авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 22 |

«Лев Николаевич ТОЛСТОЙ Полное собрание сочинений. Том 20. Анна Каренина. Черновые редакции и варианты Государственное издательство ...»

-- [ Страница 16 ] --

­ — Н тъ, я до камердинера доходилъ. Говорю: «доложите барину». Такъ ­—«самъ не веллъ, ­—говоритъ, ­—положены одно ­—три гарца».

* № 163 (рук. № 97).

Анна безъ гостей все также занималась собою и вмсто гостей занималась чтеніемъ не романовъ, какъ она прежде это длала, а такъ называемыхъ серьезныхъ книгъ, тхъ мод ныхъ серьезныхъ книгъ какими были Toqueville, Carlyle, Lewes,2 Taіne. Она прочитывала, эти книги, понимая ихъ вполн, но испытывая то обычно оставленное такими книгами чувство возбужденія и неудовлетворенія жажды.

* № 164 (рук. № 97).

Постройка и потомъ устройство больницы сильно занимали ее, и она нетолько помогала, но почти все устроивала сама.

Также занимала ее школа для двочекъ. Она сама давала тамъ уроки. Также увлекалась она одно время садомъ, превра щеніемъ парка въ садъ. Все, за что она бралась, кипло подъ ее руками. Но все это продолжалось недолго.

*­ № 165 (рук. № 97).

Онъ не могъ нахвалиться своимъ нмцемъ управляющимъ.

Какое бы онъ ни начиналъ дло ­—постройку больницы, 1 В подлиннике описка: мры 2В подлиннике: Tocheville, Carleyle, Lews, 4 конюшенъ, завода ­—все шло превосходно, такъ какъ ни у кого, и совершенно такъ, какъ оно должно было идти по послднимъ даннымъ Европейской науки. Главное же, всякое дло удо­ влетворяло вполн все больше и больше развивавшемуся въ Вронскомъ чувству расчетливости.

­ — Das laesst sich ausrechnen, E rlaucht,1 ­—говорилъ нмецъ, доставая значительнымъ и привычнымъ жестомъ записную книжку изъ боковаго кармана и быстро дл ая умноженіе красивымъ почеркомъ. ­—Sexs Mahl acht ist acht und vier­ zig,2 ­—и т. д.

Управляющi й приходитъ къ тому, что по теоріи 726 Cubikfut Luft unumgaenlich nothw endig, aber wir schaften uns das Ding von Bergmann an, und m it der Luftpum pe gewinnen wir Cubikfuss. Das giebt uns reinen barich 2000 Rubel. Вс расчеты нмца длались такъ. Смта первая по наук требовала 500, но, сообразивъ и придумавъ (именно за у Графа В ронскаго можно было это сдлать) легкое прим неніе, тоже самое производилось за 3000, такъ что всегда былъ барышъ. И вмст съ тмъ все было не кое какъ, а по самому усовершенствованному способу. Барыши еще не получались, потому что не пришло время, но они были несомннны. Те­ перь были барыши въ расходованіи того капитала, который былъ полученъ за выкупъ и залогъ. И барыши эти были огром­ ные. Больница стоила 80 тысячъ, но ее нельзя бы было построить меньше, чмъ за 130 по расчетамъ. Тоже было и въ покупк коровъ, въ постройк завода. На эти вещи, очевидно нужныя, Вронскій не скупился. «Если это длать, то длать самое лучшее, чтобы можно было гордиться, но въ мелочахъ надо быть расчетливымъ». Такъ думалъ В ронскій, и онъ все боле и боле становится расчетливъ. Кучеръ Левина правду ска­ залъ Дарь Александровн, что онъ отказалъ въ мр овса.

Онъ это длалъ по принципу, и керасинъ въ рабочую, и по­ денные гривенники бабамъ, и дрова на топливо ­—все было подъ строгимъ его личнымъ контролемъ, и нигд нельзя было взять лишняго.

* № 166 (рук. № 97).

За губернскимъ столомъ шла поврка губернскихъ суммъ.

Губернской Предводитель, тучный старикъ съ блыми усами и бакенбардами и румянымъ глянцовитымъ барскимъ вну шительнымъ и добродушнымъ л ицомъ, съ шитымъ блестящимъ воротникомъ, высоко поднимавшимся около его короткой шеи, сидлъ на предсдательскомъ 1 кресл, придерживая блой [­ — Э то можно вычислить, ваше сиятельство,] 2 [Шестью восемь ­ — сорок восемь,] 3 [726 кубических футов воздуха бесспорно необходимы, но мы при­ обретаем вещь у Бергмана с помощью воздушного насоса выигрываем 200 кубических футов. Это дает нам чистого барыша 2000 рублей.] пухлой рукой черный ящикъ, и тщетно пытался быть спо койнымъ. Онъ краснлъ, тяжело дышалъ и безпокойно огля­ дывался на шумвшихъ вокругъ него дворянъ.1 Сначала го ворилъ Свіяжскій, очень громко и точно, требуя поврки суммъ. Потомъ противъ поврки суммъ нескладно говорилъ старичекъ. Потомъ опять за поврку говорилъ юноша очень ядовитый, потомъ заговорилъ Сергй Ивановичъ. Сергй Ива новичъ былъ однимъ изъ членовъ комиссіи, разсматривавшей употребленіе губернскихъ суммъ и потому засдавшей за сто ломъ вмст съ Предводителемъ и другими членами. Всмъ было извстно ораторское искусство Сергя Ивановича, и большинство слушало его, какъ Пати, озабоченное только тмъ, какъ бы не пропустить то мсто, которое будетъ зам чательно и которое будутъ повторять.

Замчательное было только въ конц отчета о дйствіяхъ комиссіи. Комиссія выработала слдующія данныя. Точно, ясно и особенно учтиво Сергй Ивановичъ изложилъ ихъ и отвтилъ на предложеніе Предводителей партіи стараго гу бернскаго о томъ, чтобы по примру прежнихъ годовъ не тра­ тить времени на поврку суммъ, а благодарить всмъ составомъ нашего глубокоуважаемаго Михаила Ивановича за понесен­ ные имъ труды и перейти къ слдующимъ занятіямъ. На это предложеніе Сергй Ивановичъ замтилъ, не глядя на еще боле взволновавшагося Предводителя, что комиссія пришла къ убжденію, что ни господа Дворянскіе Предводители, ни мы не имемъ права лишать Его Превосходительство того внутренняго удовлетворенія, которое онъ въ виду всей массы дворянъ испытываетъ, отдавъ отчетъ въ столь преуспвавшихъ подъ его мудрымъ распоряженіемъ дворянскихъ суммахъ. Слова эти, къ удивленію Левина, не видвшаго въ нихъ ничего особеннаго, возбудили въ новой партіи тихое и достой­ ное одобреніе, въ старой же партіи — страшное возбужде ніе и озлобленіе. Нсколько Предводителей и нсколько лицъ, окружавшихъ столъ, заговорило вдругъ.

— Не надо. Не хотимъ отчета. Благодаримъ. Вримъ.

Поощренный этими криками, Губернскій Предводитель всталъ и заговорилъ искренно взволнованнымъ голосомъ. Слова его были не значительны, онъ говорилъ о довріи дворянства, о любви къ нему, которой онъ не стоитъ, ибо вся заслуга его — въ преданности дворянству, которому онъ посвятилъ 12 лтъ службы. Но чмъ дальше онъ говорилъ, тмъ чувствительне становилась его рчь. Онъ самъ останавливался отъ слезъ.

Происходили ли эти слезы отъ сознанія несправедливости къ нему, отъ любви къ дворянству или отъ натянутости поло женія, въ которомъ онъ находился, чувствуя себя окруженнымъ 1 Зачеркнуто:. и на медленно отчеканивающаго каждое слово Сві яжскаго Сергя Ивановича.

2 В подлиннике: суммъ врагами, но волненіе сообщалось многимъ и даже Ле­ вину, несмотря на то, что онъ слышалъ отъ своей партіи, что каждое трехлтіе Михаилъ Ивановичъ, ударяя себя въ грудь, п рослезивается надъ ящикомъ и что поэтому никто не от­ крываетъ его, хотя весьма сомнительно, чтобы деньги были цлы.

Несмотря на то что Левинъ зналъ все это, волненіе Губерн скаго Предводителя сообщилось ему, и онъ видлъ, что Сер­ г й Ивановичъ съ саркастической и недовольной улыбкой смотрлъ на него, когда Левинъ невольно вмст съ другими прокричалъ: «не надо».

Вопросъ о поврк суммъ б ы л ъ ршенъ, какъ и въ прежніе выборы. Губернскій Предводитель прослезился, ударялъ себя въ грудь, большинство старыхъ дворянъ также прослезилось, и новаторы остались ни съ чмъ.

Двери залы отворились, и толпа мундирныхъ, странныхъ на видъ дворянъ шумно высыпала въ сосднюю продолгова­ тую залу, гд можно было закусить, выпить и покурить. Ле­ винъ задержался въ толп сзади другихъ, и Губернскій пред­ водитель, спшившій тоже, натолкнулся на него.

* № 167 (рук. № 97).

Доброхотная, гостепріимная и достойная ласка хозяина, его внушительные рчи и жесты — все это возбудило вчера невольное уваженіе и сочувствіе. Это не было расположеніе клумбъ и цвтовъ и кустиковъ, которые можно было не одобрять и желать передлать иначе, а это было большое старое раски­ дистое дерево, обросшее мохомъ и глубоко пустившее корни, которымъ надо было пользоваться, къ которому надо было пригонять цвтники и клумбы, которое нельзя было не признать за фактъ. И вдругъ теперь это то старое, обросшее мохомъ, почтенное дерево робло, суетилось, очевидно хитрило и было травимо кмъ-же? — юношами — С віяж скимъ и другимъ без бородымъ мальчикомъ въ элегантномъ мундир съ холоднымъ румянымъ лицомъ, который такъ хорошо говорилъ. Левину трогателенъ и жалокъ былъ этотъ старикъ, и ему хотлось сказать ему что нибудь пріятное.

— Я думаю, нынче кончится, — сказалъ онъ.

— Едва ли, —испуганно оглянувшись, сказалъ Предводитель.

— Также скоро и просто, какъ поврка суммъ. Вы оста­ нетесь...

— О да, только при томъ условіи, чтобы единогласно, а то я усталъ, ужъ я старъ.

Левинъ не зналъ, что отвтить, но улыбнулся дружелюбно.

Предводитель посмотрлъ на него съ недоумніемъ. Онъ зналъ, что братъ Левина врагъ и потому не понималъ отношенія къ себ Левина, но всетаки пожалъ еще разъ руку, и они ра­ зошлись.

* № 168 (рук. № 97).

— Ну, какъ идетъ ваше хозяйство?

Помщикъ остановился подл Левина, и между ними за­ вязался разговоръ. Помщикъ этотъ еще тогда очень понра­ вился Левину. Теперь онъ ему былъ еще пріятне въ эту минуту одиночества. Помщикъ принадлежалъ къ разряду старыхъ дворянъ, которые въ зал выборовъ такъ рзко отли­ чались отъ молодыхъ, новыхъ.

Старые были большей частью или въ дворянскихъ старыхъ застегнутыхъ мундирахъ съ короткими таліями и узкими въ пле чахъ или въ своихъ особенныхъ мундирахъ, которые они вы­ служили на служб. Такъ этотъ былъ въ старомъ мундир Генеральнаго штаба.

Молодые же были въ дворянскихъ мундирахъ, но разстегну тыхъ, съ блыми жилетами, широкими въ плечахъ, и съ низ­ кими таліями или въ мундирахъ съ черными воротниками, съ элегантнымъ шитьемъ министерства юстиціи. Левинъ былъ самъ въ такомъ мундир и по виду принадлежалъ къ новымъ.

Но, наблюдая дворянъ, онъ невольно вникалъ съ большимъ интересомъ и уваженіемъ въ старыхъ, чмъ въ молодыхъ.

Молодые казались ему не только не интересны, но и не привле­ кательны. Бесда съ этимъ помщикомъ съ сдыми усами, очевидно тоже съ удовольствіемъ встртившагося съ Левинымъ, была ему очень пріятна. Глядя въ это умное, столько пере­ жившее, перестрадавшее и все таки честное и достойное лицо, Левину казалось, что онъ получилъ отъ него объясненіе всей этой непонятной для него дворянской дятельности. Левинъ высказалъ ему вс свои сомннія и отвелъ съ нимъ душу.

* № 169 (рук. № 97).

Свіяжскій взялъ подъ руку Левина и пошелъ съ нимъ къ своимъ.

— Сергй Ивановичъ искалъ тебя.

Теперь уже нельзя было миновать В ронскаго, потому что онъ, стоя съ Степаномъ Аркадьичемъ и Сергемъ Иванови чемъ, смотрлъ прямо на подходившаго Левина.

— Какъ же, я имлъ удовол ьствіе встртиться у Княгини Щербацкой, — сказалъ онъ, подавая руку Левину.

— Я не помню, — сказалъ Левинъ смутившись. — Впро чемъ, можетъ быть, я забылъ. Очень радъ.

И онъ тотчасъ же заговорилъ съ братомъ.

Спокойствіе и порядочность Вронскаго не измнили ему ни на минуту, но Левинъ видлъ, что онъ былъ и грубъ и глупъ и даже смшонъ, и ему было досадно это. Въ дйствительности же вс очень мало замтили это. Вс въ это время были очень озабочены предстоящимъ дломъ. Были представленными н которыми довренности на шары, которые, если бы были признаны, то количество шаровъ стараго Губернскаго Предводи­ теля было бы больше, чмъ ожидалось. Вообще все дло стояло такъ, что 5, 6 шаровъ могли все испортить.

— Покажи, пожалуйста, свою довренность, — сказалъ Сергй Ивановичъ брату.

Прочтя ее, онъ началъ говорить, что отвергать т дов ренности можно только на основаніи разъясненія циркуля ромъ Министерства прибавленія статьи 1807.

Многіе изъ дворянъ уже уходили, многіе собирались куч­ ками, и, очевидно, было волненіе.

Левинъ спросилъ;

— Когда же будутъ болтировать?

Ему отвтили, что прежде вопросъ о довренностяхъ.

— К акъ же будутъ болтировать? — спросилъ онъ у Свіяж скаго и удивился, замтивъ испугъ на лиц Свіяжскаго и взглядъ, брошенный на тутъ же стоявшаго блокураго юношу.

Чтобы поправиться и не показать, что онъ чувствуетъ свою неловкость, Левинъ обратился къ блокурому юнош и спро­ силъ его. Но это было еще хуже. Юноша и Свіяжскій были два кандидата.

— У жъ я то ни въ какомъ случа, — отвтилъ юноша.

И вслдъ затмъ вс зашумли и, бросая папиросы, пошли въ залу.

* № 170 (рук. № 97).

Волненіе, казавшееся стихшимъ посл поврки суммъ, те­ перь вдругъ опять поднялось и, усиливаясь, усиливаясь, какъ это всегда бываетъ въ толп, дошло до высочайшей степени.

Вс стремительно, съ озабоченными лицами, давя другъ друга, затснились къ губернскому столу. Безпрестанно въ запертую дверь врывались запоздавшіе и съ испуганными лицами, боясь пропустить, торопились присоединиться къ толп, спрашивая:

«что? что?»

Левинъ издалека слышалъ м ягкій голосъ Предводителя, виз­ гливый чей то голосъ и голосъ Свіяжскаго. Они спорили о форм довренности.

Такъ какъ, для того чтобы смотрть на все это дло серьезно, Левину надо было помнить, ч т о отъ сверженія Губернскаго Предводителя будетъ зависть правильность опекъ и земское дло, онъ и помнилъ это и удивлялся той страстности, съ ко­ торой разбирали вопросъ о форм довренности. Онъ постоянно забывалъ силлогизмъ о томъ, что, для того чтобы не было несправедливости по опекамъ, нужно, чтобы Предводителемъ было другое лицо. Д ля того чтобы Предводитель былъ другой, нужно большинство, для большинства же нужно отвергнуть довренности. Для отверженія же довренности нужно при­ знать ту форму, въ которой они поданы, не достаточной;

для этого же нужно найти антицеденты. Опять прнія заключилъ ровный и сильный везд голосъ Сергя Ивановича. Онъ дока залъ неопровержимо. Но мннія раздлились, а несогласные закричали: «болтировать!» (т. е. болтировать мнніе). «Бол­ тировать на шары!»

— О, о! — кричали со всхъ сторонъ.

Дворянинъ, котораго Левинъ видлъ нсколько разъ у водки, кричалъ громче всхъ, очевидно только чтобы кричать. Чтобы болтировать, надо было выразить мнніе. Опять начались споры. Левинъ усталъ, ему было ужасно скучно и досадно на себя, что онъ никакъ не могъ найти никакого интереса въ томъ, что длалось, тогда какъ большинство, казалось, только что разогрлось и находилось на высшей степени возбужде нія. Левинъ ушелъ ходить въ залу, гд была закуска, и не вольно увлекся наблюденіями надъ лакеями, какъ они уби­ рали недоденное и какъ буфетчикъ опять апетитно разставлялъ рюмки и закуски и какъ лакей одинъ съ сдыми бакенбардами, очевидно, выказывалъ презрніе къ другимъ, и молодые надъ нимъ подтрунивали. Интересы этихъ лакеевъ и буфетчика боле занимали его, чмъ дворянскіе интересы въ зал.

Секретарь дворянской опеки, вертлявый старичекъ, им вшій спеціальность знать всхъ дворянъ губерніи по имени и отчеству, развлекъ его.

* № 171 (рук. № 97).

— 98 неизбирательныхъ, — прозвучалъ громкій голосъ, и опять начался гулъ, говоръ, крикъ, и вс пошли въ залу, гд была закуска.

— Никакого права не имлъ!

— Подлость!

— Прокатили!

— На основаніи статьи...

— Ж елалъ бы я знать, кто пуговицу положилъ?

— Нтъ уваженія къ своему длу, — слышалъ Левинъ взволнованные голоса въ разныхъ группахъ, которые теперь уже опредленне образовывались. Ясно уже было видно, какъ группа одной партіи замолкала, когда проходили дво­ ряне другой партіи.

— Что, каково? — сказалъ Степанъ Аркадьичъ, подхваты­ вая Левина за руку. — Мы вынесли на плечахъ своихъ — однимъ шаромъ.

Онъ, очевидно, былъ уже въ полномъ азарт игры. Его зани малъ, какъ въ крокетъ, выигрыш ъ своей партіи. Такое же вол ненiе было замтно на другихъ лицахъ. Позиція была выгод не для партіи новыхъ, но у старыхъ была еще надежда. Ста­ рые по нкоторымъ уздамъ пошли просить Губернскаго Пред­ водителя болтироваться. Надялись, что другіе узды сд лаютъ тоже, но уздъ Свіяжскаго прямо отказался, и другіе узды послдовали его примру. Губернскій Предводитель всетаки, несмотря на то, что онъ выражалъ Левину другое, рш ился болтироваться. Опять вс пошли въ залу, опять роздали шары, и тутъ уже Левинъ, исполняя предначертанное, впередъ приготовившись, сжалъ оба кулака, таинственно держа шаръ въ лвой, и всунулъ об, но, задумавшись, вынулъ об, не положивъ, и, очевидно, положилъ налво.

Опять послышался счетъ шаровъ, опять голосъ провозгла­ силъ число избирательныхъ, и опять вс зашумли и пошли въ комнату, гд закуска.

Предводитель былъ выбранъ значительнымъ большинствомъ.

— Ну, теперь кончено? — спросилъ Левинъ у Сергя Ива­ новича, все боле и боле чувствуя уныніе, скуку и присты женность.

— Теперь вопросъ Кандидата, — сказалъ за Сергя Ивано­ вича, неудостоившаго отвта, [Свіяжскій]. — Кандидатъ Пред­ водителя можетъ получить больше шаровъ.

Вронскій подошелъ къ нимъ.

— Ну, что, Графъ? Вы довольны?

— Да, пріятно, что мы настояли на своемъ. К акъ разъ т 6 шаровъ, которые мы расчитывали.

Вронскій, очевидно, уже вполн участвовалъ въ игр и пони малъ вс ея фазы.

— Вы будете? — сказалъ Вронскій Свіяжскому.

— Надо уговорить его, — обратился онъ къ Сергю Ива­ новичу.

— Ни въ какомъ случа, — отвчалъ С віяж скій ршительно.

* № 172 (рук. № 99).

Было еще одно1 общество, которое было интересно для Ле­ вина, — это общество университетское, съ которымъ онъ со­ шелся черезъ пріятеля профессора и которые здили и которые собирались къ нему. Въ этомъ обществ Кити съ удивленіемъ, такъ какъ она по свойственной женщинамъ склонности не уважать то, что не понимаешь, она съ удивленіемъ увидала, что мысли Левина нетолько о хозяйств, но и о политической экономіи очень серьезно з а н я ли ученыхъ людей и что онъ много зналъ и думалъ по этой части, и къ его мнніямъ имли уваженіе. Но это общество и занятія въ библіотек и книгой не увлекали его въ город. Онъ говорилъ ей, что онъ не уче­ ный, но что то, что онъ пережилъ, передумалъ, онъ желаетъ высказать. Но прежде всего онъ желаетъ пережить. Не выска­ зать еще можно переживши. Но сказать что нибудь не пере­ живши нельзя, и потому онъ хотлъ жить. А жить онъ могъ только на своемъ мст. Здсь же онъ, кром того что былъ вн своей среды, не жилъ, а только ждалъ. Мысль о прибли­ж с х и я щ ю а 1 Зачеркнуто: только 2 Так в подлиннике.

родахъ ни на минуту не покидала его. Поздка на выборы разсяла его и произвела то, чего ожидала Кити.

Хотя онъ ей ничего и не говорилъ, а только разсказалъ все, что было, она по его тону и въ особенности потому, какъ онъ посл этой поздки пересталъ жаловаться ей на свою обще­ ственную праздность и какъ онъ пересталъ спорить съ Сер гемъ Ивановичемъ объ общественной дятельности, а, на противъ, усвоилъ себ спокойное, веселое отношеніе къ этимъ вопросамъ, она поняла, что онъ въ этомъ отношеніи теперь пришелъ въ совершенную ясность.1 Она хорошенько не пони­ мала какъ, но тотъ разговоръ съ помщикомъ о Весталкиномъ огн, который онъ съ особеннымъ чувствомъ ей передалъ очевидно, имлъ большое вліяніе на его успокоеніе.

Было еще два оазиса въ этомъ мор чуждыхъ ему людей.

Это были товарищъ его Котовасовъ, женившійся въ это время и съ которымъ они сблизились, и Голышевъ, женатый на пле­ мянниц Щербацкаго, съ которымъ они особенно сблизились.

* № 173 (рук. № 99).

Первое время онъ сталъ ходить въ библіотеку и заниматься чтеніемъ для своей книги и выписками, но потомъ ему все боле и боле становилось некогда отъ ничего недланія, и онъ не могъ продолжать и уже не раскаявался, а спокойно здилъ изъ мста въ мсто и везд слушалъ и говорилъ, слу шалъ и говорилъ. И говорилъ такъ много о тхъ самыхъ мыс ляхъ, которыя должны были составить его книгу, что мысли эти даже перестали интересовать его. Но чмъ праздне онъ становился, тмъ онъ становился оз абоченне. Столько было интересовъ, что онъ не поспвалъ слдить за всми и соста­ влять о нихъ опредленное мнніе, а нужно было имть, потому что вс эти интересы начинали занимать его. Онъ не замчалъ, что это были не его интересы, что онъ въ деревн никогда бы и не подумалъ о нихъ, занимаясь т ми, которые выростали изъ его хода жизни и мыслей, а что онъ, увлекаясь этими чуждыми интересами, отдавался потоку толпы. Но онъ увлекался ими. Его занималъ и вопросъ знаменитаго процесса, и магнетизма, и университетскій, и думскій, и славянскій, и много другихъ вопросовъ, и его самолюбію льстило, что онъ боле, чмъ большинство, имлъ своихъ мыслей объ этихъ вопросахъ. И онъ здилъ, разговаривалъ, и ему было не только не скучно, но часто пріятно.

* № 174 (рук. № 103).

— Ршительно исправляетесь, батюшка, пріятно видть, — сказалъ Котовасовъ, въ лтн емъ пальто вмсто халата встрчая 1 Против этих слов на полях написано: Денежное устройство. Швей царъ. Экипажъ. Поваръ. Первая коломъ, а 5 соколомъ.

Левина въ маленькой гостиной. — Я слышу звонокъ и думаю: не можетъ быть, чтобы во время;

Ну что, каково въ Пе­ т е р б у р г то встртили гостей? А это знаменательно, — началъ онъ тотчасъ же о той политической модной новости, которая занимала въ это время публику.

Кром своей науки, Котовасовъ интересовался только по­ литикой. Левинъ еще не слыхалъ подробностей этой встрчи. Онъ не читалъ вчерашней вечерней газеты.

— А что?

Котовасовъ сказалъ свое мнніе и, войдя въ кабинетъ, позна­ комилъ Левина съ2 ученымъ Летовымъ. Тутъ же былъ про­ фессоръ физики,3 котораго труды Левинъ зналъ,4 всегда инте­ ресуясь физикой, и когда то, страстно надясь сдлать откры­ тіе, занимался ею. Онъ очень радъ былъ встртить извстнаго ему ученаго.

Разговоръ остановился на короткое время на5 политической новости.

Оба ученые сказали то, что они слышали про это дло. Физикъ передалъ извстные ему изъ врнаго источника слова, сказан­ ныя по этому случаю Государемъ и министромъ.6 Летовъ же слышалъ то же за врное, что Государь сказалъ совсмъ дру­ гое. Котовасовъ придумалъ такое положеніе, въ которомъ и т и другія слова могли быть сказаны, и разговоръ на эту тему, очевидно никого очень не интересующій, прекратился.

— Да вотъ написалъ почти книгу объ естественныхъ усло­ віяхъ рабочаго въ отношеніи къ земл, — сказалъ Котова­ совъ. — И я не спеціалистъ, но мн понравилось, какъ есте­ ственнику, то, что онъ беретъ человчество какъ что-то вн зоологическихъ законовъ, а, напротивъ, видитъ 7 зависимость его отъ среды и8 въ этой зависимости отъискиваетъ законы раз­ витія.

— Это очень интересно, — сказалъ9 Летовъ.

— Я попытался только, признавъ свойства извстнаго мн русскаго рабочаго крестьянина за присущія ему зоологиче­ скія свойства,10 — началъ Левинъ красня, — изслдовать тотъ путь, по которому онъ стремится идти къ своему баоотяіюлгссон.

1 Зачеркнуто: хотя, живя въ город, теперь онъ интересовался тмъ, о чемъ вс говорили.

2 Зач.: соціологомъ. Это былъ сильнаго сложенія плшивый человкъ въ золотыхъ очкахъ и съ черной бородой, съ чрезвычайно твердымъ и серьезнымъ лицомъ.

3 Зач.: высокій, худощавый молодой человкъ.

4 Зач.: занимаясь послднее время новйшими открытіями по фи­з а р т г о, к и Зач: той тем, которую далъ Котовасовъ.

6 Зач.: Соціологъ 7 Зач.: въ немъ роды и виды 8 Зач.: на нихъ основываетъ отношеніе человка къ земл.

9 Зач.: соціологъ 1 Зач.: а не порокъ или отсталость Я старался не задаваться мыслью, — поспшно прибавилъ Левинъ,1 — что2 путь этотъ есть тотъ, по которому идутъ боле развитые народы, а совершенно свободно отъиски валъ этотъ путь и пришелъ къ новымъ довольно результатамъ.

Изучая на самомъ предмет, длая наблюденія....

— Это то и дорого,3 — перебилъ его Летовъ. — Теорій много въ нашей наук, а данныхъ статистическихъ, наблюде­ ние и опытовъ — мало.4 Опыты, наблюденія, факты даютъ не самую истину, но отрзываютъ пути ложныя и, все боле и боле сжимая этотъ путь, наконецъ указываютъ его.

— Совершенно врно, — отвчалъ физикъ, — но5 всетаки наука никогда не можетъ удовлетвориться однимъ анализомъ.

Анализъ и синтезъ всегда держатъ свои равные права.

Соціологъ согласился съ этимъ мнніемъ, но, очевидно, этотъ вопросъ не интересовалъ его.

— Почему же вы полагаете, что русскій человкъ иметъ особенное отношеніе къ земл? — спросилъ Летовъ Левина.

— По зоологическимъ, такъ сказать, свойствамъ человка или по его отношенію къ земл — количественному.

Левинъ видлъ, что вопросъ6 этотъ былъ не только вопросъ, сколько вступленіе къ изложенію своего мннія, но ему хот лось высказать всю свою мысль, и потому онъ сталъ говорить о томъ, что самый народъ сознаетъ всегда свое призваніе и что п ризваніе русскаго народа есть заселеніе огромныхъ про­ странствъ. Соціологъ опять перебилъ его, замтивъ, что легко быть введену въ заблужденіе, длая умозаключенія объ общемъ призваніи народа, что основой отношенія человка къ земл всегда будутъ два начала: количественное отношеніе земли къ человку и качество земли. И не давая ужъ Левину досказать свою мысль, соціологъ началъ излагать ему свое ученіе о томъ, что первыя заселенія не могли быть сдланы на лучшихъ и плодороднйшихъ мстахъ.

Соціологъ имлъ усвоенную на кафедр привычку говорить и охоту къ этому. Вопросъ же, о которомъ онъ говорилъ, инте­ ресовалъ его и былъ еще нершеннымъ, не обработаннымъ для него самаго. И потому ему пріятно было поврять этимъ самого 1 Зачеркнут о: поспшно откинулъ ту мысль 2 Зач.: развитіе европейское есть общій путь 3 Зач.: сказалъ соціологъ 4 Зач.: Отъ этого то и теорій и гипотезъ такъ много.

5 З а ч.: одинъ изъ результатовъ опыта и наблюденія чисто аналити­ ческий.

Разговоръ вдругъ перешелъ на философскую тему познанія, но не долго остановился на ней, такъ какъ вс собесдники не интересовались этимъ, и соціологъ вернулся къ началу. Онъ спросилъ Левина о томъ, 6 Зач.: самый не интересовалъ соціолога, но что этотъ вопросъ былъ поводомъ къ тому, чтобы изложить свою мысль. И дйствительно, когда Левинъ сказалъ, что наблюденія и выраженіе общаго сознанія народа указываютъ ему на это, соціологъ отвчалъ, себя, излагать свое ученіе, въ особенности человку, интере­ сующемуся этимъ дломъ. Кром того, ему пріятно было изла­ гать это Левину еще и потому, что всмъ знакомымъ и близкимъ людямъ онъ давно уже изложилъ свою теорію. А Левинъ былъ новый человкъ.

Левинъ слушалъ не совсмъ охотно. Ему казалось, что онъ самъ знаетъ впередъ все, что скажетъ соціологъ, и хотлось перебить его, чтобы сказать свою мысль, такую, которая, по его мннію, должна была опровергнуть вс доводы соціолога. Несмотря на2 это, Левину все-таки бы ло пріятно и лестно, что этотъ умный, ученый человкъ такъ старательно излагаетъ ему свои воззрнія.3 Левинъ не зналъ того, что такому вни манію онъ обязанъ только тому, что онъ новый человкъ, и думалъ, что это была дань его уму и знанію, поразившимъ уже соціолога,4 и тмъ боле онъ ж елалъ дождаться конца рчи соціолога, чтобы изложить ему свои взгляды. Онъ и до­ ждался этаго и изложилъ свои, но соціологъ остался къ нимъ, очевидно, холоденъ и вступилъ въ завязавш ійся между физи комъ и Котовасовымъ разговоръ объ университетскомъ вопрос.

Университетскій вопросъ былъ очень важное событіе въ эту зиму въ Москв. Три старые профессора въ совт не приняли мннія молодыхъ, молодые подали отдльное мнніе. Мнніе это было, по сужденію однихъ, уж асно,5 по сужденію другихъ — было самое простое и справедливое мнніе, и профессора раз длились на дв партіи.

Одни, къ которымъ принадлежалъ Котовасовъ и физикъ, видли въ противоположной сторон подлый доносъ, обманъ;

другіе видли мальчишество, неуваженіе къ авторитетамъ.

Левинъ, хотя и не принадлежавший къ университету, нсколько разъ еще вчера слышалъ и говорилъ объ этомъ дл и имлъ свое составленное на этотъ счетъ мнніе и теперь, принявъ участіе въ общемъ разговор, выразилъ это мнніе.

Такъ онъ просидлъ у Котовасова часа полтора и просидлъ бы еще больше, еслибъ физикъ не посмотрлъ на часы.

— Ахъ, я опоздаю, — сказалъ онъ.

— А куда вы? — спросилъ Котовасовъ.

1 Зачеркнуто: Котовасовъ съ физикомъ говорили объ университетскомъ вопрос и очень горячились. Левинъ, зная впередъ все, что скажетъ его собесдникъ, не интересуясь доводами соціолога, прислушивался и къ нимъ.

2 Зач.: то, что Левинъ былъ несогласенъ съ соціологомъ, ему 3 Зач.: Соціологъ не достаточно еще выработалъ свою теорію, чтобы подвергнуть ее своей собственной критик и изложить въ книг, и потому любилъ излагать ее устно, также какъ Левинъ любилъ излагать свою.

И соціологъ давно уже изложилъ свои взгляды всмъ своимъ близкимъ, Левинъ же былъ новый человкъ, интересующійся этимъ, и потому онъ излагалъ ему.

4 Зач.: и это было ему пріятно.

5 Зач.: и весь университетъ сталъ въ опозицію.

— Да нынче въ юго-восточномъ комитет засданіе въ память 100-лтняго юбилея Кржимаго.

— Такъ что же вамъ? — сказалъ Котовасовъ.

— Да я общалъ прочесть въ его память о его трудахъ по физик. Меня просили, а то ничего не будетъ. — А! — сказалъ Котовасовъ, совершенно понявъ теперь, для чего нужно было хать.

— Да что же вы не задете ко мн, — сказалъ физикъ Ле­ вину. — Я очень радъ вамъ показать.

Онъ общалъ показать новый, полученный имъ изъ Англіи, аппаратъ,2 о которомъ они тоже поговорили.

— Да вдь не знаю, когда застать васъ.

— Да вотъ хоть нынче, посл засданія комитета. Да пріз жайте въ засданіе. Право, интересно, а оттуда пройдемъ ко мн3 съ два шага.

— Ахъ, очень радъ, — сказалъ Левинъ, быстро обсудивъ все то, что ему предстояло нынче утромъ: визитъ, засданіе въ суд,4 Львовъ, концертъ. Онъ ршилъ, что5 подетъ къ Львову, кстати и у него позавтракаетъ.

Онъ вышелъ вмст съ физикомъ и, общавшись быть въ засданіи, похалъ къ Львову.

III глава.

Львовъ былъ человкъ совершенно противуположныхъ вку совъ и привычекъ Левину. Онъ былъ европейскій аристократъ по манерамъ и убжденіямъ и воспитанію. Ж илъ всю свою жизнь въ столицахъ, преимущественно въ Европ, гд онъ служилъ дипломатомъ, имлъ величайшее уваженіе и довріе къ общественному мннію и по французски нетолько говорилъ свободне, чмъ по русски, но и думалъ. Но, несмотря на эту противуположность, они очень сошлись съ Левинымъ.

Львовъ вышелъ изъ дипломатическаго корпуса не по непріят ности (у него никогда ни съ кмъ не было непріятностей) и пере шелъ на службу въ дворцовое вдомство въ Москву для того, чтобы дать наилучшее воспитаніе своимъ двумъ дтямъ — маль­ чику и двочк, которые составляли единственную цль его жизни.

1 Зачеркнуто: Мешевскій біографію читаетъ, а потомъ стихи какіе-то, а я общалъ.

2 Зач.: Тиндаля, только что выписанный имъ, 3 Зач.: въ зданіе стараго университета.

4 Зач.: выставка, 5 Зач.: сожжетъ судъ, а теперь сдлаетъ визитъ графин Боль, тутъ же на Кисловк, и вернется въ университетъ посмотрть засданіе, кото­ рое дйствительно должно быть интересно. И, простившись съ соціологомъ и Котовасовымъ, Левинъ вышелъ вмст съ физикомъ и похалъ на Кисловку.

Онъ былъ дома, и Левинъ безъ доклада вошелъ къ нему въ не­ столько роскошный и изящный, сколько доведенный до малй шихъ подробностей удобства и чистоты кабинета.

Львовъ въ домашнемъ сюртук съ поясомъ, въ замшевыхъ ботинкахъ сидлъ на кресл и въ съ синими стеклами pince nez читалъ книгу, стоявшую на пюпитр, осторожно держа нжнымъ пальцемъ прекрасной руки до половины испеплившую сигару.

Красивое, тонкое и молодое еще лицо его, которому курчавые, блестящіе, серебрянные волоса придавали еще боле поро­ дистое выраженіе, просіяло спокойной, радостной улыбкой.

Онъ не вставая протянулъ руку и заговорилъ по русски съ несколько французскимъ акцентомъ.

— Отлично! А я хотлъ къ вамъ посылать. Ну что Кити?

Садитесь сюда, п окой н е. — Онъ всталъ и придвинулъ ка­ чалку. — Откуда и куда?

Левинъ разсказалъ ему свое прошедшее посщеніе Котова сова и знакомство съ Летовымъ и предстоящую поздку въ университетъ.

Львова это очень интересовало. Онъ разспросилъ и сказалъ, что ему жалко, что онъ не можетъ слдить за всмъ этимъ.

— И потомъ мое образованіе слишкомъ недостаточно, — ска­ залъ онъ. — Мн для воспитанія дтей нужно много освж ить въ памяти и просто выучить. Вотъ я читаю, — онъ пока залъ грамматику Буслаева, — требуютъ отъ Миши, а это такъ трудно, — и, напавъ на свою любимую тему воспитанія, на которую Левинъ любилъ наводить его, Левинъ разговорился по французски.

— Пойдемте теперь завтракать — Очень хочу.

И они пошли въ столовую. Левинъ, какъ всегда, полюбовался прекрасными дтьми, позавтракалъ и общалъ Львовой захать за ней въ публичное засданіе любителей, чтобы съ ней вмст оттуда хать къ Никол Явленному — такъ они называли домъ Кити — обдать.

— К акія прелестныя дти, — сказалъ Левинъ выходя.

— Ахъ, не говорите. Это слишкомъ страшно. Все, что я же­ лаю, — чтобы они были лучше меня. И это не много. А хороши?

О, какъ это трудно быть хорошимъ.

— Кити мн говорила что то переговорить съ вами объ Облонскомъ, — сказалъ Левинъ, когда Львовъ остановился провожать его.

— Да, да, maman хочетъ, чтобы мы, les beaux frres,1 напали на него и длали ему внушенія. Что можно сдлать? Да и какое я имю право? По праву дружбы — я согласенъ. Но пропо вдовать нравственность я не могу. Я самъ, можетъ быть, хуже 1 [зятья,] его. Je n ’ai pas de tentations, voil tout.1 Но мы можемъ ска­ зать, что намъ велли. Ну, иди на коньки, Миша, — сказалъ онъ сыну.

— А ты пойдешь, папа?

— Пойду. Такъ я не могу говорить;

все, что я могу сдлать, — это подтверждать то, что вы скажете.

— Да я то что?

— Ну, ce soir. «Экой славный, славный человкъ», говорилъ себ Левинъ, свши на извощика и закутываясь воротникомъ отъ бившаго въ лицо снга, направляясь къ университету.

Засданіе уже было въ середин, когда Левинъ вошелъ въ залу.

Въ большой, темной зал у стола въ середин сидлъ Пред­ с датель во фрак и звзд: человкъ пять сидло по бокамъ, и одинъ лниво читалъ скучную рукописную исторію жизни Кржимаги.

Левину, слушая его, казалось, что не было ни однаго слова изъ того, что тотъ читалъ, которое бы онъ не слыхалъ сотни разъ. Вокругъ стола въ отдаленіи, между рядами пустыхъ стульевъ и креселъ, въ одномъ изъ которыхъ сидлъ Левинъ, сидло десятка два мущинъ и дамъ. Вс показались Левину ужасно грустны.

Когда чтецъ кончилъ, Пресдатель поблагодарилъ его и про челъ присланные ему стихи знаменитаго поэта Мента на этотъ юбилей. Онъ прочелъ стихи, которые Левину тоже показались знакомыми. Потомъ физикъ прочелъ свою записку объ ученыхъ трудахъ юбиляра, и это было интересно. Потомъ вс встали, и Левинъ подошелъ къ физику, познакомился съ Предсда телемъ и принялъ участіе въ разговор о томъ судейскомъ дл знаменитаго убійцы, на которое онъ не похалъ. При этомъ были высказаны мннія, которыя Левинъ слышалъ уже, и онъ высказалъ свое мнніе, противоположное общему, которое онъ вчера еще на вечер у4 Сипягиной развивалъ и имлъ успхъ.

Его новое и оригинальное мнніе Предсдатель и физикъ при­ няли какъ что-то и звстное и не заслуживающее возраженія.

И это было немножко оскорбительно Левину.

Пройдя на квартиру физика, Левинъ съ большимъ интере сомъ разсмотрлъ аппаратъ и побесдовалъ съ физикомъ.

Отъ вопросовъ о тепл и электричеств они перешли къ пози­ тивизму и вообще къ философіи, къ которой физикъ оказывалъ большую склонность, и тутъ завязался споръ, во время кото­ раго Левину удалось сказать слово, которое ему понравилось.

1 [У меня не было искушений, вот и всё.] 2 [до вечера.] 3 Зачеркнуто: какъ и всегда онъ говорилъ.

4 Зач.: Львовой — Вы говорите, что вопросы метафизическіе не подлежатъ позитивной наук, — сказалъ онъ. — Но вдь метафизическіе вопросы суть только вопросы о смысл ж изни, и потому отвтъ, что позитивная наука не занимается метафизикой, другими словами значитъ, что она не ищетъ смысла, т. е. единства въ жизни. Левинъ2 вышелъ отъ профессора еще рано, такъ что могъ успть побывать въ концерт, такъ какъ это было близко.

* № 175 (рук. № 99).

Изъ концерта, гд Левинъ встртилъ много знакомыхъ и переговорилъ еще о многихъ предметахъ и узналъ еще много самыхъ свжихъ новостей, онъ похалъ къ Графин Боль отдать визитъ, который сдлалъ имъ Графъ и на которомъ настаивала Кити, провожая его. Какъ ни привыкъ теперь Левинъ къ городской жизни, онъ уже такъ давно не длалъ визитовъ, что ему странно было это. «Ни имъ меня не нужно, ни мн ихъ, ничего между нами общаго нтъ. Ну зачмъ я приду? Что я скажу?» Въ старину, когда онъ былъ холостой, онъ никогда не длалъ этихъ визитовъ, и не достало бы духу.

Онъ бы боялся быть смшнымъ, но теперь ему было все равно, и онъ смло вошелъ въ швейцарскую.

— Дома?

— Графиня дома. Какъ прикажете доложить? Пожалуйте.

Левинъ снялъ одну перчатку, взялъ шляпу въ лвую руку и пошелъ по лстниц, улыбаясь надъ самимъ собой. «Если бы мы были разумныя существа, эта Графиня спросила бы меня, зачмъ я пріхалъ, и я ршительно не зналъ бы, что сказать.

Ршительно ни за чмъ, даже для удовольствія не могъ бы сказать, потому что ни ей, ни мн не можетъ быть удоволь ствія!»

Когда Левинъ входилъ, Графиня Боль что то говорила съ экономкой или гувернанткой, и лицо у нея было озабоченное.

Но увидавъ Левина, она улыбнулась и прошла съ нимъ вмст къ одному дивану, очевидно нисколько не сомнваясь, что тутъ, у этаго дивана, надо длать то, что они сбираются длать.

Она сла на диванъ и указала ему стулъ. Онъ слъ, поставилъ на полъ шляпу.

— Вы были въ концерт?

— Да, я только оттуда.

— Хорошо было?

— Да, очень интересно, но я думаю...

И онъ началъ повторять то, что говорилъ тамъ. Она при­ творялась, что слушала. Онъ говорилъ, а самъ думалъ: «Если 1 Зачеркнуто: Но физикъ не обратилъ на эти слова никакого внима нія и продолжалъ свое.

2 Зач.: засидлся въ этихъ разговорахъ дольше, ч мъ думалъ, такъ что опоздалъ на концертъ.

бы мы были разумныя существа, она сказала бы: пошелъ вонъ!, а она, видимо, находитъ, что это натурально и что все я говорю какъ слдуетъ». Вошла барышня. Левинъ всталъ, поклонился.

— Вы знакомы? Что Катерина Александровна?

Левинъ сказалъ, что она здорова. Барышня сла, улыбаясь сказала, что он были вчера въ опер и что новые пвцы не понравились ей. Тутъ вошелъ юноша, незнакомый Левину, и точно тоже сдлалъ, что Левинъ, и заговорилъ о выставк картинъ. Левинъ сказалъ о выставк картинъ свое мнніе.

И наступило молчаніе. Потомъ мать съ дочерью переглянулись.

«Неужели пора вставать? — подумалъ Левинъ. — Ну, ужъ если бы разумныя существа, можно еще не разсердиться, что я пришелъ безъ дла, но ужъ нельзя не разсердиться за то, что оторвалъ ихъ отъ дла;

прошло 5 минутъ, посидлъ и уйду.

Зачмъ же ты приходилъ, коли сейчасъ уходишь? А вижу, что такъ надо». Онъ всталъ, они нисколько не удивились, нашли, что это совершенно такъ надо и даже повеселли, пожали ему руку и просили передать mille choses1 жен. Швейцаръ нахму­ рившись спросилъ, подавая шубу:

— Гд изволите стоять, — и тотчасъ же записалъ въ боль­ шую, хорошо переплетенную книжку.

* № 176 (рук. № 99).

Въ конц обда ихъ развлекъ еще старичокъ сгорбленный съ отвисшей губой и въ мягкихъ сапогахъ, который тихимъ, тихимъ шагомъ подошелъ къ ихъ столу. Это былъ одинъ изъ самыхъ старыхъ членовъ клуба, князь Кизлярской. Никто его не зналъ вн клуба, но, какъ члена клуба, его знала вся Москва.

Онъ остановился, оглядывая себ мсто, и выбралъ наконецъ недалеко отъ Левина, тяжело слъ и поманилъ къ себ пальцемъ лакея.

— Это такъ называемый шлюпикъ, — сказалъ Степанъ Ар кадьичъ довольно громко, указывая на князя Кизлярскаго:

онъ зналъ, что онъ былъ глухъ. — Это еще покойный Арнольдъ ввелъ названіе. Онъ искалъ на партію четвертаго. Никого не было. Онъ и говоритъ: «Ну, какого нибудь шлюпика приведи».

Человкъ пошелъ прямо къ нему. Съ тхъ поръ пошло — шлюпикъ.

— А слышалъ, какъ швейцаръ съострилъ? — сказалъ Туров цинъ.

— Какже, приходитъ этотъ, знаешь, самый древній въ швей­ царскую, спрашиваетъ: «изъ шлюпиковъ есть кто?» «Вы третій».

«А мы въ шлюпики попадемъ, — сказалъ онъ. — А»?

— Петръ Ильичъ Виновской просятъ, — перебилъ старичокъ лакей, поднося два тоненькихъ стакана доигрывающаго шам панскаго и обращаясь къ Степану Аркадьичу и къ Левину.

1 [тысячу поклонов] Степанъ Аркадьичъ взялъ стаканъ и, переглянувшись на другой конецъ стола съ плшивымъ рыжимъ, усатымъ мущи ной, у котораго усы шли отъ щекъ, помахалъ ему, улыбаясь, головой.

— Кто это? — спросилъ Левинъ.

— Ты его у меня встртилъ. Добрый малый.

Левинъ сдлалъ тоже, что Степанъ Аркадьичъ, и взялъ ста­ канъ.

— Нтъ, это однако удивительно, что князь Кизлярской опоздалъ къ обду. Онъ не опаздывалъ 30 лтъ.

Старый членъ въ мягкихъ сапогахъ, кончивши обдать, идя мимо князя Кизлярскаго и ковыряя зубочисткой въ зубахъ, увидавъ К нязя Кизлярскаго, нахмурился и подошелъ къ нему.

— Это что значитъ, Князь? Къ обду опоздали? — сказалъ онъ, садясь подл него.

Князь Кизлярск ой, завсившись салфеткой, жадно лъ уху и не отрываясь смотрлъ на собесдника, очевидно пока­ зывая, что онъ иметъ что отвтить, но теперь ему некогда.

— Странное дло, — началъ онъ, окончивъ хриплымъ медленнымъ голосомъ съ восточнымъ акцентомъ. — Въ 28 лтъ 2-й разъ опоздалъ, — сказалъ онъ. — Тоже дло было, отло­ жить нельзя. Да и ошибся.

— Какое же дло?

— А жену хоронилъ. Тоже общали, что кончутъ вс дла рано, а вышло не рано. Вдь тоже изъ Грузинъ на Ваганьково, не малый конецъ. Да и дорога никуда не годится.

— Вотъ я и не зналъ.

— Какже, была жена. Хорошая была ж е н щ и н а. Она нмка была. Ну, и дорога, я вамъ скажу. Странное дло. Сергй, ты кулебяку подай, — обратился онъ къ лакею.

— Чтожъ, кончили, — сказалъ Степанъ Аркадьичъ улы­ баясь. — Допьемъ, да и пойдемъ.

— Нтъ, я боюсь, что много, — сказалъ Левинъ, вставая и чувствуя, что лицо его горитъ и что ему очень все становится легко и весело.

Въ исторіи жены К нязя Кизлярскаго онъ видлъ только одно смшное, и хотлось, отойдя отъ стола, посмяться объ этомъ.

Войдя въ большую залу, Левинъ столкнулся съ Вронскимъ.

Вронской тоже былъ красне и веселе обыкновеннаго. Онъ очень обрадовался Степану Аркадьичу и съ той же веселой улыб­ кой протянулъ руку Левину.

— Вы гд обдали?

— Мы за вторымъ столомъ, за колонами.

— А я встртилъ Ташкентова и Яшвина.

— Вы надолго въ Москву? — спросилъ онъ у Левина.

— Да я уже 3-й мсяцъ.

— Очень радъ встртиться.

Степанъ Аркадьичъ разсказалъ комическую исторію жены К нязя Кизлярскаго. Вронской добродушно расхохотался, и они вмст сли у камина. Яшвинъ подошелъ къ нимъ.

Съ нимъ познакомили Левина, и еще кто-то спросилъ шампанс к аг o.

Старый Князь Щербацкой, проходя черезъ комнату, подо­ шелъ къ Левину и, взявъ его за руку, повелъ съ собою.

— Я очень радъ, что ты сошелся опять съ Вронскимъ. Мы, и я и ты, ничего не можемъ упрекнуть ему. И онъ порядочный человкъ. Ну, я сяду за свою партію, а ты что?

— Да я самъ не знаю, похожу, посмотрю, да и домой.

— Да, братъ, это интересно. Но надо знать. Вотъ этотъ знаешь — Мрковъ. Это одинъ изъ самыхъ интересныхъ людей.

Съ тхъ поръ какъ я себя помню, я помню его. Онъ живетъ съ цыганкой, но, кром того, у него дв старухи сестры — двки. Онъ ихъ содержитъ. У него ни гроша за душой. Но онъ, вотъ видишь, пьетъ и играетъ. Но онъ пьетъ, а умъ не запи ваетъ. Гришка Мрковъ, Гришка Мрковъ. Какъ кто богат енькій изъ Петербурга прізжій, онъ съ нимъ составляетъ партію по четвертаку. Шампанское неугасаемое, т пьютъ и лапти плетутъ, а онъ играетъ. Ну и этимъ живетъ. И добрый малый.

* № 177 (рук. № 99).

Гостиная, самая обыкновенная комната, показалась необык­ новенно красива и пріятна Левину. За чаемъ продолжался пріятный, незамтный разговоръ, во время котораго понима ніе другъ друга между Анной и Левинымъ все боле и боле устанавливалось. Разговоръ зашелъ о книгахъ для народа.

Левинъ говорилъ, что народъ не понимаетъ нашихъ книгъ.

Анна замтила, что она никогда не могла увлечься школой, чувствуя непреодолимую стну между coбой и народомъ.

Когда Левинъ подтвердилъ это, — Ну вотъ видите, ужъ если вы, — я знаю все про васъ, — который такъ близокъ къ народу, чувствуете эту стну, что же городскимъ жителямъ, да еще женщинамъ. Не надо обманы­ вать себя.

* № 178 (рук. № 99).

Выйдя изъ гостиной, Левинъ чувствовалъ неловкость, и не­ ловкость эта все усиливалась по мр того, какъ онъ вспоми налъ все, что было, т. е. самые простые разговоры. Она была умная, милая, сердечная женщина и очень ж алкая, но что то было не то. Левина боле всего пріятно поразилъ въ Анн ея calme1 благородный и самоудовлетворяющійся, а этого то и не было. Это было притворство.

1 [спокойствие] Оставшись одна, Анна1 взяла книгу, но не читала, а думала.

Кити любила Вронскаго и Лвина, и Анна испытывала склон­ ность къ той же самой послдовательности. Несмотря на рз кое различіе между ними въ умственномъ стро и вообще съ точки зрнія мущины, съ точки зрнія женщины въ нихъ было что то одинаковое. То, что любили женщины, было одно и тоже.

И съ первой встрчи съ Левинымъ Анна почувствовала, что она могла бы заставить его полюбить себя, что онъ былъ ея и что она могла бы полюбить его. Это она почувствовала, когда про­ щалась съ нимъ. И вспомнивъ весь вечеръ, она поняла, что она не переставая кокетничала съ нимъ. Теперь все это время, съ тхъ поръ какъ у нея не было дтей, она постоянно чувство­ вала себя возбужденной, и вызывать чувство мущины было для нея естественно, непроизвольно даже.

И она чувствовала, что что то было не то, и ей больно и стыдно это было. И вмст съ тмъ была рада. «Если я такъ дйствую на другихъ, на этаго семейнаго, любящаго человка, отчего же онъ такъ холоденъ ко мн?» Но2 она не позволяла себ остановиться на этихъ мысляхъ. Ж изнь ея здсь, въ Москв, была не жизнь, a ожиданіе3 развязки ея положенія, которая все оттягивалась. Она не позволяла себ ничего начинать, ничего измнять;

она, сдерживая себя, ждала, безпрестанно говоря себ, что тогда, когда она выйдетъ замужъ, тогда нач­ нется. Пока у нея были забавы семейства Англичанина, писа ніе, чтеніе. Вронской, хотя и бывалъ, какъ нынче, въ клуб и кое-гд у самыхъ близкихъ знакомыхъ, всетаки проводилъ большую часть времени съ нею, и любовь его не уменьшалась.

Когда же приходили дурныя мысли и занятія не помогали, былъ морфинъ. Нынче были мысли о Левин, зависть къ Кити, которая мшала ей,4 и она приняла морфинъ.

* № 179 (рук. № 99).

— Ты, врно, не будешь сердиться, что я похалъ. Стива просилъ и Долли, и потомъ я радъ, что съ Вронскимъ мы стали пріятели. Я бы желалъ, чтобы ты встртилась. Вдь ты не сердишься, что я похалъ?

— О, нтъ, — хитро, ласково сказала она.

— Она очень милая, очень, очень, и ж алкая, хорошая жен­ щина, — говорилъ онъ, разсказы вая про Анну.

Кити вполн, казалось, раздляла его мнніе, и онъ ушелъ раздваться. Вернувшись въ спальню успокоенный, ободрен­ ный Кити, Левинъ вдругъ былъ удивленъ и ужаснутъ видомъ 1 Зачеркнуто: долго ходила по комнат, сла 2 Зач.: мысли эти недолго занимали ее и 3 Зач.: Стива сейчасъ передалъ ей непріятиое извстіе, что нуж­ но было еще писать о томъ, что она не возьметъ сына, и надо было ожидать 4 Зач.: спать жены, которая, и не начиная разд ваться, сидла на томъ кресл, на которомъ онъ оставилъ ее, и отчаянно рыдала.

* № 180 (рук. № 99).

— Господи помилуй, прости, помоги, — твердилъ онъ и душою и устами. Онъ могъ думать только о двухъ вещахъ — о мельчайшихъ подробностяхъ того, что ему нужно сдлать, — какъ найти и увезти доктора и какъ найти другаго, если этотъ почему нибудь не можетъ, то къ какому, на какую улицу онъ подетъ, и вмст послать едора къ 3-му. И кром этихъ подробностей того, что онъ могъ и долженъ былъ длать и въ обдумываніи которыхъ онъ чувствовалъ себя необыкновенно спокойнымъ, неторопливымъ и обдуманнымъ, онъ могъ только думать о Бог, его законахъ, его личномъ отношеніи къ нему, Левину, и къ Кити и о Его милосердіи.

— Господи, прости и помоги.

О самой же Кити, о выраженіи ея лица, которое непереста вая было передъ нимъ, онъ не думалъ и не могъ думать. Онъ испытывалъ къ совершавшемуся тамъ таинственный и любов­ ный ужасъ, исключающій мысли, и испытывалъ только все увеличивающееся напряженіе.

* № 181 (рук. № 99).

— Ну, прощайте. Господи, прости и помоги, — говорилъ Левинъ и вскочилъ въ сани рядомъ съ едоромъ. — Но, вмсто того чтобы хать къ доктору, онъ теперь, напряженно обдумывая вс случайности, ршилъ, что лучше вернуться домой, чтобы спросить у Лизаветы Петровны, какъ дла, и чтобъ было бы что передать доктору.

— Позжай къ доктору, — сказалъ онъ Федору, — а я сей часъ пріду.

И онъ вернулся домой, и, съ необыкновенной вниматель­ ностью, отчетливостью и напряженностью длая все — снимая шубу, отворяя двери, онъ вбжалъ по лстниц и вошелъ въ спальню.

Кити сидла на кресл, вязала и разсказывала громко, весело, какъ Долли вчера ихъ смшила. Если бы не ея воспа­ ленное лицо и тотъ же глубокій взглядъ, можно бы подумать, что ничего не было необыкновеннаго. Княгиня слушала ее съ торжественно взволнованнымъ лицомъ, безпрестанно огля­ дываясь на Лизавету Петровну, которая, засучивъ рукава, быстрымъ, легкимъ шагомъ ходя по комнат, что то разбирала и устанавливала. Кити тоже смотрла на нее. Двушка гля дла на нее, не спуская глазъ. Она, казалось, теперь была главное лицо, обращавшее всеобщее вниманіе.

1 Зачеркнуто: похалъ къ доктору, все боле и боле чувствуя все усиливающееся напряженье и вмст съ нимъ вншнее спокойствіе.

— Что ты? — спросила его Княгиня недовольно.

— Я захалъ спросить, что сказать.

— Ты не бойся, Костя, — сказала Кити весело, подходя къ нему. — Теперь...

И опять таже жалоба, безпомощность, радость, торжество и нжность.

Но она не кончила и схватилась за него. Лизавета Петровна подбжала къ ней.

— Позжайте, да опіуму возьмите.


Левинъ опять побжалъ внизъ и похалъ къ доктору.

* № 182 (рук. № 99).

Дла Степана Аркадьича шли все хуже и хуже. Дла его были въ такомъ положеніи, что всякій не только благоразум­ ный, предусмотрительный человкъ, но человкъ просто не лишенный разсудка пришелъ бы въ отчаяніе, но Степанъ Аркадьичъ нетолько не приходилъ въ отчаяніе, но забота о будущемъ не портил а ни одной изъ минутъ удовольствій, изъ ряда которыхъ составлялась его жизнь. Онъ долгимъ опытомъ уже узналъ теперь вс т обстоятельства, которыя были связаны съ заботами, и старательно и всегда добродушно отворачивался отъ нихъ. Деньги за лсъ были почти вс про­ житы. Онъ за вычетомъ 10% забралъ у купца почти все впередъ, и на остальное Дарья Александровна, узнавъ про это, нало­ жила свое запрещеніе. Въ первый разъ Д арья Александровна прямо заявила свои права на свое состояніе и также, какъ отказалась подписать купцу въ полученіи денегъ за послднюю лса, также и ничтожный доходъ съ Покровскаго требовала прямо себ и, кром того, заявляла свои права на часть жало­ ванья. На все это Степанъ Аркадьичъ соглашался отъ всей души и отдавалъ все, что могъ. Но кром ж ены, денегъ требо­ вали отъ него и должники, и Захаръ иногда принималъ сторону должниковъ и отбиралъ послднія деньги, такъ что случалось, что Степану Аркадьичу иногда нечмъ было заплатить за мсто въ театр, за обдъ и бутылку шампанскаго, если онъ не об далъ у знакомыхъ содержателей. Это было непріятно, и это не должно было такъ продолжаться. У кн язя Бариманскаго было уже 1 милліона долга, у Красавцева 300 тысячъ, у Жевахова полмилліона, у того самаго, который прожилъ 5 милліоновъ и сдлалъ 1 долгу;

было же мсто министра съ 20 тысячами оклада, и онъ жилъ же. И Степанъ Аркадьичъ считалъ своей обязанностью устроить свои дла такъ, чтобы жить.

* № 183 (рук. № 99).

... — Она отъ всего отказалась, но дйствительность, время показали, что ея положеніе мучительно и невозможно. Не то чтобъ онъ измнился къ ней...

— Нельзя ли безъ излишнихъ подробностей, — сказалъ нахмурившись Алексй Александровичъ.

— Положеніе невозможно по тому, к а к ъ глядитъ на это свтъ, — говорилъ Степанъ Аркадьичъ, задтый за живое вопросомъ о сестр, и самъ не ожидая того, находя слова и выраженія и, главное, сердечное убжденіе — Дло въ томъ, что ея положеніе мучительно тяжело. Она заслужила его, ты скажешь. Она знаетъ это и не проситъ тебя. Она прямо говоритъ, что она ничего не сметъ просить. Но я прошу, умоляю, мы вс, родные, вс, любящіе ее. А ее любятъ и любили многіе, потому что ее нельзя не любить. Дло теперь такъ.

Ея положеніе мучительно, и оно можетъ быть облегчено тобой, и ты ничего не потеряешь. Но я рекапитюлирую.1 Она просила тебя по нашей просьб 6 мсяцевъ тому назадъ. Ты отвчалъ ей, общая. Она перехала въ Москву, ожидая ршенія своей судьбы. До этаго она жила въ деревн. И она безъ этаго бы не перехала въ Москву, гд ей каждый шагъ, каж дая встрча ножъ въ сердц.

— Я общалъ и готовъ сдержать.

— Да, но тутъ явился вопросъ о сын, котораго она страстно любитъ.

— Вопросъ о сын есть вопросъ не моей личной жизни, какъ разводъ, но вопросъ долга. Я не могу отдать его.

— Ну хорошо, она просила сына, ты не соглашаешься. Но этимъ самымъ вопросъ о развод не ршенъ отрицательно.

— Но она повторила черезъ тебя желаніе имть сына. Я не считаю нужнымъ отвчать, такъ какъ отвтъ былъ бы повто реніе перваго.

— Да, но почему же ты отказалъ и въ развод? Надо бы подумать о ней.

— Я не отказалъ, но по нкоторымъ причинамъ и указа ніямъ, — и произнося слова: «некоторымъ причинамъ и у к а заніямъ», взглядъ Алек ся Александровича, принявъ задум­ чивое, таинственное выраженіе, остановился на двери, — я про силъ дать мн время вновь обдумать это ршеніе.

— Да, но, Алексй Александровичъ, ты добрый человкъ.

Войди на мгновенье въ ея положеніе. Вопросъ развода для нея въ ея положеніи — вопросъ жизни и смерти. Обольстивъ ее ожиданіями, приведя ее въ то состояніе нетерпнія, что вотъ вотъ ршится, ты мучаешь ее такъ 3 мсяца. Вдь это все равно, что приговореннаго къ смерти держать мсяцы съ петлей на ше, общая, можетъ быть, смерть, можетъ быть, помило ваніе.

— Вы видите одну свою сторону дла, — спокойно сказалъ Алексй Александровичъ. — Можетъ быть, это тяжело, можетъ быть, я виноватъ, что я общалъ то, чего не имлъ права дать.

1 [повторяю.] — К акъ, ты отказываешь? Нтъ, Алексй Александровичъ, ты пожалй ее. Я не хочу врить этому. Алексй Александро­ вичъ, подумай. Д ля нея это вопросъ жизни и смерти. Искренно говорю теб, что она въ такомъ положеніи, что я всего боюсь за нее.

— Надо смотрть на вещи со всхъ сторонъ, — продолжалъ спокойно Алексй Александровичъ, и Степанъ Аркадьичъ, забывая то, что Алексй Александровичъ давно уж ъ былъ вн вліянія Анны, удивился на то равнодушіе, съ которымъ онъ говорилъ. — Я сказалъ, что общалъ того, чего не могу дать.

Vous professez d ’tre un libre penseur,1 хотя я этому не врю, и мн хотлось бы поговорить съ тобой объ этомъ, но я не буду теб приводить доводовъ религіозныхъ, которые прямо отрицаютъ разводъ, я написалъ объ этомъ записку, но они не могутъ понять того свободнаго отношенія христіанина къ церкви.

— Такъ что же?

— Да, но и практически, какъ я доказываю въ записк, эта мра почти невозможная. Мы, допуская разводъ, впадаемъ въ то же заблужденіе, въ которомъ бы былъ человкъ, пусти вшій барку по теченію рки и достигнувшій цли передвиже нія, если бы онъ, чтобы доставить барку вверхъ по рк, также бы пустилъ ее на воду.

— Я не понимаю, — недовольно сказалъ Степанъ Ар­ кадьичъ. — И не понимаю, теперь отказываешь ты...

— Сравненіе мое показываетъ то, что не въ религіозномъ, а въ чисто общественномъ смысл бракъ есть какъ бы освя щеніе религіей и государствомъ естественнаго явленія соеди ненія половъ для семьи, и на этомъ только основана успш ность этаго учрежденія, но если мы будемъ, какъ въ Европ, освящать обратное естественному ходу, то мы встанемъ въ рядъ неразршимыхъ затрудненій.

— Но теперь, въ твоемъ случа, я прямо прошу, умоляю тебя спасти ее. Пожалть. Отказываешь ты.

— Я не отказываю и не соглашаюсь, но я долженъ обдумать и поискать указаній, — сказалъ Алексй Александровичъ съ тмъ же таинственнымъ взглядомъ.

— Когда же я получу отвтъ?

— Когда ты дешь?

— Посл завтра.

— Завтра. Нтъ не завтра, — сказалъ онъ съ улыбкой. — A прізжай нынче къ графин Лидіи Ивановн, и я дамъ ршительный отвтъ.

— Одно помни, ради Бога, что она несчастна теперь, какъ только могутъ быть несчастны люди, и что въ твоихъ рукахъ находится ея спасеніе, избавленіе. Она въ ужасномъ положеніи.

1 [Ты слывешь человеком свободомыслящим,] Итакъ, общавшись въ 8 часовъ быть у графини Лидіи Ива­ новны, Степанъ Аркадьичъ простился съ Алексемъ Александро вичемъ и вышелъ. У же надвая шинель, онъ вспомнилъ про просьбу сестры повидать Сережу и зашелъ къ нему. Онъ полас калъ мальчика, но былъ пораженъ его сконфуженностью. Маль чикъ хотлъ и не смлъ спросить дядю про мать.

* № 184 (рук. № 99).

Во французскомъ театр, въ которомъ онъ засталъ послд ній актъ, и потомъ у татаръ за шампанскимъ Степанъ Аркадьичъ отдышался немножко свойственнымъ ему воздухомъ и, все таки никакъ не сообразивъ, очень ли умно и л и очень глупо то, что онъ видлъ, но стараясь не думать объ этомъ, пошелъ спать.

Къ радости и удивленію своему, онъ на другое утро полу чилъ отъ Алекся Александровича запечатанное письмо къ Анн и записку, въ которой было сказано, что съ ныншняго же дня Алексй Александровичъ приступаетъ къ разводу.

Такъ какъ дла Степана Аркадьича не были еще кончены и онъ долженъ былъ оставаться въ Петербург еще три дня, онъ послалъ письмо въ тотъ же день по почт. Но на второй день онъ получилъ телеграмму изъ Москвы такого страшнаго содержанія, что, не дожидаясь конца длъ, онъ тотчасъ же ухалъ.

* № 185 (рук. № 99).

Была уже вторая половина мая, а Вронской съ Анной не перезжали ни на дачу, ни въ деревню, а продолжали жить въ Москв, хотя въ Москв имъ длать было нечего. Они не перезжали потому, что въ продолженіи всего послдняго мсяца у нихъ не было ни однаго мирнаго дня. Д ля того чтобы предпринять что-нибудь въ семейной жизни, необходимы или совершенный раздоръ между супругами, тогда воля-власть однаго ршаетъ за другаго и другой подчиняется, или любов­ ное согласіе, подъ вліяніемъ котораго предпринимается общее дло. Когда же отношенія супруговъ неопредленны, нтъ ни того, ни другаго — дло ждетъ, пока разршится положе ніе, и все остается въ statu quo.1 Многіе семьи по годамъ остаются на старыхъ мстахъ, постылыхъ обоимъ супругамъ, только потому, что нтъ ни полнаго раздора, ни согласія. Такъ было и съ Вронскими.

И Алексю Кириллычу и Анн Московская жизнь въ жар и пыли, когда солнце свтило по весеннему и вс деревья и кусты были въ листьяхъ и цвтахъ, была невыносима, и они прежде ршали ухать въ Воздвиженское тотчасъ посл Свя­ той;

но они продолжали жить въ Москв потому, что уже 1 [в прежнем положении.] больше мсяца между ними было раздраженіе, которое оба сдерживали, зная, какъ они необходимы другъ другу, какъ они любятъ другъ друга. Но раздраженіе было, и не видно было конца ему, такъ какъ раздраженіе было внутреннее, не зависящее отъ какой нибудь вншней причины. Началось это раздраженіе давно прежде, но выразилось съ того вечера, въ который Алексй Кириллычъ высказалъ свое мнніе о ея обществ, о воронахъ, слетвш ихся на трупъ. Она съ несвой­ ственной ей раздражительностью защищалась и напала на него именно потому, что она чувствовала, что онъ былъ правъ и что онъ попалъ прямо въ сердц ея выдуманной высоты и раз рушилъ ее. Но н е то было ей обидно и досадно. Ей было больно то, что это зданіе новой жизни, честной, трудовой, съ новыми людьми, было ею построено не для себя, а для него, такъ она думала. Она устроила себ эту жизнь для того, чтобы онъ не мучался мыслью о томъ, что она тяготится своимъ уединеннымъ отъ общества положеніемъ, главное же затмъ, чтобы его при­ влечь опять къ себ, къ своему дому, и отвлечь его отъ той свтской жизни вн дома, въ которую онъ больше и больше втягивался.


Основа всего была ея ревность къ нему, та самая ревность, про которую она такъ хорошо говорила когда то съ Кити и которую она за собой не признавала. «Я не ревную, но мн просто непріятно, что онъ находитъ удовольствіе вн дома.

Я не ревную, — говорила она себ. — Je ne suis point jalouse si je l ’tais jamais»,1 говорило ея сердце.

Она вспоминала Долли, какъ она прямо признавалась въ своей ревности ей и самому мужу. Ей, безукоризненной жен щин, законному мужу можно было говорить это. «Но чтожъ могу сказать я? — думала Анна. — Сказать ему — ты дол женъ понимать, что для меня въ жизни остался одинъ ты;

что ты имешь право бросить меня, какъ я бросила своего мужа;

но ты пожалешь меня. Нтъ, я не могу говорить ему про свою ревность: я не могу унизиться до этаго!» говорила она себ.

A, вмст съ тмъ она уже давно ревновала всми силами своей души. Она ревновала его не къ какой нибудь одной женщин — ревность ея: долго съдала ея сердце, и, не имя еще предмета, она ревновала его къ уменьшенію его любви. Весь онъ, со всми его привычками, мыслями, желаніями, со всмъ его душев нымъ и физическимъ складомъ, былъ для нея одно — любовь къ женщинамъ, и женщина была одна она.

Любовь эта уменьшилась или ей такъ казалось;

слдова тельно, онъ часть любви перенесъ на другихъ или на другую женщину. Вмст съ тмъ его любовь къ ней была вся ея жизнь. Если ушла часть его любви, ушла и часть ея жизни.

Уйдетъ вся любовь, уйдетъ и вся жизнь. Эта мысль была такъ 1 [Я теперь вовсе не ревнива, если вообще была таковою когда либо,] страшна, что она отгоняла ее и отъискивала захваты въ жизни, которые бы держали ее помимо ея любви. Одно изъ такихъ средствъ ухватиться за жизнь помимо его было все ея устрой­ ство московской жизни. Вся эта жизнь съ1 занятіями наукой, съ умными, либеральными недовольными людьми, съ школами, съ дтскими садами и заботливость о дочери было только сред­ ство спастись отъ страшной угрозы ревности. Онъ пришелъ и однимъ словомъ разрушилъ, завалилъ все это зданіе, и она осталась опять одна съ своимъ ужасомъ. Заботливость о дочери завалилась вмст со всмъ зданіемъ. Она никогда не могла заставить себя любить эту дочь въ сотую долю такъ, какъ она любила сына. Онъ былъ выкормленъ ею, былъ первенецъ, рожденъ въ условіяхъ семьи;

эта была причиной физическихъ и нравственных страданій, она не кормила ее и даже видъ ея только больно напоминалъ ей отсутствіе Сережи. Все опять разрушилось, и она осталась одна съ своей безпредметной ревностью и другимъ чувствомъ, совершенно особеннымъ отъ ревности, но которое всегда соединялось съ нею, — чувство раскаянія за все зло, которое она сдлала Алексю Алексан­ дровичу. «Погубила его и сама мучаюсь. Сама мучаюсь и его погубила».

Такъ соединялись въ ея душ эти два чувства. «Мою жизнь онъ разрушилъ, а самъ разв перемнилъ свой образъ жизни? — думала она. — Нтъ. Цлый день его нтъ дома. Каждый день почти онъ здитъ на дачу къ матери. И тутъ есть женщина».

Если бы не было женщины, ей бы нужно было выдумать...

Во время спора ихъ въ тотъ вечеръ онъ сказалъ одно слово, которое она безъ слезъ гнва не могла вспомнить и вспоминала всякую минуту;

онъ сказалъ: «Я всмъ, кажется, пожертво валъ и жертвую для тебя». Она видла въ его глазахъ, что онъ устыдился этихъ словъ, какъ только произнесъ ихъ. «Но онъ сказалъ, онъ сказалъ ихъ». Онъ сказалъ, что теперь жертвуетъ всмъ для нея. Она была одна дома;

онъ похалъ на какой то холостой пиръ на Воробьевыхъ горахъ;

какая то гонка лодокъ, и дама какая то будетъ плавать. Она была одна,2 не велла зажигать лампъ и свчей и ходила взадъ и впередъ по гостиной, изрдка останавливаясь и прижимая руки къ горячимъ вис камъ. Услыхавъ стукъ подъхавшей коляски, она останови­ лась. «Это онъ. Что я могу сказать ему? — подумала она. — Онъ все можетъ сказать мн». Она такъ раздражала себя, вооб­ ражая его любящимъ другую женщину и тяготящимся ею, что она уже забыла его, какой онъ былъ, а воображала себ его, какимъ онъ былъ въ ея воображеніи.

«Онъ можетъ сказать мн: я васъ не держу, вы не хотли расходиться съ вашимъ мужемъ, вы можете идти куда хотите.

1 Зачеркнуто: свтскими 2 Зач.: глаза ея горли Я обезпечу васъ, если мужъ васъ не приметъ». Она придумала себ эту ужасную фразу и, вообразивъ себ ее, упала на колни передъ диваномъ, передъ которымъ стояла, прижалась головой къ сиднью и зарыдала. Когда онъ вошелъ, она успла встать, отереть глаза и ссть къ столу съ книгой. Она едва удерживала новыя слезы при мысли, какъ она ж алка, что должна лгать передъ нимъ.

Онъ вошелъ въ лтнемъ свтломъ плать, съ слдами холос­ того обда на раскраснвшемся лиц, подошелъ и поцловалъ въ лобъ.

— Что же ты не пріхала? — Ее звали тоже, и онъ совто валъ пріхать за нимъ. — Стива былъ тамъ.

— Не хотлось. Чтожъ, весело было? — сказала она спо­ койно.

— 1Да, глупо. К акая то учительница Шведской Королевы плавала въ нанковомъ капот. Ridicule.2 Но обдъ прекрас­ ный. Чтожъ и огня нтъ?

— Я тебя ждала.

— Анна, — сказалъ онъ съ веселой улыбкой, — за что ты на меня? Если я виноватъ, прости.

Онъ взялъ ея руку, цлуя и лаская.

— Ничего, ничего, — поспшно сказала она. — Нечего про­ щать. Все хорошо. Иногда мн скучно,3 но и давно пора ухать.

Онъ позвонилъ и веллъ подать чаю. И они, какъ въ первое счастливое время, любовно говорили и длали планы. Но вдругъ зазвенла цпь, которая ихъ сковывала, и все испортилось.

Разговаривая объ отъзд въ деревню, Анна предложила уло­ житься завтра и хать послзавтра.

— Да нтъ, постой. Въ воскресенье мн надо быть у ma­ man, — сказалъ Вронскій, и Анн показалось, что она зам тила смущенье на его лиц.

Онъ всегда былъ смущенъ, когда при ней говорилъ про мать, которая не хотла принимать ее. Она вдругъ вспыхнула и от­ странилась отъ него.

— Если такъ, то мы не удемъ совсмъ, — сказала она.

— Да отчего же?

— А оттого, что н е удемъ. Е с л и хать, то х ать послзавтра.

Разв ты не можешь похать завтра?

— Да нтъ, она просила.....

— Я не поду въ воскресенье. Завтра или никогда.

— Анна, — укоризненно сказалъ Вронскій. — Зачмъ? Ну что это? Вдь это не иметъ смысла.

— Ты всмъ пожертвовалъ для меня, а не можешь...

1 Зачеркнуто: Нтъ 2 [Смешно.] 3 Зачеркнуто: одной — Да нтъ, никогда...

— Нтъ, ты сказалъ это, а не можешь исполнить моей просьбы.

— Да если бы это было резонно. А то я не знаю, что будетъ посл, какое требованье? Вдь это не иметъ смысла. Ну что сдлаютъ два дня?

— Для тебя это ничего, теб очень весело. Н о...

Она остановилась;

ей показалось унизительнымъ говорить о томъ, какъ тяжелы были для нея эти одинокіе дни.

— Анна, я понимаю, какъ теб тяжело, но вдь это все кон­ чится. Я даже ду къ maman объ этомъ. Если она напишетъ Алексю Александровичу, онъ сдлаетъ.

— Я не хочу этаго, вскрикнула А н н а. — Ты не затмъ дешь. Отчего ты, хвастаясь своей прямотой, не говоришь правду?

— Я никогда не говорилъ неправды. И очень жаль, если ты не уважаешь человка, который... для котораго... своего мужа, — выговорилъ онъ.

— Уваженье выдумали для того, чтобы скрывать пустое мсто, гд должна быть любовь. А если ты не любишь меня, то лучше и честне это сказать.

Вронской вскочилъ съ мста съ энергическимъ отчаяннымъ жестомъ, и брови его мрачно сдвинулись.

— Нтъ, это становится невыносимо, — вскрикнулъ онъ и, стараясь успокоиться, выговорилъ медленно:

— Чего ты хочешь отъ меня?

— Чего я могу хотть? Я могу хотть только того, чтобы вы не покинули меня. Но я этаго не хочу, какъ вы думаете.

Я хочу любви, и ея нтъ. Стало быть, все кончено.

Она направилась къ двери.

— Постой, пос...той, — сказалъ Вронской, не раздвигая мрачной складки бровей. — Въ чемъ дло? Я сказалъ, что отъздъ надо отложить на 3 дня, ты мн сказала, что я лгу и не честный человкъ.

— Да, и повторяю, что человкъ, который попрекаетъ мн, что онъ всмъ пожертвовалъ для меня, что это хуже, чмъ нечестный человкъ, это человкъ безъ сердца.

— Нтъ, есть границы терпнію, — вскрикнулъ онъ. — Ничего не понимаю, — и невольно отбросилъ руку, которую держалъ въ своей рук.

Она ушла къ себ, раздлась, легла и взяла книгу. Лицо ея было холодно и злобно, также, какъ было у нея на душ.

«Онъ тяготится мною, онъ любитъ другую женщину», говорилъ въ душ ея голосъ, который она хотла не слышать. Она лежала и читала, и изрдка воспоминанія о немъ всплывали у нея въ душ. Вдругъ она почувствовала себя въ прошедшемъ, въ дом Каренина, въ Петербург, со всми подробностями минуты: также стояла свча, та же книга, та же кофточка съ шитымъ рукавомъ, т же1 подавляемыя мысли и одна, ясно выражаемая мысль: «зачмъ я не умерла», и другая страшная мысль. «Какая мысль?» спросила она себя. Да, это была страш­ ная мысль, даже не мысль, a желаніе — желаніе, чтобы онъ, Алексй Александровичъ, умеръ. Какъ часто приходила ей тогда эта мысль и какъ желанная смерть эта уясняла все.

Теперь ужъ этаго не нужно. «Мн не нужна смерть Алекся Александровича, теперь я несчастлива не отъ Алекся Алексан­ дровича, а отъ него. Что же, ему умереть? Нтъ,2 его смерть сдлала бы меня еще боле несчастливой, если возможно. — Она положила книгу на колни и стала думать, снимая и над вая кольцо на тонкомъ бломъ пальц. — Такъ чья же смерть нужна теперь? Ничья», — вслухъ сказала она себ, несмотря на то, что въ душ все оставался вопросъ — чья смерть?

И опять взяла книгу и стала читать и читать, понимая, что читала, несмотря на то, что въ душ, независимо отъ чтенія, происходила своя работа. Она читала, что невста его измн ила ему и пришелъ къ ней.3 И тутъ вдругъ въ одно и тоже время въ душ Анны голосъ отвтилъ на вопросъ: чья смерть?

И женихъ, и невста въ книг, и окно, у котораго она стояла, — все это изчезло и замнилось трескомъ и потомъ тишиной и темнотой. Свча догорла, затрещала и вдругъ потухла.

Анна съ открытыми глазами лежала въ темнот и4 понимала, что ей отвтилъ внутренній голосъ. «Да, и стыдъ и позоръ Алекся Александровича и Сережи, и мое несчастье, и его, его страданья, да, все спасается моей смертью. Мн умереть, моей свч потухнуть,6 да, тогда все бы было ясно. Всмъ бы было хорошо.7 Но умереть, потушить свчу свою. Она задрожала отъ физическаго ужаса смерти. — Нтъ, все, только жить, не умереть. Вдь я люблю его, вдь онъ любитъ меня. Это такъ, минутное». Слезы текли ей по ще камъ, губамъ и ш е.8 Она быстро надла халатъ и пошла искать Зачеркнуто: злыя Зач.: за что и зачмъ ему умирать?

Зач.: Она вскочила и только что начала Зач.: съ ужасомъ Зач.: Онъ сказалъ: «твоя смерть».

Зач.: и вмсто постыдной, злой, дурной женщины я буду прекрас ная и жалкая, жалкая». И она, не перемняя положенія, тихо и сладко рыдала, чувствуя, какъ 7 Зач.: Да и ему, Вронскому, ему бы было хорошо. Онъ радъ будетъ этому. — Она вскочила, дрожа отъ гнва, и зажгла свчу. — Но чтоже, разв я ненавижу его? Я? Ненавижу? Я люблю, люблю его, какъ свою ж изнь. Не больше, чмъ свою жизнь, но люблю, какъ свою жизнь, и онъ не знаетъ, не хочетъ этаго. — Но она стояла съ свчей въ рукахъ у постели. — Это ревность. Это дьяволъ. Сколько разъ это находило на меня. Можетъ быть, это вздоръ. Можетъ быть, онъ теперь одинъ и мучается такъ же, можетъ быть, больше меня». И она почувствовала 8 Зач.: и она видла горе своихъ мужей надъ своей могилой и горе Вронскаго и слышала ихъ восторгъ и чувствовала ихъ его любовь. — Но гд онъ теперь его. Онъ спалъ крпкимъ сномъ въ кабинет. Она поцловала его въ лобъ, не разбудивъ, — онъ только заворочался, почмо кавъ губами, — и вернулась къ себ. «Нтъ, я безсмысленно раздражительна, — сказала она себ. — Этаго не будетъ больше. Завтра я примирюсь съ нимъ». И она заснула успокоен­ ная и совершенно забывъ о томъ, что ее успокоило.

Вронскіе не ухали ни на 3-й день, ни посл Воскресенья.

На другой день посл ихъ ссоры Анна не исполнила своего намренія. Еще она не выходила къ кофею, какъ она услыхала отъ двушки, что отъ старой Графини пріхала барышня и вызвала Алекся Кириллыча на крыльцо. Анна неодтая перебжала въ гостиную и увидала изъ окна, какъ ей казалось, объясненіе всего. Вронской стоялъ у коляски, въ которой сидла свженькая, вся въ веснушкахъ миловидная двушка (это была воспитанница графини) и улыбаясь говорила съ нимъ что то.

«Это она», сказала себ Анна, замтивъ то пустое мсто рев­ ности, которое въ ней было къ этой воспитанниц, и за кофеемъ произошло столкновеніе боле непріятное, чмъ наканун.

Алексй Кириллычъ ухалъ раздраженный и сдержанный съ какимъ-то, какъ ей казалось, строгимъ и ршительнымъ видомъ. Вопросъ объ отъзд въ деревню остался нершеннымъ. Она требовала отъзда нынче.

— Если нынче ты не дешь, то я и совсмъ не хочу хать, — сказала она въ раздраженіи спора, хотя, очевидно, слова эти ничего не значили кром того, что пока не будетъ согласія, мы не удемъ, и теперь мы не демъ.

Раскаяніе въ томъ, что она не могла удержаться, и безпо койство въ томъ, что будетъ, мучали ее все утро. Она ждала его, надясь объясниться и загладить вину, если была (была или же не была вина, было все равно). Нужно было загладить раздраженіе. Въ 3-мъ часу вернулась коляска шагомъ. Его не было. Она послала Аннушку узнать, гд остался Алексй Кириллычъ. Аннушка пришла съ отвтомъ, что Алексй Кирил­ лычъ остался на Нижегородской дорог и веллъ прізжать 1 Зачеркнуто: Въ этотъ же день пріхалъ изъ Петербурга Грабе и оста новился у нихъ. При постороннихъ Алексей Кириллычъ былъ съ нею какъ обыкновенно, но, очевидно, избгалъ с ъ ней объясненій или ожидалъ, что она сдлаетъ первый шагъ, признавъ свою вину. Три дня она не видала его съ глаза на глазъ, и на 3-й день онъ ухалъ на дачу къ матери.

Всю эту послднюю ночь она провела безъ сна. 28 Мая было то самое Воскресенье, въ которое Вронской предполагалъ ухать изъ Москвы, но она сказала, что если онъ не подетъ въ четвергъ, какъ она хот ла, то въ воскресенье она не подетъ. Онъ у халъ на цлый день къ матери, и объ отъзд не было рчи. Если бы она не ссорилась съ нимъ, если бы она Против зачеркнутого написано: Униженіе въ мысли вернуться къ мужу, просить его прощенья;

униженiе въ разговор съ горничной, у ниженіе съ Грабе. Письмо отъ мужа.

к ъ вечернему позду. Анна поблднла, и руки ея затряслись, когда она получила это извстіе. «Такъ и есть, онъ и нынче п охалъ туда, къ матери, жаловаться на меня (Анна забывала, к акъ это непохоже было на него). Но нтъ, онъ похалъ къ ней».

Цлый день этотъ до поздняго вечера Анна просидл а не­ подвижно на одномъ мст съ неподвижными глазами. Когда онъ вернулся и сталъ спрашивать ее, что съ ней, она сказала ему, что онъ самъ знаетъ, и, наконецъ, не въ силахъ удержи­ ваться, истерически зарыдала и между рыданіями высказала ему все, что она думала.

— Брось меня, брось. У зж ай. Оставь меня. Кто я? Р аз­ вратная женщина. Камень на твоей ше.

Видя, какъ она страдаетъ, Вронской умолялъ ее успокоиться и уврялъ, что нтъ признака основанія ее ревности, что онъ здилъ къ матери только за тмъ, чтобы просить ее написать то письмо, которое должно было убдить Алекся Алексан­ дровича дать разводъ. Что онъ только о ней думаетъ. Онъ самъ плакалъ, умоляя ее успокоиться.

И мгновенно отчаянная ревность перешла въ отчаянную, страстную нжность. Она обнимала его, покрывая поцлуями его голову, руки, шею. Она плакала отъ нжности и признава­ лась ему въ томъ, что на нее иногда находятъ минуты сумаше ствія. Примиреніе, казалось, совершилось полное, но на другое утро, когда Вронской, пользуясь хорошими отношеніями, уста­ новившимися между ними, началъ говорить о предмет, по­ стоянно занимавшемъ его, именно о развод, вдругъ опять на нее нашло раздраженіе, еще больше прежняго. Вронской ска­ залъ, что мать написала письмо Алексю Александровичу и что, вроятно, Алекей Александровичъ согласится.

— И тогда я буду совершенно счастливъ, — сказалъ Врон­ ской. — Вс эти размолвки у насъ происходятъ отъ этаго.

— Отчего? — спросила она спокойно.

— Оттого, — сказалъ Вронской, находившійся въ самомъ хорошемъ расположеніи духа и желая быть вполн откровен нымъ, — оттого, что положеніе наше неопредленно и не­ ясно, и мы чувствуемъ это, и другіе чувствуютъ, и это на насъ дйствуетъ.

— Что же неяснаго въ томъ, что мущина и женщина любятъ другъ друга? Никакіе обряды не могутъ сдлать этаго серьез нымъ, если это несерьезно, — сказала Анна подъ вліяніемъ уже того либерализма, которымъ она напиталась въ обществ Юркина и его protg.

— Ахъ, зачмъ нарочно не понимать, — говорилъ Вронской, ж елая высказать всю правду и забывая то, что правда есть самое непріятное зрлище для тхъ, кто вн ея. — Вопервыхъ, дти, которые будутъ.

— Ахъ, ихъ и не будетъ, можетъ быть, — съ раздраженіемъ сказала Анна.

— Ну, потомъ — ты извини меня — но я увренъ, что боль­ ш ая доля твоей безсмысленной ревности происходитъ отъ того, что я незаконный твой мужъ.

— Вопервыхъ, я и не ревнива и не ревную, это разъ на меня нашло сумашествіе, и то не ревность, а оттого, что ты былъ неделикатенъ.

Уже тонъ ея голоса говорилъ, что это не она говоритъ, а злая сила, овладвшая ею, но Вронской не замтилъ.

— Ну, положимъ, — продолжалъ онъ съ упорствомъ, желая высказать свою новую, какъ ему казалось, мысль, — но дло въ томъ. Я переношу на себя, что если бы я жилъ съ двушкой, то мн могла бы приходить мысль, и не то (онъ тонко сжалъ губы) чтобы она думала выдти за другого замужъ, но чтобъ другіе, глядя на нее, думали, что она можетъ выдти замужъ.

Анна неподвижно слушала, и глаза ея блестли.

— Да что, ты можешь жениться! — сказала она.

— Я знаю, что ты не думаешь обо мн, чтобы я думалъ объ этомъ, но теб непріятно знать, что другіе это думаютъ.

Анна, казалось, нелогически, но въ сущности совершенно логически перескочила къ самому ядру разговора.

— Насчетъ этаго ты можешь быть совершенно спокоенъ, — сказала она. — Мн совершенно все равно, что думаетъ твоя мать и какъ она хочетъ женить тебя.

— Но, Анна, мы не объ этомъ говоримъ.

— Нтъ, объ этомъ самомъ. Я знаю, и поврь, что для меня женщина безъ сердца, будь она старуха или не старуха, твоя мать или чужая, не интересна, и я знать не хочу.

Тонъ презрнія, съ которымъ она говорила о его матери, оскорблялъ его.

— Что съ тобой? Съ какой стати? И потомъ говорить о комъ же? О моей матери?

— Женщина, которая не угадала сердцемъ, въ чемъ лежитъ счастье и честь ея сына, у той женщины нтъ сердца.

— Анна, ты какъ будто нарочно оскорбляешь меня въ самыя больныя мста, но я все перенесу, но...

— Ну, довольно, довольно. Я вдь вижу, что ты меня не любишь.

Она встала и хотла выдти, но онъ побжалъ и остановилъ ее. Онъ взялъ на себя не сердиться. Онъ со вчерашняго дня ршилъ, что она жалка и что ему надо все переносить.

Теперь борьба была трудная, но ему не удалось успокоить ее. Послышался звонокъ, стукъ ногъ, и человкъ пришелъ доложить, что пріхалъ Грабе изъ Петербурга. Вронской ждалъ его и просилъ остановиться у него. Грабе вошелъ, и при немъ Анна и Вронской не договорили своего, а, притворяясь при немъ, разговаривали и распрашивали его.

Такъ прошелъ весь день. Вронской вернулся поздно ночью и не вошелъ къ ней. Она не спала всю эту ночь, ожидая его.

Н а другое утро опять было объясненіе. Онъ вошелъ одинъ разъ въ е я уборную, и онъ всю жизнь потомъ, какъ самое ужасное воспоминаніе, помнилъ одну минуту. Она сидла за туалетомъ одна и чесалась.

— Зачмъ ты? — спросила она сдержаннымъ голосомъ, бы­ стро выговаривая слова. Она оглянулась. У него было строгое, холодное лицо.

— Я взять атестатъ на Гамбету, я продалъ его, — сказалъ онъ, самъ не зная, какъ онъ сказалъ эти слова. К акъ будто кто то внутри его сказалъ эти слова такимъ тономъ, который выражалъ ясне словъ: «Объясняться мн некогда, и ни къ чему не поведетъ. Прощайте».

— А! — сказала она или не сказала это «А».

Онъ оглянулся.



Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 22 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.