авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 14 |

«Иван Ле Хмельницкий. Книга третья Серия «Хмельницкий», книга 3 HarryFan Советский писатель; Москва; 1974 ...»

-- [ Страница 9 ] --

Оказывается, и среди поляков есть недовольные вла стью знатных шляхтичей! Они тоже ищут какой-то опо ры, чтобы свергнуть эту власть, поэтому идут к Хмель ницкому. Все это голытьба, хлопы, обиженные нами во ины, которые, как и черкасские казаки, ненавидят уро жденных шляхтичей. Нам стало известно, что полков ник Хмельницкий успел разослать своих гонцов во все уголки Украины. Хутора заполонили нищие, в городах оживились бандуристы и лирники. Все они призывают украинцев идти в войско Хмельницкого на Запорожье!

Даже в Киеве среди богомольцев в церквах шатают ся посланцы Хмельницкого. Кажется, что и осужден ный на смерть Кривонос поднял голову на Подольщи не. Ходят слухи о том, что полк какого-то Подгорского, вернувшийся из-под Дюнкерка, пополняется воинами, посланными нами в Австрию. Теперь они объединяют ся с отрядами известного вашей милости сорвиголо вы Ивана Богуна. А Кривонос теперь открыто выступа ет на Подольщине. Местные шляхтичи в страхе укры ваются в своих замках. Казаки Кривоноса вооружены современными европейскими мушкетами, испанскими пушками, гаковницами! У них есть достаточно ядер и пороха…»

Потоцкий с раздражением бросил на стол донесение Скшетуского и крикнул казачку:

– Не прибыл ли еще полковник Хмелевский?

– С часа на час ждем его приезда, ваша милость.

Маршалку двора я передал приказание вашей мило сти… Приехал уже полковник Станислав Мрозовицкий, за которым ваша милость посылали курьеров.

Услышав о приезде Мрозовицкого, коронный гетман Николай Потоцкий повеселел, он как бы почувство вал под ногами твердую почву на этой грешной земле.

Жизнь Речи Посполитой зависит от его, коронного гет мана, приказов. Во все концы страны скачут гонцы, призывая к нему на совет энергичных и находчивых полковников.

Но вдруг он оборвал свои честолюбивые размышле ния. И по привычке одной рукой подкрутил седеющие усы, второй поправил саблю на поясе, украшенном се ребром. Нынче в польской армии много деятельных и способных полковников. Правда, они почтительно при ветствуют тебя, громко звеня шпорами на сафьяновых сапогах, а в то же время некоторые из них, за льстивы ми улыбками на лицах, скрывают бунтарские мысли… Потоцкий подумал о своих самых доверенных пол ковниках. Скшетуский, сообщая о бунте казаков Чер касского полка на Запорожье, ссылается на тради ции европейских правительств, которые высоко ценят честь и достоинства своих воинов. Этим он как бы хо чет оправдать казаков, которые в последнее время яв но выражали недовольство политикой Короны. Пол ковник Кричевский не может разорвать узы кумовства с бунтовщиком Хмельницким, которые связывают его и довлеют над ним, как фатум. А полковник Мрозовиц кий все время находится в гуще казаков… Снова среди казаков, гунцвот! Даже в речи его чувствуется подра жание жаргону казачьего плебса.

Гетман беспомощно развел руками. Такое нынче время! Именно такие полковники, как Мрозовицкий, Хмелевский, и могут помешать развитию опасных со бытий на Украине!..

– Пригласите ко мне пана Мрозовицкого!

Срочно вызванный к гетману полковник только что прибыл из Мазовша, где он несколько недель инспек тировал войска местных магнатов. Там он выяснил, что каждый из магнатов по собственному почину об учал военному делу свои войска, снаряжал и обмунди ровывал их по европейскому образцу. К тому же маг наты враждовали между собой, как чужестранцы. Вме сто того чтобы стать опорой государства, они ослабля ли его военную мощь.

– Удалось ли пану Мрозовицкому выяснить что-ни будь в Мазовше? – спросил непонятно зачем Потоц кий, который уже знал о положении дел из письменно го донесения Мрозовицкого.

– Правда, я затратил много времени, ваша милость, но зато мне удалось досконально изучить положение военных дел у магнатов. И прямо скажу – для Речи Посполитой нет никакой пользы от воеводских войск.

Да, каким-то чудом там вдруг оказался еще и пан Са мойло Лащ… – Не чудом оказался, а послан мной, пан полковник.

Я вынужден был выслать его туда после досадной не удачи с Хмельницким в Чигирине. Пан Самойло Лащ, к сожалению, нарушил военную дисциплину, настолько обесславил себя, что держать его там больше нельзя.

До тех пор покуда не поручат ему настоящее военное дело, он будет пьянствовать, развратничать, умножая и дальше свои позорные баниции и инфамии.

– Как досадно… Satur na twarz Rzeczypospolitej.

– К сожалению, Satur еще пригодится королевским войскам. Но я вызвал вас, пан Мрозовицкий, по весьма неотложному делу.

– Снова неотложное дело? Неужели война в Европе угрожает и нашей стране?

– Да, угрожает, пан полковник. Нам на Украине сей час нужны именно такие полковники, как вы. Кажется, вы когда-то стремились туда, не так ли? Сейчас мы должны направить Корсуньский полк в Кодацкую кре пость, чтобы сменить там казаков Черкасского полка.

Часть корсуньских казаков поведет полковник в Кодак, а вас я назначаю наказным атаманом оставшихся в Корсуне реестровых казаков. В Чигирин для усиления гарнизона жолнеров я направил ротмистра Ежи Скше туского. Вы, пан Станислав, должны завтра же выехать в Корсунь. Дело неотложное! И прошу пана полковни ка… – Прибыл полковник Станислав Хмелевский! – вдруг доложил маршалок дома, заставив коронного гетмана вздрогнуть от неожиданности.

Хмелевский уже успел прийти в себя после тяжелой и спешной поездки на Запорожье. Возвращаясь, он имел возможность проанализировать обстановку, сло жившуюся после бегства Хмельницкого. Хмелевский уважал Хмельницкого, как друга своей юности. И хо рошо знал его свободолюбивую, упрямую натуру. Но только ли для самозащиты он так охотно принимает на днепровские острова свободных воинов с Украины?

Во время дружеской беседы с Хмелевским Богдан со общил ему о том, что «их собралось уже, пожалуй, на два полка». Почему именно на два, а не просто полк с пятью или несколькими сотнями?

В большом кабинете коронного гетмана Хмелевский увидел задумавшегося полковника Мрозовицкого. Он знал, что не только королевские гусарские полки ста раются заполучить себе Мрозовицкого. Представители четырех казачьих полков приезжали к коронному гет ману с просьбой назначить его в их полк. Среди них были и корсуньские казаки.

– Привет и уважение полковнику-рубаке Мрозовиц кому, как называют вас украинские казаки, – друже ски поздоровался Хмелевский. – Морозом-Морозен ком уже окрестили пана приднепровские казаки… Коронный гетман Николай Потоцкий, услышав при ветствие Хмелевского, улыбнулся и одобрительно кив нул головой. У Хмелевского тотчас поднялось настро ение. Значит, коронный гетман в хорошем расположе нии духа и с ним можно говорить откровенно.

– Пану Хмелевскому придется сегодня же доложить его величеству королю о своем разговоре с Хмельниц ким, – начал Потоцкий. – Король собирается выехать как будто бы в Белоруссию. Пан полковник должен успеть встретиться с ним до отъезда. Его величество король, возможно, и не пригласит меня, коронного гет мана, на эту аудиенцию. Поэтому прошу пана Хмелев ского доложить мне о положении дел на Украине, что бы нам вместе подумать, как разумнее, так сказать, из ложить королю о развертывающихся там грозных со бытиях. Подчеркиваю – грозных, ибо, как я понимаю, они для шляхты не предвещают ничего хорошего.

– А стоит ли, ваша милость пан коронный гетман, так преувеличивать? – спросил Станислав Хмелевский, удивленно пожимая плечами.

– Пан считает наши дела блестящими?

– Не совсем блестящими, уважаемый пан гетман.

Ведь обеспечение мира на границах и безопасность нашего государства являются делом первостепенной важности для нашего правительства. А полковник Хмельницкий прежде всего, надо думать, заботится о своей собственной безопасности.

– Заботится о собственной безопасности или угро жает государственной? Ведь это он подстрекает каза ков реестровых полков к неповиновению… – Казаки, возглавляемые преследуемым полковни ком, конечно, собираются вокруг него не для забав.

Об этом нам, воинам, следует хорошо помнить! Хмель ницкий, очевидно, будет опираться на них, если мы станем настаивать на его казни. К счастью, пока что все зависит от нас самих… Мне также ясно, что Хмель ницкий не ради шутки уговаривает реестровых казаков отказаться от государственной службы. Да, действи тельно подстрекает. Если мы попытаемся схватить его на островах, он будет защищаться изо всех сил. Поэто му я думаю, что ваша милость всесторонне обсудит с королем, как поступить с ним.

– А более конкретно?

– Не понял, ваша милость… – Хочу услышать мнение полковника о том, следует ли Короле вести переговоры с банитованным или по ручить нашим вооруженным силам языком оружия ве сти этот принципиальный разговор с изменником?

– В момент ссоры с полковником Хмельницким, ва ша милость, разговаривать с ним языком оружия бы ло бы большой ошибкой. Ведь так называемая измена его – это не что иное, как досужий домысел пана Пши емского, который лопнул, как мыльный пузырь. Хмель ницкий категорически отбрасывает какое бы то ни бы ло обвинение в измене, а значит, он со всей решитель ностью будет защищать свою честь. Да и король, ка жется, не верит в виновность своего протеже.

– О, вижу, пан полковник вернулся с Украины совсем перепуганным. Ну что же, придется нам с вами поспо рить у короля… – Нет, у короля, ваша милость пан коронный гетман, я, воин, спорить не буду! Королю виднее, он верховный хранитель наших законов.

– Так пан полковник сводит роль коронного гетмана к простому исполнителю воли короля?

– Ваша милость, прошу прощения, тоже жолнер Ко роны в короля… – Позволите ли вы мне высказать свое мнение по по воду вашего спора? – спросил Мрозовицкий, подняв шийся с кресла. Он видел, что следует ему вмешаться в этот горячий спор двух воинов, переходящий в ссору!

Ему нравилась принципиальность Хмелевского, и его удивляла заносчивость коронного гетмана.

Потоцкий оглянулся так, словно ждал удара, гото вый дать достойный ответ. Но что ответишь? Полков ник лишь просит разрешить ему высказать свое мне ние.

– Прошу пана, – процедил сквозь зубы Потоцкий.

– В воеводствах распространяются упорные слухи о восстании хлопов на Подольщине. Около трех тысяч вооруженных людей объединились вокруг Кривоноса.

А его сын, недавно возвратившийся из Франции, со брал в Европе целый полк казаков и, говорят, намере вается объединиться с Иваном Богуном. В лесах во круг Роси, что за Белой Церковью, группируются воины Вовгура. Поговаривают и о черкасских казаках, взбун товавшихся на Запорожье. Сумеет ли справиться с ни ми полковник Вадовский, опираясь лишь на сотню по ляков, служащих в его полку?.. На все это не следует закрывать глаза, оценивая силы Хмельницкого. Ведь именно Хмельницкий сделал атаманом этого загадоч ного сына Кривоноса. А действующие на Подольщине Кривонос и Богун – его побратимы! Мне кажется, что, докладывая королю, надо учитывать это обстоятель ство. Осмотрительность воина – это то же оружие, ува жаемые панове! В такой сложной обстановке прене брегать ею было бы безумием… До сих пор личное счастье обходило стороной под старосту Чаплинского. Но на шестом году своего без надежного вдовства он похитил в разрушенном гнез де Хмельницкого в Субботове девушку. Такую прекрас ную, что все соседи завидуют!

– Что же ты сидишь взаперти, моя голубка? – с упре ком говорил он Гелене.

– Подумаешь, какое диво замкнутая дверь! Пан Бо гдан рассказывал, что молодые файные турчанки всю жизнь сидят в своих сералях, не показываясь на бес стыжие глаза мужчин… – Дразнишь меня, Геленка? А вон соседи уже гово рят, что ты живешь со мной невенчанная… – Пусть привыкают, уважаемый пан Данило. После венца перестанут удивляться.

Гелена теперь не столько радовала вдовца своим согласием на брак с ним, сколько поражала ежеднев ной отсрочкой их свадьбы. Побег Хмельницкого являл ся для нее интересным приключением, и разговор об этом она сводила к шутке.

– Теперь пану Данилу и впрямь нечего спешить.

Сколько времени уже живу в его доме, согласилась об венчаться с ним, соседи об этом знают… Но дверь в свою комнату Гелена всегда держала на замке.

Однажды во время такого разговора Чаплинского со своей невестой приехал к нему молодой гусарский рот мистр Ежи Скшетуский. На просторном подворье под старосты стояло около десятка оседланных коней. От разгоряченных быстрой ездой лошадей поднимался пар, гусары, разминаясь, ходили по двору, размахивая руками, чтобы согреться.

Молодой ротмистр передал своего коня джуре, чер касскому казаку Дорошу, и, разминаясь, направился к дому подстаросты. Дворовый казак едва успел опере дить ротмистра Скшетуского, чтобы предупредить хо зяина.

– К пану подстаросте прибыл пан гусарский рот мистр!.. – сообщил казак хозяину дома.

В другое время Чаплинский поспешил бы во двор, встречать непрощеного, но желанного гостя. Ежи Ск шетуский был его сообщником в ловле Хмельницкого и обещал, ссылаясь на коронного гетмана, всяческую поддержку в укреплении его положения в Чигирине.

Но такой ранний гость, именно в тот момент, когда Ча плинский разговаривал сквозь запертую дверь со сво ей будущей женой, помешал ему. Вот уж, право, непро шеный гость хуже татарина.

– Иду! – сердито ответил Чаплинский дворовому ка заку.

– Рад видеть пана уже хлопочущим в такую рань по хозяйству! – воскликнул бойкий ротмистр, ступив на по рог.

– Хозяйствуем! – в тон ему ответил Чаплинский. – Матка боска, в такую стужу пан ротмистр отважился в дальнюю дорогу верхом! Не татары ли снова напали, пан Ежи?

– Почти татары, уважаемый пан! Весть о побеге Хмельницкого привела в ярость коронного гетмана, и он срочно послал меня разведать, что здесь у вас про исходит. Что у вас слышно об этом проклятом бегле це? Здесь на Приднепровье находится и мой отец в ка честве посла его величества короля. Удивляюсь, пан подстароста: как это могло случиться, где была стра жа?..

– Все из-за несогласованности, уважаемый пан рот мистр. Да, из-за несогласованности и многоначалия в решении таких важных государственных дел. Как вам уже известно, наш полковник Кричевский тоже в этом посольстве, хотя было бы лучше, если бы там вместе с полковником Хмельницким находился пан Пешта. Та кая неразбериха произошла, уважаемый пан Ежи!.. Как хорошо, что вы приехали сейчас. А то уж и я собирался немедленно выехать к его милости пану Николаю… – Пан коронный гетман почти в отчаянии отправился в Варшаву. Он хочет перехватить королевского посла пана Хмелевского. А здесь такое смятение… – Говорят, будто бы пан Владислав… его величе ство король упорно защищает здрайца24 Хмельницко го. Не понимаю, уважаемый пан, зачем тратить столько энергии на одного ненадежного человека! Бездельни ки в хуторах надеются, что его величество король сам переселится на южную границу, чтобы добиться един ства народов Речи Посполитой.

– Пан подстароста лучше бы не прислушивался ко всякой болтовне хлопов. Кроме короля в стране есть еще и урожденная шляхта, пользующаяся правом вето в сейме, и войско во главе с… А в это время поспешно вбежал дворовый казак.

– Какое счастье, уважаемый пан подстароста! К нам во двор въехал целый отряд варшавских гусар! Сам пан Кричевский сопровождает полковника Тобиаша Скшетуского!

– О, прекрасно, наконец настиг меня отец!

Подстароста Чаплинский так был встревожен этим сообщением, что не мог и слова вымолвить. Да и бы ло отчего! Коронный гетман посылает полковника Ск шетуского только по особо важным делам. Правда, он чуть было не упустил Хмельницкого в приднепровских лесах. Если бы не упорство его сына, Хмельницкий давно уже морочил бы головы московским боярам, а возможно, и царю.

изменника (польск.) Засуетился подстароста. Он еще не успел принять в своем доме гусарского ротмистра, своего верного и надежного союзника, а во двор уже въехал его отец – не менее настойчивый поборник более лояльных дей ствий, направленных на подчинение украинских хло пов.

Следом за сыном полковника Чаплинский выбежал во двор.

В столовую, где за столом сидели важные гости, во шла и Гелена. В праздничном наряде, который носила еще на хуторе в Субботове, и в расшитых сафьяновых сапожках. Она была бледна, как после перенесенной болезни, но когда увидела гостей, покраснела, и ее да леко не детские голубые глаза заблестели.

Ее появление было неожиданным даже для самого хозяина дома. Ведь на его просьбу открыть дверь сво ей комнаты ответила отказом. Неожиданная девичья выходка встревожила Чаплинского.

– Доброго вам здоровья и приятного аппетита, ува жаемые панове, – подчеркнуто просто поздоровалась она с гостями.

Отец и сын Скшетуские поднялись из-за стола, их примеру последовал и Чаплинский. Гелена заметила, что он нисколько не обрадовался ее приходу, а, наобо рот, был удивлен и даже расстроен. Из вежливости он заставил себя улыбнуться и пошел ей навстречу.

Однако хозяина дома опередил молодой Скшетус кий. Он сразу понял, что это и есть та невеста, которой гордился Чаплинский и о которой так много говорят жи тели Чигирина.

Ежи Скшетуский не ожидал, что сиротка, прием ная дочь Хмельницкого, может оказаться такой кра сивой девушкой. Избалованный варшавскими женщи нами, молодой человек на какое-то мгновение оторо пел. Красота девушки поразила его, как удар молнии. И только слова Гелены отрезвили его. Вспомнив об обя занностях гостя и кавалера, ротмистр галантно покло нился ей. Гелена не торопилась протянуть ему руку, однако и не протестовала, когда Ежи Скшетуский неж но взял ее под руку и подвел к свободному креслу, сто явшему рядом с креслом Чаплинского.

Встреча юной девушки и молодого ротмистра дли лась не больше минуты. Но в жизни двух молодых лю дей она стала роковым рубежом, наложив свой отпе чаток на весь завтрак у подстаросты.

Данило Чаплинский, как и во всяком деле, и здесь оказался недальновидным человеком. Великосвет ский жест ротмистра воспринял, как проявление ува жения ко вкусу хозяина. И на лице у него заиграла довольная улыбка. Зато Скшетуский понял, какие чув ства пробудил у девушки ротмистр. Не ускользнуло от него и то, какое впечатление произвела она на его сы на, и это встревожило полковника. Какая-то оказачен ная девушка, пусть и шляхетского рода, так пленила избалованного столичными любовными приключения ми молодого человека! Не потому ли зарделась и Ге лена, когда садилась рядом со своим женихом?

– Пана Данила, кажется, можно поздравить с неве стой! – произнес полковник.

Скшетуский поднял кубок, наполненный гостеприим ным хозяином Чаплинским. Он думал, что девушка по своей скромности не одарила его таким же пылким взглядом, каким она окидывала то полковника, то его сына. «Взгляд засватанной», – убеждал себя Чаплин ский.

– Дзенькую бардзо, уважаемые панове. Мы бы уже обвенчались на праздники, если бы не эти страшные события у нас.

– Вам не следовало откладывать, ибо события толь ко разворачиваются, – посоветовал полковник Скше туский. – Очевидно, пану подстаросте лучше было бы выехать в Луцк или Гродно для этой брачной мессы.

Такое событие в жизни молодой паненки бывает толь ко раз.

– А я, уважаемые панове, не советовал бы спе шить, – возразил молодой Скшетуский. – Венчаться молодой паненке надо бы в более спокойное время, чем нынче. К тому же сейчас зима, морозы, путь даль ний… Гелена вдруг вскочила из-за стола и почти убежа ла из столовой, окинув молниеносным благодарным взглядом Ежи Скшетуского.

Вместе с хозяином он поднялся с кресла. А дверь за Геленой уже закрылась, затихли и ее шаги. Они снова должны были сесть за стол, не взглянув друг другу в глаза. Завтрак продолжался так же принужденно, как и начался.

– Такие поступки свойственны невестам, – оправды вал неожиданный уход Гелены Чаплинский.

– Вся вина за ее поступок ложится на меня, уж слиш ком я настаивал на немедленном венчании, – успокаи вающе промолвил полковник Скшетуский. – Молодые паненки, по давней традиции, не особенно радуются этому событию, когда они расстаются со своей цвету щей юностью!.. Во всем виноват я, пан Данило… – Стоит ли обращать внимание, уважаемые пано ве, на девичьи капризы? Гелена воспитывалась в ка зачьей семье… – Воспитывалась в семье одного из образованней ших в наше время казачьих полковников, уважаемый паи Чаплинский! – решительно возразил Тобиаш Ск шетуский. – Кстати, я только что возвращаюсь от него, куда ездил по поручению короля и коронного гетмана.

Его не только полностью реабилитируют, отбросив по спешные, надо сказать, наветы полковника Пшиемско го, но и предложили ему возглавить Белоцерковский казацкий полк!

Чаплинский, услышав это, только раскрыл рот, втя гивая воздух, словно его не хватало в комнате. Слова полковника приоткрыли перед ним страшную действи тельность: простит ли ему обласканный королем пол ковник разбойное нападение на его усадьбу, в которой к тому же умерла его жена? А он, зная об этом, еще настойчивее торопил своих поджигателей.

Но молодой Скшетуский горячо возразил:

– Это позор для польской шляхты! Одно дело – ре абилитировать хлопского полковника, а другое – на граждать его за предательские деяния.

– Уже точно установлено, что никакого предатель ства с его стороны не было. Ежи, опомнись, – прервал его отец.

– Нет, было! Я лично разговаривал с полковником Пшиемским, который собственными ушами слышал о сговоре Хмельницкого с графом Конде. Разумеет ся, родственники французских королей, пребывающие в нашем королевстве, всячески будут выгораживать Хмельницкого. Говорят, что король Владислав напра вил королю Франции письмо с извинениями. Хорошего короля выбрала себе шляхта, может гордиться им… – Ежи, о таких вещах не говорят в гостях!.. Мне стыд но за сына, за его невоспитанность и неуважение к Ко роне. Довольно, Ежи, оставим этот разговор… Так ко гда же пан Чаплинский приглашает нас на свое свадеб ное торжество? – спросил полковник Скшетуский, ста раясь переменить тему разговора.

Чаплинский смутился. Теперь, когда весть о реаби литации Хмельницкого пронизала его холодом от голо вы до пят, он и сам не знал, состоится ли это желанное событие. Пойдут прахом все его старания обесславить Хмельницкого. Теперь он жестоко будет мстить за это.

А ведь известно, каким бывает в гневе этот хлопский полковник… – Не следует торопить пана Данила, уважаемые па нове. Известно ведь, как утверждает кто-то из мудре цов, что замужество для молодой паненки – это глу бокая пропасть, в которую мало кто из них бросался по собственной воле. Надо подождать до весны, когда распустятся цветы и у невесты будет другое настрое ние. Да и этот искусственно поднятый шум утихнет… – посоветовал Ежи Скшетуский.

Чаплинский даже не все понял из того, что говорил ротмистр. Только отец уловил в словах Ежи какие-то его личные расчеты и надежды. Очевидно, у него были свои тайные намерения в отношении молодой невесты хозяина дома.

Уходит, уплывает зимняя пора, приободряются вои ны. На днепровские острова слетаются ранние птицы, сходятся казаки.

– Состоится ли поход на море или от моря? Кто по ведет казаков? – раздаются вокруг голоса.

– Долго ли, батя, будем жить на этих островах?..

– Уже недолго, Тимоша. Видишь, уж птицы прилета ют с юга… Снова, в который раз, утром выходил задумавшийся Богдан из зимовья. «Кто поведет? На море или от мо ря?» – терзали его сомнения. Одному Тимоше разре шает он бродить с ним по островным дебрям и таль нику. Светлеет кора на осокорях, наливаются почки на лозе и иве. Шумит вскрывшийся Днепр.

– Вижу, Тимоша, ты уже поправился, повеселел.

– Расту, батя. Бабушка Мелашка говорила, что хлоп цы моего возраста растут быстро. Вот Мехметка поче му-то не растет.

– Тебе развлечение с ним, а ему неволя. Как тут бу дет расти Мехметка, коль его угнетает подневольная жизнь?

Богдан оглядывал юного и стройного, как молодой дуб весной, сына. Даже следы оспы на лице, казалось, сглаживались, придавая ему мужественность. За крас ным поясом торчал новенький пистоль, привезенный казаками из Франции, а на боку висела сабля.

– Кресало и трут в кармане держишь? – поинтере совался Богдан, отвлекаясь от тягостных мыслей, на веянных пробуждающимися предвестниками весны – шелюгами.

– А где же быть кресалу и труту, когда оттепель на ступает? Здесь, на островах, весна такая обманчивая.

А я привык остерегаться каждого.

– Вот и хорошо, Тимоша, что сберег себя до нашей встречи. Сейчас, пока мы вместе, Тимоша, ни одна ду ша не посмеет тронуть тебя даже пальцем… – Теперь и я уже сильным стал, никого не боюсь.

Я очень подружился с татарчонком. Ведь можно нам, православным, дружить с ним?

– А почему же нельзя? Православие не мешает дружбе, Тимоша, как и мусульманство. Есть похуже де ла… Ведь хлопец помогает тебе изучать их язык. Вот на этом языке и будем мы с тобой о своем при посто ронних разговаривать… Ничего, говоришь, не боишь ся? А чего тебе бояться, казаче, когда рядом с тобой отец? Да хорошему воину и Люцифер не страшен. Вот наш Юрко маленький, пускай он боится… – Весной мы их сюда на острова возьмем! Бабушка Мелашка будет нам уху варить, а мы с Мехметкой Юр ка научим разговаривать по-татарски.

– Посмотрим, как дальше будет с Мехметкой. Вот те бя не знаю, куда пристроить на случай боя. Забирать детей и бабушку сюда не будем. Лучше мы сами к ним вернемся.

– А как же быть с богопротивным Чаплинским да с Пештой?..

Богдан хотел что-то объяснить сыну, но лишь мах нул рукой, услышав шум, доносившийся из зарослей ивняка. Из-за бугра показались казаки, спешившие за быстрым Петром Дорошенко.

– Наконец-то! С самого рассвета выглядываем те бя, – обрадовался Богдан.

Было еще раннее утро. Морозное на заре, оно по щипывало за пальцы. А когда на горизонте из-за изло манной стены облаков выглянуло затуманенное измо розью солнце, сразу потеплело.

– Ну, батько, насилу переправились мы с ними через залив.

– Надо и нам с тобой уходить отсюда на степные просторы к людям. Да вот и они, – показал Дорошенко на группу воинов.

– Что, не узнаешь меня, Богдан? Правда, я небри тый, но не к теще же в гости приехал, – усмехаясь, про молвил коренастый казак.

– Федор Якубович! Вот так обрадовал, Вешняк! Да я тебя, как бога на Иордане, жду здесь, на днепровских кручах. Давай-ка, братец небритый, поцелуемся с то бой, как на Новый год.

Вешняк знал со слов Дорошенко о том, что Хмель ницкий именно его с нетерпением ждет на здешних островах. Ему теперь недоставало не столько атама нов-помощников, сколько хорошего советчика-друга.

– Кажется, и просторно на Низу, но у тебя тут тесно вато. – Вешняк окинул взглядом шелюги и осокори. И сколько мог охватить взором – всюду между деревья ми слонялись воины.

– Мы собираемся уходить отсюда вон в те леса.

– Видел я и там людей. Разумно поступаешь, Богдан.

Воинам необходим простор. По совету Дорошенко, мы там оставили и новичков.

– Чигиринцы или сборные люди? – поинтересовался Богдан.

– Большинство наших казаков, с которыми мы вое вали под Дюнкерком. А с ними и чигиринские новички, ирклеевские казаки, подброшенные нам Карпом.

– А это случаем не Демко из сотни Пушкаренко, ко торый воевал тоже под Дюнкерком? – спрашивал Бо гдан, присматриваясь к казаку, стоявшему рядом с ним.

– А кто же другой, как не он, пан атаман? Демко и есть, – засмеялся казак, поглаживая черные усы. – Да нас тут у Федора Якубовича наберется немало. А там еще ирклеевские добровольцы пристали. Сейчас, с наступлением весны, на обоих берегах Днепра под нялось столько людей. Прослышали от кобзарей, что вы, полковник, к какому-то походу готовились?

– Хоть какой-нибудь, лишь бы поход? – поинтересо вался Богдан, улыбаясь Вешняку.

– Да уж как заведено. Без военных походов казак хи реет, – поддержал Вешняк и оглянулся на своих това рищей.

Казаки ответили на слова атамана дружным хохо том. Засмеялся и Тимоша. Ведь он тоже чувствовал се бя частицей этого товарищества. Рядом с ним его отец, казацкий полковник, а вокруг сотни вот таких Демко с улыбающимися лицами, с решимостью во взгляде. И вон атамана какого подобрали себе, крепкого, как ду бовый комель. Опережая весну, они тянутся на степ ные просторы, ища свободы и независимости от ко ронной шляхты. У каждого из них мушкет, привезенный из-под Дюнкерка, длинная, с бронзовой рукояткой дра гунская сабля на кожаном ремне. Да и одеты все как один в добротную форменную одежду. Из-под смушко вых шапок поблескивают бритые затылки, за правым ухом свисают оселедцы. Казаки!

И снова заговорил Вешняк, словно продолжал давно начатый разговор с Хмельницким:

– Люди на Приднепровье и в степях ждут освобожде ния. Там такую кашу заварили коронные гетманы… – В эти слова Вешняк хотел вложить все свое неудержи мое желание освободиться от панского ярма, от иезу итских ксендзов и даже от власти Польской Короны… – Ведь польские войска подошли уже к Корсуню, запо лонили украинские села.

– Дышать не дают они нам, пан Богдан, – поспешил дополнить Демко.

Дубравы и шелюга на островах кишели вооружен ными людьми. От их сдержанного шума, казалось, гу дела промерзшая земля. С востока поднимались тучи, наступала оттепель. На острове все дышало военным предгрозьем.

– Все ли перебрались на остров? Тесновато стано вится здесь осокорям да вербам, – промолвил Богдан, по-хозяйски окидывая взглядом оживленных казаков, окружавших его.

– Почему все? Разве не видишь по вооружению, что большинство прибывших на это свидание – участни ки боев под Дюнкерком? А это… – продолжал Федор Вешняк, посмотрев на высокого, в шляхетском бурну се мужчину.

– Это я, Горуховский, уважаемые панове, Янчи-Гре гор Горуховский, наконец-то добрался сюда вместе с подолянами. И привел с собой немало польских жол неров. Они там. – Он наугад указал рукой в сторону за росшего многолетними камышами рукава Днепра.

Богдан оживился:

– Вот уж кого не ожидал! Рад видеть пана часово го мастера воином на наших островах. Только что же это пан без оружия? – И подошел к слуге Радзиевско го, корчмарю. «Может быть, он подослан шляхтой» – мелькнула мысль. – Был слугой корчмаря, почему бы не стать еще и шпионом?» Богдан посмотрел на Веш няка.

– Оружие мне не по силам, уважаемый пан полков ник. Прежде часовым мастером был, а век думал до живать, служа в корчме, – рассудительно промолвил Горуховский.

– А теперь еще казаком-нетягой захотел стать? Или, может быть, с каким-нибудь поручением от пана Иеро нима прибыл?

– Обреченный и я… Пану Иерониму надо было са мому как-то выкручиваться, заметать следы своих тай ных услуг королю. Если уж и пришел с поручением ваш покорный слуга, только от простых польских жителей из-под Варшавы. Я благодарен пану старшине за то, что он разрешил мне присоединиться к его отряду.

Слова Гороховского напомнили Богдану о волнени ях поляков, угнетенных шляхтой. Поэтому и острова с каждым днем пополняются людьми, как Днепр вода ми во время весеннего половодья. Люди идут на эти заброшенные острова, надеясь на что-то лучшее. Не ужели только в военных походах на турок будут искать утешения изгнанники из родных, отцовских селений?

Точно пчелы за первым весенним взятком, устремля ются воины на Запорожье!

Богдан и сам не мог разобраться, что больше всего волновало его, заставляло задумываться: или несмет ное количество воинов, которые шли к нему на остро ва, или то, что вместе с украинцами к отрядам восстав ших присоединяются и польские крестьяне и мещане.

И до них дошла весть о том, что обиженный субботов ский полковник королевской службы ушел на Сечь.

Давно уже, еще со времени гибели Ивана Сулимы, у взбунтовавшихся казаков, впитавших с молоком мате ри дух свободолюбия и товарищества, не было вожа ка, которому бы так же чувствительно, как и им, шляхта разила душу. Томаковский Рог притягивает их, как те пло весеннего солнца. Идут сюда старшины, сотники, куренные атаманы. Сама судьба надоумила и Вешня ка, прислав его на помощь. Их сплачивали жажда ме сти за поражение у Кумейковских озер и беспросвет ная жизнь, а победы и угрозы гетмана Потоцкого при нуждали объединяться в воинские отряды.

– Вижу, Федор Якубович, что вы совсем оголили Кор суньский полк… Вместо Вешняка поспешил ответить Богдану кто-то из прибывших казаков:

– Мы не корсунцы, а черкасцы. А вон те из Ума ни, а за ними, кажется, белоцерковцы. В волостях ста ли формировать полки, забирая всех поголовно. Да же тех казаков, которые исключены были из реестров.

Прошел слух, что коронные полковники поведут их на острова – искать бунтовщиков. Вот люди и воспроти вились.

Богдану было над чем задуматься. Ведь людей надо было накормить, вооружить, обеспечить порохом. А с кем посоветуешься? Разве что с сыном, который стоит рядом, нервно подергивая саблю в ножнах. Ему тоже досталось: прикидывался татарчонком, подружившись с пленником, лишь бы не пронюхали коронные, чей он сын.

– А не побоитесь коронных гончих? – вдруг громко спросил Богдан. Он обращался сразу ко всем – к ир клеевцам, к черкасцам, к уманцам и подолянам, держа свою руку на плече Вешняка, словно впившись в него.

– Да что ты говоришь, полковник! – откликнулся бе лоцерковец. – Нашим людям теперь не страшен сам дьявол из пекла. Они достаточно натерпелись от поль ских шляхтичей, которые разоряют и уничтожают их!

Наши хлопцы советуют громче кликнуть тех, которые в селах и хуторах только и ждут подходящего момента. А такой момент наступил для украинцев. Смогут ли наши кобзари всюду побывать, – ведь край большой, людей вон сколько наплодилось. Ведь многие до сих пор ни чего не ведают о твоих, полковник, распрях с Короной.

Нынешняя зима не так морозами и обильными сне гами донимала коронного гетмана Потоцкого, как зло вещим оживлением простых людей. Даже в Галицию добрались кобзари. Поэтому коронному гетману при ходилось посылать в староства своих урядников с грозными приказами:

– Повелеваю выловить всех злостных кобзарей, за чинщиков хлопского бунта, и посадить их на колы.

Коронному гетману Потоцкому снова надо было го товиться к военному походу на приднепровские степи.

Дозорные гетмана доносили о том, что кобзарей в се лах не уменьшается, их бунтарские голоса раздаются и на дорогах. С каждым днем их становится все боль ше. Они в своих думах и песнях призывают людей к неповиновению.

Даже в Бродах вдруг услышали кобзарскую думу о коронном гетмане:

Та наверны ока, который з Потока, идеш до Славуты, Невыннии души хапаеш за уши, вольности одиймаеш, Короля не знаеш, рады не дбаеш, сам соби сэймуеш… Булавою, як сам хочэш, кэруеш!..

Помимо этого, ежедневно получаемые сообщения с Низа не только вселяли тревогу в душу гетмана, но и пугали его своей угрожающей неотвратимостью.

…Поднимается люд не только на Томаковском Ро ге. В рвах крепости, построенной накануне Нового года воинами Хмельницкого, в землянках выступила под почвенная вода. Под лучами весеннего южного солнца быстро таял снег, широко разлился полноводный Дне пр.

В приднепровских лесах наскоро сооружались но вые курени, шатры по татарскому образцу. Низовье Днепра, как река талой водой, заполнялось людьми.

На дорогах, в селах кобзари своими думами призыва ли народ уходить на Низ:

Ох, грае-грае морэ веснянои, Козак пить жадае воды днипровои, Ой, маты-маты!

Нэ шкодуй голосу сынам, щоб весну оспиваты, Щоб хмэлэм-хмилыною в гаях им проростаты!..

Эти новые думы и песни уже звучали не только в городах и селах, но и на Днепре. Долетали они и на острова, на Запорожье, поднимая воинственный дух не только у молодых, но и у пожилых казаков, воодуше вленных идеей вольности, военных походов. Теперь уже не Богдан Хмельницкий искал куренного атамана, а он сам вместе с сечевыми старшинами шел к нему на Томаковский Рог.

– Тесновато уже тебе, Хмель, на Томаковском Роге, – старались они завязать разговор с полковником.

– Не весна ли вон натягивает шатры и на побережье Днепра, рядом с островами, – отвечал Богдан. – Люди ищут путей для спасения, а приходят к нам. Да разве всех разместишь на острове? Вижу, что мне не усидеть тут. Казаки рвутся в поход.

– Как раз пришла пора начать поход против турок.

Ведь сам знаешь, татары в друзья напрашиваются. Ту ган-бей со своей вооруженной саранчой стоит у ворот Крыма. Если и в самом деле собираешься идти вой ной на турок, то лучше бы двинуться по суше, в об ход. Туган-бей снова присылал к нам своего посла, да и сам собирается приехать для переговоров. Мы живем с ним в мире, вот он и набивается к нам в кумовья.

– Вижу, живется вам тут несладко, коль уже и крым чаки союз предлагают. Лучше бы уж с Москвой сбли жаться, чем с татарами, или уйти на поселение… – С Москвой советуешь сближаться? Были уже наши и на поселениях. А как же свой родной край? Оставить на разорение шляхте? Не то советуешь, полковник, – горячился куренной атаман. – Ты прав, одних нас уни чтожат. Тебе самому хорошо известно, что шляхтичи начали строить свои фольварки уже далеко за преде лами Чигирина. Кажется, они хотят еще потуже затя нуть петлю на шее нашего народа. Они преградили за порожцам все пути к родному дому, поставив дозорны ми над нами таких же, как мы, только реестровых ка заков. Думаешь, нам легко вступать в союз с Туган-бе ем? А все же мы советуем тебе не трогать крымчаков.

Сейчас не время нам ссориться с Туган-беем. Именно в интересах мира мы вынуждены дружить с ним. А что он настойчиво добивается союза с казаками, нам на руку. Он сейчас готовится к войне со шляхтой, поднял тысячи воинов, вооруженных только мослаками.

– Известно ли об этом коронному гетману или запо рожцы помогают татарам скрыть от ляхов их замысел?

– Чтобы Потоцкий да не знал!.. – по-заговорщицки улыбнулся Лутай. – Говорил же тебе, что караулят сей час у нас черкасские казаки, которые все выспрашива ют у нас о Туган-бее… Если ты, полковник, собираешь ся в морской поход, так надо бы тайком готовить чайки.

У нас на островах их мало припрятано… Может, клик нуть сюда мастеров да приступить к постройке судов?

Мы видим, как люди все идут и идут к тебе.

– Горе их гонит сюда, братья казаки. А мастера для стройки чаек найдутся. Мать наша, Украина, вдосталь пришлет их!

– Ты словно какую-то мудрую загадку задаешь нам, полковник, – многозначительно улыбались запорожцы.

– Зачем нам гадать, словно мы боимся кого-нибудь?

Коль надо на турок, так и на них пойдем. К тому же по суше легче обойти их, да и дороги нам знакомы.

Болгары поддержат, давно нашей помощи ждут. Вот послал недавно Вешняка своим наказным атаманом в прибрежные леса, ибо тесновато стало нам на остро вах, надо уходить отсюда… Запорожские старшины верили Хмельницкому. Ведь каждый из них знал, какое дело поручил король суббо товскому полковнику! Но почему полковник Хмельниц кий говорил об этом как бы шутя? Не хлебнул ли он случайно для настроения, чтобы веселей и оживлен ней беседовать с наказным атаманом и с запорожски ми старшинами? Ведь он заранее знал, что они при едут к нему за советом. Однако запорожцы по-свое му смотрели на то, что Хмельницкий сосредоточивает полки в лесах на правобережье Украины.

– Что и говорить, столько казаков никогда не собира лось на Низу. Старшины черкасских казаков из Кодац кого гарнизона все спрашивают у нас: для чего, мол, полковник Хмельницкий собирает на Запорожье всю украинскую голытьбу?

– Только ли поэтому мы мозолили им глаза?.. Ска жите им, что и сам полковник стал голытьбой по воле коронного гетмана. Но если мы объединимся, нам не страшны не только Кодацкая крепость, но и сам гетман Потоцкий. Не по душе и мне эти непрошеные хозяе ва на Низу. Нечего реестровым казакам вмешиваться в жизнь запорожцев. Идут люди в Запорожье – пускай идут, горькая судьба гонит их сюда.

– Давно известно, что горе объединяет людей, укре пляя их силу, – добавил один из сечевых полковников.

И Богдану Хмельницкому показалось, что запорож цы не зря приехали на Томак на такой большой чайке.

– Тут, брат Богдан, такое дело, – наконец начал се рьезно запорожский атаман Григорий Лутай. – Вчера мы созывали совет. Казаки, старшины и атаманы при шли к такому единодушному мнению: вооруженных ка заков под твоим началом собралось, почитай, в три раза больше, чем в Запорожском гарнизоне. Оружие у нас что надо, пороха достаточно, да и полковники у тебя – Вешняк, Ганджа Иван, Дорошенко – все как на подбор. Так не пора ли тебе завести казацкие порядки на Низу? Наше низовское войсковое товарищество ре шило передать тебе булаву и старшинские клейноды.

Коронные старшины из Кодака слишком уж интересу ются тобой.

– О том, что коронные старшины интересуются мной, я знаю. Думаю, что казаки Черкасского и Кор суньского реестровых полков скорее поддержат нас, а не ляхских старшин. Но мы уйдем с островов. Не будем мозолить глаза шляхте, вот она и успокоится. Надо за водить казацкие порядки и крепить Запорожскую Сечь, да так, чтобы паны шляхтичи дрожали перед пей да ума-разума набирались. Правильно решил совет. Ре естровые казаки, несущие службу в Кодаке, не пойдут супротив сечевиков. А что касается булавы, то, может, вы несколько поспешили. Об этом узнают старшины в Кодаке, немедленно донесут коронному гетману. Это создаст лишние хлопоты и для нас. О черкасских ка заках, которые находятся у вас, беспокоимся мы тоже, уверен, что они пойдут вместе с нами… А булава пус кай побудет немного у запорожцев. Уйдем с островов, наладим добрые отношения с реестровыми казаками не только из гарнизона Кодацкой крепости, но и с теми, что в волостях. Вот тогда соберем и общий круг, избе рем наказного атамана. На мне ведь свет клином не сошелся. Думаю, что хорошим атаманом на Низу был бы Максим Кривонос… В курень, где Богдан Хмельницкий разговаривал с запорожскими старшинами, протиснулся Петр Доро шенко.

– Ну что там, Петр, в Чигирине, рассказывай, пусть и запорожские старшины послушают. А где молодые старшины твоих охочекомонных? – спросил Богдан.

– Вот я и привел их, но по дороге немного задержал Вешняк. А о Чигирине многое надо рассказать. Там полковник… Да вот и они прибыли… – Дети здоровы? Как пани Мелашка справляется с ними?

– С пани Мелашкой и девочками все хорошо. Юрко рвется к отцу. Но тут вот еще напасть… – Какая еще напасть, говори, Петр. Видите, братья запорожцы, мой старшина, по своей же земле, как зло дей, пробирался в наш Чигирин. Только что вернулся оттуда, привел с собой людей… Но что за напасть при ключилась?

– Чуть было до вооруженной стычки не дошло. Тут крымский мурза, сам перекопский бей, разыскивает за порожских старшин. На двух челнах приплыли к нам на остров. Мурза добивается встречи с наказным атама ном. Сказывают, что он со всем своим татарским вой ском подошел к Перекопу. Намеревается отомстить чи гиринскому старосте Конецпольскому за нападение на них. Да остерегается запорожцев.

Богдан вопросительно посмотрел на запорожских старшин.

– Может, его примете тут? И нам интересно послу шать. А ты, Петр, предупреди своих пушкарей, чтобы присмотрели за челнами Туган-бея. Да сообщи Вешня ку, что прибыли крымчаки.

Запорожцы переглянулись между собой, удивлен ные такой напористостью задиристого Туган-бея.

– Конечно, примем его тут. Еще несколько дней то му назад он прислал к нам своих послов с просьбой встретиться с наказным нашего войска. Да уж прини май его ты, хватит быть гостем. Все равно от була вы тебе не отвертеться. Принимай Туган-бея. А стар шинские клейноды и булава войска запорожского вон в челне.

– Как же это называется? – спросил Богдан и под нялся, чтобы снять со стены хоругвь с золотым орлом Короны, подаренную королем Владиславом.

– Это как в песне поется: «Да не жури меня, мать…»

– засмеялись запорожцы.

– Хорошо, пускай будет как в песне. Желающих при нять булаву запорожцев сейчас не так много, это я знаю. Ну что же, тогда созовем еще совет, там и решим, кому держать булаву. А сейчас вместе с вами примем мурзу Туган-бея. Петр, пригласи сюда мурзу!

Уверенный в своих силах, храбрый мурза с гордо поднятой головой вошел в курень Хмельницкого. Он был в расшитом бархатном жупане на дорогом меху, с украшенным золотом поясом. По-видимому, гордил ся им и нарочито выставил свой живот, чтобы казацкие старшины обратили внимание на трофейное золото на поясе. Резная золотая табакерка-рожок, как и персид ский пистоль, торчали за поясом с левого бока, справа же висела кривая далматинская сабля на разукрашен ной цепочке. Колчан со стрелами и упругий лук несли за мурзой два пленных перса. С мурзой вошел и тол мач, приближенный турок, который когда-то воевал на стороне казаков.

Войдя в курень, мурза остановился. Он знал по чти всех присутствовавших здесь старшин. Однако на встречу ему вышел не полковник Лутай, хотя именно к нему и приехал мурза, как к наказному атаману.

– Рады приветствовать нашего соседа-гостя, брата мурзу Туган-бея! Пусть аллах благословит тебя на на шей земле! – обратился к нему Хмельницкий на турец ком языке.

Мурза был поражен его прекрасным стамбульским выговором, как и движением руки от чела до пояса. Так обычно приветствовали знатных людей во дворце у ту рецкого султана.

– Пусть аллах благословит дом сей, – растерянно ответил Туган-бей, не ожидавший такого приветствия Хмельницкого.

Движением руки он дал знак толмачу, что обойдется и без него, раз атаман запорожцев так прекрасно гово рит по-турецки. Он сразу же понял, что перед ним на ходится изгнанный из Чигирина Богдан Хмельницкий, собравший на островах огромное войско.

Мурза подумал о том, следует ли ему говорить запо рожцам о цели своего рискованного приезда на воору женных галерах. Особенно с таким бесстрашным пол ковником.

– С благословения всемогущего аллаха приехал я к вам, запорожцам, по весьма важному делу, – наконец, поразмыслив, произнес Туган-бей.

– Мурза окажет мне, полковнику казачьего войска, находящегося тут на острове, большую честь, если из ложит суть дела в присутствии всех наших атаманов.

Высокочтимые кошевые атаманы поручили мне вести переговоры с вами, прославленным перекопским бе ем, – важно произнес Богдан Хмельницкий.

Туган-бей быстрым взглядом окинул атамана Лутая, и Богдан понял, что мурза до сих пор еще не может осмыслить, что произошло на островах.

– У меня тоже есть дело к нашему гостю мурзе Ту ган-бею, и я очень рад случаю обсудить его здесь, – продолжал Богдан Хмельницкий, подзадоривая крым чака.

– Что за дело, мой уважаемый хозяин, пусть благо словит аллах богатство твоего ума! – горячо заинтере совался Туган-бей.

– Казаки подарили моему сыну пленного юношу, сы на какого-то крымского бея. Мне хотелось бы… – Мехмет-бала? Да это же сын одного из храбрей ших крымских беев – Солимана-кара! – поторопился Туган-бей. – Мурза Солиман-кара приготовил большой выкуп за сына.

– Нам не нужно никакого выкупа, мурза-ага! Казаки не торгуют ясырем. К тому же Мехмет-бала подружил ся с моим сыном, который пообещал ему, что он вер нет его к родителям.

Эта неожиданная весть совсем обезоружила воин ственно настроенного Туган-бея, который тут же изме нил план и решил по-дружески поговорить с казаками.

Только теперь он охотно сел рядом с Богданом Хмель ницким на ковер, разостланный казаками посреди ку реня. У казаков нашелся и кальян для гостя, и турец кий чай. Богдан велел разыскать Тимошу и привести его вместе с татарчонком.

– Мурза Туган-бей намекнул нам а своей войне с ко ролевскими войсками, – продолжал разговор Богдан.

Но мурза тотчас возразил:

– Не о моей войне, о разбойничьем нападении чиги ринского старосты Конецпольского на крымские земли.

Мы в это время воевали с персами, а бей Конецполь ский напал на наших пастухов, разгромил аулы, убил много людей, пленил моих соотечественников, угнал их скот. Известно ли полковнику, какое значение имеют овцы, лошади, буйволы для Крыма и его населения? И особенно сейчас, в такой засушливый год, в Крыму, и когда мы воюем с персами… – Все это мне известно… – сказал Богдан, гостепри имно подливая мурзе в пиалу горячего чаю. – Известно мне также, что убито много мирных жителей перекоп ских аулов. Не так давно и наши и ваши люди пере живали подобные нападения, терпели убийства, гра бежи и бесчинства. Мы, запорожцы, договорились пре кратить всякие набеги на вас и будем свято придержи ваться договора. Вот и мурзу Туган-бея сейчас прини маем у себя как своего гостя.

– Правду говоришь, благородный бей: вот уже два года, как мы не воюем с казаками. А староста Конец польский бросил на нас реестровых казаков. Крым ский народ именем аллаха заклинает нас, воинов, ото мстить Конецпольскому и отобрать у него ясырь. И кля нусь, – мурза грозно поднял руку с золотыми браслета ми и перстнями, – что до тех пор, покуда эта рука не по ставит шляхту вместе с Конецпольским на колени, мы, правоверные мусульмане, не успокоимся… Вот поэто му, по поручению крымского хана, я и прибыл к вам, низовым казакам, договориться о том, чтобы вы не ме шали нам отомстить нашим кровным врагам – ляхам.

Хмельницкий поставил пиалу на ковер. Обвел гла зами казацких старшин:

– Слышали, братья старшины, казаки? Сами шлях тичи провоцируют эти страшные набеги татар на нашу украинскую землю! – И, обращаясь к Туган-бею, про должал: – Казаки, как и все люди нашей веры, любят труд и справедливость. Но коронная шляхта все боль ше и больше притесняет нас, расправляется с нашими людьми, как ей хочется. После поражения у Кумейков ских озер украинские казаки считают коронных шлях тичей своими самыми лютыми врагами. Таким обра зом, враги татарского народа стали и нашими врага ми! Так зачем же нам мешать справедливой мести оби женных ляхами людей? Когда речь идет о справедли вости, Туган-бей может полностью положиться на нас, как на порядочных соседей. В сложившейся обстанов ке борьба за народное дело выводит нас на одну до рогу – к свободе!


Доложили о приходе Тимоши с сыном татарского бея. Казаки расступились, пропуская двух юношей, одинаково одетых и с одинаковым оружием. Высокий ростом Тимоша, как взрослый воин, гостеприимно про пустил вперед своего друга Мехметку. И казаки смотре ли на это как на проявление естественной привязанно сти сверстников. В этот момент никто из них не думал ни о вере юношей, ни о их оружии.

Туган-бей вскочил с ковра. Хищного Туган-бея слов но подменили, мгновенно исчезла заносчивость мур зы, его напыщенность, на какое-то время он стад до брым отцом, соседом. По женоподобному, ожиревше му лицу его покатились слезы.

– Мегмеджи-бала! – воскликнул он, протягивая руки к юноше.

Испуганный юноша обернулся к Тимоше. В его взгляде он уловил человеческую теплоту. Тимоша одо брительно кивнул головой, даже слегка подтолкнул Мехметку к Туган-бею.

Запорожцы выходили по одному из куреня. Они при соединялись к шумной толпе казаков, заполнившей по дворье коша. В эту раннюю весеннюю пору, среди зе ленеющих осокорей и шелюги, росшей на берегу, стоя ли посланцы от добровольцев-казаков с великой Укра ины.

– Ну как, брат Туган-бей, не обманул я, что у меня есть дело к крымским воинам? А чтобы укрепить нашу дружбу и действительно жить как добрые соседи, мой сын охотно проводит юношу к его отцу. Пусть он то же погостит у своего крымского друга. Ведь таким юно шам, как они, здесь жить нельзя. Вместе с Туган-бе ем поедет и наш старшина Иван Ганджа. Думаю, что по дороге в Крым, а скорее – там, у отца вашего юно ши, вы и договоритесь обо всем с нашим старшиной.

Вполне возможно, если этого пожелает крымское во инство, там окончательно и решите, как осуществить то, о чем говорили нам вы. Завтра и выезжайте к себе домой. Поручаю вам своего сына, полагаясь на воин скую честь батыра Туган-бея… Ротмистру Ежи Скшетускому не впервые за послед ние два года бывать в Чигирине. И каждый раз он въез жал в этот город как победитель. В Чигирине он чув ствовал себя как в завоеванной крепости. В эту зиму прибрежные села и хутора, да и город были запружены жолнерами. В воздухе пахло неминуемой войной.

Прежде молодой шляхтич непременно проезжал по людным улицам города, отчитывая гуляк, толпившихся возле корчмы:

– Все празднуете, лодыри! Вам, приднепровским хлопам, только бы святки да масленицы!..

Сейчас же он ехал молча. Гетман Потоцкий именно его, а не отца, послал в Чигирин. «Сын полковника бо лее оперативен, как и подобает молодежи», – оправ дывал Потоцкий принятое решение даже перед самим собой. Он послал ротмистра Скшетуского в Чигирин как свой авангард. И сам собирался вскоре выехать ту да.

Ежи Скшетуский с улыбкой на устах вспомнил на путственные наставления коронного гетмана. Ему ка залось, что лишь по укоренившейся привычке гетман поручал старшему Скшетускому подготовить свои пол ки для военного похода на приднепровскую Украину. В нем же, Ежи Скшетуском, гетман видел своего едино мышленника, которому близки его военные, а с ними и политические идеалы. Особенно в вопросах подавле ния украинского сепаратизма, который дошел уже до союза с не разгаданной им до сих пор Москвой.

Оставшись наедине с ротмистром, Потоцкий наста влял его:

– Пан ротмистр понимает, что сегодня или завтра я тоже двинусь с войском в эти края. Для нас дорога ка ждая минута, надо немедленно предотвратить угрожа ющее бегство украинских хлопов на Низ. Пан должен расположиться со своими гусарами в Чигирине, наве сти порядок в этом городе, зараженном духом хмель нитчины, и преградить путь на Запорожье. Как я уже го ворил пану ротмистру, трудно поверить, чтобы так про сто сама охрана взяла и выпустила из темницы Хмель ницкого. Чигиринцы известны своим предательством, тем более следует учесть, что устранение нами Хмель ницкого они считают оскорблением их национального достоинства. У полковника Кричевского слишком близ кие отношения с этим бунтовщиком. Не причастен ли он к освобождению Хмельницкого?

– Понимаю вас, пан гетман. Кроме охраны возле хо лодной, где сидел Хмельницкий, во дворе подстаро сты, как я помню, всегда шатались какие-то праздные люди.

Гетман воспринимал эти слова Скшетуского как до брое предзнаменование начала кардинальной акции.

Он одобрительно кивал головой, благословляя расто ропного ротмистра на розыски настоящих виновников бегства Хмельницкого.

Маршалок двора то и дело докладывал гетману По тоцкому о прибытии полковников, воевод с коронными войсками. Прибыл даже гонец от самого польного гет мана Калиновского с сообщением о том, что он высту пает со своими войсками на Украину, к Днепру. Потоц кий молчал, не возражал и не соглашался, прежде все го думая о своем престиже.

Только приезд вызванного им по неотложным делам полковника Пшиемского сразу поднял его настроение.

Он помахал рукой ротмистру Скшетускому, благосло вляя его, как родного сына, на такое воинское дело, как усмирение казаков. Потоцкий даже сам удивлял ся: на полковника Скшетуского возлагал очень труд ное дело подготовки жолнерских полков для похода на Украину, а наиболее деликатные дела поручал его сыну Ежи. Полковник является воспитанником Конец польского, от него заразился духом либерализма, став сторонником фатальной идеи короля поднять казаков в поход на Турцию, чтобы избавиться от зависимости и покончить с уплатой дани султану. А Ежи Скшетуский сначала отрубит голову казацкой гидре, устрашая этим султанов… – Пригласите полковника Пшиемского! – приказал Потоцкий, проводив ротмистра до двери кабинета. В данный момент ему нужен именно Пшиемский, как своя рука, которую коронный гетман протягивает к Вла диславу IV. В создавшейся политической ситуации ко роль становится помехой в осуществлении шляхтой кардинальных мер. В делах, которые связаны с обез вреживанием короля, нужны именно такие неудачни ки-воины, каким стал полковник Пшиемский, оказав шийся в немилости у Владислава!

Потоцкий стоял глубоко задумавшись, словно со мневался, можно ли доверить этому полковнику самую большую тайну в своей великой служебной карьере.

Король нервничает, читая письма коронного гетмана.

Пшиемский тоже поедет к нему с письмом, кажется уже с последним.

В Чигирине ротмистр Скшетуский разместил своих гусар на постой в самых лучших домах.

– Хлопы должны знать, что гусары несут в Чигири не военную службу! – кричал он на чигиринцев, обре мененных чрезмерными постоями. Ротмистр Скшетус кий носился по дворам, как победитель в завоеванной стране.

А сам он умышленно остановился на постой у под старосты, воспользовавшись помощью Сидора Пе шты, который и привел его к Чаплинскому. Пешта на стойчиво уговаривал подстаросту Чаплинского согла ситься на это, подчеркнув, что ротмистр Скшетуский всегда может пригодиться ему.

– Чует мое сердце, что скоро снова будем воевать.

Поднепровье, пан Данило, к сожалению, не стало еще такой надежной волостью, как, скажем, Волынь. Не трудно понять, что любое волнение в Чигирине начнет ся с нападения на дом подстаросты.

В первый же вечер ротмистр долго и придирчиво расспрашивал подстаросту о чигиринцах. Когда под староста ответил на интересующие его вопросы, гость вдруг потребовал от него, чтобы он «откровенно» рас сказал о своем доме и дворовых людях.

– Да что вы, уважаемый пан ротмистр, и на маковое зернышко утаивать от вас нечего, – убеждал ротмистра Чаплинский.

– Маковое зернышко… Тоже нашел чем клясть ся пан шляхтич, позаимствовав божбу у украинского плебса. Я ни в чем не обвиняю пана подстаросту, а только предупреждаю. Средь бела дня сбежал здрай ца Хмельницкий из холодной, охраняемой четырьмя вооруженными детинами. Не задумался ли пан Ча плинский над этим и не показались ли ему странны ми обстоятельства этого побега? Окно целое, открыт засов. Подстаросте давно следовало бы поинтересо ваться этим, ведь нет никакого сомнения в том, что открыл дверь доброжелатель преступника. Кто он, не действует ли он и сейчас в Чигирине, может, и под бо ком у пана подстаросты? Я послал одного человека, чтобы поговорил с этими бездарными часовыми.

– Так они, по-видимому, у Хмельницкого… – Не следует пану подстаросте верить всяким хлоп ским слухам. Они долгое время находились у Полто ралиха, но сейчас могли переправиться и к Хмельниц кому. Трое из них охраняли семью преступника Хмель ницкого, только четвертый… Четвертый уже просит у пана подстаросты помилования.

– Пан ротмистр считает, что он признается?

– Это уж моя забота. Пускай пан забудет об этом раз говоре. Чигирин сейчас что бочка с порохом, брось ис кру – и вспыхнет.

Доверенный коронного гетмана вселял тревогу в ду шу и так уже напуганного Хмельницким Данила Ча плинского. Расстроенный подстароста не опомнился, как сам и привел-ротмистра в комнату Гелены.

– Наш уважаемый гость с отрядом гусар охраняет покой нашего дома, – сказал он Гелене.

Девушка улыбнулась гостю, окинув его благодарным взглядом.

Гелена чувствовала, что в ее сердце зарождается нечто большее, чем благодарность ротмистру. После первой встречи с ним она все время думала о нем и с нетерпением ожидала новой встречи, томимая но вым, неизведанным чувством. Ротмистр был чрезмер но любезен и внимателен к ней, но она не могла по нять, искренен ли он. Молодой шляхтич был погло щен своими служебными делами, и за ними скрыва лись его подлинные чувства. Живой и изысканный ка валер, Ежи Скшетуский казался ей настоящим красав цем, и теперь ее пугала настойчивость Чаплинского, торопившего с венчанием. Подстароста упорно доби вался своего.

– Уже давно прошли рождественские праздники, Ге лена, проходят и таинства крещения. До каких же пор мы будем откладывать свадьбу?


– Это зависит не от меня, – с женской хитростью из ворачивалась девушка. – Ведь я только прошу пана.

Сейчас такое тревожное время, не знаешь, то ли к вен чанью готовиться, то ли к смерти… Поэтому я и про шу пана Данила привезти какого-нибудь знаменитого ксендза, хотя бы из того же Лупка. Какая невеста со гласится сейчас ехать на край света в костел?

Чаплинский удивлялся здравым рассуждениям и зрелости своей будущей супруги. Вокруг Чигирина и далеко за пределами Черкасщины стоят войска, доро ги забиты вооруженными людьми, назревает буря. Те перь только на погибель свою поедешь, а не на вен чанье. Пан староста приказал Чаплинскому держать в Чигирине хорошо вооруженный гарнизон. А Чиги ринский полк реестрового казачества получил приказ немедленно выступить из города, чтобы перерезать приднепровские дороги, идущие с Запорожской Сечи.

Поэтому Чаплинский был рад, что в его доме остано вился на постой ротмистр Скшетуский с гусарами. Он даже разрешил Гелене выходить на прогулку, но обя зательно вместе с любезным ротмистром. Ежи Скше туский охотно сопровождал Гелену во время прогулок, все больше очаровываясь ее красотой. Он не ожидал, что в этом глухом уголке встретит такую прелестную, девушку!

Гелена повеселела, на ее осунувшихся щеках по явился румянец. Во время прогулок с молодым, исклю чительно внимательным к ней ротмистром, в щеголь ском мундире бравого мазура она порой забывалась и в порыве чувства прижималась к кавалеру, опираясь на его сильную руку.

– А пан Ежи не боится бури, которая поднимается на Низу? – игриво спрашивала она у ротмистра.

– О чем спрашивает паненка? Сейчас еще большая буря поднимается в самом Чигирине. Гелена боится?..

Но я прибыл сюда именно для того, чтобы поддержи вать порядок, – с достоинством ответил Скшетуский.

– Об этом я и спрашиваю пана Ежи. – И она еще крепче прижималась к этому сильному и привлека тельному мужчине. – Ах, словно свою возлюбленную, ведет пан чужую невесту в танец, – и стыдливо при крыла рукой глаза, в которые так страстно посмотрел молодой ротмистр.

– После нашей первой встречи, когда паненка убе жала из-за стола, я часто вспоминаю вас… Геленка, как… – Как же? Нехорошо, наверно, вспоминает пан ди карку сироту? – словно поторапливала его девушка.

Она еще не училась скрывать свои мысли за пеленой лукавства и по девической наивности говорила то, что думала.

– Хорошо, бардзо хорошо вспоминаю эти румяные щечки, нежные уста и гибкий стан, этот голос… – О, уважаемый пан, я впервые слышу такие слова о себе. Почему же пан сразу не сказал этого? Столько потеряно… – А что изменилось бы от этого? Паненка ведь скоро пойдет под венец с подстаростой… Да тут еще и дела такие сложились. Я не могу поверить, чтобы полковник так просто сбежал из-под ареста.

Гелена испуганно посмотрела прямо в глаза рот мистру. Такой неожиданный разговор!.. Посмотрела и не выдержала его испытующего взгляда, отвернулась.

Неужели и он не безразличен к тому, что ее принужда ют выходить замуж? И по ее щеке медленно скатилась слеза.

Скшетуский тоже отвел глаза от Гелены, еще крепче сжав ее руку.

– Прошу вас, мой добрый пан Ежи, освободите меня от этого турецкого брака, – тихо промолвила она.

– Но ведь… отчим тоже вдовец, как и пан Данило, – продолжал ротмистр.

– Я всегда называла его отцом, хотя он и не шляхтич.

Пан ротмистр не хочет понять меня или насмехается над сиротой… – И она освободила руку, направилась к дому.

– Нех паненка простит меня за необдуманные слова.

Известно ли вам, панна Гелена, что я полюбил вас с первой встречи?

– Пан полюбил?! Матка боска, почему же я… если бы я знала… – И пошла молча, как слепая, задумав шись над тем, что сулит ей судьба. Вдруг она реши тельно обернулась и горячо произнесла: – Нет, не быть этому браку с паном подстаростой, не быть! Убегу в Польшу, среди шляхтичей, может быть, найду свою судьбу… – А где же еще найдешь ты ее, моя любимая Гелен ка?

Бравый мазур тоже поддался нахлынувшим чув ствам, теряя над собой власть.

– Пусть пан Ежи сам устроит судьбу сироты. Ведь я тоже полюбила вас своей первой девичьей любовью!

А иначе… что остается мне делать? Наложить на себя руки или убить палача подстаросту, – что же еще я мо гу? Но не буду его невольницей!

Успокоилась и покорилась. Безвольно оперлась на руку ротмистра, прижимаясь к нему всем телом. Она послушно шла, стараясь взять себя в руки. Она должна была еще раз пройтись по саду, ожидая, пока сгустятся сумерки. Тогда ей легче будет скрыть от Чаплинского свои слезы радости или отчаяния.

О чем хотел рассказать Богдану Петр Дорошенко, вернувшись после поездки в Чигирин и в Матреновский монастырь? Он и сам еще не решил, стоит ли все рас сказывать Богдану? «О детях, собственно, я рассказал ему все», – оправдывался он сам перед собой.

…Чигирин вновь просыпался от недолгого затишья.

С каждым днем в городе становилось все теснее и тес нее, на валах крепости теперь стояли жолнеры вместо чигиринцев. Целых десять лет минуло после кроваво го Кумейковского сражения, а в сердцах побежденных казаков не утихала боль позорного поражения. Но и у победителей еще не зажили раны после нелегкой по беды у Кумейковских озер. Гетманы, сенаторы видели, что, даже став на колени, побежденные не смотрели в глаза победителям. С той поры казачество лелеяло надежду отплатить врагу и с беспримерным упорством тайком готовилось к этому.

А с тех пор как Хмельницкий с несколькими сотнями отчаянных казаков сбежал из Чигирина, пришедшую в ярость шляхту охватил еще больший военный психоз.

Жители Поднепровья сразу почувствовали, что раз горается пламя великой борьбы не на жизнь, а на смерть. Они не только украдкой перешептывались друг с другом по уголкам, но и помогали казакам. За несколько недель до прихода отрядов гусар и пеших жолнеров чуть ли не в каждой хате отогревались при шедшие из далеких селений и хуторов вооруженные казаки. Некоторым из них крестьяне давали оружие, сухари, пшено для кондера, толченное в ступах.

Кому, как не бойкому Дорошенко, было знать об этом. Но он, забыв об осторожности, слишком инте ресовался домом подстаросты, стремясь повидаться с Геленой. Предупрежденный подстаростой, Комаров ский вместе со своими гайдуками зорко следил за этим подворьем. Первым увидел Дорошенко Комаровский, зять подстаросты, узнал его и поднял шум.

– Чего ты, разбойник, шныряешь по Чигирину, под старосту выслеживаешь, шпионишь для своего прохо димца? – заорал он.

Протянул руку, чтобы схватить казака, рассчитывая на свою силу. Все знают, что Комаровский мог любо му быку скрутить рога и повалить его на землю. Доро шенко выхватил из ножей саблю, и он вынужден был отскочить в сторону.

– Эй, стража! – заорал во всю глотку Комаровский.

Гайдуки окружили Дорошенко, один из них с обна женной саблей бросился на него.

– Стой, болван, надо взять его живым, как велел под староста! – предупредил Комаровский.

Но у «болвана» сабли уже не было в руке, ее ловко выбил убегающий Дорошенко.

– Ну хватали бы хоть мертвого, дураки, живым все равно не дамся. Берегись, увалень, рассеку, – отбивал ся Дорошенко от гайдука, который пытался преградить ему путь.

Тот отскочил в сторону, а Дорошенко перепрыгнул через плетень и скрылся в темноте.

Двое гайдуков были ранены саблей Дорошенко.

– Догнать его! – приказывал Комаровский.

– Пусть леший догонит его! Ищите теперь ветра в поле, раз хотели взять живым… О появлении в Чигирине Петра Дорошенко узнал и полковник Кричевский, только что вернувшийся из Бе лой Церкви после свидания с сыном коронного гетма на. Полковник тоже был удручен из-за неприятностей по службе. Чаплинский сваливал всю вину за бегство Хмельницкого на Кричевского, ссылаясь на его недо стойную шляхтича дружбу и кумовство с казаком. Под староста жаловался сыну коронного гетмана, а его от цу послал письмо, подробно описав это загадочное происшествие. «Трудно было устеречь ребелизанта, когда в городе вся власть перешла в руки его ближай шего кума…» – писал подстароста гетману Потоцкому.

О приезде Дорошенко в Чигирин знали уже и Пе шта и Чаплинский, которому подробно рассказал об этом отважном казаке Комаровский. Его выслеживали гайдуки в густом лесу возле монастыря святой Матре ны. Но Дорошенко хотелось, чтобы о пребывании его здесь узнала и Гелена, потому что именно из-за нее он и задержался тут, настойчиво ища встречи с ней. Петр хотел объясниться Гелене в любви и рассказать о сво ем замысле. А замысел его был простой: по-казацки увезти ее из дома подстаросты Чаплинского и обвен чаться с ней в монастыре.

– Вишь, захотелось беззубому старцу сухарь сгрызть! Но не так-то просто обвенчаться, если Девуш ка не захочет. Ведь она католичка, а какой священник согласится взять на свою душу такой грех? – отговари вала Петра Мелашка.

– А если бы не захотела, тогда… Вон турчанки тоже по доброй воле не венчаются с казаками. А какого ка зака родила и вырастила жена Нечая! И ни бог, ни лю ди не проклинают ее.

Мелашка укоризненно покачивала головой. Ее сын Мартын такой же горячий и непоседливый… Ей хоте лось отрезвить хоть эту буйную голову, опьяневшую от любви. Но только рукой махнула.

– Скоро мы все турками станем при такой жизни. Ты, жених, хотя бы поговорил с нею, как полагается при сватанье. Девушка, может быть, и не догадывается.

– Как же с ней поговоришь, когда она сидит взаперти, как в турецком гареме, у этого проклятого Чаплинского!

Только сын полковника Скшетуского пользуется дове рием у подстаросты. Передавали мне соседи подста росты, что Чаплинский разрешил Гелене прогуливать ся по двору вместе с ротмистром, да и то ненадолго.

Об этом говорил Дорошенко и с полковником Кри чевским. А тот снисходительно улыбнулся, выслуши вая подручного полковника Хмельницкого, озабочен ного сейчас далеко не военными делами.

– Надо, чтобы в Чигирине поспокойней стало, каза че, вот тогда и думать об этом будем, – отсоветовал Кричевский. – Девушка и сама не спешит становить ся под венец с подстаростой. Боюсь, что пан Комаров ский из чрезмерной угодливости своему тестю может и ребра поломать какому-нибудь ухажеру засватанной девушки. Да и ротмистр гетмана Потоцкого что-то уж больно зачастил в Чигирин, засиделся у пана подста росты. С целым отрядом гусар прибыл сюда. Ты дол жен предупредить Богдана, что коронный гетман то же направился со своими войсками на Украину. Сей час Богдану, пожалуй, лучше отправиться куда-нибудь в поход на Турцию… – Весной отправимся, пан Станислав, в настоящий казацкий поход!.. Очевидно, пан коронный гетман не особенно доверяет полковникам реестрового казаче ства, коль сам выступил с королевскими войсками на Украину?

– Реестровые казаки тоже всякие бывают… Да и раз бросаны они-по разным местам. Уманским реестро вым казакам приказано подавить восставших крестьян под водительством Кривоноса и Богуна на Подольщи не. Очевидно, им придется столкнуться и с выкрестом Назруллой. Он вернулся в Уманские леса откуда-то с запада, у него целый полк казаков. Да и сынок пани Мелашки полковник Мартын Пушкаренко ведь не без дела сидит у донских казаков… А черкасские и поло вина корсуньских казаков стерегут на Запорожье ка кого-то дьявола под корягами в низовьях Днепра. О чигиринцах, пожалуй, ничего и не говори Хмельниц кому. Потоцкий ведет на Украину несколько тысяч ко ронных войск и всю королевскую гусарию. Достаточно у него и конницы. Так и передай Хмельницкому. Вое воды Речи Посполитой тоже выставили свою конницу, и тяжелые пушки установлены на возах. А на Подне провье коронный гетман послал наемника Шемберга и своего сына с гусарами и кавалерией, состоящей из украинцев. И для большей уверенности в успехе на значил Шемберга заместителем командующего войс ками Стефана Потоцкого. Кстати, вчера ротмистр Ск шетуский очень интересовался сосредоточивающими ся в чигиринских лесах отрядами. Это, очевидно, и есть сборное войско пана Дорошенко?

– Ну, не совсем так, – смущенно отвечал старшина, потому что ему не хотелось говорить неправду тако му искреннему полковнику. – Что сборное, возможно, и верно. А мое ли оно, сказать не могу. Народ стал объ единяться, почувствовав беду. Снова Голгофой пахнет, как и под Кумейками… – Им надо бы выбрать другое место для объеди нения. Шли бы куда-нибудь, на Низ, что ли. Видишь, вон Пушкаренко нашел, где приложить казацкую воен ную силу, помогая донским казакам потрошить турец кое Приазовье… Мне приказано, пан Петр, помочь па ну ротмистру Скшетускому схватить всех казаков, на ходящихся в лесу. Схватить и казнить. А сынок быв шего адъютанта Станислава Конецпольского не станет нянчиться с ними. Конечно, пан Дорошенко сам коман довал полком во Франции и знает, как поступить с этим сборным войском. Кстати, и вам советую быть более осмотрительным женихом… Кричевский и Дорошенко вскочили на оседланных коней, стоявших во дворе, и в сопровождении чиги ринских казаков двинулись в путь. Темной предвесен ней ночью воинам легче ускользнуть от охраны на за ставах. Когда въехали в лес, повеселевший полковник Кричевский заговорил с Дорошенко, умышленно отде лившись от сопровождавших их конников:

– Мне кажется, что пану Петру надо навсегда рас прощаться с Геленой. Девушка она красивая, но слиш ком ветреная. Она льнет к ротмистру, ходит с ним на прогулки. А живет ли она с подстаростой как с мужем, в этом я не уверен. Не такая жена нужна для такого воина, как пан Петр.

– Полковник отговаривает меня?

– Хватишь ты горя с ней. Она втемяшила себе в голо ву, что является настоящей шляхтянкой, – так какой же казак, хоть и старшина, ровня ей? Ты подумай лучше о том, какие войска сосредоточивает сейчас коронный гетман на Украине. Да и без этого уже ясно, что шляхти чи и казаки непримиримые враги. Как же ты, пан Петр, будешь защищать жену-шляхтянку от кровной ненави сти казаков к шляхте? Ты должен все хорошо взвесить, прежде чем становиться с ней под венец.

– Получается, что шляхетство хуже мусульманства.

А как любил полковник Нечай свою жену-турчанку!..

Кричевскому и самому стало не по себе от такого разговора. Ведь он тоже был шляхтичем из старинного украинского рода. Во всем угождал Станиславу Конец польскому, добросовестно выполняя свои служебные обязанности, ничем не запятнал своего имени воина.

Действительно, шляхетство в условиях жестокой борь бы против украинского народа давно уже перешагнуло границы сословных различий, превратилось в касту.

Шляхетство, пропади оно пропадом, это символ крова вой вражды!

– А впрочем, пан Петр, поступай как знаешь, тебе виднее. Будь здоров, воин, да не забудь же, что завтра коронные войска начнут наступление на ваши сборные отряды казаков в чигиринском лесу.

– Спасибо, пан полковник. Завтра в Этом лесу ни единого казака уже не будет, а ежели попытаются пре следовать – ни за понюшку табаку погибнут сотни жол неров. Казаки будут драться не на жизнь, а на смерть.

Вспомним хотя бы и эту злосчастную битву под Кумей ками… У нас единственный выбор: коль и умереть, то на трупах наших врагов!

Станислав Кричевский восхищенно слушал Доро шенко, веря, что так и будет. Улыбнулся в усы: вот это и есть настоящие «чинчинато, от сохи призванные к вла сти», вспомнив высказывания о казаках своего друга Окольского. У них все так просто, но как убедительно и трагично!

– Хорошо, – коротко ответил. – Ну а как же с Геле ной?

– А с ней будет так, пан полковник, как распорядит ся судьба. Успеет Чаплинский до весны обвенчаться с ней в костеле, тогда придется иметь дело со вдовой.

– Ото! Так предупредить ее, что ли?

– Нет, предупреждать не надо. Благодарю за хоро шее отношение к нам, наш добрый друг полковник! Пе редавать ли Богдану привет или, может, еще что-ни будь?

– А как же, непременно! Я желаю ему здоровья, здо ровья и ума! Понимаешь, Петр, я желаю своему куму побольше ума в сложном единоборстве его с корон ным гетманом! Да постой, чуть было не забыл. Сюда приезжала сестра полковника Золотаренко, спрашива ла о Богдане. Ей это чуть не стоило жизни.

И Кричевский резко повернул своего коня. Но остал ся на месте, словно решал что-то. Потом поскакал га лопом, нырнув в черную бездну ночи.

Кодацкая крепость действительно стала преградой на пути казаков к свободной жизни. Сечь невольно пре вращалась в своеобразную рыбацкую мотню. Из нее не вырвешься на Украину по привычной днепровской дороге, разве что вынут, как неосмотрительных кара сей. А вынуть есть кому, об этом позаботятся гетманы шляхты.

– Вижу, братья казаки, что вы поняли меня, хотя и не сразу. Да, может, это и лучше для дела, – рассудитель но говорил Хмельницкий на большом казачьем сове те. – Действительно, мы вначале считали, что нам без обмана сторожевых собак, засевших в Кодацкой кре пости, не выйти живыми с этих диких островов. К со жалению, обман – это старый, но не всегда надежный способ спасения. Чтобы вернуться в родные хутора, мы должны прибавить к этому еще военной смекалки и вооруженной силы.

– Давай говори, гетман, когда это сбудется?! – крик нул один из младших старшин. – Куда стелются нам военные дороги?

– А дорога у нас одна, казаки. До каких пор нам прятаться с нашими тяжелыми думами, откармливая в плавнях злых комаров? Говорю же вам – двинемся на волю, к своим родным, на Украину, на широкие просто ры наших степей. В собственной хате и ухваты послу жат.

– К родным! Слава-а! – воскликнули стоявшие вбли зи казаки. А те, что находились поодаль, прислушива лись, переспрашивали. Наконец закричали все, одо бряя сказанное новоизбранным гетманом.

– Слава гетману украинского казачества! – подхва тили и старшины, окружавшие Хмельницкого.

– На волю, к родным!.. – раздавались возгласы и ка тились дальше, эхом разносясь над четырехтысячным казачьим войском. Казаки приблизились к возам, на ко торых стояли старшины.

С высокого воза, удобно поставленного на холме, Хмельницкий оглядывал полки казаков, собранных на совет. Конный полк чигиринских казаков находился по ближе к этому своеобразному помосту. Маловато в нем, как в ведущем полку, конных казаков. Федор Веш няк создал этот полк из воевавших под Дюнкерком ка заков, присоединившихся добровольцев и чигиринских беглецов. Рядом с ними толпились конные и пешие черкасские казаки. Бунт в их полку, казалось, как-то подбодрил казаков, хотя, возможно, и насторожил кое кого из младших старшин.

Еще будто бы вчера полковник Ян Вадовский, уди рая с поляками, подговаривал и казаков:

– Коронный гетман обещал прибавить плату ре естровым казакам, а тут вас превращают в бунтовщи ков, банитованных… Но с ним бежали только соблазненные казацкой вольницей сотники-шляхтичи, которых он сам и при вел из далекой Польши. Прихватив с собой клейноды полка, они ускользнули, как воры. Оставшиеся в полку поляки хотели показать себя надежными старшинами, ненавидящими шляхту.

За черкасскими казаками толпились корсуньские, которым хотелось показать, что они взбунтовались первыми из реестровиков и пришли на зов Хмельниц кого после короткой, но горячей стычки со своими стар шинами-шляхтичами. Не у всех казаков есть лошади, многим из них приходится идти в пешем строю.

Богдан ничего не обещал им, кроме казацкой свобо ды и борьбы за освобождение всего украинского наро да. Первоочередной заботой каждого отправлявшего ся в такой поход казака и старшины было – раздобыть коня.

Возы, на которых стояли атаманы, были окружены широкой лентой казачьих сотен во главе с новыми, недавно назначенными сотниками, хорунжими. Только пушкари со своими тяжелыми возами до сих пор не вы шли из леса. Белая хоругвь, подаренная казакам коро лем Владиславом, развевалась на возу возле Хмель ницкого. Рядом с него развевались, на ветру хоругви и другие знаки славы казацких полков, свято оберегав шиеся на Сечи.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.