авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

Герой Советского Союза

Беляков Александр Васильевич

Валерий Чкалов

-----------------------------------------------------------------------

Проект "Военная литература":

militera.lib.ru

Издание: Беляков А. В. Валерий Чкалов. — М.: ДОСААФ, 1987.

OCR, правка: Андрей Мятишкин (amyatishkin@mail.ru)

[1] Так обозначены страницы. Номер страницы предшествует странице.

{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста

Беляков А. В. Валерий Чкалов: Повесть. — 3-е изд. — М.: ДОСААФ, 1987. — 176 с. / Тираж 300.000 экз.

Цена 85 к. //Издательство ДОСААФ СССР, 1974;

ДОСААФ СССР, 1977, с изменениями.

Аннотация издательства: Книга Героя Советского Союза А. В. Белякова, близкого друга В. П. Чкалова, рассказывает о жизни и деятельности выдающегося летчика нашего времени, о тех всемирно известных полетах, которые принесли славу нашей Родине. Кроме непосредственного рассказа о Валерии Чкалове, в книгу включены страницы об освоении Арктики, о первых полетах на Север.

1 Об авторе и его книге................................................................................................................... 2 Начало славного пути................................................................................................................... 3 Школа высшего мастерства......................................................................................................... 4 Испытание характера................................................................................................................... 5 Первая награда.............................................................................................................................. 6 Инструктор Осоавиахима............................................................................................................ 7 Полеты в неведомое..................................................................................................................... 8 Главный помощник конструктора............................................................................................... 9 Что мы знали об Арктике..........................................................

................................................... 10 Самолет из легенды...................................................................................................................... 11 Через весь Союз Советов............................................................................................................. 12 Надежды на главный полет.......................................................................................................... 13 Перед броском через Арктику..................................................................................................... 14 Москва — Северный полюс — Америка................................................................................... 15 Опасная ситуация......................................................................................................................... 16 Над «полюсом недоступности»................................................................................................... 17 Впереди по курсу — Канада........................................................................................................ 18 Ночь над Тихим океаном............................................................................................................. 19 Наше открытие Америки............................................................................................................. 20 Домой!........................................................................................................................................... 21 Здравствуй, Москва!..................................................................................................................... 22 Последний полет........................................................................................................................... 23 Чкаловское эхо в народе............................................................................................................... 24 Америка помнит Чкалова............................................................................................................. 25 Примечания................................................................................................................................... Иллюстрации:

Герой Советского Союза Валерий Павлович Чкалов, легендарный летчик, комбриг, депутат Верховного Совета СССР. 1938 г.

Герой Советского Союза Александр Васильевич Беляков, известный штурман, ученый-географ, автор этой книги. 1937 г.

Герой Советского Союза Георгий Филиппович Байдуков, летчик-испытатель, участник чкаловских перелетов. 1936 г.

В. П. Чкалов — инструктор школы летчиков-планеристов Осоавиахима.

Валерий Чкалов (средний во втором ряду) в Борисоглебской школе летчиков. 1922 г.

На этом самолете В. П. Чкалов летал в Осоавиахиме.

А. В. Беляков. 1935 г.

1929 год. Самолет Н. Н. Поликарпова Р-5. На нем Чкалов совершил немало испытательных полетов.

Штурман А. В. Беляков на своем рабочем месте ведет бортовой журнал. 1937 г.

Прославленный советский истребитель И-16. Путевку в жизнь ему дал В. П. Чкалов.

В. П. Чкалов у карты с маршрутом своего беспосадочного перелета Москва — Петропавловск-на Камчатке. 1936 г.

Самолет при посадке на острове Удд остановился у береговой черты. 1936 г.

Местная жительница Ф. А. Смирнова разместила в своем доме героев-летчиков.

А. В. Беляков и Г. Ф. Байдуков (справа) знакомятся с бытом островитян-нивхов.

С помощью местных жителей — на взлетную позицию.

Легендарный экипаж АНТ-25: Г. Ф. Байдуков, В. П. Чкалов, А. В. Беляков.

Москвичи горячо приветствуют чкаловский экипаж при возвращении его с острова Удд.

Экипаж на фоне своего самолета АНТ-25. Обращает на себя внимание размах крыльев — 34 метра.

Радостная встреча героев на улицах Москвы после завершения перелета Москва — Северный полюс — Америка. 1937 г.

В. П. Чкалов после посадки на аэродроме Ванкувер у начальника авиабазы.

Впервые на американской земле. Аэродром Ванкувер. Июнь, 1937 г.

Встреча с известным полярным исследователем Вильямуром Стефансоном. Нью-Йорк.

М. И. Калинин вручает В. П. Чкалову орден Ленина и грамоту ЦИК СССР о присвоении звания Героя Советского Союза. 1936 г.

В. П. Чкалов со своими друзьями — народным артистом СССР И. М. Москвиным и писателем А. Н.

Толстым.

Всегда с молодежью: В. Л. Чкалов — главный судья соревнований. 1938 г.

38 лет спустя: Герои Советского Союза Г. Ф. Байдуков и А. В. Беляков с борта лайнера Ил-62М наблюдают момент пролета Северного полюса. 1975 г.

Новая улица в Америке — улица Чкалова. Честь ее открытия предоставлена сыну великого летчика Игорю Валериевичу.

Ванкувер. Монумент в честь героического беспосадочного перелета экипажа АНТ-25 в июне 1937 года по маршруту Москва — Северный полюс — Америка.

На приеме у президента США Джеральда Форда (в центре). Слева — И. В. Чкалов, Г. Ф. Байдуков, справа — А. В. Беляков.

Об авторе и его книге Летом 1934 года мы, военные летчики, готовились лететь в Париж. Советская правительственная делегация наносила ответный визит правительству Франции. Для этой цели с трех тяжелых бомбардировщиков ТБ-3 сняли все вооружение, отделали их внутри и снаружи белоснежной краской. На этих молочного цвета самолетах я тренировал все экипажи авиационной группы в производстве полетов вне видимости земли, или, как говорили, слепым полетам.

В один из дней подготовки ко мне подошел высокий подтянутый блондин в военной авиационной форме.

— Штурман флагманского корабля и группы Беляков, — представился незнакомец, отдавая честь.

— Командир флагмана Байдуков, — ответил я и добавил: — Очень рад познакомиться. Мы вас ждем, так как послезавтра должны совершить контрольные полеты по-корабельно, а затем в составе эскадры.

— Я поэтому и поторопился, — сказал Беляков и, достав из планшета тетрадь и карандаш, тут же стал что-то записывать.

Внимательно глядя на своего нового члена экипажа, я настороженно думал:

«Интеллигент. Красавчик. Да и молод слишком».

И как мне стало совестно, когда я вскоре узнал, что моему штурману уже 36 лет, а мне всего-навсего 27.

Кажется, Амундсен говорил: «Путешествия дали мне счастье дружбы». Забегая вперед, должен сказать, что эти замечательные слова великого полярника подтверждаются примером и нашей с Александром Васильевичем Беляковым совместной работы в авиации, породившей между нами настоящую дружбу, которая продолжалась до конца его жизни.

...Путешествие по воздуху из Москвы в Париж через европейские страны проходило в сложных метеорологических условиях. К тому же воздушные коридоры над территориями Польши, Австрии, Германии и Франции были чрезвычайно узки, что резко повышало ответственность штурманов нашей эскадры и особенно ее флагмана.

Наши три огромных четырехмоторных, «почти гражданских», бомбовоза все время ныряли из одной облачности в другую, не давая штурманам возможности обстоятельно сличить карту с незнакомой местностью. Временами [4] самолеты шли среди гор, снижаясь в туманной и дождливой дымке до нескольких десятков метров от земли, что еще больше усложняло ориентировку.

В этом полете я впервые поразился ювелирной точности исчисления пути штурманом моего самолета, его удивительному спокойствию и самообладанию в чрезвычайно сложной, а точнее сказать, опасной обстановке. И это касалось не только навигаторских способностей Александра Васильевича. Когда мы сели в Вене и я выключил все моторы, в самолете стала слышна отдаленная артиллерийская канонада, пронизываемая частыми очередями пулеметов. А через минуту мы увидели, что корабли наши штурмует австрийская полиция, пытаясь проникнуть в самолеты через нижние люки.

Многие из нас горячились, не понимая, что же происходит в Вене. Тут проявились выдержка и самообладание Белякова. Через боковые створки он на ломаном немецком языке уговорил полицейских отойти от советских машин и срочно организовать заправку их горючим, а также сообщить немедленно в советское посольство о нашем прилете.

И тут Александр Васильевич объяснил нам, что в Австрии произошел переворот — фашисты штурмуют рабочие кварталы столицы, а наше посольство блокировано. Но все же советские машины заправят бензином, чтобы мы поскорее убрались из Вены как нежелательные гости...

На участке Вена — Париж, в районе линии Мажино, погода нас так «прижала», что наши воздушные гиганты чуть ли не задевали за штыки французских солдат, несших вахту на плоских крышах железобетонных долговременных огневых сооружений. Летевшие на нашем самолете члены делегации заволновались, считая, что экипаж потерял ориентировку. Кто-то даже бросился было к штурману выяснять ситуацию, но Беляков спокойно вышел из своей рубки ко мне и дал прочитать запись на планшете: «Идем отлично. Держите прежний курс».

И точно, через полчаса мы вышли в широкую долину реки, зашторенную косыми штрихами нескончаемого дождя, — на контрольный ориентир.

Мне уже нравится Александр Васильевич. Я реже заглядываю для подстраховки в маршрутную карту, начиная верить ему, как, впрочем, и он мне, когда воздушный корабль идет в десяти метрах над вершинами гор. [5] «Железные нервы», — думаю я, глядя на спину и затылок Белякова, наклонившегося над навигационным визиром, чтобы измерить угол сноса и вычислить воздушную и путевую скорость...

А вот и новый «сюрприз». В Париже Беляков отличился знанием французского языка.

Однако известно, что человек не рождается героем. Все, что есть в кем хорошего, это итог воспитания и образования, влияния общественной среды и многих других факторов.

Александр Васильевич родился 8 декабря 1897 года в деревне Беззубово Ильинской волости Богородского уезда Московской губернии, в семье сельского учителя. Отец — Василий Григорьевич — учительствовал более тридцати лет, а с года возвратился к крестьянскому труду и в последние годы жизни был членом правления колхоза деревни Починки. Много лет одновременно отец Белякова работал наблюдателем на метеостанции. В 1938 году он был награжден ЦИК СССР грамотой «Герой труда».

Начальное образование Александр Васильевич получил в сельской школе, затем жил у родственников в Рязани, где в 1915 году окончил гимназию. Зарабатывал уроками. Затем поступил учиться в Петроградский лесной институт, который окончить не удалось, так как в 1916 году был досрочно призван на военную службу и направлен в Москву в Александровское военное училище.

1 февраля 1917 года он окончил ускоренный курс военного училища и в чине прапорщика был направлен во Владимир в 215-й пехотный полк младшим офицером.

После Февральской революции был выбран в полковой комитет и во Владимирский городской Совет.

В июле 1917 года Белякова направляют на фронт в 4-й Кавказский стрелковый полк младшим офицером саперной команды. На фронте он, двадцатилетний паренек, с радостью встретил Октябрьскую революцию, был избран начальником саперной команды и членом полкового комитета.

Получив закалку в солдатских комитетах, на митингах, в гуще больших событий, Александр Васильевич 1 мая 1918 года вернулся домой и стал работать в Богородском уездном Совете по организации Советской власти на местах. [6] Но не прошло и года, как Богородский уездный военкомат призвал его в ряды Красной Армии. После краткосрочных курсов 1 мая 1919 года он отправился на Восточный фронт в распоряжение штаба Южной группы, которой командовал М. В.

Фрунзе.

Дальше жизненный путь Александра Васильевича слился с путем дивизии, которой командовал легендарный Чапаев. Белякову приходилось видеть Чапаева в бою, в штабе, среди бойцов. Вместе со своей бригадой он дрался с колчаковцами, участвовал в боях против уральских белоказаков.

В январе 1920 года Белякова свалил сыпной тиф. После выздоровления направили в штаб Северо-Кавказского военного округа, где он прослужил до осени 1920 года начальником отделения. С этой должности он был направлен на учебу в Москву в Высшую аэросъемочно-фотограмметрическую школу ВВС Красной Армии, которую отлично окончил в 1921 году по курсу аэронавигации.

За блестящие успехи в учебе, высокую точность, ответственность при выполнении заданий, особую аккуратность — качества, которые уже в ту пору составляли стиль работы штурмана Белякова, — его оставили при школе. С той поры, все время учась, совершенствуясь, он воспитывает штурманов, летчиков сначала в должности техника-лаборанта, инструктора, затем преподавателя, начальника отделения, главного руководителя по аэронавигации, помощника начальника учебного отдела.

В 1930 году его переводят в Военно-воздушную академию имени Н. Е.

Жуковского на должность преподавателя аэронавигации, а затем начальника кафедры штурманской службы командного факультета.

Вот что я узнал о члене моего экипажа штурмане Белякове, когда мы с ним летали в Париж. Затем в том же 1934 году совершили полет Москва — Прага — Варшава — Москва в прежнем составе воздушной эскадры.

Но следующий, 1935 год неожиданно соединил нас в экипаже Героя Советского Союза Леваневского, в который я был назначен в качестве пилота, а Александр Васильевич — ответственным за аэронавигационную подготовку летного состава самолета АНТ-25, на котором мы должны были перелететь из Москвы в США через Северный полюс. Одновременно Белякова зачислили в наш экипаж в качестве запасного штурмана. [7] В этот раз я на «собственной шкуре» почувствовал всю педантичность и требовательность Александра Васильевича, который в амплуа педагога за два месяца должен был мне «вдолбить» курс аэронавигации во всех ее разновидностях: магнитно компасную, солнечно-компасную, астрономическую и радионавигацию, с последующей сдачей государственного зачета.

Я еще раз убедился, что Беляков как в полете, так и на земле спокоен, аккуратен, четок и вежлив и обладает немалыми знаниями, в особенности в области математики.

Но он не только учил нас штурманской тактике и стратегии в полете через Ледовитый океан. Беляков много положил сил, чтобы экипаж Леваневского имел на борту АНТ-25 новейшие навигационные приборы, обеспечивающие полет в любых метеорологических условиях, даже в условиях магнитных бурь в районе «полюса недоступности».

Разработка и создание солнечного указателя курса, установка на АНТ-25 первых в мире гидромагнитных компасов, издание таблиц предварительных вычислений положения сомнеровых линий Солнца и Луны в зависимости от времени, изготовление новых карт для прокладки маршрутов, разработка обменных и метеорологических кодов для телеграфной связи по радио экипажа с землей и многие другие важные мероприятия, касающиеся прямо или косвенно штурманской службы, — все это было сделано лично Александром Васильевичем Беляковым на высоком научном и практическом уровне благодаря знаниям и энергии.

К сожалению, мечта Леваневского не осуществилась. Он вынужден был возвратиться с маршрута из-за неполадок в маслосистеме двигателя. Но идее этого замечательного полета не суждено было умереть. В 1936 и 1937 годах мы с Александром Васильевичем под командованием Валерия Павловича Чкалова совершили два перелета, о которых и рассказывает Беляков в своей книге.

В перелетах через Ледовитый океан сначала на Камчатку, а затем из Москвы в США через Северный полюс особенно наглядно проявились высокая дисциплинированность и ответственность перед партией и народом штурмана чкаловского экипажа А. В. Белякова, показавшего образец самоотверженности и величайшего самообладания, [8] товарищества и дружбы и, конечно, великолепного владения штурманским искусством.

После перелета из Москвы через Ледовитый океан на Камчатку Чкалов говорил:

«Штурман?.. О нем можно сказать как о человеке бесконечно скромном и молчаливом, не знающем страха».

Валерий Павлович относился к своему штурману прямо с каким-то детским обожанием. В клубе «Амторга» в Нью-Йорке, рассказывая о полете через Северный полюс, Чкалов заявил: «Без Саши я и летать не мыслю далеко. Вот жизнь моя — Саша да Егор. Не повидаю их утречком — нет у меня дня. Когда Саша дает мне курс, я окончательно спокоен. Держусь Сашиного курса — и все в порядке!»

Однажды, во время посещения редакции газеты «Известия», командир АНТ- так характеризовал штурмана: «Ну что тут толковать... Мы с Егором, в общем, грубая сила... А вот Беляков — наша ученая сила... Вот мозговит человек!»

Естественно, что Александр Васильевич был таким же неугомонным мечтателем, как и его друг и командир Чкалов. Беляков собирался слетать с Валерием Павловичем и вокруг «шарика», и через Южный полюс.

15 декабря 1938 года не стало нашего легендарного командира В. П. Чкалова, трагически погибшего при исполнении служебного долга. Тяжело, но мужественно переживал Беляков смерть друга и соратника и поклялся почтить его память полетом по новому небывалому маршруту над нашей планетой. Однако началась война, и все мечты о перелетах рухнули. Все помыслы были направлены на защиту Родины. А. В.

Беляков формирует Рязанскую школу штурманов ВВС и, являясь ее начальником, готовит и выпускает для авиации дальнего действия ночные экипажи. Затем находится на фронте в должности заместителя командующего воздушной армией и главного штурмана.

*** После Великой Отечественной войны Беляков возвращается в Военно воздушную академию и руководит штурманским факультетом до 1960 года, до момента ухода в отставку.

Однако мало пришлось отдыхать Александру Васильевичу. По просьбе группы ответственных работников Беляков соглашается стать проректором по научной и учебной [9] работе в Московском физико-техническом института и приказом министра высшего и среднего образования назначается на эту должность 25 января 1961 года.

Затем Александр Васильевич организовал военную подготовку студентов МФТИ и перешел на должность начальника военной кафедры, на которой трудился до конца своей жизни.

Александр Васильевич неутомимо совершенствовал свои знания, непрерывно учился, хотя сам полвека являлся педагогом. Его знаменитые тетрадки для заметок постоянно находились в полевой сумке, летном планшете или портфеле. В них были записи о последних достижениях в астрономии, физике, метеорологии, математике, моторостроении, самолетостроении, о музыке и литературе. Встречу с новым интересным человеком А. В. Беляков начинал с того, что доставал из портфеля тетрадь и карандаш, открывал чистую страницу и записывал число, месяц и год. Ибо для него это была не просто встреча, а новые возможности познания.

*** В книге Белякова центральное место отводится описанию полета Чкалова на АНТ-25 из Москвы через Северный полюс в США. В описании этого исторического полета читатель прочувствует величие подвига советского народа, который под водительством Коммунистической партии в период первых пятилеток сделал огромный прыжок из нищеты, разорения, безграмотности в мир технического прогресса.

Чкалова не смутило, что АНТ-25 имеет только один мотор, хотя и знал:

известный американский пилот Вилли Пост погиб на четырехмоторном самолете при попытке перелететь через Северный полюс.

Валерий Чкалов беспредельно верил советским рабочим и конструкторам, знал, что они способны создать безотказный мотор, и поэтому на сомнения Сталина, что АНТ-25 все же одномоторная машина, отвечает с русским юмором и находчивостью:

— Так при полете на четырехмоторной машине, товарищ Сталин, четыреста процентов риска, а на одномоторном самолете — всего лишь сто процентов...

Американцы даже не допускали мысли, что наша молодая страна может создать в короткий срок собственное машиностроение, и поэтому, как только мы сели в США на аэродроме Ванкувер близ г. Портленда, все корреспонденты [10] задавали нашему командиру один и тот же вопрос:

— Мистер Чкалов, скажите, чей у вас мотор: английский, американский или немецкий?

Валерий немедленно раскапотил наш, еще не остывший после 63 часов непрерывной работы мотор, говоря:

— Взгляните, друзья, на эмблему нашего авиационного завода и вы убедитесь, что все здесь нашенское, русское, советское, а зовут его АМ-34Р.

Сконфуженные представители прессы долго фотографировали раскрытый нами мотор, а Валерий Павлович только советовал:

— Не жалейте пленки! Снимайте наши заводские гербы. Многим будет полезно их посмотреть со всех сторон...

Чкалов за границей показал себя умелым дипломатом, блестящим оратором и всегда с неподдельной гордостью и теплотой говорил о своей Родине, о своем народе.

Это вызывало особые симпатии к нему со стороны слушателей.

Во время пребывания в Америке нетрудно было заметить, как Чкалов понравился простым американцам. Они с восторгом дали ему и его подвигу высочайшую оценку, попросив оставить свой автограф на уникальном глобусе, где есть имена таких великих исследователей и путешественников, как Нансен, Амундсен, Стефансон, Линдберг, Берд, Пост, Хэтти, Вилкинс, Шмидт, Амелия Эрхард.

В память о полете Чкалова в США при въезде на аэродром Ванкувер американцы установили мемориальную доску. Говорят, что после обелиска братьям Райт это было второе памятное свидетельство в США, посвященное мировой авиации.

Что же касается советских людей, то интерес и любовь к Чкалову, поистине народному герою, не ослабевают с годами. И это хорошо показано в книге А. В.

Белякова. Хочется только еще раз подчеркнуть: Чкалов совершенствовался не только как летчик-испытатель, достигнув вершины мастерства в этой прекрасной и опасной профессии. Он совершенствовался всю жизнь и во всем. Прекрасно разбирался в искусстве, полюбив театр, живопись, музыку, слыл заядлым книголюбом, любил биллиард, теннис, отлично плавал, даже в штормящем море.

Круг его знакомств невозможно описать даже в объемистой [11] книге. Он страстно любил людей и был беспредельно хлебосолен. Несмотря ни на какую занятость, дети всегда оставались главной частью его жизни.

Это был по сущности своей самый добрый рабочий советский человек.

Настоящий патриот, коммунист, скромный, безмерно храбрый.

До конца преданный Родине, он и погиб на посту. Для нас он всегда остается живым примером служения народу, родной партии.

Не сомневаюсь, что молодежь эту книгу воспримет с особым интересом.

Перефразируя слова Маяковского, который обращался к юношеству с вопросом «Жизнь делать с кого?», я вместе с автором книги, не задумываясь, скажу: делай ее с товарища Чкалова.

Георгий Байдуков, Герой Советского Союза, генерал-полковник авиации [12] Изо всех больших имен геройских, Что известны нам наперечет, Как-то по-особому, По-свойски Это имя называл народ.

Александр Твардовский Начало славного пути Валерий Павлович Чкалов — коренной волжанин. Великая русская река наложила своеобразный отпечаток широты, простора и силы на характер будущего народного героя. Родился он 2 февраля 1904 года в семье котельщика волжских пароходов Павла Григорьевича Чкалова в селе Василево (ныне город Чкаловск Горьковской области). В этом селе издавна существовал затон — зимняя стоянка речных судов, на которой между навигациями ремонтировались пароходы. Павел Григорьевич был мастером по ремонту судовых котлов.

Валерий учился в сельской школе, рос крепким, энергичным и подвижным.

Зимой катался на санках и на лыжах с горы. Дом Чкаловых стоял недалеко от обрывистого берега. Летом с утра до вечера Валерий пропадал на Волге, купался и плавал, как говорят, «не вылезал из воды». Вместе с ватагой мальчишек Валерий встречал и провожал пароходы.

Самым излюбленным упражнением василевских ребят было ныряние под плоты.

Нередко огромные длинные плоты останавливались у их берега, и тут начиналось небезопасное соревнование — кто быстрее и дальше проплывет под ними.

— Смотри, Аверьян, не утони! — говаривал ему Павел Григорьевич. [13] — Нет, батя, я себе не враг! — бойко отвечал Валерий.

Двенадцати лет отец направил сына в город Череповец в ремесленное речное училище, в надежде, что из него выйдет хороший речной техник.

Но время было слишком тяжелое — шла первая мировая война, начиналась революция. Занятия в училище стали нерегулярными, и вскоре Валерий, раздетый и голодный, вернулся в отчий дом.

Тогда Павел Григорьевич взял его к себе в затон молотобойцем.

Валерий оказался на редкость крепким парнем. Пудовой гирей он забавлялся шутя. Но хотелось испробовать силы в настоящем деле, самостоятельной работе, и он перешел кочегаром на землечерпалку.

Тяжела работа в кочегарке. Но обладая настойчивым характером, Валерий проворно «шуровал» в топке, быстро научился «поднимать пары». Голод все более давал знать о себе. Муку, картошку и другое продовольствие приходилось с большими трудностями отыскивать на рынке. Но Валерий не унывал. Тем более, что в его руках появился первый заработок — правда, «керенки», но все-таки по тем временам деньги...

Но дороже денег для волжского парня оказалось другое: их землечерпалка расчищала русло реки Волги на мелях и перекатах, и Валерий видел пользу, которую работа их приносила судоходству, людям.

— Да, без нас ни одному пароходу не обойтись, на мель сядет, — соглашался с ним его друг, тоже кочегар, Анфимов.

И вот землечерпалка поплыла в Казань. Парни получили новое задание:

расчистить дно около пристани, сожженной белыми, поискать на дне оружие.

— А кто такие «белые»? — допытывался Валерий у Анфимова.

— Да видишь... белые — это... — запнулся было Анфимов. — Ну, в общем, которые на нашем рабочем горбу капитал хотят наживать, — объяснил он. — А мы с тобой, Валера, красные. И белых будем бить до тех пор, пока не выгоним с нашей земли. Может быть, и нам с тобой придется повоевать. Я просился, да что толку: молод, говорят... [14] — А куда хоть гнать-то их будем? — продолжал допытываться Валерий.

— Как куда? Ну, сначала за Урал, — старался Анфимов показать свою начитанность. — Ну, а потом... видно будет!

А в голове молодого Чкалова уже роились дерзкие мысли: податься к красным, в какую-нибудь часть, и вместе с красноармейцами сражаться с врагами.

Вот почему, вернувшись в Василево, Валерий все чаще подумывал переменить профессию, чтобы быть поближе к делам Красной Армии. Как-то встретил его дальний родич, сосед по слободке Володя Фролищев.

— И долго ты еще, Волька, кочегарить собираешься? — полюбопытствовал Владимир. — А вот я в Нижнем авиационным механиком работаю.

И рассказал он Валерию о том, что в Канавине, пригороде Нижнего Новгорода, стоит 4-й военный авиационный парк, где ремонтируют и восстанавливают аэропланы.

— А аэропланы-то ваши после ремонта летают?.. Или вы их на дрова разбираете? — лукаво спрашивал Валерий.

— Обязательно летают! К нам за ними летчики приезжают, — объяснял Фролищев, — Опробуют и улетают на фронт. А нам всем спасибо сказывают за хорошую работу.

— Поедем со мной в Нижний, — уговаривал он Чкалова. — Из тебя толковый слесарь выйдет. Подашь заявление, а я попрошу, чтобы тебя приняли в мою бригаду сборщиков. Ну, как?..

Вот это предложение! Самолеты Валерий иногда видал высоко в небе, слышал треск их двигателей. «А как устроен аэроплан? И что за люди эти летчики? Кто их учит летать? Вот бы самому попробовать!» — мечтал он.

И Валерий решил твердо: еду с Владимиром в Нижний, поступлю в авиапарк, но тут же вкралось сомнение: примут ли? Ведь ему было всего лишь 15 лет...

Шел 1919 год. По стране гремела гражданская война. Наша молодая Советская Республика была окружена врагами. Фронты — с востока, с юга и с запада. Красная Армия ожесточенно сражалась с белыми полчищами Колчака, Деникина и Юденича.

Наши авиационные отряды на фронте остро нуждались в исправных боевых самолетах, а их было слишком мало. Вот почему, когда Валерий вместе с Фролищевым явились в 4-й авиационный [15] парк, командир охотно согласился принять парня учеником слесаря-сборщика и зачислил его молодым красноармейцем. Валерию выдали обмундирование и поставили «на довольствие с котла».

Так Чкалов сделал в своей жизни важный и решительный шаг. Он приобщился к авиации, которой затем посвятит без остатка всю свою жизнь.

Для начала — ремонт и сборка «фарманов», «ньюпоров» и «вуазенов» и многих других, пока малоизвестных ему самолетов. Нетрудно было постичь искусство заплетать тросы для расчалок, обтягивать поверхность крыльев перкалем, покрывать его защитной краской и лаком.

Занимаясь ремонтом самолетов, Валерий изучал их устройство. В его обиход по хозяйски входили новые, ранее незнакомые ему слова: фюзеляж, плоскости, стабилизатор, хвостовое оперение, рули поворота и высоты, элероны, лонжероны, шасси, амортизаторы... Перед Чкаловым раскрывалась внутренняя силовая конструкция аэроплана — — этой доселе незнакомой машины, обретающей подъемную силу при движении в воздухе. А вот и пропеллер на валу авиационного мотора — мощного по тем временам двигателя, развивающего до ста и более лошадиных сил. Воздушный винт крутится с бешеной скоростью и дает более тысячи оборотов в минуту. Все это так ново и интересно!

Сметливый и старательный паренек нередко ездил в командировки в авиационные мастерские других городов, там доставал запасные детали и привозил их в свой авиапарк. В работе он был ловок и смекалист, но никто в то врем я и не думал обучать его полетам. Изредка лишь какой-нибудь летчик возьмет молодого бойца в качестве пассажира при облете самолета после ремонта. Эти недолгие счастливые минуты еще более укрепляли в Валерии твердое намерение стать летчиком.

А пока он, не жалея сил, ремонтировал самолеты для фронта, для Красной Армии, для защиты революции.

Аэропланы улетали в свои боевые отряды, и Валерий, провожая их взглядом, горел желанием поскорее научиться летать. Он все настойчивее осаждал командира авиапарка своими просьбами перевести его в учлеты. И вот в 1921 году сбылась его мечта: за отличную работу на производстве Чкалов был направлен в город Егорьевск в Теоретическую школу авиации. Это была старейшая русская авиационная школа, основанная еще до революции [16] в городе Гатчина под Петроградом. Во время гражданской войны она была эвакуирована в Егорьевск, Вместе с ней из Гатчины прибыли отличные преподаватели, большие знатоки теории и практики авиации.

Ученики-летчики окрестили школу «теркой».

Школа разместилась в старинных зданиях монастыря. Учлеты жили в бывших кельях по 4—5 человек. Занятия проходили напряженно, но очень интересно. Молодым авиаторам предстояло освоить основы физики, механики и математики, теорию авиации, ознакомиться с сопротивлением материалов.

Валерий, обладая отличной памятью и способностями к учебе, схватывал и усваивал все легко и быстро, чем удивлял своих учителей. Вот где пригодились знания по устройству самолетов, полученные еще в авиационном парке! Сдавая зачеты и экзамены, Чкалов никогда не получал оценки ниже 10 по существующей тогда двенадцатибалльной системе.

Не забывал Валерий и о физических упражнениях. Его упругое мускулистое тело постоянно требовало движения и физической нагрузки. Он резко и напористо играл в футбол, много времени уделял гимнастике. Любимыми снарядами у него были турник и параллельные брусья.

В свободное время Валерий охотно участвовал в драмкружке, проявляя способности неплохого «артиста». Много читал. Особенно все, что касалось авиации.

И вот в начале 1923 года Теоретическая школа окончена. Всем ученикам присвоили звание красного командира. В то время в Теоретической школе никаких полетов не производилось. Для обучения полетам все выпускники направлялись в другие школы.

Школ летчиков у нас было тогда всего две, и обе в Севастополе: одна для сухопутных самолетов, другая — для гидро. Но к 1923 году в городе Борисоглебске организовалась еще одна школа летчиков, для размещения которой были предоставлены кавалерийские казармы. Учебное поле конницы было превращено в аэродром, а конюшни и манежи переделывались в ангары для хранения самолетов.

Вот в эту Борисоглебскую школу летчиков в 1923 году и был направлен весь выпуск из Егорьевска.

Первая работа учлетов состояла в перестройке одного из манежей в ангар. В ожидании первых полетов Чкалов [17] работал с энтузиазмом. Попутно изучил учебный самолет «Авро». Когда формировалась первая летная группа, в нее зачислили только десять человек, в том числе и Чкалова. Так заветное желание стать летчиком все более приближалось к реальности. Он был зачислен в группу инструктора Очнева в отряде Попова.

По методике того времени путь к первому полету лежал через упражнения в пробежке. Надо было приучить учлета управлять самолетом на земле при разбеге (на взлете) и на пробеге (при посадке). В обоих случаях требовалось строго выдерживать заданное направление, для чего учлет должен был освоить управление самолетом педалями и ручкой. Упражнение выполнялось на специальном самолете, на котором были укорочены крылья и вырезана часть обшивки на них. Самолет при даче газа и увеличении оборотов двигателя бежал по аэродрому, но не отрывался от земли.

Подготовившись к упражнению, Валерий бодрой походкой направился к инструктору. На лице его было выражение уверенности и радости. Вот он остановился и по-уставному четко доложил:

— Товарищ инструктор! Ученик-летчик Чкалов к пробежке готов!

— Занимайте место в передней кабине, товарищ учлет! — услышал Валерий долгожданное разрешение.

Быстро, без суеты он расположился в кабине. Это инструктору понравилось.

Начинаются пробежки — одна, вторая, третья... Инструктор доволен, но требует от Чкалова уступить место следующему ученику. Неохотно Валерий покинул кабину и остался на старте ждать следующей своей очереди. Первые впечатления вселяли уверенность. Самолет его слушается и быстро реагирует на движения педалей и ручки управления. А ведь скоро начнутся учебные полеты на настоящем «Авро» с инструктором. И он к этому готов! Чкалов не скрывал своей радости, делился своими впечатлениями с товарищами, ходил с сияющим лицом. Таким был юный Чкалов. Все учлеты видели в нем доброго и отзывчивого товарища, готового помочь другу в любом трудном деле.

Лето 1923 года прошло в учебных и тренировочных полетах. После соответствующего количества провозных Чкалов был допущен к первому самостоятельному полету. Он ждал этого дня с нетерпением, ожидали его и инструкторы: [18] они видели, что Чкалов отличается от остальных учлетов особой реакцией, сильным и твердым характером.

«Сидишь иной раз в учебном самолете на инструкторском месте, — вспоминает Н. Ф. Попов, — и чувствуешь, как этот малец, не налетавший и десятка часов, заставляет машину подчиняться своей воле, властвует над ней».

Однажды в солнечный летний день Валерий, как обычно, явился на аэродром.

Инструктор сел в самолет, и вырулил с Валерием на старт. После двух провозных по кругу выключил мотор, немного подумал и неожиданно для Чкалова, как-то совсем по дружески, спросил:

— Ну как, Валера, полетишь сейчас самостоятельно?

— Конечно, полечу, товарищ инструктор! — быстро и радостно ответил Чкалов.

— Чувствую себя уверенно.

Инструктор повторил задание на полет: взлет, набор высоты, круг над аэродромом, заход на посадку, планирование и посадка у «Т». Потом положил руку на плечо:

— Будь внимателен, но не напрягайся. Запомни: взлет опасен, полет приятен, посадка трудна.

Чкалов запустил мотор и поднял руку, прося разрешение на взлет. Взмах флажка стартера — и мотору дан полный газ.

Самолет бежит по травяному полю. Вот он поднял хвост, подпрыгнул на неровностях почвы и легко оторвался от земли...

Первый самостоятельный полет Валерий выполнил безукоризненно. Инструктор не скрывал удовольствия, а Валерий... Он был бесконечно счастлив, в груди его пело радостное чувство — наконец-то свершилось!..

Выслушав замечания инструктора, он повторил полет по кругу, затем вылез из кабины и побежал к группе товарищей на старте, спешил поделиться своей радостью.

Все теперь понимали: Чкалов, вылетевший самостоятельно первым в группе, способный и одаренный ученик, летает лучше других. Учлеты по-дружески хлопали Валерия по плечу, мяли ему бока и с интересом слушали его впечатления.

Вторую половину лета Чкалов провел в упорных тренировках, самостоятельных полетах: по кругу, в зону пилотирования и даже по небольшому маршруту. В полетах он был неутомим и выполнял их с большим желанием и высоким летным мастерством.

Особенно Валерий любил полеты в зону: ведь там [19] можно было делать виражи — мелкие и глубокие, когда крен самолета был более 45°. Можно было снижаться спиралью, скользить на левое или правое крыло, разгонять самолет со снижением или, наоборот, резко уходить ввысь... Когда он отлично освоил полеты в зону, инструктор показал Валерию, как делаются «мертвая петля» и переворот через крыло. Это были более трудные упражнения, которые требовали согласованного, точного и быстрого действия ручкой управления, педалями и сектором газа. Валерию по душе пришлись эти сложные фигуры. Вскоре он научился их выполнять безукоризненно и еще больше полюбил послушную «аврушку», как ласково называли учлеты свой аэроплан.

В октябре 1923 года вся программа на учебном самолете была закончена, и Чкалов вместе со своим другом по «келье» Макарским в составе лучшей десятки, завершив обучение, был направлен в Москву, в Авиационную школу высшего пилотажа. Там ему предстояло освоить полеты на боевых самолетах. В аттестации Борисоглебской школы было записано: «Чкалов являет пример осмысленного и внимательного летчика, который при прохождении летной программы был осмотрителен, дисциплинирован».

Школа высшего мастерства...В те далекие молодые годы Советской Республики в Москве за Тверской заставой, которая располагалась вблизи Александровского (ныне Белорусского) вокзала, начиналась шоссейная дорога на Петроград.

Собственно, у Петровского дворца по этой дороге кончался город и начинались его предместья. Трамвай № 6 шел из центра до Петровского дворца и делал на кольце трамвайных путей конечную остановку. Здесь, за дворцом, благоухал Петровский парк со своими вековыми липами и соснами, с прудами и лодками, с чистыми песчаными аллеями, удобными скамейками и диванчиками. А напротив, через дорогу, располагалась Ходынка — огромное в то время травяное поле, превращенное в аэродром. По краям поля стояли большие брезентовые [20] палатки для размещения самолетов, а ближе к шоссе — приземистые дощатые, тщательно окрашенные ангары — мастерские прежней фирмы «Дукс». В них ремонтировались, а в гражданск ую войну и строились самолеты «Ньюпор».

Вот на этом Центральном аэродроме и размещалась Московская авиационная школа высшего пилотажа. Через дорогу, в Стрельниковском переулке, были ее классные помещения и клуб летчиков «Крылья Коммуны».

Инструкторский состав состоял из опытных, передовых и энергичных летчиков, владевших в совершенстве техникой пилотирования боевых самолетов того времени, и в первую очередь самолетов-истребителей. В одной из групп инструктором был М. М.

Громов, ставший впоследствии известным летчиком-испытателем.

Валерий был зачислен слушателем и назначен в группу инструктора Александра Ивановича Жукова.

В то время у нас в Красной Армии была только что введена новая форма одежды.

Шинель и гимнастерка имели на груди нашивные красивые клапаны из сукна цветом соответствующего рода войск: для пехоты — красные, для авиации — нежно-голубые.

Головной убор был в виде старинного богатырского шлема с яркой звездой того же цвета, что и клапаны.

Вот в такой форме и явился Валерий к своему инструктору. На Жукова широкоплечий, краснощекий и крепко скроенный парень в шинели, туго перетянутой поясным ремнем, сразу произвел хорошее впечатление. А на первых же провозных и контрольных полетах на двухместном «фоккере» с двойным управлением инструктор почувствовал огромную силу Валерия и его твердую настойчивость.

— Не зажимай управление, — требовал инструктор, давая очередные указания.

— Ясно. Исправим! — добродушно обещал Чкалов.

Программа высшего пилотажа была сложная и интересная. Жуков показал ему, как выполняется бочка, двойной переворот, пикирование, виражи с переменой рулей и, конечно, «мертвая петля».

Инструктор запомнил Валерия простым, общительным человеком и сильным летчиком, с неуемной жаждой к полетам и особенно к высшему пилотажу — «воздушной акробатике», как тогда его называли. [21] Вскоре Чкалов перешел на другой тип самолета — «Мартинсайд» (английского производства). Летчики окрестили этот самолет «Мартыном». Выполняя самостоятельно многочисленные полеты, Валерий все более чувствовал страстное влечение к овладению самолетом так, чтобы машина выполняла любые фигуры — уставные и неуставные — по воле летчика. На «Мартинсайде» он впервые овладел такой сложной фигурой, как штопор. Надо было освоить ввод в штопор, выполнение точно определенного числа витков и, главное, безопасный и своевременный вывод из него.

Сорвавшись однажды непроизвольно в штопор на «Мартинсайде», Чкалов с трудом вывел его у самой земли, чем вызвал большое беспокойство инструктора.

Но Чкалова близость земли и грозившая опасность, казалось, не волновали.

Обладая уравновешенным характером и неимоверно крепкими нервами, Валерий снова набрал высоту и преднамеренно свалил самолет в штопор и, отсчитав несколько витков, плавно вывел из него машину.

Программа полетов подходила к концу, когда в январе 1924 года партия и правительство оповестили наш народ о тяжелой утрате — скончался Владимир Ильич Ленин. Чкалова, как и других слушателей, это известие потрясло до глубины души.

Командование школы вместе с другими лучшими слушателями послало Чкалова в Колонный зал проститься с любимым вождем. Он стоял в почетном карауле у гроба Ильича, Сильный и возмужавший, Валерий тогда впервые в жизни заплакал...

В мае Чкалов окончил школу высшего пилотажа. Теперь он умел выполнять все фигуры «воздушной акробатики», предусмотренные программой, но оставался при своем мнении, что не все еще взято от самолета и мотора.

Страстная, органическая потребность Валерия в новаторстве, виртуозном овладении летным искусством вылилась теперь в желание не просто летать, а уметь выполнять молниеносно и четко такие эволюции на самолете, которые были бы недоступны многим рядовым летчикам. Он мысленно рисовал себе в будущем встречу в воздухе с противником. В этой встрече он должен иметь превосходство над вражеским летчиком, и в первую очередь в технике пилотирования. Валерий уже изобретал новые фигуры пилотажа и надеялся их осуществить. При окончании [22] школы он был аттестован «в истребительную». Но прежде чем послать в строевую авиационную часть, Чкалова направили в город Серпухов — в Высшую авиационную школу воздушного боя, стрельбы и бомбометания — «Стрельбом».

Перед отъездом он зашел к своему инструктору и тепло с ним попрощался.

Валерий чувствовал, каким новым богатым арсеналом знаний и навыков он овладел в школе.

«Глядя прямо в глаза, как тисками сжал мою руку и сказал: — Александр Иванович! Спасибо!» — вспоминал это прощание А. И. Жуков.

Воздушный бой — это конечная цель подготовки летчика-истребителя. Бой решительный, короткий и стремительный, полный головокружительных пилотажных фигур с единственным намерением — сбить противника, а самому остаться невредимым для следующего вылета и для следующего боя.

На истребителе имелось единственное в то время средство поражения — пулемет. Чтобы сбить врага в воздушном бою, надо было зайти противнику в хвост и, прежде чем он успеет предпринять маневр, сбить его очередью с короткой дистанции.

В учебных полетах, конечно, пулеметы не были заряжены. Сначала ученики проводили «бой» с инструкторами, а затем друг с другом. Практические стрельбы из пулеметов боевыми патронами производились на земле — в тире или на стрельбище, в воздухе — по матерчатому конусу, буксируемому на длинном тросе другим самолетом.

В полете конус надувался встречной струей воздуха и представлял собой хорошо заметную мишень, летящую от буксировщика на расстоянии 400—500 метров.

Прицеливание и ведение огня производились при заходе к мишени под углом, как говорили, под ракурсом. Для стрельбы по наземным целям на полигоне выкладывались цели в виде щитов или полотнищ. Их летчики поражали с пикирования.

В каждом полете Чкалов был неутомимым виртуозом.

— Вот где душу отведешь, — говаривал он после очередной посадки своего «Мартына».

У Валерия была одна особенность характера: он никогда не сомневался в своих силах. Чем сложнее было задание, тем с большим удовольствием он брался за его выполнение. Его не покидала уверенность в победе при [23] любых, порой весьма трудных обстоятельствах. Самое главное схватывал на лету, а свою летную профессию любил и ценил выше всего. Гордился тем, что становится настоящим летчиком истребителем, а это дело нелегкое и не каждому, даже смелому, по плечу. От летчика здесь требуется способность быстро ориентироваться и в ничтожную долю секунды принимать без колебаний единственно правильное в той или иной обстановке решение.

В Серпухове Валерий освоил еще несколько новых фигур высшего пилотажа.

Среди них полупетля с переворотом — иммельман.

Здесь же, в Серпухове, Валерий освоил крутое пикирование. Ведь чем больше угол пикирования, тем точнее летчик может поразить наземную цель из своего пулемета. Трудность крутого пикирования состоит в точном расчете расстояния до земли, которое особенно на последнем этапе сокращается с неимоверной быстротой, а запоздалый вывод из пикирования сопряжен с риском удара о землю...

Чкалов тренировался в выполнении каждой фигуры в отдельности, затем переходил к комбинациям фигур, постепенно сливая одну фигуру с другой. В воздушном бою он не знал сомнений, шел без колебаний напролом и самые смелые решения приводил в исполнение. Все силы его могучей натуры были устремлены к одному — к победе.

В воздушном бою самолеты-истребители близко подходили друг к другу. Всегда оставалась опасность столкновения, хотя каждому пилоту строго указывались меры предосторожности. Но Чкалов был так напорист и смел, что многие весьма храбрые летчики побаивались вступать с ним в «бой». А сам он не умел бояться и блистательным маневром ошеломлял «противника», атаковал его с самой неожиданной стороны и неизменно выходил победителем.

Вот таким и предстал Валерий перед новым инструктором в школе «Стрельбом», Михаилом Михайловичем Громовым, который получил ответственное задание:

поставить в новой школе обучение молодежи на прочную методическую основу.

Громов был для этой цели наиболее подходящим человеком, ибо, работая несколько лет в Московской школе, он не только в совершенстве изучил высший пилотаж на новых по тому времени зарубежных аэропланах, но и [24] внес в технику пилотирования много своего нового, отечественного. Михаил Михайлович был одним из самых известных, опытных и всесторонне подготовленных инструкторов-летчиков.

В отряде Громова были собраны в основном иностранные самолеты для изучения их качеств и пилотажных свойств.

Михаил Михайлович сразу отметил в молодом Чкалове несомненный авиационный талант. После провозных М. М. Громов предложил ученику выполнить воздушный «бой». Оба — ученик и инструктор — поднялись на «мартинсайдах». На указанной высоте Чкалов первым атаковал инструктора, который сразу же почувствовал смелость захода, молниеносные и точные эволюции и даже несколько пугающую напористость своего «противника».


На земле, разбирая закончившийся полет, М. М. Громов сказал ученику:

— Бой вы ведете искусно и настойчиво, но грубовато. Я вас должен в дальнейшем сдерживать. Дабы не случилось столкновения в воздухе, — добавил он.

— Есть! Учту, товарищ инструктор! — спокойным баском ответил Чкалов.

«Он был не только храбр, но дерзок и напорист, — говорил о Чкалове его инструктор.—Это сказывалось и в технике воздушного боя. Он не знал никаких колебаний и самые смелые решения приводил в исполнение раньше, чем могло бы появиться чувство страха. Чкалов действовал так решительно, что, в сущности, и времени не оставлял для сомнения».

Лето 1924 года было особенно напряженным для Валерия. Он значительно окреп и повзрослел, ясно ощущал свои успехи в полетах и почувствовал себя способным на решение более сложных задач в воздухе, чем ему предлагали в школах. Он рос как могучий борец за стремительное развитие отечественной авиации, за ее боевое превосходство.

Испытание характера Гражданская война закончилась, и применить свою силу и умение в воздушном бою с врагом Валерию не довелось. Предстояла длительная и по-армейски трудная служба в военной авиации. И вот в 1924 году 20-летний [25] летчик Валерий Чкалов едет в Ленинград: он назначен младшим летчиком в 1-ю авиационную истребительную эскадрилью, созданную еще в 1918 году на базе авиационного отряда царской армии, которым когда-то командовал автор «мертвой петли» летчик П. Н. Нестеров.

Эскадрилья занималась боевой подготовкой как в классах, так и непосредственно в полетах. Во главе эскадрильи был опытный командир, летчик еще с 1916 года, Иван Панфилович Антошин. Он носил густую красивую бороду, за что летчики звали его «батей». Человек он был весьма строгий, особенно в отношении летной дисциплины. Малейшее ее нарушение не оставалось безнаказанным. А запрещалось многое: нельзя нарушать правила полетов и полученные от командира указания, нельзя летать без разрешения на малых высотах, нельзя делать незаданные фигуры и т. д. и т. п. Валерий аккуратно выполнял полетные задания и воздушные бои, стрельбы по мишеням и по шарам-пилотам. Выполнял блестяще, но по своему неуемному складу характера иногда не удерживался и допускал нарушения, за что получал нотации, различные взыскания, в том числе и арест с содержанием на гауптвахте. В лагере этой самой гауптвахты не было, поэтому арестованные ехали поездом в Ленинград «в командировку» и там у коменданта города отсиживали свой срок.

Летный состав эскадрильи с нетерпением ожидал лагерного периода. Еще бы!

Можно вдоволь полетать, пострелять и проверить свои силы в воздушном бою.

Чкалов твердо становился на путь новаторства. Получив попервоначалу старенький, потрепанный самолет «Ньюпор-24-бис», он стал выполнять на нем такие фигуры, что от перегрузок самолет мог развалиться в воздухе. Поэтому командир эскадрильи поторопился пересадить Чкалова на другой, более прочный самолет — «Фоккер Д-7».

Валерий очень гордился тем, что служит в эскадрилье, хранящей традиции первого исполнителя «мертвой петли» П. Н. Нестерова. Поэтому это упражнение он отрабатывал с особой тщательностью.

«Фоккер Д-7», как и другие самолеты, мог зависать в перевернутом положении в верхней точке петли, но был неустойчив и вскоре сваливался на крыло. Чкалов считал возможным удержать самолет от сваливания на крыло и обратился к «бате» с просьбой разрешить ему выполнить [26] полет вверх колесами так, как будто бы уже... делают во Франции. После некоторого колебания командир эскадрильи разрешил Чкалову провести этот эксперимент. Он полностью удался.

Когда в боевой подготовке летчики дошли до воздушного боя, Валерию больше всего захотелось сразиться со своим командиром отряда, отличным и храбрым летчиком Павлушевым, с которым они во внеслужебной жизни были большими друзьями.

Один из таких боев начался на высоте 2500 метров. «Противники» так ожесточенно атаковали друг друга, что бой закончился на недопустимо малой высоте...

На разборе у комэска Павлушев доложил:

— Чкалов в воздухе неузнаваем. Это отчаянный человек, презирающий всякую опасность. Он не считается ни с чем. И если бы не моя осторожность, — закончил Павлушев, — он просто таранил бы мой самолет...

За этот бой оба летчика получили по взысканию. Но командир эскадрильи И. П.

Антошин продолжал высоко ценить Чкалова за его храбрость, простоту и честность. А Валерий платил ему любовью и большим уважением.

Осенью начались большие маневры Балтийского флота. Эскадрилья И. П.

Антошина активно участвовала в учении на стороне «красных». Вскоре разведка обнаружила главные силы «противника», готовящего десант, Эти сведения нужно было передать на флагманский корабль «красных» — «Марат», сбросив вымпел на его палубу.

Ввиду важности задачи комэск решил поручить это задание самым хорошим летчикам эскадрильи — Чкалову и Леонтьеву. Погода была нелетной: из низких сплошных облаков моросил дождь. Видимость по горизонту была очень плохая.

Получив задание, летчики запустили моторы, взлетели и скрылись в моросящем дожде.

Полет над морем вообще труден и опасен. А в условиях плохой погоды он становится еще сложнее, и, если даже корабль будет найден, летчику трудно установить — «свой» он или «чужой».

Леонтьев вернулся первым. Горючее в баках его самолета уже кончалось.

Уставший и огорченный, Леонтьев доложил: «Марат» он не нашел, а Чкалова потерял из виду в первые же минуты полета.

Время шло, а о Чкалове не было никаких вестей. Горючее у него, по расчетам, давно кончилось, и можно [27] было предполагать что угодно, даже самое крайнее...

Командир эскадрильи от волнения уже не находил себе места, когда дежурный по аэродрому подбежал к нему:

— Товарищ командир, вас срочно просят к телефону!

— Батя! Задание я выполнил, но кончилось горючее. Сел около Ораниенбаума, — услышал в трубке комэск бодрый голос Чкалова. — Прошу прислать моториста и бензин.

У «бати» отлегло от сердца.

Наутро Чкалов перелетел с места вынужденной посадки на свой аэродром.

Самолет был в полном порядке.

— Долго я искал этого «Марата»,—- баском докладывал Валерий с нижегородским ударением на «о». — Решил искать, пока хватит горючего. Много мне попадалось кораблей. А как узнать своего «Марата»? Видимости ведь почти никакой.

Вот я и летал над самой водой и читал надписи на борту кораблей, пока не нашел флагмана...

А через некоторое время Чкалов, пролетая над Ленинградом, снизился над Невой и пролетел под аркой Троицкого моста. Комэск побранил его за слишком большой риск, но внутренне был восхищен виртуозным мастерством летчика.

...31 октября 1925 года после хирургической операции неожиданно скончался старейший член партии большевиков, пламенный революционер, нарком по военным и морским делам СССР и Председатель Реввоенсовета Михаил Васильевич Фрунзе.

Все мы тяжело переживали безвременную смерть нашего наркома. Он был опытным полководцем и талантливым военным теоретиком. Это он в 1920 году организовал разгром Колчака и белогвардейских войск барона Врангеля, засевших в Крыму.

Гроб с телом М. В. Фрунзе был установлен в Колонком зале Дома Союзов. Для прощания с наркомом у гроба стоял военный караул из командного состава Красной Армии. Я стоял в карауле несколько раз. Во время одной из смен в зал, где формировался караул, прибыла группа авиаторов из Ленинграда. Среди них всеобщее внимание привлекало волевое лицо летчика среднего роста с насупленными бровями и строгим взглядом. Это был Валерий Чкалов, которого я тогда увидел в первый раз, хотя имя это было мне уже знакомо. Слава о нем как о бесстрашном и искусном летчике давно уже ходила среди личного состава авиации. [28]...Через некоторое время в эскадрилью, где служил Чкалов, прибыл новый командир — опытный боевой летчик Шелухин. Ознакомившись с летной и боевой подготовкой своих летчиков, он твердо решил дать возможность Чкалову усовершенствовать его мастерство, учиться овладевать новой техникой.

Первая награда В 1926 году Валерий был командирован в одну из школ усовершенствования в полетах. В Гатчину он вернулся, когда на аэродроме шли очередные полеты. Новый командир эскадрильи Шелухин приказал ему продемонстрировать, чему его научили.

Валерий понял приказ так: ему разрешается показать все те фигуры высшего пилотажа, какие он только умеет делать. Вот как об этом рассказывает его сослуживец В. В.

Брандт:

«Чкалов ответил: «Есть, показать», — и, щелкнув каблуками, направился к своему самолету.

Через несколько минут его желтая «пятерка» была в воздухе.

Набрав необходимую высоту, машина выполнила каскад фигур высшего пилотажа, как всегда, по-чкаловски стремительно и четко. Все шло очень хорошо, командир и все мы с удовольствием наблюдали за полетом.

Вдруг самолет начал пикировать на ангар. Пикирование выполнялось с большим углом, мотор работал на полных оборотах.

Машина с ревом неслась к земле, как раз к тому месту, где стоял командир. Все присутствующие недоуменно смотрели на стремительно падающий самолет, не зная, что будет дальше.

Примерно на высоте 50 метров машина начала выход из пикирования и, продолжая снижение, пронеслась над самой землей в непосредственной близости от ангара. В кабине был отчетливо виден Чкалов в шлеме и очках — он смотрел на командира.

В следующее мгновение летчик пошел круто вверх с явным намерением идти на петлю.

Но ведь делать петлю на такой высоте — самоубийство! [29] Все замерли... Набрав высоту около 150 метров и показав зрителям «спину», Чкалов плавно и четко повернул самолет на 180° вокруг продольной оси, продолжая полет на набранной высоте. Вот это здорово! На минимально возможной высоте летчик выполнил фигуру Иммельмана!..

Вот чему он научился, будучи в командировке! Но там, как было известно, он летал на более мощной машине — «Фоккер Д-13», а ведь это «Фоккер Д-11», на котором иммельман не получается. Как правило, машина в верхней точке при попытке совершить переворот сваливается в штопор. А вот у Чкалова не свалилась. Но какой риск!


Однако Чкалов думал иначе. Он уверенно повторил эту фигуру пять или шесть раз, причем совершенно стандартно: крутое пикирование с мотором, вывод у самой земли, резкий бросок на петлю и четкий переворот на высоте 150—200 метров.

Закончив свою программу, Чкалов начал заход на посадку, но и здесь зрителей ждал сюрприз.

Подходя к границе аэродрома, летчик сделал переворот и продолжал планирование вверх колесами. Когда до земли оставались считанные метры, машина совершила второй переворот и тут же приземлилась на три точки. Что это такое?

Замедленная бочка, выполненная при планировании на посадку. Это второе, чему научился Чкалов в командировке. Ну что сказать? Отлично! Такое наверняка еще не видел гатчинский аэродром! А он многое видел! Но чем все это кончится?

...Чкалов подрулил к ангару, неторопливо вылез из кабины, снял шлем, надел фуражку, подтянул ремень на кожаной куртке и не спеша направился к командиру эскадрильи.

Шелухин долго смотрел на приближающегося Чкалова, молчал.

Как летчик он, конечно, очень доволен полетом, но как командир!..

Чкалов подошел, щелкнул каблуками, взял под козырек и глуховатым баском доложил:

— Товарищ командир, старший летчик Чкалов ваше приказание выполнил.

После некоторой паузы, в течение которой и командир, и Чкалов как бы впервые рассматривали друг друга, Шелухин сказал: [30] — Товарищ Чкалов, вы нарушили целый ряд пунктов наставления по полетам...

Но, в общем, я вас благодарю. — И пожал Чкалову руку.

Но оказалось, что это не конец: к ангару быстро приближался автомобиль командира бригады.

Комбриг, не вылезая из машины, крикнул:

— Кто летал?

— Старший летчик Чкалов, товарищ комбриг!

— Двадцать суток ареста на гауптвахте и двадцать суток отстранения от полетов!

Автомобиль развернулся и уехал.

Так закончился этот своеобразный «отчетный» полет, в котором Валерий попытался показать «чему его научили»...

В 1927 году Валерий Чкалов женился на ленинградской учительнице Ольге Эразмовне Ореховой. В том же году осенью, когда его эскадрилья уже находилась в Гатчине, Валерий полетел вместе с другими летчиками в Москву. В честь 10-летия Октябрьской революции был намечен большой воздушный парад — первый в истории нашей авиации.

Для перелета в Москву и участия в параде эскадрилья готовилась очень тщательно. Валерий — с особым рвением. Свой «Фоккер Д-11» вместе с механиком он осмотрел до винтика, изучил маршрут и лично участвовал в определении девиации — устранении ошибок в показаниях своего компаса.

Перелет с одной промежуточной посадкой прошел хорошо, но воздушный парад не состоялся по погодным условиям.

Зато на следующий день, 8 ноября, была отличная погода, и на Центральный аэродром в Москве прибыли руководители партии и правительства. Предстояла праздничная демонстрация личных достижений летчиков.

Когда очередь дошла до Чкалова, то он, в общем, повторил в воздухе свою «гатчинскую» программу. Аэродром рукоплескал летчику, а приказом наркома обороны Чкалову была объявлена благодарность и выдана денежная награда. Приказ был зачитан на торжественном собрании в Большом театре. Чкалов радовался как ребенок.

Еще бы! Первый раз в жизни его рискованные номера получили одобрение.

Вернувшись домой, Валерий с большой гордостью рассказал Ольге Эразмовне о награде. [31] — Знаешь, Лелик, — говорил он, — все так называемые недозволенные фигуры, которые я делаю на самолете, нужны летчику-истребителю обязательно! И это понимают наши руководители. Но, видимо, не все...

Вскоре у Валерия родился сын-первенец. Чкалов стал отцом — нежным и любящим. Ребенку дали старинное русское имя Игорь.

Летная работа Валерия продолжалась. Позже Чкалов напишет об этом периоде своей жизни:

«В течение ряда лет я работал в авиачастях военно-воздушных сил. И здесь не могу не рассказать о том ошибочном пути, по которому я шел некоторое время, воображая, что этот путь и есть подлинный героизм, не видя, что за моей «смелостью и отвагой» по сути дела кроется недисциплинированность.

После первой сотни часов, которые я пробыл в воздухе, мне стало скучно.

Казалось слишком однообразным и обыденным часами летать в общем строю самолетов. Зачастую я ловил себя на желании «пикнуть» вниз к земле, сделать какую нибудь замысловатую фигуру, «удивить», как мне тогда казалось, храбростью и риском своих товарищей. Лишь позже я понял, что настоящий риск основан на точном расчете, знаниях и ничего общего не имеет с моим, попросту говоря, «авиалихачеством».

Но понял я это позже, а пока зачастую самовольно уходил на своей машине в сторону от аэродрома и там «накручивал» одну фигуру за другой, вводил машину в штопор, делал резкое «пике», неожиданно переворачивал самолет и летел вниз головой.

Часто я ставил и себя, и машину в рискованные положения. Достаточно сказать, что однажды в течение сорока минут я сделал двести пятьдесят «мертвых петель».

И вот, продолжая этот ложный путь, в погоне за новыми «подвигами», как-то в Ленинграде я проделал даже такие «трюки»: пролетел под мостом, едва не коснувшись колесами воды, а в следующий раз, увидев два дерева, расстояние между которыми было меньше размаха крыльев, я поставил машину на ребро и проскочил узкое место...»

В то время производство отечественных самолетов в нашей стране только начиналось. В 1924 году по английской лицензии был собран авиационный мотор М- в 400 лошадиных сил. А в следующем году началось строительство двухместных разведывательных и бомбардировочных [32] самолетов Р-1. Это были деревянные бипланы: крылья, фюзеляж и оперение были обтянуты полотном и окрашены в защитный зеленый цвет.

Но самолеты-истребители мы покупали за границей. В числе их были «Фоккер Д-7» и «Фоккер Д-11», очень хорошие и прочные самолеты, на которых и летал Валерий.

Проделки Валерия, видимо, достаточно надоели его командирам. Тем более что летал он всегда на одноместном самолете и в полетах, по сути дела, был бесконтрольным.

Как-то в Белоруссии он на своем «фоккере» шел над лесом на малой высоте. За лесом начиналось обширное поле, и можно было еще убавить высоту. «Брея» поперек поля и воображая, как это он внезапно выскочит на «вражескую» цель, Валерий заметил дорогу, вдоль которой стояли деревянные телеграфные столбы.

«Нырну под проволоку! — рассказывал мне потом Валерий. — И вдруг на близком расстоянии вижу, что проволока опустилась почти до земли. Удар!—и я лежу на земле в обломках. Оглянулся. Часть плоскости оторвана и повисла на проволоке».

Чкалов отделался ушибами и царапинами. Но самолет был разбит, и Валерия списали из боевой авиации. Он переживал свое лихачество, но в то же время отчасти оправдывал себя: ведь полеты на одноместном самолете-истребителе были опасны только для него одного. Другое дело, если бы с ним был экипаж, пассажиры...

Инструктор Осоавиахима И вот Чкалов откомандировывается в Осоавиахим. Это было Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству СССР. Впоследствии оно было преобразовано в ДОСААФ.

Чкалов поступил в распоряжение Ленинградской организации. Здесь он получает небольшой пассажирский цельнометаллический самолет «Юнкерс-13»

немецкого производства. Поверхности крыльев, фюзеляжа и оперения были покрыты тонкими волнистыми листами дюраля. Весь самолет был «гофрированный». В воздухе он был [33] весьма устойчивый, послушный в управлении. Однако запас его прочности был невелик, и потому самолет не был предназначен для фигур высшего пилотажа.

«Мертвая петля», штопор, иммельман, переворот и другие фигуры для Чкалова ушли в прошлое... В основном он должен был «катать» пассажиров. Такая невеселая перспектива виделась ему поначалу.

Когда же Чкалов окунулся в работу Осоавиахима, перед ним развернулась широкая картина участия народа в создании и развитии отечественной авиации. С изумлением взирал он на организацию поистине массового авиационного спорта, открывающую молодежи прямую дорогу в большую авиацию. Как увлекательно шли занятия ребят в авиамодельных кружках! Каким задорным огоньком загорались их глаза во время состязаний летающих моделей! В этих кружках детская мысль впервые осознавала великую тайну полета.

Валерий охотно посещал ребячьи кружки, рассказывал об увлекательной профессии летчиков. Кружки напоминали ему юность, его работу в авиационном парке и учебе в авиашколе.

Молодые осоавиахимовцы — планеристы, летчики и «конструкторы» — с интересом, огромным уважением, а нередко и с трепетом встречали крепко и ладно скроенную фигуру Валерия Чкалова. Среди них уже ходили рассказы и легенды о мужестве и отваге, о невероятной смелости и чудесном летном мастерстве инструктора Чкалова, работающего теперь в Ленинградском аэроклубе.

Однажды молодые кружковцы собрались в главном здании аэроклуба. Когда-то в этом здании помещалось царское военное министерство. В большом зале висела красивая люстра. Посреди зала Валерий, окруженный группой осоавиахимовцев, рассказывал о том, какими физическими и моральными качествами должен обладать молодой человек, намеревающийся стать летчиком. Среди кружковцев был планерист Олег Антонов. Он уже видел Чкалова в Дудергофе на очередном испытании планера.

Кружковцы, затаив дыхание, слушали объяснения опытного летчика-истребителя.

Зашел разговор о вестибулярном аппарате человека и его значении в работе летчика.

— А вот говорят, что многие люди, когда плавают на морских судах, то «ездят в ригу». Отчего это бывает? — спросил один из кружковцев. [34] — Да и на самолете тоже с некоторыми бывает плохо... — поддержал другой.

— Бывает, бывает! — пробасил Чкалов — А во всем виноват этот самый вестибулярный аппарат. — И Валерий принялся подробно излагать причины «морской болезни».

— Для летчика очень важно, чтобы его органы равновесия не влияли на его поведение и не вызывали «морской болезни». Вот я вам сейчас предложу простой опыт.

И каждый может на нем проверить себя, — продолжал Валерий. — Вот видите люстру?

Становитесь по очереди под люстру и смотрите на нее. Затем сделайте десять полных оборотов на месте — ну, конечно, не волчком крутиться, а так, попроворнее. Когда сделаете десять оборотов, остановитесь и идите прямо в выходную дверь.

Многие осоавиахимовцы не могли сделать и десяти оборотов — кружилась голова. Олег Антонов после десяти оборотов шел к двери не прямо, а выписывал такие виражи, что ему самому было смешно. В конце «опыта» Валерий подошел к люстре, поднял голову, сделал двадцать оборотов и совершенно точно пошел к двери, чем вызвал восхищение присутствующих.

Олег Антонов, узнав, что Валерий катает на «юнкерсе» пассажиров, стал проситься на «воздушное крещение».

— Ну, что же, если есть большое желание, приходите на аэродром во вторник к девяти утра, — сказал ему Чкалов.

В назначенный день Олег пришел на аэродром раньше срока. Вскоре появился Валерий, у самолета стали собираться пассажиры. Валерий посадил Антонова в кабину на правое сиденье, а сам устроился на левом. На правом сиденье, как полагается, было второе управление самолетом. Когда разместили пассажиров, взлетели и набрали высоту, Валерий решил испытать Олега, как он ориентируется?

— Откуда мы взлетели? Покажи рукой, — спросил Валерий.

Олег уверенно показал в сторону аэродрома. Самолет перешел в режим горизонтального полета. И тут новое задание Олегу:

— А ну, бери управление и веди самолет! Будь повнимательнее. Особенно следи за горизонтом.

С замиранием сердца «второй пилот» взялся за штурвал и осторожными движениями старался удержать самолет [35] в заданном направлении. Самолет тянуло влево, новичку не хватало решимости более энергично вывести его из крена. Валерий добродушно положил свои сильные руки на штурвал и сказал:

— Ну, что же ты смотришь? Машина валится, уходит с курса, а ты не реагируешь. Вот как надо! — и решительным движением выровнял самолет.

Не знал тогда Чкалов, что из молодого планериста Олега Антонова впоследствии выйдет талантливый авиационный конструктор, автор многих современных самолетов, в том числе знаменитого «Антея», победно бороздящих воздушные просторы не только нашей Родины, но и далеко за ее рубежами.

Валерий горячо разделял массовое желание молодежи научиться летать. Вот почему, работая в Ленинградской организации Осоавиахима, он стал инструктором школы планеристов. Безмоторный планер имеет те же органы управления, что и самолет. Это была первая и необходимая ступень летного мастерства. Под руководством Чкалова практические полеты на планерах производились в Дудергофе. Впоследствии многие наши летчики приходили в авиацию через Добровольное общество. В том числе такие известные, как Н. Ф. Гастелло, А. И. Покрышкин, И. Н. Кожедуб и другие. А Центральному аэроклубу в Тушино под Москвой было присвоено имя В. П. Чкалова.

Увлекательная была работа в Осоавиахиме, но... орлу было тесно в этом, относительно спокойном, гнезде. Возить пассажиров, давать молодым «крещение» в воздухе, слушать их восторженные отзывы о полете было приятно, но могучие силы Чкалова были выше этого. Его тянуло снова в истребительную. Да и как не стремиться туда, где за эти годы начали нарождаться новые, более совершенные самолеты с невиданными скоростями и потолками. Самолеты Григоровича, Поликарпова, Туполева удивляли мир своими техническими данными и требовали искусных мастеров для их испытания и освоения.

Расширялся Научно-испытательный институт ВВС (НИИ ВВС). На Центральном аэродроме в Москве ему стало тесно, и для института было начато строительство нового мощного комплекса. Там требовались грамотные и смелые летчики-испытатели.

По ходатайству ряда авиационных работников начальник ВВС П. И. Баранов и его заместитель Я. И. Алкснис [36] решили вернуть Чкалова к прежней деятельности и назначить в НИИ ВВС.

Так Валерий становится летчиком-испытателем. Он сразу же начинает сознавать, что нужен Родине, что с его силами и умением он может сделать для советских людей гораздо больше, чем делал до сих пор. Надо было отплатить своему народу за выучку, за возможность работать в авиации, использовать весь свой талант на укрепление обороноспособности социалистического Отечества. И Чкалов с головой ушел в летную испытательную работу.

Полеты в неведомое Образец нового самолета рождался в то время на авиационных самолетостроительных заводах, где были сравнительно небольшие конструкторские бюро. Новый самолет испытывался на заводе по очень несложной программе. Важно было установить, что самолет летает и слушается рулей, что двигатель и оборудование работают нормально. А затем самолет передавался в Научно-испытательный институт Военно-Воздушных Сил, где он проходил длительные всесторонние испытания. Эти испытания назывались государственными, так как в случае положительных результатов самолет принимался на вооружение и правительством определялась цифра заказа на его серийное производство. В 1930 году НИИ ВВС размещался на Центральном аэродроме в Москве с весьма скромным оборудованием, но через 3—4 года институт был переведен на другой аэродром, где он стал обладателем богатого оборудования для исследования самолетов — стендами и лабораториями. В институте появились вполне современные с бетонным покрытием взлетно-посадочные полосы, рассчитанные и для легких, и для тяжелых самолетов. Для измерения скоростей самолета использовалась мерная база с оптическими визирными устройствами.

Фюзеляж с крыльями, шасси и оперением, или, как его называли, планер, испытывался отдельно на прочность и регулировку. В соответствующей лаборатории ЦАГИ крыло и другие части самолета нагружались до излома, чем определялся запас прочности. [37] Таким же образом в НИИ ВВС отдельно испытывался двигатель и вся винтомоторная группа самолета, на соответствующем стенде определялась сила тяги винтов при различных режимах работы двигателя. Вместе с этим заблаговременно испытывались в лабораториях навигационно-пилотажное оборудование самолета и его вооружение. Ко всем этим работам привлекался и летчик-испытатель, который уже на земле готовился к комплексному испытанию самолета в воздухе.

Этот далеко не полный перечень работ показывает всю сложность испытания нового самолета, сложность, требующую участия многочисленного коллектива инженеров, техников и полного доверия к ним летчика. Пока идут испытания на земле, опасность еще никому не угрожает. Главное здесь — скрупулезно точная и бескомпромиссная исследовательская работа наземного коллектива для того, чтобы свести к минимуму возможность неудачи в небе.

Но вот наземные работы окончены. Испытан планер, двигатель, все приборы и механизмы. Оружие отстреляно в тире и на полигоне. Конструкция сверена с чертежами. Летчик приступает к комплексному испытанию.

Как новая машина будет вести себя в воздухе? Будет ли устойчива в различных режимах полета или вдруг неожиданно сорвется в пикирование или штопор?

Разбежится ли прямолинейно или начнет разворачиваться? Прикоснется ли при посадке легко на три точки или начнет «козлить»?

В общем, новый самолет — это сумма неизвестных. Летчик-испытатель должен быть очень осторожен и осмотрителен и вместе с тем смел и решителен. Все эти качества у Валерия были в избытке, а что касается доверия к людям, то Чкалов был всегда оптимистом и старался видеть в окружающих прежде всего хорошее. Он считал, что даже капля необоснованного недоверия — это оскорбление.

Программа летных испытаний была весьма обширная. Испытания самолетов начинались с рулежки и пробежки по аэродрому. В то время все самолеты были винтовые, с поршневыми двигателями, мощность которых не превышала 600— лошадиных сил. Самолеты имели фанерную и перкалевую обшивку, хвостовой костыль и двухколесное шасси.

Если пробежки закончены благополучно, то летчик-испытатель [38] приступает к полетам в районе аэродрома. Простейшее задание — полеты по кругу, которых Чкалов за свою жизнь совершил не одну тысячу, состояли в следующем: взлет, набор высоты, маршрут вокруг аэродрома в виде коробочки с четырьмя разворотами на 90°, посадка. И здесь незнакомый новый самолет подчас готовил для летчика непредвиденную опасность. Прежде всего было необходимо, чтобы мотор работал бесперебойно, как и во всяком полете. Но если, например, мотор сдаст на наборе высоты после взлета, то нужно молниеносно решить, где приземлиться. Хорошо, если за пределами аэродрома есть ровные поля. А если их нет? Тогда — крутой разворот на 180° и посадка на аэродром. Но хватит ли высоты? И каковы препятствия на границе аэродрома? Иногда такая посадка превращалась в поистине цирковой опасный номер.

На первом же году работы в НИИ ВВС Чкалову было поручено продолжение испытаний истребителя И-5 конструкции Григоровича. Самолет был строгий, с многочисленными недоработками. Он имел тенденцию разворачиваться после приземления, как раз в конце пробега, когда эффективность рулей сильно ослабевает.

При таком развороте самолет обычно капотировал. Подобный «капот» пережил в то время зам. начальника ВВС Я. И. Алкснис, тренировавшийся на И-5. Чкалов, полетав на И-5, дал ряд ценных рекомендаций, и группа инженеров во главе с летчиком И. Ф.

Петровым этот дефект устранила.

Сначала авиационная бригада НИИ ВВС базировалась в Москве на Центральном аэродроме. Недалеко от летного поля торчали две высокие стальные мачты широковещательной радиостанции. Высота мачт была порядка 200 метров. Летчики давно жаловались на то, что эти мачты создают дополнительные трудности и опасности в полете, особенно при испытаниях самолетов.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.