авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 28 |

«С.А. Строев Коммунисты, консерватизм и традиционные ценности Сборник статей Санкт-Петербург Издательство Политехнического ...»

-- [ Страница 13 ] --

Поэтому первый этап реализации Программы должен отвечать не общедемократическим, а общепатриотическим задачам, состоять не столько во внутренней демократизации страны, сколько в восстановлении её суверенитета, приоритета национальной конституции над любыми «международными» (то есть глобалистскими) нормами и документами;

восстановлении национально-государственного контроля над собственными ресурсами и производством (национализация земли, недр, энергетического комплекса и стратегически важных для экономики и обороноспособности страны отраслей промышленности и предприятий);

в эффективной борьбе и подавлении коррупции в государственном аппарате;

в реализации комплексных государственных мер по восстановлению промышленности, науки, сельского хозяйства, армии и военно-промышленного комплекса;

реализации жёстких протекционистских мер, направленных на защиту отечественного товаропроизводителя от внешней конкуренции;

поддержке национального производственного предпринимательства;

экстренных приоритетных мерах, направленных на стабилизацию, а затем оздоровление демографической ситуации;

в решительном пресечении иноэтнической колонизации России путём пересмотра и ужесточения как миграционного законодательства, так и практического правоприменения в этой сфере.

Реализация этих экстренных мер потребует мобилизации, что едва ли совместимо с реальным расширением демократических процедур. Скорее данный мобилизационный этап потребует введения элементов национальной революционной диктатуры.

Параллельно на этом же этапе реализуются принципы, сформулированные в вопросах народного референдума (минимальный размер оплаты труда и минимальный размер базовой части трудовой пенсии устанавливается на уровне не ниже прожиточного минимума;

размер оплаты жилых помещений и коммунальных услуг в сумме законодательно устанавливается на уровне не выше 10 процентов совокупного дохода семьи;

обеспечивается право каждого гражданина на бесплатное здравоохранение и образование;

восстанавливается прогрессивная система налогообложения).

Задачей второго этапа восстановления социализма должно стать опережающее развитие науки, наукоёмкой промышленности, инновационных технологий на основе реформы и существенного пересмотра принципов авторского права, о чём мы уже писали выше. На этом этапе сохраняется многоукладный характер экономики, то есть многообразие форм собственности (государственная, кооперативная, частная) с преобладанием государственного сектора. При этом должно быть обеспечено сочетание надежной защиты прав наёмных работников, стимулирования высокой предпринимательской активности, устойчивости и динамичности развития национальной экономики.

Важной задачей этого этапа является существенное сокращение государственного аппарата и повышение профессионализма и компетентности его кадров. Государственный аппарат должен стать эффективнее и функциональнее, превратиться из «кормления» в эффективный инструмент модернизации и развития страны.

На этом этапе сохраняются товарно-денежные отношения, частное предпринимательство и инициатива. Монополии, даваемые авторским правом, сохраняются, но существенно сокращается срок их действия. После окончания короткого срока их действия, дающего стартовое преимущество в конкуренции автору и реальный стимул для инновации, право на использование изобретения становится общенациональным и общедоступным внутри страны, защищается только от иностранных конкурентов. В результате резко возрастает конкуренция между производителями и инновационный потенциал. Осуществляется не просто прорыв в информационное общество, но и достигается устойчивое мировое лидерство в этом отношении.

Сущностью третьего этапа является постепенное и поэтапное сужение и сокращение сферы действия товарно-денежных отношений и, напротив, расширение сферы обеспечения «по потребности» – начиная с обеспечения бесплатного жилья, услуг ЖКХ и транспорта. Частный сектор постепенно экономически (без каких бы то ни было реквизиций и конфискаций) вытесняется государственным как более прогрессивным в результате естественной конкуренции. Найм рабочей силы постепенно вытесняется и заменяется долевым участием в прибыли производства. Основной сферой сохранения негосударственных форм собственности остаются инновационные проекты, требующие высокого уровня личной инициативы, которого не достигает государственное хозяйство.

На этом этапе построение социализма завершается. Здесь вполне уместно сохранить формулировку действующей Программы (которая с непонятной нам целью сокращена Программной комиссией в предлагаемом проекте новой редакции), определяющую сущность социализма: «Полный, по выражению В.И. Ленина, социализм мы определяем как свободное от эксплуатации человека человеком бесклассовое общество, распределяющее жизненные блага по количеству, качеству и результатам труда. Это общество высокой производительности труда и эффективности производства, достигаемой на основе научного планирования и управления, применения трудо- и ресурсосберегающих постиндустриальных технологий.

Это общество подлинной демократии и развитой духовной культуры, стимулирующее творческую активность личности и самоуправление трудящихся».

После завершения построения «полного» социализма начинается постепенный переход к коммунизму. Сущностью этого перехода является окончательное и полное завершение обобществления средств производства и дальнейшее сокращение сферы действия товарно-денежных отношений вплоть до полного их отмирания. Их окончательное отмирание и знаменует завершение построения коммунизма.

10. Итоговые замечания по поводу представленного Программной Комиссией проекта В опубликованном более года назад (7 февраля 2006 года) Обращении Президиума Центрального Комитета и Программной комиссии КПРФ «К нашей Партии и её сторонникам» говорилось: «С момента принятия действующей Программы нашей партии прошло 11 лет. Это были годы полной драматизма борьбы коммунистов за интересы широких народных масс. Пройденный путь подтвердил верность выработанного нами курса и тех оценок, что содержатся в Программе КПРФ. Но водоворот событий требует постоянной теоретической работы, непрерывного анализа ситуации и конкретизации наших задач. За прошедший период актуальность отдельных положений Программы ослабла, острота других усилилась. Есть необходимость оценить новые тенденции в общественном развитии, конкретизировать ближайшие задачи партии. Х съезд принял решение о разработке новой редакции Программы КПРФ».

Таким образом, ещё на X Съезде (3 июля 2004) фактически было признано, что действующая Программа Партии в ряде своих положений устарела и требует коррекции и пересмотра в соответствии с изменениями ситуации в России и в мире. Со дня завершения X Съезда прошло уже почти четыре года. За это время ситуация в России и в мире продолжала стремительно развиваться, соответственно, актуальность существенного обновления и развития Программы существенно возросла.

Программная Комиссия работала над проектом более года. Каковы же результаты этой работы?

Предложенный Программной комиссией проект по существу не содержит ни новых идей, ни существенных уточнений по сравнению с действующей Программой. По существу, действующая Программа просто переписана с незначительными, чисто декоративными изменениями, к тому же в ряде случаев крайне неудачными, представляющими скорее ПОРЧУ программного текста, вызванную желанием переписать прежние формулировки другими словами.

1. В предложенном проекте слабо отражена специфика утвердившегося в России капиталистического общественно-экономического строя и совершенно отсутствует понимание особенностей, тенденций и кризисных явлений современной мировой капиталистической системы.

2. В предложенном проекте нет содержательного классового анализа современного российского общества, а то, что выдаётся за таковой, содержит явные противоречия и откровенные нелепости. Соответственно, проект не даёт ни ясного представления о социальной базе КПРФ, возможностях и путях её расширения. Проект не раскрывает природу современного класса наёмных работников, не отражает содержательным образом перемен в его структуре. Рассуждения о том, как «в ряды рабочего класса все активнее будет вливаться значительная часть инженерно-технических и научных работников» не выдерживают никакой критики.

3. Взаимосвязь социально-классовой и национально-освободительной борьбы в предложенном проекте содержательно не раскрыта и подменена набором ни к чему не обязывающих общих заявлений деклараций. Более того авторы проекта не только не учли, но полностью проигнорировали все положения и наработки, внесённые в теоретический багаж нашей Партии X Съездом и Всероссийской научно-практической конференцией «Коммунисты и русский вопрос», проведённой 6 апреля 2006 года в Москве. Создаётся впечатление, что авторы сознательно поставили себе задачу пересмотреть решения X Съезда и повернуть теоретическое и идеологическое развитие нашей Партии вспять ко временам свободной деятельности внутри Партии ещё не разоблачённых семигинских раскольников и вредителей.

4. Проект не раскрывает сущности и природы нынешнего государственного аппарата как локальной администрации в системе единой мировой капиталократии, утратившей всякую связь с принципами национальной государственности и суверенитета.

5. Этапы восстановления социализма и задачи каждого из этапов в предложенном проекте изложены крайне путано и сумбурно, совершенно без учёта характера социальных и политических сил, в союзе и с опорой на которые может и должен осуществляться каждый из этапов. Это, впрочем, прямое и неизбежное следствие отсутствия содержательного классового анализа общества.

6. Историческая часть предложенного проекта перегружена литературно-публицистическими отступлениями и оборотами в ущерб собственно научному и политическому анализу.

7. В проекте совершенно отсутствует анализ наиболее передовых и прогрессивных тенденций, проявляющихся в развитых странах. Даже не упоминаются такие, по существу выступающие зародышами коммунистического производства, явления как Open source и Википедия, борьба за пересмотр понятия «интеллектуальной собственности» и за ограничение действия лицензионного «авторского права». Соответственно, никак не отражён основной конфликт передовых стран: конфликт между информационным уровнем развития производительных сил и сохраняющимся капиталистическим характером запаздывающих в развитии производственных отношений. Без научного, марксистского понимания этого противоречия в принципе не может быть адекватного понимания современных тенденций мирового развития.

Таким образом, следует признать, что авторы представленного на общепартийное обсуждение проекта не справились с выполнением задач, поставленных Президиумом ЦК КПРФ. Предложенный проект, на наш взгляд, неудовлетворителен в целом и не допускает возможности доработки путём частных поправок, а требует коренной переработки в целом.

Апрель 2008.

Статья опубликована в сборнике:

Строев С.А. Новая Программа КПРФ. Предложения и критика. СПб.:

Издательство Политехнического Университета, 2008 г., 48 с. С. 18-47.

А также на сайтах:

«Русский социализм – Революционная линия»

и http://russoc.kprf.org/Doctrina/NewProgram2.htm http://russoc.info/Doctrina/NewProgram2.htm Сайт пермского краевого отделения КПРФ http://kprf.perm.ru/ Ответ на критику и комментарии Николая Волкова в связи с обсуждением проекта новой редакции Программы КПРФ Вероятнее всего, для того, чтобы не увязнуть в частностях и не превратить ответ на критику Николая Волкова в подстрочный комментарий к его статье, наиболее целесообразно остановиться сначала на расхождениях в методологии, и уже затем переходить от общих вопросов к более частным и конкретным.

1. Вопросы методологии: материализм или идеализм?

Именно с различием методологических подходов связаны основные расхождения позиций, проявленные в представленной Николаем Волковым критике нашей статьи. Остановимся на этом моменте подробнее.

Н. Волков пишет: «По Марксу, важными и неотъемлемыми признаками социального класса являются, в числе прочего, вытекающее из общности условий труда и жизни ЕДИНСТВО МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИХ УСТАНОВОК И ОТЛИЧИЕ ЭТИХ УСТАНОВОК ОТ МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИХ УСТАНОВОК ДРУГИХ КЛАССОВ, а также труднопреодолимые барьеры для перехода в другой класс».

Сравним это замечание с классическим ленинским определением общественных классов «... большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства» (Ленин В. И., Полное собрание сочинений, 5 изд., т. 39, с. 15).

Итак, классическое марксистско-ленинское определение класса есть определение строго материалистическое. Оно определяет класс, исходя из места в общественном производстве, роли в общественной организации труда и – главное (!) – исхоя из отношения к собственности на средства производства и конечный продукт этого производства. Чем примечательно определение, данное Н. Волковым? Тем, что из всей совокупности признаков класса он вычленяет и акцентирует лишь те, которые относятся к области сознания, а признаки, относящиеся к объективному бытию, он выводит за рамки рассмотрения. То есть он делает здесь резкий крен в сторону идеализма. Правда, при этом он оговаривается, что мировоззренческие установки всё-таки вытекают из общности условий труда и жизни, то есть формально он всё-таки пока остаётся в рамках материалистического подхода.

Однако только формально. Раз акцентировав и выдвинув на первый план мировоззрение, а не объективное место в системе общественного производства, он следует этой линии и дальше. Фактически именно эта установка является центральной и структурообразующей для всей его статьи.

Проиллюстрируем это конкретными примерами:

«Кстати, «офисный планктон», т.е. клерки и другие офисные работники ФИРМ ЗАПАДНОГО ОБРАЗЦА уже выделился в особый класс. У них свой, западный стиль мышления, свой образ жизни и все признаки класса». Обратим внимание. Для Н.Волкова главным критерием выделения социальной группы в особый общественный класс становится наличие «своего стиля мышления» и «своего образа жизни», что с его точки зрения уже и составляет «все признаки класса». Ведь о месте в системе общественного производства и об отношении к собственности на средства производства вопрос даже не поставлен! Здесь уже заметен не просто определённый крен в сторону идеализма, а попросту переход на вполне идеалистические позиции в анализе структуры общества.

«Именно этот класс у нас именуют «средним». Конечно, они очень близки интеллигенции, из которой они вышли. Но все же их система ценностей, традиционные места отдыха и проч. существенно отличаются от того, что имеет научная, техническая, художественная интеллигенция или то же офицерство». То же самое, но в ещё более наглядном виде. Очевидно, для Н.Волкова классовая принадлежность определяется системой ценностей и местами отдыха. А место в производстве и отношение к собственности в лучшем случае ушли в «проч». К чему это приводит? К тому, что его представления о классовой структуре общества сбиваются от научных к бытовым. Вот уже и т.н. «средний класс», не имеющий на самом деле никакого отношения к научной классовой теории и являющийся порождением буржуазной пропаганды, в представлении Н.Волкова стал рассматриваться в качестве самостоятельного общественного класса.

Но дальше – больше. Проанализируем следующий фрагмент текста:

«Интересна судьба русского крестьянства. Та его малая часть, которая вписалась в рынок и смогла стать успешными фермерами, постепенно оформляется в очень узкий, но все же отдельный КЛАСС. Та же часть крестьянства, которая умудряется выживать и что-то выращивать, сохраняя в какой-то мере, колхозный строй, превратилась в отдельное СОСЛОВИЕ. Именно, сословие, а не класс. У этих людей очень сильны фрагменты традиционной культуры и общинного мышления, что несовместимо с классовой принадлежностью. КЛАСС ведь всегда состоит из ИНДИВИДОВ, каждый из которых действует, исходя из личных экономических интересов. У колхозных крестьян этого нет. Они, оторвавшись от города и цивилизации, как и сто лет назад, снова превратились в замкнутое сословие».

Сразу бросается в глаза выделение успешных фермеров «в очень узкий, но все же отдельный класс». Очевидно, что с точки зрения марксистской науки это явная и достаточно грубая ошибка. Фермеры не составляют особого класса, они преставляют собой мелкую, а в редких случаях среднюю сельскую буржуазию. Но это всё же ошибка частная. Гораздо интереснее обратить внимание на методологическую базу приведённого выше заключения: «Класс ведь всегда состоит из индивидов, каждый из которых действует, исходя из личных экономических интересов. У колхозных крестьян этого нет. Они, оторвавшись от города и цивилизации, как и сто лет назад, снова превратились в замкнутое сословие».

Что здесь в высшей степени примечательно? Примечательно то, что Н.Волков противопоставляет классовое общество сословному. То есть процесс формирования классового общества он относит не к переходу от первобытно-общинного строя к ранним формам рабовладельческой или феодальной государственности, а к распаду «традиционного» сословного общества, то есть к моменту зарождения капиталистических отношений!

Здесь уже разрыв с марксистской теорией идёт концептуальный. С точки зрения марксизма капиталистическое общество – это высшая, последняя ступень классового общества, а с точки зрения Н.Волкова, если судить по приведённому выше фрагменту, понятие «буржуазное общество» и «классовое общество» тождественны. С точки зрения марксистской теории сословное общество ВСЕГДА является обществом классовым (хотя, разумеется, сами сословия не тождественны классам, а сословное деление отличестся от классового). Напротив, с точки зрения Н.Волкова сословное (то есть феодальное и сохраняющее существенные черты феодального) общество классовым не является. Соответственно, феодальное крестьянство, которое марксизм рассматривает в качестве одного из двух основных классов феодального общества, Н.Волков вообще не считает классом.

Подведём промежуточный итог по первой части полемики. Понятно, что сам по себе уход тов. Н.Волкова от марксистской методологии и марксистских определений не может и не должен рассматриваться как недостаток его работы или, тем более, политическое обвинение. Автор имеет несомненное право использовать свою методологию и свои подходы к определению понятий, в том числе заимствуя их в неизменном или переосмысленном виде у других авторов (влияние С.Г. Кара-Мурзы здесь достаточно очевидно). Однако, в рамках обсуждаемой статьи автор не представил, хотя бы в самых общих чертах, своих методологических позиций и не дал своих определений используемым им понятиям, в том числе, понятию общественного класса. Более того, говоря о классах, он дал прямую отсылку к Марксу: «По Марксу, важными и неотъемлемыми признаками социального класса...». Но, поскольку марксистского определения понятия общественного класса он явно не придерживается, а своего определения при этом не дал, в тесте статьи возникла путаница. Объём и смысл используемых в работе понятий не ясен читателю, а, возможно, и самому автору. В результате вместо прояснения классовой структуры современного российского общества автор лишь запутал себя и читателя, наговорил слов, лишённых содержательного смысла.

2. Национальный вопрос Уяснив методологическую суть, перейдём к более частным и конкретным вопросам, обсуждаемым в рассматриваемой статье, из которых важнейшим по значению является вопрос национальный. В чем здесь расхождение нашей позиции и позиции уважаемого критика?

Н.Волков определяет свою позицию следующим образом: «Правильно акцентируя внимание на важности Русского вопроса и задач национально освободительной борьбы русского народа, Строев, на мой взгляд, допускает перегибы в сторону национализма. Акцент должен делаться на защиту русской культуры, а не русской нации. Защищая русскую культуру, мы автоматически защитим все коренные народы России (и русский – в первую очередь!), не вызывая ни у кого лишних вопросов и не провоцируя обвинения в национализме».

Итак, Н.Волков считает необходимым делать акцент на защиту русской культуры, а не русской нации. То есть опять-таки, ставить вопрос не о базисе, а о надстройке, не об объективных условиях бытия, а об отражении их в сознании. Это достаточно естественно в свете тех его идеалистических подходов, которые были отмечены нами выше. Мы же, следуя марксистской методологии, рассматриваем национальный вопрос с материалистических позиций, то есть с точки зрения материальных условий бытия и материальных же потребностей. Как видим, различия в методологических подходах определяют и различные ответы на конкретные политические вопросы. Но, попробуем на ситуацию не с точки зрения той или иной философской методологии, а с точки зрения обыденного здравого смысла.

Идёт геноцид Русского народа, его физическое уничтожение со скоростью более миллиона человек в год. Одновременно идёт процесс замещения его иноэтническими мигрантами, стремительно заселяющими русские земли, причём зачастую процесс вытеснения этнических Русских носит далеко не мирный характер и сопровождается прямым насилием и убийствами. И в этих условиях товарищ Н.Волков предлагает вопрос о защите культуры выдвигать на первый план, снимая вопрос о спасении самой нации? Именно в таких практических вопросах мы и видим со всей наглядностью превосходство материалистического подхода к анализу ситуации.

Однако читаем далее: «Обвинения в национализме дадут лишний козырь неотроцкистам в их борьбе с нами. Реальную русскую национально освободительную борьбу надо вести, более аккуратно выбирая фразы, сохраняя суть, но предпочитая аргументацию с позиций социальных и культурных, а не национальных». Фраза в высшей степени любопытна тем, что противопоставляет национальное – социальному и культурному. В связи с этим естественнно задать тов. Н.Волкову вопрос, каким образом он понимает природу нации? Приведённая выше фраза даёт основания полагать, что он понимает нацию как общность не социальной природы. Тогда какой же – расово-генетической? Уважаемый оппонент полагает, что принадлежность к нации определяется наличием тех или иных генетических признаков? Тогда не понятны мотивы критики в наш адрес – ведь мы никогда не исходили из такого понимания природы нации, и всегда рассматривали нацию как феномен в первую очередь социальной природы (хотя, разумеется, любой социальный феномен имеет свою биологическую основу, но основа эта скорее популяционная, чем расовая). Таким образом, протвопоставив национальное социальному, Н.Волков здесь до крайности биологизировал представление о природе нации, фактически выйдя за рамки научных представлений.

Читаем далее: «Тут нужно пройти между Сциллой и Харибдой, ни на минуту не забывая о национальных интересах, но при этом, не скатываясь к национализму, который, по сути, есть коллективный эгоизм отдельно взятой нации». Как видим, путаница у нашего критика нарастает: ведь буквально чуть выше он говорил о том, что акцент должен делаться на защиту культуры, а не нации. Теперь уже речь идёт о том, что мы должны ни на минуту не забывать о национальных интересах. Так всё-таки что ставится уважаемым оппонентом во главу угла в постановке национального вопроса – защита культуры или защита интересов? Ведь это принципиальный вопрос, который проводит чёткий и определённый водораздел между практической национальной политикой (акцент на интересы) и ни к чему фактически не обязывающей национальной риторикой (акцент на культуру). Как видим, эклектика (отнюдь не синтез) материалистического и идеалистического подхода и здесь создаёт в тексте Н.Волкова путаницу.

Особое внимание обратим на введённое нашим критиком определение национализма как «коллективного эгоизма отдельно взятой нации». Чем интересно данное определение? Прежде всего неким абстрактным морализмом, проявленом в негативной эмоциональной нагруженности этого словосочетания, которая – заметим – выдаётся за кончный и исчерпывающий аргумент. То есть, попросту говоря, автор переходит на уровень аргументации: «это не верно потому, что это плохо». Что это:

политтехнологическая уловка, направленная на то, чтобы воздействовать на читателя на эмоциональном уровне, подменяя логическую аргументацию эмоционально насыщенным ярлыком – или банальная наивность моралиста?

По-видимому, судя по уже отмеченной путанице и эклектике в тексте, второе.

Но рассмотрим определение «коллективный эгоизм» вне эмоционального контекста как простую констатацию объединения людей на основе общности их интересов с целью защиты этих интересов. Что здесь «предосудительного» или «неправильного»? Исходя из того, что развитие человеческого общества сопряжено с возникновением и развитием противоречий (вплоть до антагонизмов), с борьбой за природные ресурсы и продукты труда, объединение людей на основе общности их интересов представляется наиболее естественным путём формирования социальных общностей. Собственно говоря, а зачем ещё людям объединяться друг с другом, как ни для отстаивания и реализации своих интересов?

А разве в основе классовой борьбы лежит не тот же самый «коллективный эгоизм» противопоставляющий социальную группу с одними социально-экономическими интересами социальной группе с другими (противоположными) –экономическими интересами? Или с точки зрения уважаемого критика и классовая борьба «предосудительна» как проявление «коллективного эгоизма»? Но, если нет, то чем отличается национальный «коллективный эгоизм», в основе которого лежит абсолютно тот же самый принцип: объединение большой группы людей с общими интересами для их защиты этих интересов от покушений со стороны другой группы людей с иными (противоположными) интересами?

Фридрих Энгельс, которому принадлежит заслуга разработки марксистского подхода применительно к национальному вопросу, вполне определённо пишет о том, что столкновение национальных интересов – процесс естественный, и носителем прогресса становится та нация, которая проявляет более способности к отстаиванию интересов своего развития. На моралистическое «осуждение» тов. Н.Волковым «коллективного эгоизма»

исчерпывающим ответом звучат слова Энгельса: ««Справедливость», «человечность», «свобода», «равенство», «братство», «независимость» — до сих пор в панславистском манифесте мы не нашли ничего другого, кроме этих более или менее моральных категорий, которые, правда, очень красиво звучат, но в исторических и политических вопросах ровно ничего не доказывают». Именно так. Моральные категории в исторических и политических вопросах ровно ничего не доказывают. Они – лишь пропагандистский инструмент, употребляемый для отстаивания тех или иных ИНТЕРЕСОВ, лишь полемический приём и не более. Интересы же, напротив, объективны и материальны – и естественной является ситуация, когда сознание той или иной социальной общности адекватно отражает интересы её объективного бытия. Всякий раз, когда кто-то употребляет моральные категории «хорошо-плохо», «справедливо-несправедливо», «честно нечестно» и даже «прогрессивно-реакционно» мы должны задаваться простым вопросом: в чьих интересах в данном случае формулируются и используются данные понятия?

Встав на путь абстрактного «в пользу бедных» морализаторства, тов.

Н.Волков с этих же позиций «критикует» тот фрагмент моей статьи, в котором говориться о необходимости пресечения в Россию иноэтнической миграции. Какие же аргументы выдвигает здесь против нашей позиции тов.

Н.Волков?

Он пишет: «Попытки решить проблему мигрантов, используя не уголовный, а национальный подход, ударят ИМЕННО ПО ПРОСТЫМ ТРУЖЕНИКАМ из бывшего СССР. А проблема не в кавказцах, а в русских, которые создали себе полностью коррумпированную власть и милицию! Если мы сегодня «сплотимся против гастарбайтеров», то завтра нам, идя на поводу у эмоций значительной части населения, придется включать в свою программу еще и борьбу с бомжами! Ведь бомжи ничуть не меньше надоедают «добропорядочным гражданам», чем таджики или дагестанцы.

Да и воровства и других безобразий от них не меньше. Но борьба против бомжей (как и против гастарбайтеров) – это СОЦИАЛЬНЫЙ ГЕНОЦИД!

Подобные идеи борьбы с кем-то грязным и вонючим, кто мешает тебе жить в этом богатом городе, исходят, якобы из «здравого смысла» и «пожеланий трудящихся». На самом же деле это обычный эгоизм сытых и попытки КЛАССОВОГО ГОСПОДСТВА более ли менее успешно выживающего большинства «добропорядочных граждан» над подыхающим меньшинством – изгоями! Именно исходя из подобных же идей, английские лорды стараются ограничивать права рабочих, а американские граждане – иракцев и других «низших рас». Подобные идеи в сути своей – чисто ПРАВЫЕ, как раньше у нас говорилось, реакционные. Не даром тему гастарбайтеров так любят всякие антисоветские националисты, фашисты и проч...»

Попробуем проанализировать эти аргументы, помня слова Энгельса о том, что моральные категории, правда, очень красиво звучат, но в исторических и политических вопросах ровно ничего не доказывают. То есть подойдём к анализу этих аргументов, строго исходя из своих коллективных интересов – как классовых, так и национальных – то есть с позиции, в первую очередь, русских работников наёмного труда и, во вторую очередь, всех трудящихся коренных народов России в целом.

Итак аргумент первый: «Попытки решить проблему мигрантов, используя не уголовный, а национальный подход, ударят именно по простым труженикам из бывшего СССР». Допустим, ударят. Значит ли это, что данный подход противоречит НАШИМ интересам? Нет, не значит. Если и ударят, то это свидетельствует только о том, что наши интересы в данном случае с интересами «простых тружеников из бывшего СССР» разошлись.

А в этом случае нам следует отстаивать свои интересы. Пролетарский интернационализм состоит вовсе не в том, чтобы жертвовать своими интересами в пользу трудящихся других стран, а в том, чтобы уметь эффективно объединять с ними усилия для защиты ОБЩИХ с ними интересов. Разница очевидна.

Если уважаемый критик хочет доказать вредность нашего подхода в отношении миграции, пусть докажет, что нам ВЫГОДНЕЕ объединить усилия с гастарбайтерами против общего противника, что такой союз и такое объединение более отвечают нашим интересам, чем пресечение иноэтнической миграции. И тогда – несмотря на разницу позиций – мы, по крайней мере, будем говорить на языке аргументов, а не эмоциональных восклицаний. Пока же уважаемый критик в качестве аргумента апеллирует не к нашим коллективным интересам, а к интересам иной социальной группы, нам остаётся только задать вопрос: каков наш-то здесь интерес?

Второй аргумент оппонента: «Если мы сегодня «сплотимся против гастарбайтеров», то завтра нам, идя на поводу у эмоций значительной части населения, придется включать в свою программу еще и борьбу с бомжами!... это СОЦИАЛЬНЫЙ ГЕНОЦИД!». Опять громкие эмоционально насышенные слова – и при этом нулевое содержание. Ну назвал уважаемый критик то или иное действие страшным словом – дальше то что? Где аргументация? Где доказательства того, что это противоречит нашим коллективным интересам?

Аргумент третий: «Именно исходя из подобных же идей, английские лорды стараются ограничивать права рабочих, а американские граждане – иракцев и других «низших рас»». Правильно. Английские лорды действуют здесь из своих классовых иинтересов, а американские граждане – из своих национальных интересов. Почему английские рабочие борются против своих лордов (классовая борьба), а иракцы против американцев (национально освободительная борьба)? Да потому, что ИХ ИНТЕРЕСЫ (классовые и национальные соответственно) ПРЯМО ПРОТИВОПОЛОЖНЫ. Каждый отстаивает при этом СВОИ интересы. Точно так же и наша задача применительно к данной ситуации – понять, в чем состоят НАШИ социально-классовые и национальные интересы. Сформулировать эти интересы и строго им следовать, а не заботиться тем, «не уподобимся ли мы Гитлеру, надевая галстук».

Аргумент четвёртый: «Подобные идеи в сути своей – чисто правые». Ну и что? Да хоть серо-буро-малиновые в зелёную крапинку. С нашей точки зрения, единственное, что должно нас интересовать – это соответствие данных идей нашим объективным интересам, а никак не то, какой политический ярлычок на них навешан политологами. Задача политологов как раз в том и состоит, чтобы навешивать на те или иные идеи политические ярлыки в соответствии с интересами заказчиков, которые этим политологам платят. Но кто сказал, что наши интересы совпадают с интересами этих заказчиков.

Аргумент пятый: «Тем более, это не приемлемо по принципиальным соображениям. Пока мы остаемся коммунистами, мы НЕ ИМЕЕМ ПРАВА ОСУЖДАТЬ человека, за то, что он не смог получить образования и лишился работы. В эти условия его загнала монетаристская либеральная политика властей. А куда деваться полуграмотному и безработному таджику? Он едет в Москву». На самом деле, строго наоборот: пока мы остаёмся коммунистами мы не имеем право подменять абстрактно-гуманистическими сентециями трезвый анализ, основанный на выявлении интересов той социальной общности, от лица которой мы выступаем и на которую опираемся – российских трудящихся в целом и русских трудящихся в первую очередь. Вопрос «куда деваться полуграмотному и безработному таджику?» стоит отнюдь не перед нами, а перед упомянутым полуграмотным таджиком, который и решает этот вопрос, исходя из своих интересов и возможностей. Решает ЗА НАС СЧЁТ. Осуждать его за это столь же нелепо, сколь и руководствоваться ЕГО интересами в СВОИХ политических решениях. Он действует в своих интересах, мы должны определиться в отношении своих.

Аргумент шестой: «Партия, которая не признала законной ликвидацию СССР и заявляет в программе о желательности восстановления хотя бы части Союза ОБЯЗАНА ПРИЗНАТЬ КОРЕННЫМИ НАРОДАМИ РОССИИ ВСЕ КОРЕННЫЕ НАРОДЫ СССР, и не может включать в свою программу требования, фактически направленные против приезжающих в Россию таджиков, туркмен и других…». Опять-таки методологически неверная постановка вопроса, исходящая из абстрактного морализма, а не из конкретики интересов русских и в целом российских трудящихся.

Безусловно, восстановление СССР соответствует нашим интересам (положительные эффекты восстановления существенно превосходят отрицательные). Но отсюда никак и никоим образом не следует, что в условиях невозможности восстановления СССР мы должны, не получив положительных сторон объединения, по полной программе реализовать отрицательные стороны. Восстановление СССР – это не фетиш, а средство повышения экономической и военно-стратегической защищённости Русского народа. А признание коренными народами России всех народов СССР без восстановления территориальной целостности СССР, напротив, ослабляет позиции Русского народа и противоречит его интересам. Потому что в этом случае мы не объединяем ресурсы, а, оставляя чужую часть в чужих руках, попросту отдаём ещё и часть из своей доли. Это коллективный мазохизм и ничего более. Коренной народ страны потому и должен иметь приоритетные права, что входя в состав страны, вносил в качестве вклада «в общий котёл» свою территорию и природные ресурсы, а потому имеет законную долю собственности в этих ресурсах, то есть в природной ренте.

Народ-переселенец, не внёсший никакой доли в «общий котёл» природного запаса страны, не имеет, соответственно, и никакой доли во владении этими ресурсами. Наделение его такой собственностью возможно лишь из кармана законного собственника, то есть в результате грабежа.

Аргумент седьмой и последний: «Большевики всегда в конфликте благополучных и угнетенных старались занять сторону угнетенных, понимая, что не по их вине происходит угнетение». К сожалению, уважаемый тов. Н.Волков совершенно не понимает методологии марксизма, а потому ориентируется на конкретное политическое решение, не ставя вопроса о причинах такого решения. Он вновь становится на позицию наивного морализма полагая, будто большевики занимали сторону угнетённых исходя из категорий вины или жалости. Между тем, большевики были просто авангардом вполне определённых классовых сил, а именно промышленного и сельского пролетариата. Соответственно, этические установки большевиков на «защиту угнетённых» выражали собственные социально-экономические интересы того класса, авангардом которого они выступали. Подчеркнём и акцентируем: этические категории создавались как ВЫРАЖЕНИЕ СВОИХ ИНТЕРЕСОВ – в данном случае классовых. У тов.

Н.Волкова, напротив, этическая установка сваливается «с неба» и на поверку отражает не наши, а чужие интересы – интересы другой социальной группы.

Подведём итог второй части статьи. Не имея чёткой методологической основы и системы в своих рассуждениях (см. первую часть), уважаемый оппонент в отношении национального вопроса смог противопоставить нашим аргументам лишь совокупность абстрактно-морализаторских сентеций, доказательная сила которых в качестве логических аргументов в полемике представляет нулевую величину. Исходя из этого мы считаем возможным заключить, что изложенные в нашей статье «Критические замечания по поводу представленного Программной комиссией проекта новой редакции Программы КПРФ» взгляды по результатам полемики не требуют ни пересмотра, ни даже уточнения.

3. Замечания по поводу информационного общества Уважаемый оппонент, к сожалению, совершенно не понял как теорию информационного общества вообще, так и конкретно тот взгляд на перспективы информационного общества, который был изложен в нашей статье. В чём выразилось его непонимание?

Он пишет: «Рассуждая в рамках «постиндустриальных» теорий, Строев выдвигает ряд весьма спорных утверждений. Например, про производство материальной продукции он утверждает, что «её суммарная стоимость в общественном производстве относительно невелика, а по мере дальнейшего развития и далее будет снижаться». Ну если привязаться к нынешнему мировому рынку и понимать под «стоимостью» рыночную цену, то да, «невелика» доля материальных благ в стоимостном выражении. Но ведь цены всегда зависят от многих политических факторов, это и целенаправленное влияние на цены ведущих государств, и монополистический сговор транснациональных компаний. Так разумно ли давать такую классификацию типа общества и состояния развития производительных сил на планете, которая зависит от столь зыбкой вещи, как цены. А если бы завтра мусульмане всего мира объединились бы и разгромили США в войне, после войны возобновив прежнюю структуру производства, как у себя, так и в США. Но изменили бы при этом баланс цен (а следовательно и структуру потребления), так чтобы нефть и газ стоили очень дорого, компьютерные программы подешевели бы вдвое, а банковские услуги – в десятеро? Что изменилось бы?»

Увы, приведённый выше абзац наглядно демонстрирует, что тов.

Н.Волков не понимает базовых качеств постиндустриального (информацтонного) общества. Суть перехода от индустриального общества к информационному состоит не в том, что изменился баланс спекулятивных цен на ту или иную продукцию, а тем, что потребность общества в промышленном продукте по мере прогресса производительных сил обеспечивается трудом всё меньшей доли населения. Соответственно всё большая доля населения высвобождается из сферы промышленного производства и переходит в сферу производства информационного.

Стоимость – в рамках марксистской теории – это не рыночная цена товара, а мера труда, общественно необходимого для его производства на данном уровне развития производительных сил. То есть фраза о доли суммарной собственности из моей статьи, понятая тов. Н.Волковым столь превратно, на самом деле не имеет никакого отношения к спекулятивным рыночным ценам, а означает лишь, что в ведущих развитых странах в информационном производстве аккумулируется всё большая, а в промышленном – всё меньшая доля суммарного общественного труда.

Далее тов. Н.Волков, уже отождествив стоимость с ценой (причём приписав почему-то данное отождествление нам!), ведёт критику в том смысле, что различные формы труда вообще не могут быть измерены друг относительно друга: «Как оценить, сколько яблок стоит закон Архимеда, сколько мер зерна стоит теорема Пифагора, или сколько киловатт-часов стоит Манифест Коммунистической партии Маркса и Энгельса?». Ирония момента в том, что превознося Манифест как нечто бесценное и не поддающееся в своей ценности измерению, тов. Н.Волков здесь отрицает наиболее фундаментальную составляющую марксизма – трудовую теорию стоимости. Которая как раз и утверждает, что различные формы труда МОГУТ измеряться единой мерой друг относительно друга, а сложный труд может быть пересчитан в простой. Для нас здесь важно то, что критика той позиции, которая изложена в нашей статье, у тов. Н.Волкова и здесь, и практически во всех иных случаях сопряжена с отрицанием тех или иных положений марксистской теории. Это, хотя, конечно, и косвенно, свидетельствует о том, что наши замечания и предложения по Программе Партии не выходят за рамки развития марксистской науки.

Вернёмся, однако, к критике тов. Н.Волкова в адрес нашей статьи.

Уважаемый оппонент уличает нас в «абсурде» по поводу следующей фразы наших предложений: «Подтянуть к изобилию информационной продукции производство материальной (индустриальной и сельскохозяйственной) продукции на нынешнем уровне развития производительных сил не представляется сложным, так как её суммарная стоимость в общественном производстве относительно невелика, а по мере дальнейшего развития и далее будет снижаться».

В ответ на это Н.Волков замечает: «Т.е. Строев думает, что раз, например, компьютеры стоят дороже нефти, то изобилие компьютеров гарантирует, что человечество легко «подтянет» производство нефти до нужного уровня! Абсурд! Мы может сколько угодно напридумывать умных теорий, устройств или программ, и можем объявить их сколь угодно дорогими (продавать друг другу за миллионные суммы), но мы никогда не добудем нефти больше, чем ее имеется в недрах! Мы не вырастим леса больше, чем позволяет территория суши планеты Земля! А вот количество информационного продукта мы можем наращивать беспрепятственно. Но его изобилие не гарантирует избытка еды или транспорта».

Во-первых, сразу бросается в глаза, что в нашей статье речь шла о производстве индустриальной и сельскохозяйственной продукции, а уважаемый оппонент уличил нас «в абсурде» подменив индустриальную и сельскохозяйственную продукцию на невосполнимые и восполнимые, но ограниченные природные ресурсы. То есть он сначала подменил наше утверждение своим, а затем проиллюстрировал абсурдность последнего. Во вторых, он опять-таки продемонстрировал полное непонимание как марксистского представления о стоимости, так и природы постиндустриального информационного общества. Речь ведь идёт не о ценах на тот или иной продукт. Речь идёт о том, что информационное общество возникает именно на базе столь высокой производительности труда в сфере промышленности и сельского хозяйства, которая позволяет обеспечить потребности всего общества в их продукции трудом всё меньшего количества работников. Соответственно, достичь избытка производства в этих областях не только возможно, но и по мере дальнейшего развития производительных сил на базе прогресса технологий всё проще. А раз возможен избыток, то есть материальная база для перехода от капиталистического обмена к комунистическому распределению «по потребностям», хотя и только в пределах тех развитых стран, которые вышли на соответствующий уровень развития производительных сил.

Таким образом, в основе замечаний тов. Н.Волкова в отношении данной части наших предложений лежит, главным образом, непонимание им трудовой теории стоимости и марксистских представлений о развитии производительных сил как базе и локомотиве всего исторического процесса.

4. Замечания по поводу компрадорского характера правящего режима Излагая свою точку зрения по данному вопросу тов. Н.Волков пишет: «К тому же я не вижу причин, по которым бы правитель России (уже будучи правителем) мог бы добровольно работать на Запад. Когда они его завербовали, еще задолго до привода к власти, тогда у него важный стимул работать на Запад: за это они платят ему и обещают привести его к власти. Допустим, он им верно служил, кучу всего наобещал и у них на него есть уже компромат, т.е. он от них зависим. И вот, он приведен ими к власти в России. Каково их отношение теперь к нему. Раньше-то они его холили и лелеяли, как альтернативу прежнему правителю. А теперь их задача – помыкать им в их интересах. Ему это приятно?».

Право же, наивность умилительная – попытка описать природу режима, исходя из психологических реакций «правителя». Увы, следует учесть, что психологические мотивы «правителя» имеют значение если не вовсе нулевое, то, по меньшей мере, весьма малое. Первое лицо государства отнюдь не является хозяином положения. Президент – лишь выразитель коллективных интересов, и только в качестве такового не только приходит к власти, но и имеет возможность её осуществлять. Выход за рамки этих интересов автоматически означает обнуление его властного ресурса, невозможность реализации управленческих решений, а в перспективе – смену «генерального директора фирмы». Чьи же интересы выражает президент РФ? В первую очередь – правящего социального слоя, то есть монополистической олигархии сырьевых миллиардеров. Во вторую очередь – верхушки чиновничьего аппарата, являющейся «коллективным управляющим» делами олигархии, но, вместе с тем, и самостоятельным игроком, способным оказывать на олигархат определённое давление. Только играя на балансе этих сил президент может лавировать в своей политике. Но определяющий фактор его политики – это пересечение интересов этих сил, а, в случае несовпадения, баланс их сил. В любом случае личные психологические мотивы «правителя» здесь имеют исчезающе малое значение.

Марксистский подход именно и состоит в выявлении объективных интересов общественных групп и баланса их сил. Вместо этого тов. Н.Волков предпочёл размышлять о личных мотивациях первого лица государства, как будто это первое лицо имеет самостоятельное значение в системе принятия и реализации решений.

Тот же самый подход, кстати, тов. Н.Волков демонстрирует обсуждая вопрос о национально-пропорциональном представительстве. Вместо обсуждения системы власти он аргументирует свою позицию единственно перечислением ряда исторических фигур сталинского периода, которые не могли бы в случае реализации национально-пропорционального принципа формирования органов власти занимать то положение, которое они исторически занимали. По-видимому, тов. Н.Волков полагает, что исторические решения того времени критическим образом зависели от тех или иных конкретных фигур, а не были закономерным отражением интересов и воли стоящих за ними социальных сил.

Возвращаясь, однако, к вопросу о характере нынешнего режима, следует исходить не из попыток разгадать систему и механизмы соподчинённости президента РФ тем или иным лицам в Вашингтоне или Брюсселе, а из природы правящей социальной группы, которая, как в лице миллиардеров сырьевиков, так и в лице верхушки чиновничьей вертикали, полностью ориентирована на извлечение сверхдоходов из продажи сырья. А, следовательно, не заинтересована ни в развитии промышленности, ни даже просто в существовании большей части российского населения, «лишнего» с точки зрения логики максимизации прибыли сырьевых отраслей.

Констатация этого факта исчерпывающе описывает ситуацию, и все дальнейшие поиски нитей «заговора» лишь усложняют картину ненужными для понимания сути дела деталями.

5. Заключение Нетрудно видеть, что по ряду вопросов уважаемый оппонент согласился с нашими предложениями и замечаниями. Мы не стали обсуждать эти моменты по очевидной причине: те вопросы, по которым оппонент высказал своё согласие с нашей позицией, в рамках данной дискуссии, очевидно, не требуют ни дополнительных уточнений и коррекции, ни дополнительных аргументов в защиту. Мы остановились лишь на существенных моментах РАСХОЖДЕНИЯ позиций.

Оценивая статью тов. Н.Волкова в целом, важно отметить наиболее общий и существенный её недостаток – эклектичность и отсутствие отсутствие единой мировоззренческой системы, которую можно было бы рассматривать как жизнеспособную и положительную альтернативу системе взглядов, изложенной в наших предложениях по Программе. По существу, оппонентом не предложен альтернативный подход, который мог бы быть принят за основу при формировании Программы Партии, а дана совокупность отдельно друг от друга представленных мнений по поводу тех или иных положений нашей статьи. Частью эти мнения имеют природу чисто морализаторскую, частью же представляют идеи, заимствованные из работ С.Г. Кара-Мурзы. Однако в работах Кара-Мурзы мы видим, хотя и выраженно немарксистскую, но мировоззренчески и методологически целостную систему взглядов, связанных с последовательным использованием цивилизационного подхода. В обсуждаемой же статье тов. Н.Волкова весьма узнаваемые кара-мурзистские идеи «повисают в воздухе», будучи вырваны из контекста той методологии, в рамках которой были сформулированы и выдвинуты.

В политическом отношении автор стоит на относительно близких и дружественных нам позициях, и его критика есть скорее критика со стороны товарища по общему делу, чем идейного противника. Однако это никак не умаляет того факта, что аргументы, выдвинутые уважаемым оппонентом против ряда наших предложений по Программе, весьма слабы и логически малоубедительны.


Ноябрь 2008.

Статья опубликована на сайте:

«Русский социализм – Революционная линия»

и http://russoc.kprf.org/Doctrina/NewProgram-to-NVolkov.htm http://russoc.info/Doctrina/NewProgram-to-NVolkov.htm В ноябрьской редакции проекта Программы учтены наиболее значимые предложения и замечания 13 ноября 2008 года в газете «Правда» был опубликован проект новой редакции Программы КПРФ, подготовленный Комиссией ЦК КПРФ по подготовке программных документов на основе обобщения предложений, поступивших в ходе общепартийной дискуссии.

Нужно признать, что Комиссия ЦК оказалась в достаточно сложной ситуации, поскольку общепартийная дискуссия в рамках обсуждения предыдущего (от 11 апреля 2008) проекта новой редакции Программы была весьма острой, и зачастую участники полемики подвергали предложенный проект критике и вносили предложения и замечания с диаметрально противоположных позиций. Учесть такое множество замечаний, в том числе взаимоислючающих, и предложить проект, максимально отражающий мнение Партии, – задача крайне непростая.

В рамках объявленной партийной дискуссии в апреле 2008 года нами была подготовлена статья, содержащая как достаточно резкую критику апрельской версии проекта новой редакции, так и конкретные конструктивные предложения. Поскольку окончательную редакцию должен утвердить предстоящий XIII Съезд КПРФ, публикация версии от 13 ноября не завершает партийное обсуждение нового текста Программы, а подводит определённый этап общепартийной теоретической работы.

Какие же существенные изменения претерпел проект от 13 ноября по сравнению с вариантом от 11 апреля? Комиссией ЦК был учтён и использован ряд важных и существенных предложений, в том числе наших.

В частности, в разделе «Современный мир и Россия» при разъяснении угроз, связанных с дальнейшим сохранением мировой капиталистической системы, добавлен тезис: «Свободный обмен информацией также несовместим с современным рынком». Внесение в текст проекта Программы этого тезиса мы считаем весьма важным и перспективным шагом. К сожалению, он пока ограничивается одной фразой, в то время как, на наш взгляд, является КЛЮЧЕВЫМ и основопологающим для понимания несовместимости наличных капиталистических производственных отношений с современным уровнем развития производительных сил в наиболее развитых странах мира – то есть с уровнем постиндустриального информационного общества. Однако, в оценке предложенного проекта следует исходить скорее не из того, что в нём отсутствует по сравнению с требованиями исторического момента, а из того, что нового он даёт по сравнению с предыдущим вариантом и действующей редакцией. В этом смысле внесение в текст данного архиважного тезиса даже в столь ограниченной форме мы рассматриваем как существенный прогресс наших партийных идеологических установок.

В новой версии весьма существенным образом сокращён раздел «Программа минимум», убраны заимствованные из текста действующей редакции Программы подразделы «После прихода к власти в союзе с народно-патриотическими силами партия обязуется...», «Являясь партией трудового народа, КПРФ будет добиваться...», «Как партия социальной справедливости КПРФ будет добиваться...» и т.д. Это сделало нашу «Программу-минимум» более сжатой, чёткой и концентрированной, хотя, вместе с тем, были утрачены и некоторые важные для Партии политические установки и ориентиры. Также в новой версии очень существенно (до трёх коротких абзацев) сокращена преамбула, полностью убран подраздел «Наши главные цели», который в апрельской версии был изложен крайне неудовлетворительно. В ноябрьской версии главные цели Партии излагаются в «Программе минимум» и притом – в существенно более логичной и естественной последовательности с учётом их важности и значимости.

Первым пунктом указывется отстранение от власти мафиозно компрадорской буржуазии и установление власти трудящихся, власти народно-патриотических сил. То, что этот пункт обозначен первым, логично, поскольку он является необходимым и обязательным условием реализации всех последующих пунктов. Вторым пунктом обозначается задача «остановить вымирание страны». Это также логично, поскольку национальное выживание приоритетно по отношению к любым другим политическим задачам. В то же время, следует признать, что определение «вымирание страны» не вполне чётко выражает суть дела. Данный пункт Программы можно было бы сформулировать точнее: «остановить осуществляемый в отношении народов России геноцид, обеспечить необходимые условия для выживания, сбережения, физического и духовного развития и процветания Русского и других коренных народов России». Третьим идёт тезис о национализации природных богатств России и стратегических отраслей экономики и об использовании доходов этих отраслей в интересах всех граждан. Это тоже логично, поскольку возвращение в собственность народа природных ресурсов и основных средств производства является ключевым средством реализации главной задачи – обеспечения необходимых условия для выживания, сбережения, физического и духовного развития и процветания Русского и других коренных народов России. Именно такую последовательность первейших и главных целей мы отстаивали в наших «Критических замечаниях...».

К сожалению, в новой ноябрьской версии проекта Программы, как и в предыдущей апрельской, остались практически не использованы и не отражены ни наработки проведённой КПРФ 6 апреля 2006 года Всероссийской научно-практической конференции «Коммунисты и русский вопрос», ни важнейшие теоретические и идеологические итоги X Съезда КПРФ, отражённые в Политическом отчёте ЦК КПРФ Х съезду, Постановлении Съезда по этому отчёту и в специальной Резолюция X Съезда «Коммунисты и русский вопрос». Между тем, мы считаем этот вопрос чрезвычайно важным, поскольку именно сейчас определёнными силами внутри нашей Партии делается попытка ревизовать теоретические и идеологические итоги X Съезда, объявить их утратившими силу, «закрытыми» последующими Съездами Партии. Эта тенденция крайне опасна и в идеологическом плане, и в организационном, поскольку становится знаменем для сплочения ряда фракционных группировок, которым, как показал опыт, оказывается покровительство и со стороны определённых сил в партийном руководстве. Именно поэтому мы считаем важным укрепить идейно-политическое единство Партии и ликвидировать почву для фракционности внесением в Программу Партии основных итогов X Съезда, а именно пунктов Резолюции по Русскому вопросу:

«Х съезд КПРФ от имени коммунистов, миллионов сторонников партии предлагает следующую программу решения русского вопроса в современных исторических условиях.

1. Гарантирование реально равного представительства русских, как и всех народов России, в государственных органах управления снизу доверху.

2. Борьба за устранение всяких препятствий для национально культурной самоорганизации русских на всей территории страны.

3. Принятие мер, наказывающих по всей строгости закона, за любые проявления русофобии как экстремистской формы разжигания межнациональной розни. Будь то высказывания первых лиц государства, оскорбляющие русский народ, или бытовые конфликты в общественных местах.

4. Обеспечение адекватного присутствия русских в информационной и культурной сферах. Особенно — в средствах массовой информации.

5. Отстаивание равенства возможностей для русских и всех других народов России в области деловой активности и предпринимательства.

6. Защита русского языка. Прекращение искусственной «американизации» нашей жизни, особенно в прессе и на телевидении.

7. Охрана исторических святынь и памятников русской истории.

8. Защита наших соотечественников за рубежом, использование всех возможных форм государственного и общественного воздействия на правящие режимы тех государств, где попираются культурные, гражданские, национальные и социально-экономические права русских.

9. Противодействие всем попыткам духовной агрессии против русского народа, его национально-культурных традиций, насаждению тоталитарных сект, других религиозных суррогатов «нового мирового порядка», дискриминации православных на территории исторической России.

В решении русского вопроса мы за тесный союз с православным миром.

Перед коммунистами и религиозными общественными организациями лежит широкое поле совместной деятельности. Это — защита нравственности и морали. Это — защита русского языка. Это — защита духовного и физического здоровья нации. Это — забота о детстве и материнстве. Это — возрождение высокого социального и морального статуса труда».

Чрезвычайно важно здесь определить отношение Партии к Православию как к архитипической составляющей русского национального самосознания и к Русской Православной Церкви как к духовной опоре нашего национального, общественного и государственного бытия (Г.А.

Зюганов). Одним из наиболее существенных моментов нашей критики в адрес авторов апрельского проекта редакции был полный их разрыв в вопросе отношения Партии к Православию со всей политикой КПРФ с момента её восстановления в том числе с решениями X Съезда и многочисленными выступлениями и теоретическими работами Лидера Партии Геннадия Андреевича Зюганова.

Этот разрыв выразился в совершенно безобразной как по форме, так и по содержанию формулировке «КПРФ будет добиваться:... следовать принципу отделения церкви от государства и школы от церкви». Одной этой фразой авторы апрельского проекта перечёркивали всю многолетнюю работу Партии по налаживанию дружественных отношений с Православной Церковью. Одной этой фразой авторы отталкивали от Партии православных граждан, составляющих до 70% населения нашей страны, в корне подрывали доверие ко всем предшествующим декларациям и заявлениям Партии по данному вопросу, возвращали нас к ситуации, казалось бы, навсегда преодолённого трагического противостояния между коммунистами и верующими. В настоящее время Церковь и так отделена от государства, а под лозунгом дальнейшего «отделеня» определённые силы добиваются фактически изоляции Православной Церкви и сведения к нулю её влияния на общественную жизнь народов России. Стремящиеся к такому результату силы, вроде небезызвестного г-на Гинзбурга отрабатывают вполне определённую программу Збигнева Бжезинского: «После падения коммунизма главным врагом Америки является Русское Православие».


Мы убеждены в том, что за основу в данном вопросе необходимо взять широко известные выступления Г.А. Зюганова, в частности, его интервью газете «Русь Православная», в котором он формулирует задачу «восстановить симфоническое единство наших духовных и государственных традиций». Именно на основе этого интервью, а также следуя направлению, заданному решениями X Съезда, рядом сторонников Партии в ходе дискуссии по Программе была предложена следующая формклировка:

«КПРФ будет добиваться восстановления симфонического единства государства и Русской Православной Церкви при неукоснительном соблюдении принципа свободы совести по отношению к другим конфессиям России». Мы убеждены в том, что именно такая формулировка была бы оптимальной формой выражения отношения Партии к Православию в тексте нашей Программы.

С другой стороны, мы вполне отдаём себе отчёт, что Программная комиссия стремится по возможности учесть и обобщить все предложения, в том числе и прямо противоположного характера. В том, что из текста новой ноябрьской редакции провокационный лозунг «следовать принципу отделения церкви от государства и школы от церкви» полностью исключён, мы, безусловно, видим не столько свою победу, сколько победу интересов Партии, интересов Русского народа и России. Однако, убрав эту пагубную и непреемлемую формулировку, Программная комиссия не смогла предложить новой форулировки, определяющей отношение Партии к Православию.

Получилось, что в ноябрьской редакции это отношение вообще никак не определено. Вероятно, таким путём «непредрешенчества» Комиссия хочет уйти от вопроса, острота обсуждения которого стала опасна для единства Партии. Однако в этой ситуации нам представляется гораздо более естественным вернуться к «нулевому варианту» – то есть к достаточно выдержанной и не вызывающей серьёзных возражений формулировке действующей Программы: «КПРФ будет добиваться:... уважения к православию и другим традиционным религиям народов России». Или сформулировать эту же фразу более точно: «КПРФ будет добиваться уважения к Православию и другим традиционным для России религиям».

Существенным, на наш взгляд, моментом является то, что в ноябрьской редакции из текста исключено не слишком удачное определение отношения Партии к национализму. Напомним, что в действующей редакции оно определяется следующим образом: «КПРФ будет добиваться:...

искоренения межнациональных конфликтов, всех форм сепаратизма, национализма и шовинизма». Исходя из контекста ясно, что речь в данном случае идёт о негативных, деструктивных формах национализма – разжигании межнациональной розни, пропаганде национальной расово биологической исключительности и превосходства в духе иудаизма и сионизма, унижении по национальному признаку, национальном сеператизме и русофобии. Однако если читать данное определение буквально и формально, то оно говорит об искоренении всех форм национализма, в том числе и прогрессивных, коллективистских, которые определяются как развитое национальное самосознание, верность и преданность своему народу, активная защита интересов своей национальной общности, территории её проживания, экономических ресурсов и духовных ценностей, стремится к защите интересов национальной общности в отношениях с государственной властью. Такие прогрессивные формы национализма ни в коей мере не противоречат идее интернационализма, понимаемой нами, коммунистами, как сотрудничество и солидарность трудящихся разных наций в отстаивании общих для них интересов перед лицом транснациональной капиталократии, а отнюдь не в смысле нивелировки национальных отличий и уничтожения самобытности национальных культур.

Прогрессивные формы национализма являются необходимой основой для национально-освободительного движения Русского и других коренных народов России. Поэтому не логично, поднимая знамя национально освободительной борьбы и претендуя на роль организующей и направляющей силы в этой борьбе, заявлять о стремлении искоренить ВСЕ формы национализма, включая и национализм, понимаемый как национальное самосознание и национальная солидарность.

Исходя из этого, с нашей точки зрения, формулировка действующей Программы в данном случае была неудачна и двусмысленна. Мы с удовлетворением отмечаем, что в этом весьма важном вопросе наши замечания учтены Комиссией, и в ноябрьской редакции эта неудачная формулировка из текста исключена, а осуждение ограничено конкретными антисоветскими – действительно деструктивными – формами национализма, связанными с сепаратизмом и служившими идеологическими прикрытием разрушения Советского Союза: «Используя методы психологической войны, они обрушили на массовое сознание поток очернительства советской и российской истории, были развязаны руки “теневому капиталу”, националистам, антинародным силам, которые выступили против социализма, Советской власти и единого Союзного государства».

Чрезвычайно важно отметить в Программе тот факт, что сегодня в стране фактически сложилась система дискриминации по национальному признаку, что выражается, в том числе, в вопиющих национальных диспропорциях в органах государственной власти, деловой, культурной и информационной сфере. Доля участия Русских и ряда других коренных российских народов в этих сферах вопиющим образом занижена по сравнению с долей в общем населении страны. Поэтому выдвинутая X Съездом программа «гарантирования реально равного представительства русских, как и всех народов России, в государственных органах управления снизу доверху» есть по существу программа антинацистская и антидискриминационная. В нынешних условиях это необходимое средство обеспечить равноправие представителей всех коренных народов России.

В ноябрьском проекте были оставлены слова о том, что большинства соотечественников происходит «Пролетаризация одновременно с их социальным расслоением». С таким определением мы не можем согласиться и уже в рамках критики апрельской версии предложили вполне развёрнутое и, на наш взгляд, исчерпывающе доказательство неадекватности данного утверждения реальности. Пролетаризация большинства соотечественников не может происходить в условиях, когда согласно той же редакции «Реставрация капитализма повлекла за собой резкое падение объёмов промышленного и сельскохозяйственного производства», а дальнейшего восстановления производства не произошло:

«Несмотря на поток нефтедолларов, до сих пор нет существенного продвижения ни в одной отрасли экономики». Но раз промышленное и сельскохозяйственное производство резко упало, а информационного производства не возникло, то каким же образом большинство населения может перейти в категорию пролетариев? Ясно, что здесь заключено противоречие. Рост и развитие пролетариата происходит в условии роста и развития капиталистического производства, упадок производства, напротив, приводит не к пролетаризации, а к люмпенизации и пауперизации широких народных масс.

В то же время, в рамках дискуссии по Программе, тов. Н. Волковым были высказаны некоторые достаточно веские аргументы в пользу того, что определение «пролетаризация» всё-таки может применяться к современным реалиям несмотря на катастрофическую деиндустриализацию страны. Суть высказанного тов. Н. Волковым аргумента сводится к тому, что советское общество было бесклассовым, поэтому в нём не было и не могло быть пролетариата. Победа сил капиталистической реакции, хотя и привела к деиндустриализации страны, но в сохранившихся остатках работающей промышленности привела к формированию классового расслоения. То есть, хотя и зачаточный, слабый промышленный пролетариат всё-таки сформировался, что по сравнению с полным отсутствием пролетариата в бесклассовом социалистическом обществе можно корректно определить понятием «пролетаризации». Этот аргумент мы можем признать вполне обоснованным и веским. Следуя той же логике, стоит признать не вполне удачным широко использованный нами термин «деклассирование», поскольку при переходе от бесклассового или, по крайней мере, достаточно близкого к бесклассовому советского общества к социально поляризованному постсоветскому обществу, собственно, разрушения классовой структуры не происходило. Точнее будет говорить не о деклассировании, а о препятствиях к нормальному классообразованию в связи с деиндустриализацией и о консервации классовой аморфности общества несмотря на крайне резкую социальную и имущественную его поляризацию.

Тем не менее, несмотря на эти уточнения, которые, принимая во внимание представленные Николаем Волковым аргументы, мы должны внести в свою позицию, тезис о «пролетаризации большинства соотечественников» мы никак не можем признать приемлемым. На наш взгляд, в условиях падения производства можно ставить вопрос лишь о пролетаризации ограниченных слоёв населения, то есть меньшинства, а никак не большинства наших соотечественников.

Комиссия учла нашу критику в отношении фразы апрельской версии проекта «Антагонистический характер приобрели отношения между наемным трудом и капиталом, между классом новоявленных толстосумов и огромным большинством трудового народа». В новой ноябрьской версии то же фраза сформулирована вполне корректно и точно и не вызывает критики:

«В Россию вернулось антагонистическое противоречие между наёмным трудом и капиталом».

В ноябрьской версии проекта по сравнению с апрельской версией несколько смещены тактические ориентиры. Так, апрельская версия проекта описывала первый этап достижения своих целей как «общедемократический.

Главная задача на этом этапе состоит в установлении революционно демократической власти трудящихся, всех патриотических, антиимпериалистических, антиолигархических сил во главе с КПРФ». Такая формулировка с нашей точки зрения была крайне неудачной, поскольку «общедемократические» лозунги сегодня служат пропагандистским знаменем для деструктивных прозападных антирусских сил «оранжевой революции» в спектре от либералов Касьянова и Каспарова до левацких провокаторов типа Лимонова, Баранова и Удальцова. В ноябрьской версии текста данная критика учтена и определение «общедемократический этап»

убрано. Теперь главная задача первого этапа достижения наших целей описывается как «установление демократической власти трудящихся, всех патриотических сил во главе с КПРФ». Такое определение существенно точнее, так как говорит не о «демократии вообще», а о конкретной демократической власти трудящихся. Оно правильно ориентирует Партию в отношении политических союзников, определяя их не в лице либеральной, буржуазно-демократической и лево-оранжистской фронды, а в лице всех патриотических сил, объединить и возглавить которые мы призваны.

Таким образом, стоит отметить, что с апреля по ноябрь, Программная комиссия существенно улучшила проект новой редакции Программы, учла многие критические замечания и предложения, в том числе и наши.

Фактически в отношении ноябрьского проекта у нас остаётся лишь два существенных предложения по его доработке, с которыми мы обращаемся к предстоящему XIII Съезду Партии.

Первое: внести в текст Программы определение отношения Партии к Православию и Церкви на основе соответствующих документов X Съезда, а также известных работ и выступлений Лидера Партии Г.А. Зюганова. В крайнем случае – вернуть фрмулировку действующей редакции Программы.

Второе: внести в текст Программы основные положения Резолюции X съезда КПРФ «Коммунисты и русский вопрос».

23 ноября 2008.

Статья опубликована на сайте:

«Русский социализм – Революционная линия»

и http://russoc.kprf.org/Doctrina/NewProgram3.htm http://russoc.info/Doctrina/NewProgram3.htm Аналитика из серии «Итоги года»

2009- Итоги 2009. Основные события и тенденции мировой политики Ведущим фактором, определявшим развитие политической ситуации в мире в 2009 году, выступал начавшийся в предыдущем 2008 году мировой финансово-экономический кризис. Интерпретация ключевых политических событий будет существенно зависеть от парадигмы понимания природы кризиса. Принципиально возможны два подхода в объяснении его причины.

В первом случае кризис рассматривается как объективный естественный феномен – характерный для капиталистической неплановой и стихийной экономики кризис перепроизводства, осложнённый возросшим разрывом между объёмами реального производственного и виртуального финансового капитала. Во втором случае кризис рассматривается как феномен искусственный и являющийся реализацией заранее подготовленного сценария ведущих банковских центров, реализованного с помощью предварительного увеличения и последующего резкого сокращения кредитной денежной массы. В этом втором случае кризис выступает как сознательно проводимая операция, направленная на достижение ряда экономических (глобальный передел собственности) и политических (дальнейшее функциональное вытеснение и замещение национальных государств структурами глобального мирового управления) целей. В зависимости от выбранной парадигмы будут отличаться и интерпретации «борьбы с кризисом». В первом случае они будут рассматриваться с точки зрения их эффективности в действительном преодолении симптомов кризиса, во втором случае они будут рассматриваться как имеющие самостоятельное значение шаги, для которых кризис служит лишь предлогом и средством реализации.

В ряде стран экономические последствия кризиса привели к протестным уличным выступлениям, часть из которых переросла в массовые беспорядки. Такого рода выступления в конце 2008 - начале 2009 года прокатились не только по африканским и некоторым латиноамериканским, но и по ряду европейских стран, таких как Греция (стычки леворадикалов с полицией, сопровождавшиеся погромами и поджогами автомобилей, магазинов и отделений банков 7 декабря 2008 года в Афинах и 8 декабря в Салониках, Комотини, Трикале, Ханье и Янине), Исландия (массовые демонстрации и блокада парламента в Рейкьявике 22-23 ноября 2008 и января 2009, завершившиеся столкновениями с полицией), Болгария (массовые беспорядки в Софии 14 января 2009, закончившиеся применением демонстрантами самодельных гранат, металлических цепей и прутьев, а также огнестрельного оружия против полиции), Латвия («бунт булыжников»

13 января 2009 в Риге, акции протеста сельхозпроизводителей и молодёжи января 2009, пикет инвалидов и перекрытие автомагистралей фермерами января 2009), Литва (митинги и демонстрации 16 – 17 января 2009 в Вильнюсе, Шауляе, Алитусе, Каунасе и Клайпеде, закончившиеся забрасыванием парламента камнями и бутылками, поджогами ларьков, прорывами в здания мэрий, массовыми столкновениями с полицией, применявшей слезоточивый газ, резиновые пули, дубинки и дымовые шашки, массовыми задержаниями).

На фоне мировой экономической депрессии, вызванной финансовым кризисом, заметен продолжающийся рост ВВП Китая. Хотя темпы этого роста замедлились в результате резкого сокращения внешних рынков, но он не сменился ни спадом, ни застоем. Правительство приняло и продолжает весьма успешно принимать масштабные меры, направленные на интенсификацию внутреннего спроса и стимуляцию внутренних секторов экономики. Это, с одной стороны, свидетельствует об экономической эффективности китайского полусоциалистического хозяйства по сравнению с неолиберальными экономиками Запада, а, с другой стороны, создаёт угрозу экономической, демографической, а затем и военно-политической экспансии продолжающего превращаться в сверхдержаву Китая.

Несомненно, одним из ключевых событий года стало вступление в должность президента США 20 января 2009 г. первого в истории этой должности негра (точнее, мулата) – Барака Хусейна Обамы. Избрание президентом США Обамы (чернокожего, сына мусульманина, сторонника легализации абортов) имеет значение не столько с точки зрения его личности, политической программы или непосредственно стоящей за ним политической группы, сколько как символический акт окончательного торжества принципов политкорректности над национальной и конфессиональной идентичностью США, определяющейся аббревиатурой WASP (белые англо-саксонские протестанты). В этом плане избрание Обамы может иметь общемировое значение в качестве зримого и декларативно заявленного символа перерождения прежнего атлантистского англо саксонского империализма, восторжествовавшего после падения СССР, в геополитически индифферентный и бессубъектный глобализм. Характерно, что связанные с Обамой ожидания имели именно чисто символический, иррациональный характер (в этой связи присуждение ему Нобелевской премии без каких-либо значимых заслуг с его стороны просто как символической фигуре даже более показательно, чем его избрание президентом). К концу года оптимистические мессианские ожидания, связанные с первым в истории чернокожим президентом США, потерпели крах. Во-первых, Обама не предложил никакого концептуального выхода из цивилизационного кризиса и свёл вопрос к дальнейшему стимулированию потребления, бесконтрольному увеличению необеспеченной долларовой денежной массы и дефицита федерального бюджета. Во-вторых, Обама не оправдал надежд на выход США из развязанных его предшественниками военных авантюр: 17 февраля он направил в Афганистан дополнительно тысяч, а в декабре заявил о плане отправки туда с начала 2010 года ещё тысяч военнослужащих. В этом плане разница между республиканцами и демократами сводится преимущественно к тому, что первые уделяют больше внимания поддержанию оккупации Ирака, а вторые – Афганистана. В третьих, недовольство вызвал характер проведения реформирования системы здравоохранения и ряда других социальных реформ. В итоге рейтинг Обамы поставил рекорд падения за последние 56 лет. К своим президентским полномочиям он приступил с рейтингом в 78%, весной рейтинг снизился до 62%, к июлю – до 57%, а осенью – до 53%.

Стоит также отметить, что как в самих США, так и в остальном мире избрание президентом Обамы сопровождалось ожиданиями не только позитивно-мессианского, но и негативно-апокалиптического характера. В частности, распространяется информация о готовящейся ликвидации США как государства путём слияния с Канадой и Мексикой, о тайном строительстве по частям трансконтинентальной железной дороги, соединяющей Мексику, США и Канаду, о создании на территории США сети пока пустующих стационарных и передвижных тюрем и концлагерей для несогласных с ликвидацией государства, о закупке и складировании большого количества пластиковых гробов (от полумиллиона до нескольких миллионов), о развёртывании армии США на территории собственной страны (вопреки Конституции). Сложно сказать, в какой степени данная информация соответствует действительности, а в какой она преувеличена воображением и пропагандой, но, во всяком случае, как минимум в качестве распространяющейся идеи она уже является фактором, формирующим политическую реальность.



Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 28 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.