авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 ||

«БЕЗ ПРАВА НА СМЕРТЬ Седьмого марта 1973 года рано утром я вышел из квартиры 32 по улице Партизанской, 28 в городе Петропавловске-Кам- чатском. Спускаясь по лестнице, по многолетней ...»

-- [ Страница 9 ] --

Молотов взял в руки журнал в черном кожаном переплете и стал медленно перелистывать, время от времени называя вслух, чтобы слышала Полина Семеновна, известные имена. Потом прочитал запись Папанина: «Дорогие товарищи Балаян, Гав рилин и Сальников! Вы задумали интересное и важное дело — обойти водными путями вокруг Земного шара. От всего сердца желаю вам успеха в этом трудном предприятии. Попутного ветра и семь футов под килем! Ждем вас снова с победой. В доб рый путь! Счастливого плавания! Иван Папанин».

Вячеслав Михайлович глубоко вздохнул и произнес:

— А можно и я оставлю память? — И, не дождавшись отве та, взялся за перо. Пользуясь моментом, я повернулся к Поли не Семеновне и спросил:

— Как вы себя чувствуете?

— В моем положении на такой вопрос однозначно не отве тишь. Жалуюсь на все, а сейчас — особенно на сердце.

Мне очень хотелось хоть как-то успокоить ее. Хотелось найти нужные слова, найти нормальный, лишенный пафоса, слог. На диване сидела старушка с грустными, выцветшими, но все еще красивыми глазами, одетая в пестрый, но не яркий халат. Я смотрел на нее и вспоминал свою мать, думая о том, что Бриллиант и Жемчуг немалый отрезок своей жизни мыта рились в одно и то же время в разных краях Сибири и казахс танских степей. Маме тогда было чуть за тридцать, Полине — чуть за пятьдесят. И вот теперь, высохшая, как тутовый чамич, женщина, пренебрегая своими многочисленными недугами, Зорий Балаян упомянула только о сердце. Вот тут-то и я решил поумничать, надеясь, что она улыбнется мне:

— Я думаю, уж кому-кому, а вам просто грех жаловаться на сердце. Скорее, оно само должно жаловаться на вас за то, что вы не берегли его. Вы должны быть благодарны своему сердцу за то, что оно смогло выдержать все невзгоды, помогая вам вы стоять. Так что не жалуйтесь на бедное сердце. Оно не винова то ни в чем.

...По внешнему виду, особенно по землистому цвету лица, можно было предположить о другой болезни, о самом фаталь ном диагнозе. И когда через полгода я узнал, что «после долгой и продолжительной болезни скончалась П. С. Жемчужина...», я ничуть не удивился этому самому «после долгой и продолжи тельной...».

Полина Семеновна все-таки, прищурив глаза, грустно улыбнулась, давая понять, что ей пришлись по душе мои слова о сердце. В это время Вячеслав Михайлович громко произнес:

— Вот я и закончил. Прочту вслух, а вы послушайте.

Пожелал он нам, троим камчатским путешественникам, счастливого плавания и благополучного возвращения домой, завершив текст словами: «Шлю вам большевистский привет».

Подпись и дата — 19 августа 1969 года.

...Разговор продолжался еще долго. Вопросы порождали новые вопросы. Молотов рассказывал довольно подробно, как несколько раз обращался в ЦК КПСС относительно восста новления его в партии и как бюрократы упорно отвечали мол чанием или отписками. Я не захотел напомнить ему о том, что моя мать несколько раз обращалась с письмами не только к Ка линину, но и к нему тоже. Но ей ответили не молчанием и от писками, а подвалом на Лубянке...

...Когда я вышел из палаты Молотова, невольно окинул взглядом стоящего у окна детину в черном костюме. Не мог не заметить, что посмотрел он на меня, я бы сказал, зло.

...Через десять лет по неясным до сих пор причинам ЦК освободил Виталия Сырокомского от должности первого за местителя главного редактора «Литературной газеты», и его перевели в издательство «Прогресс». Но дружба наша продол жалась еще долго. Мы часто встречались. Незадолго до смер ти Виталий Александрович признался мне, что тот давниш ний проект кругосветки провалился именно потому, что наверху стало известно о моем посещении в Кремлевке Мо лотова и Жемчужиной.

Зорий Балаян Помнится, в тот день в ресторане на втором этаже гостини цы «Москва» я один выпил целую бутылку коньяка, что, пожа луй, случилось со мной впервые (впервые не целая бутылка, а то, что я пил один). Я таким образом выразил признательность чете Молотовых за то, что тогда «провалился проект кругосвет ки». Иначе, думал я, все в моей жизни могло случиться по-дру гому: мама не нашла бы мне любимую жену, и у меня не было бы моей чистой и крепкой семьи, и я был бы лишен счастья сходить с ума по моим детям и внукам, хранить счастливую па мять о матери и об отце, о моем Карабахе и моей Армении, о моем спюрке, ибо только все это вкупе составляет мое счастье, а остальное — это всего лишь все то же сомнительное сослага тельное наклонение...

*** Напрасно я жалуюсь на то, что при жизни мамы мы мало говорили о самой жизни, что я мало обращал внимание на ее советы, на ее слова, что, находясь подолгу вдали от дома, не очень-то внимательно читал ее письма. В самом деле, напрасно корю себя за все это. Ведь сколько помню себя, я всегда мыс ленно разговаривал с ней. Спорил, соглашался, не соглашался, оправдывался, просил прощения. Словом, можно сказать, ни когда не прекращались эти наши телепатические контакты. То же самое происходило и после ее смерти.

Однако после того, как нашел отца, так уж получалось, в ос новном я беседовал с ним. Уверен, мама не ревновала. Она же знала, что раньше трудно было с отцом беседовать на конкрет ную тему. Раньше все пребывало в некоем тумане. Раньше я не видел фотографии отца с остриженной головой и небритым лицом в фас и в профиль. Кстати, я не знаю, почему этот «двой ной портрет» вызывал у меня какое-то дополнительное, что ли, уважение к отцу. Наверное, это происходило оттого, что ти тульный лист увесистого ГУЛАГовского дела всем своим ви дом, скорее, поднимал авторитет «врага народа», нежели обви нял его в чем-то. И, наверное, вовсе не случайно, что именно с того самого момента, когда я начал перелистывать «Дело», изу чать его, я осязаемо раскрывал образ отца, делая для себя все новые и новые открытия. И все чаще и чаще у меня появля лась, я бы сказал, потребность, жажда общения с ним.

Убежден, это теперь уже навечно. Пока я жив, я буду жажду мою утолять бесконечным общением и с отцом, и с матерью.

Сейчас, когда я уже завершил книгу, хочу сказать несколько Зорий Балаян слов маме. Я не дам ей говорить. Я хочу сказать эти самые не сколько слов, не останавливаясь, не переводя дыхание. Но ког да она перебьет меня, я замолкну. Конечно, хочется, чтобы са мое-самое последнее слово оставалось бы все-таки за ней.

*** — Мама, помнишь, в Андижане я похвалил профессора за его лекции не по медицине, а на тему «Любовь и дружба», и ты, выслушав меня, тотчас же заговорила об отце. О том, как он часто во время лекций в медицинском училище неожиданно переходил с темы, скажем, Энгельса или Фейербаха на тему долга. Отец говорил о долге советского человека, коммуниста, комсомольца, воина и других. Ты, как прилежная ученица, ак куратно конспектировала лекции мужа. Запала тебе в душу и накрепко запомнилась мысль о том, что человек совершает подвиг не только на поле боя или в труде, но и тогда, когда в минуту горя и несчастья остается верным своему долгу. Я хочу еще раз вспомнить буквально слово в слово те мысли о долге.

Вечером того же дня он поведал тебе о том, о чем не мог расска зать в училище. Он сказал, что все в жизни зиждется на долге.

На долге перед собой, перед семьей, перед государством, перед чужими людьми, перед прошлым, перед будущим. И что самое главное: вся Библия — уроки долга! Ведь глагол «должен» — от слова «долг». Должен любить, должен чтить, не должен уби вать, не должен воровать. Всюду долг, а это значит — обязан ность, ответственность. И когда я «познал» отца, то понял, по чему ты так безмерно и однолюбно помнила его. Вы, как я убедился, были похожи друг на друга. У обоих были сильно вы ражены чувство долга, чувство ответственности, чувство обя занности. В этом и было твое счастье, а может, прости меня, мама, несчастье тоже. Отец был для тебя несравненным. Ты продолжала любить его так же сильно уже после его смерти и даже после своей смерти. Ты же всегда по-философски отно силась не только к жизни, но и к смерти. Эта твоя философия помогала не только тебе, но и мне...

Завершив эту книгу, я, конечно, не расстанусь с тобой. За все годы работы над ней я не раз задумывался, что смерть — это еще не конец. Может, Богу было угодно, чтобы так долго я ра ботал над книгой и так часто оказывался оторванным от пись менного стола. Думаю, по этой причине я задавался вопросом о жанре, так часто сталкивался с сумбуром в ходе повествова ния, сумбуром в пространстве и времени. Хочу еще раз напо Зорий Балаян мнить, ведь даже тогда, когда я был далеко от дома, не переста вал думать о тебе, не переставал беседовать с тобой, встречаться с отцом. И эти беседы, эти встречи не только открывали для меня многие тайны, но и сами по себе были таинством.

Если бы ты знала, мама, как часто я рвал в клочья уже испи санные страницы. Как жирно вычеркивал те или иные фразы.

Как, бывало, вскакивал из-за стола и, подойдя к окну, громко разговаривал с тобой и папой. И все это для меня было как-то естественно и нормально. Напишу, скажем, о том, что Ирод вас не только пытал, не только терзал души ваши, но и сделал самое страшное — убивал вашу любовь. Хотя я всегда был уве рен, что это невозможно. Невозможно убить вашу любовь.

И, беседуя с вами, осязаемо чувствовал, презрев мистику, что вы и сейчас продолжаете любить друг друга. А ведь то же самое можно сказать о миллионах мужей и жен, чьи судьбы были по хожи на ваши. Вот о чем забывает статистика...

Беседуя с тобой и отцом, знакомясь с архивными материа лами, личными делами папы (ГУЛАГовским и университет ским), изучая сотни, если не тысячи обнародованных докумен тов, я пришел к выводу, что жанр моей книги один — очерк новейшей истории. Если помнишь, не раз тебе признавался, что все-таки я родился, чтобы стать историком. В конце кон цов, все, о чем я пишу, случилось ведь не только с вами. Это — история всей огромной страны. И в конечном итоге — в основу повествования я положил факты, которые собирал несколько десятилетий. Ты всякий раз, видимо, чтобы успокоить меня, говорила, улыбаясь: убеждена, никакой диплом не заставит че ловека копаться в архивах, если не будет призвания от Бога.

Я думаю, самое главное, когда ты осознаешь, что история — это еще не всё. Уверен, так думают многие. Особенно те, чье де тство пришлось на тридцатые, сороковые.

Не о нас ли писал один мудрец: «Я находился между нище той и солнцем. Нищета помешала уверовать, будто все благо получно в истории и под солнцем. Солнце же научило меня, что история — это не всё».

Я, кажется, угадал, что хотел сказать тот мудрец. Он хотел сказать, что история — не всё, потому, что она рассказывает о подвигах, варварстве, вандализме и прочих деяниях живых.

В этом ее задача. А между тем есть еще и смерть, которую надо уважать.

...Я не хотел маме говорить, что лет через пять после ее смерти я увлекся Альбером Камю. Это он оказался тем самым Зорий Балаян мудрецом, который имел в виду именно смерть, когда говорил, что «история — это не всё». Читая Камю, я вспоминал маму. Он ведь не только великий философ, но и великий писатель, нобе левский лауреат. Он раскрыл тайну всех трагедий в Европе, подчеркивая при этом, что речь идет о Европе, созданной та кими «злыми гениями, как Гегель, Маркс и Ницше». Мне каза лось, он маму мою имел в виду, когда где-то в 1945–1946 годах, именно во времена ее попыток покончить с собой, писал: «Че ловек не станет свободным, пока не преодолеет страх смерти.

Но не с помощью самоубийства. Нельзя преодолеть, сдав шись». Вспоминая об этом, я продолжил:

— Понимаешь, мама, что происходит сейчас со мной? Читая мудреца, я несколько успокоился. Я теперь знаю, что ты уже в лагере была свободной, отец умер свободным, и это для меня самое главное. Знаю и то, что ты сумела преодолеть себя, потому что не сдалась. И тем самым осчастливила своих сыновей. Это же так важно — победить себя, чтобы не стать рабом. Кстати, одного мудрейшего раба, Эзопа, ироды казнили не за его сар кастические басни со снайперскими и адресными намеками, а приписали ему уголовщину, чтобы в глазах народа выглядеть де мократами. Думаю, это тебе и твоим карабахским подругам по несчастью очень хорошо знакомо. Я хочу тебе сказать, мама, что мы с Бориком никогда не чувствовали твое вдовство. Даже слова этого не знали. Ты ничего нам не говорила, но мы видели — в тебе не было и тени сомнения, что встретишься с нашим отцом.

Такое не могло быть без сильной любви. А когда мы нашли отца, когда узнали его, то не могли не видеть, как вы с папой любили друг друга. Любили и после смерти. И это, повторяю в тысячный раз, не мистика. Это — реализм. Это — факт.

Мне было хорошо от сознания того, что ты, как я не раз го ворил, спокойно и без пафоса веришь в Бога. И в этом тоже был твой реализм. Твой факт. Всегда замечал в тебе некую не нависть, я бы сказал, к раболепному угождению. Ты всегда на деялась на здоровый дух. Я не хочу быть ни материалистом, ни идеалистом, ни, тем более, атеистом. Хочу, как ты, верить в жизнь на небесах. Это очень важно. Очень мне нужно, даже, если хочешь знать, выгодно. Ибо хочу верить в то, что мои ро дители всегда будут жить, хочу верить, что моя жена и мои дети всегда будут жить. Всегда будут жить мои предки, мои родные и близкие. И хочу, чтобы ты об этом знала. Особенно хочу, что бы всегда жили все мамы, как поется в той давнишней песне легендарного мальчишки. Пусть даже в небесах, но только чтоб Зорий Балаян жили. Вот уже почти полвека мечтаю совершить кругосветное плавание на паруснике «Армения» с армянским флагом и что бы в кают-компании непременно висел твой портрет. Чтобы висели портреты матерей моих друзей. И, кажется, я уже бли зок к осуществлению своей мечты, но если это мне и сейчас не удастся, то, уверен, другие осуществят мою страстную мечту, которая сродни священному долгу перед Родиной. И они обя зательно свое плавание вокруг света посвятят армянским мате рям, которые на суровой чужбине на протяжении долгих тра гических веков, лишенные родины, сохранили не только детей, но и родную речь. Родную речь, которую благодарный армян ский народ назвал «материнским языком». Ты знаешь, что так и называется в армянских школах самый главный учебник — «Материнский язык».

Всегда замечал и отмечал про себя, что ты, как все армянс кие матери, как моя Нелли — мать моих детей, особая, я бы сказал, своенравная, своеобразная, неповторимая. Однако, по-настоящему, еще глубже, еще слаще узнал тебя после того, как нашел отца. Да, я благодарен и признателен всем тем, кто помог мне найти его. Но, поверь мне, как бы странно это ни звучало, я благодарен и признателен больше всего тебе за то, что я нашел отца. Я выполнил твой завет. И то, что произош ло, — это не сон, это не сказка. Это жизнь. Я знаю теперь все об отце. Я знаю почерк отца. Его стиль. Его слог. Я знаю, как он мыслил. Как выступал с трибуны. Как он рассуждал. Как бо ролся. Как терзался и как тревожно путался в чудовищных противоречиях идеологии «простого советского человека».

В противоречиях времени. Я многое знаю об отце, мама, толь ко вот не знаю, как звучал его голос. Знал и любил твой голос, а вот в огромном разноголосии мира я не смог бы выделить го лос родного отца. Это ведь тоже беда. Даже из-за одного этого я не хочу и не могу простить тем, кто виноват в этом.

— Не знаю, говорила ли я тебе или нет, но вначале я полю била голос твоего отца. Ни с кем нельзя было спутать его, — едва слышно прошептала мама.

— Береги себя, мама. Береги отца. Берегите друг друга. Не дай Бог, если я еще раз потеряю вас. Слишком тяжело мне все далось...

— Цавыт танем, — еще тише прозвучал ласковый голос мамы.

Зорий Балаян

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.