авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 28 |

«С.А. Строев Коммунисты, консерватизм и традиционные ценности Сборник статей Санкт-Петербург Издательство Политехнического ...»

-- [ Страница 19 ] --

В Бельгии коммунисты участвовали в выборах в составе блока «Левый фронт», объединяющего шесть партий: Коммунистическую партию (PC), Революционную Коммунистическую Лигу (LCR), Социалистическую партию борьбы (PSL), Комитет за другую политику (CAP), Гуманистическую партию (PH) и лево-зелёную «Vlorution». Блок набрал 20 734 (0,32%) голосов на выборах в Палату представителей и 28 346 (0,44%) голосов на выборах в Сенат, не пройдя в итоге ни в одну из палат бельгийского парламента.

В Швеции помимо парламентской посткоммунистической «Левой партии» в выборах участвовали и собственно коммунисты. Однако «Коммунистическая партия Швеции» (в 1977 году отколовшаяся от «Левой партии – коммунисты» из-за недовольства оппортунистическим курсом, вставшая на просоветские позиции и до 1995 года носившая название «Рабочая партия – Коммунисты») получила на выборах 2010 года лишь голосов – менее 0,01%. С другой стороны, не может не радовать, что две шведские троцкистские партии («Коммунистическая лига» и «Социалистическая партия») в сумме (!) вообще получили 31 голос на всю страну.

Не менее плачевен и результат коммунистов Великобритании на выборах 2010 года в Палату Общин. «Коммунистическая партия Британии»

(CPB), образованная в 1988 году в результате распада прежней «Коммунистической партии Великобритании» (CPGB) и растворения большей её части в «левой среде», на выборах 2010 года получила лишь голосов. Несколько больше получили некоторые некоммунистические лево социалистические и профсоюзные партии: «Шотландская социалистическая партия» (SSP) – 3157 голосов, «Профсоюзная и социалистическая коалиция»

(TUSC) – 12275 голосов и «Социалистическая рабочая партия» (SLP) – голосов. Извечные противники коммунистов в «левом» лагере – троцкисты, впрочем, также оказались полными аутсайдерами: троцкистская «Социалистическая партия» получила 3298 голосов, а «Рабочая революционная» – и вовсе 738 голосов.

Во Франции «Французская коммунистическая партия», с конца 60-х годов прошлого века практически непрерывно теряющая популярность, на последних выборах в региональные собрания уже фактически окончательно утратила не только идеологическую, но и организационную идентичность, растворившись в «Левом Фронте», который, к тому же, во втором туре на правах младшего партнёра вошёл в коалицию с «Социалистической партией». В этом смысле прохождение члена ФКП Доминика Буччини в президенты корсиканского регионального совета едва ли стоит считать успехом, т.к. прошёл он не в качестве коммуниста, а в качестве представителя «Союза левых», возглавляемого теми самыми «социалистами», одним из руководителей которых, как было уже отмечено выше, выступает глава МВФ.

Фактически коммунистическое движение в Западной Европе переживает полный распад.

С одной стороны, помимо шока, вызванного распадом СССР и социалистического лагеря, это связано с утратой социальной базы при переходе Европы в состояние постиндустриального общества. В этой ситуации европейские коммунисты либо догматически сохранили позиции узкоклассовой ориентации на рабочий промышленный пролетариат, который в постиндустриальном обществе утратил классовую и политическую субъектность, либо сделали своими основными лозунгами эмансипацию от традиционных социальных и культурных норм, феминизм, борьбу за права животных и негров, свободы для половых извращенцев, мигрантов и иных меньшинств, в большей или меньшей степени асоциальных и паразитических. В этом смысле опять-таки чрезвычайно показателен пример «Французской коммунистической партии» – когда-то при Морисе Торезе и Жаке Дюкло одной из мощнейших компартий Европы, составившей ядро Движения Сопротивления, которая сначала в 70-х годах деградировала до т.н. «еврокоммунизма», а в 90-е годы при Робере Ю фактически вообще отказалась от коммунистических принципов как таковых и всецело погрузилась в проблемы «экологизма», феминизма, «борьбы с расизмом», «защиты прав сексуальных меньшинств» и иных столь же «важных» для человечества проблем. Аналогичный путь прошли «Итальянская коммунистическая партия», «Коммунистическая партия Нидерландов», «Коммунистической партии Великобритании» и ряд других западноевропейских компартий XX века. Во всяком случае, европейские коммунисты в изменившихся условиях не смогли взять на себя роль выразителей интересов широких масс трудящегося большинства, показать преимущества обобществления средств производства и раскрыть перспективность коммунизма в особенности в условиях перехода к информационному обществу, когда наиболее остро встаёт вопрос о свободе распространения информационных продуктов и пересмотре принципов «интеллектуальной собственности».

С другой стороны, западные коммунисты не смогли возглавить национальный антиглобалистский подъём, разъяснить, что единственным способом преодоления всеобщего смешения, растворения наций, разрушения национальных культур и гибели многообразия человеческих антропологических типов является выход из логики капитализма и переход от «экономики прибыли» к «экономике жизнеобеспечения». Более того, в большинстве случаев западные коммунисты не только не смогли в соответствии со сталинским завещанием возглавить национально освободительную антиглобалистскую борьбу своих народов, но и противопоставили себя ей, встав на позиции левого глобализма, национального нигилизма, антитрадиционализма и контркультуры.

Фактически в большей или меньшей степени большинство западных коммунистических организаций встали на антисоветские позиции и, оставаясь коммунистами по названию, по сути перестали быть таковыми, скатившись на позиции либо «новых левых», либо реформистской социал демократии, либо троцкизма. Итогом стала их неспособность не только объединить национально-освободительную и социально-классовую борьбу и предложить обществу целостный образ будущего, но даже просто сохраниться в качестве сколько-нибудь заметной политической силы.

В итоге, к примеру, в голландском парламенте «Партия защиты животных» имеет два места, а коммунисты, представленные в Голландии двумя партиями («Новая коммунистическая партия Нидерландов» и отколовшаяся от неё уже совсем крошечная региональная «Объединенная коммунистическая партия») – ни одного. В Швеции бывшая «Коммунистической партией Швеции» уже в 1967 году, перейдя на позиции т.н. «еврокоммунизма» сменила название на «Левая партия – коммунисты», а с 1990 года вообще порвала со своим коммунистическим прошлым не только на уровне программы и политического содержания, но даже на уровне названия и стала именоваться просто «Левой партией». Закономерным результатом стало практически неуклонное падение популярности партии.

Если на выборах 1998 года «Левая партия» получила 12 %, то на выборах 2002 года – уже 8,3 %, в 2006 году – 5,8 %, а на последних выборах года – только 321 847 (5,6%) голосов и 19 депутатских мандатов.

В качестве противоположного примера можно назвать Коммунистическую партию Греции, не вставшую на позиции западноевропейского реформизма и не только сохранившую свою организационную структуру и политическую субъектность, но и сыгравшую заметную роль в резко обострившейся в годы кризиса социальной борьбе. В итоге она традиционно занимает третье место на выборах в парламент (причём зачастую только три партии и проходят в парламент по итогам выборов). На прошедших в июне 2009 года выборах в Европарламент КПГ получила 428 283 голосов (8,35 %) и избрала 2 депутатов. На последних парламентских выборах, состоявшихся 4 октября 2009 года, греческие коммунисты получили 516 147 голосов избирателей (7,54 %) и 21 место (из 300) в парламенте – и это при том, что на этих выборах 4.59% голосов и мест у греческих коммунистов смогла отнять фактически против них выставленная псевдокоммунистическая «Коалиция радикальных левых»

(СИРИЗА), состоящая из т.н. «новых левых» из «Синаспизмоса», разного рода ревизионистов и «еврокоммунистов», «демократических левых»

антисоветчиков, феминисток, альтерглобалистов, «экосоциалистов» и открытых троцкистов. Тем не менее, несмотря на этот фактор, Коммунистическая партия Греции показала весьма достойный результат. По мере обострения кризиса, успешного участия коммунистов в организации народных акций протеста и разочарования широких масс населения в правительстве «социалиста» Георгиоса Папандреу и возглавляемом им «Всегреческом социалистическом движении» (ПАСОК), популярность Компартии заметно выросла буквально в течение считанных месяцев. На местных выборах 2010 года Компартия Греции получила поддержку уже до 10,85 % избирателей, а в отдельных районах страны – ещё выше: в Аттике – 14,45%, на Северных Эгейских островах – 15,74%.

2. Восточная Европа В 2010 году прошли парламентские выборы в Венгрии, Чехии и Словакии.

В Венгрии на прошедших в два тура выборах 11 и 25 апреля победила правоцентристская коалиция партии «Фидес — Венгерский гражданский союз» и «Христианско-демократической народной партии», получившая места в Парламенте страны из 386. Второе место с большим отрывом от лидера заняла «Венгерская социалистическая партия» (59 мест). Такой результат для социалистов является разгромным: для сравнения по итогам предыдущих парламентских выборов 2006 года она заняла первое место и получила 190 мест и оставалась до 2010 года правящей. На третьем месте – радикальная националистическая, консервативная, антимигрантская и антицыганская «Партия за лучшую Венгрию» («Йоббик»), получившая мест. Стоит отметить, что в 2009 году эта партия уже весьма успешно выступила на выборах в Европарламент, набрав 14,77 % голосов венгерских избирателей, заняв третье место и обеспечив себе 3 места в Европарламенте.

Для сравнения на парламентских выборах 2006 года эта партия даже в коалиции с «Венгерской партией справедливости и жизни» на смогла провести в парламент ни одного депутата ни по одномандатным округам, ни по региональным, ни по общенациональному партийным спискам, и до года в Парламенте представлена вообще не была. Замыкает список прошедших в парламент близкая к «зелёным» партия «Политика может быть другой», получившая 16 мест. Плюс к этому в парламент страны прошёл один независимый от партий кандидат. Венгерская коммунистическая рабочая партия, Венгерская социалистическая рабочая партия и Венгерская рабочая партия в парламенте страны не представлены.

Таким образом, прошедшие в Венгрии выборы даже в более яркой форме отражают тенденцию, отмеченную выше для Западной Европы:

победу «системных правых», успех и выход из маргинального поля в сферу статусной парламентской политики радикальных националистов при катастрофическом разгроме социал-демократов. При этом, в отличие от добившихся успеха в 2010 году западноевропейских антимигрантских партий, символически присягнувших в Иерусалиме на верность «иудейско христианским» и «западно-демократическим» ценностям, а также «универсальным и географически неделимым правам человека», венгерские националисты ни в каком подобном блуде не замешаны, определяют себя как партию радикальную и национально-консервативную, а со стороны врагов регулярно подвергаются обвинениям в т.н. «антисемитизме», что, хотя и косвенно, может свидетельствовать о подлинности и доброкачественности их национализма.

Что касается «Венгерской социалистической партии» (являющейся, кстати, непосредственной правопреемницей «Венгерской социалистической рабочей партии», до 1989 года правящей, и сменившей название в связи с отказом от марксистско-ленинской позиции и переходом на позиции социал демократии), то её поражение вполне закономерно. Правительство представителя ВСП Ференца Дьюрчаня, ставшего премьер-министром сентября 2004 года, сразу же начало свою деятельность с весьма непопулярных мер по сокращению социальных расходов бюджета, направленных на выполнение требований Евросоюза в связи с переходом страны на евро. В апреле 2006 года ВСП выиграла парламентские выборы, и по их итогам правительство Дьюрчаня осталось у власти. Однако уже сентября были обнародованы аудиозаписи с высказываниями Дюрчаня, из которых следовало, что избирательная кампания «социалистов» весной года была построена на заведомой фальсификации и прямой лжи в отношении экономической ситуации в стране. В ночь с 17 на 18 сентября 2006 в Будапеште вспыхнули беспорядки, продолжавшиеся две недели и ставшие самыми крупными со времён мятежа 1956 года. 18 сентября около 10 тысяч демонстрантов собрались в центре Будапешта, требуя отставки премьер-министра, а затем прорвались к телецентру, захватили первый этаж и потребовали предоставить им прямой эфир. Эфир им предоставлен не был, но телевидение вынуждено было прервать работу. Более 150 человек получили ранения. Беспорядки получили продолжение в ночь на 20 сентября.

Манифестанты, требующие отставки Дюрчаня, двинулись к штаб-квартире социалистической партии, разбивая витрины магазинов и кидая камни в полицейских.

Полиция была вынуждена применить слезоточивый газ и водомёты. В ходе двухнедельных беспорядков происходили периодические уличные столкновения, в частности, имел место эпизод, когда протестующие угнали танк T-34-85 с размещённой в центре города экспозиции и попытались прорвать полицейское оцепление. 21 сентября Дюрчань предложил всем политическим силам обсудить сложившуюся в стране обстановку, однако «ФИДЕС» и «Христианская демократическая народная партия», не говоря уж о «Партии за лучшую Венгрию» категорически отказались вести переговоры с премьером. 1 октября 2006 в Венгрии состоялись местные выборы, на которых правящая коалиция потерпела сокрушительное поражение. Правая оппозиция во главе с партией «ФИДЕС»

получила большинство в областных собраниях как минимум 18 из 19 округов и посты мэров не менее чем в 19 из 23 крупнейших городов страны. В тот же день президент Венгрии Ласло Шойом подверг премьер-министра Дюрчаня резкой критике за использование «непозволительных методов политической борьбы, подрывающих доверие к венгерской демократии», призвал его отправить правительство в отставку, а депутатов парламента – вынести правительству вотум недоверия. Правительство, однако, устояло, опираясь на уверенное большинство коалиции «социалистов» и «свободных демократов»

в парламенте. Крупные антиправительственные демонстрации с участием десятков тысяч протестующих, переходящие в ожесточённые столкновения, повторялись в Будапеште в ночь на 2 октября, днём 26 октября и весной следующего года. В 2007 году позиции кабинета заметно укрепились, и Дюрчань, оставаясь премьер-министром, официально возглавил «Венгерскую социалистическую партию». Однако в 2008 году в связи с началом мирового финансово-экономического кризиса страна оказалась в критическом положении, и правительство «социалистов», не справившись с ситуацией, обратилось за кредитами МВФ. В конце октября было принято решение о выделении Венгрии кредита в общем размере 25,1 миллиарда долларов США, из которых 15,7 миллиарда предоставил собственно МВФ, 8, миллиарда – Евросоюз и ещё 1,3 миллиарда – Всемирный банк. И всё это не считая 6,7 миллиарда долларов, выделенных в середине октября Европейским Центробанком венгерскому национальному банку Magyar Nemzeti Bank. Таким образом, Венгрия попала в долговую кабалу к транснациональным банковским структурам. Договоренность о выделении кредита была подписана 6 ноября. В соответствии с этой договорённостью «социалистическое» правительство Венгрии обязалось резко сократить расходы во всех бюджетных категориях, кроме обслуживания уже существующих долгов. Среди прочего, оно гарантировало замораживание (в условиях падения венгерского форинта) всех без исключения зарплат в общественном секторе, а фактически – их урезание на 7,6%, так как полной отмене подлежит так называемая 13-я зарплата, по сути являющаяся узаконенной премией. Также правительство обязалось урезать и пенсии, отменив для большой части получателей "13-ую пенсию" вовсе, а для другой группы пенсионеров ограничив её суммой в 80 тыс. форинтов – около евро по курсу конца 2008 года. На неопределенный срок были заморожены или и вовсе отменены индексации многих социальных выплат. На фоне этого ограбления трудящихся помощь МВФ согласно договору пошла на «укрепление банковской системы», то есть была предоставлена частным (!) банкам, да и то не всем тридцати трём, а только трём крупнейшим, которые по мнению МВФ имеют «системное значение».

Все эти меры, осуществлённые под диктовку МВФ и направленные на спасение доходов крупного спекулятивного капитала за счёт перекладывания всей тяжести кризиса на плечи трудящихся, не могли не сказаться на популярности лично Ференца Дьюрчаня и возглавляемой им «социал демократической» партии. 21 марта 2009 Дьюрчань был вынужден оставить пост премьер-министра, в том же году он утратил и должность руководителя правящей партии. Руководителем партии вместо него стала Ильдико Лендваи, а не пост премьер-министра «Венгерской социалистической партии» выдвинула беспартийного Гордона Байнаи. Эти ходы, однако, уже не смогли спасти «социалистов» от полновесного выражения «благодарности» венгерского народа на парламентских выборах 2010 года за всю их политику последних лет. Примечательно, что падение правительства Дьюрчаня, а затем и разгром ВСП на выборах является прямым и довольно болезненным ударом по Владимиру Путину и по российскому Газпрому, с которыми у правительства Дьюрчаня были тесные партнёрские отношения и тесная связь интересов в связи с поставками российского газа в Европу.

Стоит отметить, что правительство национал-консерваторов во главе с лидером партии «Фидес – Венгерский гражданский союз» Виктором Орбаном, сформированное 29 мая победившей на выборах 2010 года коалицией «Фидеса» и «Христианско-демократической народной партии», уже в конце июля заявило об отказе от продления соглашения с МВФ о кредите и намерении восстановить потерянную экономическую независимость страны. Орбан добавил, что страна намерена вернуть МВФ кредит к концу 2012 года, несмотря на то, что это может не лучшим образом отразиться на финансовой системе страны. Для выполнения этой задачи уже тем же летом был введён банковский налог на общую сумму $1 млрд на финансовые и страховые учреждения в большинстве своем принадлежащие иностранному капиталу. Примечательно, что закон о чрезвычайном банковском налоге, который наблюдатели окрестили «налогом Робин Гуда», принимался в условиях, когда ЕС и МВФ отказали Будапешту в просьбе немного увеличить допустимый дефицит бюджета с запланированных 3,8% до 4,3%, чтобы компенсировать снижение налогов для физических лиц и мелкого бизнеса. Начатая принятием этого закона политика имела продолжение. 18 октября 2010 года правительство внесло в парламент закон о чрезвычайном антикризисном налогообложении крупных энергетических, телекоммуникационных и сетевых компаний (заметим в скобках – не производственных!), что характерно также по большей частью принадлежащих иностранному капиталу или с большой долей его участия, при правительстве «социалистов» пользовавшихся большими налоговыми льготами. При этом, выступая в парламенте, премьер-министр Орбан заявил, что возглавляемое им правительство больше не может усиливать налоговое давление на рядовых граждан страны и мелкий бизнес, которые и без того несут серьезную налоговую нагрузку, и что в сложившейся ситуации дополнительную долю социальной ответственности должен взять на себя крупный бизнес.

Нетрудно видеть, что политика венгерских «правоцентристов» и «консерваторов» оказалась социально и национально на порядок более ответственной, чем политика «социалистов». Если «левые» «социалисты»

фактически реализовывали интересы международного спекулятивного банковского капитала, беззастенчиво грабя трудящихся и ставя под угрозу экономический суверенитет страны, то «правые» «консерваторы»

переложили основную нагрузку как раз на иностранный банковский капитал и крупные непроизводственные компании, облегчая бремя, лежащее на трудящихся и собственном национальном производственном бизнесе.

В Чехии выборы в нижнюю палату парламента (Палату депутатов) прошли 28 и 29 мая. В выборах приняли участие 27 партий, из которых в Палату депутатов прошли пять. Первое место заняла «Чешская социал демократическая партия», получившая 1 155 267 (22,08%) голосов и 56 мест из 200 в нижней палате. Формальная победа социал-демократов, однако, омрачена тем обстоятельством, что в предыдущем составе, избранном в году, они имели 74 места, то есть на 18 мест больше. На втором месте – правоцентристская «Гражданская демократическая партия», получившая 057 792 (20,22%) голоса и 53 места. Такой результат для этой партии является настоящим разгромом: для сравнения в прошлом составе она имела 81 место т.е. располагала крупнейшей фракцией. На третьем месте – впервые участвующая в выборах правоцентристская и проевропейская партия «Традиция Ответственность Процветание 09», выделившаяся недавно из «Христианско-демократического союза – Чехословацкой народной партии».

Она получила 873 833 (16,7%) голосов и 41 место в Палате депутатов.

Четвёртое место заняла «Коммунистическая партия Чехии и Моравии»

Войтеха Филипа – 589 765 (11,27%) голосов и 26 мест. В прошлом составе парламента она имела в нижней палате ровно столько же. Наконец, на пятом месте ещё одна партия правоцентристского толка – «Общественные дела», получившая 569 127 (10,88%) голосов и 24 места. В прошлых выборах эта партия участвовала, но не смогла провести ни одного кандидата. Ещё две партии, ранее представленные в нижней палате чешского парламента («Христианско-демократический союз – Чехословацкая народная партия» и «Партия зелёных»), в новый состав пройти не смогли. Также не смогли преодолеть пятипроцентный барьер левоцентристская «Партия гражданских прав – земановцы», партия противников евроинтеграции «Суверенитет» Яны Бобошиковой, «Пиратская партия» и радикально националистическая «Рабочая партия социальной справедливости» Томаша Вандаса (наследница запрещённой 17 февраля 2010 года «Рабочей партии», резко выступавшей против национальных меньшинств, половых извращенцев и членства Чехии в ЕС и НАТО).

Таким образом, несмотря на то, что наибольшую по численности фракцию сформировали социал-демократы, однако, в совокупности три правоцентристские партии получили уверенное большинство (118 мест), а поражение «Гражданской демократической партии» объясняется, скорее всего, усилившейся конкуренцией со стороны других правоцентристских партий. В результате, как и следовало ожидать, три правоцентристские партии (ГДП, ТОП 09 и «Общественные дела») сформировали коалиционное правительство во главе с премьер-министром Петром Нечасом. В этом смысле выборы в Чехии также вписываются в общую европейскую тенденцию «поворота вправо», в то же время имея свои особенности.

Во-первых, ситуация в Чехии выделяется на общеевропейском фоне достаточно сильными и крепкими позициями коммунистов, что, впрочем, для Чехии уже традиционно: с середины 1990-х коммунисты имеют от 22 до места в Палате депутатов и 2-3 места в Сенате. Наличием существенной фракции в парламенте и вхождением в состав местных правительств некоторых областей страны успех чешских коммунистов не исчерпывается.

Им удаётся играть достаточно заметную роль во внутренней и даже внешней политике Чехии. В частности, коммунисты в союзе с социал-демократами сыграли существенную роль в отставке проводившего антисоциальные рефрмы правого правительства Мирека Тополанека в марте 2009 года и в организации акций протеста против размещения в Чехии американских военных баз и элементов системы ПРО (радара и командно-штабного пункта). Активно выступает КПЧМ и против Лиссабонского договора, требуя проведения по вопросу его признания (как, впрочем, и по вопросу размещения американского радара, против которого по данным опросов настроены около 70% граждан) народного референдума. КПЧМ по ряду вопросов поддерживает инициативы социал-демократов, однако эта поддержка относится к конкретным вопросам, по которым позиции социал демократов и коммунистов совпадают. В то же время, социал-демократы, стремясь соответствовать принятым в Евросоюзе критериям «респектабельности» в последнее время сформулировали позицию принципиального отказа от сотрудничества с коммунистами.

Во-вторых, в Чехии, в отличие от многих стран, в парламент не смогли пробиться радикальные националисты, что, возможно, связано, в том числе, с запретом «Рабочей партии» и необходимостью перед самыми выборами реорганизовываться в рамках аффилированной с ней «Рабочей партии социальной справедливости», а также арестом лидера партии и нескольких его ближайших соратников «за экстремизм». Примечательно, что запрет «Рабочей партии» (февраль 2010 года) совпал по времени с попыткой правоцентристов из ГДП запретить «Коммунистическую партию Чехии и Моравии». На этом примере отчётливо видно стремление системных буржуазных партий как право-, так и левоцентристского толка (которые формируют в совокупности правящую систему) зачистить политическое поле от антибуржуазных, антисистемных партий как коммунистического, так и националистического характера, выступающих в классовом смысле на стороне наёмного работника.

В октябре 2010 в Чехии прошли также выборы в верхнюю палату Парламента страны – Сенат. Выборы в чешский Сенат проходят раз в два года, при этом переизбирается треть состава сенаторов, избираемых на шесть лет. Выборы проходили в два тура: 15-16 октября (1-й тур) и 22-23 октября (2-й тур). По мажоритарной избирательной системе было переизбрано сенаторов из 81. В отличие от майских выборов в Палату депутатов, выборы в Сенат оказались успешными для социал-демократов и проигрышными в целом для правоцентристов. «Чешская социал-демократическая партия»

смогла провести 12 сенаторов и увеличила своё представительство в Сенате с 29 до 41 мест. «Гражданская демократическая партия» провела 8 сенаторов, при этом уменьшила свою фракцию с 36 до 25. Партия «Традиция Ответственность Процветание 09» смогла провести в Сенат только двух своих кандидатов и снизила представительство с 9 до 5. «Христианско демократический союз – Чехословацкая народная партия» также провела двоих кандидатов, увеличив представительство с 4 до 5. Партия «Северные чехи», ранее в Сенате не представленная, получила 2 места. Партии «Общественные дела» и «Независимые», не имевшие представительства в Сенате ранее, не смогли его добиться и на этот раз. «Коммунистическая партия Чехии и Моравии» также не провела на этих выборах ни одного своего кандидата и, тем самым, снизив своё представительство в верхней палате Парламента с 3 до 2. Кроме того, в Сенат прошёл один беспартийный независимый кандидат.

Таким образом, выборы в чешский Сенат при весьма низкой явке (проголосовало лишь около 20% избирателей) в целом заметно выбиваются из общей европейской тенденции и имеют результат, противоположный итогам майских выборов в Палату депутатов.

В Словакии результаты прошедших 12 июня 2010 года выборов в Народную Раду (однопалатный парламент) оказались во многом сходны и аналогичны по своим результатам итогам майских выборов в Чехии.

Левоцентристская партия «Курс – социальная демократия» заняла первое место, получив 880 111 (34,79%) голосов и 62 места, что на 12 мест больше, чем в предыдущем составе. На втором месте «Словацкий демократический и христианский союз – Демократическая партия», получившая 390 042 (15,42%) голосов и 28 мест (на 3 меньше, чем в году). Третье место заняла либеральная партия «Свобода и солидарность»

Рихарда Сулика, ранее в парламенте не представленная – 307 287 (12,14%) голосов и 22 места. За ней на четвёртом месте «Христианско демократическое движение» – 215 755 (8,52%) голосов и 15 мест (на одно больше, чем ранее). Пятое места заняла партия «Мост», более умеренная из двух партий, представляющих интересы венгерского национального меньшинства, участвующая в парламентских выборах впервые – 205 (8,12%) голосов и 14 мест. На шестом месте – евроскептицистская и националистическая, но предпочитающая блокироваться с социалистами, а не с правоцентристами «Словацкая национальная партия», получившая 490 (5,07%) голосов и 9 мест (на 11 меньше, чем в избранном в 2006 году составе). «Партия венгерской коалиции» (вторая партия венгерского меньшинства) и «Народная партия – Движение за демократическую Словакию», представленные в прежнем составе Народной Рады, на выборах 2010 года не преодолели пятипроцентного порога и в новом составе парламента не представлены. Не прошла в парламент и «Демократическая левая партия». «Коммунистическая партия Словакии» Йозефа Хрдлички, представленная в парламенте в период с 2002 до 2006 года, на выборах года набрала менее одного процента.

Таким образом, как и в Чехии, в Словакии сложилась ситуация в которой социал-демократы, получив наиболее крупную фракцию, но большинство в парламенте принадлежит совокупности относительно небольших правоцентристских партий.

Любопытно отметить, что до 2010 года политическая ситуация в Словакии, сформировавшаяся по результатам парламентских выборов года, была совершенно уникальна для Европы тем, какие силы составили правящую коалицию. Основной партией коалиции была «Курс – социальная демократия» во главе с Робертом Фицо. Вполне умеренная и респектабельная партия социал-демократического толка, входящая в Социнтерн, в то же время отличалась отсутствием намерения интеграции в ЕС, стремлением к сохранению независимости, определённой русофилией, стремлением к многовекторности во внешней политике страны без ориентации исключительно на Вашингтон и Брюссель и желанием вывести войска из Ирака. Во внутренней политике партия стремилась повысить участие государства в экономической сфере с целью снижения безработицы и уменьшения имущественного расслоения в обществе. Второй партией коалиции выступала «Народная партия – Движение за демократическую Словакию» лидерского типа, созданная специально под конкретную личность Владимира Мечьяра, в течение многих лет занимавшего пост премьер-министра Словакии сначала в составе Чехословакии (с 27 июня 1990 по 6 мая 1991 и с 24 июня 1992 по 31 декабря 1992), а потом как независимого государства (с января 1993 по октябрь 1998 года с перерывом в 9 месяцев в 1994 году). Мечьяр пришёл в большую политику на волне антикоммунистических настроений, однако, став лидером, взял курс не на оголтелую приватизацию, либерализацию и евроинтеграцию, а на построение независимого социально ориентированного государства со значительным государственным сектором в экономике и автократическим, до некоторой степени авторитарным политическим режимом, который нередко сравнивали с режимом А.Г. Лукашенко в Беларуси. Наконец, третий участник коалиции 2006 года – «Словацкая национальная партия» во главе с Яном Слотой, считающая себя исторической преемницей «Глинковой словацкой народной партии», выступающая в защиту национальной идентичности словаков и традиционных христианских ценностей (и, соответственно, отвергающая т.н.

«западные ценности»), выступающая резко и категорически против вступления Словакии в ЕС, критичная по отношению к США и во многом пророссийская. При этом сформированный Робертом Фицо совершенно уникальный блок социалистов, христианских консерваторов и радикальных националистов получил поддержку и со стороны словацких коммунистов. По ряду позиций этот уникальный для Европы политический проект соединения социальной и национальной темы представляется сопоставимым с проектом КПРФ.

Июньские выборы 2010 года, однако, разрушили прежнюю правящую коалицию, полностью выбив из состава парламента «Народную партию – Движение за демократическую Словакию» и более чем вдвое уменьшив фракцию националистов. В итоге социалисты, хотя и увеличившие численность собственной фракции по сравнению с прошлым составом на мест, лишились сильных союзников и остались в меньшинстве. Президент Словакии Иван Гашпарович дал возможность премьер-министру Роберту Фицо попытаться сформировать новую коалицию большинства, но в условиях доминирования правоцентристских, либеральных и западнических партий этого достичь не удалось. В результате 7 июля 2010 года Фицо был вынужден подать в отставку, а новое коалиционное правительство во главе с Иветой Радичовой сформировало парламентское большинство (79 из мест в Народной Раде) четырёх партий правоцентристов-западников (СДХС, «Свобода и солидарность», ХДД и «Мост»).

Картина политического расклада в Словакии может служить наглядным примером того, насколько условны такие широко распространённые политические ярлыки как «правый», «левый», «левоцентрист», «правоцентрист», «социалист», «демократ» и т.п., и насколько различные и даже диаметрально противоположные силы как в смысле социально-классовой, так и в смысле ценностно-культурной и геополитической ориентации могут быть носить одни и те же названия. Если в большинстве стран Западной Европе, к примеру, «левоцентристы» они же «социал-демократы» представляют собой наиболее агрессивное и антинациональное крыло мирового капиталократического глобализма, то в случае Словакии «социал-демократы», входящие в тот же самый Социнтерн, оказываются хотя и умеренной и не вполне последовательной, но, безусловно, национальной и социально ответственной силой, формирующий политический союз патриотического характера, близкий по сути к антифашистским национальным фронтам сороковых годов прошлого века.

Не менее разнообразные по своей природе силы могут скрываться под клеймом «ультраправых». Это могут быть как крайние либертарии, для которых ксенофобия является формой защиты достигнутых в Западной Европе свобод индивидуума от традиционных общественных интересов, ценностей и морали. И этим же самым названием могут характеризоваться, напротив, носители и последовательные защитники традиционных культурных норм и ценностей, по своей социально-экономической программе близкие к социалистам и даже коммунистам и являющиеся их естественными союзниками. Такая сложность и противоречивость политических раскладов требует не формального, а диалектического подхода к рассмотрению каждой конкретной политической ситуации, исходящего из фактического анализа социальной природы тех или иных политических течений, а также их исторического и национально-культурного контекста.

В Польше в 2010 году прошли досрочные президентские выборы, связанные с гибелью президента Леха Качиньского в авиакатострофе. Утром 10 апреля 2010 года президент Польши Лех Качиньский с супругой Марией вылетели из Варшавы в Смоленск на борту польского правительственного самолёта Ту-154М, пилотируемого польским экипажем. Вместе с президентом летела делегация, состоящая из политических, военных, общественных и религиозных деятелей Польши, по существу представляющая значительную часть правящей элиты и почти всё высшее военное командование страны. В частности, в составе делегации находились руководитель Канцелярии президента Польши Владислав Стасяк, государственный секретарь Канцелярии президента Польши Павел Выпых, заместитель министра иностранных дел Анджей Кремер, заместитель министра культуры Томаш Мерта, глава Национального банка Польши Славомир Скшипек, вице-спикер Сената Польши Кристина Бохенек, сенаторы Янина Фетлиньская и Станислав Зайонц, вице-спикеры Сейма Польши Ежи Шмайдзиньский и Кшиштоф Путра и ещё 12 депутатов Сейма, оперативный командующий Вооружёнными силами Польши генерал полковник Бронислав Квятковский, заместитель министра национальной обороны Станислав Коморовский, начальник Генерального штаба Войска Польского генерал Франтишек Гонгор, командующий Сухопутными войсками Польши дивизионный генерал Тадеуш Бук, командующий ВВС генерал-полковник Анджей Бласик, командующий ВМФ вице-адмирал Анджей Карвэта, командующий Специальными войсками дивизионный генерал Влодзимеж Потасиньский, руководитель Бюро национальной безопасности Польши Александр Щигло, командующий гарнизоном Варшавы бригадный генерал Казимеж Гилярский, канцлер военного ордена Virtuti Militari бригадный генерал Станислав Наленч-Коморницкий, член капитула военного ордена Virtuti Militari подполковник Збигнев Дембский, полевой епископ Войска Польского, дивизионный генерал Тадеуш Плоский, архиепископ Польской Православной Церкви ординарий Войска Польского бригадный генерал Мирон (Ходаковский) и ещё шестеро священников, омбудсмен Польши Януш Кохановский, председатель Верховного совета адвокатов Йоанна Агацка-Индецка, а также представители общественных организаций. Всего на борту самолёта находились 89 пассажиров и 7 членов экипажа. Целью визита было посещение Катынского мемориала под Смоленском в день якобы «70-летия Катынского расстрела». При заходе на посадку в аэропорту «Смоленск-Северный», в тумане, самолёт на удалении 1,5 км от взлётно-посадочной полосы пошёл ниже глиссады. Не долетев до полосы, самолёт столкнулся с деревьями и развалился в воздухе. Все человек на борту погибли.

С чисто политической точки зрения гибель польского президента не могла существенным образом отразиться на ситуации в стране.

Президентский срок Леха Качиньского истекал в 23 декабря 2010 года, то есть менее чем через девять месяцев после его гибели в катастрофе, а очередные президентские выборы должны были пройти уже между сентября и 3 октября. Согласно опросам и социологическим исследованиям Лех Качиньский имел весьма мало шансов переизбраться и, действительно, его брат-близнец Ярослав Качиньский, председатель партии «Право и справедливость» и премьер-министр во время президентства своего брата (с 14 июля 2006 года по 9 ноября 2007 года), представляющий ту же самую политическую программу, проиграл во втором туре досрочных президентских выборов. Таким образом, смена политической линии и, отчасти, правящей элиты в связи с президентскими выборами произошла бы в Польше в любом случае и не была следствием гибели президента и досрочного проведения выборов. Тем не менее, беспрецедентная в истории одномоментная гибель столь значительной части элиты страны не могла не иметь для населения страны мощного эмоционально-психологического, а для верующих, возможно, и религиозно-символического значения (учитывая прямую сопряжённость произошедшей катастрофы с сомнительными политическими спекуляциями и «плясками на костях» вокруг «катынского расстрела»).

В связи с гибелью Леха Качиньского, 21 апреля была объявлена дата проведения досрочных выборов – 20 июня. Изначально было выдвинуто кандидата, из которых 10 смогли набрать необходимое для участия в выборах число подписей. Поскольку в первом туре никто из 10 кандидатов не набрал 50% голосов, на 4 июля 2010 года был назначен второй тур, в котором участвовали два кандидата, набравшие наибольшее число голосов в первом туре: Ярослав Качиньский, представляющий «правую» национал консервативную партию «Право и справедливость», и Бронислав Коморовский, представляющий либерально-консервативную партию «Гражданская платформа». В результате с 53% голосов против 47% победил Коморовский (вступил в должность президента 6 августа 2010), что было вполне ожидаемо как с точки зрения проводившихся накануне социологических опросов, так и в свете прошедших ещё в 2007 году досрочных парламентских выборов.

Для того, чтобы сделать прогноз по поводу смены внутри- и внешнеполитического курса Польши в связи со сменой президента, имеет смысл сопоставить политические программы партий «Право и справедливость» и «Гражданская платформа». Обе партии в рамках существующей системы политических ярлыков относятся к категории «правых», однако содержание их «правизны» существенно отличается.

«Право и справедливость» представляет собой классическую радикально-консервативную силу с учётом польской национальной и исторической специфики. Основой её политической идентичности является традиционализм, тесный союз с католической церковью (и, соответственно, т.н. «клерикализм» – стремление к повышению роли церкви в общественных и государственных делах), настороженно-скептическое, а в некоторых случаях и открыто негативное отношение к либеральным правам и свободам (в частности, резко негативное отношение к модной на Западе «эмансипации» половых извращенцев), идеал социального государства с сохранением значительного государственного сектора (включая государственную медицину), осторожное отношение к приватизации, скепсис (хотя и не принимающий радикальные формы) в отношении евроинтеграции. При этом основным лозунгом партии, который обеспечил ей успех на парламентских и президентских выборах 2005 года, стала беспощадная и бескомпромиссная борьба с коррупцией, которая действительно была реализована в столь жёстких формах, что вызвала обвинения в нарушении принципов презумпции невиновности и независимости судебной власти. В отношении внешней политики для партии «Право и справедливость» характерна в принципе традиционная для Польши антироссийская и одновременно антигерманская направленность и однозначная ориентация на США. В то же время, в июле 2006 г. «Право и справедливость» образовывало правительственную коалицию с партией «Самооборона Республики Польша», сочетающей национализм и традиционализм с довольно радикальной антикапиталистической и социальной, и даже социалистической позицией в социально-экономических вопросах, а также с требованиями вывода польских войск из Ирака и нормализации отношений с Белоруссией и Россией.

«Гражданская платформа» выступает с либеральных позиций.

Основными её лозунгами являются углубление и расширение приватизации, разрешение частной собственности на землю, предоставление частным вузам равных прав с государственными (то есть фактически постепенная приватизация системы образования), недифференцированный подоходный налог (15 % для частных лиц), реформа трудового законодательства в направлении расширения прав работодателя и урезания прав профсоюзов, «демократизация» политической системы (прямые выборы мэров и губернаторов, мажоритарные парламентские выборы – как известно, такая реформа ведёт к весьма значительному усилению роли финансового фактора на выборах). В области внешней политики «Гражданская платформа»

выступает за расширение евроинтеграции и, в перспективе, за вхождение Польши в зону евро, за смягчение отношений с Германией и Россией и за вывод польских войск из Афганистана.

Таким образом, если «правизна» партии «Право и справедливость» и, соответственно, курса прежнего президента выражается в культурном консерватизме и умеренном национализме и изоляционизме при умеренно центристской позиции в социально-экономических вопросах, то «правизна»

партии «Гражданская платформа» и, соответственно, курса нового президента – в радикальном неолиберализме, отстаивании интересов крупной монополистической буржуазии и масштабном наступлении на права трудящихся, в разрушении национального суверенитета и вхождении в сетевую систему мирового капиталократического глобализма. Однако, с другой стороны, от смены президента можно ожидать некоторого смягчения антироссийских тенденций во внешней политике Польши и, если не полной, то, по крайней мере, частичной переориентации с Вашингтона на Брюссель.

3. Итоги и выводы для коммунистов Говоря о политических итогах 2010 года как в Западной, так и в Восточной Европе, можно отметить продолжение наметившейся в 2005- годах и отчётливо проявившейся на выборах в Европарламент 2009 года тенденции т.н. «правого поворота», то есть победы «правоцентристских» сил при заметном усилении «праворадикального» фланга и практически повсеместного поражения «левоцентристов» то есть европейской социал демократии. Однако сам по себе этот «правый поворот» представляет крайне сложныое, неоднозначное и зачастую противоречивое переплетение тенденций не просто различной, а диаметрально противоположной природы.

В социально-экономическом аспекте этот «правый поворот»

выражается в торжестве «правого» принципа «снижение бюджетных расходов ради снижения налогов» над «левым» принципом «повышение налогов ради возможности повышения социальных расходов». На первый взгляд, такой поворот означает торжество интересов собственников капитала над интересами трудящихся масс. Однако уже обсуждавшийся выше парадокс состоит в том, что именно в разгар кризиса настроения избирателей изменились в этом направлении. Полностью списать этот феномен на манипуляцию сознанием и усиление промывки мозгов вряд ли оправдано, хотя фактор платёжеспособного заказа средствам массовой информации, безусловно, свою роль в формировании массового сознания играет. Однако, по-видимому, важное значение имеет то, что сами трудящиеся всё более убеждаются в том, что социальные программы бюджета расходуются не в их интересах, а в интересах паразитических групп населения – «профессиональных» безработных, не желающих искать работу, мигрантов из Азии и Африки, разного рода агрессивные меньшинства и т.д. Сами трудящиеся всё более перестают верить государству, видя как собранные с них налоги расходуются не на повышение их социальной защищённости, а не безумные программы «внедрения толерантности» и «полового воспитания в школе», «гендерные программы» и «адаптацию мигрантов». Массы трудящихся всё более отождествляют свои интересы с интересами налогоплательщика, а не бюджетополучателя. На самом деле это очень опасная тенденция, потому что фактически она представляет собой обоснованный вотум недоверия граждан собственному государству, стремление к выходу из коллективной системы защиты прав и интересов (которая стала неэффективна из-за тотальной коррумпированности государственных аппаратов, профанирования даже буржуазных норм демократии и злоупотребления бюджетом) и, в силу этого, вынужденное нарастание «либертарианских», индивидуалистических настроений.

С другой стороны, оппонентами «правоцентристов» (либералов) всё чаще становятся антибуржуазно, а подчас и просто социалистически настроенные «праворадикалы» (националисты), которые требуют устранения созданной многолетним засильем «социал-демократов» паразитарно коррупционной системы не путём предлагаемой «правоцентристами»

редукции самой социальности и распада гражданского коллектива на атомы индивиды, спасающиеся кто как может по принципу «каждый сам за себя», а путём очищения государства от тотальной коррупции, устранения разрушающих национальный организм чужеродных и злокачественно переродившихся элементов и возрождения социально ответственного государства, гражданского коллективизма и демократии.

В культурном плане «правый поворот» выражается в критике проекта «мультикультурализма» и в усиливающемся стремлении к защите привычного европейского образа жизни перед лицом явной угрозы со стороны опасно умножающихся и не желающих ассимилироваться носителей чуждых Европе культурных и поведенческих стереотипов. Однако и этот момент несёт в себе диаметрально противоположные тенденции и внутренние смыслы, так как культурная самоидентификация европейцев находится в состоянии глубочайшего «когнитивного диссонанса», вызванного смешением диаметрально противоположных ценностей: с одной стороны – традиционных национальных и религиозных (христианских) норм мировоззрения, морали и поведения, с другой – радикально-либеральных, секулярных и антихристианских по своей сути «прав и свобод», культа потребления и достижений сексуальных и контркультурных революций 60-х годов прошлого века. В итоге возникают причудливые, а иногда и попросту монструозные химеры, в качестве наиболее показательного в своём уродстве примера которых можно назвать голландский «фортёйнизм» в котором антимигрантский и антимусульманский пафос определяется борьбой за такие «традиционные европейские ценности» как права извращенцев на однополые «браки» и «усыновление» детей, достижения «женской эмансипации» (включая закреплённое специальным законом право ходить голыми в публичных местах) и т.п. «права и свободы». Неудивительно поэтому, что в странах Западной Европы «борьба за сохранение культурной европейской идентичности», своим остриём направленная против Ислама арабских, берберских и турецких иммигрантов, в то же время сопряжена с ликвидацией последних остатков христианской идентичности и представляет собой на самом деле самый банальный разнузданный атеизм в его наиболее отвратительных и скотских (поразительно напоминающих позднеримские) формах культа потребления.

При этом примечательно, что если в Западной Европе начавшееся «национальное пробуждение» зачастую (хотя и далеко не всегда) принимает весьма уродливые формы исламофобского и сионофильского неолиберализма и либертарианства, в постсоциалистических странах Восточной Европы т.н. «ультраправые» по большей части являются носителями и защитниками подлинных национальных ценностей и традиций, Христианства и принципов социально ответственного коллективистского государства. Тем из них, кто при этом, тем не менее, исповедует антикоммунизм, не мешало бы, сравнив себя с западноевропейскими «коллегами», задуматься о том, не обязаны ли они возможностью национального возрождения именно социалистической системе во главе с коммунистическими просоветскими режимами, в течение десятилетий защищавшей их нации от разлагающего и развращающего влияния мирового капитализма (того самого тлетворного влияния Запада – безо всякого ёрничества и кавычек).

В национальном плане «правый поворот» выражается в резком и стремительном подъёме в европейском обществе националистических настроений, ещё несколько лет назад считавшихся почти «неприличными», а сегодня заставивших если не учитывать, то, по меньшей мере, артикулировать их даже первых лиц ведущих европейских государств – Франции, Германии, Великобритании. При этом пробудившийся национализм также проявляется в разнообразных, отчасти противостоящих друг другу формах. Во-первых, нарастает недовольство неевропейскими и, в особенности арабскими, иммигрантами. При этом антимигрантские настроения могут сочетаться с недовольством Евросоюзом, устанавливающим странам квоты на приём мигрантов и, как показывают события во Франции, оказывающим давления на правительства стран с целью принудить их к дальнейшему усугублению мультикультурализма. На этом основании ряд возникших на волне антимигрантских настроений партий и движений стремятся к выходу своих стран из Евросоюза и к закрытию собственных границ, к, условно говоря, спасению с тонущей громады общеевропейского лайнера на собственных национальных спасательных шлюпках. Но возможна ситуация, когда антимигрантские настроения сочетаются и со стремлением к евроинтеграции, а проблема миграции рассматривается как общеевропейская и эффективно решаемая только в общеевропейском масштабе объединёнными усилиями всех европейских народов. Во-вторых, сохраняется традиционный для многих европейских стран национальный сепаратизм, наиболее горячими очагами которого традиционно являются Северная Ирландия в составе Великобритании, Баскония в составе Испании, Корсика в составе Франции и, со сравнительно недавних по историческим меркам пор, Фландрия в составе Бельгии. Потенциальными очами обострения сепаратизма могут стать такие регионы как Шотландия и, в меньшей степени, Уэльс в Великобритании, Бретань во Франции, Фрисландия в Голландии, Фарерские острова в составе Дании и др.


Сепаратизм как стремление к выходу из состава соответствующих стран также может сопровождаться как позитивным, так и негативным отношением к членству в Евросоюзе. В-третьих, национализм больших европейских наций проявляется к стремлению к выходу из Евросоюза и к восстановлению полноты национального суверенитета. В случае наличия в стране очагов сепаратизма, национализм «юнионистского», «унитаристского» типа неизбежно сталкивается с национализмом сепаратистов. Вся эта сложность и противоречивость национализмов накладывается к тому же на разнообразие подходов к вопросу о содержании национально-культурной идентичности и социально-экономического устройства, о которых было сказано выше.

Как уже было отмечено, коммунистическое движение в Европе переживает глубокий кризис, и итоги 2010 года в большинстве европейских стран для него крайне неутешительны. В связи с этим стоит принять во внимание ряд выводов.

1. Подъём национального самосознания в Европе является объективным фактом. При этом то, в какие конкретно политические формы этот подъём выльется, остаётся открытым вопросом. Заняв позицию национального нигилизма, противопоставив себя этому подъёму, коммунисты не только обрекут себя на маргинальность и безвозвратный уход с исторической сцены, но и рискуют отдать этот подъём на откуп крупной буржуазии, обрекая тем самым широкие трудящиеся народные массы на заведомое поражение.

2. В развитых передовых странах мира рабочий класс, то есть фабрично-заводской пролетариат давно утратил позиции передового класса и локомотива социального развития. Наука и технология, как и предсказывал Маркс, стали непосредственными производительными силами. Роль передового класса перешла к производителям информационной продукции (когнитариату), и коммунистам стран «мировой метрополии» давно пора скорректировать свои позиции и перейти к преимущественному выражению интересов этого класса, так как именно он в настоящее время выражает интересы развития общества в целом.

3. Внутри буржуазных сил имеются свои противоречия, причём эти противоречия не сводятся к одной только борьбе кланов, а в ряде случаев носят принципиальный политический характер. В первую очередь, имеет место противостояние между производственным капиталом, зачастую ещё национальным, и транснациональным банковским капиталом. Несомненен конфликт между гражданским обществом (по природе своей мелко- и среднебуржуазным) и интересами узкого круга сверхкрупной монополистической олигархии, опирающейся в стремлении это общество разложить на прикормленное из дармовых бюджетных раздач иждивенческое люмпенство и паразитарные меньшинства. В этом противостоянии коммунисты должны занять принципиальную позицию, идя на союз с мелкой и средней национальной буржуазией против мировых транснациональных банков и корпораций, но не теряя в этом союзе собственного лица, чётко оговаривая свои условия в интересах трудящихся в целом и когнитариата как их наиболее передового авангарда в частности и, что немаловажно, разъясняя неизбежность перерождения относительно социального национального «капитализма с человеческим лицом» в тотальную диктатуру транснациональных корпораций и мировой банковской олигархии. Поэтому поддерживая сопротивление гражданского общества неолиберальной диктатуре, коммунисты должны в то же время разъяснять бесперспективность этого сопротивления в рамках капитализма и необходимость выхода из мировой системы рыночных отношений как таковой.

4. Линейная шкала оценки политических сил «левые – правые» не только не отражает сегодня реального отношения социальных сил, но и прямо служит запутыванию дела и манипуляции сознанием. Необходимо отказаться, наконец, от слепого догматизма в оценке политических сил по их ярлыкам и научиться диалектически и творчески подходить к оценке каждой конкретной политической ситуации и каждого явления с учётом конкретного контекста и условий места и времени. Слова «социалист», «националист», «консерватор», «правоцентрист», «ультраправый», «левый» зачастую не определяют реального социально-политического содержания, а, напротив, маскируют его. В одних ситуациях (как, например, в Словакии) коммунистам действительно есть смысл заключать союз с социал-демократами против «правых». В других случаях, как, например, в Венгрии, гораздо логичнее, наоборот, заключать союз с «правоцентристами», так как именно они проводят гораздо более социально ответственную политику. В третьих случаях, как, например, во Франции, где под вывеской «социалистов»

выступают наиболее деструктивные проводники интересов транснационального финансового капитала, а «национал-консерваторы»

проводят совершенно неприемлемые социально-экономические реформы неолиберального толка, наиболее естественным союзником для коммунистов, если бы только во Франции были действительно коммунисты, а не леваки, сохранившие название «коммунистической партии» лишь в качестве политического бренда, могли бы на самом деле стать «крайне правые» из «Национального фронта», представляющие интересы мелкой и средней национальной производственной буржуазии и, отчасти, трудящихся.

5. Прежняя концепция «левых» «высокие налоги – высокие социальные расходы» стала двусмысленной. Коммунистам здесь необходимо вести войну сразу на два фронта – разоблачая как коррупционный сговор государства с паразитическим иждивенческим люмпенством, посаженным на шею трудящимся, так и попытки либералов под предлогом «освобождения от нахлебников» ликвидировать сам принцип социальной ответственности государства и провести людоедские либертарианские реформы.

6. Коммунистам необходимо чётко, даже на уровне символов и оборотов речи, самым непримиримым и жёстким образом размежеваться с т.н. «новыми левыми», их наследниками и всем комплексом их идей (контркультурой, сексуальной революцией, феминизмом, «эмансипацией»

меньшинств, апелляцией к маргиналам и т.д.). Вплоть до официального объявления исходящих из источника «революции 60-х» тенденций (политкорректности, толерантности, мультикультурализма, феминизма, ювенальной юстиции) преступной идеологией наравне с нацизмом.

7. Современная политика характеризуется фрагментацией идей, проектов и идеалов. Ряд националистических партий выдвигают вполне здравые лозунги прекращения иноэтнической миграции, но не ставят вопрос о том, что эта миграция объективна и неизбежна в условиях мировой рыночной экономики. Ряд антиглобалистских движений поднимают вопрос о деструктивности банковского капитала, основанного на ссудном проценте, но отказываются понимать, что банковский капитал является неизбежным следствием функционирования промышленного капитала, основанного на присвоении прибавочной стоимости. По сути банковский процент есть ничто иное как абстрагированная от конкретной производственной сферы превращённая форма прибавочной стоимости. Вошедшие в моду партии «зелёных» поднимают действительно важные и серьёзные вопросы необратимого разрушения биосферы, загрязнения окружающей среды и истощения природных ресурсов, но поднимают их в отрыве от понимания природы функционирования капиталистического производства с его бесконечным и неограниченным ростом и искусственным стимулированием потребления. Появившиеся в последнее время пиратские партии имеют несомненное прогрессивное значение и ставят важнейшие вопросы пересмотра принципов «интеллектуальной собственности», но ставят их в отрыве от множества других проблем, волнующих общество. В результате возникает система лоббирования тех или иных частных проблем, волнующих ту или иную часть общества. Эти проблемы, не решаемые на самом деле по отдельности, в рамках сложившейся системы их частного лоббирования «заточенными» под них партиями, взаимно противопоставляются и гасят друг друга. Коммунисты имеют в своих руках методологию, позволяющую выстроить все эти проблемы в единую систему, понять их общие корни и пути комплексного решения по существу, предложить обществу целостный проект и образ будущего вместо «солянки» из частных благих намерений.

Однако они на сегодня оказываются не способны этого сделать, так как не умеют творчески применять тот методологический инструмент, которым владеют.

Между тем, задача момента состоит именно в том, чтобы раскрыть возможности социализма как универсального средства решения если не всех, то, по крайней мере, большинства острейших глобальных проблем, стоящих перед человечеством и цивилизацией. Социализм является решением национального вопроса, так как выводит производство из парадигмы максимизации прибыли в парадигму обеспечения физического и культурного воспроизводства каждой конкретной нации и делает неактуальным спрос на приток извне дешёвых рабочих рук. Социализм является решением вопроса сохранения окружающей среды, так как, в отличие от капитализма, не требует бесконечного расширения цикла производства и потребления, а может существовать в режиме устойчивой стабильности, разумной достаточности и нулевого роста, потребляя ровно столько, сколько позволяют восполнимые источники. Социализм является решением вопроса сохранения культуры, так как не основан на товарном фетишизме и не сводит науку и искусство к производству прибыли. Социализм решает вопрос обобществления производимой информационной продукции и способен предложить способ реформирования авторского права, не разрушающий стимула к творчеству. Основной вопрос сегодня состоит в том, как преодолеть существующий порочный круг капиталократической конвертации денежных знаков во власть и власти в монополию эмиссии денежных знаков, на какие общественные силы и механизмы опереться для того, чтобы сделать теоретически существующий выход из ситуации практически реализуемым. Тот, кто сможет решить эту проблему – тот и станет главным субъектом мировой политики и современного этапа человеческой истории.


Февраль 2011.

Статья опубликована:

Строев С.А. Итоги выборов 2010 года в странах Европы. // Репутациология. Январь-апрель 2011 г. Т. 4, № 1-2 (11-12). С. 81-105.

А также на сайтах:

«Русский социализм – Революционная линия»

http://russoc.kprf.org/News/0000614.htm и http://russoc.info/News/0000614.htm Сайт Движения за возрождение отечественной науки http://www.za nauku.ru//index.php?option=com_content&task=view&id=3840&Itemid= Итоги 2010. Системный кризис режима в РФ К концу 2010 года правящий режим подошёл с серьёзными потерями.

Хвалёная «путинская стабильность» основанная на сказочно благоприятной конъюнктуре мировых цен на энергоносители, дала основательную трещину в 2008 году. Начавшийся мировой финансовый, а, вслед за ним и экономический кризис привёл к сокращению мирового производства, снизил спрос на сырьё и во всей красе продемонстрировал уязвимость российской колониально-сырьевой экономики. 2010 год ознаменовался стремительным нарастанием кризисных процессов. Одним из важных аспектов кризиса стала резкая эскалация этнобандитизма, агрессии организованных по этническому признаку криминальных сообществ мигрантов против коренного русского населения, и, как следствие, стремительное нарастание межэтнической напряжённости.

1. Этнобандитизм, межнациональные конфликты и антирусскость режима Утром 29 марта 2010 года дагестанскими террористками-смертницами были осуществлены два взрыва в московском метрополитене на станциях «Лубянка» и «Парк культуры», в результате которых погибло 41 и было ранено 88 человек. Движение метро было парализовано, что волей-неволей заставило прочувствовать произведённый теракт даже те слои москвичей, которые уже настолько привыкли к периодическим кровавым происшествиям, что стали эмоционально невосприимчивы к сообщениям о них в СМИ. Московский теракт в очередной раз наглядно продемонстрировал неспособность или нежелание правящего режима обеспечить населению любой точки России даже минимум безопасности. Он одновременно ещё более подорвал и без того шаткую легитимность власти и вызвал новый виток обострения межнациональной напряжённости, резкий всплеск антикавказских настроений.

Важными вехами политического кризиса 2010 года стали события в детском оздоровительном комплексе «Дон» 25 июля. События начались со зверского избиения чеченцами русской несовершеннолетней девочки, отказавшейся вступать с ними в половые отношения. Попытка замдиректора лагеря Бориса Усольцева защитить ребёнка привела к тому, что чеченские «подростки» вместе со своим взрослым тренером и его помощником напали на него и избили. На помощь Усольцеву пришёл 30-летний местный житель, которому в результате чеченцами были нанесены ножевые ранения.

Хулиганско-бандитские действия отдыхавших в детском лагере чеченских «подростков»-спортсменов (до 18 лет и старше) и их взрослых тренеров спровоцировали массовую драку с местным населением, пришедшим на выручку терроризируемым чеченцами русским детям и администрации лагеря. По итогам побоища семь местных жителей были задержаны полицией, а спровоцировавшие конфликт чеченцы отбыли в Чечню, где Рамзан Кадыров представил дело как неспровоцированное нападение местных жителей и избиение ими «чеченских детей», обеспечив, тем самым, виновникам конфликта неподсудность российским законам.

Столкновения на межнациональной почве как следствие разнузданной безнаказанности кавказских банд, прикрываемых интегрированными в структуру российского государства криминально-этнократическими режимами, стремительно нарастали в течение всего 2010 года. Резкое обострение конфликта между коренным русским населением и выходцами с Кавказа было отмечено, в частности, в Ставрополе и Ставропольском крае в целом. В Ставрополе неоднократная демонстрация кавказцами пренебрежения к обычаям коренного русского и ногайского населения, в том числе ночные пляски, сопровождаемые громкой музыкой и нецензурной бранью, привела в силовой защите общественного порядка самоорганизовавшимися группами, ответившими на вызывающее хамство «гостей» выстрелами из пневматики. Несколько месяцев край был охвачен тревожными слухами о готовящейся кавказцами в ответ большой резне.

Якобы по городу даже расклеивались листовки «Не покупайте квартиры у русских. Они уедут, возьмём бесплатно».

Особый резонанс получили события в городе Зеленокумске в ночь с на 27 ноября 2010 года. 26 ноября днём в городе появилась машина "Приора" с чеченцами, демонстративно привлекавшими к себе внимание вызывающим и хамским поведением, угрожавшими местным жителям пистолетом и т.п.

Около 18 часов разъезжавшая по городу банда «гостей с Кавказа»

попыталась затащить в свою машину и изнасиловать несовершеннолетнюю русскую девочку, которой, однако, чудом удалось вырваться и убежать. Она рассказала о случившемся брату. Ночью между чеченцами и местными казаками произошло столкновение, при этом чеченские бандиты «неожиданно» оказались «приехавшими отдохнуть» штатными милиционерами-кадыровцами. В ходе возникшего конфликта чеченские бандиты-милиционеры открыли огонь из огнестрельного, в том числе автоматического оружия. Приехавшая местная милиция фактически приняла сторону чеченских бандитов, которые продолжали стрелять в казаков уже из за спин местных милиционеров. В результате 8 русских получили ранения и травмы различной степени тяжести, в том числе раны брюшной полости.

Конфликт получил большой резонанс благодаря организованности казачества. Однако государственная власть полностью встала на сторону чеченцев. Дело против бандитов, пытавшихся изнасиловать несовершеннолетнюю, а затем ранивших 8 человек, было квалифицировано по статье «хулиганство» (!), трое из четырёх задержанных бандитов были сразу же милицией отпущены. На население «правоохранительными»

органами оказывалось мощное давление и запугивание с целью «замять происшествие», не допустить широкой огласки. Власти непрестанно делали истерические и нелепые заявления «о бытовом характере конфликта и отсутствии в нём национальных мотивов». Между тем, по свидетельству местного населения подобные «бытовые» конфликты происходят в Зеленокумске каждые выходные. С молчаливого согласия властей в городе торгуют наркотиками, «гости города» занимаются вымогательством, происходят изнасилования и регулярные перестрелки. Стычки подобного рода происходят и в Ставропольском крае, и в Астраханской области, и в Калмыкии, причём настолько часто, что местные жители уже ни на кого не надеются, кроме как на себя. События в Зеленокумске попали в поле зрения СМИ только потому, что на этот раз были огнестрельные ранения, обычно же такого рода случаи списываются на «бытовые конфликты» и «хулиганство».

Ещё более вопиющий случай, хотя и не получивший столь широкого резонанса, произошёл ранее 28 августа 2010 года в станице Троицкая.

Накануне местный житель Евгений Голоскоков сделал замечание группе из 3-4 кумыков, прибывших в Троицкую из североосетинского села Кизляр, которые в позднее время (после 22 часов) распивали спиртные напитки, ругались и слушали громкую музыку прямо под его окнами. После словесной перебранки приехавшие избили хозяина дома, накануне сделавшего замечание кому-то из них. Однако на помощь поспешил отец парня, родственники и соседи. Группа ретировалась, но вскоре к месту происшествия прибыли ещё от 5 до 10 (по некоторым свидетельствам – 28!) автомашин. Государственные регистрационные номера их были скрыты чёрной плёнкой. Действовали приехавшие слаженно и решительно. У свидетелей сложилось впечатление, что это «подкрепление» было готово и ожидало неподалеку. Разъярённая толпа численностью около 100 бандитов, вооружённых подручными колюще-режущими предметами, монтировкой и огнестрельным оружием, забросала крышу и окна дома камнями, вышибла двери и ворота и, вломившись в частное домовладение, стала беспорядочно крушить имущество и избивать хозяев. В ходе нападения хозяину дома проломили голову. Некоторые из тех, кто встал на его сторону, также получили серьёзные травмы – переломы рёбер и рук. Несколько членов семьи Голоскокова, включая его самого, оказались в больнице, у 10-летней девочки в результате перенесённого шока возникло заикание, и врачи пока не делают прогнозов относительно того, пройдёт ли оно. Во время нападения хозяева дома пытались позвонить в местное УВД по телефону 02, но после того, как милиционеры узнали, что на месте орудуют кумыки, трубку телефона больше не поднимали, оставив тем самым гражданских жителей без защиты. Впрочем, в конце концов, после долгих «уговоров», правоохранительные органы приехали к шапочному разбору. На следующий день, 29 августа, в селе Троицком состоялось собрание общественности, в котором принимали участие несколько сот человек. Люди требовали оградить их от непрошеных гостей. Подобные факты в селе происходили уже неоднократно. В тот же вечер было принято решение: на базе местной казачьей общины возобновить работу добровольной народной дружины и совместно с правоохранительными органами проводить мероприятия по поддержанию правопорядка в селе. В этот же день утром возле ОВД Моздокского района собрались кумыки, приехавшие на нескольких машинах вызволять своих задержанных за драку соплеменников. Звучали ультимативные речи, призывы к насилию и угрозы. В итоге через несколько часов основная часть погромщиков была на свободе, а в КВЗ осталось лишь подозреваемых. Основной же, седьмой подозреваемый скрылся и находится в розыске. Через день после случившегося, 30 августа, состоялось расширенное аппаратное совещание в администрации Моздокского района.

Глава администрации В. Паринов по свидетельству очевидцев просто призывал остановиться и всем успокоиться, хотя ясно, что успокаивать надо кумыков. Не было выработано никакого плана действий. Также Паринов убедительно всех просил «не выносить сор из избы», т. е. не сообщать о данном происшествии никому выше республики, а лучше – вообще никому не сообщать (!). На этом же совещании выступали атаманы местных казачеств. Они констатировали панику среди русских и, как следствие, новую волну оттока русского населения из республики.

Таким образом, события в Троицкой выявили два важнейших явления, определяющих ситуацию в стране: во-первых, организованность этнических банд и их готовность к прямому открытому террору против русского населения, и, во-вторых, полное самоустранение т.н. «милиции», которая в случае появления банд просто прячется и в лучшем случае защищает только себя, но зато потом участвует в подавлении любой самоорганизации и самообороны русских.

26 октября в городе Хотьково Московской области произошло неспровоцированное нападение таджиков на местных жителей. Таджики выкрикивали оскорбления в адрес русских по национальному признаку.

Один из потерпевших был ими убит, ещё один получил серьёзные ножевые ранения. 4 ноября в Хотькове состоялся несанкционированный стихийный митинг населения, продолжавшийся в течение семи часов и сопровождавшийся перекрытием автомобильной дороги. Основными требованиями к властям было немедленное выдворение нелегальных мигрантов.

Разогрев межэтнической напряжённости сказался, в частности, на численности ежегодного «Русского марша» 4 ноября, который, даже несмотря на давнишнее размежевание между имперцами и этнонационалистами, проводящими мероприятия независимо друг от друга, и на буквально накануне осуществлённый режимом разгром и разгон ДПНИ, имел в 2010 году массовый характер и прошёл не только в Москве, но и во многих городах по всей России.

Стремительно нараставшая в течение всего 2010 года напряжённость прорвалась в итоге декабрьскими событиями на Манежной площади. декабря 2010 года в Москве группа выходцев с Кавказа неспровоцированно напала на компанию русских ребят. Кавказцами было применено травматическое оружие, в том числе имели место «контрольные» выстрелы в упор в уже упавших ребят. Один из пострадавших – 28-летний москвич Егор Свиридов – был убит, ещё четверо получили травмы и ранения разной степени тяжести. Следователь Храмов после приезда крупной группы представителей кавказских диаспор отпустил всех задержанных участников бандитского нападения и соучастников убийства кроме непосредственного убийцы неоднократно осуждённого ранее Аслана Черкесова. Очередное убийство кавказцами русского парня вполне могло стать рядовым фактом аналогичной криминальной статистики, если бы не тот факт, что убитый оказался участником сообщества футбольных фанатов. Сообщество болельщиков «Спартака» «Фратрия» широко распространило информацию в кругах футбольных фанатов. Ситуация усугубилась тем, что ещё «не остыла»

память о недавнем (10 июля 2010 года) убийстве чеченцами другого футбольного болельщика – Юрия Волкова. Уже 7 декабря москвичи (преимущественно футбольные болельщики и националисты), возмущённые не столько даже самим убийством, сколько действиями милиции, отпустившей явных соучастников убийства, провели массовую акцию протеста около Головинской межрайонной прокуратуры, переместившуюся затем на Ленинградский проспект, который фанаты перекрыли по обоим направлениям. 8 декабря из-за акции фанатов, посвящённой памяти Егора Свиридова, на 20 минут был остановлен матч Лиги чемпионов «Жилина» – «Спартак». 10 декабря на Люблинском кладбище, при большом участии болельщиков различных клубов, состоялись похороны Свиридова. Наконец, 11 декабря состоялась большая акция протеста на Кронштадтском бульваре, а затем – митинг на Манежной площади. Первоначально митинг проходил мирно, собравшиеся использовали только кричалки: «Русские, вперед!», «За это убийство ответят ваши дети», «Москва не Кавказ», а также требовали отмены статьи 282 уголовного кодекса России, однако затем ОМОН начал зверски избивать и задерживать участников митинга, спровоцировав ожесточённые столкновения. Поступали сообщения также о нападениях кавказских банд на отбившихся от основного митинга или рассеянных ОМОНом русских. Большой резонанс имело разоблачение блоггерами топорной кремлёвской провокации: и роль «русских фашистов», вскидывающих руку в нацистском приветствии, и роль «зверски избитых нацистами детей-подростков», играли перед телекамерами одни и те же провокаторы из числа нашистов (в том числе братья Арузуманяны) под личным руководством полковника МВД Бирюкова.

Практически параллельно и одновременно с событиями Манежки развернулись аналогичные выступления в связи с убийством 27 ноября в Ростове-на-Дону ингушом студента Ростовского государственного строительного университета Максима Сычёва. 12 декабря 2010 в Ростове-на Дону прошёл митинг памяти Сычёва, перешедший вскоре в массовое шествие. По данным «Независимой газеты», шествие стало одним из самых массовых за последние годы, в нём приняло участие более 2500 человек.

Участники акции прошли по центру города, скандируя лозунги «Ростов — русский город», «Русские едины», «Ростов не Кавказ», «Один за всех и все за одного». Милиция и ОМОН безуспешно пытались остановить шествие, но не смогли этого сделать.

С 11 по 18 декабря акции протеста, посвящённые памяти Егора Свиридова и Максима Сычёва, прокатились по всей стране. Они прошли, в частности, в Москве (многократно), ряде городов Подмосковья (Раменское, Пушкино, Воскресенск, Чехов, Солнечногорск, Зеленоград и др.), Санкт Петербурге (неоднократно), в Сыктывкаре, Курске, Воронеже, Калининграде, Самаре (неоднократно), Пскове, Ярославле, Краснодаре, Новосибирске, Калуге, Владимире, Рязани, Саранске, Тольятти, Пензе, Ростове-на-Дону и других русских городах. В случаях, когда власти не вмешивались, акции носили мирный характер, однако зачастую нападения полиции на протестующих граждан привели к ожесточённым столкновениям и сопровождались массовыми задержаниями. Помимо столкновений с силами полиции имели место нападения на протестующих граждан со стороны кавказских банд.

В результате стала, наконец, очевидна ситуация, которую коммунисты стремились разъяснить националистическим группам в течение многих лет:

национальные проблемы и противоречия являются следствием компрадорского, антинационального характера самого российского буржуазного государства. Уже в конце 2009 года русофобские «аналитики»

из центра «Сова», бдительно следящие за всеми тенденциями в русском национально-патриотическом движении, отмечали: «ультраправые группировки (и автономные, и все больше организованные) заявляют, что они переориентировались с одного врага на другого. Теперь врагом становится государство как институт, который позволяет неславянам приезжать на «нашу» территорию. Сначала они думали: мы побьем мигрантов, и они больше не приедут. Все равно едут. Тогда решили: мы их убьем, и другие точно не поедут. Все равное едут. Потому что понятно, что эти люди рассуждают в других терминах, а механизм миграции принципиально другой. Но они же видят, что миграция не останавливается – и они находят новую причину. Причем их не устраивает не режим, а нынешнее государство как институт». В том же докладе отмечается, кстати, стремительное «полевение ультраправых» т.е. переход националистических групп на антикапиталистические, а то и просто социалистические позиции, их вовлечение в общесоциальные гражданские движения.

Это чрезвычайно важный момент. К 2009, а уж, тем более, к концу 2010 года в обществе произошло осознание того, что проблема этнобандитизма является лишь следствием и отражением проблемы антирусского, антинародного характера самой существующей государственной системы. Стало ясно, что государственные карательные структуры и этнические банды действуют против народа согласованно и на одной стороне. Кавказских бандитов государство всячески прикрывает: их выпускают после задержания в милиции, им дают издевательски ничтожные сроки за убийство русских, им обеспечено укрытие в кадыровской Чечне, у них налажены коррупционные связи с чиновниками. И, напротив, любое сопротивление со стороны русских карается режимом со свирепостью, достойной гитлеровских зондеркоманд: выступления русских разгоняют, активистов сажают по пресловутой 282 статье, милиция и пресса вместе силами нашистских провокаторов типа братьев Арузуманянов организует провокации («нацистские приветствия», инсценировки «избиений нерусских») и т.д. В результате неизбежно «образ врага» у социально активной русской молодёжи начал стремительно смещаться с мигрантов и инородцев на государство. Причём это «смещение прицела» касается не только радикальных националистических группировок, но и общества в целом, всё более сочувствующего националистам и готового если не активно, то, по крайней мере, пассивно их поддерживать.



Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 28 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.