авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 ||

«Джон Р. Уилч (John R. Wilch) Комментарий на Книгу Руфи Из цикла библейских комментариев «Concordia Commentary Series» Лютеранская церковь – Миссурийский синод, ...»

-- [ Страница 9 ] --

3:10;

ср. 2:4), но здесь, как часто и в других отрывках Ветхого Завета, это слово используется, чтобы воздать хвалу и благодарение Богу. Он заслуживает всю хвалу и благодарение, ибо дарование новорожденного сына Руфи и Воозу означало, что у Ноемини теперь был искупитель, не для того, чтобы выкупить собственность ее семьи (это сделал Вооз в качестве искупителя [4:9]), но искупитель, который продолжал семью в еще одном поколении — и, вероятно, становился предком многих других будущих поколений. Здесь Бог восхваляется за то, чего Он не делал: Он «не оставил тебя ныне без искупителя»

(4:14). Он не позволил случиться трагедии — Его вмешательство было превентивным. Слово «ныне» подчеркивает обычное библейское толкование событий как исторических, происходящих в рамках времени и пространства.

Ноеминь можно сравнить здесь с вдовой из Наина, которая была обречена умереть в бедности, пока Господь Иисус не воскресил ее единственного сына из мертвых (Лк. 7:11–17). Это деяние побудило народ к прославлению, люди «славили Бога», говоря: «Бог посетил народ Свой» (Лк. 7:16).

Важно, что искупителем Ноемини был уже не Вооз, о котором она говорила в этой связи: «Он — один из наших искупителей», 2:20, и который обещал искупить Руфь, а также Ноеминь, в случае отказа более близкого родственника («Я сам искуплю тебя, жив Господь!», 3:13). Это единственный случай в Ветхом Завете, где искупитель (go’el) — младенец, а не взрослый;

лишь мужчина мог исполнять обязанности искупителя.

Это напоминает нам о Протоевангелии, которое гласит, что Спаситель будет «Семенем» () жены (Быт. 3:15;

относительно «семени» см. комментарий к Руфь 4:12). Он будет зачат и будет развиваться во чреве своей матери, и родится сыном. Начиная с момента своего зачатия он будет во всем человеком — истинным человеком — но без греха. В то же время в Быт. 3:15 нет упоминания об отце-человеке, и, действительно, его рождение от девы (Ис. 7:14) исключает мысль об отце-человеке. Бог Сын, зачатый от Отца от вечности, воплотился, чтобы «избавить Израиля» (Лк. 24:21;

ср. Галл.

4:4–5;

Тит. 2:13–14). Спаситель родился от Девы Марии силой Святого Духа;

Бог Отец — Его единственный отец.

Слово на иврите, «наследник», «семя» также играет ключевую роль в Божием обетовании Аврааму, Исааку и Иакову о том, что все народы благословятся через них и «Семя», будущего спасителя. Таким образом, обетование спасения будет передаваться из поколения в поколение до рождения Иисуса, «Семени», Которое исполнило обетование как Спаситель всех народов. Это слово также играет ключевую роль в Божием обетовании Давиду (2 Цар. 7:12–16):

«Я восставлю после тебя семя твое… и упрочу царство его» (2 Цар.

7:12). Сын и наследник Давида, Соломон, был аналогическим христотелическим пророчеством о том, кто «больше Соломона» (Мф.

12:42), Которого уже Давид почитал как своего Господа (Пс. 109:1–4) и как Господня помазанного Царя и Сына (Пс. 2:6–12).

Конечно, в нашей человеческой сфере, каждый взрослый человек, способный стать родителем, вначале должен быть ребенком.

Однако не очевидно, что тот или иной ребенок станет значительным взрослым, поэтому лидеров мы ищем не среди детей, но среди многообещающих взрослых. Однако в Своем ветхозаветном Слове Бог являет Свою невероятную милость, когда предсказывает воплощение Своего Сына и дает этому ребенку роль и задачу спасения человечества. Вполне уместно Исаия был вдохновлен пророчествовать о Спасителе, рожденном от Девы, Который будет воплощать присутствие Бога (Ис. 7:14–16), божественном «Отроке», Который будет править в мире и справедливости на престоле Давида вовеки (Ис. 9:6–7). И пророк Михей, современник Исаии, прибавил, что, подобно Руфи, женщина родит в Вифлееме этого вселенского Владыку, чье происхождение — от века (Мих. 5:2–5).

В благословении женщин новорожденный сын Руфи назван «искупителем» (Руфь 4:14). Он признан наследником Махлона (умершего мужа Руфи;

см. 4:10), а потому и наследником Елимелеха (умершего мужа Ноемини;

см. 1:2;

4:3). Этот сын мог носить их семейное имя и наследовать их землю (4:4, 9–10). Родившись в браке, который был признан как добровольный и жизнеспособный брак по левирату Руфи и Вооза, этот ребенок должен был предотвратить исчезновение права умершего мужчины на земельный удел. Как единственный наследник Елимелеха, он был не только сыном Руфи, но, условно, также сыном Ноемини;

поэтому женщины восклицают:

«У Ноемини родился сын!» (4:17). Этот сын искупил Ноеминь от позора и пустоты (1:21) бездетности и неспособности исполнить долг продолжения имени семьи и удержания в семье земли завета.

Позднее, когда мальчик подрастет, на него будет возложен долг продолжения заботы о вдове Елимелеха, Ноемини (долг, взятый на себя Воозом, когда он искупил собственность Елимелеха [4:9]).

Поскольку он юридически был признан сыном Елимелеха и Ноемини, его долгом будет заботиться о своей «матери» в старости. Он будет заботиться о ней, следуя примеру самоотверженного служения Господу со стороны его биологических родителей, Вооза и Руфи, как и подразумевало его имя: Овид, «служитель, поклоняющийся» (см.

четвертое текстологическое примечание к 4:17).

Молитва «И да будет славно имя его в Израиле!» подразумевает, что ребенок-искупитель будет не просто сыном чужестранки, но будет признан подлинным израильтянином, членом заветного народа Божия. Провозглашение имени этого наследника Елимелеха и Махлона (умерших мужей Ноемини и Руфи соответственно) поможет «оставить имя умершего в уделе его, и чтобы не исчезло имя умершего между братьями его» (4:10). Эта молитва предвосхищает славу искупителя и его потомков — не только в Вифлееме, как мужчины молились о Воозе («Да славится имя твое в Вифлееме», 4611), но «в Израиле» (4:14), во всей нации. Эта слава предвещает еще большую славу младенца Искупителя, Чье рождество будет возвещено ангелами как имеющее всемирное значение: «Слава в вышних Богу, и на земле мир» (Лк. 2:14;

ср. Мф. 4:24;

Деян. 9:15;

Рим. 1:5;

9:15).

Руфь была невесткой Ноемини, но действовала как ее сын, заботясь о вдове (см. комментарий к 2:18). Вооз заменил умершего Махлона как мужа Руфи (4:10), и как искупитель он взял на себя заботу о Ноемини. Теперь Овид был практически новым сыном Ноемини, так как позднее Вооз передаст ему дело заботы о Ноемини.

В молитве женщин о Ноемини: «Он будет тебе отрадою и питателем в старости твоей» (4:15) подчеркивается жизнь для живущих, а намерением Вооза было восстановить имя умершего (4:5, 10). После трагедии в начале истории (1:1–5), две главные заботы Ноемини обрели ответ через ее «искупителя» (4:14).

Прежде всего, ее искупитель «восстановил» ее «душу» (4:15).

Hiphil от глагола — тот же ключевой глагол, который двенадцать раз встречается в 1:6–22, где он переведен как «возвратить». Ноеминь использовала Hiphil от глагола в своей жалобе: «Я вышла отсюда с достатком, а возвратил меня Господь с пустыми руками» (1:21).

Здесь молитва уверяет, что Господь стремится обратить ее горе о смерти в радость о жизни, о том, что ее семья будет восстановлена и будет участвовать в вечной жизни. В данном контексте слово «душа»

() означает ее «жизнь» в смысле жизненной силы, духа, личности и эмоций, восстанавливающих радость и смысл в ее пустой и угнетенной горем жизни (1:20–21). Позднее Давид написал, что это действие совершает Господь («Восстанавливает душу мою», Пс. 22:3) и подчеркнул, что Господь делает это по Его божественной «милости» и «верности» (hesed), которое препровождают верующего в вечную жизнь в доме господнем (Пс. 22:6). Искупитель, родившийся у Ноемини будет орудием Господа, исполняющим божественные цели.

Во-вторых, исполняя свою духовную роль, искупитель Ноемини будет, как молятся женщины, «питателем в старости твоей» (4:15), то есть будет обеспечивать ее физическое благополучие до конца ее земной жизни. Таков долг всех детей по отношению к их родителям, когда те стареют. В древнем Израиле для бездетных вдов, которые могли и не найти милостивого искупителя среди своих родственников, это был вызывающий тревогу вопрос. Поэтому Вооз поступил очень великодушно, не ограничившись минимальными требованиями Закона Моисея, и преданно действовал в соответствии с духом Закона, так как его буква часто не могла предотвратить нищету и горе. Это напоминает всем нам о нашем долге заботиться о наших родителях в благодарности к ним и в повиновении Богу (Четвертая заповедь;

Исх. 20:12;

1 Тим. 5:4, 8).

Женщины, жившие по соседству, далее говорят о Руфи, в изысканной риторической форме воздавая должное ее любви, без которой ничего бы не сложилось: «Ибо его родила сноха твоя, которая любит тебя, которая для тебя лучше семи сыновей» (Руфь 4:15). Моавитянка Руфь обратилась к вере в Бога Израиля и была предана Ноемини, вдове-израильтянке, которая не могла ей пообещать ничего больше, нежели вера в Господа (1:16–17;

2:2).

Затем Руфь осуществила (3:6–15) план Ноемини (3:1–4), который заключался в том, чтобы найти искупителя, который спас бы имя семьи и обеих вдов. Тот факт, что Руфь родила сына, который будет носить имя семьи — практическое доказательство ее любви. Все это важно в особенности потому, что Руфь была всего лишь снохой Ноемини (см. Мих. 7:6;

Лк. 12:53). Это ясно показывает, что ветхозаветные Писания, как и новозаветные, относятся к женщинам с большим уважением и превозносят верующих женщин как святых через веру.

Руфь 4:15 — единственный случай во всей книге, где возникает слово «любовь», и речь идет о любви Руфи к Ноемини. Таким образом, здесь нет акцента на эротической любви между Руфью и Воозом. По вере, они предприняли шаги, в результате которых они вступили в брак и сделали это в верности (hesed, 3:10) Господу и Его завету с Израилем. Слова женщин (4:15) — прекрасное выражение сути человеческой любви в Библии. Это не эмоциональное чувство, но результат верности Самого Бога (hesed, 2:20), которая порождает в верующих преданную верность Ему и друг другу в Его завете благодати. Эта любовь проявила себя в преданности Руфи и в ее служении Ноемини (1:16–17;

2:11;

3:10–11), когда она «расценила благо другого человека выше своего собственного».

Таким образом, жертвенная приверженность Руфи по отношению к Ноемини была результатом глубочайшей любви — любви Самого Господа, которая была выражена по отношению к Руфи через любовь Ноемини к ней (см. Втор. 10:18–19;

1 Ин. 3:16;

4:11, 19). Через смелые и решительные действия в любви и верности эти женщины стали средствами Божией благодати. Это единственный пример любви одной женщины к другой в Писании, сопоставимый с примером любви Ионафана к Давиду (1 Цар. 18:1, 3). Оба случая являются прекрасными примерами надлежащей любви между людьми одного пола. Писание одобряет любовь в семье и в дружбе, но осуждает гомосексуальные и лесбийские отношения, которые нельзя назвать любовью.

Жертвенная любовь Руфи по отношению к Ноемини демонстрирует в Ветхом Завете то, что новый Завет называет (agape), жертвенной любовью ради другого человека, побуждаемой любовью Христа, Который принес Себя на кресте как искупительную жертву за грехи всех людей. Эта живая христианская любовь есть исполнение всего Закона Божия (Рим. 13:10). Как дружба Давида и Ионафана резко контрастирует с ветхозаветными отрывками, в которых говорится о соперничестве, вражде и войнах между людьми, даже братьями и родственниками, так и приверженность Ноемини и Руфи друг к другу — это весть Евангелия по сравнению с отрывками, в которых говорится о ссорах соперничающих сестер, дам и служанок.

Библейские примеры безусловной любви и верности воздействуют на нас, читателей, своей глубиной и достоверностью.

Книга Руфи тем самым являет нам прообраз того, как жертвенная любовь Бога во Христе отражается в жизни верующих. Через нашу веру Христос поддерживает нас в нашем жертвенном служении, которым Бог благословляет других людей, и в котором Он дарует нам мир, радость и чувство полноты. Руфь по праву приняла последнее в книге слово хвалы, наивысшую степень одобрения в патриархальном обществе, — что она лучше, чем семь сыновей (4:15). Семь — это божественное число совершенства, потому дней творения было семь вместе с субботой (Быт. 1:1–2:3;

см. также Нав. 6:4;

Мк. 8:20;

Отк.

1:20;

5:5–6). Семь — это идеальное число сыновей в семье, но Руфь своей верностью (hesed, Руфь 3:10) превзошла даже этих сыновей, если бы они существовали (ср. Притч. 31:10). В Книге Руфь стих 4: — последнее и самое важное употребление слова, «хороший», здесь в сравнительной конструкции в значении «лучше».

«У Ноемини родился сын» (4:16–17) Теперь, в момент кульминации истории Ноемини, настал ее черед действовать: она «взяла… дитя сие и носила его в объятиях своих» (4:16). Глагол «брать» (, laqah ) встречается в Книге Руфь лишь в трех стихах, все три раза в четвертой главе, связывая основные события этой главы. Вооз «взял» десять старейшин, чтобы удостоверить дело (4:2);

он «взял» Руфь, вступив с ней в брачные отношения (4:13);

теперь Ноеминь «взяла» их мальчика. Это слово не следует неверно трактовать в значении «забрать». Глагол на иврите может также означать «получить», и, возможно, Руфь побудила женщин принести ребенка Ноемини. Здесь «мальчик» () напоминает о единственном ином употреблении этого слова во всей книге: о двух «мальчиках» (1:5), которых Ноеминь потеряла в Моаве.

Правильное употребление данного слова здесь, в стихе 4:16, объясняет, почему автор использовал слово «мальчики» () в стихе 1:5, хотя речь там шла о взрослых мужчинах: то, что вдова некогда потеряла, она теперь обрела по милости Божией — мотив воскресения. Взяв ребенка на руки, чтобы окружить его материнской заботой, Ноеминь «стала его нянькою» (4:16).

Речь не идет о формальном усыновлении, так как все происходит в рамках семьи (а не публично перед уполномоченными свидетелями, как при решении дела в 4:1–10) и Овид уже был «сыном» Ноемини (4:17) в том смысле, что он был наследником ее умершего мужа, Елимелеха. Как прекрасно поймут женщины, это было проявление нежности и любви, которые выражали полное принятие Ноеминью ребенка и его матери, а также возрождение и надежду самой Ноемини на продолжение жизни. Пока ребенок будет подрастать, она будет помогать заботиться о том, кто впоследствии будет для нее «питателем в старости» (4:15). Так находит свое разрешение жалоба Ноемини, которая звучит в начале книги (1:20– 21). Бог не объясняет, почему она претерпела голод и потеряла мужа и сыновей (1:1–5), и, действительно, Писание не дает объяснение наших собственных утрат в жизни. Однако дарование Ноемини сына от Господа показало, что и утрата, и обретение произошли под Его водительством (Рим. 8:28, 32). Хотя Он может забрать, Он также дает (ср. Иов 1:21), и Он дал ей и возрождение, и новое призвание. Так же Бог возродил кающегося Иова (Иов 42), отчаявшегося Илию (3 Цар.

19:1–18) и привел в отчаяние Иеремию, призвав его вновь (Иер.

15:10–21). То, как Ноеминь радовалась с ребенком на руках, означает, что она поняла: ее будущее теперь в безопасности — как для нее, так и для ее семьи.

Заключительный диалог в книге (Руфь 4:14–17) был начат женщинами Вифлеема (4:14), и теперь они завершают его (4:17). В первый раз, когда женщины Вифлеема появились в книге, они были обозначены лишь множественным числом женского рода глагольной формы (, «они [женщины] сказали», 1:19). Затем в 4:14 было прибавлено существительное «женщины» (, «женщины сказали»). теперь они более точно определены как «соседки» (, 4:17). Этот термин может указывать на любую женщину из Вифлеема. Своим объявлением о рождении, схожем с Иов 3:3, Ис. 9:6, Иер. 20:15, они восславили рождение, восклицая: «У Ноемини родился сын» (4:17). Это поразительно, учитывая, что сама Ноеминь полагала, что у нее уже не может быть сыновей (1:11–12).

Однако это заявление точно истолковывает действие Ноемини, которая взяла ребенка на руки (4:16). Руфь была суррогатной матерью для Ноемини, так же как Валла для Рахили и Зелфа для Лии, когда наложницы родили сыновей от Иакова (Быт. 30:3–13;

см. также Агарь и Сарру в Быт. 16:1–2). Хотя биологически ребенок не был сыном Ноемини, он исполнял роль родного сына — продолжил род Елимелеха, ее покойного мужа;

стал наследником семейной собственности;

будет содержать ее до конца ее жизни. Ноеминь больше не была бездетной!

Объявление о рождении со стороны женщин (Руфь 4:17а) представляет собой объяснение имени, в котором присутствует семантическая игра слов. Как сын имел обязательство содержать свою престарелую мать, так и Овид, как преданный «служитель»

Господа должен был заботиться о Ноемини в ее преклонном возрасте (4:15). Возможно, Овид — сокращенная форма теофорного имени Авдий, «служитель/поклоняющийся Yah/Господа» (например, 1 Цар.

18:3;

Авд. 1;

см. четвертое текстологическое примечание к Руфь 4:17).

То, что имя ребенку дали соседки — исключительный случай, так как в Писании обычно мать и реже отец дают имя. Возможной параллелью является Быт. 38:29–30, где повивальная бабка, возможно, назвала близнецов Фамари, прообраз Руфи в истории патриархов. Более близкой параллелью является Лк. 1:58–59, где «соседи и родственники» Елисаветы хотели назвать Иоанна Крестителя именем его отца, Захарии.

Вооз и Руфь, вероятно, дали ребенку его «собственное» имя, которое, однако, в Писании не упоминается. Имя, данное женщинами, вероятно, было вторым именем или прозвищем, данным для того, чтобы указать на обстоятельства, в которых он был и преданным служителем, «поклоняющимся» Господу и искупителем и «служителем» Ноемини. Таково его имя, сохраненное в Слове Божием. Так же имя Давид, что означает «возлюбленный», возможно, было второе имя младшего сына в семье. Если это так, то имена Овид и Давид вытеснили официальные имена этих людей (см. комментарий к 4:22).

Имя Овид напоминает о повелении Иисуса: «Кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою» (Мф. 20:26).

Действительно, читатели этой истории, которые жили позднее, могли вспомнить, о «Рабе» () Господа, о котором пророчествовал Исаия, — и Овид был одним из Его предков (Мф. 1:5;

Лк. 3:32). В свете Руфь 4:14–15 имя Овида указывает на его служение Ноемини, или, точнее, на служение ее семье в качестве искупителя. Однако такое служение другим людям — часть его большего служения и поклонения Господу, как это справедливо для всякого верующего. Поэтому его имя имеет богословское значение — «поклоняющийся» Господу (ср.

, «служители Господни» в 4 Цар. 10:23).

Теперь, в самом конце, повествователь сообщает своей аудитории (Руфь 4:17b), что значение имени Овида гораздо больше, чем предполагали женщины, так как он стал «отцом Иессея», который стал «отцом Давида», величайшего царя Израиля! Молитвы о Воозе и Овиде (как и о Руфи) в 4:11, 14 стали поистине пророческими!

Получается, что Давид исполнил даже имя Овида, так как его часто называли «служителем» Господа ( — например, во 2 Цар. 3:18;

7:5;

ср. «Раб» как мессианское наименование в Ис. 42:1;

49:3, 5–7;

50:10;

52:13;

53:11).

Некоторые критики считают, что сообщение о том, что Овид был «отец Иессея, отца Давидова» (Руфь 4:17) было добавлено к повествованию позднее. Однако Хагиа Витценрат считает, что рассказ подлинный, и отмечает, что в других ветхозаветных отрывках прямо упоминаемое имя собственное обычно непосредственно предшествует формулировке «он бы отцом...» ( ). Именно такой нормальный порядок слов мы находим в 4:17, где имя собственное Овид непосредственно предшествует формуле отцовства:

«И нарекли ему имя: Овид. Он отец Иессея, отца Давидова». Мюррей Гоу считает, что отсутствие упоминания о том, что Овид был отцом Иессея, который, в свою очередь, был отцом Давида, сделал бы бессмысленной эту часть Книги Руфь, которая имеет смысл «в свете ее исполнения в Давиде».

История о Руфи, — моавитянке и прародительнице Давида, — имеет множество прямых связей с генеалогией Давида. Собственно генеалогия начинается с имени Фареса (4:18), который упоминался ранее в молитве свидетелей о Воозе: «И да будет дом твой, как дом Фареса» (4:12). Кроме того, история моавитянки Руфи связана с генеалогией потому, что ее сын, Овид, был отцом Иессея, отца Давида. Таким образом, дарование наследника Ноемини от Господа (4:14) напрямую связано с Его дарованием праведного царя всему народу. История семьи становится частью национальной истории Израиля, народа Божия, так как она разъясняет уникальные обстоятельства, связанные с прародителями величайшего ветхозаветного царя. Тем самым эта история также становится важным связующим звеном в Божией истории спасения. Начиная с Протоевангелия (Быт. 3:15), это история того, как Бог осуществляет Свой план спасения — через повествования Еноха, Ноя, Авраама и Моисея к Давиду и, после него, к Сыну и Господу Давида (Пс. 109), Иисусу Христу.

Такие женщины, как вдовствующая моавитянка Руфь, хананеянка Фамарь (которая вела себя как блудница, когда зачала Фареса от Иуды в Быт. 38) и блудница Раав (Нав. 2;

6:17, 22–25);

и Вирсавия (прелюбодейная жена хеттеянина, 2 Цар. 11:2–5), не были исключены из Господня царства благодати. Действительно, они были включены не только в историю Его народа, но и обрели важное место среди предков Христа (Мф. 1:3–6). Это показывает, как Бог обращал язычников к вере и включал их в преемственность поколений, предназначенную для рождения Мессии, Который придет как Искупитель всех народов мира. Это показывает, как Бог полностью прощает грешникам их прежние дурные дела, и как Он с радостью принимает даже самых недостойных в Свой избранный народ.

Распространение народа Божия за пределы этнического Израиля произошло уже в Ветхом Завете.

Все этот говорит о том, что спасительные планы Бога осуществляются не по человеческой мудрости или человеческим ожиданиям, но по богословию креста, так как по своей безвозмездной благодати Он избирает Своими орудиями тех, кто унижен и отвергнут. Свою вершину этот принцип находит в Самом распятом Христе, камне, который отвергли строители, Который есть краеугольный камень.

В контексте истории Давида, имя умершего мужа Ноемини, Елимелеха («Мой Бог есть Царь»;

см. текстологическое примечание к 1:2), теперь обретает свое исполнение. Действительно, вся история Ноемини, Руфи и Вооза получает развитие, о котором никто из участников, особенно Орфа (1:4–15) и неназванный более близкий родственник (4:1–8) не мог помыслить, и которое хвалы мужчин и женщин (4:11–12, 14–15) предвосхищали лишь отчасти. Без самопожертвования Руфи (1:16–17;

3:10), Бог нашел бы кого-то другого, кто мог бы стать прародительницей Давида и Мессии (ср.

Есф. 4:14), ибо Он всегда верен в исполнении Своих обетований, вне зависимости от того, верны или неверны люди (1 Тим. 2:13). Как обильно Бог может вознаградить своих верующих, которые живут в «верности» (hesed, Руфь 3:10) Ему через свои повседневные отношения с ближними!

В заключительной сцене главы 4 все темы книги сплетаются вместе. Голод, из-за которого семья уехала в Моав (1:1) закончился через моавитянку, которая «возвратилась» (1:22;

2:6) в Израиль и теперь стала частью народа Божия через брак (4:10) и рождение наследника-израильтянина (4:13–15). Разоренная семья Елимелеха (1:3, 5) теперь возрождена (4:10, 14) и ее имя будет увековечено вместе с ее уделом (4:5, 10) и генеалогией (4:18–22). Ноеминь, — вдова, потерявшая своего мужа и сыновей (1:5), — теперь обрела нового сына и искупителя 94:14–17). «Пустая» Ноеминь (1:21) теперь обрела полноту (4:16). Руфь, оставившая своих родственников и дом в Моаве (1:9, 11, 16), обрела новую семью и дом (4:10, 13);

оставившая все ради Господа (1:16–17) обрела Его полное благословение (4:11– 13). Бог, окончивший голод, милостиво даровав пищу (1:6), также даровал Руфи зачатие, чтобы она продолжила семью, будущее которой было под угрозой (4:13). Елимелех «Мой Бог есть Царь»), который умер вместе с сыновьями в Моаве во времена судей (1:1, 3, 5), стал предком Давида (4:17), величайшего царя Израиля, который правил народом Божиим сорок лет (2 Цар. 5:3–5).

Те, кто пытались спасти то, что имеют, — Орфа, возвратившаяся к своему народу и языческим богам (Руфь 1:15) и более близкий родственник, отказавшийся от своей ответственности (4:6), — только потеряли. Но те, кто в вере пожертвовали тем, что у них было (Руфь, Ноеминь, Вооз), обрели многие благословения (см. Мф. 19:29). Они принципиально отказались от своей жизни ради Бога, но Он даровал им новую, вечную жизнь (Мф. 10:39). Во всех этих событиях Бог оставался верным, являя Свою «верность» живым и мертвым (hesed, 2:20). Он даровал Свое благословение через верность, вселенную Им в верующих, — верность ему, Его завету с ними, друг другу, — и самым ярким примером такой верности была «верность» Руфи, обращенной моавитянки (hesed, 3:10). «Бог использует верность обычных людей, чтобы совершать необычайное».

«И вот род» (4:18–22) Книга Руфи завершается линейной генеалогией от Фареса до Давида. Генеалогия Иисуса Христа, приведенная св. Матфеем, в точности совпадает с Руфь 4:18–22 в отношении этих десяти поколений (Мф. 1:3–6). Евангелист Лука приводит генеалогию в обратном порядке и включает в нее по меньшей мере одно дополнительное поколение (Лк. 3:31–33): где в Руфь 4:19 указан Арам, в Лк. 3:33 упоминаются Админ и Арни (см. раздел «Хронология генеалогии» ниже). Начиная с Есрома, 1 Пар. 2:9– приводит те же поколения, что и Руфь 4:18–22, но здесь есть некоторые вариантные чтения и определенная дополнительная информация, в частности указано больше сыновей Есрома и Иессея (см. текстологические замечания).

Генеалогия в Руфь 4:18–22 начинается с формулы, знакомой по Книге Бытия: «И вот род...» ( ). В Книге Бытия с этой формулы обычно начинается список потомков, который показывает божественное благословение, выраженное в плодовитости. Эта формула может указывать на события, и в этом случае ее следует переводить: «Такова история...» (ср. повествования, начинающиеся в Быт. 2:4;

6:9;

37:2). Такая история может включать в себя генеалогию (см. повествования начинающиеся в Быт. 10:1;

11:10, 27;

25:19;

36:1;

Чис. 3:1). Данная формула может также ограничиваться генеалогией, иногда сокращенной (см. генеалогии, начинающиеся в Быт. 25:12;

36:9). Другие библейские книги могут содержать генеалогию в начале (в Новом Завете см. Мф. 1:2–17;

Лк. 3:23–38), но только в Книге Руфи генеалогия завершает рассказ.

На древнем Ближнем Востоке генеалогии имели огромное значение для подтверждения права собственности и главенствующего положения, и поэтому их составление — очень древняя и важная практика. Генеалогии имели для израильтян еще большее значение, так как обетования Бога и деяния искупления ассоциировались с чередой потомков Авраама, которая обрела свою вершину в Иисусе Христе. Линейные генеалогии часто начинались со значительной фигуры. Если этот человек нес какое-то служение, то генеалогия могла сделать законными притязания его названных потомков на это служение, — например, цари, произошедшие от Давида, или священники, произошедшие от Аарона. Однако Руфь 4:18– начинается просто — с Фареса, который не нес никакого служения и был менее значим, чем его отец Иуда. Однако завершается генеалогия именем Давида, помазанного царя всего Израиля, чья династия давала законных израильских монархов до пришествия «Царя Израиля» (Ин.

1:49;

12:13).

Не случайно, что в Руфь 4:18–22 приведено именно десять поколений, так как число десять в Писании обозначает совершенное и симметричное целое. судя по всему, автор Книги Руфи отобрал из большего количества поколений (возможно, из двадцати) эти десять имен мужчин, которые были прямыми наследниками, хотя и не все были сыновьями тех, которые упомянуты непосредственно перед ними. Хотя схема с десятью поколениями использовалась в древних царских генеалогиях, более близкими параллелями являются два перечня десяти поколений в Книге Бытия: от Адама до Ноя (Быт. 5:1– 29) и от Сима до Авраама (Быт. 11:10–26). Обе они завершаются новой надеждой. Список Книги Руфи начинается с сына Иуды от Фамари, Фареса, чей род стал самым влиятельным в этом колене, в том числе в Вифлееме (см. Руфь 4:12). Выбор десяти поколений для Руфи 4:18–22 можно сравнить с генеалогией от Авраама до Христа, которую приводит евангелист Матфей, который выборочно включил многих но не всех прямых потомков, получив три группы по четырнадцать поколений (Мф. 1:17).

Многие комментаторы считают, что генеалогия в Руфь 4:18– — позднейшее добавление, утверждая, что литературный стиль этого отрывка не согласуется с остальным текстом книги, и что он, судя по всему, связан с гипотетическим священническим источником в Пятикнижии и Книгах Паралипоменон, а потому написан после плена. Некоторые также указывают, что Овид здесь упоминается как сын Вооза, а не Елимелеха или Махлона. Однако эти возражения не достигают своей цели. Старая гипотеза критиков о существовании в период после плена некоего Священнического документа в Пятикнижии неверна и в наши дни отвергнута большинством исследователей. Если бы генеалогия в 4:18–22 не согласовывалась со всей остальной книгой, ее бы не присоединили к этой книге.

Генеалогия структурно совпадает с введением (1:1–5) и является исполнением благословений в 4:11–12, 14. Стиль 4:18–22 значительно отличается от стиля составителей генеалогий Пятикнижия.

Повторяющийся в 4:18–22 глагол на иврите, «родил», — не является повторяющейся чертой генеалогий Пятикнижия и возникает там лишь изредка (дважды в Быт. 11:27;

по одному разу в Быт. 25:19, Чис. 26:29, 58). Большая часть (семьдесят шесть из девяноста девяти) других употреблений этого глагола в Ветхом Завете — в Первой Книге Паралипоменон. Хотя Книги Паралипоменон, вероятно, были написаны в период после плена, генеалогия в 1 Пар. 2:10–12 вероятно, связаны с Руфь 4:18–22, а также с другими источниками, а не наоборот.

Тот факт, что «Вооз родил Овида» (4:21) биологически верен, и не противоречит с юридическим родством Овида, упоминаемым в других частях книги, как может показаться современным читателям, которые не знакомы с обычаем брака по левирату и сложными внутрисемейными отношениями родства. Овид был родным сыном Руфи и, в соответствии с обычаем левирата, он юридически считался сыном Махлона, умершего мужа Руфи — и тем самым он также был законным наследником Елимелеха (умершего свекра Руфи). Поэтому в 4:17 об Овиде речь идет как о сыне Ноемини и как о наследнике Елимелеха. Овида можно считать и родным сыном Вооза, и юридически сыном и наследником Махлона и Елимелеха.

Благословение в 4:11–12 адресовано Воозу, а не Махлону, и это также не противоречит утверждению генеалогии о том, что «Вооз родил Овида» (4:21). Генеалогия явно была адоптирована для этой истории путем уменьшения количества поколений между Фаресом и Воозом, чтобы поместить Вооза на значимое седьмое место (см. раздел «Хронология генеалогии» ниже). Таким образом, генеалогия должна была являться запланированным окончанием повествования.

Кроме того, предположение о том, что Овид, биологический сын Вооза, не мог также считаться сыном Махлона и наследником Елимелеха, предполагает, что брак Руфи и Вооза был исключительно браком по левирату. Если бы это был исключительно брак по левирату, — то есть брак бездетной вдовы с братом ее умершего мужа (Втор. 25:5–10;

ср. Быт. 38), — их сын и наследник считался бы принадлежащим к генеалогической линии умершего мужа вдовы (в случае Руфи, Махлона). Однако брак Руфи и Вооза не мог считаться браком по левирату в строгом юридическом смысле, так как Вооз не был братом Махлона, а потому не был и деверем Руфи, вдовы.


Однако союз Вооза и Руфи имел сходство с браком по левирату, так как Вооз был родственником Елимелеха (2:1), а потому имел родство с Махлоном, сыном Елимелеха и покойным мужем Руфи. Схожей с браком по левирату была и цель союза Вооза и Руфи — родить наследника, который унаследовал бы собственность умерших Елимелеха и Махлона (и тем самым «восстановить имя умершего в уделе его», 4:5, 10).

Возможно, что сын, рожденный в браке по левирату, мог наследовать как своему юридическому отцу, так и своему биологическому отцу. Прецедентом может быть пример Фареса, который был биологическим сыном Иуды через союз, схожий с браком по левирату (см. комментарий к 4:6b и Быт. 46:12;

1 Пар. 2:3– 4). Сын, рожденный в браке по левирату, мог предпочесть предъявить права на принадлежность к роду своего биологического отца, если этот отец имел более значимое социальное положение, а не своего юридического, номинального отца. Так библейские генеалогии считают Фареса потомком Иуды, а не Ира, и Овида — потомком Вооза, а не Махлона. В любом случае древние ближневосточные генеалогии не всегда отражают биологическое происхождение, но принимают во внимание семейные и социальные связи, включая усыновление и рождение детей от суррогатных матерей.

Генеалогия согласуется с повествованием, пророчествующим славу Воозу («Да славится имя твое в Вифлееме», 4:11), которому отводится важное седьмое место в генеалогии. Повествование также пророчествует Овиду славу во всем Израиле («да будет славно имя его в Израиле!», 4:14), что исполняется в генеалогии Овида, от которого происходит Давид, который станет царем всего Израиля, на десятом и самом почетном месте (4:22). Таким образом, генеалогия представляет собой уместную вершину всей книги, и правильнее всего рассматривать ее как неотъемлемую часть первоначального замысла автора.

«Фарес родил Есрома» (4:18) В Книге Бытия, в истории сыновей Иакова, связь Иуды с Фамарью (Быт. 38:13–18) представляет собой негативный фон для целомудренного поведения Иосифа, который противостоял соблазну со стороны жены Потифара (Быт. 39:6–12). В Книге Руфи упоминается Фамарь (Руфь 4:12), которую можно сравнить с Руфью, поскольку обе женщины использовали сложный план, чтобы зачать наследника для спасения семьи от исчезновения. Однако добродетель Руфи, — ее целомудрие до брака и верность в браке, — контрастирует с прелюбодеянием Фамари. Это веское основание для того, чтобы генеалогия в Книге Руфи начиналась с Фареса (4:18), а не с прелюбодея Иуды.

Однако Иуда упоминается в книге (4:12). Уже через патриарха Иакова Господь пророчествовал, что Мессия, Который будет держать «жезл» и станет «Силомом», произойдет из колена Иуды (Быт. 49:10).

Поэтому, когда двенадцать сыновей только основали семьи, которые впоследствии станут двенадцатью коленами Израиля, уже было известно, что, по Божию милостивому избранию, колено Иуды станет самым важным в плане искупления всего мира.

Сын Фареса Есром (Руфь 4:18) переехал из Ханаана в Египет вместе с Иаковом (Быт. 46:8, 12, 26). В 1 Пар. 4:1 Есром упоминается как сын (то есть внук) Иуды.

«Арам родил Аминадава;

Аминадав родил Наассона» (4:19– 20а) Арам был вторым сыном Есрома (1 Пар. 2:9). У первенца Арама, Иерахмеила, был сын по имени Рам (1 Пар. 2:25). Дочь Аминадава Елисавета (Мой Бог изобилен») стала женой Аарона (Исх. 6:23).

Пятое место в царской генеалогии было весьма почетно, но оно было третьим по значению после десятого и седьмого места. Здесь это место занимает выдающийся вождь Наассон (Руфь 4:20). Он помогал Моисею как глава рода («князь», 1 Пар. 2:10) во время первой переписи в Израиле (Чис. 1:7). Он также представил посвятительную жертву от колена Иуды при освящении скинии (Чис. 7:12) и был предводителем колена Иуды при отбытии в Ханаан (Чис. 10:14). Его авторитет стал одной из причин, по которым колено иуды стало главенствующим в Израиле.

Таким образом, первая половина генеалогии (Руфь 4:18–20а) покрывает период от переезда в Египет до исхода, а вторая половина (4:20b–22) — от скитаний в пустыне до монархии.

«Наассон родил Салмона;

Салмон родил Вооза» (4:20b–21) Имя человека, названного шестым, имеет варианты чтения:

Салма (4:20) и Салмон (4:21;

см. текстологическое примечание к 4:20–21). Очевидно, такие варианты имени были общепринятыми в библейские времена. Салма, вероятно, жил в период завоевания Ханаана и привел свой род, чтобы поселиться в Вифлееме, так что он стал известен как «отец Вифлеема» (1 пар. 2:51, 54). По Матфею (1:5), он был мужем Раав, и они стали родителями героя нашей истории, Вооза (однако см. раздел «Хронология генеалогии» ниже).

Вооз занимает седьмое место, которое уступает по значимости только десятому (которое занимает Давид).

«Овид родил Иессея;

Иессей родил Давида» (4:22) Хотя в Книге Руфи Овид выходит на первый план как исполнение надежды на наследника-искупителя (например, 4:14), Овид редко упоминается в других отрывках Писания (1 Пар. 2:12;

Мф. 1:5;

Лк. 3:32). Иессей, упомянутый как сын Овида (Руфь 4622;

однако см. раздел «Хронология генеалогии» ниже), выделялся тем, что у него было восемь сыновей (1 Цар. 16:1–11;

17:12), на одного больше, чем библейский идеал «семи сыновей» (Руфь 4:15).

Восьмым, превзошедшим идеал, был Давид. Старшая дочь Иессея Саруия (1 Пар. 2:13–16) стала известна как мать Иоава, Авессы и Асаила (2 Цар. 2:18–23;

8:16;

23:18–19, 24). Его младшая дочь, Авигея, которая вышла замуж за исмаилита, была матерью Амессы ( Пар. 2:16–17).

Сначала Иессей отправил Давида играть на арфе для Саула ( Цар. 16:18–22), а затем с пищей к своим старшим сыновьям, которые стояли лагерем вместе с армией Саула (1 Цар. 17:12–20, 58). Позднее Иессей присоединился к Давиду в Адолламе, ища убежища от Саула, а затем Давид увез своих родителей в Моав (1 Цар. 2261–4).

Как отец Давида, Иессей был превознесен Исаией в качестве предка Мессии, Иисуса Христа, «Отрасли», Которая произрастет от «корня Иессеева», и «ветвь от корня его» (Ис. 11:1;


см. также «Отрасль» Давида в Иер. 23:5;

33:15). Однако Сам Мессия — «Корень Иессеев» (Ис. 11:10). Это можно объяснить только в свете предсуществования Христа: зачатый Отцом от вечности (ср. Мих.

5:2), Иисус есть «Корень», который был раньше семейного древа спасения и от Которого оно происходит. В то же время Христос есть самая славная «Ветвь» (Ис. 4:2), через Свое человеческое воплощение, будучи рожденным от жены «в полноте времен» (Гал.

4:4). Таким образом, Он и «Корень Иессеев» (Ис. 11:10;

ср. «Корень Давидов» в Отк. 5:5 и «корень» в Ис. 53:2), то есть Корень, от которого произошел Иессей, и «Отрасль», которая произошла от Иессея (Ис. 11:1;

ср. «корень и потомок Давида» в Отк. 22:16), как Он есть Сын Давида и Господь Давида (Пс. 109).

Давид занимает самое важное положение на десятом и последнем месте в генеалогии. Его имя (, dawid) означает «возлюбленный» и тесно связано со словом, dod, «любовник».

Как и Овид (см. текстологические замечания и комментарий к 4:17), имя Давид, возможно, было вторым именем, которое заменило основное и стало общеупотребительным. Он был младшим сыном из по меньшей мере десяти оставшихся в живых детей (1 Цар. 16:1–11;

17:12;

1 Пар. 2:13–17). Давид был официально известен как «сын Иессея» (1 Цар. 20627;

25:10;

2 Цар. 20:1;

3 Цар. 12:16). Он прославился как величайший военный гений Израиля (2 Цар. 7:9–16;

Пс. 88:3–4;

131:10–12, 17–18), организатор центра поклонения в Иерусалиме (1 Пар. 22–26), автор многих псалмов (2 Цар. 23:1;

см.

надписания к псалмам) и самый выдающийся предок и прообраз Мессии. После Моисея он, возможно, — самая важная фигура Ветхого Завета. Давид символизирует вершину истории Израиля, так как лишь Саул, Давид и Соломон правили объединенным Израилем, но Саул отпал от веры, а Соломон предался идолопоклонству в поздние годы своего царствования. История Руфи началась с Елимелеха («Мой Бог есть Царь», Руфь 1:2), а теперь заканчивается Давидом, земной отраслью Сына Божия и помазанного Царя (Пс. 2).

В связи с местом Давида в генеалогии важно, что ее первая часть (4618–20а) завершается Наассоном, который был единственным вождем главенствующего рода в главенствующем колене Иуды, признанным на национальном уровне до Давида. Действительно, обозначение Наассона, «вождь», также означает «князь» (Чис. 2:3).

Как Наассон помогал Моисею водить Израиль в смутные времена исхода и пустыни, противостоя отпадению, врагам и великим испытаниям, так и Давид возглавил Израиль в критический момент неустойчивой монархии, когда народу Господню угрожали язычники филистимляне. Таким образом, в истории колена иуды Наассон был прототипом Давида. Книга Руфи фиксирует важный этап родословия Иуды, ведущего к царству (ср. Быт. 49:10). Так евангелист Матфей был вдохновлен на особое упоминание Руфи, матриарха презренного моавитского происхождения, которая, тем не менее, обратилась к вере в Господа и обрела милость стать прародительницей Христа (Мф.

1:5).

Хронология генеалогии Глагол «родил», который повторяется в генеалогии, мог бы создать впечатление, что каждый из упоминаемых мужчин был отцом того, который упоминается следующим. Однако, сравнивая генеалогия с другими важными отрывками писания, мы должны прийти к выводу, что это не всегда так. Генеалогия покрывает промежуток времени длительностью примерно 850 лет между эпохой патриархов и рождением Давида, куда относится четырехсотлетний плен израильтян в Египте плюс примерно 450 лет от исхода до взятия Иерусалима Давидом (1018). В генеалогии Самуила в 1 Пар. 6:33– приведено 23 поколения для примерно того же периода, но с включением периода правления Давида, что предполагает в среднем примерно 40 лет для каждого поколения. Если бы в среднем между поколениями было 25 лет, то за весь период сменилось бы поколения.

Прежде всего, Есром и Арам не могли представлять все поколения израильтян за 400 лет пребывания в Египте — между эпохой патриархов (Фарес, сын иуды) и временем Моисея (Аминадав и Наассон были современниками Моисея). Во-вторых, 450 лет между исходом и правлением Давида, вероятно, подразумевают наличие более, чем пяти приведенных поколений: Салма/Салмон, Вооз, Овид, Иессей и Давид. Поэтому в генеалогии должны присутствовать пробелы, возможно, между Есромом и Арамом, Арамом и Аминадавом, Салмоном и Воозом, и Овидом и Иессеем. Возможно, это объясняет различие между Руфь 4:19 и Лк. 3:33: между Есромом и Аминадавом Руфь 4619 приводит только Арама, тогда как Лк. 3: включает Админа и Арни. Если Админ и Арни — не альтернативные имена Арама, то между Есромом и Аминадавом могло быть три или более поколений, и в Руфь 4:19 избран Арам (один из трех), а в Лк.

3:33 предпочтение отдано двум другим именам.

Однако очевидно, что не упомянутых поколений нет между Фаресом и есромом, Аминадавом и Наассоном, Наассоном и Салмоном, Воозом и Овидом и Иессеем и Давидом.

Христотелический смысл генеалогии Библейские генеалогии могут показаться скучными, так как они обычно включают в себя имена людей, которые упоминаются только в них. Поэтому мы можем не обратить внимание на генеалогии.

Некоторые из них перемежаются упоминанием о смерти каждого звена в цепи: «И он умер» возникает восемь раз, в конце краткого рассказа о каждом предке в Быт. 5:5–31 (за исключением Еноха, который был взят на небо [Быт. 5:24]). Эти генеалогии показывают, что все дети Адама обречены на смерть по причине греха Адама (Быт.

2:17;

3:19;

Рим. 5:14;

1 Кор. 15:22), который мы все наследуем как первородный грех (Пс. 50:5), — за исключением безгрешного Иисуса Христа, второго Адама (Рим. 5:14–21). Несмотря на смерти перечисленных людей, библейские генеалогии свидетельствуют о Божием благословении и даре рождения и жизни (Быт. 1:26–28;

9:1, 7, 11, 15). Их вершина — рождение Иисуса (Мф. 1:1;

Лк. 3:38), Спасителя, Чья искупительная смерть и воскресение даровали нам спасение от смерти.

Важнейшей целью библейских генеалогий было не привести исчерпывающий список, включающий в себя все поколения;

автор мог выбирать, — так возникли десять поколений в Руфь 4:18–22 и три группы по четырнадцать поколений в Мф. 1:1–17. Цель заключалась в представлении доказательства того, что Божие благословение ради Христа сопровождало Его народ постоянно, от поколения к поколению, от века к веку. Бог действует во всей истории, поколение за поколением, достигая Своей цели, которая была исполнена при первом пришествии Христа через Его смерть и воскресение. С тех пор Он действовал в истории, даруя Свое Слово и таинства. Этот труд Он продолжает совершать сегодня и будет продолжать до второго пришествия Христа, которое завершит человеческую историю в этом мире. И единая вера в единого Спасителя Бога всех верующих, которую разделяет единая Церковь Ветхого и Нового Заветов (Еф.

4:4–6), также продолжалась, по благодати Божией, от поколения к поколению. Таким образом генеалогии провозглашают Евангелие своим собственным, уникальным образом и также удостоверяют нас, верующих, в это лето милости Господней, что Господь всего времени, всех поколений и всех народов продолжает хранить нас в единой спасительной христианской вере до возвращения Христа в конце мира (1 Фес. 4:13–18;

2 Пет. 3). Таким образом, смысл генеалогий является христотелическим.

Генеалогия Руфь 4:18–22, которая завершается Давидом как своим последним словом, подчеркивает ключевая роль Давида в истории спасения, как аналогическое пророчество о Христе, тесно связана с причиной сохранения истории о Руфи для потомков Господних верующих. История рассказана с использованием множества параллелей с патриархами, которые, несмотря на их грехи, были избраны Богом, чтобы принять и нести обетование спасения через своих потомков. Таким образом, Книга Руфи своим особым образом говорит нам об избрании Вооза и Овида, а через свою генеалогию — об избрании всего рода Давида, Божия избранного царя Израиля (1 Цар. 16:1, 13).

Избранию Давида на роль монарха бросили вызов Иевосфей ( Цар. 2:8–10;

3:1) и Савей (2 Цар. 20), а правлению его внука Ровоама угрожал Иеровоам (3 Цар. 12:1–20). Смешанное происхождение его семьи, возможно, использовалось его противниками, чтобы подорвать его право на царство, однако Книга Руфи истолковывает это происхождение в позитивном ключе. Возможно, израильские пуристы критиковали Давида, возражая против того, как он принимал неизраильтянина в Израиль как народ завета под властью Господа.

Однако автор Книги Руфи защищает принятие чужестранцев в Израиль в соответствии с моделью обращения Руфи и ее принятия в Израиль. Главную роль играет покаяние Руфи и исповедание веры в Господа, Бога Израиля (Руфь 1:16–17), и ее подразумеваемое принятие Его завета с Израилем. Предложение Руфи выйти замуж за Вооза как за искупителя (3:9) имело своей целью помочь семье Ноемини исполнить обязательства завета. То, что чужестранцы обращались и Давид принимал их, как была принята Руфь, подтверждается примером Еффея Гефянина (2 Цар. 18:2) и Урии Хеттеянина (2 Цар. 11:3, 11), и подразумевается принятием иерусалимских иевусеев.

Церковь, которая первоначально была иудео-христианской, сделалась по преимуществу состоящей из язычников, так как Бог открыл Свое царство всем верующим, которые принимаются в истинный Израиль (Гал. 6:16) через веру во Христа. Иисус, небесный Жених, освящает язычников, как и иудеев, «очистив банею водною посредством слова», чтобы сделать Свою Церковь Своей святой невестой (Еф. 5:26–27). Древняя Церковь признавала христотелическую природу всей Книги Руфи и отмечала день памяти Руфи, обращенной моавитянки, 16 июля. Исаия евангелически пророчествовал о Мессии, в том числе и о том, что царь из рода Давида, который даст убежище изгнанникам из Моава (Ис. 16:4–5).

Древняя Церковь отмечала день памяти Исаии 6 июля, спустя шесть недель после Богоявления. Вооз, который формально сделал моавитянку Руфь израильтянкой, женившись на ней, был десятым поколением (см. Втор. 23:3) от Авраама, как указано в Евангелии от Матфея (Мф. 1:2–5). Было вполне уместно отмечать день памяти Руфи 16 июля спустя десять дней после дня памяти Исаии.

Памятование Руфи 16 июля приходится на середину периода между днями памяти Исаии (6 июля) и Анны (26 июля), которая, в соответствии с преданием, была матерью Девы Марии.

Господь одобрял Израиль, когда тот принимал и окружал любовью чужестранцев (Лев. 19:34;

Втор. 10:17–22). Он открыл, что царство Божие, которое будет даровано Сыну Человеческому, включает в себя всех людей, которые служат Ему (Дан. 7:14). Вооз, израильтянин по рождению, явил любовь Господню Руфи, которая уверовала в Господа и искала убежища под Его крылами (Руфь 1616– 17;

2:10–12). Апостолы иудео-христианского происхождения научились принимать христиан из язычников в тело Христово, не требуя от них соблюдения Закона Моисея (Деян. 15:1–29). Как, возможно, верующим израильтянам во времена Давида было трудно принять обращенных чужестранцев в свою общину завета, так, возможно, и нам, христианам, бывает трудно сделать это сегодня, хотя мы получили гораздо большее откровение любви Бога в Иисусе Христе. Движимые любовью нашего Господа, мы, христиане, говорим о евангелии со всеми неверующими, включая всех чужестранцев в наших землях. Мы принимаем как наших братьев и сестер во Христе всех тех, кто крещены во имя Святой Троицы и исповедующих веру во Христа в соответствии с Его Словом (Мф.

28:19–20;

Мк. 16:16). Церковь Христова включает в себя людей любого происхождения, культуры и расы, которые каются и веруют в Господа. Сегодня проклятие вавилонской башни, которое стало причиной смятения (Быт. 11:7–9), утратило действие силой Евангелия. Благословение пятидесятницы (Деян. 2:5–11), которое соединило всех верующих через одно Евангелие, провозглашенное на всех языках, теперь действует среди нас.

Как Ноеминь, Вооз и Руфь, те, кто умерли в Господе в общении с нынешней церковью на земле (Отк. 7:1–8), уже собрались вместе в славной торжествующей Церкви:

«После сего взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, и народов и языков, стояло пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих. И восклицали громким голосом, говоря: спасение Богу нашему, сидящему на престоле, и Агнцу!» (Отк. 7:9–10).



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.