авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

«Августин Блаженный ИСПОВЕДЬ Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ Оглавление: Предисловие. Об Аврелии Августине. ...»

-- [ Страница 4 ] --

В эти годы я жил с одной женщиной, но не в союзе, который зовется законным: я выследил ее в моих безрассудных любовных скитаниях. Все-таки она Книга четвертая была одна, и я сохранял верность даже этому ложу. Тут я на собственном опыте мог убедиться, I. какая разница существует между спокойным брач ным союзом, заключенным только ради деторо 1. В течение этих девяти лет, от девятнадцатого до ждения, и страстной любовной связью, при кото двадцать восьмого года жизни моей, я жил в заблу- рой даже дитя рождается против желания, хотя, ждении и вводил в заблуждение других, обманы- родившись, и заставляет себя любить.

вался и обманывал разными увлечениями своими:

открыто - обучением, которое зовется "свободным", 3. Вспоминаю еще, что однажды я решил высту втайне - тем, что носило обманное имя религии. пить на состязании драматических поэтов. Какой Там была гордость, здесь суеверие, и всюду - пусто- то гаруспик поручил спросить меня, сколько я та. Там я гнался за пустой известностью, за руко- заплачу ему за победу, и я ответил, что это мерзкое плесканиями в театре на стихотворных состязаниях колдовство мне ненавистно и отвратительно, и что Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ если бы меня ожидал даже венец из нетленного зо- ской лаской, стал уговаривать меня бросить их и не лота, то я не позволю ради своей победы убить тратить зря на эти пустяки трудов и забот, нужных муху. А он как раз и собирался убить и принести в для полезного дела. Он рассказал мне, что он на жертву животных, рассчитывая, по-видимому, эти- столько изучил эту науку, что в юности хотел сде ми почестями склонить ко мне демонов. Я отверг лать ее своим насущным занятием;

раз он понял это зло потому, что чтил святость Твою, Боже серд- Гиппократа, то уж, конечно, смог понять и эти ца моего. Я не умел ведь любить Тебя;

только в книги. Впоследствии, однако, он их бросил ц за телесной славе умел я представить Тебя. Душа, вз- нялся медициной единственно потому, что ясно дыхающая по таким выдумкам, разве "не распут- увидел их совершенную лживость;

человек поря ничает вдали от Тебя?", она верит лжи и "питает дочный, он не захотел зарабатывать свой хлеб об ветры". Я, конечно, не хотел, чтобы за меня прино- маном. "У тебя, - добавил он, - есть твоя риторика, сили жертву демонам, которым я сам приносил которой ты можешь жить;

этой же ложью ты зани себя в жертву своим суеверием. И что значит "пи- маешься по доброй воле, а не по нужде, и должен тать ветры", как не питать этих духов, то есть свои верить мне тем более, что я постарался изучить ее заблуждениями услаждать их и быть им потехой? в совершенстве, желая ее сделать единственным ис точником заработка". Я спросил у него, по какой III. же причине многие их предсказания оказываются верны, и он ответил, как мог, а именно, что это де 4. Продолжал я советоваться и с этими проходим- лается силой случая, всегда и всюду действующего цами (называют "математиками"), ссылаясь на то, в природе. Если человеку, который гадает по книге что они не приносят никаких жертв и не обраща- поэта, занятого только своей темой и ставящего ются ни к одному духу с молитвами о своих пред- себе свои цели, часто выпадает стих, изумительно сказаниях. Тем не менее христианское, настоящее соответствующий его делу, то можно ли удивлять благочестие отвергает и вполне последовательно ся, если человеческая душа, по какому-то побужде осуждает их деятельность. нию свыше, не отдавая себе отчета в том, что с ней происходит, изречет вовсе не по науке, а чисто слу Хорошо исповедоваться Тебе, Господи, и говорить: чайно то, что согласуется с делами и обстоятель "Смилуйся надо мною, излечи душу мою, потому ствами вопрошающего.

что я согрешил перед Тобою", хорошо не злоупо треблять снисхождением Твоим, позволяя себе гре- 6. И тут Ты позаботился обо мне, действуя в нем и шить, и помнить слово Господне: "Вот ты здоров, через него. В памяти моей Ты оставил набросок не греши больше, чтобы не случилось с тобой чего того, что впоследствии я должен был искать уже хуже". Это спасительное наставление они ведь пы- сам. Тогда же ни он, ни мой дорогой Небридий, таются целиком уничтожить, говоря: "Небом су- юноша и очень хороший и очень чистый, смеяв ждено тебе неизбежно согрешить", или "Это сдела- шийся над предсказаниями такого рода, не могли ли Венера или Сатурн, или Марс". Следовательно, убедить меня от них отказаться. На меня больше если на человеке, на этой плоти, крови, на гордой действовал авторитет авторов этих книг, и в своих трухе, вины нет, то винить следует Творца и поисках я не нашел еще ни одного верного доказа Устроителя неба и светил. А кто же это, как не Ты, тельства, которое недвусмысленно выявило бы, что Господь наш, сладостный исток справедливости, верные ответы на заданные вопросы продиктованы который "воздаешь каждому по делам его и сердца судьбой или случайностью, а не наукой о наблюде сокрушенного и смиренного не презираешь" нии за звездами.

5. Жил в это время человек острого ума, очень IV.

опытный и известный в своем деле врач, который, в качестве проконсула, своею рукою возложил в 7. В эти годы, когда я только что начал преподавать том состязании венец победителя на мою больную в своем родном городе, я завел себе друга, которого голову;

тут он врачом не оказался. В такой болезни общность наших вкусов делала мне очень дорогим.

целитель Ты, Который "противишься гордым и Был он мне ровесником и находился в том же цве смиренным даешь благодать". И разве не Ты помог ту цветущей юности. Мальчиками мы росли вме мне через этого старика? разве Ты оставил лечить сте;

вместе ходили в школу и вместе играли. Тогда душу мою? Я ближе познакомился с ним и стал его мы еще не были так дружны;

хотя и впоследствии прилежным и постоянным собеседником (речь его, тут не было истинной дружбы, потому что истин оживленная мыслью, была безыскусственной, но ной она бывает только в том случае, если Ты скреп приятной и важной). Узнав из разговора со мной, ляешь ее между людьми, привязавшимися друг к что я увлекаюсь книгами астрологов, он, с отече- другу "любовью, излившейся в сердца наши Духом Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ Святым, Который дан нам". Тем не менее, созрев- щает меня, и не знала она, что ответить мне. И если шая в горячем увлечении одним и тем же, была я говорил "надейся на Бога", она справедливо не она мне чрезвычайно сладостна. Я уклонил его от слушалась меня, потому что человек, которого я истинной веры, - у него, юноши, она не была глубо- так любил и потерял, был подлиннее и лучше, чем кой и настоящей, - к тем гибельным и суеверным призрак, на которого ей ведено было надеяться.

сказкам, которые заставляли мать мою плакать Только плач был мне сладостен, и он наследовал надо мною. Вместе с моей заблудилась и его душа, другу моему в усладе души моей.

а моя не могла уже обходиться без него.

V.

И вот Ты, по пятам настигающих тех, кто бежит от Тебя, Бог отмщения и источник милосердия, об- 10. Теперь, Господи, это уже прошло, и время зале ращающий нас к себе дивными способами, вот Ты чило мою рану. Можно ли мне услышать от Тебя, взял его из этой жизни, когда едва исполнился год Который есть Истина, можно ли преклонить ухо нашей дружбе, бывшей для меня сладостнее всего, моего сердца к устам Твоим и узнать от Тебя, поче что было сладостного в тогдашней моей жизни. му плач сладок несчастным? Разве Ты, хотя и всюду присутствуя, отбрасываешь прочь от себя наше не 8. Может ли один человек "исчислить хвалы Твои" счастье? Ты пребываешь в Себе;

мы кружимся в за благодеяния Твои ему одному? Что сделал Ты житейских испытаниях. И, однако, если бы плач тогда. Боже мой? как неисследима "бездна судеб наш не доходил до ушей Твоих, ничего не осталось Твоих". Страдая лихорадкой, он долго лежал без бы от надежды нашей. Почему с жизненной горе памяти, в смертном поту. Так как в его выздоровле- чи срываем мы сладкий плод стенания и плач, нии отчаялись, то его окрестили в бессознательном вздохи и жалобы?

состоянии. Я не обратил на это внимания, рассчи тывая, что в душе его скорее удержится то, что он Или сладко то, что мы надеемся быть услышаны узнал от меня, чем то, что делали с его бессозна- Тобою? Это верно в отношении молитв, которые тельным телом. Случилось, однако, совсем по-ино- дышат желанием дойти до Тебя. Но в печали об му. Он поправился и выздоровел, и как только я утере и в той скорби, которая окутывала меня? Я смог говорить с ним (а смог я сейчас же, как смог и ведь не надеялся, что он оживет, и не этого просил он, потому что я не отходил от него, и мы не могли своими слезами;

я только горевал и плакал, поте оторваться друг от друга), я начал было насмехать- рян я был и несчастен: потерял я радость свою.

ся над крещением, которое он принял вовсе без со- Или плач, горестный сам по себе, услаждает нас, знания и без памяти. Он уже знал, что он его при- пресытившихся тем, чем мы когда-то наслажда нял. Я рассчитывал, что и он посмеется вместе со лись и что теперь внушает нам отвращение?

мной, но он отшатнулся от меня в ужасе, как от врага, и с удивительной и внезапной независимо- VI.

стью сказал мне, что если я хочу быть ему другом, то не должен никогда говорить ему таких слов. Я, 11. Зачем, однако, я говорю это? Сейчас время не пораженный и смущенный, решил отложить свой спрашивать, а исповедоваться Тебе. Я был несча натиск до тех пор, пока он оправится и сможет, стен, и несчастна всякая душа, скованная любовью вполне выздоровев, разговаривать со мной о чем к тому, что смертно: она разрывается, теряя, и то угодно. Но через несколько дней, в мое отсутствие, гда понимает, в чем ее несчастье, которым несчаст он опять заболел лихорадкой и умер, отнятый у на была еще и до потери своей.

меня, безумного, чтобы жить у Тебя на утешение мне. Таково было состояние мое в то время;

я горько плакал и находил успокоение в этой горечи. Так 9. Какою печалью омрачилось сердце мое! куда бы несчастен я был, и дороже моего друга оказалась я ни посмотрел, всюду была смерть. Родной город для меня эта самая несчастная жизнь. Я, конечно, стал для меня камерой пыток, отцовский дом - хотел бы ее изменить, но также не желал бы утра обителью беспросветного горя;

всё, чем мы жили с тить ее, как и его. И я не знаю, захотел ли бы я уме ним сообща, без него превратилось в лютую муку. реть даже за него, как это рассказывают про Ореста Повсюду искали его глаза мои, и его не было. Я и Пилада, если это только не выдумка, что они хо возненавидел всё, потому что нигде его нет, и ни- тели умереть вместе один за другого, потому что кто уже не мог мне сказать: "Вот он придет", как го- хуже смерти была для них жизни врозь. Во мне же ворили об отсутствующем, когда он был жив. Стал родилось какое-то чувство Совершенно этому про я сам для себя великой загадкой и спрашивал тивоположное;

было у меня и жестокое отвраще душу свою, почему она печальна и почему так сму- ние к жизни и страх перед смертью. Я думаю, что Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ чем больше я его любил, тем больше ненавидел я смерть и боялся, как лютого врага, ее. отнявшую VIII.

его у меня. Вдруг, думал я, поглотит она и всех лю дей: могла же она унести его. 13. Время не проходит впустую и не катится без всякого воздействия на наши чувства: оно творит в В таком состоянии, помню, находился я. Вот серд- душе удивительные дела. Дни приходили и уходи це мое, Боже мой, вот оно - взгляни во внутрь его, ли один за другим;

приходя и уходя, они бросали в таким я его вспоминаю. Надежда моя, Ты, Кото- меня семена других надежд и других воспомина рый очищаешь меня от нечистоты таких привязан- ний;

постепенно лечили старыми удовольствиями, ностей, устремляя глаза мои к Тебе и "освобождая и печаль моя стала уступать им;

стали, однако, на от силков ноги мои". Я удивлялся, что остальные, ступать - не другие печали, правда, но причины любя, живут, потому что тот, которого я любил для других печалей. Разве эта печаль так легко и так, словно он не мог умереть, был мертв: и еще глубоко проникла в самое сердце мое не потому, больше удивлялся, что я, его второе "я", живу, что я вылил душу свою в песок, полюбив смертное когда он умер. Хорошо сказал кто-то о своем друге: существо так, словно оно не подлежало смерти?

"половина души моей". И я чувствовал, что моя душа и его душа были одной душой в двух телах, и А меня как раз больше всего утешали и возвраща жизнь внушала мне ужас: не хотел я ведь жить по- ли к жизни новые друзья, делившие со мной лю ловинной жизнью. Потому, может быть, и боялся бовь к тому, что я любил вместо Тебя: нескончае умереть, чтобы совсем не умер тот, которого я так мую сказку, сплошной обман, своим нечистым любил. прикосновением развращавший наши умы, зудев шие желанием слушать. И если бы умер кто-ни VII. будь из моих друзей, эта сказка не умерла бы для меня.

12. О, безумие, не умеющее любить человека, как полагается человеку! О, глупец, возмущающийся Было и другое, что захватывало меня больше в человеческой участью! Таким был я тогда: я буше- этом дружеском общении: общая беседа и веселье, вал, вздыхал, плакал, был в расстройстве, не было у взаимная благожелательная услужливость;

сов меня ни покоя, ни рассуждения. местное чтение сладкоречивых книг, совместные забавы и взаимное уважение;

порою дружеские Повсюду со мной была моя растерзанная, окровав- размолвки, какие бывают у человека с самим со ленная душа, и ей невтерпеж было со мной, а я не бой, - самая редкость разногласий как бы приправ находил места, куда ее пристроить. Рощи с их пре- ляет согласие длительное, - взаимное обучение, лестью, игры, пение, сады, дышавшие благоухани- когда один учит другого и в свою очередь у него ем;

пышные пиры, ложе нег, самые книги и стихи - учится;

тоскливое ожидание отсутствующих;

ра ничто не давало ей покоя. Всё внушало ужас, даже достная встреча прибывших. Все такие проявления дневной свет;

всё, что не было им, было отврати- любящих и любимых сердец, в лице, в словах, в тельно и ненавистно. Только в слезах и стенаниях глазах и тысяче милых выражений, как на огне чуть-чуть отдыхала душа моя, но когда приходи- сплавляют между собою души, образуя из многих лось забирать ее оттуда, тяжким грузом ложилось одну.

на меня мое несчастье. К Тебе, Господи, надо было вознести ее и у Тебя лечить. Я знал это, но и не хо- IX.

тел и не мог, тем более, что я не думал о Тебе, как о чем-то прочном и верном. Не Ты ведь, а пустой 14. Вот что мы любим в друзьях и любим так, что призрак и мое заблуждение были моим богом. И человек чувствует себя виноватым, если он не отве если я пытался пристроить ее тут, чтобы она отдох- чает любовью на любовь. От друга требуют только нула, то она катилась в пустоте и опять обрушива- выражения благожелательности. Отсюда эта пе лась на меня, и я оставался с собой: злосчастное ме- чаль по случаю смерти;

мрак скорби;

сердце, сто, где я не мог быть и откуда не мог уйти. Куда упоенное горечью, в которую обратилась сладость;

мое сердце убежало бы от моего сердца? Куда убе- смерть живых, потому что утратили жизнь умер жал бы я от самого себя? Куда не пошел бы вслед шие.

за собой?

Блажен, кто любит Тебя, в Тебе друга и ради Тебя И всё-таки я убежал из родного города. Меньше врага. Только тот не теряет ничего дорогого, кому искали его глаза мои там, где не привыкли видеть, все дороги в Том, Кого нельзя потерять. А кто это, и я переехал из Тагасты в Карфаген. как не Бог наш. Бог, Который "создал небо и зем Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ лю" и "наполняет их", ибо, наполняя, Ои и создал тишь;

истлевшее у тебя покроется цветом;

исце их. Тебя никто не теряет, кроме тех, кто Тебя остав- лятся все недуги твои;

преходящее получит новый ляет, а кто оставил, - куда пойдет и куда убежит? облик, обновится и соединится с тобой;

оно не Только от Тебя, милостивого, к Тебе, гневному. Где увлечет тебя в стремлении вниз, но недвижно оста не найдет он в каре, его достигшей, Твоего закона? нется с тобой и пребудет у вечно недвижного и А "закон Твой - истина", и "истина - это Ты". пребывающего Бога.

15. "Боже сил, обрати нас, покажи нам лик Твой, и 17. Зачем, развращенная, следуешь ты за плотью мы спасемся". Куда бы ни обратилась человеческая своей? Пусть она, обращенная, следует за тобой.

душа, всюду кроме Тебя наткнется она на боль, Всё, что ты узнаешь через нее, частично;

ты не зна хотя бы наткнулась и на красоту, но красоту вне ешь целого, которому принадлежат эти части, и Тебя и вне себя самой. И красота эта ничто, если всё-таки они тебя радуют. Если бы твое плотское она не от Тебя. Прекрасное родится и умирает;

ро- чувство способно было охватить всё, и не было бы ждаясь, оно начинает как бы быть и растет, чтобы оно, в наказание тебе, справедливо ограничено достичь полного расцвета, а, расцветши, стареет и постижением только части, то ты пожелал бы, что гибнет. Не всегда, правда, доживает до старости, но бы всё, существующее сейчас, прошло, дабы ты гибнет всегда. Родившись и стремясь быть, пре- больше мог наслаждаться целым. Ведь и речь нашу красное, чем скорее растет, утверждая свое бытие, ты воспринимаешь тоже плотским чувством, и тем сильнее торопится в небытие: таков предел, тебе, разумеется, захочется, чтобы отдельные слога положенный Тобою земным вещам, потому что быстро произносились один за другим, а не засты они только части целого, существующие не од- вали неподвижно: ты ведь хочешь услышать всё це новременно;

уходя и сменяя друг друга, они, как ликом. Так и части, составляющие нечто единое, актеры, разыгрывают все цельную пьесу, в которой но возникающие не все одновременно в том, что им даны удельные роли. То же происходит и с на- они составляют: всё вместе радует больше части, шей речью, состоящей звуковых обозначений. Речь если бы только это "всё" могло быть разом воспри не будет целой, если каждое слово, отзвучав в сво- нято. Насколько же лучше тот, кто создал целое ей роли, не исчезнет, чтобы уступить место друго- Господь наш. И Он не уходит, потому что для Него му. нет смены.

Да хвалит душа моя за этот мир Тебя, "Господь, XI.

всего Создатель", но да не прилипаете нему чув ственной любовью, обо он идет, куда и шел - к не- 18. Если тела угодны тебе, хвали за них Бога и обра бытию, и терзает душу смертной тоской, потому ти любовь свою к их мастеру, чтобы в угодном тебе что и сама она хочет быть и любит отдыхать на не Стал ты сам неугоден. Если угодны души, да бу том, что она любит. А в этом мире негде отдохнуть, дут они любимы в Боге, потому Что и они подвер потому что все в нем безостановочно убегает: как жены перемене, и утверждаются в Нем, а иначе угнаться за этим плотскому чувству? Как удержать проходят и преходят. Да будут же любимы в Нем:

даже то, что сейчас под рукой? Медлительно плот- увлеки к Нему с собой те, какие сможешь, и скажи ское чувство, потому что оно плотское: ограничен- им: "Его будем любить: Он создатель и Он недале ность - его свойство. Оно удовлетворяет своему на- ко". Он не ушел от Своего создания: оно из Него и в значению, но его недостаточно, чтобы удержать то, Нем. Где же Он? Где вкушают истину? Он в самой что стремится от положенного начала к положен- глубине сердца, только сердце отошло от Него.

ному концу. Ибо в слове Твоем, которым создан "Вернитесь, отступники, к сердцу" и прильните к мир, слышит оно: "Отсель и досель". Тому, Кто создал вас. Стойте с Ним - и устоите;

успокойтесь в Нем и покойны будете. Куда, в какие 16. Не суетись, душа моя: не дай оглохнуть уху трущобы вы идете? Куда вы идете? То хорошее, что сердца от грохота суеты твоей. Слушай, само Сло- вы любите, от Него, и поскольку оно с Ним, оно хо во зовет тебя вернуться: безмятежный покой там, рошо и сладостно, но оно станет горьким - и спра где Любовь не покинет тебя, если сам ты Ее не по- ведливо, - потому что несправедливо любить хоро кинешь. Вот одни создания уходят, чтобы дать ме- шее и покинуть Того, Кто дал это хорошее.

сте другим: отдельные части в совокупности своей образуют этот дольний мир. "Разве Я могу уйти Зачем вам опять и опять ходить по трудным и куда-нибудь?" - говорит Слово. Здесь утверди жи- страдным дорогам? Нет покоя там, где вы ищете лище свое;

доверь всё, что у тебя есть;

душа моя, его. Ищите, что вы ищете, но это не там, где вы уставшая, наконец, от обманов. Доверь Истине всё, ищете. Счастливой жизни ищете вы в стране смер что у тебя есть от Истины, и ты ничего не утра- ти: ее там нет. Как может быть счастливая жизнь Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ там, где нет самой жизни?

21. Что побудило меня, Господи, Боже мои, посвя 19. Сюда спустилась сама Жизнь наша и унесла тить эти книги Гиерию, римскому оратору, кото смерть нашу и поразила ее избытком жизни своей. рого я не знал лично, но которым восхищался за Прогремел зов Его, чтобы мы вернулись отсюда к его громкую славу ученого. Мне сообщили некото Нему, в тайное святилище, откуда Он пришел к рые его изречения, и они мне нравились. Еще нам, войдя сначала в девственное чрево, где с Ним больше нравился он мне потому, что очень нравил сочеталась человеческая природа, смертная плоть, ся другим, и его превозносили похвалами, недо дабы не остаться ей навсегда смертной, и "откуда умевая, как сириец, умевший сначала прекрасно Он вышел, как супруг из брачного чертога своего, говорить по-гречески, стал впоследствии мастером радуясь, как исполин, пробежать поприще". Он не латинской речи и выдающимся знатоком во всех медлил, а устремился к нам, крича словами, дела- вопросах, касающихся философии.

ми, смертью, жизнью, сошествием, восшествием крича нам вернуться к Нему. Он ушел с глаз на- Человека хвалят, и вот его заглазно начинают лю ших, чтобы мы вернулись в сердце наше и нашли бить. Разве эта любовь входит в сердце слушающе бы Его. Он ушел, и вот Он здесь;

не пожелал долго го от слов хвалящего? Нет! любящий зажигает лю быть с нами и не оставил нас. Он ушел туда, откуда бовью и другого. Поэтому и любят того, кого хва никогда не уходил, ибо "мир создан Им" и "Он был лят другие, веря, что хвала ему возглашается нел в этом мире" и "пришел в этот мир спасти грешни- живым сердцем, а это значит, что хвалят, любя.

ков". Ему исповедуется душа моя, и Он "излечил ее, потому что она согрешила пред Ним". 22. Так любил я тогда людей, доверяясь суду чело веческому, а не Твоему, Господи, которым никто не "Сыны человеческие, доколе будет отягощено серд- обманывается.

це ваше?" Жизнь спустилась к вам - разве не хотите вы подняться и жить? Но куда вам подняться, если Почему, однако, хвалы ему воздавались совсем вы "высоко и положили на небо главы свои" Спу- иные, чем знаменитому вознице или цирковому ститесь, чтобы подняться, и поднимайтесь к Богу: охотнику, прославленному народной любовью?

вы ведь упали, поднявшись против Него. Они были серьезны и важны;

такие хотел я услы шать о себе самом. Я ведь не хотел бы, чтобы меня Скажи им это, пусть они плачут "в долине слез", хвалили и любили так, как актеров, хотя я сам рас увлеки их с собой к Богу, ибо слова эти говоришь хваливал их и любил;

но я избрал бы полную неиз ты от Духа Святого, если говоришь, горя огнем лю- вестность, даже ненависть к себе, ноне такую славу, бви. но не такую любовь. Какими гирями одна и та же душа развешивает разную, столь несходную лю XII. бовь? Почему я люблю в другом то, что одновре менно ненавижу? Я ведь гнушаюсь этим для себя и 20. Я не знал тогда этого, я любил дольную красоту, наотрез от этого отказываюсь. А мы оба, и он и я, я шел в бездну и говорил друзьям своим: "Разве мы люди! Хорошую лошадь можно любить, не желая любим что-нибудь кроме прекрасного? А что такое стать ею, даже если бы это было возможно. С акте прекрасное? И что такое красота? Что привлекает ром случай другой: он нашего рода. Значит, я лю нас в том, что мы любим, и располагает к нему? Не блю в человеке то, что для меня в себе ненавистно, будь в нем приятного и прекрасного, оно ни в коем хотя и я человек? Великая бездна сам человек, "чьи случае не могло бы подвинуть нас к себе". Размыш- волосы сочтены" у Тебя, Господи, и не теряются у ляя, я увидел, что каждое тело представляет собой Тебя, и, однако, волосы его легче счесть, чем его как бы нечто целое и потому прекрасное, но в то чувства и движения его сердца.

же время оно приятно и тем, что находится в со гласовании с другим. Так отдельный член согла- 23. Что же касается Гиерия, то он принадлежал к суется со всем телом, обувь подходит к ноге и т. п. тому типу ораторов, который мне так нравился, Эти соображения хлынули из самых глубин моего что мне самому хотелось быть одним из них. Я за сердца, и я написал работу "О прекрасном и соот- блуждался в гордости своей, "был носим всяким ветствующем", кажется, в двух или трех книгах. ветром", и совершенно скрыто от меня было руко Тебе это известно, Господи: у меня же выпало из водство Твое. И откуда мне знать и как с уверенно памяти. Самих книг у меня нет;

они затерялись, не стью исповедать Тебе, что я больше любил его за знаю, каким образом. любовь и похвалы, чем за те занятия, за которые его хвалили? Если бы те же самые люди не хвали XIII. ли, а бранили его и рассказывали о нем то же Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ самое, но с бранью и презрением, я не воспламе- 25. Преступление есть порочное движение души, нился бы любовью к нему, хотя ни занятия его, ни побуждающее к действию, в котором душа и он сам не стали бы другим: другими были бы толь- утверждает себя дерзостно и взбаламученно. Раз ко чувства рассказчиков. врат есть необузданное желание, жадное к плот ским радостям. Если разумная душа сама порочна, Вот куда брошена немощная душа, не прилепив- то жизнь пятнают заблуждения и ложные поня шаяся еще к крепкой истине. Ее несет и кружит, тия. Как раз такая и была у меня тогда, и я не знал, бросает туда и сюда, смотря по тому, куда дует что ее надо просветить другим светом, чтобы при вихрь слов и мнений. Они заслоняют ей свет, и она общить к истине, потому что в ней самой нет исти не видит истины. Она же вот - перед нами. ны. Ибо "Ты зажжешь светильник мой, Господи, Боже мой, Ты просветишь тьму мою;

и от полноты Для меня тогда было очень важно, чтобы моя книга Твоей получим мы всё. Ты свет истинный, освеща и мои труды стали известны этому человеку. Его ющий всякого человека, приходящего в этот мир, одобрение заставило бы меня загореться еще ибо у Тебя нет изменения и ни тени перемены".

большим усердием;

его неодобрение ранило бы мое суетное, не имевшее в Тебе опоры сердце. И, 26. Я порывался к Тебе и был отбрасываем назад, однако, я с любовью охотно переворачивал перед да отведаю вкуса смерти, потому что "Ты проти своим умственным взором вопрос о прекрасном и вишься гордым".

соответственном, о чем писал ему, и приходила восторг от своей работы, не нуждаясь ни в чьих по- А разве не великая гордость притязать по удиви хвалах. тельном безумию, что по природе своей я то же самое, что и Ты Подверженный изменению и ясно XIV. видя это из того, что я очень хотел быть мудрым, дабы стать лучше, я предпочел, однако считать 24. Я не видел, однако, стержня в великом деле, в Тебя подверженным изменению, чем признать, что искусстве Твоем, Всемогущий, "Который один тво- я не то же самое, что и Ты. Потому я и был оттал ришь чудеса". Душа моя странствовала среди киваем назад, и Ты пригибал мою кичливую выю.

телесных образов: "прекрасное", являющееся та- Я носился со своими телесными образами;

я, ковым само по себе, и "соответственное", хорошо плоть, обвинял плоть, и "бродячий дух", я не по согласующееся с другим предметом, я определял и вернулся к Тебе;

бродя, я бродил среди несуще различал, пользуясь доказательствами и примера- ствующего ни в Тебе, ни во мне, ни в теле: тут не ми из мира физического. было подлинных Твоих созданий, а были одни мои пустые мечтания. И я спрашивал у малых верных Потом я обратился к природе души, но ложные детей Твоих, моих сограждан, из среды которых я, понятия, бывшие у меня о мире духовном, мешали сам того не зная, был изгнан, я спрашивал их, неле мне видеть истину. Во всей силе своей стояла исти- пый болтун: "Почему же заблуждается душа, кото на у меня перед глазами, а я отвращал свой издер- рую создал Бог?" Я не хотел, чтобы меня спросили:

ганный ум от бестелесного к линиям, краскам и "Почему же заблуждается Бог?" И я силился дока крупным величинам. И так как я не мог увидеть зать, что скорее Ты в своей неизменной сущности это в душе, я думал, что не могу видеть и свою вынужден впасть в заблуждение;

чем признаться, душу. Я любил согласие, порождаемое добродете- что я подверженный изменению, добровольно сби лью, и ненавидел раздор, порождаемый порочно- ваюсь с пути и в наказание за это впадаю в заблу стью. В первой я увидел единство, во второй - раз- ждение.

деленность. Это единство представлялось мне как совместность разума, истины и высшего блага;

раз- 27. Мне было, пожалуй, лет двадцать шесть, два деленность - как некая неразумная жизнь и высшее дцать семь, когда я закончил эти свитки, разверты зло. Я, несчастный, считал, что оно не только суб- вая перед собой свои выдумки - эти материальные станция, но что это вообще некая жизнь, только не образы, оглушавшие уши моего сердца. Я настора от Тебя исходящая, Госпрди, от Которого всё. живал их, сладостная Истина, чтобы услышать ме Единство я назвал монадой, как некий разум, не лодию Твою, звучавшую глубоко внутри меня. Я имеющий пола, а разделенность - диадой: это гнев думал о "прекрасном и соответственном", хотел в преступлениях и похоть в пороках. Сам я не по- встать на ноги и услышать Тебя, "радостью обрадо нимал, что говорю. Я не знал и не усвоил себе, что ваться, слыша голос жениха" и не мог: мое заблу зло вовсе не есть субстанция, и что наш разум не ждение громко звало меня и увлекало наружу;

под представляет собой высшего и неизменного блага. тяжестью гордости своей падал я вниз. "Ты не да вал слуху моему радости и веселия", и не "ликова Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ ли кости мои", потому что "не были сокрушены". лицо мое, повернутое к освещенным предметам, освещено не было. Тебе известно, Господи, что я 28. И какая польза для меня была в том, что лет узнал, без больших затруднений и без людской по двадцати от роду, когда мне в руки попало одно мощи, в красноречии, диалектике, геометрии, му произведение Аристотеля под заглавием "Десять зыке и арифметике;

и быстрая сообразительность категорий" (карфагенский ритор, мой учитель, и и острая проницательность - Твои дары, но не Тебе другие люди, считавшиеся учеными, раздуваясь от приносил я их в жертву. Они были мне не на поль гордости, трещали о нем, и, слыша это название, я зу, а скорее на гибель, потому что я жадно стре только и мечтал об этой книге, как о чем-то вели- мился овладеть доброй долей имущества своего, но ком и божественном), я оказался единственным, "не сохранил для Тебя сил своих", а ушел от Тебя прочитавшим и понявшим ее? Когда я беседовал прочь, в дальнюю страну, чтобы расточить все на по поводу этих категорий с людьми, которые гово- блудные страсти. Какая польза была мне от хоро рили, что они с трудом их поняли и то лишь с по- шего, если я не умел им хорошо пользоваться? А я мощью ученых наставников, объяснявших их не стал понимать, как трудно даются эти науки даже только словесно, но и с помощью многочисленных прилежным и толковым ученикам, когда, пытаясь рисунков на песке, то оказалось, что они могут ска- их разъяснить, увидел, что самого выдающегося зать мне о них только то, что я, при своем одино- среди моих учеников хватало лишь на го, чтобы не ком чтении, узнай у себя самого. По-моему, книга так уж медленно усваивать мои объяснения.

эта совершенно ясно толковала о субстанциях и их признаках: например, человек - это качество;

31. Какая была мне польза в этом, если я думал, сколько в нем футов роста - это количество;

его от- что Ты, Господи, Бог истины, представляешь собой ношение к другим: например, чей он брат;

место, огромное светящееся тело, а я обломок этого тела?

где он находится;

время, когда родился;

его поло- Предел извращенности! Но именно таков был я то жение: гда! Я не краснею. Господи, исповедуя пред Тобой милосердие Твое ко мне и призывая Тебя: я ведь не стоит или сидит;

что имеет: обувь или вооружение;

краснел, богохульно проповедуя пред людьми и что делает или что терпит. Под эти десять катего- лая на Тебя.

рий, для которых я привел примеры, и под самую категорию субстанции подойдет бесконечное чис- Какая польза была мне от моего ума, так легко ло явлений. справлявшегося с этими науками, и от такого ко личества запутаннейших книг, распутанных без по 29. Какая была мне от этого польза? А вред был. мощи учителя, если я безобразно кощунствовал и Считая, что вообще всё существующее охвачено гнусно заблуждался в науке благочестия? Во вред этими десятью категориями, я пытался и Тебя, ли был для малых Твоих ум гораздо более медли Господи, дивно простого и не подверженного пере- тельный, если они не уходили от Тебя прочь, без мене, рассматривать как субъект Твоего величия мятежно оперялись в гнезде Церкви Твоей и выра или красоты, как будто они были сопряжены с То- щивали крылья любви, питаясь пищей здоровой бой, как с субъектом, т.е. как с телом, тогда как веры?

Твое величие и Твоя красота это Ты сам. Тело же не является великим или прекрасным потому, что Господи, Боже наш, "в тени крыл Твоих обретем оно тело: меньшее или менее красивое, оно всё рав- мы надежду": укрой нас и понеси нас. "Ты поне но остается телом. сешь. Ты понесешь малых детей и до седин будешь нести их" - ибо сила наша тогда сила когда это Ты;

Ложью были мои мысли и о Тебе, а не истиной: только наша - она бессилие. Наше благо всегда у жалкий вымысел мой, не блаженная крепость Тебя, и, отвращаясь от него, мы развращаемся.

Твоя. Ибо Ты повелел, и так и стало со мной: земля Припадем к Тебе, Господи, да не упадем: у Тебя во "начала рожать мне терния и волчцы", и с трудом всей целости благо наше - Ты сам: мы не боимся, получал я хлеб свой. что нам некуда вернуться, потому что мы рухнули вниз: в отсутствие наше не рухнул дом наш. веч 30. И какая польза была для меня, что я, в то время ность Твоя.

негодный раб злых страстей, сам прочел и понял все книги, относившиеся к так называемым свобод ным искусствам, какие только мог прочесть? Я ра довался, читая их, и не понимал, откуда в них то, Книга пятая что было истинного и определенного. Я стоял спи ной к свету я лицом к тому, что было освещено;

и I.

Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ же Единородный Сын Твой "сделался для нас муд 1. Прими исповедь мою, приносимую в жертву ростью, праведностью и освящением";

но Он счи Тебе языком моим, который Ты создал и побудил тался одним из нас и платил подать кесарю. Они исповедовать имя Твое;

выздоровели все кости не познали этого Пути, чтобы спуститься Им от мои: пусть же они скажут: "Господи! Кто подобен себя к Нему и через Него к Нему подняться. Они Тебе?". Ничего нового не сообщает Тебе человек, не познали этого Пути;

они думают, что возне исповедуясь в том, что происходит с ним, ибо не слись к звездам и сияют вместе с ними - и вот рух закрыто взору Твоему закрытое сердце, и не оттал- нули они на землю, и "омрачилось безумное серд кивает человеческая жесткость десницу Твою: Ты це их". Много верного сообщают они о твари, Ис смягчаешь ее, когда захочешь, милосердуя или от- тину же, Мастера твари, не ищут благоговейно и мщая: "и нет никого, кто укрылся бы от жара Твое- потому не находят, а если и найдут, то, "познав го". Да хвалит Тебя душа моя, чтобы возлюбить Бога, не прославляют Его, как Бога, и не благода Тебя. Неумолчно хвалят Тебя все создания Твои: рят, но суетствуют в умствованиях своих и называ всякая душа, обратившаяся к Тебе, своими устами;

ют себя Мудрыми": себе приписывают Твое и животные и неодушевленная природа устами тех, поэтому, извращенные и слепые, стараются Тебе кто их созерцает. Да воспрянет же в Тебе душа приписать свое;

переносят ложь свою на Тебя, Ко наша от усталости: опираясь на творения Твои, торый есть Истина: "изменяя славу нетленного пусть дойдет к Тебе, дивно их сотворившему: у Бога в образ подобный тленному человеку, и пти Тебя обновление и подлинная сила. цам, и четвероногим и пресмыкающимся, замени ли они истину Божию ложью и поклоняются и II. служат твари вместо Творца".

2. Пусть уходят и бегут от Тебя мятущиеся и греш- 6. Я запомнил, однако, у них много верного из на ные. Ты видишь их, Ты распределяешь и тени. И блюдений над природой. Их разумные объяснения вот - мир прекрасен и с ними, хотя они сами мерз- подтверждались вычислениями, сменой времен, ки. Но чем повредили они Тебе? Чем обесчестили видимым появлением звезд. Я сравнивал их поло власть Твою - полную и справедливую от небес и жения со словами Мани, изложившего свой бред в до края земли. Куда бежали, убежав от лица Твое- множестве пространнейших сочинений: тут не го? Где не найдешь Ты их? Они убежали, чтобы не было разумного объяснения ни солнцестояний, ни видеть Тебя, видящего их, и в слепоте своей нат- равноденствий, ни затмений, вообще ни одного из кнуться на Тебя, ибо Ты не оставляешь ничего То- тех явлений, с которыми я ознакомился по книгам бой созданного. Да, чтобы наткнуться на Тебя в не- мирской мудрости. Мне приказано было верить правде своей и по правде Твоей нести наказание: тому, что совершенно не совпадало с доказатель уклонившись от кротости Твоей, натыкаются они ствами, проверенным вычислением и моими соб на справедливость Твою и падают в суровость ственными глазами, и было тому совершенно про Твою. Не знают они, что Ты всюду и нет места, где тивоположно.

Тебя бы не было;

Ты, единственный, рядом даже с теми, кто далеко ушел от Тебя. Пусть же обратятся, IV.

пусть ищут Тебя;

если они оставили Создателя сво его, то Ты не оставил создание Свое. Пусть сами 7. Господи, Боже истины, разве тот, кто знает это, обратятся, пусть ищут Тебя - вот Ты здесь, в сердце уже угоден Тебе? Несчастен человек, который, зная их, в сердце тех, кто исповедуется у Тебя и кидает- всё, не знает Тебя;

блажен, кто знает Тебя, даже ся к Тебе и плачет на груди Твоей после трудных если он не знает ничего другого. Ученого же, по дорог своих. И Ты, благостный, отираешь слезы их;

знавшего Тебя, сделает блаженнее не его наука:

они плачут еще больше и радуются, рыдая, потому чрез Тебя одного он блажен, "если, познав Тебя, что Ты, Господи, не человек, не плоть и кровь, но прославит Тебя как Бога, и возблагодарит и не Ты, Господи, их Создатель, обновляешь и утеша- осуетится в умствованиях своих". Лучше ведь обла ешь их. И где я был, когда искал Тебя? Ты был пре- дать деревом и благодарить Тебя за пользу от него, до мною: я же далеко ушел от себя, я не находил не зная, сколько в нем локтей высоты и на какую себя;

как же было найти Тебя! ширину оно раскинулось, чем знать, как его выме рить, как сосчитать все его ветви, но не обладать 5. Они не познали Пути, Слова Твоего, Которым им, не знать и не любить его Создателя. Так и вер Ты создал и то, что они вычисляют, и тех, кто вы- ному Твоему принадлежит весь мир со всем богат числяет, и чувство, которым они различают пред- ством своим, и, как будто ничего не имея, "он обла меты вычислений, и разум, с помощью которого дает всем", прилепившись к Тебе, которому слу вычисляют: "мудрость же Твоя неисчислима". Сам жит всё. Пусть он не знает, как вращается Большая Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ Медведица;

глупо сомневаться, что ему лучше, чем словами, смену долгих и коротких дней и ночей, тому, кто измеряет небо, считает звезды, взвешива- самое смену дня и ночи, затмения светил и тому ет вещества - и пренебрегает Тобою, который "всё подобные явления, о которых я читал в других кни расположил мерою, числом и весом". гах. Если это оказалось возможным, то я всё же оставался бы в нерешительности, действительно V. это так, или же нет. Я поддерживал, однако, свою веру его авторитетом, будучи убежден в его свято 8. Кто, однако, требовал, чтобы какой-то Мани пи- сти.

сал об этих предметах? Чтобы обучиться благоче стию, не нужно о них знать. Ты ведь сказал челове- VI.

ку: "Вот: благочестие и есть мудрость". Он мог не ведать об этой мудрости, хотя бы и в совершенстве 10. Почти девять лет, пока я в своих душевных ски овладел наукой. Она, однако, вовсе не была ему таниях прислушивался к манихеям, напряженно знакома, но он бесстыдно осмеливался поучать. О ожидал я прибытия этого самого Фавста. Другие мудрости, разумеется, он ничего уже знать не мог. манихеи, с которыми мне довелось встречаться, бу Проповедовать мирское знание, даже хорошо себе дучи не в состоянии ответить на мои вопросы по известное, дело суетное;

исповедовать Тебя - это этим поводам, обещали мне в нем человека, кото благочестие. Сбившись как раз с этого пути, он рый, приехав, в личной беседе очень легко, со всей много говорил по вопросам научным, и был опро- ясностью, распутает мне не только эти задачи, но и вергнут настоящими знатоками. Ясно отсюда, ка- более сложные, если я стану его о них спрашивать.

ким могло быть его разумение в области, менее до- Когда он прибыл, я нашел в нем человека милого, с ступной. Он же не соглашался на малую для себя приятною речью;

болтовня его о манихейских оценку и пытался убедить людей, что Дух Святой, обычных теориях звучала гораздо сладостнее. Что, утешитель и обогатитель верных Твоих, лично в однако, в драгоценном кубке поднес к моим жа полноте своего авторитета обитает в нем. Его ждущим устам этот изящнейший виночерпий?

уличили в лживых утверждениях относительно Уши мои пресытились уже такими речами: они не неба, звезд, движения солнца и луны;

хотя это и не казались мне лучшими потому, что были лучше имеет отношения к науке веры, тем не менее ко- произнесены;

истинными потому, что были крас щунственность его попыток выступает здесь доста- норечивы;

душа не казалась мудрой, потому что у точно: говоря в своей пустой и безумной гордыне о оратора выражение лица подобающее, а выраже том, чего он не только не знал, но даже исказил, он ния изысканны. Люди, обещавшие мне Фавста, не всячески старался приписать эти утверждения как были хорошими судьями. Он казался им мудре бы божественному лицу. цом только потому, что он услаждал их своей ре чью. Я знал другую породу людей, которым сама 9. Когда я слышу, как кто-нибудь из моих братьев истина кажется подозрительной, и они на ней не христиан, человек невежественный, судит вкривь и успокоятся, если ее преподнести в изящной и про вкось о вопросах научных, я терпеливо взираю на странной речи. Ты же наставил меня, Господи, див его мнения: я вижу, что они ему не во вред, если он ным и тайным образом: я верю, что это Ты наста не допускает недостойных мыслей о Тебе, Господи, вил меня, ибо в этом была истина, а кроме Тебя Творец всего, и только ничего не знает о положе- нет другого учителя истины, где бы и откуда бы ни нии и свойствах телесной природы. Будет во вред, появился ее свет. Я выучил у Тебя, что красноречи если он решит, что эти вопросы имеют отношение вые высказывания не должны казаться истиной по к сущности вероучения, и осмелится упрямо наста- тому, что они красноречивы, а нескладные, кое-как ивать на том, чего он не знает. Такую немощность, срывающиеся с языка слова, лживыми потому, что впрочем, материнская любовь переносит у тех, кто они нескладны, и наоборот: безыскусственная речь верой еще младенец, ожидая пока новый человек не будет тем самым истинной, а блестящая речь не восстанет в "мужа совершенного", которого не- тем самым лживой. Мудрое и глупое - это как льзя будет "завертеть ветром всякого учения". Кто пища, полезная или вредная, а слова, изысканные же не сочтет ненавистным и отвратительным без- и простые, - это посуда, городская и деревенская, в умие человека, который, будучи столько раз ули- которой можно подавать и ту и другую пищу.

чен во лжи, осмелился предстать "Перед теми, кого он убеждал, как такой учитель, основоположник, 11. Жадность, с которой я столько времени ожидал вождь и глава, что последователи его думали, буд- этого человека, находила себе утоление в оживлен то они следуют не за простым человеком, а за Ду- ном ходе его рассуждений и в той подобающей хом Твоим Святым? Мне, впрочем, самому не было словесной одежде, в которую он с такой легкостью вполне ясно, можно ли объяснить, согласно и с его одевал свои мысли. Я наслаждался вместе со мно Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ гими и расхваливал и превозносил его даже он же во всех трудных и тонких вопросах, - я видел больше многих, но досадовал, что не могу в толпе это, - вел себя неизменно скромно.

слушателей предложить ему вопросы, меня трево жившие, и поделиться ими, обмениваясь мыслями 13. Рвение, с которым бросился я на писания Мани, в дружеской беседе. Когда же, наконец, Случай охладело;

еще больше отчаялся я в других учите представился, я вместе с моими друзьями завладел лях после того, как знаменитый Фавст оказался так им в то время, когда такое взаимное обсуждение невежествен во многих волновавших меня вопро было вполне уместно, и предложил ему некоторые сах. Я продолжал свое знакомство с ним, потому из вопросов, меня волновавших. Я прежде всего что он страстно увлекался литературой, а я, тогда увидел человека, совершенно не звавшего свобод- карфагенский ритор, преподавал ее юношам. Я чи ных наук, за исключением грамматики, да и то в тал с ним книги - или о которых он был наслышан самом обычном объеме. А так как он прочел и потому хотел прочесть их, или которые я считал несколько речей Цицерона, очень мало книг Сене- подходящими для такого склада ума. Знакомство с ки, кое-что из поэтов и тех манихеев, чьи произве- этим человеком подрезало все мои старания про дения были написаны хорошо и по-латыни, и так двинуться в этой секте;

я, правда, не отошел от них как к этому прибавлялась еще ежедневная практи- совсем, но вел себя, как человек, который, не нахо ка в болтовне, то всё это и создавало его красноре- дя пока ничего лучшего, чем учение, в которое он чие, которое от его ловкой находчивости и природ- когда-то вслепую ринулся, решил пока что это ного очарования становилось еще приятнее и этим и довольствоваться в ожидании, не высвет соблазнительнее. Правильны ли воспоминания лится ли случайно что-то, на чем надо остановить мои, Господи, Боже мой. Судья моей совести? свой выбор. Таким образом, Фавст, для многих ока Сердце мое и память моя открыты Тебе;

Ты уже завшийся "силком смерти", начал, сам того не же вел меня в глубокой тайне Промысла Твоего и об- лая и о том не подозревая распутывать тот, в кото ращал лицом к постыдным заблуждениям моим, рый я попался. Рука Твоя, Господи, в неисповеди чтобы я их увидел и возненавидел. мости Промысла Твоего, не покидала души моей.

Мать моя приносила Тебе в жертву за меня крова VII. вые, из сердца денно и нощно лившиеся слезы, и Ты дивным образом поступил со мною. Ты, Госпо 12. После того, как ясна мне стала полная неосве- ди, так поступил со мною, ибо "Господом утвер домленность Фавста в тех науках, великим знато- ждаются стопы человека, и Он благоволит к пути ком которых я почитал его, стал я отчаиваться в его". И кто подаст нам спасение, как не рука Твоя, том, что он может объяснить и разрешить вопро- обновляющая создание Твое?

сы, меня волновавшие. Ничего в них не понимая, он всё же мог обладать истиной веры, не будь он VIII.

манихеем. Книги их полны нескончаемых басен о небе и звездах, о солнце и луне: я уже не рассчиты- 14. Рука Твоя была в том, что меня убедили вал на то, чего мне так хотелось, а именно что он переехать в Рим и лучше там преподавать то, что я сможет, сравнив их с вычислениями, вычитанными преподавал в Карфагене. Я не премину исповедать мною в других книгах, до тонкости объяснить мне, Тебе, что побудило меня к этому переезду глубина, так ли всё и обстоит, как об этом написано у мани- в которой Ты скрываешься, и милосердие Твое, ко хеев, или хотя бы показать, что их доказательства торое всегда тут с нами, достойны размышления и не уступают по силе другим. Когда я предложил хвалы. Я решил отправиться в Рим не потому, что ему рассмотреть и обсудить эти вопросы, он друзья, убеждавшие меня, обещали мне больший скромно не осмелился взвалить на себя такую заработок и более видное место, хотя и то и другое ношу. Он знал, чего он не знает, и не стыдился в меня тогда привлекало;

главной же и почти этом сознаться. Он не принадлежал к тем много- единственной причиной были рассказы о том, что численным болтунам, которых мне приходилось учащаяся молодежь ведет себя в Риме спокойнее, терпеть и которые, пытаясь меня учить, ничего не что их сдерживает строгая и определенная дисци могли сказать. У Фавста "сердце не было право" по плина, и они не смеют дерзко и беспорядочно вры отношению к Тебе, но было очень осторожно по ваться в помещение к чужому учителю: доступ к отношению к себе самому. Он не был вовсе неосве- нему в школу открыт вообще только с его разреше домлен в своей неосведомленности и не хотел, ки- ния. В Карфагене же, наоборот, среди учащихся нувшись очертя голову в спор, оказаться в тупике: царит распущенность мерзкая, не знающая удер и выйти некуда, и вернуться трудно. За это он по- жу. Они бесстыдно вламываются в школу и, словно нравился мне еще больше. Скромное признание обезумев, нарушают порядок, заведенный учи прекраснее, чем знание, которое я хотел получить;

телем для пользы учения. С удивительной тупо Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ стью наносят они тысячу обид, за которые следова- тоску хлестала справедливая плеть боли. Она лю ло бы по закону наказывать;

но обычай берет их била мое присутствие, как все матери, только го под свое покровительство. Они тем более жалки, раздо больше, чем многие матери, и не ведала, что совершают, как нечто дозволенное, поступки, сколько радости готовишь Ты ей моим отсутстви которые никогда не будут дозволены по вечному ем. Она не ведала этого и поэтому плакала и вопи закону Твоему;


они считают себя в полной безнака- ла, и в этих муках сказывалось в ней наследие Евы:

занности, но их наказывает слепота к собственному в стенаниях искала она то, что в стенаниях породи поведению;

они потерпят несравненно худшее, чем ла. И, однако, после обвинений меня в обмане и то, что делают. Учась, я не хотел принадлежать к жестокости она опять обратилась к молитвам за этой толпе;

став учителем, вынужден был терпеть меня и вернулась к обычной своей жизни;

я же ее около себя. Поэтому мне и хотелось отправиться прибыл в Рим.

туда, где, по рассказам всех осведомленных людей, ничего подобного не было. На самом же деле, это IX.

"Ты, надежда моя и часть моя на земле живых", по будил меня, ради спасения души моей, переме- 16. И вот настигла меня плетью своей телесная бо нить место на земле: в Карфагене Ты бичом меня лезнь;

я уже шел в ад, унося с собою все грехи, ко стегал, чтобы вырвать оттуда;

в Риме приманки торые совершил пред Тобою, перед самим собою и расставлял, чтобы привлечь туда, - действовал че- перед другими, - великое и тяжкое звено, добав рез людей, любивших эту жизнь смерти;

здесь они ленное к оковам первородного греха, которым "мы творили безумства, там сыпали пустыми обещани- все умираем в Адаме". Ты ничего еще не отпустил ями;

чтобы направить шаги мои, Ты втайне поль- мне во Христе, ибо он "не упразднил" еще на кре зовался их и моею развращенностью. Те, кто нару- сте своем "вражды", которая была у меня с Тобою шал мой покой, были ослеплены мерзким бешен- за грехи мои. Мог ли упразднить ее этот распятый ством;

те, кто звал к другому, были мудры по-зем- призрак, в которого я верил? Насколько мнимой ному. И я, ненавидевший здесь подлинное страда- казалась мне Его плотская смерть, настолько ние, стремился туда - к мнимому счастью. подлинной была смерть моей души и насколько подлинной была Его плотская смерть, настолько 15. Ты знал, Господи, почему я уезжал из Карфаге- мнимой была жизнь моей души, не верившей в Его на и ехал в Рим, но не подал об этом никакого зна- смерть. Лихорадка моя становилась всё тяжелее;

я ка ни мне, ни матери моей, которая горько плака- уходил и уходил в погибель. Куда ушел бы я, если ла о моем отъезде и провожала меня до самого бы отошел тогда? Конечно, по справедливому по моря. Она крепко ухватилась за меня, желая или рядку Твоему, только в огонь и муки, достойные вернуть обратно, или отправиться вместе со мной, моих дел. А мать не знала этого, но молилась в от но я обманул ее, сочинив, что хочу остаться с прия- сутствии. Ты же, присутствуя везде, услышал ее телем, пока он не отплывает с поднявшимся вет- там, где была она, и сжалился надо мною там, где ром. Я солгал матери - и такой матери! и ускольз- был я: телесное здоровье вернулось ко мне, еще нул от нее. И это Ты милосердно отпустил мне, больному кощунственным сердцем своим. Я ведь сохранив меня, полного грязи и мерзости, от мор- не захотел принять Твоего Крещения, даже в такой ских вод и приведя к воде благодати Твоей, омыв- опасности;

был я лучше мальчиком, когда требо шись которой, я осушил потоки материнских слез, вал от благочестивой матери своей, чтобы она которыми она ежедневно орошала пред Тобою окрестила меня;

об этом я вспоминал уже, испове землю, плача обо мне. Она отказывалась вернуться дуясь Тебе. Я возрос на позор себе и, безумный, без меня, и я с трудом убедил ее провести эту ночь смеялся над Твоим врачеванием, но Ты не позво в часовне св. Киприана, поблизости от нашего ко- лил мне, такому, умереть двойной смертью. Если рабля. И в эту ночь я тайком отбыл, она же оста- бы такая рана поразила сердце моей матери, она лась, молясь и плача. О чем просила она Тебя, никогда бы не оправилась. Я не могу достаточно Господи, с такими слезами? о том, чтобы Ты не выразить, как она любила меня;

она вынашивала позволил мне отплыть? Ты же, в глубине советов меня в душе своей с гораздо большей тревогой, Своих, слыша главное желание ее, не позаботился чем когда-то носила в теле своем.

о том, о чем она просила тогда: да сделаешь из меня то, о чем она просила всегда. Подул ветер и 17. Я не знаю, как могла бы она оправиться, если наполнил паруса наши и скрыл от взглядов наших бы в самой глубине любви своей была она пронзе берег, где она утром, обезумев от боли, наполняла на такой смертью моей. Где же были горячие, та уши Твои жалобами и стонами, которые Ты пре- кие частые, непрерывные молитвы? Только, у Тебя.

зрел: Ты влек меня на голос моих страстей, чтобы Разве Ты, Господи милосердия, "презрел бы сердце покончить с этими страстями, а ее за ее плотскую сокрушенное и смиренное" чистой скромной вдо Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ вы, прилежно творившей милостыню, охотно слу- как я за него держался.

жившей служителям Твоим, не пропускавшей ни одного дня, чтобы не принести жертву к Твоему ал- 19. У меня зародилась даже мысль, что наиболее тарю;

дважды в день, утром и вечером, неизменно разумными были философы, именуемые академи приходившей в церковь Твою не для пустых спле- ками, считавшие, что всё подлежит сомнению и тен и старушечьей болтовни, а чтобы услышать что истина человеку вообще недоступна. Мне каза Тебя в словах Твоих и быть услышанной Тобой в лось, как и всем, что они именно так и думали;

их молитвах своих. Такою создала ее благодать Твоя. намерение было мне еще непонятно. Я не упускал Ее ли слезами пренебрег бы Ты, ее ли бы оттолк- случая подавить в моем хозяине чрезмерную до нул и не подал ей помощи, когда она просила у верчивость, с которой он, я видел, относился к Тебя не золота и серебра, не бренных и преходя- сказкам, наполняющим манихейские книги. Я про щих благ, а душевного спасения сыну? Нет, Госпо- должал, однако, быть ближе к манихеям и друж ди, нет. Ты находился тут, Ты слышал ее и сделал нее с ними, чем с людьми, стоявшими вне этой всё так, как это было предопределено Тобою. Не- ереси. Я не защищал ее уже с прежним пылом, и, возможно, чтобы Ты обманывал ее в тех видениях однако, близость с манихеями (а много их укрыва и ответах Твоих, из которых я одни упоминал, а лось в Риме) делала меня ленивее на поиски друго другие не упоминал и которые она хранила вер- го, тем более, что я отчаялся, Господи неба и зем ным сердцем и, постоянно молясь, предъявляла ли, Творец всего видимого и невидимого, найти в Тебе, как собственноручное Твое обязательство. И Церкви Твоей истину, от которой они меня отвра Ты удостоил, "ибо во веки милость Твоя", перед тили: мне казалось великим позором верить, что теми, кому Ты отпускаешь все долги их, оказаться Ты имел человеческую плоть и был заключен в должником, обязанным исполнять обещания свои. пределы, ограниченные нашей телесной оболоч кой. А так как, желая представить себе Бога моего, X. я не умел представить себе ничего иного, кроме телесной величины - мне и казалось, что ничего 18. Итак, Ты исцелил меня от этой болезни и спас бестелесного вообще и не существует, - то это и сына служанки Твоей, пока еще только телесно, было главной и, пожалуй, единственной причиной чтобы было кому даровать спасение более действи- моего безысходного заблуждения.

тельное и надежное. Я и в Риме опять связался с этими "святыми" обманутыми обманщиками, и на 20. Поэтому и зло мыслил я как такую же субстан этот раз не только со "слушателями", в числе кото- цию, представленную темной и бесформенной ве рых находился и тот человек, в чьем доме я хворал личиной, - то плотной, которую они называли зем и выздоровел, но и с теми, кого они зовут "избран- лей, то редкой и тонкой, как воздух;

они вообража ными". Мне до сих пор еще казалось, что это не мы ли, что это злой дух, ползающий до этой земле. И грешим, а грешит в нас какая-то другая природа;

так как даже мое жалкое благочестие заставляло гордость моя услаждалась тем, что я не причастен меня верить, что ни одно злое существо не могло вине, и если я делал что-нибудь худое, то я не испо- быть создано благим Богом, то я и решил, что су ведовался в своем проступке, чтобы "Ты исцелил ществуют две величины, одна другой противопо душу Мою, ибо согрешил я пред Тобою", мне ложные, обе они бесконечны, только злая поуже, а лестно было извинять себя и обвинять что-то дру- добрая пошире. Это тлетворное начало влекло за гое, что было со мной и в то же время мною не собой и другие мои богохульства. Когда душа моя было. На самом же деле я представлял собою не- пыталась вернуться к православной вере, то меня что цельное, но мое нечестие разделило меня и по- отталкивало от нее, потому что мысли мои о ней ставило против меня же самого: неизлечимее был не соответствовали тому, чем она была на самом грех, потому что я не считал себя грешником, и деле. Мне казалось благочестивее, Господи, Чье окаянной неправдой, Всемогущий, было желать, милосердие засвидетельствовано на мне, верить, чтобы Ты скорее оказался побежден во мне на по- что Ты во всем безграничен, хотя в одном приходи гибель мою, чем я Тобою во спасение мое. Ибо еще лось признать ограниченность Твою - там,где Тебе "Ты не положил, Господи, охрану устам моим и не противостояла громада зла. Это казалось мне оградил двери уст моих, дабы не уклонилось серд- благочестивее, чем считать, что Ты был ограничен це мое к словам лукавым для извинения дел гре- во всех отношениях формой человеческого тела. И ховных вместе с людьми, делающими беззаконие", мне казалось лучше верить в то, что Ты не создал поэтому я и общался с их "избранными". Я отчаял- никакого зла (в невежестве своем я представлял его ся уже, однако, в том, что могу найти полезное в их себе не только как некую субстанцию, но как суб лживом учении, которым решил удовольствовать- станцию телесную, потому что и разум не умел ся, если не найду ничего лучшего;


небрежно и кое- мыслить себе его иначе, как в виде тонкого тела, Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ разлитого, однако, в пространстве), чем верить, что от них, чем за вред, нанесенный другим. Такие от Тебя произошло то, что я считал злом. Самого люди, конечно, гадки: они "преданы разврату вда же Спасителя нашего, Единородного Сына Твоего, ли от Тебя";

из любви к быстротечным забавам и считал я как бы исшедшим для спасения, нашего грязной наживе, пачкающей руку, которая ее бе из самой светлой части вещества Твоего, и не же- рет, в погоне за этим ускользающим миром, они лал верить о нем ничему, кроме своей пустой фан- презирают Тебя, Кто неизменно пребывает, зовет к тазии. Я думал, что он, обладая такою природою, Себе обратно и прощает блудную человеческую не мог родиться от Девы Марии, не смесившись с душу, возвращающуюся к Нему. И теперь мне не плотью. Смеситься же с нею и не осквернишься ка- навистны такие испорченные и развращенные залось мне невозможным для такого существа, ка- люди, но я и люблю их, надеясь исправить: пусть кое я себе представлял. Поэтому я боялся верить, предпочтут деньгам науку, которой их учат, а ей что Он воплотился, чтобы не быть вынуждену ве- Тебя, Господи, Истину, преизбыток надежного бла рить, что Он осквернился от плоти. Люди духовной га и чистого мира. Тогда же я скорее не хотел жизни, если им доведется читать мою исповедь, иметь дело с ними, злыми передо мною, чем хотел, ласково и любовно посмеются сейчас надо мной, чтобы они стали добрыми перед Тобой.

но таким был я.

XIII.

XI.

23. Поэтому, когда из Медиолана прислали к пре 21. Затем я считал, что в Твоем Писании невозмож- фекту Рима с просьбой найти для их города учите но защищать те части, на которые манихеи напада- ля риторики и разрешить ему проезд на казенных ли. Иногда, правда, я хотел обсудить каждую в лошадях, то я стал искать этого места с помощью отдельности с кем-нибудь, кто был хорошо осве- тех же самых манихеев, пьяных тщеславием, чтобы домлен в этих книгах, и узнать, что он по этому по- избавиться от них, от которых я и уезжал, о чем ни воду думает. Меня еще в Карфагене поколебали сам я, ни они не подозревали. Было предложено рассуждения некоего Эллидия, открыто выступав- произнести речь: Симмах, бывший тогда префек шего против манихеев: его словам о Писании про- том, одобрил ее и отправил меня. Я приехал в Ме тивостоять было трудно. Довод манихеев казался диолан к епископу Амвросию, к одному из учших мне слабым тем более, что они неохотно доставали людей, известных по всему миру, благочестивому его из-под спуда перед всеми, а сообщали только служителю Твоему, чьи проповеди неустанно по нам втайне: они говорили, что Новый Завет подде- давали народу Твоему "тук пшеницы Твоей, радо лан какими-то людьми, захотевшими привить к вали маслом, опьяняли трезвым вином". Ты при христианской вере иудейский закон, но сами не вел меня к нему без моего ведома, чтобы он привел показывали ни одного подлинного текста. А я, ду- меня к Тебе с моего ведома. Этот Божий человек мая об этих телесных громадах, словно пленник, отечески принял меня и приветствовал мое пересе задыхавшийся под их тяжестью, не мог перевести ление по-епископски. Я сразу полюбил его, снача дух и вздохнуть чистым и прозрачным воздухом ла, правда, не как учителя истины, найти которую Твоей простой истины. в твоей Церкви я отчаялся, но как человека ко мне благожелательного. Я прилежно слушал его бесе XII. ды с народом не с той целью, с какой бы следовало, а как бы присматриваясь, соответствует ли его 22. Я прилежно взялся за дело, ради которого я красноречие своей славе, преувеличено ли оно по приехал: начал преподавать в Риме риторику и хвалами или недооценено;

я с величайшим внима сперва собрал у себя дома несколько учеников, зна- нием ловил его слова и беззаботно пренебрегал их комство с которыми доставило мне и дальнейшую содержанием. Я наслаждался прелестью его речи, известность. И вот я узнаю, что в Риме бывает то, более ученой, правда, но менее яркой и привлека чего в Африке мне не доводилось испытывать: тельной по форме, чем речь Фавста. По содержа здесь, действительно, юные негодяи не ставили нию их нельзя было и сравнивать: один заблудился всего вверх дном - это я сам видел, - но мне расска- в манихейской лжи;

другой спасительно учил спа зывали о другом: "Вдруг, чтобы не платить учите- сению. Но "далеко спасение от грешников", каким лю, юноши начинают между собой сговариваться я был тогда, и, однако, исподволь и сам того не и толпой переходят к другому. Этим нарушителям зная, приближался я к нему.

слова дороги деньги;

справедливость у них стоит дешево". Ненавидело таких сердце мое, хотя и не XIV.

"совершенной ненавистью". Может быть, я больше ненавидел их за то, что мне предстояло претерпеть 24. Хотя я и не старался изучить то, о чем он гово Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ рил, а хотел только послушать, как он говорит (эта пустая забота о словах осталась у меня и тогда, I.

когда я отчаялся, что человеку может быть открыта дорога к Тебе), но в душу мою разом со словами, 1. Надежда моя от юности моей, где Ты был и куда которые я принимал радушно, входили и мысли, к удалился? Разве не Ты сотворил меня, не Ты от которым я был равнодушен. Я не мог отделить личил, от животных и сделал разумнее небесных одни от других. И когда я открывал сердце свое птиц? а я "ходил во мраке по скользким стезям";

я тому, что было сказано красно, то тут же входило в искал Тебя вне себя и не находил "Бога сердца мое него и то, что было сказано истинного - входило, го" и дошел "до глубины морской", разуверившись правда, постепенно. Прежде всего мне начало ка- и отчаявшись в том, что можно найти истину.

заться, что эти мысли можно защищать, и я пере стал думать, что только по бесстыдству можно вы- Ко мне приехала моя мать, сильная своим благоче ступать за православную веру, отстаивать которую стием;

она последовала за мной по суше и по против манихейских нападок, по моим прежним морю, уповая на Тебя во всех опасностях. Во время понятиям, было невозможно. Особенно подейство- бедствий на море она утешала самих моряков, ко вало на меня неоднократное разрешение загадоч- торые, обычно, утешают путешественников, когда, ных мест Ветхого Завета;

их буквальное донимание незнакомые с морем, они приходят в смятение: она меня убивало. Услышав объяснение многих текстов обещала им благополучное прибытие потому, что из этих книг в духовном смысле, я стал укорять Ты обещал ей это в видении.

себя за то отчаяние, в которое пришел когда-то, уверовав, что тем, кто презирает и осмеивает Закон Она нашла меня в большой опасности: отыскать и Пророков, противостоять вообще нельзя. Я не ду- истину я отчаялся. От сообщения моего, что я уже мал, однако, что мне следует держаться церковного не манихей, но и не православный христианин, она пути: у православной веры есть ведь свой ученые не преисполнилась радости будто от нечаянного защитники, которые подробно и разумно опро- известия: мое жалкое положение оставляло ее спо вергнут то, чего я держался, раз защищающиеся койной в этом отношении;

она оплакивала меня, стороны равны по силе. Православная вера не каза- как умершего, но которого Ты должен воскресить;

лась мне побежденной, но еще не предстала побе- она представляла Тебе меня, как сына вдовы, ле дительницей. жавшего на смертном одре, которому Ты сказал:

"Юноша, тебе говорю, встань" - и он ожил и "стал 25. Тогда же я приложил все силы к тому, чтобы говорить, и Ты отдал его матери его". Поэтому попытаться как-либо с помощью верных доказа- сердце ее не затрепетало в бурном восторге, когда тельств изобличить манихейскую ложь. Если бы я она услышала, что уже в значительной части совер мог представить себе духовную субстанцию, то, ко- шилось то, о чем она ежедневно со слезами моли нечно, все их построения развалились бы, и я от- лась Тебе;

истины я еще не нашел, но ото лжи уже бросил бы их прочь, но я не мог. Я стал, однако, по ушел. Будучи уверена, что Ты, обещавший цели тщательном рассмотрении и сравнении, прихо- ком исполнить ее молитвы, довершишь и осталь дить к заключению, что большинство философов ное, она очень спокойно, с полной убежденностью гораздо вернее думали о самом мире и обо всей ответила мне, что раньше, чем она уйдет из этой природе, доступной нашим телесным чувствам. жизни, она увидит меня истинным христианином:

Итак, по примеру академиков (как их толкуют), во она верит этому во Христе.

всем сомневаясь и ни к чему не пристав, я решил всё же покинуть манихеев: я не считал возможным Только это и сказала она мне;

Тебе же, Источник в этот период своих сомнений оставаться в секте, милосердия, воссылала, еще чаще слезные молит которой я уже предпочел некоторых философов;

вы, да ускоришь помощь Свою и осветишь потем этим философам, однако, я отказался доверить ле- ки мои. Еще прилежнее ходила она в церковь и, не чение своей расслабленной души, потому что они отрываясь, слушала Амвросия "у источника воды, не знали спасительного имени Христова. И я ре- текущей в жизнь вечную". Она любила этого чело шил оставаться катехуменом в Православной века, как ангела Божия, узнав, что это он довел Церкви, завещанной мне родителями, пока не за- меня пока что до сомнений и колебаний;

она уве светится передо мной что-то определенное, к чему ренно ожидала, что я оправлюсь от болезни и ста я и направлю путь. ну здоров, пройдя через этот промежуточный и са мый опасный час, который врачи называют крити ческим.

Книга шестая II.

Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ койном размышлении. Самого Амвросия я с мир Однажды, по заведенному в Африке порядку, она ской точки зрения почитал счастливцем за тот по принесла к могилам святых кашу, хлеб и чистое чет, который ему воздавали люди, облеченные вы вино. Привратник не принял их. Узнав, что это сокой властью;

тягостным только казалось мне его запрет епископа, она приняла его распоряжение безбрачие. А какие надежды он питал, какую борь так послушно и почтительно, что я сам удивился, бу вел против соблазнов своего высокого положе как легко она стала осуждать собственный обычай, ния;

чем утешался в бедствиях;

какую сочную ра а не рассуждать о его запрете. Душа ее не лежала к дость переживало и передумывало сердце его от выпивке, и любовь к вину не подстрекала ненави- вкушения Твоего хлеба, об этом я не мог догадать деть истину, как это бывает с большинством муж- ся, и опыта в этом у меня не было.

чин и женщин, которых от трезвых напевов тошнит как пьяниц от воды. Она приносила корзи- И он не знал о бурях моих и о западне, мне ну с установленной едой, которую следовало снача- расставленной. Я не мог спросить у него, о чем хо ла отведать, а потом раздать, а для себя оставляла тел и как хотел, потому что нас всегда разделяла только один маленький кубок, разведенный водой толпа занятых людей, которым он помогал в их за по ее трезвенному вкусу. Из него и отпивала она в труднениях. Когда их с ним не было, то в этот знак уважения к обычаю;

если надобно было таким очень малый промежуток времени он восстанавли же образом почтить память многих почивших, то вал телесные силы необходимой пищей, а чтением она обносила этот самый кубок по всем могилам;

- духовные. Когда он читал, глаза его бегали по понемногу прихлебывая не только очень жидкое, страницам, сердце доискивалось до смысла, а голос но и очень теплое вино, она принимала, таким об- и язык молчали. Часто, зайдя к нему (доступ был разом, участие в общей трапезе, ища в ней благо- открыт всякому, и не было обычая докладывать о честивого служения, а не наслаждения. приходящем), я заставал его не иначе, как за этим тихим чтением. Долго просидев в молчании (кто Итак, узнав, что славный проповедник и страж осмелился бы нарушить такую глубокую сосредо благочестия запретил этот обычай даже тем, кто точенность?), я уходил, догадываясь, что он не хо трезвенно справлял его, - не надо давать пьяницам чет ничем отвлекаться в течение того короткого случая напиваться до бесчувствия, - кроме того, эти времени, которое ему удавалось среди оглушитель своеобразные поминки очень напоминали языче- ного гама чужих дел улучить для собственных ум ское суеверие, - мать моя очень охотно отказалась ственных занятий. Он боялся, вероятно, как бы ему от него: она выучилась приносить к могилам муче- не пришлось давать жадно внимающему слушате ников вместо корзины, полной земных плодов, лю разъяснений по поводу темных места прочи сердце, полное чистых обетов, и оделять бедных в танном или же заняться разбором каких-нибудь меру своих средств. Там причащались Тела Господ- трудных вопросов и, затратив на это время, про ня;

подражая ведь страстям Господа, принесли честь меньше, чем ему бы хотелось. Читать молча себя в жертву и получили венец мученики. было для него хорошо еще и потому, что он таким образом сохранял голос, который у него часто ста Мне кажется, однако, Господи Боже мой, - и серд- новился хриплым. С какими бы намерениями он це мое в этом открыто перед Тобой - мать моя, мо- так ни поступал, во всяком случае поступал он во жет быть, не так легко согласилась бы отвергнуть благо.

эту привычку, если бы запрет наложил другой че ловек, которого она любила бы не так, как Амвро- 4. Мне, конечно, не представлялось никакой воз сия, которого любила чрезвычайно за мое спасе- можности подробно расспросить, о чем мне хоте ние. Он же любил ее за благочестивый образ жиз- лось;

как думал он об этом в сердце своем, святом ни, за усердие, с которым она неизменно посещала Твоем прорицалище. Бывали только короткие раз церковь, "пламенея духом" к добрым делам. У него говоры. Волнению моему, чтобы отхлынуть, требо часто при встрече со мной вырывались похвалы ей, валась беседа на досуге, а его у Амвросия никогда и он поздравлял меня с тем, что у меня такая мать;

не бывало. Я слушал его в народе, каждое воскресе он не знал, что у нее за сын, сын, который во всем нье, "верно преподающего слово истины" и, всё сомневался и считал, что невозможно найти "путь больше и больше утверждался в мысли, что можно жизни". распутать "все клеветнические хитросплетения, ко торые те обманщики сплетали во вражде своей III. против Писания.

3. Я не стенал еще, молясь, чтобы Ты помог мне, но Когда я увидел, что духовными детьми Твоими, ко душа моя жила в напряженном искании и беспо- торых Ты возродил благодатью От Матери Церкви, Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ создание человека по образу Твоему не понимается но, казались мне проповедью извращенности, то в так, будто Ты ограничил себя обликом человече- его словах ничто не оскорбляло меня, хотя мне еще ского тела (хотя я еще не подозревал, даже отда- было неизвестно, справедливы ли эти слова. Я ленно, даже гадательно, что такое духовная суб- удерживал сердце свое от согласия с чем бы то ни станция), то я и покраснел от стыда и обрадовался, было, боясь свалиться в бездну, и это висение в воз что столько лет лаял не на Православную Церковь, духе меня вконец убивало. Я хотел быть уверен в а на выдумки плотского воображения. Я был дерз- том, чего я не видел, так же, как был уверен, что ким нечестивцем: я должен был спрашивать и семь да три десять. Я не был настолько безумен, учиться, а я обвинял и утверждал. чтобы считать и это утверждение недоступным для понимания, но я хотел постичь остальное так же, Ты же, пребывающий в вышних и рядом, самый как сложение, будь это нечто телесное, но удален далекий и самый близкий, у которого нет больших ное от моих внешних чувств, или духовное, которое и меньших членов, который повсюду весь и не я не умел представить себе иначе, как в телесной ограничен ни одним местом, Ты не имеешь, конеч- оболочке. Излечиться я мог бы верою, которая как но, этого телесного облика, и, однако, "Ты создал то направила бы мой прояснившийся умственный человека по образу Твоему", и вот он - с головы до взор к истине Твоей, всегда пребывающей и ни в ног - ограничен определенным местом. чем не терпящей ущерба. Как бывает, однако, с че ловеком, который попав на плохого врача, боится IV. довериться хорошему, так было и с моей больной душой;

она не могла излечиться ничем, кроме 5. Так как я не знал, каким образом возник этот об- веры, и отказывалась от лечения, чтобы не пове раз Твой, то мне надлежало стучаться и предлагать рить в ложь;

она сопротивлялась руке Твоей, а Ты вопросы, как об этом следует думать, а не дерзко приготовил лекарство веры, излил его на все болез утверждать, будто вот так именно и думают. Забо- ни мира и сообщил ему великую действенность.

та о том, чтобы ухватиться за что-то достоверное, грызла меня тем жесточе, чем больше стыдился я, V.

что меня так долго дурачили и обманывали обеща нием достоверного знания, и я болтал с детским 7. С этого времени, однако, я стал предпочитать воодушевлением и недомыслием, объявляя досто- православное учение, поняв, что в его повелении верным столько недостоверного! Только позднее верить в то, чего не докажешь (может быть, доказа мне выяснилась эта ложь. Достоверным, однако, тельство и существует, но, пожалуй, не для всякого, было для меня то, что всё это недостоверно, а а может, его вовсе и нет), больше скромности и мною раньше принималось за достоверное, когда я подлинной правды, чем в издевательстве над до слепо накидывался на Православную Церковь верчивыми людьми. которым заносчиво обещают Твою и обвинял ее: учит ли она истине, я еще не знание, а потом приказывают верить множеству знал, но уже видел, что она учит не тому, за что я нелепейших басен, доказать которые невозможно.

осыпал ее тяжкими обвинениями. Таким образом, А затем, Господи, Ты постепенно умирил сердце приведен был я к смущению и к обращению: я ра- мое, касаясь его столь кроткой и жалостливой ру довался. Господи, что Единая Церковь, Тело Едино- кой. Я стал соображать, как бесчисленны явления, го Сына Твоего, в которой мне, младенцу, наречено в подлинность которых я верю, но которые я не ви было имя Христово, не забавляется детской игрой дел и при которых не присутствовал: множество и по здравому учению своему не запихивает Тебя, исторических событий, множество городов и Творца вселенной, в пространство, пусть огромное, стран, которых я не видел;

множество случаев, но ограниченное отовсюду очертаниями человече- когда я верил друзьям, врачам, разным людям, ского тела. без этого доверия мы вообще не могли бы действо вать и жить. Наконец, я был непоколебимо уверен 6. Я радовался также, что мне предлагалось, читать в том, от каких родителей я происхожу: я не мог книги Ветхого Завета другими глазами, чем рань- бы этого знать, не поверь я другим на слово. Ты ше: книги эти ведь казались мне нелепыми, и я убедил меня, что обвинять надо не тех, кто верит изобличал мнимые мысли святых Твоих, мыслив- Книгам Твоим, которые Ты облек таким значением ших на самом деле вовсе не так. Я с удовольствием для всех почти Народов, а тех, кто им не верит, и слушал, как Амвросий часто повторял в своих про- что не следует слушать людей, которые могут ска поведях к народу, усердно рекомендуя, как прави- зать: "Откуда ты знаешь, что эти Книги были пре ло: "буква убивает, а дух животворит". Когда, сни- поданы человеческому роду Духом Божиим, ис мая таинственный покров, он объяснял в духовном тинным и исполненным правды?" Как раз в это смысле те места, которые, будучи поняты букваль- самое и нужно было мне целиком поверить, пото Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ му что никакая едкость коварных вопросов, рассе- ступил Ты, чтобы я в тот день почувствовал ничто янных по многим читанным мною философским жество мое! Я собирался произнести похвальное сочинениям, авторы которых спорили между со- слово императору;



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.