авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования Российской Федерации

Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова

Налоговые

и иные экономические

преступления

Сборник научных статей

Выпуск 4

Ярославль 2002

1

ББК Х622.2

Н 23

Налоговые и иные экономические преступления: Сб. науч.

статей. Вып. 4 / Под ред. профессора, заслуженного деятеля наук РФ, академика МАН ВШ и РАЕН Л.Л. Кругликова;

Яросл. гос. ун-т.

Ярославль, 2002. 154 с.

ISBN 5-8397-0195-5 В продолжение проблемы, рассматривавшейся в предыдущих выпусках 1 - 3, исследуются вопросы дифференциации ответствен ности за налоговые и иные экономические преступления, а также ас пекты правоприменения по этой категории уголовно наказуемых по сягательств. Вносятся предложения по совершенствованию составов преступлений в главах 21 - 23 УК РФ и по их толкованию.

Предназначен для научных работников, преподавателей, соис кателей и студентов, а также работников правоохранительной сис темы.

Редакционная коллегия:

д-р юрид. наук Л.Л. Кругликов (отв. редактор), д-р юрид. наук, заслуженный юрист РФ Э.С. Тенчов, д-р юрид. наук А.П. Кузнецов, ст. преп. О.Г. Соловьев (отв. секретарь).

Рецензенты: Президиум Ярославской областной коллегии ад вокатов;

начальник следственного управления УФСНП по Ярослав ской области, майор налоговой полиции Н.В. Еремин Авторский коллектив выражает благодарность за финансо вую поддержку настоящего издания Л.В. Рожновой, Е.А. Худякову, а также генеральному директору ЗАО "Балкан ская звезда" В.И. Галагаеву.

ISBN 5-8397-0195-5 © Ярославский государственный университет, Н.Г. Иванов (Институт международного права и экономики им. А.С. Грибоедова) Уголовная ответственность за уклонение физического лица от уплаты налога Современное налоговое законодательство не просто лабильно, а перманентно неустойчиво. Постоянные «встряски» Налогового ко декса заставляют задуматься о научной корректности непрестанной новеллизации и, более того, о политической направленности нормо творчества в сфере налогообложения. Вносимые в налоговое законо дательство изменения создают блок нормативного материала, посред ством которого, с одной стороны, появляется возможность довольно быстро пополнить государственную казну, а затем посредством раз личного рода акций социальной направленности, которые обыватель легко примет за некую благотворительность, нажить политический капитал.

Но, с другой стороны, частые законодательные изменения подрывают уверенность граждан в стабильности закона. А это, пожа луй, опаснее иных социальных невзгод, поскольку усиливает до сте пени брутальности правовой нигилизм. Впрочем, усиление налогово го бремени, как вещь в себе, также несет социально отрицательный заряд, поскольку граждане, не доверяя государственным начинаниям, будут искать и скорее всего находить способы уклонения от фактиче ской уплаты налогов, ибо хорошо известен филогенетический фено мен: невзгоды и наказания способствуют мимикрии, что для челове ческого общежития означает - неприятности и невзгоды способствуют поиску пути их преодоления и избегания.

Частые изменения налогового законодательства несомненно от ражаются, в частности, и на квалификации преступлений, совершае мых в сфере налогообложения. Налоговая нормативная база является важнейшей бланкетной основой налоговых преступлений, с которой обязан работать правоприменитель. Но поскольку непрестанные фрагментарные изменения налогового нормативного материала от следить довольно сложно, правоприменитель обречен допускать ошибки, которые в конце концов сказываются на человеческих судь бах. В данном контексте доктринальное толкование нормативной ба зы, представляющей собой бланкетную основу налоговых преступ лений, с непременной ориентаций, естественно, на нормы уголовно го законодательства, представляется насущно необходимым и практически важным.

Статья 198 УК РФ предусматривает ответственность за укло нение физического лица от уплаты налога или страхового взноса в государственные внебюджетные фонды. Уголовная ответственность наступает, естественно, в том случае, если физическое лицо игнори рует налоговые императивы относительно указанных в Налоговом кодексе объектов налогообложения.

Согласно ст. 209 Налогового кодекса РФ, объектом налогооб ложения физических лиц признается доход, полученный налогопла тельщиками от источников в РФ и (или) от источников за пределами РФ - для физических, лиц являющихся налоговыми резидентами Российской Федерации;

от источников в Российской Федерации для физических лиц, не являющихся налоговыми резидентами Рос сийской Федерации. Статья 209 НК РФ, таким образом, дифферен цирует объем налога в зависимости от формального статуса налого плательщика - налоговый резидент РФ или лицо, таковым не являющееся.

Налоговый кодекс РФ предлагает перечень необходимых поня тий, важных для квалификации налоговых преступлений. В ст. Налогового кодекса содержится, в частности, понятие налогового резидента РФ, под которым разумеется физическое лицо, фактиче ски находящееся на территории Российской Федерации не менее дней в календарном году.

Физические лица - налоговые резиденты суть граждане РФ, иностранцы, лица без гражданства, а также лица, обладающие двой ным гражданством, находящиеся на территории России не менее дней в календарном году. Следовательно, если физическое лицо фактически находилось на территории Российской Федерации менее 183 дней в совокупности, тогда субъект не считается налоговым ре зидентом РФ и освобождается от уплаты налога от источника, нахо дящегося за пределами России.

Фактическое нахождение физического лица на территории РФ является нелегким бременем доказывания, ибо налоговые императи вы могут действовать только в связи с признанием лица налоговым резидентом. В свою очередь искусственное создание условий, осво бождающих лицо от «стигмы» налогового резидента, способствует уклонению от уплаты налогов и является прекрасной возможностью легитимно освободиться от фискальных выплат. В данной связи ус тановление времени пребывания физического лица на территории России является принципиально важным. Точное установление вре мени пребывания субъекта на территории РФ необходимо также для освобождения лица от двойного налогообложения, что является важным требованием международных соглашений, заключенных при участии РФ.

В соответствии с налоговым законодательством течение срока фактического нахождения на территории Российской Федерации на чинается на следующий день после календарной даты прибытия на территорию России.

Календарная дата дня отъезда за пределы территории РФ вклю чается в количество дней фактического нахождения на территории Российской Федерации.

Установление времени пребывания лица на территории Россий ской Федерации зависит от регистрационных отметок, которые про ставляются органами внутренних дел в паспортах и иных удостове ряющих личность субъекта документах при прибытии в Россию и убытии из нее. В качестве возможностей доказывания пребывания лица на «фискальной» территории служат также проездные доку менты, счета гостиниц и даже свидетельские показания. Если субъ ект подделывает документы, служащие средством доказывания вре мени его пребывания на территории РФ, тогда возникает вопрос о квалификации его действий по совокупности со ст. 327 УК РФ, уста навливающей ответственность за подделку документов. Вопрос о квалификации по совокупности со ст. 327 УК возникает, а не реша ется на том основании, на котором возникает и решается вопрос об отнесении того или иного носителя информации к числу официаль ных документов, предоставляющих права или освобождающих от обязанностей. Это может быть, например, использованный билет, свидетельствующий о времени прибытия субъекта в Россию или убытия из нее. В данной связи представляется очевидным отнесение подобного рода носителей информации к предмету преступления ст. 327 УК по той причине, что такие носители становятся докумен том, причем официально выданным, свидетельствующим о времени пребывания гражданина на территории РФ и причисляющим или, напротив, не причисляющим его к статусу налогового резидента, со всеми вытекающими отсюда «фискальными» последствиями.

Налоговые выплаты начисляются на так называемую налоговую базу, определяемую отдельно по каждому виду доходов, в отноше нии которых установлены различные налоговые ставки. К доходам от источников в России налоговое законодательство относит диви денды и проценты, выплачиваемые организацией;

страховые выпла ты при наступлении страхового случая;

доходы от использования прав на объекты интеллектуальной собственности;

доходы от сдачи имущества в аренду;

доходы от реализации имущества, акций или ценных бумаг, прав требования к какой-либо организации;

возна граждение за выполнение трудовых обязанностей;

пенсии, пособия, стипендии;

доходы от использования любых транспортных средств и т.д.

Доходами, полученными от источников, находящихся за пре делами России, являются практически все те, которые перечислены выше, за тем лишь исключением, что источник их образования нахо дится за рубежом.

Налоговым периодом, т.е. периодом, в течение которого лицо должно быть готово отчитаться перед налоговыми органами, при знается календарный год. Субъект, получавший доходы, подлежа щие налогообложению, в течение налогового периода обязан не позднее 30 апреля года, следующего за истекшим налоговым перио дом, представить налоговую декларацию. От подачи декларации о доходах освобождаются лица, чьи доходы не подлежат налогообло жению. Перечень видов доходов, не подлежащих налогообложению, достаточно обширен. Согласно ст. 217 Налогового кодекса РФ, таких разновидностей доходов насчитывается 31. Среди них закон называ ет государственные пособия, за исключением пособий по временной нетрудоспособности (включая пособия по уходу за больным ребен ком);

государственные пенсии, назначаемые в порядке, установлен ном действующим законодательством;

возмещение вреда, причи ненного увечьем или иным повреждением здоровья;

стипендии учащихся, студентов, аспирантов;

суммы оплаты труда и другие суммы в иностранной валюте, получаемые налогоплательщиками от финансируемых из федерального бюджета государственных учреж дений или организаций, направивших их на работу за границу, и т.д.

Помимо введения единой налоговой ставки при обложении большей части доходов концепция налогообложения физических лиц предусматривает снижение налогового бремени за счет увеличе ния количества и размеров налоговых льгот. В действующем зако нодательстве они определены в виде разнообразных налоговых вы четов, которые подразделяются на четыре группы: 1) стандартные;

2) социальные;

3) имущественные и 4) профессиональные. Налого вые вычеты предоставляются лишь по доходам, в отношении кото рых предусмотрена минимальная налоговая ставка - 13%.

К стандартным налоговым вычетам относятся, например, вы четы в размере 3 000 рублей за каждый месяц налогового периода, предоставляемые лицам, получившим или перенесшим лучевую бо лезнь и другие заболевания, связанные с радиационным воздействи ем вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС либо с работами по ликвидации катастрофы на Чернобыльской АЭС;

к социальным вычетам относятся льготы, предоставляемые в сумме доходов, пере числяемых налогоплательщиком на благотворительные цели;

к имущественным вычетам относятся вычеты в суммах, полученных налогоплательщиком в налоговом периоде от продажи жилых домов и т.д., но не превышающие в целом 1 000 000 (один миллион) руб лей;

к профессиональным вычетам относятся льготы, предоставляе мые налогоплательщиком, получающим авторские вознаграждения или вознаграждения за создание, исполнение или иное использова ние произведений науки, литературы и искусства и т.д. в сумме фак тически произведенных и документально подтвержденных расходов.

Таким образом, налоговое законодательство предоставляет возмож ность не платить налоги в полном объеме при документальном под тверждении претензий на льготы. Если, например, в течение налого вого периода научный работник опубликовал гонорарную книгу и представил в налоговый орган чеки как важный свидетельский до кумент, фиксирующий его затраты, необходимые для написания опубликованного материала (ленты для машинки, справочная или иная необходимая литература, принтеры, компьютер и т.д.), тогда он в максимальном объеме пользуется предоставляемыми налоговым законодательством льготами. То же самое касается социальных вы четов: документальное подтверждение факта благотворительного перечисления денежных сумм или оказания иной материальной по мощи позволяет пользоваться льготами и не платить максимальную налоговую ставку (к слову сказать, хорошо известна благодарность лиц и организаций, которым оказывается благотворительная по мощь. Их представители готовы подписать любой документ, свиде тельствующий о благотворительной сумме, даже если она фактиче ски меньше официально переданной).

Если налогоплательщик работает в нескольких местах, то стан дартные налоговые вычеты предоставляются по его выбору одним из работодателей, являющимся источником выплаты дохода.

Налоговые льготы могут устанавливаться: федеральным зако нодателем по федеральным налогам, региональным (субъекта РФ) законодателем - по региональным налогам, представительным орга ном местного самоуправления - по местным налогам. При этом на логовые вычеты, предоставляемые субъектами Федерации, могут варьироваться в зависимости от региональных особенностей. В сущ ности, налоговое законодательство дает возможность налоговым ор ганам субъектов Федерации устанавливать налоги, приемлемые для специфики развития региона, которые, однако, могут быть меньше, чем налоги по той же налогооблагаемой базе в другом регионе. В данном случае усмотрение субъекта Федерации призвано учитывать нужды региона, который за счет незначительного налогообложения привлекает инвестиции и в то же время создает некий оффшор, вы годно используемый для легального уклонения от уплаты налогов.

Как правило, налоговое законодательство, возлагая на физиче ских лиц обязанность подавать декларацию о доходах, исходит из ретроспективного принципа, согласно которому физическое лицо указывает лишь те доходы, которые он получил реально в течение налогового периода. Вместе с тем в налоговом законодательстве ука заны лица, которые обязаны предоставлять налоговые декларации о предположительных доходах на текущий налоговый период. К ним относятся индивидуальные предприниматели и другие лица, зани мающиеся частной практикой. Эти субъекты уплачивают налог в те чение года в три срока: за первое полугодие - не позднее 15 июля те кущего года;

за третий квартал - не позднее 15 октября текущего года;

за четвертый квартал - не позднее 15 января следующего года.

Общая сумма налога, подлежащая внесению в соответствующий бюджет, уплачивается по месту жительства налогоплательщика в срок не позднее 15 июля года, следующего за истекшим налоговым периодом. Следовательно, в течение этого срока возможно внесение изменений в декларацию, если ранее указанные в ней сведения не учитывали всю налогооблагаемую базу1.

В целях устранения двойного налогообложения действующее за конодательство предусматривает возможность освобождения налого вого резидента Российской Федерации от уплаты налога на террито рии России, если он фактически уплатил суммы налога с доходов за пределами РФ. Но в том случае, если дополнительное налогообложе ние в пределах Российской Федерации предусмотрено международ ным договором, налоговый резидент РФ уплачивает определенные суммы налога и в России, помимо соответствующих выплат за рубе жом.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах применения судами Российской Федерации уголовного за В законе РФ «О подоходном налоге с физических лиц» сказано, что налогоплательщик вправе внести изменения в декларацию (уточнить дан ные) в месячный срок после ее подачи. Однако, учитывая стремление за конодателя к либерализации фискальной системы, полагаю, что измене ния могут быть внесены налогоплательщиком без ущерба для себя до наступления срока уплаты налога.

конодательства об ответственности за уклонение от уплаты налогов»

от 4 июля 1997 г. уточняются лица, которые освобождаются от пред ставления декларации: граждане, получающие доходы за выполнение трудовых и иных приравненных к ним обязанностей только по месту основной работы (службы, учебы), а также получающие доходы хотя и из нескольких источников, но при условии, что их годовой доход не превышает установленную налоговым законодательством сумму, ис числение налога с которой производится по минимальной ставке. Та ким образом получается весьма интересная картина, свидетельст вующая о «дуалистических» возможностях потенциального налогоплательщика и одновременно о стремлении законодателя либе рализовать налоговую систему (стремлении, впрочем, весьма своеоб разном): ст. 217 Налогового кодекса РФ перечисляет доходы, которые освобождаются от налогообложения, а постановление Пленума Вер ховного Суда РФ добавляет лиц, которые могут быть освобождены от подачи декларации – по сути от уплаты налогов.

Уклонение физического лица от уплаты налога имеет первосте пенное значение в качестве конститутивного признака объективной стороны преступления. К сожалению, в специальной литературе практически не обращалось внимания на интерпретацию признака «уклонение» применительно к налоговым преступлениям. А между тем интерпретация признака позволяет выявить, во-первых, некото рые его особенности и, во-вторых, предложить, как представляется, справедливое решение оценки деяния в конкретном случае.

Уклонение следует понимать как нежелание в любой форме пла тить налоги. В законе перечислены способы уклонения - непредстав ление декларации, когда это является обязательным, или внесение в декларацию заведомо искаженных данных. Далее законодатель, учи тывая множество возможностей, существующих для уклонения от уплаты налога, указал на иной способ уклонения. Этот термин озна чает, что варианты уклонения безразличны для квалификации пре ступления. Вместе с тем законодатель все же счел возможным ориен тировать правоприменителя на содержательно-информационную часть возможностей преступного уклонения от уплаты налогов, пере числив примерные варианты. Анализ перечисленных законодатель ных вариантов уклонения дает возможность рассуждать на тему о конфронтирующей нагрузке уклонения гражданина, или, иначе гово ря, о его конфронтирующем нежелании уплачивать налоги. Именно о конфронтирующем нежелании, при котором субъект не просто отка зывается платить налоги, но принципиально не желает подчиняться социально-позитивным требованиям, учитывающим экономические и социальные резоны и не нарушающим экономического положения налогоплательщика. Как раз в этом смысле следует понимать законо дательно установленный термин «уклонение». Такое понимание кон ститутивного признака объективной стороны преступления, ответст венность за совершение которого предусмотрена в ст. 198 УК РФ, позволяет справедливо оценить общественно опасный «нигилизм»

налогоплательщика с учетом его сознательного игнорирования спра ведливых требований закона. По крайней мере ст. 5 УК РФ, законода тельно утвердившая принцип вины, с очевидностью свидетельствует в пользу предложенного тезиса.

Но как быть, если требования закона явно несправедливы? На логоплательщик готов внести в бюджет налог, но готов это сделать лишь в том случае, если государственный или иной сбор будет спра ведливым, а не драконовским побором, ущемляющим его экономи ческое положение. Речь в данном случае идет не о всех налогах в со вокупности, а о части платежей, которые оплачиваются по явно завышенным ставкам.

Разумеется, принцип dura lex, sed lex должен соблюдаться строго, но ведь он основан на моральных требованиях законоустановлений и предполагает нормативное решение социальных вопросов во благо, а не во вред. Поднимая вопрос о соответствии отдельных законоуста новлений требованиям достижения социальных благ, я вовсе не скло нен призывать к революции или усугублять правовой нигилизм. Речь идет только о том, что дискурсивное решение в пользу правового бла га должно заставить законодателя задуматься над принимаемыми им императивами и не дожидаться экспрессивной верификации, находя щей объективацию, в частности, в противоправном поведении, а со блюдать статус-кво морально-нравственного фундамента нормоуста новлений.

Принимая нормы, с очевидностью противоречащие социальным ожиданиям, законодатель сам порождает преступления, заставляя по меньшей мере изобретать способы уклонения от императивных предписаний закона. Правовое государство между тем должно ори ентироваться на нужды граждан, а не на амбиции политиков. Вместе с тем субъективизм законодателя отчасти оправдывает его возмож ные ошибки или заблуждения, которые могут корректироваться «нормативным гражданским неповиновением». Это импульс, под лежащий анализу, долженствующий обязать законодателя задумать ся над научной и морально-нравственной корректностью принятых нормоустановлений2.

Отдавая отчет в спорности выраженной позиции, полагаю тем не менее необходимым поставить вопрос об отношении «бюргера» к зако Сомнения относительно правомерности способов уклонения от уплаты налогов вовсе не нарушают гармоничности объективной сто роны преступления, которая в диспозиции ст. 198 примерно опреде лена. Это непредставление декларации, включение в нее заведомо искаженных данных или иной способ уклонения, под которым, в контексте предложенных посылок, следует понимать любой вариант поведения, позволяющий не платить справедливо установленные на логи. Например, неполное бухгалтерское фиксирование торговых операций;

неоприходование имущества и т.п.

Возможна, однако, весьма неприятная, но вполне вероятная си туация, когда субъект подал декларацию о доходах, готов был запла тить причитающиеся с него налоги, но, будучи подвергнутым напа дению, в результате которого ценности были похищены, не смог заплатить налоги. Разумеется, в такой ситуации уголовная ответст венность по ст. 198 УК РФ исключается.

Помимо уклонения от уплаты налогов в законе установлена от ветственность и за уклонение от уплаты страхового взноса в госу дарственные внебюджетные фонды, совершенное в крупном разме ре. В этой части уголовный закон, ориентирующийся на бланкетную основу, нуждается в совершенствовании. Дело в том, что согласно ст. 234 Налогового кодекса РФ с 1 января 2001 г. страховые взносы, уплачиваемые в пенсионный фонд РФ (ПФ), фонд социального стра хования РФ (ФСС) и фонды обязательного медицинского страхова ния (ФОМС) заменены единым социальным налогом (взносом).

Фонд занятности населения РФ вообще ликвидирован, и в него, ес тественно, социальный налог зачисляться не будет.

Введение единого социального налога не повлияет на порядок формирования бюджетов фондов и не будет препятствовать форми рованию бюджетов фондов и переводу действующей системы соци ального обеспечения на страховые принципы с применением персо нифицированного учета, поскольку не затрагивает механизма распределения средств внебюджетных фондов. Так как социальный налог носит строго целевой характер, каждый из фондов получит в виде доходов определенную часть суммы единого социального нало га, предусмотренную как процентную ставку с налоговой базы.

Физические лица, обязанные платить единый социальный налог, подразделяются на две категории. К первой категории относятся нам, очевидно ущемляющим его права и интересы, и о легитимно правовом (в кантовском понимании права как справедливого решения) отношении государства к оправданно объективными посылками фрусти рующем «обскуранизме» гражданина.

субъекты, которые нанимают или привлекают работников на усло виях трудового или гражданско-правового договора, предметом ко торого является выполнение работ или оказание услуг, а также на условиях авторского договора. Например, лица, нанимающие работ ников для строительства дачного домика.

Ко второй категории относятся лица, которые вступают в хо зяйственные отношения с заказчиком самостоятельно, на свой страх и риск. Например, лекторы, писатели, артисты и т.п.

Налогооблагаемой базой физического лица являются его дохо ды от профессиональной деятельности за вычетом тех расходов, ко торые он понес для ее обеспечения.

Уклонение от уплаты налога или единого социального взноса считается оконченным преступлением, если деяние совершено в крупном размере, понятие которого дано в примечании к статье УК.

В специальной литературе стало популярным причислять нало говые преступления к категории материальных составов. Аргумент тезис постановления Пленума Верховного Суда РФ о моменте окон чания преступления: последнее считается оконченным с момента фактической неуплаты налога за соответствующий налогооблагае мый период в срок, установленный налоговым законодательством3.

Уважая соображения исследователей, тем не менее полагаю сущест вующие мнения о материальном составе налоговых преступлений заблуждением, впрочем порожденным исключительно благими на мерениями.

Итак, деяние окончено с момента фактической неуплаты налога в установленные сроки. Пункт 6 ст. 227 Налогового кодекса РФ уста навливает максимальный срок уплаты общей суммы налога - 15 июля года, следующего за истекшим налоговым периодом. Следовательно, до 15 июля фактическое непоступление налогов в бюджет вреда не причиняет, а начиная именно с пятнадцатого июля сразу же наступа ют вредные последствия. Думается, что такая ситуация представляет собой нечто, граничащее с трансцендентностью. Это первое. Второе.

Какой может быть реальный, т.е. положительный вред, если налого вые поступления относятся к предположениям? Можно лишь предпо ложить, что за определенный период времени бюджет соответствую щего уровня получит определенную или, лучше сказать, прогно зируемую сумму. Однако, если субъект не заплатил начисленный ему См., например: Яни П. Длящиеся преступления с материальным со ставом. К вопросу о квалификации преступного уклонения от уплаты на логов // Российская юстиция. 1999. № 1.

налог в крупном размере, а затем оказалось, что начисленная сумма была ошибочной, тогда оказывается парадоксальная ситуация: перво начально был ущерб, а затем он чудодейственным образом исчез.

Поэтому, по моему мнению, состав рассматриваемого преступ ления формальный - деяние окончено с момента фактической неуп латы налога в установленные сроки.

Пленум Верховного Суда РФ отметил, что в случае, если фак тическая неуплата налога была сопряжена с незаконной предприни мательской деятельностью, тогда деяние должно квалифицироваться по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 171 и 198 УК РФ. Такая установка Пленума представляется явно ошибочной. Если считать, что в случае уклонения от уплаты налога в результате заня тия преступной деятельностью (а незаконное предпринимательство есть преступление) наступает уголовная ответственность по сово купности преступлений, тогда следует признать, что налогооблагае мой базой являются и доходы от преступного бизнеса, который в та ком случае практически легализуется. Наличие такой установки высшей судебной инстанции России создает довольно оригинальную (произносится с сарказмом) правовую ситуацию: преступным бизне сом заниматься нельзя, но уж если это случилось, то все же налоги платить надо! Дабы исключить недоразумения судебного толкова ния, которые в состоянии привести как минимум к недоумению, представляется необходимым цитируемую часть постановления Пленума Верховного Суда РФ исключить.

Субъективная сторона деяния характеризуется прямым умыс лом: субъект сознает свое конфронтирующее с законом нежелание платить налоги и желает нарушить справедливые установки закона.

Но в случае, если в декларации о доходах, поданной субъектом, ока зались искаженные данные, которые явились следствием арифмети ческой ошибки или невнимательности лица, тогда ответственность за налоговое преступление исключается, поскольку исключается субъективная направленность индивида на совершение преступле ния.

Субъект рассматриваемого преступления - физическое лицо (налоговый резидент РФ или лицо, таковым не являющееся), дос тигшее к моменту совершения деяния 16-летнего возраста и обязан ное подавать декларацию о доходах. Таким образом, субъект налого вых преступлений относится к классификатору «специальный субъект».

Некоторые особенности присущи оценке квалифицированных видов преступления, к которым ч. 2 ст. 198 УК РФ относит уклоне ние от уплаты налогов, совершенное в особо крупном размере или лицом, ранее судимым за совершение преступлений, предусмотрен ных ст. 198, а также ст. 194 или 199 УК РФ.

Примечание 1 к ст. 198 УК предлагает понимать под особо крупным размер уклонения, в пятьсот раз превышающий минималь ный размер оплаты труда. Особо крупный размер уклонения может быть образован не только в результате уклонения от оплаты доходов с одной налогооблагаемой базы. Он может быть итогом суммы не скольких доходов или налогооблагаемого дохода и единого соци ального взноса. Непременным условием при этом является единый умысел виновного, направленный на сокрытие фискальных плате жей. Если единство умысла по нескольким эпизодам уклонения до казать не удалось - отсутствует данный состав преступления.

Лицом, ранее судимым за совершение перечисленных в приме чании к ст. 198 УК преступлений, признается субъект, совершивший преступления ранее и осужденный только за те из них, которые ис черпывающим образом перечислены в примечании, если, разумеет ся, судимость с него не снята или не погашена. Совершение иного преступления, например кражи, не образует квалифицированного состава по признаку прежней судимости.

Статья 198 УК РФ содержит важное примечание компромиссно сакрального характера: лицо, впервые совершившее преступления, предусмотренные ст. 194, 199 или 198 УК, освобождается от уголов ной ответственности, если оно способствовало раскрытию преступ ления и полностью возместило причиненный ущерб. Таким образом законодатель предлагает «руку помощи заблудшей овце», стимули руя постпреступное поведение в обмен на освобождение от уголов ной ответственности. Целесообразность поощрительной нормы по добного рода заключается не только в том, чтобы облегчить правоприменительную деятельность посредством законодательного одобрения позитивных шагов, способных помочь расследованию преступлений, помочь заблудшему обрести статус полноценного гражданина, но и в стабилизации бюджета как важной составляющей экономического благосостояния державы. Каждое преступление предполагает со стороны государства определенные издержки мате риального характера, которые в криминологии получили удачное наименование «цена преступности». Цена преступности складывает ся из необходимости финансирования оперативно-следственного ап парата, мест исполнения наказания и мест содержания под стражей, наконец, из компенсационных выплат потерпевшим. Освобождение от уголовной ответственности в виде поощрения позитивного пост преступного поведения в свою очередь освобождает государство от необходимости оплачивать факт и последствия преступления4.

Э.С. Тенчов (Ивановский госуниверситет) О квалификации налоговых преступлений Конституция Российской Федерации (ст. 57) вменяет в обязан ность каждому исправно и своевременно платить налоги. И вполне естественно, что за невыполнение данной обязанности российский закон устанавливает юридическую ответственность, которая, как правило, носит административно-правовой характер. Если же право нарушение учинялось в крупном или особо крупном размере, то оно приобретает черты уголовно наказуемого деяния, предусмотренного ст. 198 или 199 УК РФ. Но для правильного применения названных норм требуется установить наличие всех признаков составов престу плений, характеризующих объект, объективную и субъективную стороны, а равно субъектов соответствующих налоговых посяга тельств.

Под объектом подобных преступлений обычно понимают об щественные отношения, складывающиеся в сфере государственного регулирования налогообложения и формирования доходной В статье намеренно не затронут вопрос о соответствии нормы, по священной деятельному раскаянию, содержащейся в примечании к ст. УК РФ, общему правилу ст. 75 УК. Несомненно, что специальные нормы должны содержать все необходимые анеры общих положений и соответ ствующие примечания следует привести к общему знаменателю. Вопрос о совершенствовании примечаний компромиссно-поощрительного характе ра, однако, многоаспектен и заслуживает отдельного исследования, а по сему в заключение можно лишь констатировать несовершенство совре менных поощрительно-компромиссных норм Особенной части УК.

части государственного бюджета, а равно отношений по использова нию государственных внебюджетных фондов1. Подобная трактовка вызывает определенные сомнения, поскольку, во-первых, уголовный закон призван охранять от преступлений не эфемерные обществен ные отношения в тех или иных сферах, а реальный жизненный инте рес, который состоит в регулярном и обязательном пополнении го сударственной казны за счет части средств граждан и организаций.

Во-вторых, то, что именуется в УК РФ и приведенном выше опреде лении объекта внебюджетными государственными фондами, преоб разовано законодателем в единый социальный налог и потому вряд ли уместно пользоваться устаревшей терминологией. Думается, именно сложившийся в нашем государстве четкий и отлаженный механизм постоянного пополнения казны существенно подрывается налоговыми посягательствами, терпит от них существенный вред.

Нет полной ясности и в вопросе о предмете этих преступлений.

Хотя из диспозиции ч. 1 ст. 198 УК прямо вытекает, что в случае со вершения преступного деяния гражданином речь должна идти об уклонении данного лица от уплаты налога, а из диспозиции ч. ст. 199 УК следует, что в подобной ситуации происходит уклонение от налогов (во множественном числе), взимаемых с организаций, в литературе иногда утверждается, что предметом названных деяний выступают вовсе не те денежные суммы в указанных размерах, ко торые не были внесены в федеральную или региональную казну, а декларации или бухгалтерские документы, служащие средством ук лонения субъекта от уплаты налога (налогов). Позднее они высту пают доказательствами его вины в преступлении2. Происходящая в указанных случаях подмена уголовно-правовых понятий может быть легко опровергнута.

Сами деяния виновных лиц обозначены законом в форме без действия, когда эти лица не выполняют лежащую на них конститу ционную обязанность платить налоги. Закон прямо не фиксирует структуру состава этого преступления. Иногда предполагают, что он конструируется как формальный3. Но большинство специалистов трактуют его как материальный, последствия которого носят имуще ственный характер и выражаются, по терминологии ст. 15 ГК РФ, в Уголовное право РФ. Особенная часть / Под ред. Б.В. Здравомы слова. М., 1999. С. 232, 234.

Уголовное право РФ. Особенная часть. М., 1999. С. 332, 334 (автор главы - В.Е. Мельникова).

Кибальник А.Г., Соломоненко И.Г. Практический курс уголовного права России. Ставрополь, 2001. С. 389.

виде упущенной выгоды на стороне государства и его регионов. При этом ст. 198 УК РФ фиксирует, что крупный размер неуплаченных индивидом налогов имеет место, если он превышает 200 минималь ных размеров оплаты труда. Когда же неоплаченный налог гражда нином менее этой суммы, наступает административно-правовая от ветственность. Применительно к организациям - неплательщикам налогов, примечание 1 к ст. 199 УК признает крупной сумму, пре вышающую 1 000 минимальных размеров оплаты труда.

По мнению Б.В. Волженкина, субъектом преступления, преду смотренного ст. 198 УК, выступает лицо, достигшее 16-летнего воз раста4. Но нам кажется сомнительным, что такие подростки облада ют регулярными доходами, подлежащими налогообложению 13% их заработка, а общая сумма их валового дохода превышает 200 мини мальных размеров оплаты труда, установленных законодательством РФ.

Часть 2 ст. 198 УК предусматривает следующие квалифициро ванные виды уклонения гражданина от уплаты налога: а) если дея ние было совершено в особо крупном размере, когда сумма неупла ченного налога превышает 500 минимальных размеров оплаты труда, б) если это деяние совершено лицом, ранее судимым по дан ной статье либо по ст. 194 (по-видимому, исходя из этого А.П. Куз нецов полагает, что в ст. 194 УК речь идет также о налоговом пре ступлении), 199 УК.

Что касается субъекта посягательства, предусмотренного ст. УК РФ, то им, по прямому указанию закона, выступает руководитель организации налогоплательщика и главный (старший) бухгалтер ор ганизации или иное лицо, обязанное представлять в налоговые орга ны сведения о доходах (прибыли) этой организации. В данной связи возникает вопрос, как решать проблему ответственности, когда в ор ганизации нет штатного работника, отвечающего за этот участок ра боты, а соответствующие услуги ей оказывает некая сторонняя фир ма на основе договорных отношений. На наш взгляд, такие сторонние консультанты не могут подвергаться наказанию по ст. УК, поскольку ч. 2 ст. 3 УК РФ категорически исключает примене ние закона по аналогии.

Наконец, требует оценки деятельность так называемых налого вых агентов - служащих организаций, в которых индивид получает доходы, а сами такие агенты должны эти доходы учитывать, удер живать с них налоговые платежи и перечислять их в надлежащие бюджеты. По-видимому, налоговые агенты не могут быть исполни Волженкин Б.В. Экономические преступления. СПб., 1999. С. 230.

телями деяний, указанных в ст. 198 УК, но способны по сговору с налогоплательщиком стать пособником его уклонения от уплаты на лога.

Квалифицирующими признаками уклонения от налогов с орга низаций выступают в силу ч. 2 ст. 199: а) совершение деяния груп пой лиц по предварительному сговору или б) лицом, ранее судимым по данной статье или по ст. 194 или 198 УК РФ, либо в) в особо крупном размере, когда сумма неуплаченных налогов превышает 5 000 минимальных размеров оплаты труда.

По делам о рассматриваемых налоговых преступлениях подле жит применению поощрительная норма, изложенная в примечании к ст. 198 и 199 УК РФ. Она определяет, что лицо, способствовавшее раскрытию преступления и полностью возместившее нанесенный ущерб казне, освобождается от уголовной ответственности. Можно объяснить появление примечания 2 исключительно фискальными целями, но, на наш взгляд, существуют основания дать этому об стоятельству несколько иное объяснение. Фактически индивидуаль ный налогоплательщик или уполномоченные представители органи зации переоценивают свое предыдущее криминальное поведение, приступают к саморазоблачению и по добровольному согласию пе редают органам Министерства по налогам и сборам ту денежную сумму, которую они вовремя не внесли в казну. Факт деятельного раскаяния должен быть отражен в постановлении следователя о пре кращении уголовного дела и освобождении лица от уголовной от ветственности.

Л.Л. Кругликов (Ярославский госуниверситет) Преступная группа как квалифицирующее обстоятельство (трактовка в новейших диссертационных исследованиях) 1. В 1994 г. впервые в российском уголовном праве была реали зована идея, до того времени обсуждавшаяся среди научных и прак тических работников, дать в законодательном порядке дефиницию группы лиц1. Статья 171 УК РСФСР, однако, не содержала родового определения этого понятия, выделяя лишь специфические признаки, к тому же только двух разновидностей группы - с предварительным сговором (ч. 1) и организованной (ч. 2). Упомянутая идея была вос принята и УК РФ 1996 г., причем в нем также не фигурирует указа ние на родовое понятие, зато помимо двух упоминавшихся в ст. видов охарактеризованы еще два - «простая» группа лиц (ч. 1 ст. 35) и преступное сообщество (преступная организация).

Произошло и большее «насыщение» - признаком группы лиц различной ее модификации - статей Особенной части Кодекса. Так, за время действия УК РСФСР 1960 г. количество статей Особенной части, в которых законодатель оперировал признаком группы лиц той или иной модификации, возросло почти на треть. В УК РФ по состоянию на 1 декабря 2001 г. этот признак задействован законода телем в качестве квалифицирующего или особо квалифицирующего 149 раз;

не затронуты лишь две главы - 27 «Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта» и 34 «Преступ ления против мира и безопасности человечества». В главах 21 «Пре ступления против собственности» и 22 «Преступления в сфере эко номической деятельности» УК РФ, составляющих законодательную базу борьбы с экономическими уголовно наказуемыми посягательст вами, признак преступной группы также нередко используется в ка честве средства дифференциации ответственности (см. табл. 1).

Столь значительное внимание законодателя к рассматриваемо му обстоятельству (признаку) вполне объяснимо.

Таблица Гл. Группа лиц Группа лиц Организованная группа (без предва- с предварительным рительного сговором сговора) 21 - 164 ч. 2;

158 ч. 2, 159 ч. 2, 160 164 ч. 2;

158 ч. 3, 159 ч. 3, ч. 2, 161 ч. 2, 162 ч. 2, 163 ч. 2, ч. 3, 161 ч. 3, 162 ч. 3, 163 ч. 3, 165 ч. 2, 166 ч. 2 165 ч. 3, 166 ч. 22 - 178 ч. 2, 180 ч. 3, 200 ч. 2;

174 178 ч. 2, 180 ч. 3, 200 ч. 2;

ч. 2, 1741 ч. 2, 175 ч. 2;

194 ч. 3, 1741 ч. 3, 175 ч. 3;

171 ч. 2, 1711 ч. 2, 172 ч. 2, 179 ч. 2, ч. 2, 199 ч. ч. 2, 184 ч. 2, 186 ч. 3, 187 ч. 2, 188 ч. 4, 191 ч. - В двух главах - 17 раз В двух главах - 25 раз Во-первых, до трети осуждаемых осуществляют посягательст во в группе лиц, а в 1994 - 1998 гг. было привлечено к уголовной от См.: Российские вести. 1994. 6 июля.

ветственности за совершение преступлений в составе группы 41,8% лиц от общего числа осужденных. Среди несовершеннолетних пре ступников этот показатель еще выше (76,5%)2. Групповая форма хищений в рамках соучастия стала преобладающей. Так, из проана лизированных С.Е. Квасницей 400 уголовных дел о соучастии в хи щении в группе совершено 98,7% деяний3. По данным В.В. Соболева, 51% всех тяжких и особо тяжких преступлений со вершается группой лиц, а при разбое, вымогательстве этот показа тель заметно выше (соответственно 77,8 и 71,2%)4. В 2000 году доля групповой преступности по регионам Центрального федерального округа составила (см. табл. 2).

Таблица РФ, в том числе регионы Центрального Зарегистрировано Совершено группой лиц Федерального округа преступлений (из числа расследован ных), % Российская Федерация 2 952 367 19, Центральный федеральный округ, в том 596 841 20, числе области Белгородская 19 907 22, Брянская 29 826 19, Владимирская 31 817 24, Воронежская 39 066 18, Ивановская 28 088 21, Калужская 21 269 25, Костромская 18 538 22, Курская 25 003 22, Липецкая 18 662 20, Московская 86 203 17, Орловская 15 460 23, Рязанская 15 565 25, Смоленская 23 959 27, Тамбовская 19 973 21, Тверская 30 102 24, Тульская 28 027 23, Ярославская 35 810 26, г. Москва 109 506 15, См.: Савельев Д.В. Преступная группа в сфере уголовной ответст венности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2000. С. 3.

См.: Квасница С.Е. Ответственность за соучастие в хищении чужо го имущества: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 1997. С. 12.

См.: Соболев В.В. Основание и дифференциация ответственности соучастников преступления: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Красно дар, 2000. С. 18.

Таким образом, доля преступлений, совершенных в группе, была наиболее значительна в Смоленской (27%) и Ярославской (26,7%), а также в Рязанской (25,8%) и Калужской (25,7%) областях.

Во-вторых, при групповом способе совершения преступления возрастает вероятность причинения а) самого вреда (нарушения объ екта уголовно-правовой охраны) или б) большего вреда (его размера).

Можно утверждать, что данный признак соответствует всем критери ям отбора обстоятельства в качестве квалифицирующего (особо ква лифицирующего): он характерен для многих видов преступлений (ти пичен) и в то же время не является нормой для большинства преступлений с основным составом;

обладает строго определенной направленностью и обязательностью влияния на степень обществен ной опасности содеянного;

мера влияния на степень опасности - зна чительная, в силу чего возникает потребность в установлении новых (усиленных) пределов наказуемости, иной (повышенной) санкции с учетом наличия группового характера преступления. Отсюда вполне понятно и естественно включение той или иной разновидности при знака «группа лиц» в составы преступлений, формулирование с их учетом новых пределов назначения наказания, повышенной санкции.

Оценивая существующее уголовное законодательство сквозь призму упомянутых выше критериев отбора, считаем необходимым обратить внимание на то, что в процессе нормотворчества эти крите рии не всегда в должной мере учитываются. Например, для разбоя, всегда сопряженного с насилием либо угрозой применения насили ем, опасным для жизни или здоровья потерпевшего, типично приме нение оружия или, по крайней мере предметов, используемых в ка честве оружия. Придание этому обстоятельству в УК РФ значения квалифицирующего признака - п. «г» ч. 2 ст. 162 - сводит к миниму му сферу применения ч. 1 данной статьи. Поэтому следует поддер жать по данному вопросу позицию УК Республики Беларусь, не включившего рассматриваемый признак в качестве квалифицирую щего в состав разбоя (ст. 207)5.

Аналогичная ситуация могла бы сложиться в случае восприятия законодателем высказываемых в теории уголовного права предложе ний о дополнении квалифицированного состава угона транспортных средств (ст. 166 УК РФ) признаками угона «из хранилищ», «лицом без водительских прав», «в состоянии опьянения», на долю которых приходится до 88% фактов неправомерного завладения транспортны ми средствами без цели хищения.

См.: Уголовный кодекс Республики Беларусь. Минск, 1999.

Того же плана - принятое в 1998 г. законодательное решение о расширении круга квалифицирующих обстоятельств в составе укло нения от уплаты налога с организации (ч. 2 ст. 199 УК) признаком «а) группой лиц по предварительному сговору». Данное обстоятель ство сопровождает (может сопровождать), на наш взгляд, абсолют ное большинство деяний, за которые наступает ответственность по ст. 199, ибо в соответствии с обычным порядком представления в налоговые органы документации она составляется и подписывается двумя лицами - руководителем организации и главным (старшим) бухгалтером. Если же при этом преследуют цель уклонения от упла ты налогов, то, конечно же, в подавляющем большинстве случаев это делается по договоренности и при взаимной осведомленности указанных лиц.

В-третьих, интерес к феномену преступной группы обусловлен и потребностями правоприменения. Так, по каждому третьему делу о преступлении, совершенном несколькими лицами, допускаются ошибки, повлекшие (либо способные повлечь) отмену или измене ние судебного приговора6;

половина из 350 анкетированных сотруд ников органов предварительного расследования и суда сталкивается с затруднениями при квалификации группового посягательства7;

71% практических работников из 150 опрошенных подтвердили, что испытывают значительные трудности относительно разграничения группы (организованной) со сложным соучастием8.

Приходится, однако, констатировать, что, несмотря на повы шенное внимание к проблеме групповых преступлений, в диссерта ционных исследованиях последних лет заметного сближения пози ций по большинству спорных моментов не произошло. Это касается, в частности, вопросов: 1) соотношения понятия группы лиц с инсти тутом соучастия;

2) круга специфических признаков преступной группы;

3) форм и видов группового преступления;

4) степени влия ния группового характера преступления на избираемое судом нака зание. Остановимся на этих вопросах.

2. Есть молодые ученые, придерживающиеся традиционного понимания группы лиц (А.Р. Зайнутдинова, С.Е. Квасница, В.В. Соболев, А.А. Яровой и др.). В частности, А.А. Яровой приме См. об этом: Соболев В.В. Указ. соч. С. 3-4.

См.: Жих Ю.И. Уголовная ответственность за групповое хулиганст во: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 1998. С. 4.

См. об этом: Яровой А.А. Уголовно-правовая борьба с хищениями, совершаемыми организованными группами: Автореф. дис. … канд. юрид.

наук. Краснодар, 2000. С. 14.

нительно к организованной группе делает вывод, что для нее прису ще наличие «всех объективных и субъективных признаков соуча стия»9. И иные сторонники трактовки группы лиц в рамках инсти тута соучастия полагают, что необходимыми признаками группового преступления являются все те, которые присущи соуча стию. Однако относительно круга последних мнения диссертантов не во всем совпадают.

Так, В.В. Соболев полагает, что «подлинному соучастию при сущи специфические субъективные признаки, которые являются до полнительными… и характеризуются только умыслом»;

соответст венно соучастие он трактует как умышленное совместное непосред ственное либо иное указанное в законе участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления10. По мнению же А.Р. Зайнутдиновой, «в указании на умышленный характер преступ ления, совершаемого в соучастии, нет надобности», оно носит избы точный характер, хотя, с другой стороны, проведенное диссертантом исследование «позволило сделать вывод о том, что в УК РФ (ст. 32) дано вполне приемлемое определение соучастия», оно «отвечает вы работанным стандартам современного уголовного права с точки зре ния принципов вины, субъективного вменения», а отсутствие в прежнем Кодексе указания на умышленный характер преступления "полностью не снимало сомнения» в теории и на практике относи тельно возможности участия в неосторожном преступлении11.


Касательно субъективных признаков соучастия в отдельных диссертационных исследованиях утверждается также, что умысел при соучастии предполагает взаимную осведомленность между со участниками, этот признак обязателен;

тем самым исключается од носторонняя субъективная связь12. При этом подчас приводится тот довод, что «привлечение к уголовной ответственности за соверше ние преступления в соучастии субъекта, сознание которого не охва тывало того обстоятельства, что он действует не один, ведет к объ ективному вменению, что противоречит принципу вины»13. Но никто ведь не предлагает считать совершившим преступление в соучастии Там же.

Соболев В.В. Указ. соч. С. 12, 21 (в тексте выделено нами. - Л.К.).

См.: Зайнутдинова А.Р. Ответственность за организованные фор мы соучастия в преступлении по российскому уголовному праву: Дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2001. С. 9, 28, 18-19.

Там же. С. 29.

Балеев С.А. Ответственность за организационную преступную деятельность по российскому уголовному праву: Дис. … канд. юрид.наук.

Казань, 2000. С. 47.

то лицо, которое не осознавало факта совместности. Речь идет об уголовно-правовой оценке действий лиц, которые такой факт осоз навали. Заметим, что точка зрения об обязательности двусторонней субъективной связи является достаточно распространенной в юри дической литературе, но она явно небесспорна. У тех, кто ее разде ляет, интересно было бы узнать, как с их позиции надлежит квали фицировать действия лица, случайно узнавшего о намерении исполнителя убить определенного потерпевшего и, желая также смерти последнего, как бы ненароком подложившего исполнителю орудие убийства? Может быть, такой «помощник» вообще не под лежит уголовной ответственности?

И еще один спорный момент, затрагиваемый в работах диссер тантов относительно субъективных признаков соучастия.

С.А. Балеев полагает, что волевой момент умысла соучастников вы ражается в желании совместного достижения преступного результа та14, при этом об иных позициях в теории уголовного права умалчи вается. Характеризуя конкретные виды соучастников, автор в дальнейшем, однако, допускает косвенный умысел при исполнении преступления и соисполнительстве15, что представляется правиль ным. Но тогда это противоречит выводу на с. 44, ибо, насколько можно понять из содержания диссертации, автор считает соисполни тельство разновидностью соучастия16. Да и применительно к слож ному соучастию вряд ли вывод на с. 44 верен, когда речь идет о пре ступлениях с материальным составом: пособник или, скажем, подстрекатель могут допускать или безразлично относиться к конеч ному результату (например, желая «наказать» потерпевшего, допус кают причинение ему как тяжкого, что и может быть в конкретном случае, так и иного вида вреда здоровью).

Подводя итог рассмотрению вопроса о законодательной дефи ниции соучастия, необходимо констатировать, что споры ведутся преимущественно вокруг субъективных признаков понятия: надо ли говорить в законе об умышленном характере совместно совершаемо го лицами преступления;

совершается ли это преступление только с прямым либо мыслим и косвенный умысел соучастников;

является ли двусторонняя субъективная связь непременным (обязательным) признаком соучастия. Все эти моменты не новы и касающиеся их ре комендации по-прежнему не бесспорны.

Там же. С. 44.

Там же. С. 81-84.

Балеев С.А. Указ. соч. С. 57 и далее.

Согласно второй позиции, довольно распространенной в теории уголовного права, группа лиц и соучастие - понятия лишь частично совпадающие, перекрещивающиеся. Такому разночтению содейству ет тот факт, что ни в Общей, ни в Особенной частях УК РСФСР зако нодательного определения рассматриваемого квалифицирующего признака не имелось. Ныне в УК РФ (ст. 35), как уже выше упомина лось, раскрывается понятие отдельных видов группового преступле ния, но по-прежнему нет определения родового понятия группы лиц (как нет и его обозначения), что, на наш взгляд, и является одной из основных причин отсутствия единства относительно данного призна ка на практике и в теории. Наблюдается полисемия в обозначении рассматриваемого понятия: говорят о групповом преступлении, груп пе лиц, преступной группе, групповом способе исполнения деяния.

Последние два обозначения используются сторонниками кон цепции Р.Р. Галиакбарова, согласно которой не всегда группа лиц есть проявление форм соучастия в преступлении. Из этой концеп ции исходит и судебная практика - по крайней мере по делам о хи щениях и изнасиловании. Например, в соответствии с п. 10 поста новления Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. “О судебной практике по делам об изнасиловании”, действия участни ков изнасилования подлежат квалификации как совершенные груп пой лиц независимо от того, что остальные участники этого престу пления не были привлечены к уголовной ответственности ввиду их невменяемости, малолетнего возраста и т.п. Аналогичное понимание преступной группы содержится в п. 19 постановления Пленума Вер ховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. “О судебной практике по делам о грабеже и разбое”17. Приверженцы изложенной концепции исходят из того, что повышенная общественная опасность преступ ной группы может лежать не только в плоскости соучастия в престу плении, но и в плоскости объективных признаков исполнения пося гательства, способа осуществления последнего.

Надо признать, что действительно в случаях использования преступником невменяемых, малолетних, невиновно действующих и т.п. в определенной мере возрастает вероятность достижения пре ступного результата и причинения большего вреда. Потерпевший воспринимает учиняемое против него посягательство как совершае Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Су дов СССР, РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам с ком ментариями и пояснениями / Отв. ред. В.И. Радченко. М., 1999. С. 211, 290.

мое не одним, а несколькими лицами;

именно на это и рассчитывает виновный.

Но нечто подобное - только иначе оцениваемое в уголовно правовом плане - имеет место по делам о разбоях, совершаемых с применением оружия или других предметов, используемых в качестве оружия (п. «г» ч. 2 ст. 162 УК РФ). Речь идет о ситуациях, когда ви новный использовал в ходе разбоя макеты оружия либо оружие, не пригодное для применения по целевому назначению. Здесь так же, как и при объединении усилий с невменяемым, малолетним и т.д., возникают более широкие возможности реализации преступных на мерений, подавления воли потерпевшего, достижения вредного ре зультата, ибо потерпевший воспринимает учиняемое против него по сягательство как совершаемое с настоящим оружием, на что и рассчи тывает виновный. Как оценивают теория и практика такие случаи?

Возможны две основные ситуации. Во-первых, виновный в ходе разбоя угрожал заведомо негодным оружием или имитацией оружия.

Пленум Верховного Суда РСФСР в п. 13 упомянутого постановле ния разъяснил, что в подобных случаях содеянное должно квалифи цироваться по ч. 1 статьи о разбое, т.е. без вменения квалифици рующего признака, описанного в п. «г» ч. 2. Во-вторых, виновный, угрожая заведомо негодным оружием или имитацией последнего, ошибочно полагал, что оружие настоящее. В этих случаях говорят о покушении на квалифицированный вид разбоя (ч. 3 ст. 30 и п. «г»

ч. 2 ст. 162 УК), т.е. признается, что квалифицирующего признака как такового не было. Как видим, хотя объективно в обеих ситуаци ях совершение преступления было облегчено благодаря наращива нию, «объединению» усилий, однако ввиду реального отсутствия обстоятельства, признаваемого квалифицирующим, утверждать о его наличии и вменять в вину недопустимо.

Точно так же, на наш взгляд, должен решаться вопрос о квали фикации преступлений с участием нескольких лиц. Если виновный прибегнул к помощи заведомо невменяемого, малолетнего или не виновно действующего, то, несмотря на внешнее присутствие груп пы лиц, на появление облегчающего совершение преступления усло вие, на восприятие потерпевшего и т.д., нельзя говорить о квалифицированном виде преступления из-за реального отсутствия черт, характеризующих преступную группу, определяющих ее каче ственные особенности, уголовно-правовой статус. В случае же за блуждения, когда виновный не осознавал, что объединил усилия с невменяемым, малолетним и т.п., содеянное должно оцениваться по правилам фактической ошибки, то есть как покушение на более опасный квалифицированный вид преступления (посягательство группой лиц). Следует поэтому согласиться с мнением Г.А. Кригера, что «ни невменяемые, ни малолетние не могут образовать группу в смысле квалифицирующего… признака»18.

Между тем и в некоторых диссертационных исследованиях по следних лет встречается широкое понимание преступной группы (группового способа совершения преступления). Так, по мнению Д.В. Савельева понятием группового способа охватываются: а) про явления группового соучастия, б) умышленное сопричинение, в) не осторожное сопричинение. Преступная же группа, в его представле нии, - более узкое понятие, объемлющее первые две упомянутые формы;

в рамках умышленного сопричинения - одной из таких форм - автор выделяет ситуации, когда субъект совершает преступ ление совместно с лицами, которые не могут быть привлечены к уголовной ответственности (малолетние, невменяемые) либо дейст вуют по неосторожности или невиновно19.

В изложенном по крайней мере два утверждения выглядят весьма спорными. Во-первых, включение в групповой способ неос торожного сопричинения не согласуется с позицией и теории, и за конодателя, которые связывают понятие способа совершения пре ступления с умышленным характером деятельности. Например, в статье об умышленном уничтожении или повреждении имущества законодатель оперирует термином «общеопасный способ» (ч. ст. 167 УК), а в норме об уничтожении или повреждении имущества по неосторожности говорит о неосторожном обращении с «источни ками повышенной опасности» (ч. 2 ст. 168). Во-вторых, вряд ли кор ректно вести речь об «умышленном» - а следовательно, о виновном – сопричинении в ситуации, когда один из субъектов - ненадлежащее (малолетний, невменяемый) либо действующее невиновно лицо.


Отсюда нам представляется несостоятельным признание недос татком того обстоятельства, что и в ранее, и в ныне действующем Ко дексе уголовная ответственность за совершение общественно опас ных деяний группой лиц ограничивалась и ограничивается рамками института соучастия20. Заметим, что эта точка зрения разделяется ря дом других претендентов на ученую степень (С.А. Балеев, И.Г. Галимов, Ю.И. Жих, А.В. Шеслер и др.)21, причем не всегда их Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущест ва. М., 1974. С. 230.

См.: Савельев Д.В. Указ. соч. С. 6, 8, 13-14.

Савельев Д.В. Указ. соч. С. 13.

См.: Балеев С.А. Ответственность за организационную преступ ную деятельность по российскому уголовному праву: Автореф. дис. … суждения последовательны. Так, по мнению С.А. Балеева не каждое групповое преступление служит проявлением соучастия. При этом, с одной стороны, он полагает, что нормы о соучастии должны являться общим нормативным положением в отношении всех случаев умыш ленной совместной преступной деятельности и что группа лиц в раз личных ее модификациях есть проявление соучастия22. С другой сто роны, диссертант утверждает, что эти понятия соотносятся «как часть с целым»23, что неверно (они соотносятся как род и вид), и, главное, не вычленяет «привесков» преступной группы, ее специфических черт. Более того, в диссертации нередко фактически эти понятия ото ждествляются, одно из них произвольно заменяется другим24.

Вместе с тем некоторые из авторов, порицая расширительную трактовку Пленумом Верховного Суда признака группы лиц по де лам о грабеже, разбое и изнасиловании, считают необходимым под существующую судебную практику подвести соответствующую за конодательную основу. Например, А.Р. Зайнутдинова справедливо полагает, что соучастие, в том числе и в форме группы лиц, предпо лагает участие в деянии как минимум двух субъектов преступления, а потому ею предлагается новая редакция квалифицирующего об стоятельства применительно к составам изнасилования, грабежа и разбоя: «совершенное группой лиц, группой лиц по предваритель ному сговору, в том числе и с лицами, не подлежащими уголовной ответственности, или организованной группой»25. Возникает, одна ко, ряд вопросов: во-первых, верно ли говорить «в том числе», если в описываемой далее ситуации нет группы лиц? Ведь из такой форму лировки можно сделать противоположного характера вывод, что объединение усилий с малолетними, невменяемыми и т.п. придает преступлению также групповой вид. В этом свете выглядит более точным, на наш взгляд, приводимое определение на с. 29 диссерта ции: в нем говорится «а также». Во-вторых, выходит, можно усмот канд. юрид. наук. Казань, 2000. С. 11;

Галимов И.Г. Проблемы борьбы с организованной преступностью (по материалам Республики Татарстан):

Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 1998;

Жих Ю.И. Указ. соч.

С. 10.

Балеев С.А. Ответственность за организационную преступную деятельность по российскому уголовному праву: Дис.... канд. юрид. наук.

С. 23-24, 191.

Там же. С. 25.

Там же. С. 18-19, 35-36, 174 и др.

Зайнутдинова А.Р. Ответственность за организованные формы со участия в преступлении по российскому уголовному праву: Дис. … канд.

юрид. наук. С. 197.

реть организованную группу и при отсутствии признаков соучастия, раз на нее «в том числе» (или «а также») не распространяется? На конец, в-третьих, почему в связи с поднятой проблемой предлагается внесение изменений лишь в три статьи: разве она не возникает отно сительно составов ст. 132, 105, 111 УК РФ и других? По нашему мнению, использование при совершении деяний «живого орудия»

безусловно опаснее, однако это может быть учтено при назначении наказания по основаниям п. «д» ч. 1 ст. 63 УК.

3. Не наблюдается в теории уголовного права единства и по во просу о дополнительных, специфических признаках группы лиц.

С.А. Балеев предлагает «различать группу, выступающую родовым понятием ко всем проявлениям совместной деятельности соучастни ков, и группу лиц, выделяемую законодателем в ч. 1 ст. 35 УК РФ»26.

Нам такой подход представляется принципиально верным (с одной оговоркой: группа лиц - не единственная форма соучастия). Законо датель в ст. 35 УК раскрывает лишь видовые понятия группы лиц без предварительного сговора, с предварительным сговором и т.д., в то время как следовало начать с законодательной дефиниции родо вого понятия. В таком случае исчезли бы многие противоречия в теории и на практике: касающиеся круга лиц в преступной группе (могут ли ее составить такие два лица, одно из которых не подлежит уголовной ответственности), обязательности двусторонней связи между участниками группы и т.д.

Д.В. Савельев, например, признаками преступной группы счи тает: множественность исполнителей (причем когда хотя бы один из них может подлежать уголовной ответственности);

совместность;

умышленное совершение преступления (хотя бы одним исполните лем). При этом, в отличие от соучастия, по его мнению, не требует ся обязательного наличия двусторонней субъективной связи27. В та кой интерпретации не ясно, чем характеризуется, в частности, группа лиц как самостоятельное уголовно-правовое понятие, когда осуществляется соисполнение преступления двумя «полноценными»

(т.е. могущими нести уголовную ответственность) субъектами;

ведь тогда имеет место полное совпадение признаков соучастия и груп пового преступления. Или автор полагает, что в таком случае данные понятия идентичны?

Балеев С.А. Ответственность за организационную преступную деятельность по российскому уголовному праву: Автореф. дис. … канд.

юрид. наук. С. 11.

См.: Савельев Д.В. Указ. соч. С. 15.

Относительно характера связи участников группового преступ ления Ю.И. Жих придерживается противоположного (по сравнению с высказанным Д.В. Савельевым) мнения: взаимная осведомлен ность обязательна - в отличие от сложного соучастия, где мыслима и односторонняя субъективная связь28. Нам эта точка зрения пред ставляется единственно верной.

Какой термин может быть использован для обозначения родо вого понятия группы лиц? Думается, тот, который использован зако нодателем в ч. 4 ст. 150 УК РФ при описании особо квалифицирую щего признака - вовлечения несовершеннолетнего в преступную группу. Здесь имеется в виду любая разновидность последней - «про стая» группа;

та, которая характеризуется предварительным сгово ром;

организованная;

преступная организация. Если рассматривать преступную группу в рамках соучастия, то помимо обязательных признаков, присущих соучастию (количественный;

совместность;

единое преступление;

умышленный характер деятельности и совер шаемого преступления - см. ст. 32 УК), для нее обязательны а) дву сторонняя субъективная связь (этот признак при соучастии является, на наш взгляд, факультативным), а также б) принципиальная готов ность каждого члена группы выполнить любую диктуемую характе ром совершаемого преступления функцию. Другое дело, что в кон кретном случае эта готовность остается в потенции, невостребованной, нереализованной. Например, два лица договори лись совместно совершить хищение (кражу, грабеж, разбой и т.п.), остановившись по взаимному согласию на наиболее удобном и безо пасном варианте: один будет изымать чужое имущество, а другой следить за окружающей обстановкой, чтобы избежать неожиданного появления собственника, охраны, прохожих и т.д. По нашему мне нию, в таком случае налицо группа лиц с распределением ролей (функций), а не обычное сложное соучастие.

Поскольку преступная группа - особый, наиболее опасный вид соучастия, содеянное ею должно расцениваться по правилам не ст. 33, а ч. 7 ст. 35 УК: повышенная ответственность наступает непо средственно по статье Особенной части Кодекса без ссылки на ст. 33, при этом совершение деяния преступной группой признается либо квалифицирующим признаком состава, либо отягчающим нака зание обстоятельством. Другую, избирательную позицию занял по этому вопросу Пленум Верховного Суда РФ - в п. 10 постановления от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»: 1) если наряду с соисполнителями имелись «дру См.: Жих Ю.И. Указ. соч. С. 18, 22.

гие участники преступной группы», осуществлявшей посягательство по предварительному сговору (организатор, подстрекатель, пособ ник), действия последних надлежит квалифицировать по соответст вующей части ст. 33 УК и п. «ж» ч. 2 ст. 105;

2) если убийство со вершено организованной группой, то «действия всех участников независимо от их роли в преступлении следует квалифицировать как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ»29.

По мнению же А.А. Ярового, ответственность и члена органи зованной группы, выполнившего роль организатора, подстрекателя или пособника, должна наступать со ссылкой на ст. 33 УК30.

Обе изложенные позиции нам представляются нелогичными, недостаточно последовательными. Если действительно упомянутые лица - члены преступной группы (действующей по предварительно му сговору или организованной), им должен вменяться этот признак без ссылки на ст. 33 УК. Если же они - лица, содействовавшие пре ступной группе, но в нее не входившие, их поведение надлежит ква лифицировать со ссылкой на ст. 33 УК как соучастие в совершении деяния преступной группой. Одновременное же признание лица и соучастником в узком смысле слова (пособником, подстрекателем, организатором), и членом преступной группы (любой ее разновид ности) не должно, как нам представляется, иметь места.

4. Серьезный разнобой наблюдается относительно форм соуча стия и места среди них преступной группы. В новейших диссертаци онных исследованиях можно выделить ряд подходов к данной про блеме.

4.1. Группа лиц - это проявление соучастия, поэтому различные ее модификации укладываются в рамки последнего. Так, по крите рию «характер участия в преступлении» А.А. Яровой делит соуча стие на а) сложное, б) соисполнительство, в) преступную группу и г) преступное сообщество31. Данное четырехзвенное деление на формы весьма уязвимо, поскольку жестко обособляет группу лиц, соиспол нительство и сложное соучастие. Между тем по крайней мере всякое соисполнительство, как нам думается, представляет собой групповое преступление.

К формам соучастия относит группу лиц (с предварительным сговором и без такового, а также, видимо, организованную группу) С.В. Розенко, не уточняя, однако, сводятся ли мыслимые формы Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 3.

См.: Яровой А.А. Указ. соч. С. 14. К тому же выводу склоняется С.Е. Квасница (см.: Квасница С.Е. Указ. соч. С. 14-15).

См.: Яровой А.А. Указ.соч. С. 13.

только к групповым видам. По мнению автора, для группы лиц с предварительным сговором характерно как соисполнительство, так и соучастие с разделением ролей, а для организованной группы - толь ко соисполнительство32.

Называя в качестве критерия деления характер совместного участия (характер совместности), А.Р. Зайнутдинова выдвигает сле дующую, по ее словам «универсальную», классификацию, в которой, однако, не нашлось места соисполнительству: а) сложное соучастие, б) группа лиц, в) группа лиц по предварительному сговору, г) орга низованная группа и д) преступная организация. «Углубляя» (по словам автора) данное деление, диссертант выделяет затем группо вое соучастие, т.е. совершение преступления группой лиц, и соуча стие в преступлении при отсутствии группы как таковой (с этого, как представляется, и надо было начинать классификацию). Групповое соучастие, в свою очередь, поделено на две формы - организованное (организованная группа;

преступная организация) и не сопряженное с организованной деятельностью (группа лиц с предварительным сговором и без таковой)33. Если придерживаться метода дихотомии, то нетрудно обнаружить в изложенном две основные формы соуча стия (групповое соучастие - негрупповое, «сложное») с последую щим более дробным делением первой формы. Можно сделать и вто рой вывод: диссертант увязывает понятие преступной группы не со сложным, а с иным видом соучастия.

Трехзвенная классификация форм соучастия, исходя из опас ности способа взаимодействия лиц, предложена В.В. Соболевым:

1) сложное соучастие (с распределением ролей), 2) соисполни тельство в составе группы, 3) организованная преступная деятель ность34. Как следует из данной классификации, понятие преступной группы им связывается только с соисполнительством, хотя в ст. УК законодатель лишь понятие «простой» группы лиц (без сговора) ассоциирует с участием двух или более исполнителей в совершении преступления.

На узость трактовки В.В. Соболевым (как и многими другими юристами) понятия преступной группы, ограничение ее только со исполнением, оказывает влияние вышеприведенная позиция Плену ма Верховного Суда РФ, полагающего, что в организованной группе независимо от выполненной роли в преступлении все участники счи См.: Розенко С.В. Формы и виды организованной преступной дея тельности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001. С. 13.

Зайнутдинова А.Р. Указ. соч. С. 13.

Соболев В.В. Указ. соч. С. 7, 15, 20.

таются исполнителями (соисполнителями). Но, во-первых, разъясне ние Пленума касается лишь организованной группы и не распро страняется на группу лиц с предварительным сговором. Во-вторых, как можно называть исполнителем лицо, выполняющее иную функ цию (роль)? Ведь это прямо противоречит дефиниции исполнения, зафиксированной в ч. 2 ст. 35 УК. Можно поэтому говорить, что в групповом преступлении участник как бы является исполнителем, то есть приравнивается к нему. Однако возникает естественный вопрос:

а зачем это надо? Не проще ли признать, что группу (кроме «про стой») могут составить и лица, действующие с распределением ро лей? Думается, на самом деле оно так и есть: группа с предваритель ным сговором, организованная и т.д. налицо не только при соисполнительстве (это наиболее «классический» вариант), но и при сложном соучастии. Такая постановка вопроса заставит решать во прос о том, каковы «привески», характеризующие преступную груп пу вообще и ее модификации в частности.

4.2. Согласно второй позиции, преступная группа связана с по нятием соучастия, может быть формой его проявления, но это не всегда соучастие, равно как и наоборот: при наличии соучастия пре ступной группы может и не быть.

Так, по мнению Д.В. Савельева, к группе следует отнести 1) умышленное сопричинение (субъект уголовной ответственности совершает деяние с использованием лиц, не отвечающих общим или специальным условиям субъекта преступления) и 2) соучастие в од ном из двух его проявлений: а) соисполнительство (все соучастники являются соисполнителями) и б) совиновничество (при наличии двух или более исполнителей имеются иные соучастники);

еще одно проявление соучастия - в) в тесном смысле слова - к преступной группе отношения не имеет35.

Недостаточно последовательная позиция С.А. Балеева по вопро су о соотношении соучастия и группового преступления, нередкое отождествление им рода и вида (о чем говорилось выше) накладывает отпечаток и на позицию этого автора по вопросу о выделении форм и видов соучастия, места в классификации преступной группы. Так, приняв за основание деления субъективный критерий - степень свя занности совместно действующих лиц, диссертант предлагает фор мами считать соучастие без предварительного сговора и по предвари тельному сговору, а видами соучастия - группу лиц по предварительному сговору, организованную группу и преступное со общество. По мнению диссертанта, «такая классификация соучастия См.: Савельев Д.В. Указ. соч. С. 13-16.

на формы и виды представляется практически значимой, поскольку отражает конкретные названные в уголовном законе случаи совмест ной преступной деятельности»36.

Возможно, это и так, но очевидно и другое: автор свел формы соучастия (родового понятия) к одной из его разновидностей (группе лиц). Классификация любого явления, понятия возможна по различ ным основаниям, что относится и к институту соучастия: можно вы делить соисполнительство и соучастие в собственном смысле слова (сложное соучастие);

без предварительного соглашения и с предва рительным соглашением;

простое соучастие и группу лиц как разно видность последнего;

и т.д. Применительно к преступной группе встает теоретически и практически важный вопрос о дополнитель ных (к родовым) чертах, которые характеризуют стечение лиц как группу. Не проведя четкого разграничения рода и вида, диссертант по сути ушел от решения этого сложного, но важного вопроса. Сме шение вида (группы) с родом (соучастием) привело диссертанта к небесспорному выводу, что, когда речь идет об организаторе (как, впрочем, и о других соучастниках), совершившем преступление в простом соучастии или группе лиц, содеянное им во всех случаях надо квалифицировать по соответствующей статье Особенной части УК РФ с обязательной ссылкой на ч. 3 ст. 33 УК37.

Подводя итог обзору взглядов на формы соучастия, констатиру ем, что действующее российское уголовное законодательство строй ного деления анализируемого феномена на формы не предлагает, чем и вызваны столь разноречивые суждения. Отталкиваясь от со держания ст. 33 УК РФ, можно выделить две формы: соучастие в тесном, узком, собственном смысле слова (простое соучастие - оно возникает из сочетания как минимум двух ролей) и соисполнитель ство (непосредственное участие в совершении преступления двух или более лиц - ч. 2 ст. 33 УК).

Статья 35 УК позволяет выделить еще и особую, групповую фор му соучастия. Ее специфика состоит в том, что подобно случаям при знания законодателем приготовления и покушения оконченным пре ступлением (оставление в опасности - ст. 125, разбой и вымогательство - ст. 162, 163, организация незаконного вооруженного Балеев С.А. Ответственность за организационную преступную деятельность по российскому уголовному праву: Дис.... канд. юрид. наук.

С. 59.

Балеев С.А. Ответственность за организационную преступную деятельность по российскому уголовному праву: Дис.... канд. юрид. наук.

С. 165-166, 188, 194).

формирования и создание банды - ст. 208, 209 и т.д.), в случае совер шения преступления группой применяется непосредственно статья Особенной части, без ссылки на ст. 33 или 35 Общей части (ссылка необходима для квалификации действий иных соучастников, не вхо дящих в состав преступной группы).

Как следует из содержания ч. 1 ст. 35, простая группа лиц (дей ствующая без предварительного сговора) связана исключительно с соисполнительством: ее могут составить только лица, каждое из кото рых выполняло в преступлении функцию исполнителя (обязательный признак). Начиная с группы лиц по предварительному сговору, зако нодатель не считает эту черту строго обязательной: достаточно со вместного участия двух или более лиц в едином преступлении (ч. 2 4 ст. 35). Такова воля законодателя.

Естественно, принципиально возможно и иное нормативное решение, как, скажем, в УК Кыргызской Республики. В нем имеется отдельная статья, именуемая «Формы соучастия» (ст. 31);



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.