авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 28 |

«С.А. Строев Коммунисты, консерватизм и традиционные ценности Сборник статей Санкт-Петербург Издательство Политехнического ...»

-- [ Страница 6 ] --

Оценивать эту ситуацию необходимо с учётом того, что за 8 лет правления Путина было проведено обвальное сокращение российских стратегических ядерных сил (3) и произошёл практически полный развал вооружённых сил общего назначения (6). При этом по всем западным и юго западным границам Россия окружена поясом активно враждебных государств, готовых не только к вступлению в НАТО, но и к превращению в полностью милитаризованные зоны США. Юго-осетинский конфликт, несомненно, стал сигналом к форсированному вступлению в НАТО Грузии и ющенковской оранжевой Украины, к ускоренной их милитаризации и превращению в плацдарм для американских военных баз.

Тот факт, что в условиях радикально ухудшившейся и продолжающей ухудшаться внешнеполитической обстановки кремлёвский режим не только не укрепляет, но форсированно разрушает обороноспособность страны, свидетельствует о том, что он заранее готов принять все условия мировой олигархии. Кремль не только не намерен активно сопротивляться дальнейшему расчленению России, но и участвует в реализации этой программы. Осетинский инцидент не должен вводить нас в заблуждение: по видимому, он входит в сценарий и служит для закрепления косовского прецедента, ускорения вхождения в НАТО Грузии и Украины, для подготовки международного общественного мнения к расчленению России в порядке «борьбы с угрозой агрессивного русского империализма».

4. Сменить траекторию Вернёмся к общей логике политической ситуации. Монетаристская глобально-рыночная парадигма мышления правящей чиновничьей корпорации превращает государство в отчуждённую от интересов нации фирму по извлечению прибыли из страны. Более того, эта парадигма диктует императив редукции «лишнего», «экономически неоправданного» населения, то есть геноцида. Это, в свою очередь, делает государство врагом населения страны и заставляет искать внешнего гаранта за рубежом, в результате чего государство утрачивает свой суверенитет и превращается в оккупационно колониальную администрацию мировой капиталократии. Поэтому оно оказывается вынуждено по приказу внешних сил расчленять само себя в надежде на то, что в новых – более мелких – протекторатах основу управленческого аппарата составят прежние, доказавшие свою лояльность, кадры.

Соответственно, для того, чтобы сойти с траектории саморазрушения, необходимо заменить существующий государственный аппарат государственным аппаратом, построенным на принципиально иной мировоззренческой матрице. Императив коллективного выживания требует создания государства, мыслящего себя не в категориях коммерческой эффективности на общемировом рынке, а в категориях приоритета защиты и обеспечения витальных и социальных интересов коренного населения страны. Государство, представляющее собой закрытую коммерческую корпорацию должно быть ликвидировано. Новое государство должно стать формой общенациональной самоорганизации. Смыслом, целью и единственным критерием оценки нового государства должно стать то, насколько эффективно оно обеспечивает интересы национального выживания, физического и духовного развития и безопасности.

Соответственно, государство, необходимое нам для коллективного выживания, заведомо должно строиться на основе нерыночных, немонетарных, плановых принципов. Общественное производство должно быть подчинено не идее извлечения прибыли, а идее обеспечения объективных биологических, социальных и духовных потребностей коренных народов России и, в первую очередь, государствообразующего Русского народа.

5. Ответ на Русский вопрос На сегодня Русский вопрос включает в себя три основных составляющих. Во-первых, это вопрос физического выживания Русских как этнической общности людей, в результате целенаправленного геноцида уничтожаемой сегодня со скоростью более миллиона человек в год. Во вторых, это вопрос о возвращении в коллективную собственность Русского народа принадлежащих ему по конституции, но фактически изъятых у него природных богатств страны, включая её земли, воды, леса и, в особенности, недра. Это вопрос о фактическом обеспечении права пользования данной собственностью, то есть обеспечении природной ренты, а также вопрос о пресечении присвоения коллективной собственности Русского народа как со стороны олигархических кланов и чиновничьей корпорации, так и со стороны заселяющих принадлежащую нам землю мигрантов-инородцев. И, наконец, в-третьих, это вопрос о восстановлении в России русской национальной власти на основе принципов национально-пропорционального представительства.

Ответ на все три составляющие Русского вопроса един – это национально-освободительная революция (7) и воссоздание национальной государственности на базе нерыночной плановой экономики с преобладанием общенационального сектора. Почему?

Причина в том, что, как было показано выше, геноцид Русского народа, изъятие у него его коллективной собственности и отстранение его от власти в собственной стране есть прямое и неизбежное следствие развития мировой рыночной экономики на современном уровне концентрации капитала и расширения рынков. Иноэтническая колонизация России также обусловлена не столько внешним демографическим давлением, сколько внутренним спросом со стороны буржуазии на дешёвую рабочую силу, то есть логикой минимизации себестоимости товара и максимизации прибыли.

Ликвидация компрадорской олигархии, фактическая (а не формальная) национализация земли и недр страны, построение национальной экономики, «прибыль» которой аккумулируется главным образом в жизнеобеспечении занятых в ней трудящихся – вот ключ к решению всех основных составляющих Русского вопроса.

6. Перспективы мирового лидерства Непростительной ошибкой было бы полагать, будто социалистическая нерыночная экономика имеет меньшую производительность труда и потому обречена на поражение в конкуренции с рыночным капиталистическим миром. Напротив, на современном этапе развития производительных сил именно социалистическая плановая система обладает столь существенными преимуществами, что в свободной конкуренции с рыночной системой обречена на победу.

Современная мировая капиталистическая экономика находится в глубоком кризисе, связанном с противоречием между информационным постиндустриальным уровнем развития производительных сил и капиталистическим характером производственных отношений.

Информационный продукт по своей природе может копироваться в бесконечном количестве копий практически без затрат труда. В условиях, когда более половины объёма общественного труда вкладывается в производство информационных продуктов, свобода их копирования означала бы повышение эффективности производства практически в бесконечное число раз. Но свобода копирования информационного продукта несовместима с рыночными отношениями, так как основой рыночного обмена является именно ограниченность количества товара. Свобода распространения информации разрушает всю структуру рынка. Поэтому капиталистическая система, защищая своё существование, насильственно приравнивает информацию к вещи, а её бесплатное копирование – к краже собственности. Тем самым общество искусственно возвращается в состояние не-изобилия, ограниченности производства продукции. То есть уже технологически имеющаяся возможность бесконечного повышения производительности труда блокируется искусственными юридическими ограничениями. Более того, в огромном числе случаев перспективные технологические, фармацевтические и т.д. разработки специально скупаются и замораживаются с целью предотвращения конкуренции и ради сохранения на рынке более дорогих и низкокачественных товаров.

Таким образом, современная капиталистическая рыночная система в условиях информационного общества чудовищно неэффективна. Она поддерживается лишь благодаря тому, что обладает абсолютной мировой монополией. При возникновении конкуренции со стороны социалистической экономики мировой капитализм был бы обречён на поражение.

В случае победы национально-освободительной революции в России, главная задача национального правительства должна состоять не в том, чтобы догнать капиталистическую мировую систему в рамках её критериев эффективности (прибыли), а в том, чтобы раскрыть абсолютные преимущества социалистического хозяйства. Это позволит России мгновенно из сырьевой колонии развитого мира превратиться в лидера мирового социально-экономического развития. Ключ к этому превращению – радикальный пересмотр принципов авторского права и интеллектуальной собственности. Страна, которая первой выйдет из мировой рыночной системы и снимет капиталистический барьер на пути развития информационного общества (путём постепенного и поэтапного ограничения сферы, а, главное, сроков действия «авторского» и лицензионного права), приобретёт колоссальные возможности для скачкообразного развития. Без дополнительных затрат труда, только за счёт смены характера производственных отношений, многократно, практически бесконечно она увеличит реальную производительность труда, станет бесспорным лидером мирового развития.

Капиталистические страны, не имея возможности в рамках, заданных их производственными отношениями, достичь сопоставимой производительности, будут вынуждены для сохранения стратегического приоритета с передовым социалистическим хозяйством постоянно увеличивать долю военных расходов и сокращать уровень общественного потребления. Но, поскольку именно уровень потребления является для западного общества всеобщим мерилом, его сокращение неминуемо приведёт к социальному взрыву, к распаду и разрушению всей мировой рыночной системы. Условия гонки будут таковы, что капиталистические страны обречены в ней надорваться.

7. Общие выводы Россия стоит перед историческим выбором. С одной стороны, траектория её нынешнего падения и распада, начало которой лежит в 80-х годах прошлого века, не завершена. Процесс разрушения страны продолжается, экономическая и политическая стабилизация путинской восьмилетки обманчива. С другой стороны, в случае восстановления национальной государственности на базе социалистической экономики, Россия всё ещё сохраняет уникальный исторический шанс не только вернуться в число развитых стран, но и стать абсолютным лидером мирового развития.

Нынешняя ситуация в мире имеет ряд черт сходства с ситуацией вековой давности, то есть с кануном Первой мировой войны. Финансовая нестабильность, борьба за передел рынков, авантюристическая политика мировых держав, инициирующих локальные конфликты для решения своих внутриполитических проблем и расширения рынков сбыта военной продукции, вплотную подводят человечество к угрозе развязывания Третьей мировой войны. Экономический «подъём» в России, основанный исключительно на фантастически благоприятной конъюнктуре мировых цен на энергоносители, хрупок, неустойчив и иллюзорен. В условиях мирового кризиса есть вероятность прохождения Россией такой же точки бифуркации, как и в 1917 году, в которой имеется исторический выбор между полным распадом и гибелью страны и перспективой её скачкообразного общественного, экономического и политического взлёта. Однако по сравнению с ситуацией начала прошлого века имеется ряд весьма настораживающих отличий.

Во-первых, события столетней давности развивались на фоне роста социально-политической активности масс, повышения социально-классового самосознания и самоорганизации трудящихся. Сегодня налицо противоположная тенденция. Население страны так и не оправилось от шока, вызванного разрушением СССР, оно деморализовано, подвержено зомбирующему влиянию СМИ, разобщено, социально и политически пассивно. Вследствие разрушения реального промышленного и сельскохозяйственного производства оно деклассировано и люмпинизировано, лишено классового самосознания. Вследствие распада трудовых коллективов оно атомизировано, социально дезорганизовано и распылено. Поскольку национальное самосознание неразрывно связано с социально-классовым, то утрата классового сознания в значительной степени привела и к ослаблению самосознания национального. Население в значительной степени приняло предложенный ему потребительско иждивенческий образ жизни, утратило самосознание трудового народа и приобрело самосознание паразитарного люмпенства, вовлечённого в проедание сырьевых ресурсов собственной страны.

Во-вторых, события столетней давности развивались на фоне демографического всплеска, в то время как нынешний социально политический кризис вызревает на фоне демографической катастрофы, вытеснения Русского народа и замещения его колонизирующими Россию иноэтническими мигрантами из Китая, Закавказья и Средней Азии.

В-третьих, на сегодня пока не просматривается политической силы, способной и готовой взять на себя роль центра консолидации Русской нации и организатора национально-освободительной революции.

Эти исторические факторы существенно увеличивают вероятность и угрозу развития нынешней ситуации по негативному и катастрофическому для Русского народа пути. Однако и исторический шанс пока не утрачен окончательно. По-видимому, точка исторической бифуркации впереди.

Сейчас, когда исторические события развиваются в весьма узком коридоре возможного, задача всех исторически ответственных и дееспособных сил Русского народа состоит в самоорганизации. К моменту весьма вероятного обвального краха структур нынешнего государства мы должны иметь жизнеспособный и достаточно развитый зародыш собственной государственности – то есть структуру, способную выполнять функции административного, военного и хозяйственно-экономического управления, обладающую соответствующими навыками и располагающую необходимыми силовыми ресурсами. Только имея такую структуру, мы сможем повлиять на ход истории в краткий миг неустойчивого равновесия и разветвления исторического коридора возможного. Невозможно подготовить и создать революционную ситуацию, но к ней можно и нужно подготовить себя. В противном случае исторический шанс будет упущен.

Ссылки:

(1) – Ковальчук Ю.К. «Молох», кто разработал и внедрил программы его реализации?

(2) – Ковальчук Ю.К. Меры прекращения войны США, ЕС по уничтожению России, ее народа.

(3) – Александр Храмчихин. Астрономическое количество обуви.

Российская армия сегодня: стратегические ядерные силы.

– Соглашение между государствами участниками (4) Североатлантического договора и другими государствами, участвующими в программе "Партнерство ради мира", о статусе их Сил.

(5) – Дмитрий Соколов-Митрич. Нетаджикские девочки. Нечеченские мальчики (6) – Александр Храмчихин. Норма шоколада. Российская армия сегодня: силы общего назначения.

(7) – Политический отчет ЦК КПРФ Х съезду КПРФ.

Сентябрь 2008.

Статья опубликована в сборнике:

Строев С.А. Чёрная книга. Сборник статей. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2009 г., 257 с. С. 121-128.

А также на сайтах:

«Русский социализм – Революционная линия»

и http://russoc.kprf.org/Doctrina/PredelyVozmozhnogo1.htm http://russoc.info/Doctrina/PredelyVozmozhnogo1.htm «Антиглобалистское сопротивление» http://www.anti-glob.ru/st/sastr.htm Проект объединительной программы народно патриотического движения восточнославянских народов Мировая капиталистическая система, построенная на логике максимального извлечения прибыли как конечной цели любой производственной деятельности, достигла своего завершения в современной системе глобальной мировой капиталократии. Вся деятельность человечества, само его существование подчинены логике функционирования безличных законов прибыли. В угоду этим законам уничтожаются невосполнимые природные ресурсы, необратимо разрушается биосфера, уничтожаются исторические и культурные памятники, ликвидируется многообразие национальных культур и цивилизаций. Человечество низводится до единой обезличенной серой массы, живущей циклом производства и потребления.

На территории России в течение тысячелетий жили люди, обеспечивавшие себя всем необходимым для собственной жизни и продолжения рода. Сегодня в силу развития производительных сил жизнеобеспечение требует гораздо меньше труда и усилий. Однако именно сегодня Русский народ, другие коренные народы России, вымирает. Почему?

Только потому, что он оказался «экономически неоправдан» в рамках законов и логики мирового рынка. Потому, что в рамках восторжествовавших в мире законов не экономика выступает средством обеспечения жизненных потребностей людей, а люди стали лишь средством для наращивания показателей прибыли. При этом и сама прибыль перестала быть даже материальным богатством, превратившись в абстрактные цифры, в жертву которым приносится не только жизнь людей, но и вся планета.

Мы должны осознать: если мы и дальше будем жить по логике законов мирового рынка, Россия обречена. В силу холодного климата себестоимость как сельскохозяйственной, так и промышленной продукции в России при равном уровне качества всегда будет выше, чем в более тёплых странах, в которых производственные помещения не требуют почти круглогодичного обогрева. В рамках мирового рынка мы обречены на роль сырьевой колонии, обречены на утрату национального суверенитета и на сокращение населения до 15-30 миллионов, рентабельных в рамках сырьевой и сопряжённой с ней транспортной отраслей. Выжить как народ мы можем только коренным образом изменив характер и саму логику производства на основе принципа – экономика для человека, а не человек для экономики. В качестве цели производства должно выступать не извлечение прибыли, а обеспечение жизни, процветания и развития народа. Такая смена парадигмы производства требует в качестве необходимого условия национализации и возвращения в общенародную собственность всех природных ресурсов, земли, недр, лесов и вод, а также транспорта, энергетического комплекса и других стратегически важных отраслей и предприятий, построения плановой системы хозяйства, ориентированной преимущественно на внутреннее производство и потребление, на самодостаточность и автономность. При этом частный сектор и определённая свобода предпринимательства должны сохраняться и поддерживаться в тех областях, которые требуют высокого уровня инициативы и риска и обеспечивают внедрение инноваций в производство.

Локомотивом развития должен стать пересмотр принципов авторского и патентного права. Основная проблема современного капитализма состоит в конфликте между информационным уровнем развития производительных сил, позволяющим без дополнительных затрат труда копировать и модифицировать раз произведённый продукт, и характером производственных отношений, жёстко ограничивающим свободу распространения информационного продукта. В результате свободная конкуренция, свойственная ранним прогрессивным формам капитализма, заменяется системой монополий держателей авторских прав и патентов.

Пересмотр и ограничение сроков и сферы действия авторского права резко увеличит производительность информационного производства и обеспечит стране, осуществившей такую реформу, лидерство в постиндустриальном мире.

При этом плановое производство, освобождённое от логики бесконечного расширения прибыли, будет ориентировано не на безграничный рост, а на поддержание устойчивого и стабильного баланса между удовлетворением жизненных потребностей общества и восстановлением окружающей среды. Основополагающим принципом станет приоритет сохранения природной среды и культурных памятников перед возможностью их потребительского использования. Расширение общественно признаваемых потребностей будет происходить в той мере, в какой научно-технический прогресс позволит расширять их без ущерба для окружающей среды.

Выход из мировой рыночной системы, исключение капиталистической погони за прибылью позволит не только сохранить национально государственный суверенитет, но и блокировать миграционные процессы, обусловленные сегодня конъюнктурой на рынке труда и стремлением капиталистов к привлечению наиболее дешёвой рабочей силы. Это позволит остановить процессы ассимиляции и сохранить биологическое и культурное многообразие человечества.

Развитие культуры и искусства будет освобождено от разрушительного диктата коммерческих законов шоу-индустрии и возвращено в русло свободного художественного творчества.

Традиционные социальные институты, такие как семья, школа, Церковь, национальное государство, в настоящее время целенаправленно разрушаемые в рамках программы формовки из человеческого материала легко управляемых потребителей, будут восстановлены в своём статусе и в своих функциях. Автономность семейного воспитания и передачи образа жизни от поколения к поколению будет поощряема и защищаема национальным государством. Традиционные религии (в первую очередь – Православие) как формы коллективного выверенного тысячелетним опытом поколений способа духовной жизни, будут поддержаны и защищены от разрушительного действия порождённой обществом потребления мутной волны попсового мистицизма, экуменизма и псевдорелигиозной коммерческой штамповки в духе New Age.

Таким образом, на экономическом базисе планового общенационального хозяйства и освобождения информационного производства от диктата лицензионного монополизма должна быть воссоздана система национальной государственности, в которой власть вырастает из самого общества и выражает его коллективные интересы, а не интересы замкнутой корпорации компрадорского госаппарата. Ключевыми вопросами, требующими первоочередного решения являются вопросы о ликвидации ныне действующей политической и экономической системы геноцида «экономически неоправданного» населения, возвращение в общенародную собственность природных ресурсов и созданных общенародным трудом средств производства, возрождение подлинно национальной государственной власти.

С учётом того, что колониально-сырьевая деиндустриализация России сделала общество аморфным в плане социально-классовой структуры, основной движущей силой выступает сегодня не классовое, а национальное самосознание. Три братских народа – Великороссы, Малороссы и Белорусы – фактически составляющие единый Русский народ, должны восстановить свою национальную независимость и суверенитет. При этом ядром объединения призвана стать Белоруссия как единственный осколок России, в котором государственность основана на принципах народовластия, а не колониальной капиталократии. Во многих отношениях свободная Белоруссия является примером и ориентиром для великоросских и украинских патриотов, оказавшихся на своей земле фактически в положении партизан, вынужденных бороться с антинародными оккупационными режимами.

Однако и сами Белорусы нуждаются в объединении с братскими восточнославянскими народами, поскольку в отрыве от них они не имеют достаточных сил и ресурсов для защиты своей свободы перед лицом мировой капиталократии. Задачей национально-освободительной борьбы является ликвидация региональных администраций мировой капиталократии и присоединение освобождаемых русских земель к Белоруси как единственному на настоящий момент суверенному национальному русскому государству – вплоть до восстановления России в её естественных исторических границах.

Апрель 2009.

Тезисы опубликованы на сайте:

«Русский социализм – Революционная линия»

и http://russoc.kprf.org/Doctrina/ObedinitelnajaProgramma.htm http://russoc.info/Doctrina/ObedinitelnajaProgramma.htm Наброски к стратегии сопротивления (тезисы выступления) Настоящие тезисы не являются в полной мере наброском новой политической теории. Их задача ограничивается стремлением наметить контуры максимально широкой объединительной политической платформы отталкиваясь от отрицания тенденций, в отношении неприемлемости которых имеется единство понимания.

Предлагаемое объяснение существующего положения дел – это модель функционирующей капиталократии (1). Основа капиталократии есть виртуализация финансов, их отвязка как от золотого эквивалента, так и от реального производства (2). Эта виртуализация имеет двойственную причину как в объективных процессах необходимого преодоления капитализмом вызванного невозможностью дальнейшей экспансии кризиса (3), так и в субъективных интересах банковских элит. Итоговый результат – присвоение частной корпорацией монополии нелимитированного производства условных единиц (с нулевой себестоимостью) признаваемых в качестве эквивалента стоимости. Вопрос универсальности власти транснациональной мировой олигархии (ТМО) есть вопрос навязывания человечеству произвольно производимых ею виртуальных знаков (денег) в качестве универсального эквивалента не только стоимости, но и ценности вообще, то есть вопрос универсальности парадигм рынка, превращённого из механизма обмена в механизм присвоения и управления. Функционирование капиталократии как системы требует разрушения нерыночных ценностей, ограничивающих универсальность денег как эквивалента ценности. Машина капиталократии представляет собой мировой коррупционный механизм приватизации (с опорой на неограниченность частного источника финансов) функций государства, разрушения суверенитета национально-гражданских обществ и перехвата их функций ТМО в лице ТНК и «международных» (на самом деле корпоративных) управленческих структур. Параллельно с этим осуществляется финансовый контроль над СМИ, монополизация информационного пространства и формирования «общественного мнения».

Это приводит к вытеснению политики политехнологией и к превращению политических теорий из собственно мировоззрений в утилитарные инструменты управления, в бренды, а политических субъектов – в фирмы, торгующие этими брендами в рамках общей метапарадигмы рынка. Далее с опорой на приватизацию государственных функций и «общественного мнения» берётся под контроль сфера общественного воспитания, и система становится самовоспроизводящейся.

Самовоспроизводящаяся технология капиталократии предполагает принуждение к бесконечному возрастанию потребления как средству обеспечения всеобщей завимости от денег и их функции как средства власти.

Капиталократия не может вопроизводиться иначе, чем в соответствии с заложенным алгоритмом, поэтому ТМО не имеет свободы выбора и подчинена законам воспроизводства капиталократии, являясь лишь деталью машины, а не оператором. Капиталократия есть власть безличного механизма, а не конкретных лиц, поэтому она развивается не «к цели», а «в силу действующих причин» (2). Это делает возможным тотальный коллапс.

Все ключевые современные парадигмы, внушаемые СМИ и средствами воспитания, могут быть адекватно описаны как инструменты капиталократической машины. Они сводятся к трём основным функциям: 1) разрушению всех ценностей, не поддающихся включению в рыночную парадигму и тем ограничивающих универсальность денег как эквивалента ценности;

2) разрушению общественных связей и институтов, способных к сохранению традиционных ценностей, затрудняющих формовку идеально управляемого потребителя либо создающих очаги потенциально способных к сопротивлению объединений на основе коллективных интересов;

3) разрушению структур личности (способности к самостоятельному мышлению, построению картины мира, принятию самостоятельных решений). Эти базовые парадигмы суть следующие: постмодерн, толерантность, политкорректность, мультикультурализм, феминизм, «права ребёнка» (с выходом на ювенальную юстицию), «гуманизация и гуманитаризация образования» (с выходом на модульную систему).

Стратегия сопротивления, соответственно, может и должна на сегодня сводиться к разработке, созданию, обеспечению устойчивости и сетевой координации социальных структур, способных к воспроизводству и передаче от поколения к поколению традиционных ценностей, межличностных (социальных) связей, культурных кодов и знаний с перспективой дальнейшего распространения влияния на атомизированные капиталократией человеческие массы. Эта задача распадается на три подзадачи.

1. Определение общего контура альтернативной системы ценностей как в положительном (что принимаем), так и в отрицательном (что отрицаем) формате (4). Предлагаемая нами парадигма включает ряд «идеологических»

(ценностных) постулатов: 1) рынок есть частная социально-экономическая функция, а не универсальный закон общественного бытия;

2) религиозные, духовные, экзистенциальные ценности качественно нерыночны, а их релятивизация и размывание есть маркер врага;

3) интересы коллективного выживания выше индивидуальных прав, права народов выше прав личности, традиционные социальные институты (с присущими им традиционными нормами отношений мужчины и женщины, родителя и ребёнка, учителя и ученика, старшего и младшего) есть защищаемая (в интересах коллективного выживания) ценность, а покушение на них есть маркер врага;

4) сохранение идентичности (конфессиональной, национальной, половой) есть ценность и условие социальности, покушение на идентичность, её размывание или релятивизация – есть маркер врага;

5) условие сохранения социальности есть отделение своих от чужих, право народа – защищая свою идентичность, не допускать чужих (в конфессиональном, культурном, антропологическом и др. смыслах) на свою территорию. Инфильтрация чужого есть покушение на коллективную субъектность и идентичность и потому – маркер действий врага;

6) социальный статус не есть функция имущественного статуса и уровня потребления, релятивизация традиционных атрибутов социального статуса (награды, воинские звания, учёные степени и т.п.) есть покушение на коллективную субъектность социума и потому – маркер врага;

7) право на получение и распространение информации (за исключением общественно опасной) естественно, а право на монопольное владение и присвоение информации ничтожно;

8) искусство нерыночно, «рыночное искусство» - не искусство. Представленный перечень постулатов не претендует на полноту и представляет предмет для обсуждения и доработки.

2. Разработка форм и способов существования социальных сообществ, способных к сохранению и устойчивому воспроизводству традиционных ценностей в «катакомбах» в условиях оккупации и нахождения в идеологически, административно, культурно и информационно враждебной среде восторжествовавшего капиталократического глобализма. Привлечение опыта субкультур. Метафора: «партизаны Китежа».

3. Разработка методов и способов эффективного влияния на внешнюю социальную среду, расширения сферы влияния наших ценностей, культурных кодов и форм социальности. Разработка асимметричных способов контрнаступления на транслируемые капиталократией парадигмы, точечных высокоэффективных ударов, нарушающих функционирование и воспроизводство капиталократии как машины власти.

Ссылки:

(1) А.И. Субетто. Капиталократия (философско-экономические очерки). СПб.: ПАНИ;

КГУ им. Н. А. Некрасова, 2000.

(2) С.А. Строев. Инструментарий капиталократии. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2009.

(3) С.А. Строев. Инферногенезис. В сборнике: Революционная линия.

Сборник статей. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2005.

(4) С.А. Строев. Цивилизационная альтернатива. В сборнике: Спасение Русского народа – главная задача. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2008.

Апрель 2010.

Тезисы опубликованы в сборнике:

Строев С.А. Реквием. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2010 г., 84 с. С. 58-60.

А также на сайтах:

«Русский социализм – Революционная линия»

и http://russoc.kprf.org/News/0000228.htm http://russoc.info/Doctrina/News/0000228.htm «Портал сетевой войны» http://www.rossia3.ru/ideolog/nashi/sergstroev «Штурм-новости» http://shturmnovosti.com/view.php?id= Марксизм сегодня (к 190-летию со дня рождения Карла Маркса) 5 мая 2008 года исполняется 190 лет со дня рождения Карла Генриха Маркса – одного из двух основоположников (вместе с Фридрихом Энгельсом) научного коммунизма и диалектического материализма. Эта памятная дата для нас – современных коммунистов – хороший повод обратиться к основам и истокам нашего мировоззрения, выявить за совокупностью идей и позиций, связанных в нашем сознании с понятием «марксизм» внутреннюю систему и логику этого учения, отделить его методологические основы от частных выводов, относящихся исключительно к конкретным обстоятельствам и условиям.

Марксизм прошёл уже большой исторический путь и, будучи живым научным учением, развивался и корректировался в соответствии со сменой исторических условий и проверкой теоретических положений практикой и фактами. Если не считать эпоху создания марксистского учения Марксом и Энгельсом, можно выделить два исторических момента, когда происходило наиболее бурное развитие марксистского учения. Первый связан с эпохой русских революций 1905 и 1917 года, когда классический марксизм был существенно развит В.И. Лениным. Второй этап связан с осмыслением накопленного советским государством практического опыта и переходом от революционной диктатуры пролетариата к подлинно общенародному государству «полного» социализма с 1936 (новая советская Конституция) до 1953 (смерть И.В. Сталина) года. После смерти И.В. Сталина постепенная буржуазная деградация руководства страны, а вслед за тем и советского общества в целом не могла не отразиться самым пагубным образом и на состоянии марксистской мысли, хотя и в эти годы марксизм продолжал творчески развиваться (достаточно упомянуть, что именно в позднесоветские годы работал марксистский философ такой величины как Э.В. Ильенков).

Наконец, победа контрреволюции в 1991-93 годах, падение Советского Союза и мирового социалистического лагеря вызвали то современное состояние марксизма, которое правильнее всего определить как глубокий кризис.

Этот современный кризис марксизма, воспринимаемый нашими противниками как свидетельство его поражения или упадка, на самом деле глубоко объективен и не только объясним, но предсказуем и даже неизбежен в данных исторических условиях исходя из логики и научной базы самого марксизма. Будучи общим учением о социальном развитии, марксизм обладает прогностическими возможностями и в отношении собственного развиия как явления социального. Обратимся к статье В.И. Ленина «О некоторых особенностях исторического развития марксизма», написанной им в 1910 году:

«Именно потому, что марксизм не мёртвая догма, не какое-либо законченное, готовое, неизменное учение, а живое руководство к действию, именно поэтому он не мог не отразить на себе поразительно-резкой смены условий общественной жизни. Отражением смены явился глубокий распад, разброд, всякого рода шатания, одним словом, - серьёзнейший внутренний кризис марксизма. Решительный отпор этому распаду, решительная и упорная борьба за основы марксизма встала опять на очередь дня.

Чрезвычайно широкие слои тех классов, которые не могут миновать марксизма при формулировке своих задач, усвоили себе марксизм в предыдущую эпоху крайне односторонне, уродливо, затвердив те или иные "лозунги", те или иные ответы на тактические вопросы и не поняв марксистских критериев этих ответов. "Переоценка всех ценностей" в различных областях общественной жизни повела к "ревизии" наиболее абстрактных и общих философских основ марксизма.... Повторение заученных, но непонятых, непродуманных "лозунгов" повело к широкому распространению пустой фразы, на деле сводившейся к совершенно немарксистским, мелкобуржуазным течениям...».

Ситуация, описанная В.И. Лениным удивительно напоминает сегодняшнюю. И это сходство не случайно. Оно определяется сходством причин, порождающих данную кризисную ситуацию, а именно: быстрым и стремительным изменением тенденций развития и крайней поверхностностью усвоения марксизма значительной массой тех, кто причисляет себя к марксистам. В результате в ситуации, когда резкое изменение политической ситуации делает старые привычные рецепты, лозунги и решения устаревшими, негодными в новых условиях, люди, усвоившие марксизм поверхностно, как совокупность готовых ответов, а не методологию решения задачи, впадают в одну из двух кажущихся противоположными, но единых по своей сущности крайностей. Они начинают либо твёрдо и фанатично отстаивать устаревшую фразу, превращая в религиозную догму не только каждое слово классиков марксизма, но и каждую запятую, и нисколько не считаясь с тем, что данная фраза была сказана в совершенно иных исторических условиях и к современным условиям неприменима. Либо они в поисках решения пересматривают наиболее основополагающие позиции марксизма, порождая нелепые в своей эклектике теории, лишённые единства методологической основы. Именно о такого рода метаниях Ф. Энгельс писал: «Это забвение великих, коренных соображений из-за минутных интересов дня, эта погоня за минутными успехами и борьба из-за них без учёта дальнейших последствий, это принесение будущего движения в жертву настоящему – может быть происходит и из-за «честных» мотивов. Но это есть оппортунизм и остаётся оппортунизмом, а «честный» оппортунизм, пожалуй, опаснее всех других…».

В результате мы имеем сегодня бесконечные «теоретические»

дискуссии «ортодоксов» и «ревизионистов» самых различных сортов и направлений, в которых слова громоздятся на слова, взаимные обвинения множатся, цитаты из классиков превращаются в идеологические дубинки, а реальность, данная в исторической конкретности наличных обстоятельств и условий, равно игнорируется обеими сторонами.

В этих условиях нам как никогда важно разобратья в наиболее общих, наиболее простых и фундаметальных принципах и методах марксизма, лежащих в основе всех конкретных и частных решений, являющихся лишь следствием применения этих принципов к тем или иным обстоятельствам места и времени. Нам необходимо научиться пользоваться марксизмом как инструментом познания реальности, а не как поваренной книгой, содержащей готовые рецепты.

В своей речи на похоронах Маркса Фридрих Энгельс удивительно точно, по существу в одной фразе сформулировал главную сущность марксизма: «Маркс открыл закон развития человеческой истории: тот, до последнего времени скрытый под идеологическими наслоениями, простой факт, что люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством и т. д.».

Именно в этом и состоит суть марксистского исторического материализма как метода: в объяснении социальных явлений, идей, конфликтов и т.д. исходя из условий и обстоятельств социального и экономического бытия людей, их материальных и практических нужд и интересов.

Для нас важно чётко провести грань между научным методом анализа, который открыли и предложили К. Маркс и Ф. Энгельс, и их личными убеждениями, не имеющими отношения к науке. Научный материализм представляет собой метод анализа реальности. Научность этого метода состоит в том, что результаты его применения верифицируемы, то есть адекватность метода проверяется практикой и соответствием его прогнозов действительности. Важно усвоить, что марксистский исторический материализм не тождественен атеизму, то есть личной вере в несуществование Бога. Это коренное различие между историческим материализмом как сугубо научным методом и атеизмом как личной верой, не имеющей научного значения, особенно важно понимать сегодня, когда в Коммунистическую Партию вступает всё больше верующих.

Никто не может требовать от коммуниста разделять какие бы то ни было религиозные взгляды (в том числе и атеистические, ибо атеизм есть не более и не менее как особая форма веры в научно недоказуемое и неверифицируемое). Однако в анализе конкретных социальных явлений и процессов коммунист, коль скоро он считает себя марксистом, должен учитывать материализм как научный метод, то есть стремиться к выявлению их материальных причин и факторов, состоящих, прежде всего, в характере общественного производства, а также в объективных интересах и соотношении сил действующих социальных групп.

Вторая сторона научной методологии марксизма состоит в диалектическом подходе к анализу любого явления. Под понятием «диалектика» в марксизме понимается учение о развитии через возникновение и вызревание противоречий, и далее – через их разрешение и снятие путём выхода на более высокий уровень. Диалектика, таким образом, рассматривает реальность не как совокупность отдельных друг от друга явлений и стабильных состояний, а как совокупность непрерывных динамических процессов, находящихся в постоянном взаимодействии и взаимообусловленности друг с другом. С точки зрения диалектического подхода любое явление может быть познано только в своём историческом развитии, в своём непрерывном изменении, а также во взаимосвязи и взаимодействии с окружающей реальностью. В этом диалектический подход противоположен подходу метафизическому (в марксистском понимании слова «метафизика»), в рамках которого познание явления сопряжено с вычленением некой его вневременной и максимально абстрагированной от окружающего контекста и внешних влияний «внутренней сущности». В этом плане показательно существенное различие между формальной аристотелевой логикой, базирующейся на первичном постулате «А тождественно А», и диалектической логикой, исходящей из того, что всякое явление само нетождественно себе, несёт в себе своё собственное отрицание, в единстве и борьбе с которым оно непрерывно развивается, то есть становится уже иным явлением.

Примененяя эту двуединую методологию – материализм и диалектику – к основному предмету своего изучения – общественному развитию – марксизм раскрывает основную движущую силу исторического процесса – поступательное прогрессивное развитие производительных сил в результате накопления знаний и навыков, повышающих производительность труда.

Таким образом, базой марксистской теории является не какая-то абстрактная идея, а сам факт человеческого бытия в его непрерывном жизневоспроизводстве и воспроизводстве средств этого жизневоспроизводства.

Каждому уровню развития производительных сил соответствует сообразный ему и формируемый им тип производственных отношений, охватывающий всю совокупность общественных институтов, связей и отношений. Однако в своём развитии производственные отношения, будучи вторичны, неизбежно отстают от развития производительных сил. Когда разрыв между уровнем их развития становится существенным, отстающие производственные отношения начинают сдерживать и препятствовать развитию производительных сил, возникает противоречие, кризис развития, разрешаемый путём революционного слома устаревших производственных отношений и формирования новых – адекватных текущему уровню развития производительных сил.

Применив эту логическую схему ко всей известной на тот момент мировой истории, Маркс и Энгельс смогли выявить за совокупностью бесчисленных частных фактов, случайностей, личных воль и интересов закономерные объективные процессы, связанные с развитием производительных сил и производственных отношений, проявляющимся как смена общественно-экономических формаций. Применив ту же логику к современной им реальности, они предсказали, что развитие внутренних сил и тенденций самого капитализма неизбежно приведёт к разрушению капиталистических отношений:

«Современное буржуазное общество, с его буржуазными отношениями производства и обмена, буржуазными отношениями собственности, создавшее как бы по волшебству столь могущественные средства производства и обмена, походит на волшебника, который не в состоянии более справиться с подземными силами, вызванными его заклинаниями.... Каким путем преодолевает буржуазия кризисы? С одной стороны, путем вынужденного уничтожения целой массы производительных сил, с другой стороны, путем завоевания новых рынков и более основательной эксплуатации старых. Чем же, следовательно? Тем, что она подготовляет более всесторонние и более сокрушительные кризисы и уменьшает средства противодействия им. Оружие, которым буржуазия ниспровергла феодализм, направляется теперь против самой буржуазии»

(Манифест Коммунистической партии).

Именно сегодня на наших глазах этот прогноз подтверждается. Само экономическое развитие капитализма породило новый тип общества – информационное общество, в котором большая часть создаваемой совокупным общественным трудом стоимости приходится уже не на вещественный (сельскохозяйственный и индустриально-промышленный) продукт, а на продукт информационный. Информационный продукт отличается от вещественного прежде всего тем, что практически без дополнительных затрат труда может воспроизводится в бесконечном количестве копий. Таким образом, достигается качественно более высокий уровень производительности труда, потенциально обеспечивающий базу для всеобщего изобилия (вещественное производство «подтянуть» к уровню этого изобилия будет всё проще по мере дальнейшего развития научно технического прогресса и снижения относительной доли вещественной продукции в совокупной создаваемой общественным трудом стоимости).

Однако выход на этот новый уровень развития несовместим с сохранением капиталистических производственных отношений, да и с сохранением отношений эквивалентного обмена стоимостей в целом. Он требует революционной смены общественных отношений, принципиально иного типа социального устройства, основанного на принципиально иных мотивациях к труду и иных принципах распределения. Поскольку это объективное требование исторического развития в корне противоречит субъективным интересам господствующего в рамках капиталистического общества класса, мировая олигархия, выражающая его интересы, делает судорожную попытку остановить развитие объективных процессов путём юридических запретов на свободное копирование и распространение информации. Приравняв, таким образом, юридически информационный продукт к вещи и объявив его свободное распространение «воровством», олигархия встаёт на пути объективных процессов развития производительных сил, пытаясь остановить или, по меньшей мере, затормозить их развитие.

Эта попытка абсолютно бессильна и может быть уподоблена разве что попытке растопыренными пальцами сдержать водопад. «Пиратство»

распространяется как наводнение, как лесной пожар. Любые попытки борьбы с ним приводят лишь к саморазрушению буржуазного права как социального инстиута, потому что, когда преступниками объявляется большинство населения, сами законы утрачивают силу легитимности. Это саморазрушение правовой системы лишь усугубляет общий кризис капиталистических производственных отношений и вносит свой вклад в ускорение их распада.

Маркс, разумеется, не мог знать об информационном обществе, первые ростки которого проявились почти век спустя после его смерти. Поэтому конкретные формы кризиса капиталистических отношений он видел иначе и связывал их, главным образом, с концентрацией промышленного пролетариата по мере развития капиталистического производства и с обострением классовой борьбы по мере ужесточения эксплуатации наёмного труда:

«Но буржуазия не только выковала оружие, несущее ей смерть;

она породила и людей, которые направят против неё это оружие, - современных рабочих, пролетариев. В той же самой степени, в какой развивается буржуазия, т. е. капитал, развивается и пролетариат, класс современных рабочих, которые только тогда и могут существовать, когда находят работу, а находят её лишь до тех пор, пока их труд увеличивает капитал.

... Вследствие возрастающего применения машин и разделения труда, труд пролетариев утратил всякий самостоятельный характер, а вместе с тем и всякую привлекательность для рабочего. Рабочий становится простым придатком машины, от него требуются только самые простые, самые однообразные, легче всего усваиваемые приёмы. Издержки на рабочего сводятся поэтому почти исключительно к жизненным средствам, необходимым для его содержания и продолжения его рода. Но цена всякого товара, а следовательно и труда, равна издержкам его производства.

Поэтому в той же самой мере, в какой растёт непривлекательность труда, уменьшается заработная плата. Больше того: в той же мере, в какой возрастает применение машин и разделение труда, возрастает и количество труда, за счёт ли увеличения числа рабочих часов, или же вследствие увеличения количества труда, требуемого в каждый данный промежуток времени, ускорения хода машин и т. д. Современная промышленность превратила маленькую мастерскую патриархального мастера в крупную фабрику промышленного капиталиста. Массы рабочих, скученные на фабрике, организуются по-солдатски.... Но с развитием промышленности пролетариат не только возрастает численно;

он скопляется в большие массы, сила его растёт, и он всё более её ощущает.

... Таким образом, с развитием крупной промышленности из-под ног буржуазии вырывается сама основа, на которой она производит и присваивает продукты. Она производит прежде всего своих собственных могильщиков. Её гибель и победа пролетариата одинаково неизбежны»

(Манифест Коммунистической партии).

История пошла по иному пути, возникли принципиально новые условия и тенденции, которые Маркс не мог учесть, так как попросту не мог наблюдать их в современной ему реальности. Скорректировать научный марксизм в соответствии с новыми фактами объективной реальности должны были наследники марксистской методологии, но, к сожалению, к этому времени марксизм оказался в значительной мере приватизирован своего рода «жреческой кастой», превратившей его из живой методологии в совокупность «священных текстов». В результате феномен постиндустриального общества до сих пор должным образом не осмыслен в рамках марксистской методологии, в то время как именно она раскрывает его внутреннюю суть как конфликта между уровнем развития производительных сил и характером отстающих и препятствующих их дальнейшему развитию производственных отношений.

Апрель Статья опубликована в сборнике:

Строев С.А. Чёрная книга. Сборник статей. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2009 г., 257 с. С. 106-110.

А также на сайтах:

«Русский социализм – Революционная линия»

и http://russoc.kprf.org/Doctrina/Marxism1.htm http://russoc.info/Doctrina/Doctrina/Marxism1.htm Центральный сайт КПРФ: http://kprf.ru/party_live/56742.html Сайт Пермского краевого отделения КПРФ http://kprf.perm.ru/ Сайт Красноярской краевой организации КПРФ http://kprfkrsk.ru/content/view/837/40/ и http://kprfkrsk.ru/content/view/837/2/ Сайт Новосибирской областной организации КПРФ http://www.kprfnsk.ru/inform/news/7971/ Антиглобалистское сопротивление http://www.anti-glob.ru/st/str marx1.htm Intertraditionale http://intertraditionale.kabb.ru/viewtopic.php?f=84&t= Современное общество. Классовый анализ Будучи учением диалектическим, марксизм исследует все социальные феномены в их историческом контексте, в их движении от возникновения к расцвету и от расцвета к упадку и исчезновению. Это относится в равной мере к таким социальным институтам как семья, государство, нация и класс.


Общественные классы – то есть «... большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определённой системе общественного производства, по их отношению (большей частью закреплённому и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают»

(В.И. Ленин) в этом отношении также, разумеется, не составляют никакого исключения. По мере развития производительных сил происходит и историческая смена классов: новые классы возникают, старые приходят в упадок и постепенно исчезают. Во времена, когда К. Маркс и Ф. Энгельс создавали теорию марксизма, наиболее прогрессивным классом был промышленный фабрично-заводской пролетариат, поэтому нет ничего удивительного в том, что именно этому классу они уделяли особое внимание и возлагали на него особые надежды.

Сегодня характер производства существенным образом изменился. По мере того, как наиболее передовые и развитые страны мира вступают в стадию постиндустриального информационного общества, роль основного создателя общественного продукта переходит от наёмных работников физического труда индустриального сектора (то есть рабочего класса) к наёмным работникам умственного труда («белым воротничкам»), для совокупности которых Д. Беллом и Э. Тоффлером был предложен термин «когнитариат». Этот процесс происходит столь же объективно, сколь объективно на предыдущем этапе роль ведущего класса переходила от крестьянства к фабрично-заводскому пролетариату.

«Когнитариат» – класс наёмных работников умственного труда – так же подвергается сегодня эксплуатации, как и все исторически предшествующие ему эксплуатируемые классы. Сущность эксплуатации не изменилась со времён возникновения первых классовых обществ и по прежнему состоит в изъятии доли прибавочного продукта у трудящегося и присвоении этой доли эксплуатирующим классом. Сегодня это присвоение происходит в развитых странах путём так называемого «авторского права», владения патентами и лицензиями. При этом в подавляющем большинстве случаев владельцем «авторского права» оказывается отнюдь не автор информационного продукта, а наниматель автора. То есть лицо, купившее время и интеллектуальные силы автора по цене заведомо и существенно (в большинстве случаев многократно!) более низкой, чем рыночная цена произведённого в результате автором продукта. Таким образом, интеллектальная собственность, которой владеет не её автор, есть по существу собственнсть присвоенная, экспроприированная, украденная у автора и у общества в целом.

В этом отношении положение и роль «когнитариата» принципиально не отличается от роли и положения классического пролетариата. Однако условия бытия и, соответственно, формы сознания этого нового класса иные.

Во-первых, несмотря на сохранение природы классовой эксплуатации, её мера просто несопоставима с мерой эксплуатации рабочих времён создания марксизма. Современный трудящийся информационного общества (существующего, однако, лишь в передовых странах – в «мировой метрополии») работает не по 12-15 часов в сутки, а по 6-8, получает зарплату, обеспечивающую ему полноценное питание, достойные жилищные условия, возможность полноценного отдыха. О нём ни в коей мере нельзя сказать, что ему «нечего терять кроме цепей». Уже поэтому он не склонен к безоглядной революционности, стремится избежать крупных социальных потрясений и предпочитает бороться за свои интересы законными умеренными методами, скорее в социал-демократическом, нежели в большевистском духе. Не будет ошибкой сказать, что острота классовых противоречий в развитом информационном обществе резко снижена по сравнению с капитализмом времён К. Маркса.

Во-вторых, наёмные работники умственного труда не имеют ни малейшей тенденции к концентрации. В отличие от заводского рабочего, работающего в огромном, самим характером труда слаженном коллективе, информационный производитель обычно работает в небольшом коллективе, зачастую в отдельном кабинете, а иногда и на дому. В силу этого ему чужд коллективистский дух заводской стачки и массовой централизованной партии. Зато он более склонен к проявлению личной инициативы, к мобильной самоорганизации и координации сетевого типа, что в современном обществе оказывается более эффективным. Эти особенности определяют лицо современной социально-классовой борьбы, характеризующейся кризисом политических партий и прогрессирующим развитием сетевых горизонтальных координационных структур, возникающих для решения конкретных задач и не нуждающихся в идейно политическом единстве и централизме.

Догматики, усвоившие марксизм в крайне поверхностном и вульгаризованном виде, в угоду хорошо вызубренным ими фразам и лозунгам о ведущей роли промышленного пролетариата (и рабочего класса в целом) в социально-классовой борьбе упорно игнорируют объективную реальность деиндустиализации. Этим они проявляют своё непонимание методологических основ марксизма, состоящих в анализе постоянно меняющейся реальности, своё метафизическое отношение к рабочему классу как некой внеисторической, раз и навсегда данной и неизменной сущности.

Между тем, с диалектической точки зрения не только историческия роль тех или иных классов, но и соотношение классового и национального определяется конкретикой исторических условий. Если в ведущих странах мира деиндустриализация имеет прогрессивный характер и связана с переходом к информационному обществу, то в странах мировой периферии (в число которых после победы контрреволюции попала и Россия) деиндустриализация носит ярко выраженный регрессивный характер и приводит к деклассированию широких народных масс. В то время как в странах «мировой метрополии» определяющее значение приобретает классовое самосознание когнитариата, в постперестроечной России в условиях регрессивной сырьевой деиндустриализации и деклассирования народных масс классовое сознание объективно подорвано, ибо формы общественного сознания являются отражением форм общественного бытия.

Соответственно, роль ведущего фактора мобилизации народных масс переходит к национальному сознанию, и в неразрывном единстве социально классовой и национально-освободительной борьбы преобладающее и определяющее значение приобретает национально-освободительная составляющая.

Апрель Статья опубликована в сборнике:

Строев С.А. Чёрная книга. Сборник статей. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2009 г., 257 с. С. 111-112.

А также на сайтах:

«Русский социализм – Революционная линия»

и http://russoc.kprf.org/Doctrina/Marxism2.htm http://russoc.info/Doctrina/Doctrina/Marxism2.htm Центральный сайт КПРФ: http://kprf.ru/party_live/56838.html Сайт Пермского краевого отделения КПРФ http://kprf.perm.ru/ Сайт Новосибирской областной организации КПРФ http://kprfnsk.ru/inform/news/7992/ Сайт Красноярской краевой организации КПРФ http://kprfkrsk.ru/content/view/838/40/ Антиглобалистское сопротивление http://www.anti-glob.ru/st/str marx2.htm Пролетарский интернационализм и национальные интересы в марксизме В связи с поднятыми в предыдущих статьях («Марксизм сегодня» и «Современное общество. Классовый анализ») вопросами следует уточнить марксистский взгляд на феномен нации. Провозглашённый в марксизме принцип пролетарского интернационализма не имеет ничего общего с теми вульгарными и дегенеративными формами, которые принял сегодня некий «абстрактный» (а на самом деле буржуазный) «интернационализм», состоящий в отрицании значимости национальных отличий и национальных интересов, и даже объективности существования самих наций. На самом же деле марксизм отнюдь не игнорирует наличия национальных общностей и интересов, а рассматривает их так же, как и общности классовые, то есть в их историческом развитии и в контексте конкретных исторических условий.

Общепринятое в современной марксистской науке определение понятия «нация» сформулировано И.В. Сталиным в статье «Национальный вопрос и ленинизм: Ответ товарищам Мешкову, Ковальчуку и другим».

Согласно этому определению «нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности четырёх основных признаков, а именно: на базе общности языка, общности территории, общности экономической жизни и общности психического склада, проявляющегося в общности специфических особенностей национальной культуры». По поводу удачности этого определения существуют различные мнения, однако в данном случае для нас важно то, что оно безусловно признаёт нацию объективно существующей и притом устойчивой общностью людей, следовательно, обладающей своими объективными интересами.

При этом, исходя из методологии исторического материализма, адекватное представление о нации может быть получено только исходя из понимания первичности материальных условий бытия, характера и уровня развития производительных сил и производственных отношений, реальных интересов выживания и развития этой устойчивой общности и вторичности по отношению к ним вопросов национальной культуры, то есть языка, традиций, обычаев, искусства и т.д.


Наличие национальных интересов предполагает и возможность их объективного столкновения, возможность борьбы за ресурсы дальнейшего развития. Научный подход, на котором базируется марксизм, есть подход материалистический, чуждый морализаторству. Марксизм анализирует объективные интересы и противоречия социальных групп как они есть, не деля их на «хорошие» и «плохие». Энгельс в статье «Демократическй панславизм» пишет: ««Справедливость», «человечность», «свобода», «равенство», «братство», «независимость» — до сих пор в панславистском манифесте мы не нашли ничего другого, кроме этих более или менее моральных категорий, которые, правда, очень красиво звучат, но в исторических и политических вопросах ровно ничего не доказывают».

Итак, с точки зрения марксизма моралистические категории в политических вопросах ровно ничего не значат и не стоят. Когда сталкиваются объективные жизненные интересы человеческих общностей, речь идёт не об «исторической справедливости», «историческом праве» и тому подобных вещах, годных лишь в качестве мобилизующих лозунгов – то есть в сугубо утилитарном применении, а только о практической жизнеспособности столкнувшихся коллективов, о том, кто из них победит в борьбе за ресурсы и обеспечит необходимые условия для СВОЕГО развития и процветания.

Энгельс прямо указывает на нелепость идеалистических представлений о «всеобщем братстве народов»: «Ещё одно слово о «всеобщем братском союзе народов» и проведении «границ, которые установит суверенная воля самих народов на основе их национальных особенностей». Соединенные Штаты и Мексика — две республики;

в обеих народ является суверенным.

Как же случилось, что между этими двумя республиками, которые, согласно моральной теории, должны были быть «братскими» и «федерированными», вспыхнула война из-за Техаса, что «суверенная воля»

американского народа, опираясь на храбрость американских добровольцев, отодвинула, исходя из географических, коммерческих и стратегических соображений», на несколько сот миль к югу установленные природой границы? И бросит ли Бакунин американцам упрек в «завоевательной войне», которая, хотя и наносит сильный удар его теории, опирающейся на «справедливость и человечность», велась, тем не менее, исключительно в интересах цивилизации? И что за беда, если богатая Калифорния вырвана из рук ленивых мексиканцев, которые ничего не сумели с ней сделать? И что плохого, если энергичные янки быстрой разработкой тамошних золотых россыпей умножат средства обращения, в короткое время сконцентрируют в наиболее подходящих местах тихоокеанского побережья густое население и обширную торговлю, создадут большие города, откроют пароходное сообщение, проведут железную дорогу от Нью-Йорка до Сан-Франциско, впервые действительно откроют Тихий океан для цивилизации и третий раз в истории дадут новое направление мировой торговле? Конечно, «независимость» некоторого числа калифорнийских и техасских испанцев может при этом пострадать;

«справедливость» и другие моральные принципы, может быть, кое-где будут нарушены;

но какое значение имеет это по сравнению с такими всемирно-историческими фактами?».

Таким образом, с точки зрения марксизма нации являются такими же субъектами исторического процесса, как и классы, между ними точно так же ведётся борьба. Победившая в борьбе за ресурсы нация приобретает импульс к дальнейшему развитию и становится носительницей прогресса, побеждённая, отстранённая от ресурсов развития нация хиреет и гибнет в борьбе за существование.

Так же, как нет и не может быть надклассовой морали и справедливости, так же в ситуации столкновения интересов наций не может быть и абстрактной «наднациональной» справедливости, так как в конечном счёте, «справедливость» есть категория, отражающая коллективный интерес и являющаяся практическим средством обеспечения необходимой для его реализации мобилизации этого коллектива.

Энгельс вполне определённо утверждает эту позицию – позицию по существу аналогичную дарвиновской – в отношении того, что жизнеспособность нации как исторического субъекта определяется способностью отстаивать интересы СВОЕГО развития, а жалобные стоны проигравшего об «исторической справедливости» стоят не более, чем любые стоны: «И если «восемь миллионов славян» в продолжение восьми веков вынуждены были терпеть ярмо, возложенное на них четырьмя миллионами мадьяр, то одно это достаточно показывает, кто был более жизнеспособным и энергичным — многочисленные славяне или немногочисленные мадьяры!».

Соответственно, в зависимости от исторического момента и конкретных проявлений та или иная форма национализма (равно как и интернационализма) может принимать как реакционные, так и прогрессивные формы в зависимости от того, отвечает ли она объективным интересам развития народа или противоречит им. И более всего любопытно, что современные вульгарные «марксисты» с их идеалистическим и моралистическим пониманием «интернационализма» именно эти подлинно материалистические, подлинно марксистские взгляды поносят сегодня и клеймят как «нацизм».

Обозначенная выше позиция – далеко не случайная «оговорка»

Энгельса. Он исключительно последователен в её отстаивании. Обратим внимание на позицию Энгельса в статье «Борьба в Венгрии»:

«Вместо всей Германии Габсбурги получили только те южногерманские земли, которые находились в непосредственной борьбе с разрозненными славянскими племенами или в которых немецкое феодальное дворянство и немецкое бюргерство совместно господствовали над угнетёнными славянскими племенами.... В Венгрии мадьяры вели такую же борьбу, как немцы в немецкой Австрии. Немцы, которые вклинились между славянскими варварами в эрцгерцогстве Австрии и Штирии, соединились с мадьярами, которые таким же образом вклинились между славянскими варварами на Лейте. Подобно тому как на юге и на севере, в Богемии {Чехии}, Моравии, Каринтии и Крайне, немецкое дворянство господствовало над славянскими племенами, германизировало их и таким образом втягивало их в европейское движение, — так и мадьярское дворянство господствовало над славянскими племенами на юге и на севере, в Хорватии, Славонии и в прикарпатских землях. Интересы тех и других были одинаковы, их противники были естественными союзниками.

Союз между мадьярами и австрийскими немцами был необходимостью»

(выделено мной – С. Строев).

Описанная историческая картина совершенно очевидна. Как германцы, так и мадьяры в историческом отношении выступают как агрессоры, как поработители по отношению к южным славянам. Их союз – это союз двух наций-угнетателей против угнетённого ими славянского национального большинства. Энгельс не только не отрицает этого, но сам это подчёркивает.

На чьей же стороне выступает Энгельс в ситуации национального конфликта? Вульгарный «марксист» не задумываясь ответит: на стороне угнетённых, конечно! Но в этом и отличие вульгарного «марксиста» от одного из основоположников научного марксизма Энгельса. Энгельс выступает на стороне немцев и мадьяр. Почему? Причины можно назвать две.

Во-первых, как мы помним, в национальной борьбе, так же как и в классовой, нет «абстрактной справедливости», стоящей над обеими сторонами. Каждая сторона имеет своё понятие о справедливости, отражающее её объективные интересы. Энгельс – немец, и в ситуации национального конфликта занимает позицию СВОЕЙ нации. Можно сколько угодно пытаться обвинять его в нелюбви к славянам, а можно вместо этого осознать простую истину: марксистская методология – это средство. А цель определяется объективными интересами, как классовыми, так и национальными. Как Энгельс использует марксистскую теорию в интересах своей национальной общности, так и нам – русским марксистам – необходимо научиться использовать её в наших национальных интересах.

Разумеется, было бы ошибкой видеть в Энгельсе лишь вооружёного марксистской теорией узкого немецкого националиста. В определёных ситуациях (например, говоря о войне с Наполеоновской Францией) он признаёт реакционность интересов и исторической роли Германии и прогрессивность интересов и роли её противника. Однако Германия и Франция относятся к одной романо-германской цивилизации, славяне же представляют чуждую романо-германскому миру цивилизацию. В этом существенная разница. Как это ни покажется странным современным вульгарным «марксистам», привыкшим видеть в цивилизационном подходе антитезу марксистскому формационному подходу, Энгельс сочетает эти подходы как взаимодополняющие. Если использование Энгельсом формационно-стадиального и связанного с ним классового подхода очевидно и не нуждается в доказательстве, то его обращение к подходу цивилизационному может быть воспринято некоторыми современными марксистами как «ересь» и, потому, в доказательтво приведём его собственное свидетельство: «Славяне, давно раздираемые внутренними распрями, оттесненные к востоку немцами, покоренные частично немцами, турками и венграми, незаметно вновь объединяя после 1815 г. отдельные свои ветви, путём постепенного распространения панславизма, впервые заявляют теперь о своём единстве и тем самым объявляют смертельную войну романо-кельтским и германским народам, которые до сих пор господствовали в Европе. Панславизм — это не только движение за национальную независимость;

это — движение, которое стремится свести на нет то, что было создано историей за тысячелетие;

движение, которое не может достигнуть своей цели, не стерев с карты Европы Турцию, Венгрию и половину Германии, а добившись этого результата, не сможет обеспечить своего будущего иначе, как путём покорения Европы.

Панславизм из символа веры превратился теперь в политическую программу, имея 800000 штыков в своём распоряжении. Он ставит Европу перед альтернативой: либо покорение её славянами, либо разрушение навсегда центра его наступательной силы — России» (Ф. Энгельс «Германия и панславизм»).

Таким образом, мы видим, что проблема «столкновения цивилизаций»

не только не противоречит марксизму, но и была осознана одним из его основоположников до и независимо от работ Н.Я. Данилевского и, тем более, задолго до О. Шпенглера, А. Тойнби и С. Хантингтона. Причём важно, что в ситуациии столкновения цивилизаций Энгельс всецело отстаивает позиции и интересы своей – романо-германской, западно-европейской цивилизации, прямо и буквально называя непринадлежащие к ней народы «варварами».

Вернёмся, однако, к вопросу о том, почему Энгельс, отмечая роль германцев и мадьяр как угнетателей, а южных славян как угнетённых, тем не менее, выступает на стороне германцев и мадьяр. Одну из причин мы отметили выше, и состоит она в том, что Энгельс рассуждает не с позиций несуществующей абстрактной «исторической справедливости вообще», а с позиций конкретных интересов своей нации и – шире – своей цивилизации.

Точно так же, как в вопросах классового противостояния он рассуждает не с позиций несуществующей «надклассовой справедливости вообще», а с позиций конкретных интересов того класса, на сторону которого он сознательно встал.

Вторая причина состоит в том, что с точки зрения Энгельса именно более жизнеспособные, исторически восторжествовавшие нации являются носителями исторического прогресса, в то время как «остатки нации, безжалостно растоптанной, по выражению Гегеля, ходом истории, эти обломки народов становятся каждый раз фанатическими носителями контрреволюции и остаются таковыми до момента полного их уничтожения или полной утраты своих национальных особенностей» (Ф.

Энгельс «Борьба в Венгрии»).

В этой связи стоит вспомнить целый ряд работ Ф. Энгельса, в которых он развивает идею о делении наций на революционные, выступающие носителями прогресса, и контрреволюционные, выступающие носителями реакции.

Свою статью «Борьба в Венгрии» Ф. Энгельс завершает весьма показательными словами: «В ближайшей мировой войне с лица земли исчезнут не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы. И это тоже будет прогрессом». Это далеко не случайная фраза.

Представление о существовании прогрессивных и реакционных народов красной нитью проходит через целый ряд работ Энгельса разных лет, начиная от статей 1849 года «Демократическй панславизм» и «Борьба в Венгрии», продолжая работой 1855 года «Германия и панславизм» и заканчивая статьёй 1866 года «Какое дело рабочему классу до Польши?».

«Откуда появилось это разделение наций, какими причинами оно объясняется?», - задаёт вопрос Энгельс. И отвечает на него так: «Это разделение соответствует всей прежней истории данных народностей. Оно явилось началом разрешения вопроса о жизни или смерти всех этих больших и малых наций. Вся прежняя история Австрии вплоть до настоящего времени свидетельствует об этом, это же подтвердил и 1848 год. Среди всех больших и малых наций Австрии только три были носительницами прогресса, активно воздействовали на историю и ещё теперь сохранили жизнеспособность;

это — немцы, поляки, мадьяры. Поэтому они теперь революционны. Всем остальным большим и малым народностям и народам предстоит в ближайшем будущем погибнуть в буре мировой революции.

Поэтому они теперь контрреволюционны» (Ф. Энгельс «Борьба в Венгрии»).

Аналогичным образом формулирует Энгельс мысль в статье «Демократическй панславизм»: «Горький опыт привёл к убеждению, что «братский союз европейских народов» может быть осуществлен не при помощи пустых фраз и благих пожеланий, а лишь при помощи радикальных революций и кровавой борьбы;

что речь идет не о братском союзе всех европейских народов под одним республиканским знаменем, а о союзе революционных народов против контрреволюционных, союзе, который может быть осуществлен не на бумаге, а только на поле сражения».

Суммируя сказанное, вычленим наиболее существенные моменты в позиции Энгельса по национальному вопросу. Итак, нации есть объективные исторические общности, которые в ходе исторического процесса зарождаются, развиваются, достигают зрелости и отмирают. В ходе этого процесса между нациями происходит борьба за ресурсы, необходимые для дальнейшего развития. Те нации, которые проявляют большую способность к отстаиванию своих национальных интересов, проявляют тем самым большую жизнеспособность и становятся носителями мирового прогресса.

Напротив, нации, проигравшие в конкурентной борьбе, раздавленные ходом исторического процесса, становятся носителями реакции, то есть сопротивляются прогрессивному ходу истории до полного своего уничтожения.

При этом ситуация, когда более развитая нация покоряет нацию отсталую и, тем самым, втягивает её в историческое развитие по Энгельсу имеет прогрессивный характер. Напротив, реванш отсталой нации имеет характер реакционный и с точи зрения мирового исторического развития сугубо негативный.

Исходя из этого, есть смысл дать оценку деятельности современных ревнителей «толерантности», «защитникам прав» мигрантов и «национальных меньшинств», прикрывающихся самой левой и зачастую марксистской фразой. Будь то Западная Европа, США или Россия, политическая позиция этих лжеименных «антифашистов», приветствующих и всячески способствующих «историческому реваншу» отсталых народов, не имет никакого отношения к марксизму и с подлинно марксистской точки зрения вообще не имеет никакого оправдания. Причём деятельность эта может быть оценена с двух точек зрения. С точки зрения фактических интересов своей нации она противоестественна и антинациональна. С точки зрения общего мирового развития она означает поддержку самых реакционных сил и процессов. Колонизация европейцами отсталых народов, хотя и сопровождалась беспощадной эксплуатацией и угнетением, но, тем не менее, вовлекала эти отсталые народы в исторический процесс, способствовала в ряде случаев ускорению их исторического развития.

Напротив, современая обратная колонизация России и Европы народами с гораздо более низким уровнем цивилизационного развития, представляет ничто иное, как варваризацию, исторический регресс и деградацию.

Исходя из этого, требование русских коммунистов остановить и пресечь поток иноэтнической (китайской, среднеазиатской, кавказской) иммиграции в Россию представляет собой не оппортунистический отход от марксизма, не уступку бужуазному национализму, не тактический предвыборный манёвр, а, напротив, чёткое следование марксистской позиции, т.е. единственно правильную в данных условиях позицию, вытекающую из подлинно марксистского понимания исторического процесса.

Каким образом эта позиция сочетается с пролетарским интернационализмом? Для того, чтобы это понять, нужно вновь вернуться к методологическому базису марксизма. Любая социальная группа объединяется исходя из совпадения объективных материальных интересов своих членов ради защиты и реализации этих интересов. Принцип пролетарского интернационализма в марксизме не есть некая моралистическая абстракция, «общечеловеческая» химера, а есть результат анализа конкретных интересов современных К. Марксу и Ф. Энгельсу европейских рабочих. Практически полностью лишённые собственности, доступа к благам культуры и цивилизации, вынужденные работать на производстве практически всё своё время за исключением времени сна и приёма пищи, они действительно объективно не были связаны никакими интересами со своими соотечественниками из других классов и столь же объективно имели полностью совпадающие интересы с такими же пролетариями других стран. Об этом К. Маркс и Ф. Энгельс и говорят прямым текстом в Манифесте Коммунистической партии: «Далее, коммунистов упрекают, будто они хотят отменить отечество, национальность. Рабочие не имеют отечества. У них нельзя отнять то, чего у них нет».

Но это совсем не значит, что классовые интересы будут преобладать над интересами национальными в иных исторических условиях. В современном нам мире, в котором уровень жизни простого трудящегося в странах «золотого миллиарда» и в странах мировой периферии разделяет пропасть, в котором одним из ведущих источников жизненных благ становится владение невосполнимыми природными ресурсами, а не только сам по себе производительный труд, никак нельзя сказать, что между трудящимися разных стран нет объективных противоречий их материальных интересов. Возьмём, к примеру, богатые нефтью арабские страны, в которых само гражданство означает владение «долей акций» в общенациональном достоянии и возможность получать природную ренту независимо от трудовых доходов. Можно ли сказать, что у граждан (в том числе рабочих) этой страны не будет никаких противоречий со всем множеством жителей беднейших стран, желавших бы получить долю собственности в этих богатствах и в этой природной ренте путём, к примеру, приобретения гражданства? Или можно ли сказать, что у них не будет никаких противоречий с жителями более сильных и развитых стран, заинтересованных в установлении контроля над нефтяными месторождениями?

Коллективные интересы народов сегодня сталкиваются, главным образом, в связи с владением стремительно истощающимися запасами невосполнимых природных ресурсов. В этом столкновении социально классовые интересы тесно переплетаются с интересами национальными, и сегодня никак нельзя сказать, что национальные интересы представляют собой одну лишь только трансляцию интересов национальной буржуазии, до которых нет дела наёмным работникам.

С другой стороны, сегодня в ходе глобализации формируется особый тип мировой олигархии, не связанный ни с какими национальными и геополитическими интересами и выступающей объективным противником не какого-либо конкретного национального государства, а национальной государственности как принципа. В связи с этим новый импульс получает интернационализм, выступающий в форме антиглобализма, то есть осознания объективного совпадения интересов наций в борьбе против равно угрожающей их существованию власти ТНК и мировой сверхмонополизированной капиталократии.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 28 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.