретическое обоснование сочетания принципа автономии отдельных практик с директивностью общезначимых нормативных регуляторов приобретает первостепенное значение.

В идейном дискурсе гражданского общества сложилось несколько подходов к ре шению данной проблемы. Для либеральной традиции (она, следует оговориться, пред ставлена различными, зачастую полемизирующими друг с другом теоретическими на правлениями), выстраивающей аргументацию на основе принципа свободы, главными параметрами выступают добровольность вхождения в ассоциации и автономия струк тур гражданского общества от государства. Связи индивидов внутри объединений прочны в силу общности интересов, целей и ценностей, свободно выбранных инди видами. Связи между объединениями покоятся на фундаментальном приоритете пра ва, отнесение к которому лежит в основе решения проблемы легитимации социальных практик.

Критическая теория настаивает на коммуникативной автономии структур граж данского общества. Из гражданского общества исключается экономика, поскольку в качестве его конституирующего принципа выступает свобода продуцирования норм и идентичностей. Внутреннее единство каждого элемента формируется в коммуника Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория тивном процессе институционализации дискурсов, а сосуществование ассоциаций с различным жизненным миром происходит благодаря их добровольному подчинению метанормам симметричной реципроктности и отказу тех ценностей, которые вступают в противоречие с общими нормами.

Итак, и в либеральном, и в критическом подходах происходит апелляция к мета нормам, обладающим высшей принудительной силой. На этом фоне не удивителен рост внимания к государству как претенденту на роль регулятора гражданского общества, по-гегелевски снимающего противоречия частных интересов в интересе общем. Сле дует, однако, отметить, что и в этом случае теоретическая уязвимость не преодолена:

последовательно этатистское решение разрушает исходные посылки об автономии со циальных практик и ставит под угрозу принцип ценностного плюрализма. Дискуссии показывают, что поставленная проблема пока далека от решения.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Вархотова Вера Александровна Кандидат политических наук, старший научный сотрудник кафедры истории социально-политических учений факультета политологии МГУ имени М. В. Ломоносова Россия, Москва veralexa@gmail.com Идея мира в учении В. И. Вернадского о ноосфере Ключевые слова: ноосфера, эволюция живого вещества, разумная деятельность чело века, предпосылки ноосферы, прекращение войн.

Владимир Иванович Вернадский (1863–1945) широко известен в первую очередь как ученый-энциклопедист, естествоиспытатель, основоположник геохимии, биогео химии, радиологии, крупнейший минералог, кристаллограф. Кроме того, обществен ный и политический деятель, академик Петербургской АН знаменит своим учением о ноосфере. Его концепция — это взгляд на мир как на неразрывное единство окружаю щей среды и человека.

Центральное звено в концепции Вернадского занимает представление о живом веществе, которое эволюционирует в направлении усовершенствования центральной нервной системы.

По мысли Вернадского, ноосфера вырастает из биосферы, является ее прямым продолжением. В результате эволюции материи человечество превратилось в мощную геологическую силу. Деятельность человека приобрела планетарный размах, и будущее всей Земли зависит от дальнейшего хода истории.

Таким образом, ноосфера — это целесообразно выстроенная, развивающаяся под влиянием плановой разумной деятельности оболочка Земли. В ноосфере человек пре образует Землю в соответствии со своими потребностями и с учетом законов биосферы.

Среди основных условий и в то же время результатов образования ноосферы Вер надский выделял исключение войн из жизни общества.

Поскольку в основе его учения русского ученого лежит идея о том, что царство разума является естественным продолжением биосферы, постольку Вернадский был уверен в существенной роли человека в установлении вечного мира. Последний ста нет возможен, когда человеческий интеллект возьмет на себя ответственность за судьбу планеты, и природа и история будут преобразованы в гармоническую систему.

Итак, как и ноосфера, вечный мир, по Вернадскому, результат эволюции.

Новизна идей русского ученого состоит в том, что в его трудах была обоснова на необходимость объединения людей не на социально-политической, национальной и религиозной, а на экологической основе, ибо к природе человечество относится как единое целое независимо от классовых или иных различий. Таким образом, Вернад ский выделил экологическую сторону проблематики. В концепции проявился геокос мический характер мировоззрения ученого. Став «новой геологической силой», разум может и должен перестроить в том числе социально-политические отношения так, что бы навсегда избавить человечество от угрозы войны. Вечный мир — это состояние, ко Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория торое станет возможным, когда человек, перестанет употреблять свой разум и труд на самоистребление.

Библиография 1. Абрамян  Л.  А. Несколько замечаний о структуре кантовского понятия свободы // Кантовский сборник. — Калининград, 1990. — Вып. 15.

2. Вернадский  В.  И. Автоторофность человека [Электронный ресурс] // Электронный архив В.  И.  Вернадского [Интернет-портал]. URL: http://vernadsky.lib.ru/e-texts/ar chive/Vernadsky_V.I.Avtotrofnost_Chelovechestva.html.

3. Вернадский  В.  И. Живое вещество [Электронный ресурс] // Электронный архив В. И. Вернадского [Интернет-портал]. URL: http://vernadsky.lib.ru/e-texts/index.shtml.

4. Вернадский  В.  И.  Кант и естествознание // Вернадский  В.  И. Избранные труды по истории науки. — М., 1981.

5. Вернадский  В.  И. Научная мысль как планетное явление [Электронный ресурс] // Электронный архив В. И. Вернадского [Интернет-портал]. URL: http://vernadsky.lib.

ru/e-texts/archive/thought.html.

6. Вернадский В. И. Несколько слов о ноосфере [Электронный ресурс] // Электронный архив В.  И.  Вернадского [Интернет-портал]. URL: http://vernadsky.lib.ru/e-texts/ar chive/noos.html.

7. Вернадский В. И. Очерки геохимии. — М., 1983.

8. Вернадский В. И. Химическое строение биосферы Земли и ее окружения [Электрон ный ресурс] // Электронный архив В. И. Вернадского [Интернет-портал]. URL: http:// vernadsky.lib.ru/e-texts/index.shtml.

9. Кант И. К вечному миру // Трактаты о вечном мире. — М., 1964.

10. Кант И. Критика практического разума // Сочинения: В 6 т. Т. 4. Ч. 1. — М., 1963–1966.

11. Страницы автобиографии В. И. Вернадского. — М., 1981.

12. Шубин В. И. Вернадский Кант [Электронный ресурс] // Электронный архив В. И. Вер надского [Интернет-портал]. URL: http://vernadsky.lib.ru/e-texts/archive/Shubin_V.I. Kant_i_Vernadsky1999.html.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Волошин Андрей Игоревич Аспирант кафедры истории социально-политических учений факультета политологии МГУ имени М. В. Ломоносова Россия, Москва gidromed@gmail.com Нейронаучный подход к политической науке:

постановка проблемы The Neuroscientific Approach in Political Science:

Formulation of The Problem Существует ряд направлений политологии, изучающих особенности функционирования процессов мышления: политическая текстология, Аннотация политическая антропология, политическая психология и  т.  д. В статье рассматривается применимость нейронаучной методологии в полити ческой науке.

There are some mental branches of political science: political textology, polit Abstract ical anthropology, political psychology etc. In article applicability of neurosci entific methodology for political science is investigated.

Ключевые слова: нейронаука, методология политической науки.

Кey words: neuroscience, political science methodology.

Функционирование неживой материи упорядочивается принципами физики и химии. Подмножество этих принципов, специфично проявляющее себя в рамках жи вой материи и, в свою очередь, упорядочивающее её функционирование, традицион но известно в качестве биологии. Следуя этой логике, функционирование мыслящей живой материи, имеющей очевидные принципиальные отличительные качества как по отношению к неживой, так и немыслящей живой материи, и не сводимой к ним, также упорядочивается некоторым набором ещё в полной мере не изученных прин ципов. Этот комплекс знаний, всё чаще обозначаемый термином нейронаука (neurosci ence), является междисциплинарной областью изучения высшей нервной деятельности, направляя физико-химические, медико-биологические, математические, инженерные и иные естественнонаучные методы познания на области, традиционно интерпрети руемые лишь философско-гуманитарными методами. Нейронаука призвана не только четко постулировать, но также решить важнейшую задачу самопознания разума — не разума конкретного человека, но разума вообще, как уникального свойства материи, доказано проявляемого — по крайней мере на сегодняшний день — лишь только в рам ках биологического вида Homo Sapiens. Подобно тому как XIX век стал веком физики и химии, а XX век  — веком биологии, научная повестка XXI века, базирующаяся на предшествующих научных достижениях, всё в большей мере переориентируется на из учение природы мышления, которое проявляет себя как непосредственно, так и опо средованно (в виде материальной культуры, текстов и пр.).

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Может ли политология, являющаяся социальной наукой, внести свой частный вклад в создание общей теории разума? В определенных аспектах — да.

Политика  — суть разновидность упорядочивающих интеракций в рамках чело веческих сообществ, то есть совокупность способов регуляции поведения внутри со циальных групп: начиная с малых коллективов и заканчивая государствами и межго сударственными объединениями. Однако социальные группы не гомогенны и состоят из отдельных людей, каждый из которых — будь то рядовой обыватель или групповой лидер — является носителем разума, который предопределяет как любое действие, так и реакцию на него. Следовательно, для подлинного объяснения человеческого поведе ния, в том числе действий социально-политического плана, не вполне достаточно со ставления их внешних характеристик или описания конечных результатов. Понимание природы действия, в отличие от его простой фиксации, отличается учетом нейропси хической составляющей продуцентов и консументов действия как живых мыслящих существ, чьё взаимодействие — суть обмен ресурсов и информации, опосредованное языком и памятью, то есть семиотически значимым инобытием электрических им пульсов центральной нервной системы. Однако если субъективные действия и реакции отдельно взятого человека в большей степени индивидуальны и плохо прогнозируемы, а значит более сложны для описания и объяснения, социально-политические интерак ции обладают большей степенью общности. Следовательно, их строгая трактовка с ней ропсихической точки зрения не только повышает прогностический потенциал соци ально-политических концепций, но также способствует уменьшению пропасти между естественнонаучной и социогуманитарной трактовкой одинаковых фактов.

Политическая наука уже имеет внутри себя ряд смежных с нейронаукой направ лений исследований: политическую текстологию, изучающую закономерности орга низации политических текстов как ментально значимых семиотических множеств, т.

е. структурно связных, закрепленных последовательностей несущих смысл языковых единиц, посвященных политической тематике, способных быть воспринятыми и ос мысленными носителями языка;

политическую антропологию, изучающую происхож дение и основы политического поведения, институтов и процессов;

политическую пси хологию, изучающую ментальные свойства человека в рамках политического процесса и пр. Не все из этих дисциплин достигли уровня полноценных теорий, обладающих прогностическим потенциалом, однако их ориентация на нейронаучный подход — по тенциально наиболее перспективный вариант дальнейшего развития данных областей исследований.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Гуторов Владимир Александрович Доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой теории и философии политики факультета политологии Санкт-Петербургского государственного университета.

Россия, Санкт-Петербург gut-50@mail.ru К вопросу о методологии сравнительно-исторического анализа политической культуры To the question of methodology of comparative historical analysis of political culture В статье анализируются некоторые актуальные вопросы, связанные с разработкой новых методологических подходов к сравнительному ана лизу политических культур и политических систем в современной по Аннотация литической науке. Особое внимание уделяется различным интерпрета циям проблемы дихотомии «Восток-Запад» в современном научном и политическом дискурсах.

In the article some actual questions connected with elaboration of the new methodological approaches to comparative analysis of political cultures and Abstract political systems in the modern political science are analyzed. The special at tention is paid to various interpretations of the problem of the ‘West-East’ dichotomy in the modern scientific and political discourses.

Ключевые слова: сравнительный анализ, политическая культура, историческая эво люция, политический дискурс.

Кey words: comparative analysis, political culture, historical evolution, political discourse.

Сравнительная характеристика различных типов политической культуры, напри мер, исламской и христианской, в историческом плане уже давно олицетворяющих ди хотомию Восток-Запад и по этой причине обладающих полярными характеристика ми, нередко наталкивается на серьезные методологические трудности при разработке научных классификаций и типологий государств. Опыт тоталитарных диктатур, пе режитый европейскими народами в первой половине XX в., и последующее противо стояние «либерального Запада» и «авторитарного Востока» не могли способствовать ревизии весьма устойчивых исторических мифов. Крах коммунистических режимов лишь внешне видоизменил эти мифы, придав им «местный колорит» и предельно ак туализировав их содержание и форму. Например, в 1990-е гг. в официальной идеоло гии посткоммунистической России «большевистская диктатура» и Советский Союз как «оплот деспотизма» прочно заняли место, которое когда-то было отведено мифам о «деградации абсолютистской монархии» до 1917 г. и неуклонному росту советской эко Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория номики по отношению к «уровню 1913 г.». Вместе с тем кризис «реального социализма»

и наступившие довольно быстро разочарование и скепсис западных интеллектуалов в отношении антикоммунистической риторики новых политических элит Центральной и Восточной Европы, ядром которой была так называемая «символическая политика», привели в конечном итоге к осознанию того очевидного факта, что в конце XX в. ко личество исторических мифов превысило все допустимые пределы и стало серьезным препятствием для объективных научных исследований.

В определенном смысле симптомом такого понимания стал радикальный пере смотр мифов, связанных с интерпретацией западноевропейских монархий. Тенденции, связанные с последовательным пересмотром «мифа абсолютизма», оказались далеко не единичными. Как это нередко случалось в научных дискуссиях недавнего прошлого, начавшись с удачного в целом дебюта, они довольно быстро охватили многие другие сферы интерпретации теории государства, принимая подчас гипертрофированные формы. Одной из первых «жертв» гипертрофированного подхода стали сначала древние греки и римляне, а затем Византия и многие народы древнего Востока, ретроспективно утратившие (в виртуальном плане, конечно) свою политическую традицию и государ ственность. «В отсутствие абстрактного института государства, — утверждает, напри мер, израильский историк М. ван Кревельд, характеризуя византийские и древнекитай ские имперские методы управления, — вся структура представляла собой фактически гигантскую систему вымогательства, в рамках которой император вместе со своими слугами, каким бы ни был их точный статус “стригли” все остальное население...;

импе рии и феодальные общества... не знали различия между “правительственной властью” и “собственностью”, или, по крайней мере, это различие не было четким... Это означает, что “политической” власти в собственном смысле этого слова не существовало, и, ко нечно, не было и соответствующего термина»1. Точно также древние греки и римляне, вплотную приблизившись, согласно Кревельду, к разделению власти и собственности, оказались неспособными к созданию «абстрактного института государства».

Следующим шагом в теоретическом преодолении традиционных исторических мифов можно считать появление на рубеже XX–XXI вв. принципиально новых типоло гий государств, в которых обозначенная выше дихотомия не играет принципиальной роли и до определенной степени может считаться частично «преодоленной». Возникает вопрос  — чем именно обусловлена столь радикальная трансформация политической аргументации, интенсивно развивавшаяся в западной политической общественной мысли на протяжении долгих столетий?

Весьма распространенный в научной литературе подход, согласно которому разде ление политических структур на два типа — западные и восточные связано с рождени ем феномена греческой полисной культуры, в то время как в доантичный период запад ные и восточные политические структуры были идентичны, нередко имеет несколько ретроспективный и идеологический оттенок. Сторонники такого подхода, в частности, далеко не всегда учитывают тот немаловажный факт, что в различные исторические эпохи установление политической гегемонии «западных» государств над центрами традиционных восточных цивилизаций и, наоборот, успешная экспансия восточных народов на Запад приводили, как правило, к синкретизму культурных традиций и фор мированию соответствующих моделей государственного управления.

 Кревельд М. ван. Расцвет и упадок государства. — М.: ИРИСЭН, 2006. — С. 64, 37.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Так, например, завоевание Востока Александром Македонским имело следствием крах полисной государственности, олицетворявшей «западный путь» развития, и воз никновение эллинистических государств, типологически весьма схожих с традицион ными восточными деспотиями. Завоевание татаро-монголами русских княжеств — на следников Киевской Руси в исторической перспективе знаменовало перенесение на рус скую почву традиций деспотической восточной государственности, которые не только продолжали усиливаться после перехода завоевателей в ислам, но благополучно сохра нялись и после свержения татарского ига. На наш взгляд, нельзя также забывать о том, что бросающиеся в глаза черты, характерные для исламских государств со времени их возникновения и до наших дней также уходят своими корнями в эпохи, способствовав шие синкретизму западных и восточных традиций. Когда мы сталкиваемся с рассужде ниями современных исследователей о том, что «в исламе господствует идея теократи ческого общества, в котором государство имеет значение лишь как служитель установ ленной религии, поэтому “исламское государство” выполняет функцию проводника божественных законов и его главная цель — защита и сохранение веры»1 , мы должны ясно отдавать себе отчет не только в том, что, по крайней мере, в идеологическом плане аналогичные теократические принципы господствовали в Западной Европе в период расцвета средневековой культуры (XI–XIII вв.), но и в том, что, в определенном смысле, средневековые исламская и христианская культуры продолжали развивать традиции древневосточных теократий. В XIX и XX вв. именно их преодоление в ряде исламских государств стало одним из самых важных критериев перехода на путь радикальной мо дернизации общества. Так, например, в Османской империи на рубеже XIX–XX вв. «ис лам одними рассматривался как жизненная необходимость для выживания империи, а другими — как непреодолимое препятствие на пути прогресса»2. Или же по трудно объяснимому «капризу истории» традиции и культура ряда древневосточных обществ вполне могли бы измеряться в соответствии с критериями функционирования толе рантной либеральной политической системы, в то время как, например, фундамента лизм американских неоконсерваторов («неоконов»), развязавших в конце XX в. войну против Ирака, имеет одновекторную направленность с фундаментализмом исламских экстремистов.

Библиография 1. Ливен Д. Российская империя и ее враги с XVI века до наших дней. — М.: Издатель ство «Европа», 2007. — 688 с.

2. Кирабаев Н. С. Социальная философия мусульманского Востока (эпоха средневеко вья). — М.: Издательство университета Дружбы народов, 1987. — 176 с.

3. Кревельд М. ван. Расцвет и упадок государства. — М.: ИРИСЭН, 2006. — 544 с.

  Кирабаев  Н.  С. Социальная философия мусульманского Востока (эпоха средневеко вья). — М.: Издательство университета Дружбы народов, 1987. — С. 49, см. также: С. 10, 17.

 Ливен Д. Российская империя и ее враги с XVI века до наших дней.  — М.: Издательство «Европа», 2007. — С. 238.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Демидов Александр Иванович Доктор философских наук, профессор, проректор по инновационному развитию и международному сотрудничеству Саратовской государственной юридической академии, заведующий кафедрой теоретической и прикладной политологии Россия, Саратов ademidov@sgap.ru Типы политического дискурса The Types of Political Discourse Понятие дискурса позволяет по-новому представить роль языка в по литике. Он служит важнейшим средством коммуникации, задает спо соб мышления в политике, входит в механизм влияния, то есть, власти, в силу неизбежной связи влияния с пониманием смысла, обеспечивает Аннотация решающее для политического действия единообразие понимания и дей ствия. От него зависит форма апелляции к его массовому участнику: в демагогии — это язык искажения смысла, в пропаганде — это разъясне ние позиции с целью обеспечения устойчивого влияния и поддержки.

The concept of discourse allows to provide a new role of a language in politics.

It serves as the most important means of communication, sets a way of thinking in politics, is included in a mechanism of influence, that is, the power, by virtue of the inevitable impact of communication with the understanding of meaning, Abstract provides crucial for political action uniformity of understanding and action. It determines the form of the appeal to his mass party: in demagoguery — it is the language of distortion of meaning, in the propaganda — it is clarification of the position in order to ensure sustainable impact and support.


Ключевые слова: дискурс, язык, рациональность, иррациональность, власть, сеть, влияние.

Кey words: discourse, language, rationality, irrationality, power, net, influation.

Термин «дискурс» пришел в политическую науку из лингвистики и философии, и строго говоря, означает «строй речи, мышления» (suite, assemblage des mots, des phrases qu’on emploie pour exprimer ses idees ).1  Постепенное расширение его значения проис ходит из-за растущего понимания единства строя мышления, речи как его внешнего выражения (текст) и действия. Решающее влияние на такое направление интерпрета ции дискурса оказали работы французских структуралистов и прежде всего Мишеля Фуко, который доказывал, что данное понятие выражает собой нечто, более широкое, чем язык, позволяет выразить единство языка и среды.

Сущностное качество политического дискурса — обеспечение коммуникации для осуществления власти, определяет и другие его характеристики:

 Dictionnaire de l`Academie Francaise. 8 edition. — P. 1935. — Р. 1135.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория — выраженную ориентацию на обеспечение коммуникации с массовым участником политического действия;

— доминанту общего интереса, общих проблем в «дискурсивном поле политики»;

— направленность вовне производящего его субъекта, отказывающегося от самоана лиза в пользу безусловного приоритета практического воплощения;

— безусловное значение результативности инициируемого действия, что даже допу скает возможность нарушения логики рассуждения (что, скажем, совершенно не допускает дискурс научный).

Разные варианты политической дискурсивности (их может быть довольно много) распределяются между полюсами рациональности и иррациональности в зависимости от соотношения в них объективного и субъективного компонентов.

Рациональный тип политического дискурса содержит ряд элементов, устойчиво воспроизводящихся в разных условиях:

— политика рассматривается здесь как сфера с устойчивыми основаниями, их можно установить и использовать для обеспечения успеха деятельности;

— считается, что все компоненты политического действия должны быть согласова ны, а его участники действия способны понимать и учитывать интересы и пози ции друг друга;

— есть объективные критерии оценки политического действия;

— существует возможность учета ошибок и корректировки избранного порядка дей ствий.

Иррациональный тип политического дискурса предполагает наличие не поддаю щихся разумной интерпретации оснований политики и содержит некоторую совокуп ность допущений:

— границы возможного в политике размыты, поэтому следует быть готовым к лю бым неожиданностям;

— обращение к их изучению и последовательному использованию открывает широ кий спектр возможностей совершенствования манипулятивных техник.

Складывающийся в современных условиях сетевой тип политического дискурса характеризуется следующими чертами:

— в условиях значительного повышения скорости политического общения на первый план выдвигается «сигнальная» форма передачи информации в виде сообщений, мнений, оценок, откликов и т. д.;

— здесь стирается грань между реальностью и фикцией, множество политических явлений, фигур, образов, событий не покидают в своем существовании границ ин формационного поля, но по степени своего влияния на политические процессы намного превосходят реальные политические феномены;

— возникает эффект «снятия», когда контакт с разнообразной и разрозненной ин формацией создает ощущение целостного видения ситуации;

— уходит способность соотнесения общественных и личных проблем, «они просто не суммируются в «общее дело»1 , не приобретая качество принадлежности к еди ной целостности.

Доминирующий тренд становления такого политического дискурса  — все более ощутимо пробивающееся и действующее качество политического реализма, но окра  Бауман З. Индивидуализированное общество. — М., 2002. — С. 60.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория шенного в тона новых политических приоритетов: равновесие, равноправие, выбор, стабильность, плюрализм и безопасность.

Библиография 1. Бауман З. Индивидуализированное общество. — М., 2002. — С. 60.

2. Dictionnaire de l`Academie Francaise. 8 edition. — P., 1935. — Р. 1135.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Довжик Наталья Николаевна Аспирант факультета политологии Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, Россия, Москва natalia.dov@mail.ru Особенности революционной пропаганды Коминтерна и современность Features of the Revolutionary Propaganda of Comintern and the Present Данная статья посвящена проблеме революционной пропаганды III Коммунистического Интернационала в ее связи с современной полити ческой пропагандой. В статье выделены основные особенности и пред Аннотация ставления о пропаганде, выявляющие, при существующих различиях, принципиальные сходства коммунистической пропаганды времен Ко минтерна и современных политических технологий и PR.

The article is devoted to the problem of the propaganda of the III Communist International in connection with the modern political propaganda. In the ar Abstract ticle the main features and notions about propaganda are marked, which, with certain differences, show similarities between the communist propaganda of the times of Comintern and modern political technologies and PR.

Ключевые слова: Коминтерн, политическая пропаганда, революционный, политиче ские технологии, воздействие, партия.

Кey words: Comintern, political propaganda, revolutionary, political technologies, impact, the party.

III Коммунистический Интернационал ( Коминтерн ) был основан в 1919 году как мировая коммунистическая партия, объединившая национальные компартии ( секции Коминтерна ) в единую партию, ставившую своей целью осуществление социалистиче ской революции в масштабах всего мира. Пропагандистская деятельность была одним из ключевых направлений работы Коминтерна.

За весь период своего существования вплоть до 1943 года Интернационал достиг высот в пропагандистском искусстве, а «коминтерновские» пропагандистские приемы стали основой современных политических технологий и PR. Однако коммунистиче ская пропаганда и политическая пропаганда в современном мире имеют и существен ные отличия, которые все же не дают права не учесть огромный вклад деятелей Комин терна в развитие теории пропаганды.

Следует отметить, что практические пропагандистские действия Коминтерна всегда основывались на коммунистической теории, ее основных принципах и идеях.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Все, что Коминтерн нес в массы, согласовывалось не только с конкретной политической тактической или стратегической задачей, но и с общим ходом общественного развития ( конечно, таким как его видели коммунисты ). Абсолютно все призвано было иметь долгосрочные последствия.

Характерной чертой было нивелирование того факта, что коммунистическая про паганда — это осуществление воздействия на сознание целевой аудитории. В советском исследовании пропаганды говорится: «Основное назначение коммунистической про паганды состоит в глубоком разъяснении широчайшим массам трудящихся марксист ско-ленинской теории...вооружении их знанием законов общественного развития, по вышении сознательности и организованности, социальной активности народных масс в их борьбе за социализм и коммунизм»1.

Сравним это определение с современным представлением о том, что пропаган да  — это «коммуникационная деятельность, формирование определенного мировоз зрения, ценностной системы и установок в общественном сознании, целенаправленное и политически мотивированное влияние на оценки и поведение людей, касающиеся от ношения к обществу, общественно-политическим ценностям власти»2. Оно выглядит нейтральным, однако, по сути, перефразирует утверждение советских исследователей.

Напрашивается вывод, удачно сформулированный исследователем пропаганды и PR Г. Г. Почепцовым о том, что пропагандистская борьба — это борьба знаний, посколь ку принимаемые решения зависят от набора знаний в голове человека3.

На формирование этих знаний коммунисты и направляли свои усилия, причем знания эти должны были быть системными, укладываться в общую картину развития общества. Именно поэтому такое значение отдавалось воспитанию и образованию.

Действительно, неграмотный человек не сможет прочитать газету, не говоря о том, что бы осмыслить суть напечатанного в ней пропагандистского материала.

Можно утверждать, что значение воспитательного и образовательного элемента пропаганды объяснялось особенностью целевой аудитории коммунистов — рабочие, крестьяне, беднейшие слои населения города и деревни. Для включения в политиче скую жизнь их необходимо было познакомить с политической ситуацией в их стране и в мире ( а эта необходимость уже давала коммунистам огромные пропагандистские возможности ).

Задача «формирования мировоззрения», обозначенная в современном исследова нии осуществляется в условиях несравнимого с первой половиной XX века уровнем образования и распространения информации. Однако и современные пропагандисты стремятся к насыщению умов представителей целевой аудитории необходимыми зна ниями, и чем меньшими знаниями обладает тот или иной индивид, тем легче осуще ствить пропагандистское воздействие.


Обратим внимание на чрезвычайно интересную особенность коммунистической пропаганды, появившуюся с первых лет ее существования, которую можно сформули ровать как «пропаганда пропаганды». Действительно, труды посвященные пропаганде, разъясняя ее особенности и методики, всегда подчеркивали ее прогрессивный, неиз менно положительный характер, ее созидательную направленность и ее высокую роль  Коммунистическая пропаганда: вопросы теории и методики / Ред. колл. Курочкин П. К.

(отв. ред.) и др. — М.: Мысль, 1974. — С. 8.

 Гринберг Э. Политические технологии PR и реклама — М.: Аспект Пресс, 2012. — С. 36.

 Почепцов Г. Г. Пропаганда и контрпропаганда — М.: Центр, 2004. — С. 11.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория в развитии общественных отношений, формировании нового, более гармоничного об щества, то есть, в движении на пути к осуществлению коммунистического идеала.

Интересно, что у коммунистов «пропаганда пропаганды» имела особое значение.

Она получила широкое распространение, служа все тем же пропагандистским целям, однако никогда не скрывалась и не делалась закрытой информацией. Наоборот, комму нисты осознанно сделали пропаганду искусством, особым инструментом, призванным работать на благо строительства нового мира. Этим решалась важнейшая задача — сде лать пропаганду коммунистических идей делом прогрессивным, привлечь не только как можно больше сторонников к идеям марксизма, но и сделать из них самих пылких агитаторов и умелых пропагандистов.

В материалах Агитпропа Исполнительного комитета Коминтерна задачи и харак тер пропаганды обозначены очень четко: «Правильная и широкая постановка агитации и пропаганды...приобретает особое значение при систематическом обострении классо вой борьбы пролетариата, борьбы требующей от него колоссальных жертв, так как по мере роста классовых битв угнетенных с угнетателями ожесточается и расширяется белый террор против пролетариата и широких масс трудящихся»1. Пропаганда пред ставляется как необходимость, обусловленная задачами освобождения трудящихся от угнетения господствующего класса.

В этом специфика пропаганды коммунистов, которую не повторил никто, а в со временном мире такой подход исследователи считают невозможным ввиду того, что «дикая, варварская эпоха неприкрытой политической пропаганды... навсегда осталась в прошлом»2. Граждане любого современного государства настолько пресыщены ин формацией, что реагируют на пропаганду болезненно ( не случайно само слово «пропа ганда» сегодня имеет преимущественно негативные коннотации ).

В заключении отметим, что революционная пропаганда Коминтерна имела множе ство других особенностей, которые вошли в современный обиход политических техно логий и PR: это и искусственное завышение или занижение информационного повода, и обращение к авторитету ( эксперту ), и представление информации в как можно бо лее личностном ключе. Коммунисты понимали, что массы невозможно привлечь лишь сухими теоретическими выкладками. Воздействие на эмоции читателя или слушателя становится важнейшей задачей пропагандистов и агитаторов. А это уже фактически прямая отсылка к современным политическим технологиями и политической журна листике.

Таким образом, можно утверждать, что революционная пропаганда Коминтер на является интересной и актуальной для современной политической науки темой и должна стать предметом дальнейших исследований политологов.

Библиография Архивные материалы:

1. Семь лет независимости буржуазной Эстонии: из истории белого террора эстонской буржуазии. Процесс 149 в Ревеле. Материалы Бюро печати и информации МОПРа 21-го ноября 1924 г. // Российский государственный архив социально-политической истории. — Ф. 539. — ОП. 5. — Д. 96. — Л. 61–66.

 Задачи и методы работы агитпропа МОПР // Российский государственный архив соци ально-политической истории (РГАСПИ ). — Ф. 539. — ОП. 5. — Д. 23 — Л. 7.

 Миронов А. С. Раздувай и властвуй: технологии современной «мягкой» пропаганды — М.: Добросвет, 2001. — С. 7.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория 2. Задачи и методы работы агитпропа МОПР // РГАСПИ. — Ф. 539. — ОП. 5. — Д. 23 — Л. 1–46.

Монографии и статьи:

1. Войтасик Л. Психология политической пропаганды. — М.: Прогресс,1981. — 281 с.

2. Гринберг  Э. Политические технологии PR и реклама.  — М.: Аспект Пресс, 2012.  — 280 с.

3. Данилова А. А. Манипулирование словом в средствах массовой информации. — М.:

Добросвет, издательство «КДУ», 2011. — 213 с.

4. Драбкин  Я.  С. Идея мировой революции и ее трансформации // История Комму нистического Интернационала 1919–1943. Документальные очерки.  — М.: Наука, 2002. — С. 25–74.

5. Иссерс О. С. Речевое воздействие. Учебное пособие. — М.: Наука, 2011. — 223 с.

6. Коммунистическая пропаганда: вопросы теории и методики / Ред. колл. Куроч кин П. К. (отв. ред.) и др. — М.: Мысль, 1974. — 302 с.

7. Макдермотт К., Агню Дж. Коминтерн: история международного коммунизма от Ле нина до Сталина. — М.: АИРО-XX, 2000. — 224 c.

8. Макензи  К. Коминтерн и мировая революция 1919–1943.  — М.: Центрполиграф, 2008. — 349 с.

9. Мельников  Е.  А., Привалов  В.  В. Коминтерн и образование массовых организаций рабочего класса // Массовые международные пролетарские организации / Ред. колл.

Аврус А. И. (отв. ред.) и др. — Саратов: Изд. Саратовского государственного универ ситета, 1980. — С. 3–27.

10. Миронов  А.  С. Раздувай и властвуй: технологии современной «мягкой» пропаган ды. — М.: Добросвет, 2001. — 213 с.

11. Почепцов Г. Г. Пропаганда и контрпропаганда. — М.: Центр, 2004. — 256 с.

12. Репина  Е.  А. Политический текст: психолингвистический анализ воздействия на электорат. — М.: ИНФРА-М, 2012. — 92 с.

13. Стасова Е. МОПР в борьбе за массы. — М.: ЦК МОПР, 1933. — 40 с.

14. Тяжельникова В. С. «Вы жертвою пали в борьбе роковой...» Генезис и эволюция рево люционной жертвенности коммунистов // Социальная история. Ежегодник 1998/99 / Под ред. Андерсона К. М., Бородкина Л. И. — М.: Российская политическая энцикло педия (РОССПЭН), 1999. — С. 411–433.

15. Уткес  Д. Массовая агитация МОПРа (Методические заметки ).  — М.: ЦК МОПР, 1926. — 30 с.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Ермашов Дмитрий Васильевич Кандидат политических наук, доцент кафедры истории социально-политических учений факультета политологии МГУ имени М. В. Ломоносова Россия, Москва dm_em@mail.ru К вопросу о перспективах консервативной идеологии в России Сегодня, когда слово «либерал» в нашей стране воспринимается с известной долей скепсиса, очень часто говорят об историческом реванше и даже о своеобразной «победе консерватизма». Более того, о приверженности консервативным ценностям в последнее время заявляют представители самых разных, а порой и прямо противоположных, по литических сил в современной России (при этом нельзя не заметить, что о содержании понятия консерватизм и феномене, им обозначаемом, большинство из самопровозгла шённых консерваторов имеют весьма смутное представление).

На наш взгляд, подобного рода декларативные оценки и заявления являются преж девременными хотя бы по той причине, что консерватизм «побеждает» ценой утраты собственной идентичности: сегодня ему трудно предложить оригинальную программу, которая отличала бы его от других политических течений. Из идеологии он превра тился в сверх-идеологию, в некий набор принципов, определяющих рамки и правила идеологической и политической коммуникации.

Но главное, что обуславливает более чем осторожное отношение к самоиденти фикационным опусам консерваторов a la «Единая Россия», так это наличие проблемы, которая является следствием специфики отечественного исторического развития, а именно — проблемы определения базовой традиции, служащей фундаментом для кон сервативной идеологии. Поскольку общим для всех разновидностей консервативной мысли является их отношение к прошлому, постольку консерватизм вообще отличает стремление опереться в своих теоретических поисках на ту или иную историческую традицию. Но на какой национально-исторический фундамент может опираться совре менная консервативная идеология в условиях, когда за последние три с небольшим сто летия традиция, определяющая вектор исторического развития страны, кардинальным образом менялась? Реформы Петра I, революция 1917 года, антикоммунистическая ре волюция 1990-х годов означали собой не просто разрыв с предыдущей социокультур ной традицией, но полное уничтожение таковой. Иными словами, вопрос о том, какую традицию современный консерватор призван защищать, сохранять и развивать явля ется открытым. А если быть более точным — этот вопрос даже не формулируется (не осознается) представителями отечественной политической элиты, мыслящей идеоло гическими штампами и PR-клише антитрадиционных эпох.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Зеленин Юрий Александрович Кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры государственно-правовых дисциплин и правотворчества Алтайского филиала РАНХиГС Россия, Барнаул uri-zelenin@yandex.ru Русскоязычные ресурсы по истории русской социально-политической мысли в интернете Russian-language resources on the history of Russian social and political thought of the Internet (brief review) В статье характеризуются русскоязычные ресурсы Интернета по исто рии русской социально-политической мысли. Источники, представлен Аннотация ные в обзоре, могут быть использованы студентами, преподавателями, исследователями социально-политической мысли и всеми, кто интере суется данной проблематикой, как в России, так и за рубежом.

The paper analyzes the Russian-speaking Internet resources on the history of Russian social and political thought. Sources of the review, may be used in Abstract their research and educational activities of students, teachers, researchers, so cial and political thought, and all those who are interested in this matter, both in Russia and abroad.

Ключевые слова: Интернет-ресурсы, электронные библиотеки, информационно-би блиографические системы, источники и литература по истории русской социально-по литической мысли.

Кey words: Internet resources, digital libraries, bibliographic information systems, sources and literature on the history of Russian social and political thought.

С ресурсами по истории русской социально-политической мысли в современном Интернет-пространстве сложилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, суще ствует исключительно мало специализированных и тематических сайтов по истории русской мысли, с другой стороны, их бесконечно много, так как источники и исследо вания по указанной проблематике имеются на различных философских, филологиче ских, исторических, политологических и т.п. ресурсах и в электронных библиотеках.

Основная проблема состоит, на наш взгляд, в слабой интегрированности иссле дователей — политологов, историков, правоведов, философов, филологов, культуроло гов, социологов и др.,  — занимающихся изучением под разным углом зрения одного объекта: русской социально-политической мысли. Пробуждение самосознания этой части «мыслящей России» может, на наш взгляд, привести к ее консолидации и соз данию одной или нескольких Интернет-площадок, которые помимо прочего займутся Статья опубликована в рамках проекта, поддержанного Российским гуманитарным на 1  уч-ным фондом (РГНФ), грант № 13-03-00160.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория созданием, собиранием и систематизацией многообразных текстов по истории русской социально-политической мысли.

Что касается второго момента, то он объясняется самой спецификой истории рус ской социально-политической мысли. Сущность понятия «история социально-поли тической мысли России» детально раскрыта А.  А.  Ширинянцем в ряде публикаций1.

Он согласен, что политическая мысль России, безусловно, является частью мировой политической мысли. Однако помимо полиморфности (многообразия форм) и поли семантичности (многозначности), русская мысль обладает уникальным, по крайней мере, сравнительно с западной цивилизацией свойством — синкретичностью: «боль шую часть времени своего существования в России политические идеи развивались не в рационалистическом ключе, а в религиозном, мифологическом, метафизическом, утопическом и т.п., т.е. были тесно связаны с религиозно-философскими размышлени ями, историей и литературой, не выделялись из общего контекста общественной, соци альной мысли»2. Поэтому он считает целесообразным для русской политической мысли использовать особый термин «социально-политическая мысль». К дополнительным ар гументам для применения данного термина А.  А.  Ширинянц относит источниковед ческую и методологическую особенности политической мысли в России. Источнико ведческая особенность заключается в практической невозможности разделить корпус исследуемых данной наукой текстов на сугубо научные (собственно политологические) и преобладающие художественно-публицистические как по форме, так и по содержа нию особенно для ранних периодов.

С таких позиций круг текстов, в которых содержатся политические идеи и концеп ции, становится достаточно широким. Сюда можно включить официальные доклады, нормативно-правовые акты, летописи, утопические проекты, философские исследо вания, публицистические статьи, личную переписку, энциклопедические статьи, про изведения художественной литературы от стихотворения до романа. Если говорить, к примеру, о художественных произведениях, то, безусловно, что социально-поли тическую мысль России невозможно представить без философских романов «Бесы»

Ф. М. Достоевского и «Что делать?» Н. Г. Чернышевского, политических стихотворений Ф. И. Тютчева и А. С. Хомякова и т.д. Большое многообразие социально-политических идей содержит также и русский фольклор от былин и сказок до пословиц и поговорок.

Огромное число разновидностей письменных источников по истории русской со циально-политической мысли обуславливает то, что они и в Интернете присутствуют на необъятном множестве ресурсов. Наша задача состоит в попытке классификации этих ресурсов и выделении из них тех, в которых источники и исследования по исто рии русской социально-политической мысли занимают сравнительно большое место и качественно оформлены.

См. напр.: Ширинянц А. А. С. П. Шевырев в истории социально-политической мысли 1  России // Политическая экспертиза: ПОЛИТЭКС. 2011. Т. 7. № 1. С. 5–16;

Ширинянц А. А. О специфике истории социально-политической мысли России // Общественная мысль России:

истоки, эволюция, основные направления. Материалы международной научной конференции.

Москва, 28–29 октября 2010 г. М., 2011. C. 536–546;

Политология как история идей: материалы круглого стола // Вестник Московского университета. Серия 12. Политические науки. 2009.

№ 4. С. 75–80;

и др.

Русская социально-политическая мысль. Первая половина XIX века. Хрестоматия / 2  Сост.: А. А. Ширинянц, И. Ю. Демин;

подг. текстов: А. М. Репьева, М. К. Ковтуненко, А. И. Во лошин;

под ред. А. А. Ширинянца. М., 2011. С. 9.

Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория Интересующие нас ресурсы условно можно разделить на следующие категории:

I. Универсальные электронные библиотеки, преимущественно гуманитарной на правленности, содержащие источники и исследования по истории русской социаль но-политической мысли. Их, в свою очередь, по критерию организаций их создавших, можно разделить на государственные и частные;

по целям — на коммерческие (извле чение выгоды) и некоммерческие (научно-просветительские).

II. Персональные сайты, посвященные конкретным мыслителям  — творцам рус ской социально-политической мысли.

III. Тематические сайты и библиотеки, посвященные различным аспектам, перио дам и направлениям русской социально политической мысли.

IV. Библиотеки, содержащие периодические издания и прочие ресурсы (сборники, материалы кафедр, вузов), в которых имеются источники и исследования по истории русской социально-политических учений.

V. Информационно-библиографические системы  — ресурсы, содержащие библио графические описания литературы по истории русской социально-политической мысли.

I. Универсальные электронные библиотеки Одним из самых крупных и авторитетных государственных ресурсов следует считать «Электронную библиотеку» Российской государственной библиотеки1. В 2003 г. была созда на Электронная библиотека диссертаций РГБ. Она стала первым разделом «Электронной библиотеки» РГБ и включает в себя уникальное собрание диссертаций, защищенных на русском языке и насчитывающее около 900 тысяч документов. По нашим подсчетам в ней содержится свыше 700 диссертаций, защищенных с 2000 по 2013 гг. и тематически связан ных с историей социально-политической мысли России. Также важны такие разделы дан ной библиотеки как «Коллекция рукописей» (более тысячи рукописных книг X–XVIII вв.), «Старопечатные книги» (свыше 8 000 изданий, вышедших до 1830 г.), «Универсальное со брание» (свыше 88 000 изданий, вышедшие после 1830 г.). В этих разделах содержатся в открытом и ограниченном доступе редкие источники и дореволюционные исследования по интересуемой нас проблематике. Перечислять всех мыслителей, труды которых содер жаться в данной библиотеке не представляется возможным. Все тексты библиотеки могут читаться в режиме онлайн, а также представлены в формате pdf. Не менее важным госу дарственным ресурсом является Президентская библиотека имени Б. Н. Ельцина2. Раздел «Социальные (общественные) и гуманитарные науки» содержит свыше 122 тысяч источ ников и исследований, в том числе по истории русской социально-политической мысли.

Источники библиотеки доступны только в режиме онлайн. Для пользования ресурсом необходима регистрация. Также поражает числом представленных изданий электронная библиотека «Научное наследие»3, разработанная в рамках одноименной программы Пре зидиума РАН с целью обеспечения сохранности и предоставления публичного доступа к научным трудам известных российских и зарубежных ученых и исследователей, работав ших на территории России. В библиотеке имеется огромное количество редких источни ков и исследований по интересуемой нас проблематике, доступные в режиме онлайн.

Особо нужно отметить проекты Государственной общественно-политической би блиотеки. В Электронной библиотеке ГОПБ4  на 18 июня 2013 г. был преодолен рубеж в URL: http://elibrary.rsl.ru/ (дата обращения. 23.06.2013).

1  URL: http://www.prlib.ru/ (дата обращения. 23.06.2013).

2  URL: http://e-heritage.ru/ (дата обращения. 23.06.2013).

3   URL: http://elibrary.gopb.ru/ (дата обращения. 23.06.2013).

4   Политология — XXI век. Идейный дискурс современной российской политологии: история и теория 1000 оцифрованных изданий, среди которых много редких источников по истории рус ской социально-политической мысли. Большинство их содержится в разделе «История общественной мысли в текстах». Тексты доступны в режиме онлайн. Стоит отметить, что в составлении перечня необходимых для оцифровки изданий принимали участие пред ставители кафедры истории социально-политических учений факультета политологии МГУ. Также на базе ГОПБ начала функционировать «Электронная библиотека периоди ки»1. Разделы «Русская периодика» и «Русская зарубежная периодика» находятся в стадии пополнения общественно-политическими изданиями в основном первой половины XX в.



Pages:   || 2 | 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.