авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 28 |

«С.А. Строев Коммунисты, консерватизм и традиционные ценности Сборник статей Санкт-Петербург Издательство Политехнического ...»

-- [ Страница 22 ] --

Однако уже в конце сентября (!!) и либералы, и Удальцов вкупе со всяческими «рот-фронтами», а несколько позже и Поткин с Навальным зовут народ 4 декабря – то есть на день выборов – выйти на массовые уличные акции протеста... против «незаконных, фиктивных парламентских выборов».

То есть до выборов остаётся ещё больше двух месяцев, а они уже «фиктивные» и «с нарушениями». И белые ленточки уже, кстати, тоже заготовлены заранее. Будут там фальсификации или не будут – взрыв народного возмущения заготовлен заранее. Кремль, конечно, зная об этом, трепещет и... уже в середине ноября пресс-служба движения «Наши»

заявляет о том, что «Четвертого, пятого и шестого декабря во время проведения выборов в Государственную думу РФ активисты движения "Наши", сторонники партии "Единая России" и участники групп "Вконтакте", поддерживающих Дмитрия Анатольевича Медведева, приедут в Москву на форум гражданских активистов, призванный не допустить провокаций в ходе голосования и подсчета голосов».

Пресекающий провокации форум – это что-то! Но дело даже не в этом патрулирующем улицы форуме, а в том, что трепещущий в предвкушении массовых протестов Кремль стягивает в Москву не ОМОН и Внутренние войска, а недорослей-карьеристов из своих бутафорских клоунских движений.

С этого момента стало очевидно, что самим правящим режимом готовится некая достаточно масштабная и зрелищная инсценировка, некое «реалити-шоу», представляющее столкновение «оранжистов» и «антиоранжистов» на улицах Москвы. Оставались, однако, не вполне ясными как формат готовящейся постановки (будет ли она чистым фарсом, или же избран жанр трагедии с неизбежной в этом случае кровавой жертвой на алтарь реалистичности действа), так и её цели, относительно которых нами были выдвинуты, по меньшей мере, две версии (либо создание страшилки «оранжевой революции» для консолидации общества вокруг идеи сохранения «путинской стабильности», либо декорация для действительного управляемого расчленения РФ по варианту «перестройка-2.0» и повторной конвертации государственным аппаратом власти в собственность).

4 декабря 2011 года прошли выборы депутатов Государственной думы Федерального собрания Российской Федерации VI созыва. В отличие от всех предыдущих созывов, избиравшихся на 4 года, VI созыв в соответствии с новым, принятым в конце 2008 года и вступившим в силу законом избирался на 5 лет (в соответствии с тем же законом срок полномочий президента РФ увеличен с 4 до 6 лет). К участию в выборах были допущены все семь зарегистрированных на сентябрь 2011 политических партий. Согласно официально объявленным Центральной избирательной комиссией окончательным результатам «Единая Россия» Д.А. Медведева набрала 379 135 (49,32%) голосов, КПРФ Г.А. Зюганова – 12 599 507 (19,19%), «Справедливая Россия» С.М. Миронова – 8 695 522 (13,24%), ЛДПР В.В.

Жириновского – 7 664 570 (11,67%), «Яблоко» Г.А. Явлинского – 2 252 (3,43%), «Патриоты России» Г.Ю. Семигина – 639 119 (0,97%) и «Правое дело» А.Г. Дунаева – 392 806 (0,60%);

1 033 464 (1,57%) бюллетеней было признано недействительными, общая явка составила 65 656 участвовавших в голосовании из 109 237 780 избирателей, внесённых списки (т.е. 60,1%). По итогам выборов из имеющихся 450 мест в Государственной Думе, полностью распределяемых пропорционально числу набранных партиями голосов, «Единая Россия» получила 238 (т.е. сохранила за собой парламентское большинство, но потеряла конституционное, потеряв парламентских мест по сравнению с предыдущим созывом), КПРФ получила 92 места (т.е. увеличила своё представительство на 35 мест), «Справедливая Россия» получила 64 места (увеличила представительство на 26 мест), ЛДПР получила 56 мест (увеличила представительство на 16 мест), остальные участвовавшие партии в парламент не прошли даже несмотря на проведённую накануне выборов некоторую либерализацию выборного законодательства (при прежнем пороге прохождения в 7% партиям, набравшим от 5 до 6% гарантировалось одно депутатское кресло, а набравшим от 6 до 7% – два). Таким образом, даже по официальным итогам выборов «Единая Россия» потеряла весьма существенное число голосов и мест в Думе, которые были более или менее равномерно распределены между тремя остальными парламентскими партиями.

В 2011 году также прошли выборы в региональные Законодательные собрания 39 субъектов РФ. В 12 из них (Республика Адыгея, Республика Дагестан, Республика Коми, Калининградская область, Кировская область, Курская область, Нижегородская область, Оренбургская область, Тамбовская область, Тверская область, Чукотский автономный округ, Ханты Мансийский автономный округ) выборы состоялись 13 марта, ещё в (Республика Ингушетия, Республика Карелия, Республика Мордовия, Чувашская Республика, Алтайский край, Камчатский край, Красноярский край, Пермский край, Приморский край, Ставропольский край, Амурская область, Астраханская область, Вологодская область, Ленинградская область, Липецкая область, Московская область, Мурманская область, Новгородская область, Омская область, Орловская область, Псковская область, Самарская область, Свердловская область, Томская область, Тюменская область, Санкт Петербург и Еврейская автономная область) голосование прошло 4 декабря т.е одновременно с выборами в Государственную Думу.

Сами выборы в Государственную Думу и в региональные Законодательные Собрания, как и следовало ожидать, прошли с грубыми и существенными нарушениями на всех уровнях – на уровне избирательных участков (вбросы, карусели, фиктивные предприятия и т.п.), территориальных комиссий (переписывание протоколов) и крайне непрозрачной и не поддающейся общественному контролю электронной системы «ГАС Выборы». Наиболее заметны были грубые до демонстративности нарушения на самих избирательных участках, во множестве зафиксированные на видеокамеры и мобильные телефоны и вызвавшие широкий резонанс в Интернете. В то же время ряд осведомлённых экспертов указывал на то, что основной объём фальсификаций, существенно влияющий на результаты выборов, осуществляется в недрах «ГАС Выборы», в то время как вбросы бюллетеней и бригады карусельщиков служат скорее для отвлечения внимания общественности. Среди причин масштабных фальсификаций, помимо централизованной линии правящего режима на успех «партии власти» любой ценой, следует назвать ещё как минимум две: системную логику государственного аппарата, в котором каждый чиновник должен отчитаться перед начальником, представив результат «не хуже среднего показателя» и интересами конкретных влиятельных в местном масштабе лиц, обеспечивавших себе депутатские кресла коррупционным путём на местах по своей собственной инициативе даже без согласования с «центром». В итоге массовые фальсификации выборов вкупе с реформами порядка регистрации, заставшими избирателей стоять в очереди на избирательных участках, а также с жёстким административным принуждением к участию в выборах бюджетников, пенсионеров, студентов, военнослужащих и др., не могли не вызвать действительно массового раздражения и неприятия итогов выборов обществом.

Однако следует отдать режиму должное: эта готовность широких масс городского (прежде всего, столичного) населения к протестам не стала для режима неожиданностью. Режим предвидел её и хорошо к ней подготовился не только в смысле усиления полицейских и иных силовых структур, но и в смысле политтехнологических приёмов канализации народного недовольства в безопасное и даже выгодное для себя русло.

Заказанное действо и впрямь состоялось, но только не в день выборов, как ожидалось, а через день после них 6 декабря на Триумфальной площади, на которую отмитинговавшие по поводу «честных выборов» нашисты пришли в гости к митингующим третий день, но всё ещё не намитинговавшимся «несогласным». Между «согласными» и «несогласными» произошли предсказуемые обмены любезностями, однако по свидетельству очевидцев действительный масштаб событий был преувеличен прессой в несколько раз, и на самом деле тех и других было примерно по тысяче человек. Явная попытка организаторов стравить нашистов и несогласных разбилась о тот печальный для организаторов факт, что по обе стороны был слишком высок процент девочек, которые драться не любят даже по команде и за деньги. Большой красивой драки для прессы так и не получилось несмотря на все старания тех, кому за неё было проплачено, и даже на брошенный тем-то в толпу горящий файер. Тогда спустили ОМОН, каковой был зол и сердит и бил не только несогласных, а всех подряд, включая нашистов.

В ходе стихийных протестов 4-6 декабря 2011 года, прошедших непосредственно вслед за выборами и сопровождавшихся массовыми задержаниями граждан, оставалась не вполне ясной направленность дальнейшего хода событий, хотя уже тогда было ясно, что знамя протеста перехватывается либералами. Ситуация прояснилась в ходе акций декабря, прошедших в Москве, Санкт-Петербурге и многих других городах России. Следует отметить, во-первых, что данные акции были действительно массовыми. При всём разбросе оценок относительно численности участников (митинг 10 декабря на Болотной площади в Москве собрал от 20 тысяч по данным полиции до 80-150 тысяч участников по данным организаторов) очевидно, что протестных акций такого масштаба Россия не видела с первой половины 90-х годов прошлого века. Массовый характер носили акции и в других городах – Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Новосибирске, Томске, Архангельске, Волгограде, Челябинске и др. Во-вторых, следует отметить, что митинги были согласованы властями. Полиция, ОМОН и внутренние войска не совершали нападений на граждан, не препятствовали их движению, не было отмечено массовых задержаний. Акции протеста декабря (в противоположность протестам 4-6 декабря) прошли мирно, если не сказать празднично и развлекательно.

Собственно, именно акции 10 декабря наглядно продемонстрировали как технологию управления событиями, так и их дальнейшее русло.

Основной ресурс манипуляции состоял в том, что в силу существующей системы согласования митингов режим сам решал, кого именно из числа т.н.

«несистемной оппозиции» сделать лицом массовых акций протеста. При наличии большого количество претендентов именно правящий режим имел возможность выбрать, а точнее – назначить лидеров декабрьских акций протеста и, тем самым, определить облик и формат этих акций. То, что подавляющее большинство их участников не принадлежало ни к каким партиям и движениям и, тем более, не разделяло либеральной идеологии, а просто пришло выразить протест против фальсификации выборов и фактической узурпации власти, не имело решающего значения, так как это подавляющее большинство не имело возможности выразить своё мнение и фактически было поставлено в роль немой массовки, служащей лишь для придания веса заранее определённым ораторам и лидерам. Именно состав выступавших с трибуны (ничтожного и вовсе не делегированного большинством меньшинства) определил лицо и образ всего мероприятия. В свою очередь, состав выступающих полностью зависел от того, кому именно режим согласует проведение акций и, тем самым, назначит видимым «вождём» оппозиции.

Неудивительно поэтому, что основным лицом «белоленточной оппозиции» стали либералы типа Немцова и карикатурные русофобы из ельцинских 90-х, а также персонажи гламурной тусовки вроде Ксюши Собчак и Божены Рынски. К ним были добавлены в небольшом количестве близкие к либералам «уменьшительные националисты», ратующие за федерализацию остатков России, отделение Северного Кавказа и построение государства по западному буржуазно-демократическому образцу (впрочем, даже их либералы из комитета митинга «Против фальсификации выборов» не допустили до микрофонов, позволив разве что «постоять с флагами», на что впоследствии обиженно жаловался в ЖЖ Владлен «Тор» Кралин). К ним же были добавлены леваки в спектре от «радикалов» С. Удальцова и А.

Баранова до умеренных И. Пономарёва и О. Шеина. Ну и в завершение ко всему этому были добавлены откровенные демонстративные содомиты.

Отметим ещё раз: подавляющее большинство вышедших на улицу декабря людей не имело никакого отношения к перечисленной тусовке и никоим образом не избирало её своими лидерами. Тем не менее, в глазах большинства именно такие – фактически назначенные Кремлём – персонажи стали лицом белоленточной оппозиции, а десятки тысяч протестующих против захвата власти граждан – лишь безликой массовкой, подтверждающей реальность угрозы прихода к власти союза ельцинских либералов, педерастов и карикатурных «фашистов». Естественное отвращение большинства населения, испытываемое к этому образу, в сочетании с эффектом массовости (ощущение «реальной угрозы») белоленточных акций, нагнетанием «патриотического» психоза по поводу «агентов Госдепа» и историческими аллюзиями к массовым митингам времён горбачёвской перестройки (и их последствиям) предопределило эффект. Широкие «телевизорсмотрящие» народные массы отвернулись от социально активного протестного авангарда и предпочли «меньшее из двух зол» – Путина, «Единую Россию» и пресловутую «стабильность», которые стали восприниматься как единственная реальная альтернатива «реваншу ультралибералов» и повторению перестройки. Для того, чтобы дополнительно подтолкнуть население к этому «выбору меньшего из двух зол», и были задействованы специально ради этого заранее взращённые телепатриоты-антиоранжисты – С. Кургинян, Н. Стариков, М. Леонтьев, А.

Дугин и др.

24 декабря 2012 года прошла вторая волна массовых митингов под лозунгами «За честные выборы» и «Долой Путина». В Москве митинг прошёл на проспекте Сахарова и собрал от 29 тысяч (данные МВД) до тысяч (данные организаторов) участников. Формат митинга воспроизвёл формат Болотной площади. «Говорящие головы» – Борис Акунин, Дмитрий Быков, Артемий Троицкий в костюме презерватива (!), Леонид Парфенов, Леонид Барац, Григорий Явлинский и, конечно же, Борис Немцов, Алексей Навальный, Владимир Рыжков и Ксения Собчак. Неожиданно в числе выступавших «несистемных оппозиционеров» оказался экс-министр финансов Алексей Кудрин. Националистов, пытавшихся прорваться к трибуне и вырвать ведение митинга у либералов, оттеснили и не пропустили к микрофонам с криками «фашизм не пройдёт». Аналогичные акции прошли в тот же день во многих городах России.

Двумя днями ранее 22 декабря президент Медведев в своём послании Федеральному собранию заявил о своей готовности слышать тех, «кто говорит о необходимости перемен», в связи с чем предложил план демократизации, фактически означающий демонтаж всей созданной Путиным политической системы и возвращение к системе ельцинских 90-х.

Среди ключевых предложений им были названы возвращение к выборам губернаторов путём прямого голосования, резкое упрощение регистрации партий и кандидатов в президенты, введение пропорционального представительства в Госдуме по 225 округам (то есть, вероятно, то, что половину нижней палаты парламента вновь займут одномандатники), снижение порога прохождения в Думу и региональные ЗакСы, а также общий курс на децентрализацию власти.

Таким образом, подводя итоги 2011 года, можно отметить следующее.

Правящим режимом была успешно осуществлена стратегическая политтехнологическая операция по «оседланию» и последующему «гашению» протестной энергии народных масс. Ключевой задачей акции было искусственное создание фиктивной, заведомо проигрышной и подконтрольной режиму псевдоальтернативы Путину – такой, на фоне которой он, будучи на самом деле крайним либералом и компрадором, таковым бы отнюдь не выглядел. И даже напротив – виделся бы антилибералом, державником и почвенником, альтернативой ненавистному либеральному курсу. Попутно решалась вторая задача: дискредитации протестного движения, отрыва его активного авангарда от начинавшей пассивно или полупассивно симпатизировать ему основной массы населения.

Эта задача была успешно решена.

Реальной альтернативой компрадорскому режиму Путина-Медведева мог выступать лишь широкий народный фронт, объединяющий национально освободительную и социалистическую идею. Поэтому парламентские и региональные выборы в формате «Единая Россия» против КПРФ были режиму крайне невыгодны. При такой постановке вопроса «Единая Россия»

воспринималась бы тем, что она есть на самом деле – силой либеральной, компрадорской, аппаратно-чиновничьей, буржуазно-капиталистической.

Напротив, либерально-оранжевая фронда (в противоположность КПРФ и народно-патриотическому блоку в целом) не была и не могла быть на самом деле реальной угрозой и альтернативой режиму. Именно сам режим не только санкционировал массированную раскрутку белоленточной темы в СМИ, но и совершенно сознательно навязал (через систему согласовок и несогласовок акций тем или иным «оргкомитетам») протестным массам в качестве ораторов и «лидеров» компанию из Немцова, Навального, Удальцова, Ксюши Собчак и т.п. штатных провокаторов. Этим сразу была решена и задача деморализации, дезориентации протестно настроенных масс, испытавших шок и когнитивный диссонанс от лицезрения навязанных им «лидеров», и задача превращения их в откровенное пугало для основной массы населения. Ещё и ещё раз подчеркнём этот момент: никакого реального, серьёзного столкновения между путинскими «почвенниками» и антипутинскими «оранжистами» не было и в помине, равно как не было и серьёзного вмешательства со стороны американского Госдепа (если бы такое вмешательство в действительности имело место, события приобрели бы совершенно иной оборот). На самом деле в игре не было второго игрока (реального Госдепа), его участие имитировалось самим Кремлём. Поэтому навальные-немцовы-удальцовы были точно такими же марионетками в кремлёвской постановке, как и кургиняны-леонтьевы-багировы. И главная задача всех так или иначе задействованных в кремлёвском спектакле кукловодов была именно в том, чтобы убедить население в реальности этого постановочного столкновения, в том, что выбор между плохим и очень плохим всё же существует. И не важно, агитировали ли они при этом за одного из «нанайских мальчиков» или призывали болтаться между ними в качестве некой «третьей силы» – в любом случае они играли на кремлёвский сценарий, помогая создавать иллюзию реальной борьбы, реального выбора между лагерем либералов-западников и лагерем почвенников-державников.

Потому что в рамках этого искусственно наведённого политтехнологами морока основная масса населения инстинктивно и гарантированно, вопреки любым рациональным рассуждениям выбирала «меньшее из зол» – «гаранта стабильности» Путина и «Единую Россию», предпочитая их карикатурным «демократам», столь же карикатурным бутафорским «нацикам», левакам и открытым педерастам, поставленным кремлёвскими кураторами в качестве «лица» болотных сборищ. Задачей же настоящих (не бутафорских) русских патриотов – и коммунистов (не путать с леваками-маргиналами), и националистов (не путать с нацдемами широпаевского разлива и гитлеропоклонниками-модниками), и просто державников-консерваторов (не путать с сектой свидетелей Кургиняна) – было как раз разоблачение этого театра марионеток и выявление того простого факта, что путинский клан – это и есть либерально-оранжевая проказа, это и есть воплощение людоедского либерализма, а вовсе не «почвенничество» и не «державность».

Собственно по тому, кто какую занял тогда позицию, можно, словно лакмусовой бумажкой, совершенно чётко отличить действительно народных политиков, аналитиков, потенциальных лидеров от кремлёвских «засланных казачков» и тех, кто поёт с их голоса.

Что касается прогноза в отношении дальнейшего развития событий, можно с весьма высокой вероятностью сделать ряд предположений.

1. События 10 и 24 декабря показали, что из двух предполагавшихся нами возможных сценариев (страшилка оранжевой революции для укрепления путинской диктатуры либо подготовка к управляемому существующим аппаратом расчленению страны) реализуется первый вариант. Массовые протесты принимают характер не кровавой трагедии, а площадного карикатурного фарса (с ксюшами собчак и т.п.). Следовательно, вариант расчленения РФ по образцу СССР (сценарий «перестройка-2.0») в настоящее время реализовываться, по-видимому, не будет (возможно, он просто отложен на несколько лет). Реализовываться будет сценарий бутафорской «угрозы революции» с последующим «катарсисом» – восстановлением «путинской стабильности».

2. В рамках этого сценария следует ожидать продолжения массовых акций протеста, принимающих всё более отталкивающий и карикатурный характер и вызывающих всё большее отвращение у большинства населения, вплоть до президентских выборов, после чего они будут резко свёрнуты за ненадобностью.

3. После окончания политтехнологической операции и завершения выборного цикла логично ожидать щедрой раздачи бонусов и бенефиций всем хорошо отработавшим участникам, независимо от их роли в спектакле – как «спасителям страны от оранжевой чумы», так и исполнителям ролей «оранжевых злодеев». В то же время, рядовые активисты, которые не поймут сигнала на окончание спектакля и будут пытаться продолжить «протестное половодье» после окончания президентских выборов будут, вероятно, в жёсткой (а, возможно, и жестокой) форме одёрнуты.

4. Путин, вероятнее всего, будет объявлен Центризбиркомом победителем уже в первом же туре, либо во втором туре ему будет выдвинут наиболее удобный спарринг-партнёр (ультралиберал Прохоров или клоун Жириновский). Победа Путина, идущего на выборы в амплуа «консерватора», «антилиберала», «гаранта суверенитета» и «спасителя Отечества от оранжевой чумы» будет, вероятно, убедительной несмотря, а точнее благодаря массовым белоленточным протестам. Тем не менее, это едва ли избавит сами президентские выборы 2012 года от массовых фальсификаций, которые даже при отсутствии объективной в них нужды неизбежны в силу самого устройства существующей бюрократической машины (у каждого чиновника в районе количество голосов «за Путина»

должно быть не хуже, чем средний показатель, в противном случае его работа признаётся неудовлетворительной и его съедают конкуренты по аппаратной борьбе).

5. После окончания выборов «новый Путин» перестанет нуждаться в антураже консерватора и охранителя и неизбежно в полной мере продолжит реализацию разрушительного для страны либерального экономического курса. Иными словами фактически реализует всё то, что в ходе выборной кампании служило страшилкой «либерального реванша оранжистов».

6. Новый виток либерально-компрадорских реформ в экономике неизбежно приведёт к стремительному падению уровня жизни многих категорий населения, что вызовет, вероятно, быстрое нарастание в стране уже серьёзной и не вполне контролируемой социальной напряжённости.

7. Неизбежным ответом станет, вероятно, сворачивание не успевших начаться демократических реформ, обещанных Медведевым, и укрепление Путиным режима личной политической диктатуры по латиноамериканскому образцу (либерализм в сфере экономики, но жёсткий репрессивный авторитаризм в сфере политики).

8. Вряд ли стоит ожидать, что правящий режим падёт после этого в течение нескольких месяцев, но, скорее всего, он не будет иметь даже подобия того кредита доверия, который имел в 2000 – 2006 годах. Его положение в стране будет скорее напоминать положение режима Ельцина – всеобщее отторжение без активного прямого сопротивления.

Дальнейшее развитие событий в России будет преимущественно зависеть от динамики мирового финансово-экономического кризиса, сроков его перехода в критическую фазу и сопряжённых с ним международных и геополитических конфликтов.

Август Статья опубликована на сайтах:

Центральный сайт КПРФ http://kprf.ru/crisis/agitator/109302.html Сайт Новгородского областного отделения КПРФ http://kprf53.ru/content/view/1641/49/ Сайт Пермского краевого отделения КПРФ http://kprf.perm.ru/golos partii/analitika/v-pomoshh-agitatoram-s-a-stroev-itogi-2011-goda-predvyibornaya kampaniya-i-parlamentskie-vyiboryi-v-rf/ БезФормата.ру http://perm.bezformata.ru/listnews/kampaniya-i parlamentskie-vibori/6134988/ Политические комментарии Французский синдром В октябре-ноябре 2005 года т.н. «новые французы» – мигранты из африканских и азиатских стран – учинили в предместьях Парижа массовые стихийные беспорядки с поджогами машин, бензоколонок, погромами магазинов, столкновениями с полицией и т.д. Впрочем, фактология событий известна, и нет нужды её пересказывать: как, сколько и на протяжении какого времени совершались поджоги и погромы, каково число пострадавших и материальный урон – вся эта статистика вне рамок настоящей статьи. Достаточно охарактеризовать явление качественно:

беспорядки действительно были массовыми и длительными, материальный урон – более, чем просто значительным, итоговый резонанс – всемирным.

Количество жертв – для такого масштаба беспорядков небольшим: сказалась исключительная «политкорректность» действий французской полиции. Из всей фактологии нам интересны следующие вопросы:

Кто бунтовал? С национальной точки зрения – преимущественно арабы и негры. С религиозной – большинство бунтарей мусульмане, и это создаёт в конфликте дополнительный аспект. С социальной точки зрения – жители своеобразных гетто – компактных поселений мигрантских диаспор, незримо отделенных от «французской Франции». То есть жители крупных этнических анклавов, переселенцы в первом поколении или их дети, оказавшиеся неинтегрированными или слабо интегрированными в структуру французского общества, не захотевшие или оказавшиеся неспособными усвоить французскую культуру и образ жизни. Многие – безработные, но далеко не все. Условия жизни – более чем сносные: государственное жильё, пособия и т.д. позволяли жить на вполне достойном в материальном смысле уровне.

Как бунтовали? Стихийно. Вполне очевидно отсутствие у бунтовщиков организации, идеологии и стратегии действий. По крайней мере пока. В будущем, они, вероятно, появятся. Но пока – нет. Никакой политической программы, никаких признаков политической организации. В чистом виде стихийные беспорядки. Примечательна тактика действий. Привычной уличной позиционной войны с баррикадами и прочими романтическими атрибутами не наблюдалось. Схема классически-партизанская: поджог, а при появлении полиции – рассредоточение и растворение в жилых кварталах.

Днём люди – добропорядочные граждане, ночью – жгут те самые заправочные станции, на которых работают днём. Наконец, ещё раз стоит отметить относительную «ненасильственность»: всё-таки в основном жгли машины, а не людей.

Наконец, против чего бунтовали? У многих представителей эстеблишмента реакция недоумённая: «мы дали им всё для нормальной жизни. Чего им ещё надо?». Ответ на самом деле очевиден: бунт вызван не непосильностью физических условий существования, а ощущением отсутствия социальных перспектив. Сытое и относительно благоустроенное гетто всё равно остаётся гетто. Люди не хотят жить в гетто, даже в благоустроенном.

Теперь самое интересное: в чём причины произошедших событий, каковы перспективы и что с этим делать? Совершенно очевидно, что для стран Евросоюза (и для России тоже) вопрос как нельзя более актуальный.

Число иноэтнических мигрантов, слабо интегрированных в структуру коренного общества, растёт. Значит, все предпосылки те же самые, и логично ожидать аналогичных проявлений.

Исходная схема Начнём с исходной схемы – несколько огрубленной, зато очевидной и понятной. Приток иноэтнических мигрантов в Европу (и в Россию) определяется совпадением двух факторов, каждый из которых является необходимым, а их сочетание – достаточным. Эти два фактора – наличие спроса и наличие предложения.

Спрос на мигрантов определяется заинтересованностью работодателей (т.е. буржуазии) в дешёвой рабочей силе. Не вызывает сомнений, что мигранты готовы работать за гораздо меньшую плату, в гораздо худших условиях и с гораздо меньшими правовыми гарантиями, чем наёмные работники из числа коренного европейского населения. Поэтому железная логика экономической конкуренции диктует предпринимателю императив:

сокращать себестоимость продукции путём привлечения мигрантов вместо рабочих-соотечественников. И дело здесь не в жадности, корыстолюбии или исторической безответственности буржуазии, а в логике функционирования капиталистической системы производства. Если мы представим себе столь национально-патриотичного или социально-ответственного предпринимателя, который в ущерб своим экономическим интересам будет всё-таки отдавать предпочтение более дорогим рабочим-соотечественникам, то такой предприниматель будет сметён логикой экономической конкуренции в силу высокой себестоимости своей продукции. Поэтому никакие личные достоинства предпринимателя (даже если бы такие добродетели стали массовыми) не способны перешибить космополитическую логику самой капиталистической системы производства.

Наличие предложения определяется тем, что сколь бы неудовлетворительными ни были предлагаемые мигрантам условия труда по сравнению со стандартами европейских рабочих, но эти условия всё-таки многократно выгоднее нищенского уровня стран «третьего мира». Таким образом, наличие предложения на рынке дешёвых мигрантских рабочих рук определяется глобальным экономическим неравновесием между «богатым Севером» и «бедным Югом», между «Золотым миллиардом» и «Мировой периферией». А это неравновесие также является неизбежным следствием развития и всемирной экспансии капиталистической хозяйственной системы.

Более того, поражение Советского Союза и связанной с ним социалистической альтернативы предопределило дальнейшее нарастание экономической поляризации. «Бедный Юг» продолжает впадать в нищету и децивилизироваться, неизбежно усиливая демографическое давление на страны «Золотого миллиарда».

Совпадение спроса и предложения определяет неизбежность потока миграции. А далее вступает в силу логика межнациональных отношений, замешанная вдобавок на социальном неравенстве. Фактическая колонизация Европы пришлым населением, чуждым и этнически, и культурно, и религиозно, и антропологически порождает естественное национальное отторжение, причём взаимное. Вступает в действие собственная логика конкуренции двух разных национальных организмов, а в биологическом аспекте – двух человеческих популяций, двух расовых разновидностей одного вида. И эту сторону проблемы (хотя она и вторична) также нельзя сбрасывать со счетов и выводить из рассмотрения.

Представленная схема, безусловно, является упрощением и оставляет за скобками ряд существенных аспектов проблемы:

1. Проблема снижения численности коренного европейского населения вследствие изменения менталитета и нежелания значительной доли населения рожать и воспитывать более одного ребёнка в семье. Очевидно, что эта проблема также связана с капиталистической логикой, основанной на принципе выгоды и контрактно-договорном принципе отношений между людьми, активно переносимом в последнее время и на семейные отношения.

Было рассчитано, что даже появление второго ребёнка в современных развитых странах существенно снижает материальный статус родителей, а, следовательно, и жёстко привязанный к нему в обществе потребления социальный статус.

Если в традиционном (аграрном) обществе ребёнок уже с пяти лет является помощником, а его жизненные потребности удовлетворяются по большей части ресурсами натурального хозяйства семьи, то в современном городском индустриальном обществе ребёнок – это нахлебник как минимум до 18 лет, в чистом виде фактор увеличения расходов. Капиталистическая парадигма максимизации прибыли и минимизации расходов плюс рационалистическая парадигма договорного характера любых отношений плюс гедонистическая парадигма общества потребления – вот три составляющие формулы европейской депопуляции. Добавим к тому ещё патологическое «женское движение» за равенство с мужчинами оно же феминизм, оборачивающееся в конечном счёте идеологией отрицания семьи.

А также социальные гарантии пенсии, делающее любого жителя Европы независимым в старости от материальной помощи со стороны детей. Итог налицо.

В принципе можно было бы смириться с самим фактом сокращения населения, но беда в том, что не просто сокращается численность, а нарастает диспропорция между количеством жителей работоспособного возраста и пенсионеров-иждивенцев. А это опять-таки означает снижение уровня потребления, на что западное общество пойти не может. Да и сокращение числа работников противоречит интересам буржуазии, стремящейся к расширению, а никак не к сокращению производства. Выход находится один – постоянная компенсация численности вымирающего европейского населения за счет миграционного потока.

2. Религиозный аспект проблемы, связанный с тем, что деконсолидированное, религиозно-индифферентное, постхристианское и постмодернистское европейское общество сталкивается с живой силой Ислама, принимающего к тому же фундаменталистский характер.

3. Наконец, тот факт, что не только буржуазия заинтересована в рынке дешёвых рабочих рук, но и сами европейские наёмные работники отказываются от целого ряда «чёрных» профессий, связанных с неквалифицированным, низкооплачиваемым, грязным и непрестижным трудом.

Такова в общем виде ситуация. Какие же решения проблемы предлагаются?

Взгляд Системы Для начала рассмотрим взгляд на ситуацию с точки зрения системных правых (право-либералов) и системных левых (социал-демократов), представляющих собой два крыла господствующей в Европе политической Системы.

Право-либералы сам факт увеличения потока мигрантов оценивают абсолютно нейтрально – как неизбежный объективный процесс, определяемый логикой развития рыночной экономики и не зависящий от чьей бы то ни было воли. Такова общая логика либералов: они вообще склонны рассматривать историю как процесс движения безличных отчуждённых от человеческой воли экономических сил, определяемых соотношением спроса и предложения и логикой максимизации прибылей. В историческом изменении этнического состава Европы они также не видят ничего угрожающего, потому, что в конечном счёте либерализм есть принцип отчуждённого рационального «экономического индивидуума», цвет кожи и разрез глаз которого не имеют значения, а уж культурные и религиозные традиции и вовсе являются не более чем личным хобби. Для последовательного либерала нет национальных организмов, а есть совокупность экономически взаимодействующих индивидуумов. Поэтому чьи потомки будут жить в Европе через сто лет, какой они будут расы, какие песни они будут петь и в какие храмы ходить – это либералу вообще безразлично.

Что же видит право-либерал? Он видит только проблему умножения безработных иждивенцев из числа мигрантов, увеличение количества паразитов, нахлынувших на дармовой хлеб высоких европейских социальных гарантий. Выход либерал видит очевидный: срезать эти гарантии. Резко снизить социальные налоги, освободив тем самым производство от бремени нахлебников. Логика проста: не будет дармового хлеба – не будет и паразитов. Если не прикармливать безработных тунеядцев – то они и не будут прорываться в сытую Европу и устраивать в ней беспорядки.

Останутся только те, кто объективно нужен экономической системе. Кто не вписывается в экономическую систему – тот не нужен обществу. Социал дарвинизм без всяких затей. Таким образом, в рамках право-либерального мировоззрения конечной причиной французских безобразий является отказ от холодной логики экономизма и дрейф европейских систем в сторону социализма.

Национального измерения проблемы либерал видеть не способен, в этом смысле он слеп. И когда этнические негритянские и арабские диаспоры выступят именно в качестве этнических организмов, скреплённых национально-культурной и религиозной идентичностью – то для либерала это будет нонсенс. А, между тем, именно этого и следует ожидать, ибо вынужденные экономическими обстоятельствами к миграции в Европу жители стран третьего мира вовсе не жаждут ассимилироваться и принять в свою плоть и кровь либеральные парадигмы «экономического индивидуума».

Либеральная Европа для них – чуждый и враждебный мир, который подлежит завоеванию и освоению путём перенесения в него очагов привычных мигрантам кланово-коллективистских человеческих отношений.

Социал-демократы в принципе исходят из той же самой логики экономического детерминизма и безальтернативности капиталистического характера производства. Различие только в акцентах. Право-либералы, утверждая необходимость иммиграции, делают акцент на интересы производства, которое требует расширения, в то время, как рождаемость европейского населения падает. Социал-демократы больше склонны доказывать то же самое, но исходя из интересов «общества», в котором на целый ряд объективно необходимых профессий не находится желающих из числа коренного населения. Впрочем, несложно догадаться, что потомки мигрантов во втором поколении и далее уже не захотят работать на таких непрестижных работах, и, следовательно, та же логика потребует следующего завоза работников – и так вплоть до полной смены этнического состава населения.

Таким образом, и «системные левые» не ставят и не могут ставить вопрос о возможности предотвращения миграции, воспринимая её как объективный, независящий от человеческой воли процесс. В конечном счете в основании социал-демократии лежит та же самая классовая сущность – а именно, сущность буржуазная. Однако, если правые либералы достаточно откровенны в декларации своего credo, то социал-демократы лукавы, и всегда стремятся прикрыть суть дела туманом оговорок, поправочек, гуманитарных соображений, компромиссов и материальных подачек под видом благотворительности. Поэтому, имплицитно исходя из той же неоколониальной логики привлечения дешёвого труда, они скрывают существо дела демагогией о пользе мультикультурности, этнического разнообразия, культурного взаимообогащения и т.п. Именно системные левые выступают инициаторами всевозможных программ толерантности, политкорректности, а в предельном варианте – даже «искупления исторической вины» европейских народов за века колонизации. Решение проблемы «французского синдрома» социал-демократы ищут в попытках замирить бунтующих мигрантов социальными подачками, выплатами, пособиями и т.п. (естественно, за счёт увеличения социальных налогов), а равно и подачками в виде внедрения политкорректности и борьбой с расовой дискриминацией.

Если право-либералы и смыкающиеся с ними консерваторы при подавлении бунтов готовы действовать жёстко и решительно, то социал демократы, напротив, считают важнейшим моментом недопущение эскалации насилия и призывают к предельной мягкости в действиях полиции.

В краткосрочной перспективе такая тактика даёт положительный результат, и замирить бунтарей подачками удаётся, причем обходится это дешевле, чем силовое подавление. Но в стратегическом плане это путь очевидно тупиковый, т.к. аппетиты и социальные требования мигрантских диаспор растут, а на дармовщину социальных выплат прибывают всё новые и новые волны переселенцев, вовсе не желающих работать, но агрессивно требующих дани. В конечном счёте политика политкорректности доводит до того, что коренные жители оказываются в собственной стране гражданами второго сорта, вынужденными безмолвно сносить насилия и оскорбления со стороны распоясавшихся «гостей». Всё, что могут предложить «системные левые»

помимо социальных подачек – это попытка рассредоточения этнических гетто, снятие конфликта путём допущения мигрантов во все сферы общественной жизни – политику, экономику, образование, культуру, бизнес, силовые структуры и т.д.

На первый взгляд, право-либеральный и социал-демократический подходы к решению проблемы кажутся противоположными. Но по сути они исходят из одной и той же порочной идеи интеграции мигрантов в европейское гражданское общество, в то время как мигранты не желают в него интегрироваться ни по правилам модернистского экономического рационализма, ни по правилам постмодернистской мультикультурности. Они вообще зачастую рассматривают западное общество как объективное зло, экономически разрушившее их собственный мир и заставившее их скитаться по свету. И в этом, надо отдать им должное, правы. Сознательно или бессознательно, но мигранты из стран «третьего мира» настроены на борьбу с западной цивилизацией и на противодействие ассимиляции. Считая западную систему врагом, они и относятся к ее действиям соответственно: к жёстким действиям «правых» – с ненавистью, к лукавым примиренческим подачкам левых – с презрением.

Ложная альтернатива между право-либералами и социал-демократами замыкает пространство выбора в рамках буржуазно-капиталистической системы, а в этих рамках проблема национального выживания неразрешима.

В конечном счёте колебания в пространстве между жёстким зксплуататорским прагматизмом «правых» и гуманитарным слюнтяйством «левых» ведут к неизбежности повторения «французского синдрома», но уже в гораздо более масштабном и кровавом варианте.

Взгляд внесистемной оппозиции.

Внесистемная оппозиция представлена тоже двумя силами – ультра правыми (националисты, расисты, крайние консерваторы, христианские фундаменталисты) и ультра-левыми (коммунисты, анархисты, троцкисты).

Крайне-правые видят реальность проблемы, но только в её религиозном, национально-культурном, либо расово-биологическом измерении. В отличие от «системных правых» они вообще против миграции как таковой. Их программа сводится к трём принципиальным позициям: 1) резкое ужесточение миграционного законодательства, которое бы перекрыло поток легальной иммиграции;

2) жёсткое пресечение нелегальной иммиграции как преступления против государственных законов;

3) принятие и внедрение в практику законов, принуждающих уже имеющихся мигрантов проявлять уважение (хотя бы внешне) к культуре, традиции, языку и образу жизни коренного народа. Такова в общих чертах программа ультра-правых (самые крайние варианты типа поголовной этнической чистки мы здесь не рассматриваем, т.к. они не имеют, по крайней мере в настоящее время, доступа в реальную политическую жизнь).

Осознавая (и правильно осознавая!) реальность угрозы миграции, крайне-правые не ставят вопроса о коренных причинах явления, а концентрируют всё своё внимание на тех следствиях, которые и составляют непосредственную угрозу. Поэтому их борьба оказывается бесперспективной, как и всякая борьба со следствием без устранения причины. Крайне-правые не отдают себе отчёта в том, что как законодательство, так и правоприменение отражают интересы господствующего класса и господствующих производственных отношений.

Крайне-правые отказываются признать очевидное: то, что завоз мигрантов является неизбежным следствием капиталистического способа производства на современном этапе. Поэтому они всей своей энергией обрушиваются на мнимую причину – гуманитарную демагогию социал демократов, требующих от общества всё больших и больших материальных и моральных отступных для умиротворения растущей и на глазах наглеющей мигрантской диаспоры.

Крайне-правым импонирует относительная жёсткость «системных правых» в подавлении мигрантских бунтов, и они готовы поэтому солидаризоваться с ними и позиционировать себя в качестве их радикального крыла, т.е. собственно в качестве «крайне-правых», в том числе поддерживать их и в неолиберальном наступлении на систему социальных гарантий, на «европейский социализм».

Поэтому крайне-правые оказываются заложниками Системы, и искренне стремясь к разрешению проблемы национального выживания, они на деле лишь способствуют эскалации не только межэтнического противостояния, но и социального – внутри своего собственного коренного этноса, подрывая тем самым его солидарность. Фактическим результатом лозунга ультра-правых о единении нации перед лицом иноэтнической миграции становится массовые побоища между «белыми неонацистами» и «красными антифашистами», в которых разобщение представителей одной и той же нации доходит до степени силового столкновения.

Ультра-левые, напротив, вполне отдают себе отчёт в экономических причинах возникновения проблемы, но категорически игнорируют национально-культурное её измерение. В борьбе с капиталистической системой они провозглашают полную солидарность с мигрантами, считая их братьями по классу. Но мигрантские диаспоры в массе своей отнюдь не исповедуют абстрактного интернационализма. Они ведут именно этническую, национальную, цивилизационную войну против западного мира, против западной культуры, и против самих европейских народов.

Вставая на их сторону, ультра-левые, тем самым, ставят под угрозу существование собственных наций, а в конечном счёте – и своё личное выживание, не говоря уж о судьбах европейской культуры и цивилизации.

Они забывают о том, что исповедуемый ими марксизм есть порождение европейской культуры, а те силы, которым они сейчас мостят дорогу, вовсе не будут их идейными преемниками. Если мигрантские диаспоры в их нынешнем виде придут к власти, то их режим, очевидно, будет не социализмом, а помесью криминального феодализма с фашистской диктатурой под идеологическим прикрытием псевдоисламского экстремизма.

Немного конспирологии «Теория заговора» обычно выражается в столь диких формах, что дискредитирует сама себя. Разумеется, среди возможных причин «французского синдрома», мы не будем рассматривать вариант заговор мирового еврейства с целью сжить со света или лишить чистокровности народы «нордической расы». Равно мы не будем тревожить прах масонов, розенкрейцеров, тамплиеров и египетских жрецов. Более серьёзно выглядит версия о возможной заинтересованности США в дестабилизации Евросоюза.

Вполне очевидно, что такая заинтересованность реально существует, но сложно себе представить, чтобы волнения мигрантов в окрестностях Парижа были вызваны деятельностью тайных агентов ЦРУ.

Однако, возможности конспирологического подхода к анализу событий вовсе не исчерпываются столь карикатурными, или, по меньшей мере, поверхностными вариантами. Нет оснований сомневаться в объективном существовании структур «глобального управления». Мы сознательно отказываемся от использования термина «мировое правительство», потому что система глобального управления не является в собственном смысле «правительством», то есть оформленным институтом, хотя бы даже и тайным. Глобальное управление представляет собой сетевую координацию действий мировой финансовой олигархии, осуществляемую через неправительственные объединения типа Римского и Бильденбергского клубов, международные финансовые структуры и транснациональные корпорации. Глобальное управление есть естественное следствие концентрации капиталов в финальной стадии развития мирового империализма.

Как и всякая управляющая структура, система глобального управления стремится к максимизации своей власти, т.е. своего контроля над населением. Характер управления этой структуры основан на механизмах манипуляции массовым и индивидуальным сознанием. Чем более атомизировано и распылено общество – тем проще управлять толпой посредством манипуляции. Национальная государственность, традиционная культура, институты гражданского общества, характерные для Европы представления о «правах человека», Христианская Церковь, семья – все эти институты снижают возможности для управления посредством манипуляции.

Поэтому система глобального управления работает на слом этих институтов.

Нетрудно видеть, как знаменитый сентябрьский теракт 2001 года в США позволил буквально за год немыслимым прежде образом продвинуться Системе на пути к тотальному контролю. Прослушивание и запись телефонных разговоров, контроль за интернетом, создание электронных баз данных, электронная идентификация личности и т.д. – все эти каналы для максимизации контроля над человеком проще всего запустить в действие путём запугивания общества угрозой терроризма, организованных беспорядков и т.д. На этом примере мы видим, что французские события объективно выгодны тем международным силам, которые заинтересованы в сломе национальной государственности как таковой, в шантажировании общества и в создании «управляемого хаоса». Именно здесь путь к последующей радикальной редукции гражданских свобод и «прав человека»

и установлению жёсткой системы электронного контроля над человечеством.

Не стоит искать подстрекателей конкретного стихийного бунта. Бритва Оккама отсекает их необходимость тем, что события объяснимы и без них. А вот поискать инвесторов, оплачивающих международные гранты воспитания «толерантности» и «мультикультурности» – это гораздо более продуктивная задача.

Перспективы Положительное разрешение ситуации может быть только одним:

качественное переформатирование политического пространства Европы и самого линейного стереотипа деления на «правых» и «левых». Единственный выход – это сложение тех двух половинок адекватного понимания ситуации, одной из которых обладают ультра-левые, а другой – ультра-правые.

Необходим на первый взгляд немыслимый союз коммунистов, националистов и христиан. И не просто тактический союз против общего врага, а создание единой, целостной политической платформы, ключевыми положениями которой будет национально-культурная идентичность и программа сохранения этой идентичности через ликвидацию капиталистических отношений. Не застенчивое сглаживание их в духе социал-демократии, и не прикрытие фиговым листком националистической идеологии в классово и социально разобщённом обществе, а именно ликвидация в самом корне – путём ликвидации частной собственности на средства производства. Не обязательно такая ликвидация должна носить одномоментный и насильственно-конфискационный характер. Она может осуществляться поэтапно, путём поступательного расширения государственной собственности и сокращения частного сектора. Однако только на этом пути можно перейти от гибельной для цивилизации логики бесконечно возрастающего производства ради извлечения прибыли к логике стабильного производства ради удовлетворения материальных и духовных потребностей человеческого общества.

Возможно ли такое в Европе – чтобы коммунисты, националисты и христиане сели за один стол и научились признавать истину в словах «идеологического противника»? Сложно сказать. До тех пор, пока гремят бессмысленные в своей ожесточённости уличные побоища «неонацистов» с «антифашистами» – не возможно. Но есть шанс, что антиглобалистское движение снимет с глаз европейской молодёжи шоры и откроет путь для диалога по ту сторону казённых идеологических штампов. Речь не идёт, разумеется, об очередной версии политического конформизма, примиряющего всех со всеми. Речь идёт о поистине революционной смене вех, о сломе тех клише сознания, которые препятствуют выходу из цивилизационного тупика.


Предполагаемый нами трёхсторонний формат (коммунисты, националисты, христиане) открывает возможность следующего шага – подключения четвёртой стороны: мусульманских духовных лидеров. Так или иначе, даже остановив поток иммигрантов, европейское общество столкнётся с вопросом: что делать с теми, кто уже стал гражданами Европы? Система глобального управления заинтересована в том, чтобы они были постоянным дестабилизирующим фактором, а для этого они должны быть маргинализованы и экстремизированы. Система глобального управления заинтересована в том, чтобы Ислам из собственно религиозной доктрины стал идеологией политического экстремизма, и именно к этому подталкивает потерявших под ногами свою национально-культурную почву европейских мусульман. И здесь более чем уместно поставить вопрос о том, что неизбежно рано или поздно мусульманские духовные лидеры должны осознать угрозу такой подмены. Иными словами, политизированный «исламистский» экстремизм может и должен быть осознан не как «меч Ислама против неверных», а как угроза духовным принципам самого Ислама.

Разумеется, невозможно оставаясь на позициях Христианства признать религиозную истину Ислама, равно как и оставаясь мусульманином невозможно признать истинность Христианства. Но разрыв между двумя религиозными доктринами очевидно многократно меньше, нежели антагонизм каждой из них по отношению к антирелигиозной и антидуховной системе Нового Мирового Порядка. Поэтому, оставляя вопрос о личном спасении делом каждого верующего в рамках его религиозной Традиции, мы можем и должны ставить вопрос о не доктринальном, но цивилизационно политическом союзе двух мировых религий против общего Врага.

Россия в данном случае находится в лучшем положении, чем Европа. У нас иная политическая культура, и если в Европе самая мысль об общей платформе коммунистов, национал-патриотов и христиан может пока быть воспринята лишь узким слоем интеллектуалов, то в России такая платформа уже оформляется. И здесь заслуга лидера КПРФ Г.А. Зюганова несомненна.

К тому же у нас есть ещё и бесценный опыт общего боевого фронта в году.

В России, в отличие от Европы, Ислам является второй традиционной религией и за прошедшие века в рамках одного государства Православная Христианская Церковь и Мусульманская Умма научились не только мирно сосуществовать, но и конструктивно решать общие вопросы. В России вопрос об «исламистском» экстремизме как угрозе самому Исламу уже поставлен и фактически решён.

Наконец, в России существуют те рамки, в которых возможен конструктивный «четырёхсторонний» полилог (коммунисты, националисты, христиане и мусульмане) – это рамки евразийской идеологии.

Остаётся только приложить все силы к тому, чтобы эти преимущества реализовались, а не стали упущенным шансом. Это путь, на котором мы имеем шанс спасти от разрушения собственную цивилизацию, а заодно по ходу дела и цивилизацию Европы. При всех возможных наших исторических к ней претензиях, для всех (и для нас в том числе) будет лучше, если она сохраниться, а не превратиться в кровавый котёл хаоса и экстремизма.

20 ноября Статья опубликована в сборнике:

Строев С.А. Вызовы нового века. Сборник статей. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2006. 90 с. С. 36-43.

А также на сайтах:

«Русский социализм – Революционная линия»

и http://russoc.kprf.org/Doctrina/France.htm http://russoc.info/Doctrina/France.htm Сайт Антиглобалистского сопротивления http://www.anti glob.ru/st/ststr.htm Сайт Пермского краевого отделения КПРФ http://kprf.perm.ru/ Интернет против телеэкрана http://www.contrtv.ru/common/1447/ «Русская линия» http://rusk.ru/st.php?idar= «Русская народная линия»

http://ruskline.ru/monitoring_smi/2005/11/23/francuzskij_sindrom/ Сайт Международного движения по защите прав народов http://www.peoples-rights.info/francuzskij-sindrom/ Сайт «Агни-София» http://agni-sophia.org/?p= Пора менять вехи Похоже, что «карикатурный конфликт» подходит к своему завершению (если, конечно, заинтересованные стороны не подольют в огонь новую порцию масла), и теперь есть возможность проанализировать его и сделать выводы. Будем следовать обычному методу: двигаться от простейшего и очевидного к более сложному.

Взгляду наивного строннего наблюдателя (а также и подавляющего большинства рядовых участников) произошедшее представляется в виде конфликта между двумя цивилизациями – Европой и Мусульманским миром.

Европейцы наносят оскорбление Исламу как религии, мусульмане отвечают на это бойкотом товаров, разгромом посольств и сожжением датских флагов.

Менее наивный зритель усматривает третью заинтересованную сторону – США, а также отмечает «случайное» совпадение карикатурного скандала с победой ХАМАС, а также с ситуацией вокруг Ирана, который с конца марта планировал начать продавать нефть за евро, тем самым ставя мировую монополию доллара под прямой удар. Еще более продвинутые наблюдатели отмечают явно искусственный характер конфликта, который удалось разжечь только с нескольких попыток: первая публикация карикатур в сентябре не вызвала того эффекта, на который, очевидно, была рассчитана, и только в январе-феврале 2006 года искомый эффект был достигнут. Равно отмечается и небезынтересный факт, что эпицентром оскорбления Ислама стала именно та страна, которая ранее была замечена в непонятной любви к басаевским бандформированиям, позиционирующим себя как «исламский фундаментализм». Этот любопытный и на первый взгляд неожиданный переход от крайней «исламофилии» к крайней «исламофобии» (почему в кавычках – будет разъяснено ниже) тоже стоит принять во внимание и запомнить.

Каковы наиболее очевидные последствия? Резко ухудшились отношения между Европой и Исламским миром. Парадигма неизбежного «противостояния цивилизаций» получила дополнительных сторонников. В Европе резко усилились позиции правых, а в исламском мире – позиции радикалов-«фундаменталистов». Это то, что лежит на поверхности.

Право-левый кукольный театр В Европе политический спектр традиционно описывается биполярной моделью: правые против левых. Разумеется, спектр имеет все переходные формы, в нём присутствуют крайне левые (коммунисты, анархисты и сочувствующие), умеренные левые (социалисты), лево-центристы (социал демократы), центристы, право-центристы, правые консерваторы, наконец, националисты и самом краю правого лагеря – неонацисты. При всём кажущеся многообразии выбора таким образом выстроенная политическая система исключает на уровне подсознания возможность качественно иных полюсов. Поясним эту мысль примерами.

Существует комплекс «левой идеологии». Этот комплекс включает в себя перераспределение доходов с целью сокращения разрыва между богатыми и бедными (увеличение социальных выплат и льгот за счёт повышения налогов на доходы);

повышение участия государства в регулировании экономики и увеличение госсектора;

снижение цен на образование, медицинское обслуживание и лекарства;

защиту интересов наёмного работника при их столкновении с интересами работодателя;

эмансипацию женщин и поддержку феминизма;

защиту прав сексуальных и этнических меньшинств;

борьбу с дискриминацией и проявениями расизма;

антиклерикализм и атеизм;

свободу от «буржуазных норм морали».

В противовес существует комплекс «правой идеологии», включающий «священное право частной собственности», свободу предпринимательства, снижение налогов на предпринимателя за счёт сокращения социальных программ и выплат, «традиционные» национальные, семейные и иногда «христианские» (в весьма специфическом западноевропейском понимании) ценности, превосходство европейского образа жизни, негативное отношение к мигрантам и ограничение их въезда.

Западный человек поставлен перед выбором между этими вариантами.

У него есть возможность исповедовать их в крайних или умеренных формах или держаться середины, но практически исключена возможность поставить вопрос: а почему, собственно, выступая за социальное государство, он должен получать «в нагрузку» толерантность к содомитам и оголтелый феминизм, и почему, если он не горит желанием заселять свою страну выходцами из Африки и Азии, то вынужден при этом поддерживать людоедскую экономическую политику либеральных «правых»?

А между тем грамотно построенная «вилка» между двумя искусственно созданными ложными альтернативами прекрасно работает.

Чаши весов уравновешены: пока неонацисты с антифашистами заняты друг другом в уличных побоищах, господа либералы проводят то, что требуется их классу: правой рукой отключают социальные гарантии, а левой – под завывания о «мультикультурности» и «толерантности» завозят мигрантов, тем самым стимулируя рост безработици и снижения оплаты труда.

Очевидно, сейчас Система была заинтересована в определённом (и весьма существенном) сдвиге вправо. К примеру, мартовские студенческие волнения во Франции вызваны именно наступлением правительства на социальные гарантии. Искусственно раздутый «антиисламизм» может неожиданно конвертироваться в рейтинги правых партий и таким фланговым ударом обеспечить неолиберальное наступление на «европейский социализм».

Бандерлоги на марше Мало кто обратил внимание, на тот занятный факт, что в ходе «карикатурного скандала» в рядах «исламофобов» оказались как минимум две группы людей с разными, если не сказать прямо противоположными, мотивациями.


С одной стороны, это оголтелые поборники «свободы самовыражения», которые ведут войну против всех форм традиционных ценностей, и в особенности – против религиозного сознания. Это деятели той же породы, что и организаторы провокационной выставки «Осторожно, религия!» в Москве. Цели этой породы бандерлогов совершенно прозрачны:

если нельзя уничтожить религию совсем, то хотя бы полнстью лишить её социально-значимого проявления. То, к чему они стремятся – это мир, в котором икона уравнена в статусе «свободного художественного творчества»

с карикатурой. Мир, в котором, христианин должен «уважать» свободу любого желающего публично глумиться над его верой и таинствами. Само по себе это крикливое, шумное и самовлюблённое меньшинство не достигло бы ничего, но на их делятельность имеется социальный заказ весьма могущественных покровителей. Финансовые элиты, реально управляющие капиталистическим обществом посредством манипуляции и иных «теневых»

технологий, живо заинтересованы в атомизации общества, разрушении факторов социальной самоорганизации, а также в релятивизации сознания, в разрушении духовных ориентиров. Одним из средств достижения этих целей является систематическое и целенаправленное разрушение консолидирующих и организующих общество культурных ценностей, символов и традиций. Стремление олигархии понятно: человек, опущенный до уровня животных инстинктов, представляет собой идеальный объект для управления посредством теневого манипулирования. Именно поэтому прявящие финансовые элиты поддерживают «леваческие» субкультуры, смыслом существования которых является систематическое осквернение общественно значемых ценностей и святынь и приучение общества к толерантности в отношении этого осквернения.

Христианство в Западной Европе давно выхолощено и сведено к сочетанию морализма с минимумом ритуальности. До некоторых пор олигархия могла только радоваться завозу мигрантов и разобщению общества на множество этно-конфессиональных резерваций. Принцип «разделяй и властвуй» известен давно. Именно отсюда и растёт идея политкоррентности, то есть априорной поддержки любого меньшинства в случае его столкновения с большинством. За этим принципом стоит, конечно, отнюдь не сентиментальное сочувствие к слабейшему, а прагматичный принцип баланса сил и стремление не допустить настоящей консолидации общества, смертельно опасной для теневой власти транснациональной финансовой олигархии, правящей из-за спин политиков и партий.

Однако с недавнего времени баланс сил оказался под угрозой. Ислам, допущенный олигархией в Европу с целью дальнейшего омультикультуривания и разложения европейского общества, явно перестал довольствоваться ролью этнического гетто и проявил себя как сила, претендующая (!!!) объединить европейское общество вокруг себя и в себе (!). Пока это, конечно, не более чем претензия, и до её реализации очень и очень далеко, но, тем не менее, те границы, которые для европейского мусульманства были негласно определены, оно переступло. И олигархия немедленно отреагировала, стараясь восстановить нарушенное равновесие, уравновесив влияние Ислама стимуляцией «антиисламизма».

С другой стороны, и сами бандерлоги почувствовали угрозу. Для того ли они два столетия боролись с «клерикализмом», утверждая своё право глумиться и гадить на что угодно и тем утверждать своё «я», чтобы теперь вдруг этой счастливой возможности их лишили пришельцы-мусульмане? И как только высокие покровители дали своё разрешение и отмашку, так бандерлоги немедленно принялись утверждать своё «право рисовать карикатуры на Бога». Причём карикатуры на пророка Ислама идут у них в одном ряду с карикатурами на Христа и на Будду. Бандерлогов не интересуют различия между религиями. Бандерлоги ведут войну против религии как таковой, против духовности как таковой, против морали как таковой, против семьи как таковой, а не против каких-то конкретных их форм. Поэтому их антиисламизм неспецифичен, он – лишь частная форма их антикультуры вообще. Это одна часть «антимусульманской карикатурной коалиции».

Конфуз европейской «правизны»

Но неожиданна вторая (и притом гораздо более массовая) часть – это те, кого точнее всего определить как правых европейских ксенофобов.

Далеко не обязательно это бритоголовые неофашисты. Подавляющая масса – это добропорядочные обыватели, которые почти что и не занимаются политикой, только иногда голосуют... за Жана-Мари Ле Пена, Йорга Хайдера или Филиппа Девинтера.

В западном обществе (как и в современном российском) ксенофобия подаётся как нечто предосудительное и постыдное. Телевизор и газеты так преуспели в промывке мозгов и в формировании общественного мнения, что даже сами ксенофобы в большинстве своём явно стесняются собственных убеждений и проявляют их словно бы исподтишка. Между тем ксенофобия сама по себе – это совершенно естественная и нормальная реакция нации на проникновение в неё чужеродных элементов. Любой организм стремится поддерживать постоянство собственного состава, поддерживать ту границу, которая отделяет его от внешней среды. Исчезнет эта граница – исчезнет и сам организм, без следа растворившись в окружающем мире. Национальный этнический организм не исключение. Ксенофобия – это своего рода иммунная система, с помощью которой он защищает себя, свои ценности, традиции, образ жизни и формы существования. Поэтому в самом по себе отторжении чужеродного нет ничего дурного.

Но с европейской ксенофобией в ходе «карикатурного кризиса»

случился форменный конфуз. Они видят, как мусульмане утверждают свои ценности в Европе, и в них срабатывает нормальный природный рефлекс: это угроза. Угроза собственным европейским ценностям. И хочется защитить что-нибудь своё и родное от экспансии чужеродных мусульманских пришельцев. Хочется... а защищать нечего. Традиционные европейские ценности за последние два-три века настолько утоптаны бандерлогами в жидкую грязь, и настолько уже сами европейцы приучены к тому, что к поруганию их святынь нужно относиться толерантно, что и сами святыни перестали быть таковыми.

В итоге получается натуральный трагифарс. Когда бандерлоги печатают в одном ряду карикатуры на Мухаммеда и Христа, западные правые (номинальные христиане!) не реагируют и даже, похоже, не чувствуют себя задетыми. Но когда мусульмане начинают борьбу против этого кощунства (заметим, что, не признавая Христа Сыном Божиим, мусульмане, однако, почитают Его как пророка!) «защитники европейских ценностей» выступают... против мусульман!

Реакция «классического» ксенофоба понятна: он отстаивает свои культурные ценности и свою идентичность перед лицом чужих ценностей и идентичности. Но реакция современного европейского ксенофоба поистине комична: лишившись культурных ценностей и идентификации, он начинает трогательно защищать ИХ ОТСУТСТВИЕ!

В «карикатурном скандале» прявилась вся глубина кризиса европейских ценностей начала XXI века. Если для мусульман – это Аллах и его Пророк, то для европейцев – это «священное» и непрекосновенное право пакостничать и глумиться равно над святынями как собственных предков, так и своих соседей. Воистину их религией (!) и цивилизационной культурной ценностью («свобода самовыражения») оказалось рисование похабных рисунков, и именно к этой «религии» они требуют уважения!

Именно поэтому европейская ксенофобия лишается своей легитимности. Она не есть уже защита своего перед лицом чужого. Она стала лишь злобной и мстительной попыткой осквернить что-нибудь чужое от досады на неимение своего. Если схема «бандерлоги против традиционалистов» еще могла быть актуальна полвека назад, то теперь само бандерложество становится «традиционной европейской ценностью». И никого в Европе не шокирует какой-нибудь Пим Фортейн, который выступает уже отнюдь не в качестве «левого» борца за эмансипацию содомитов, а в качестве консерватора и «правого» защитника т.н.

«европейских ценностей».

Толерасты или «иногда лучше жевать, чем говорить»

Итак, главная проблема состоит в том, что собственная европейская культурная идентичность (то есть идентичность западно-христианская) полностью утрачена. Поэтому попытки европейских «правых» защищать то, чего нет, выглядят весьма жалко. Но это же отсутствие идентичности делает жалким и убогим противоположный лагерь – европейских противников карикатур (были и такие).

Эти догадались выйти на улицы с покоянными плакатами «мусульмане, простите нас!». На фоне такого капитулянтского убожества даже позиция «правых» может показаться не лишённой чувства собственного достоинства. Можно, конечно, считать эти покоянные процессии действиями совсем уж ушибленных толерантностью и политкорректностью маргиналов, но ведь, в конечном счёте, эту позицию разделили некоторые европейские официальные лица! Браво! Говоря «простите нас» толерасты, тем самым, разом расписались и в собственной вине, и в собственной слабости. То есть представили себя перед лицом чуждой им цивилизации, во-первых, врагом, а во-вторых, врагом слабым и трусливым.

Если бы была сохранена европейская христианская идентичность (хотя бы если не на уровне религиозной веры, то на уровне культурной самоидентификации), то европейцы должны были бы выступить с резким протестом против оскорбления ИХ религии карикатурами на Христа. В этом случае они продемонстрировали бы себя мусульманской цивилизации, во первых, как какую-никакую, но СИЛУ, а, во-вторых, силу по крайней мире контретно ситуативно дружественную в противостоянии общему врагу. В конце концов, коли уж христианской идентичности у них уже нет, они могли по-крайней мере выступить с лозунгами «подстрекателей (т.е. публикаторов карикатур) – к ответу!». И в этом случае они проявили позицию, достойную уважения. Но вместо того, чтобы показать себя силой, они показали себя капитулянтами. Право же, лучше бы им не выступать тогда вовсе.

«Исламофобы» и «исламофилы» в одном лице Политика Европы и США в отношении Исламской цивилизации может показаться на первый взгляд странной и непоследовательной. В начале статьи уже был отмечен, в частности, тот любопытный факт, что прежде чем стать эпиценром «карикатурного конфликта» та же Дания весьма пылко проявляла свою любовь к басаевцам. Может быть, кто-то и верит в то, что виной тому романтический идеализм, мол «мы за свободу слова для всех – и для исламистов, и для карикатуристов». Но мы более склонны видеть здесь не наивный идеализм, а, напротив, последовательный и циничный расчёт.

Задумаемся: а противоречит ли одно другому?

Чего добились датские политические круги поддержкой басаевцев?

Усиления так называемого «исламского фундаментализма» или «ваххабизма» (и то, и другое в больших кавычках). То есть в данном случае они сработали на поддержку тех сил, которые стремятся подменить Ислам как религию (то есть веру, духовную практику и культуру) чисто политической и притом крайне агрессивной политической доктриной, использующей Ислам только в качестве внешнего интерфейса. Чего добились эти же датские круги, руками «свободной прессы» устроив карикатурную провокацию? Да того же самого – радикализации и политизации Ислама.

Могли ли десятки миллионов мусульман всего мира увидеть тираж датской газеты? Очевидно, не могли. Следовательно, их протест был не спонтанным, а организованным. Значит, в самом исламском мире кто-то позаботился о том, чтобы донести эти карикатуры, вызвать, а затем организовать народные возмущения. Кто же? Исламские духовные лидеры?

Да, они призывали к демонстрациям и бойкоту товаров, но в тех же самых фетвах прямо запрещали любые погромы и любое возможное оскорбление религиозных чувств христиан. А кто же тогда организовал погромы посольств и сжигание датских флагов с крестами? Очевидно, некто другой. И политическое лицо этого «некто» до странности напоминает политическое лицо тех же басаевцев. Это т.н. «радикальный исламизм», готовый к террору и насилию.

Теперь внимание вопрос: помощь басаевцам и карикатурная провокация разве не направлены на одну и ту же цель – на усиление радикального политического исламизма? Отсюда следующий вопрос: а зачем Европе нужен радикальный политический исламизм?

Однако чтобы корректно ответить на этот вопрос необходимо понимать, что Европа не едина. В самой Европе можно выделить две «умозрительные сущности». С одной стороны – это традиционная западно христианская цивилизация, приемственная Средневековой Европе. С другой стороны – это «запад», то есть глобалистская система, радикально деструктивная как по отношению к собственной европейской культурной и религиозной традиции, так и по отношению к культурным традициям всех остальных цивилизаций. Глобалистский «запад» зародился внутри традиционной Европы и вызрел, питаясь её соками. За прошедшие века паразит настолько сросся с хозяином, что очень сложно разграничить одно от другого, поэтому разделение на «Европу» и «запад» действительно умозрительно. Тем не менее выше мы показали, что даже сейчас, «запад»

ради самосохранения продолжает мимикрировать под им им же самим уничтоженные европейские традиционные ценности. Головой и средоточием этой вызревшей и сожравшей традиционную Европу изнутри новой цивилизационной сущности как раз и является консолидированная транснациональная финансовая олигархия, институированная в форме ряда взаимосвязанных элитных клубов, обладающая реальными рычагами управления и претендующая на мировое господство.

Поставленный выше вопрос, для того чтобы он имел корректный ответ, должен быть переформулирован в следующем виде: «зачем радикальный политический исламизм нужен транснациональной финансовой олигархии»?

На этот вопрос мы постараемся ответить ниже после небольшого необходимого отступления.

Глобализм разыгрывает «исламскую партию»

Достаточно очевиден тот факт, что система т.н. Нового Мирового Порядка (НМП), то есть сетевое общество под властью консолидированной олигархии ТНК, несовместимо с любой традиционной религией, в том числе с Исламом. Объективно Новый Мировой Порядок и Ислам – враги. Поэтому стратегически для нас Ислам – скорее потенциальный союзник, нежели объективный противник (что, впрочем, не отрицает существовония «исламской угрозы» в случае неблагоприятного развития событий).

Тем не менее, борьба между мировым глобализмом и Исламом идёт (по крайней мере, сейчас) не столько в форме лобового столкновения (фронт на фронт), сколько в форме весьма сложной игры. Понятно, что разгромить весь огромный Исламский мир силой оружия и экономической блокадой мировая олигархия не может себе позволить. Поэтому она с одной стороны старается использовать его в своих интересах, а с другой стороны – преобразовать и трансформировать изнутри таким образом, чтобы он вписался в её (мировой олигархии) глобальный проект.

Для начала выделим три проекта, в рамках которых глобальная олигархия «работает» над трансформацией Ислама. Условно эти проекты можно обозначить как «традиционный ислам», «радикальный ислам» (он же «ваххабизм» в кавычках) и «прогрессивный ислам». Уже из одного перечисления видно, что единую целостную и неразделимую религиозную доктрину Ислама, архитекторы НМП подменяют целым спектром частных альтернативных и конкурирующих между собой «исламов». Теперь определим место каждого из них в реализации планов глобального управления.

1. «Традиционному исламу» отводится роль идеологического прикрытия и стабилизации лояльных по отношению к НМП режимов. С этим всё наиболее просто. В то время как корумпированные азиатские режимы будут интегрироваться в структуру НМП в роли его местных администраторов, «договороспособное» мусульманское духовенство должно обеспечить если не поддержку, то хотя бы пассивное непротвление рядовых мусульман.

2. «Прогрессивному исламу» отводится более значимая и интересная роль. С одной стороны – это «троянский конь» против самого Ислама, средство подрыва его изнутри, секуляризации и выхолащивания духовного и доктринального содержания. В этом смысле задача «прогрессивного ислама»

состоит в том, чтобы обеспечить постепенную ассимиляцию этнических мусульман в сетевое общество потребления. То есть от Ислама в этом случае остаётся только форма, только фольклорно-культурная шкурка, маркирующая один из множества анклавов-загончиков в обществе меньшинств.

С другой стороны, встроенный в рамки НМП и согласившейся играть по навязанным правилам «прогрессивный ислам» автоматически становится компонентом «мультикультурного общества», то есть средством фрагментации, разобщения и разложения других цивилизаций. Главное здесь для глобализаторов – добиться, чтобы сами мусульмане усвоили парадигмы глобалистского общества и включились в борьбу за поликонфессиональность, равноправие, толерантность, политкорректность, против ксенофобии, расизма, «пережитков» Христианства в светском обществе и т.д.

К примеру, в начале декабря 2005 года ряд мусульманских лидеров (председатель Духовного управления мусульман Азиатской части России Нафигулла Аширов, Председатель Духовного управления мусульман Карелии Али Висам Бардвил, Заместитель председателя Духовного управления мусульман Нижегородской области Дамир Мухетдинов и др.) выступили с требованием убрать кресты из государственного герба России, мотивируя это тем, что РФ является светским поликонфессиональным государством. Приведём выссказывание Н. Аширова дословно:

«Правозащитные организации уже давно ставят вопрос о правомерности применения религиозных символов в атрибутике или органах государственной власти. Мы, мусульмане солидаризуемся с ними. В данном случае речь идет не только о российском гербе. Можно сказать, что в структурах государственной власти чуть ли не на стенах водружаются иконы. Идет присвоение частями МО, МВД, ФСБ различных святых, якобы покровителей воинства. Силовые структуры, власти совместно с РПЦ МП устанавливают поклонные кресты на пограничных заставах, на въездах городов. Строятся православные часовни в органах руководства вооруженными силами. Давайте построим везде тогда одновременно мечети, синагоги, костелы, пагоды. И тогда дойдем до абсурда». Д.

Мухетдинов добавляет: «Я целиком и полностью согласен с мусульманами, моими согражданами Российской Федерации, которые оскорблены в своих чувствах наличием христианскиой символики в гербе светского государства».

Что мы здесь видим? Мы видим, что в данном случае ряд мусульманских лидеров охотно включаются в игру т.н. «правозащитников», то есть отъявленных либеральных борцов за светское, религиозно индифферентное общество. Это как раз именно тот случай, когда агентам НМП вполне идалось использовать мусульман в своих интересах – в интересах наступления на религиозно-культурную идентичность Христианского мира.

Другой пример того же рода – история строительства мечети в Сергиевом Посаде рядом с Троице-Сергиевой Лаврой. В самом по себе желании мусульман построить мечеть нет ничего дурного, но целенаправленное стремление утвердить мечеть в одном из духовных центров Православия вызывает естественный вопрос: в чьих интересах осуществляется это заведомо провоцирующее (и спровоцировавшее-таки в итоге!) религиозный конфликт действие, если не в интересах тех, кто стремится к подрыву и разрушению православно-христианской идентичности Русской цивилизации? Довольно прозрачно в этих играх по «омультикультуриванию» и искусственной религиозной плюорализации угадывается рука тех, для кого это лишь шаг в движении к религиозно и национально индифферентному сетевому обществу. И в этом случае, на наш взгляд, глобалистам удалось переиграть мусульман и использовать их в своих интересах.

3. И, наконец, самое интересное: какая роль отводится в сценарии НМП «радикальному исламу»? Это вопрос науболее интересный и ему стоит посвятить отдельную главу.



Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 28 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.