авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |

«Российская Академия наук Кольский научный центр Институт экономических проблем Селин В.С., Цукерман В.А., Виноградов А.Н. ...»

-- [ Страница 6 ] --

Классификация включает три категории запасы, условные ресурсы и необнаруженные ресурсы. Запасы охватывают оставшиеся объемы нефти, по которым держатели лицензии приняли решение о добыче, и соответствующие органы власти утвердили план разработки. Условные ресурсы - это извлекаемые запасы нефти, решение о начале добычи которых еще не принято. Условные ресурсы также включают ресурсы, привязанные к проектам по повышению добычи, еще не утвержденные для месторождений, на которых уже ведется добыча. Необнаруженные ресурсы - это объемы нефти, которые, как предполагается, могут быть найдены при продолжении геологоразведочных работ и которые в дальнейшем могут быть извлечены. Все, что добыто, продано и поставлено - это фактические данные по добыче за прошедший период. Строго говоря, это не класс и не часть запасов.

Два раза в год по всем месторождениям Норвежского континентального шельфа Нефтяной директорат корректирует прогнозы добычи нефти и газа, а также расходов, связанных с подготовкой и эксплуатацией. Корректировки выполняются на основании получаемого каждой нефтяной компанией отчета, содержащего оценку добычи нефти и газа по каждому лицензированному месторождению, а также ожидаемые соответствующие эксплуатационные затраты. Кроме того, докладывается о программах будущих инвестиций.

Прогноз ННД является одним из главных элементов государственного бюджета и экономического планирования. Данные, получаемые в процессе реализации бюджетного процесса, имеют большое значение для оценки общей чистой приведенной стоимости нефтегазовых активов. По этим данным контролируют деятельность в нефтегазовом секторе экономики и ожидаемые доходы от этой деятельности с точки зрения соответствия их главной цели максимизации общественной ценности углеводородных ресурсов.

Налогообложение в нефтегазовой сфере базируется на государственной системе налогообложения доходов корпораций с некоторыми небольшими отклонениями и особенностями, а также с добавлением специального налога на разведку и добычу. Как налог на доходы корпораций, так и специальный налог исчисляется из чистой прибыли, которую нефтяные компании получают от соответствующей производственной деятельности в нефтяной отрасли. И хотя норвежская система налогообложения нефтяной отрасли предусматривает относительно высокую предельную ставку налога, у нее есть ряд благоприятных особенностей [5].

Отсутствуют подписные бонусы и на все существенные издержки, связанные с ведением работ на Норвежском континентальном шельфе, распространяется налоговый вычет. Сюда входят не только эксплуатационные расходы, но и затраты на геологоразведку, закрытие и вывод месторождений из эксплуатации, а также затраты на научно-исследовательские и проектно конструкторские работы. Благоприятствуют росту инвестиций высокие нормы амортизации, а также то, что налоговые скидки начинают действовать сразу после инвестирования. По специальному налогу компания может получить вычет при 30%-ном увеличении инвестиций. Издержки на финансирование предусматривают налоговый вычет как по налогу на доходы корпораций, так и по специальному налогу.

Норвежская система налогообложения нефтяной отрасли благоприятна для объектов с предельной рентабельностью, так как налоговые вычеты на рост инвестиций позволяют сберечь прибыль за счет уменьшения специального налога. В целом, система хорошо работает в отношении чистой приведенной стоимости на каждый вложенный доллар, а также безубыточных продаж и требуемой вероятности открытия новых месторождений, так как на все издержки распространяется налоговый вычет.

Самые последние изменения, сделанные в 2005 г., способствуют повышению налоговой определенности и росту прибыльности инвестиций в заключительной части производства и повышению уровня добычи нефти.

В последнее время внесены значительные изменения в практику прямого государственного участия в нефтегазовом бизнесе. В 2001 г. норвежский парламент изменил роль государства. Правительству было разрешено весной 2002 г. продать 18.2% государственных акций госкомпании "Статойл". Главная причина частичной приватизации заключается в предположении, что государство вместе с другими акционерами будет более эффективным методом решать вопросы возвращения инвестиций и повышения доходности, чем в полностью государственной фирме.

Одновременно с частичной приватизацией компании "Статойл" было принято решение о создании двух новых государственных фирм. Компания "Петоро" стала управлять государственными акциями в нефтяном бизнесе, а компания "Гасско" будет отвечать за транспортировку природного газа [2].

Однако в связи с постепенным исчерпанием запасов месторождений на относительно благоприятных участках инвесторам и операторам приходилось осваивать все более сложные проекты с повышенными затратами в Северном и Норвежском морях, а начиная с 2001 г. и в Баренцевом море. По этой же причине стратегической задачей норвежских корпораций стало участие в крупных зарубежных проектах. В таких условиях в рамках государственно корпоративного диалога было признано целесообразным объединение двух крупнейших компаний и в результате их слияния в 2007 г. образовалась единая корпорация "Statoil Hydro".

Еще в 1990-е годы, когда норвежская экономика была в очень хорошем состоянии, благодаря минимальной зависимости нефтегазового сектора от займов и кредитов, поэтому правительство предложило, а затем учредило "Нефтяной фонд", на счетах которого стали аккумулироваться излишние денежные средства, предназначенные для повышения благосостояния населения и будущих поколений.

Влияние нефтегазовой промышленности на рынок рабочей силы не является исключительным по сравнению с другими отраслями. В ней занято лишь 16.4 тыс. человек, что составляет 0.7% от общего числа работающих. Если принять во внимание смежные отрасли, такие как транспорт, строительство и т.п., число работающих составит 81.7 тыс. человек, что соответствует 3.5% рынка труда. Но в целом экономика Норвегии достаточно зависима от нефти и газа. Колебания мировых цен на нефть, политическая нестабильность в проблемных регионах мира ведут зачастую к сложностям в экономическом положении, которые нередко невозможно прогнозировать. Для предотвращения отрицательных последствий падения цен был создан, как уже говорилось, правительственный Нефтяной фонд. С 1996 г. 609 млрд. крон было перечислено в инвестиционный фонд социального развития.

7.3. Инновационные факторы в освоении шельфа Норвежский опыт – это открытая политика, которая способствует прозрачности, тесному диалогу между действующими субъектами, создает надежную основу для сотрудничества и получения оптимальных результатов.

Важно, чтобы цели и задачи каждого субъекта были понятны остальным, а в основе их деятельности легли общие побудительные мотивы. Обоснованность такого подхода доказана опытом сотрудничества в самой Норвегии и за ее пределами. В регионе Северного моря Норвегия успешно сотрудничает с Великобританией и Данией.

Соседом Норвегии по Баренцеву морю является Россия. МНЭ и ННД уже более 10 лет сотрудничают с правительственными органами РФ – Министерством топлива и энергетики РФ и Министерством природных ресурсов РФ. Это сотрудничество является частью энергетического диалога Норвегии и России, начатого в 1992 г. с учреждения Норвежско-Российского форума по энергетике и охране окружающей среды. Учитывая, что Россия готовится в ближайшем времени приступить к освоению российской части Баренцева моря, опыт Норвегии будет весьма ценным для российских нефтяников.

Нефть является невозобновляемым природным ресурсом. С помощью традиционных технологий в мире добыто примерно 1/3 нефтяных и 1/2 газовых ресурсов в недрах. При наличии рациональной системы управления нефтегазовыми ресурсами на уровне государственно-частного партнерства потенциал повышения нефтеотдачи, эффективности разработки и повышения общей ценности углеводородов является весьма существенным. В условиях быстрорастущего спроса на энергоносители этот факт имеет первостепенное значение для всего мирового сообщества с точки зрения удовлетворения потребности в энергии по доступным ценам и бесперебойности поставок энергоносителей.

В Норвегии в июне 2002 г. Министерством энергетики Стортингу (парламенту страны) был представлен "Белый доклад", в котором рассмотрены проблемы и перспективы развития национальной нефтегазовой промышленности [5].

В «Белом докладе» представлено два сценария развития нефте- и газодобычи на Норвежском континентальном шельфе: сценарий снижения добычи и долгосрочный инновационный сценарий. В сценарии снижения добычи предполагается, что нефтегазовый бизнес и власти вполне удовлетворены теми результатами, которых они достигли к сегодняшнему дню.

Это означает, что развитие норвежской нефтяной и газовой промышленности в ближайшие 10-20 лет будет постепенно сворачиваться. В качестве альтернативы выдвинут долгосрочный сценарий. В нем предусматривается, что добыча нефти и газа на континентальном шельфе будет иметь еще 100-летнюю перспективу.

Для долгосрочного сценария характерны две важные предпосылки:

1) умеренно высокий уровень цен на нефть и газ;

2) стремление нефтегазового бизнеса и властей к эффективному освоению углеводородных ресурсов с точки зрения технологий и уровня затрат.

Правительство Норвегии считает "долгосрочный сценарий" наиболее приемлемым. Если и промышленность, и власти не будут ориентироваться на дальнейшее развитие нефтяного сектора, то это приведет к сокращению возможностей создания стоимости доходов для норвежского общества и государства. После представления «Белого доклада» норвежский министр нефти и энергетики подчеркнул, что неудача в стимулировании нефтяного сектора (т.е.

в реализации долгосрочного сценария) будет означать, что добыча нефти в стране закончится к 2020 г. По оценкам, это будет стоить Норвегии примерно трлн. норвежских крон (НОК), или 268 млрд.долл. США, в течение ближайших 50 лет. В качестве наилучшего пути для роста благосостояния государств правительство видит формирование условий, обеспечивающих возможности наибольшего увеличения стоимости, создаваемой в нефтегазовом секторе.

В соответствии с долгосрочным сценарием освоение ресурсов углеводородного сырья на континентальном шельфе составит основу развития норвежской нефтегазовой промышленности на протяжении всего предстоящего столетия. На сегодняшний день в Норвегии есть лишь несколько отраслей промышленности с аналогичными долгосрочными перспективами. Но континентальный шельф - не только основа долгосрочной перспективы развития норвежской нефтяной и газовой промышленности. Это еще и масштабный международный рынок сбыта товаров и услуг, связанных с нефтегазовыми операциями. Сегмент норвежской экономики, занятый поставками продукции и услуг нефтегазовому сектору, в настоящее время имеет международный оборот в раз мере около 35 млрд НОК. Для многих компаний в норвежском нефтегазовом секторе значение международных операций постоянно возрастает.

Поэтому не случайно правительство Норвегии поддерживает интернационализацию национальной нефтегазовой промышленности и ставит задачу довести, оборот компаний по обслуживанию нефтегазовых операций до 50 млрд. НОК. Интернационализация создает дополнительные возможности для развития экономики, - это помимо потенциала, связанного с ресурсами углеводородного сырья на континентальном шельфе. В то же время считается, что опыт, полученный в рамках международных проектов, может способствовать дальнейшей активизации нефтегазовых операций в Норвегии.

Надежда на успех реализации долгосрочного сценария во многом связана с тем, что международные нефтяные компании проявляют стабильный интерес к разработке нефтегазовых месторождений Норвегии, хотя им и приходится приспосабливаться к требованиям, выдвигаемым правительством страны.

Главным положительным фактором, компенсирующим жесткость правительственных требований, является политическая и экономическая стабильность в Норвегии. Постоянство и предсказуемость системы государственного регулирования это также важные моменты, поддерживающие интерес компаний к нефтяным богатствам Норвежского континентального шельфа. Как явствует из «Белого доклада», правительство Норвегии будет стремиться к изменению системы лицензирования при поисково-разведочных работах с тем, чтобы и в дальнейшем поддерживать интерес компаний к проведению операций на «стареющем» (с нарастающей степенью зрелости) Северном море, в частности путем формирования «конвейерно-связанной политики», которая должна заменить нынешние аукционы, проводимые каждые два года.

Можно сказать, что положения «Белого доклада» нацеливают страну и ее правительство на сохранение и приумножение тех социально-экономических результатов, которые были достигнуты в предыдущие годы. А эти результаты весьма и весьма значительны. Главным итогом прошедших лет стали то, что нефтегазовый сектор превратился в наиболее мощный фактор экономического развития страны. Несмотря на все опасения относительно возможной деиндустриализации, Норвегия благодаря своим нефтяным ресурсам, а не вопреки их существованию продолжала двигаться по тому пути развития, которым она шла на все протяжении ХХ в.

Нельзя не отметить и такой важный результат, достигнутый в ходе развития нефтегазового сектора, как умение управлять нефтяными доходами. С начала 90-х годов ХХ в., доходы от освоения континентального шельфа (полученные государством от продажи нефти, находящейся в его собственности, и за счет налоговых поступлений) аккумулируются, как уже упоминалось в специальном нефтяном фонде. Чтобы избежать "перегрева" национальной экономики, эти доходы вкладываются в государственные ценные бумаги развитых зарубежных стран (США, Германии, Швеции и др.) и в акции наиболее перспективных промышленных и финансовых коммерческих структур ("Майкрософт", "Мицуи", "Дрезднер банк" и др.). Согласно правительственной концепции это должно обеспечить норвежскому обществу высокий уровень жизни в будущем, когда запасы природных ресурсов будут исчерпаны.

Апеллируя к зарубежному опыту, можно утверждать, что технологический прогресс в нефтяной и газовой промышленности до недавнего прошлого шел чисто эволюционным путем. Однако теперь сектор созрел для революционных изменений, в том числе для применения таких новинок, как лазерное бурение и натотехнологии. Ускорение технологического прогресса в нефтегазовом секторе во многом обусловлено освоением морских месторождений, для которых "простые" традиционные технологии добычи и транспортировки углеводородов оказались непригодными.

Участники нефтегазовой конференции "Offshore Europe – 2001", состоявшейся в Абердине (Великобритания), отмечали, что в вопросах технологического развития завеса секретности становится менее плотной, поскольку техническая сложность стоящих задач все больше требует от компаний взаимодействия с внешним миром при проведении НИОКР. Крупные нефтегазовые компании (например, "Бритиш Петролеум", "Ройал Датч Шелл" и др.) вступают в технологическое сотрудничество друг с другом, что помимо всего прочего позволяет лучше скоординировать планы технологического развития с бизнес-планами, поскольку в рамках любой отдельно взятой компании появление ценных технологических идей не всегда совпадает с бюджетными циклами.

Применение новых технологий перестало быть монополией крупных и наиболее богатых компаний. В качестве примера можно назвать небольшую независимую фирму «Амерада Хесс», которая не является технологической компанией, не разрабатывает новые технологии, а просто применяет их. Если нефтегазовые гиганты могут себе позволить собственные технические разработки благодаря глобальности своих производственных активов и материальной возможности пережить провал тех или иных научно-технических проектов, то небольшие фирмы обычно следуют стратегии быстрого внедрения чужих новинок, полагаясь в этом на сервисные компании [6].

В настоящее время нефтегазовая промышленность является высокотехнологичной отраслью, предъявляющей спрос не только на разнообразное и весьма сложное оборудование, прогрессивные виды материалов, но и на высококвалифицированную рабочую силу. Последнее означает, что нефтегазовая промышленность привлекает к себе наилучший человеческий капитал. С этим обстоятельством в развитых странах (США, Норвегии, Канаде и др.) связываются особые надежды, поскольку развитие отрасли создает надежные стимулы для расширения инвестиций в человеческий капитал.

В последние 20-30 лет приверженность инновациям является общей тенденцией в развитии мировой нефтегазовой промышленности, особенно в индустриально развитых странах. Но это не означает, что все нефте- и газодобывающие страны действуют по какому-то единому шаблону.

Существуют разные подходы и модели. Выбор конкретной модели в той или иной стране зависит от множества факторов: уровня и характера развития национальной экономики, «возраста» нефтегазового сектора, социально политической ситуации, национальных целей и приоритетов, менталитета нации и т.д.

Как две крайние альтернативы можно назвать модели инновационного развития нефтяного сектора, сложившиеся, с одной стороны, в Великобритании, а с другой - в Норвегии [7]:

- в Соединенном Королевстве (первая модель) в нефтяной сектор вошли ведущие компании мира со своими технологиями, а за ними потянулся шлейф сервисных и наукоемких компаний. Для национальных компаний не создавались какие-либо особые преференции. Как следствие, не была создана национальная наукоемкая нефтяная промышленность, которую можно было бы считать «локомотивом» экономики;

- в Норвегии (вторая модель) имело место целенаправленное и контролируемое государством формирование условий для становления национальных наукоемких сервисных компаний и системы научно технологических центров. В результате постепенно сложилась высокотехнологичная национальная нефтегазовая промышленность, в значительной степени определяющая лицо всей современной норвежской экономики.

Весьма примечательно то, что столь разные модели развития нефтегазовой промышленности сформировались в странах, имеющих, по сути дела, общий источник углеводородных ресурсов - нефтегазоносную провинцию Северного моря. Данное обстоятельство придает еще большую значимость вопросу, почему Великобритания пошла одним путем, а Норвегия - другим.

Великобритания наряду с США традиционно была и остается одним из мировых столпов либеральной рыночной экономики, в основе которой лежат свободная конкуренция и частная собственность миллионов собственников акционеров крупных и мелких корпораций.

Нельзя забывать и следующее обстоятельство: хотя добыча нефти в Великобритании началась только в середине 60-х годов, компания «Бритиш Петролеум» существовала уже с 1901 г. и была одной из старейших и крупнейших нефтяных компаний мира. С самого начала освоения нефтегазовых ресурсов в британском секторе Северного моря и до настоящего времени «Бритиш Петролеум» (наряду с «Шелл») является одним из основных операторов. Так, в 2001 г. на долю этой компании приходилось 19% национальной добычи нефти и 17% добычи природного газа. Открытие крупнейших месторождений на шельфе Северного моря (Фортис) и на Аляске (Прудо-Бэй) служат наиболее показательным примером традиционных успехов «Бритиш Петролеум» в разведке нефтяных запасов. В свою очередь, определяющим фактором в обеспечении высокой эффективности работы компании является использование новейших технологий. Благодаря внедрению технологических новшеств и применению новых схем работы с подрядчиками и поставщиками с целью увеличения прибыли и снижения затрат, «Бритиш Петролеум» в 2001 г. имела наиболее высокий среди «главных» нефтяных компаний мира показатель чистой прибыли в расчете на единицу добычи нефти и газа -7,41 долл. США/т н.э. (рост по сравнению с 1997 г. - в 1,7 раза).

В развитии нефтегазовой промышленности в Великобритании главная ставка была сделана на принцип конкурентности как фактор, стимулирующий применение прогрессивных технологий и обеспечивающий высокую эффективность бизнеса. Стремление к поддержанию конкурентной среды стало причиной ликвидации Британской национальной нефтяной компании (БННК) со 100%-м государственным капиталом, созданной в 1976 г. во время правления лейбористов с целью получения дополнительных доходов и усиления контроля за ситуацией в нефтегазовом секторе.

Норвегия в середине 60-х годов была типичной североевропейской страной с характерной структурой экономики, в которой преобладающую роль играли аграрный сектор, лесная промышленность и отрасли, связанные с морем (рыболовство, переработка морепродуктов, судоходство, судостроение и др.).

Основная часть норвежской экономики традиционно была основана на использовании природных ресурсов. После открытия нефтяных месторождений на шельфе Северного моря небогатая по европейским меркам страна, получившая государственную независимость только в 1905 г., пошла по пути нефтяных стран третьего мира.

Правительство Норвегии провозгласило политику, согласно которой нефтяные ресурсы страны «принадлежат норвежскому народу и должны быть использованы на благо нынешнего и будущего поколений». Эта политика последовательно проводится на протяжении уже более трех десятилетий.

Норвежское государство создало эффективную модель регулирования нефтегазового сектора, включающую в себя в качестве основных составляющих законодательную базу, систему административного лицензирования, систему специального налогообложения, а также предполагающую непосредственное государственное участие в освоении ресурсов нефти и газа [5].

Когда началась разработка первых нефтяных месторождений, к ней были допущены лишь три компании - «Статойл», «Норск Гидро» и «Сага Петролеум».

Все они были норвежскими, «национальными», хотя последние две и были созданы с участием частного капитала. Доминирующей нефтяной компанией в Норвегии была и остается государственная компания «Статойл», созданная в 1972 г. «Статойл» является участником подавляющего большинства нефтегазовых проектов в норвежском секторе Северного моря. Но динамичное развитие нефте- и газодобычи было невозможно без участия иностранных (транснациональных) нефтяных компаний, которые рассматривали Северное море в качестве одного из альтернативных Персидскому заливу источников углеводородного сырья, и без привлечения иностранного капитала. Построенная модель государственного регулирования позволила Норвегии сохранить полный контроль над нефтяной промышленностью, которая оказалась под пристальным вниманием различных транснациональных корпораций. Иностранные компании выступали партнером государства на всем протяжении нефтяной истории Норвегии, в основном следуя в фарватере норвежской стратегии освоения континентального шельфа, тем не менее государство очень часто рассматривало их как противников, что представляется определенной традицией норвежского общества.

Выйдя при помощи государства на рынок нефтегазового оборудования и услуг, норвежские фирмы довольно быстро завоевали высокий авторитет и на деле доказали свою конкурентоспособность.

Нужно учесть и менталитет норвежцев – северное упорство, желание и умение учиться у других, стремление превзойти своих учителей. Поэтому результаты, к которым пришла норвежская промышленность, впечатляют.

Строительство морских буровых платформ и производство оборудования для освоения шельфа стали весьма значимыми отраслями национальной экономики.

К настоящему времени норвежские подрядчики в выполнении различных видов работ при разведке и разработке нефтегазовых месторождений на морском шельфе являются одними из наиболее компетентных в мире. Поэтому данные компании в состоянии конкурировать на равных с другими подрядчиками и более не нуждаются в дополнительных защитных мерах со стороны собственного государства.

Очень важно, что и в технологическом отношении "Статойл" стала играть роль одного из мировых лидеров: ею созданы и применяются современные технологии в бурении, повышении нефтеотдачи пластов, разработке подводных месторождений, добыче нефти с морских передвижных платформ, добыче и транспортировке газа. На месторождении Стратфьорд – одном из крупнейших в мире шельфовых месторождений с извлекаемыми запасами, оцениваемыми в млрд.барр., - общая длина скважин, пробуренных компанией, достигает 9000 км с длиной горизонтальных участков более 7000 км. На этом месторождении "Статойл" рассчитывает довести коэффициент конечной нефтеотдачи до 70% [8].

Мировой опыт свидетельствует, что государство играет очень заметную роль в процессе освоения нефтегазовых ресурсов. Это имеет место не только в нефтедобывающих странах третьего мира, но и в индустриально развитых странах - США, Канаде, Великобритании, Норвегии, Австралии и др. Нет необходимости объяснять, почему правительства разных стран стремятся контролировать ситуацию в нефтегазовом секторе - об этом уже много говорилось и писалось. Важно отметить следующее: в последние два-три десятилетия резко возросло внимание со стороны государства к инновационным аспектам развития нефтегазового сектора, что не случайно, поскольку динамика инновационных процессов во многом определяет эффективность функционирования этого сектора экономики, возможности повышения его полезной отдачи для общества. При этом сама динамика инновационных процессов зависит не только от характера и направленности государственной научно-технической политики, а от всего комплекса условий, в которых приходится работать участникам нефтегазового бизнеса. Все механизмы государственного регулирования, (лицензионная, налоговая, ценовая, инвестиционная, антимонопольная, научно-техническая политика), непосредственное участие государства в хозяйственной деятельности так или иначе влияют на динамику разработки и внедрения новых технологий, в нефтегазовом секторе. В известной степени можно утверждать: какова модель государственного воздействия - такова и модель инновационного развития нефтегазового сектора.

Пример Норвегии показывает, что развитие нефтегазового сектора является также и движущей силой процесса инноваций в масштабах всей национальной экономики, поскольку стимулирует разработку и применение новых технологий в других отраслях промышленности. И это неудивительно, так как нефтегазовый сектор имеет очень тесные взаимосвязи не только с другими отраслями норвежского энергетического комплекса, но и с промышленностью информационных технологий, судоходством, финансами, страхованием. Косвенные экономические эффекты развития нефтегазового сектора, выражающиеся в росте занятости и объемов производства в других отраслях национальной экономики, весьма и весьма существенны.

В Норвегии уже в течение многих лет процесс инноваций является фокусной точкой государственной политики по отношению к нефтегазовому сектору. Правительство страны относит развитие технологии к числу наиболее приоритетных задач, от решения которых зависит возможность перманентного роста стоимости, создаваемой при проведении нефтегазовых операций на континентальном шельфе. С технологическими инновациями связываются возможности снижения производственных издержек и увеличения нефтеотдачи, охраны окружающей среды и повышения степени безопасности выполняемых работ, что справедливо рассматривается в качестве базиса для устойчивого развития национальной нефтегазовой промышленности.

Неформальное влияние на процессы нефтегазового сектора в Норвегии играет определенную роль. Один из основных принципов, которых придерживалось норвежское правительство, состоял в том, чтобы поощрить создание и укрепление связей между нефтяными компаниями, обеспечивающими отраслями промышленности и научными организациями.

Результатом этого явились формирование сильных кластеров и ускорение разработки новых технических решений. Государственное финансирование выполняло в этой цепочке лишь роль катализатора в созданных рамках.

Таким образом, основными инновационными факторами в норвежском нефтегазовом секторе следует считать:

• целенаправленную политику государства, ориентированную на обеспечение высоких технологических и экологических параметров добычи, транспортировки и переработки углеводородного сырья, в том числе с использованием налоговых, лицензионных и административных (контрольных) механизмов;

• устойчивое развитие частно-государственного партнерства, гарантирующее постоянное сотрудничество и взаимный интерес в эффективном освоении шельфовых месторождений;

• стимулирование развития научных организаций, их взаимодействия с бизнесом в процессе формирования кластеров;

• высокую конкурентоспособность норвежских компаний, обусловленную, в том числе, их активным участием в поиске, разведке и освоении нефтегазовых месторождений в развитых регионах мира;

• особенностью акваторий Норвежского и Баренцева морей, что определяет доминирующее положение Норвегии в освоении месторождений в особых арктических условиях добычи и транспортировки.

Литература 1. Белоснежка против Длинного Змея // Эксперт Северо-Запада, № 47(225), 2005. – С.48- 2. Маттнас С., Андреев О. История и развитие нефтегазовой промышленности Норвегии // Нефть Газ Промышленность, № 49, 2005. – С.10- 3. HYDROвлическое предложение // Нефтегазовая вертикаль, № 12, 2006. – С.84- 4. Марье К., Золотухин А. Statoil наращивает поставки газа на европейский и мировой рынки // Eurasia Offshore, № 1, 2004. – С.38- 5. Стайнар Нь. Управление нефтегазовыми ресурсами Норвегии // Недропользование – XXI век, № 1, 2006. – С.78- 6. Симония Н. Нефть в мировой политике // Международные процессы, № 3, 2005. – С.4- 7. Шмат В. Инновационное развитие нефтегазового сектора: зарубежный опыт / В кн. Нефтегазовый сектор России в теории и на практике. Новосибирск:

ИЭиОПП СО РАН, 2003. – С.44- 8. Воронов К. У Норвегии свои заботы // Современная Европа, № 3, 2003. – С.84- 9. Градобитова Л.Д., Пискулов Ю.В. Экономика и политика стран Скандинавии. М.: Международные отношения, 1986, 189 с.

Глава 8. ФОРМИРОВАНИЕ КЛАСТЕРОВ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ В ЗАПАДНОЙ АРКТИКЕ В настоящее время практически на всех мировых рынках господствуют глобальные транснациональные корпорации (ТНК), монополизировавшие производство и продажи, в том числе в сфере, так называемых, критических технологий. Однако, если раньше, в первой половине прошлого века, монополизм считался препятствием, тормозом для научно-технического прогресса, то теперь корпорации оказались более гибкими и быстро реагируют на любые новшества.

При этом ТНК постоянно идут по линии дальнейшей концентрации ресурсов, поскольку им приходится конкурировать уже друг с другом и уровень капитализации оказывается едва ли не ведущим фактором.

Эффективным инструментом противодействия сложившейся ситуации, в первую очередь со стороны развивающихся стран, является формирование при активной поддержке государства центров инновационного прорыва - кластеров.

Причем на грани веков эти механизмы все чаще применяются и в сфере услуг, в том числе на транспорте.

8.1. Тенденции и перспективы создания производственных кластеров Одним из важнейших условий формирования устойчивой конкурентоспособности крупных территориальных производственно экономических систем является развитие отраслевых (межотраслевых) кластеров. В этой связи существенное повышение эффективности нефтегазового комплекса Севера и Арктики России не может быть обеспечено простым сложением финансовых, производственных и трудовых ресурсов региона.

Стимулом развертывания кластеров в индустриально развитых странах последние 20-25 лет являются ограничения потенциала конкурентоспособности крупных интегрированных компаний на динамичных глобальных рынках.

Потребовалось мобилизовать новые ресурсы – государства, регионов, малых и средних предприятий. Первые масштабные программы кластерной политики были предприняты в следующих странах [1]:

США – 1970-1980-е гг., Дания, Италия – 1989-1990-е гг., Австрия, Япония, Великобритания – начало 1990-х гг., Франция, Финляндия – 1995 г., Венгрия – 1996 г., Словения – 1999-2003 гг.

В ряде стран в последние 20 лет приобрели особое значение эффективные "кластерные стратегии", которые строятся на центрах деловой активности, уже доказавших свою силу и конкурентоспособность на мировом рынке.

Правительства концентрируют усилия на поддержке существующих кластеров и создании новых сетевых компаний, ранее не контактировавших между собой.

Государство при этом не только способствует формированию кластеров, но и само становится участником сетей. Кластерные стратегии широко используются в странах Европы.

Кластеры позволили мобилизовать новый ресурс – ресурс сетевой организации территорий. Данный ресурс становится фактором конкурентоспособности в глобализованной экономике. Национальная конкурентоспособность развитых стран во многом обеспечивается сформированными там кластерами: в США – 24 группами кластеров ( территориальных кластеров), в Италии – 200 промышленными округами, в Дании – 29 ведущими кластерами. В то время как экономика становится все более глобализованной, источники конкурентных преимуществ отраслей и регионов часто зависят от сугубо местных факторов. Это делает кластеры мощным инструментом для экономического развития [2].

Исследуя причину возникновения кластеров на примере более чем отраслей в 10 странах мира, М.Портер отметил важность присуствия четырех основных факторов: состояния спроса на производимую продукцию, конкуренцию среди производителей внутри отрасли, наличия дешевых факторов производства и привлечения предприятий из родственных или поддерживающих отраслей. Все четыре указанных фактора объединены в "правило ромба", интерпретирующего механизм образования локальных конкурентных преимуществ на национальном и региональном уровнях [3].

Конкуренция Условия факторов для Состояние спроса производства Родственные и поддерживающие отрасли Рисунок 8.1 - "Правило ромба" (факторы, способствующие образованию кластеров) Исследования Портера свидетельствуют о том, что наиболее конкурентоспособные транснациональные компании обычно не разбросаны бессистемно по разным странам, а имеют тенденцию концентрироваться в одной стране, порой даже в одном регионе страны. Это объясняется тем, что одна или несколько фирм, достигая конкурентоспособности на мировом рынке, распространяет свое влияние на ближайшее окружение – поставщиков, потребителей и конкурентов. А успехи окружения, в свою очередь, оказывают влияние на дальнейший рост конкурентоспособности данной компании.

В итоге формируется "кластер" – сообщество компаний, тесно связанных отраслей, способствующих росту конкурентоспособности друг друга. Для всей экономики государства кластеры выполняют роль точек роста внутреннего рынка. Вслед за первым зачастую образуются новые кластеры, и международная конкурентоспособность страны в целом увеличивается. Она основывается именно на сильных позициях отдельных кластеров, тогда как вне их даже самая развитая экономика может давать только посредственные результаты. Пожалуй, главный тезис Портера заключается в том, что перспективные конкурентные преимущества создаются не извне, а на внутреннем рынке. При этом концепция кластеров обеспечила развитие особой формы мышления, выходящей за рамки потребностей конкретной экономики.

Основным преимуществом "кластерной" структуры является то, что все участники взаимодействия (государство, регион, корпорации, средний и малый бизнес) находятся в партнерских, а не подчиненных отношениях и при этом получают дополнительный эффект. "Cetubiee регионы", представленные в глобальной экономике кластерами, все более и более выигрывают конкуренцию у иерархических регионов [4].

Таблица 8.1 Классификация регионов с позиции теории конкурентоспособности Характеристика Иерархические регионы Сетевые регионы Базовая производственная Централизация производ- Сеть автономных фирм структура ства (градообразующие (network of placc). Концент предприятия) рация без централизации Организация хозяйства Отраслевая или Производственные корпоративная кластеры Внутренняя конкуренция Отсутствует, функциональ- Присутствует, гибкая ная специализация специализация Мобильность рабочей силы Низкая Высокая Роль органов власти Высокая степень Высокая степень автономии зависимости властей от властей и компаний компаний Региональные стратегии Доминируют стратегии Стратегии как корпораций региональный консенсус Как видно из таблицы 8.1, основными преимуществами сетевых регионов является высокая мобильность ресурсов и адаптированные для такой динамики организационные структуры. Это позволяет им быстрее адаптироваться к изменениям в экономической среде, быстрее применять научно-технические достижения, создавать инновационные "заделы" для будущего.

Формирование конкурентных преимуществ на определенных территориях достигается за счет суммирования уникальных факторов производства, расположенных в пределах данной местности (портфель ресурсов). При этом их значимость как некоего целого, должна превышать сумму всех составных частей. С течением времени, за счет появления (или создания) конкурентостимулирующих факторов в других регионах или новых технологий, задающих качественно новые требования к имеющимся факторам, конкурентоспособности существующих кластеров может существенно снизиться, а со временем исчезнуть совсем [5].

Классификация кластеров проводится на основании идентификации пяти основных типов организационных структур.

Географические (региональные) кластеры соответствуют концентрации предприятий и организаций по территориальному принципу. В качестве примеров, где имеются реальные предпосылки, для формирования нефтегазового кластера выступает Республика Коми, а в ближайшей перспективе – Мурманская область.

Отраслевые кластеры – формирования, образованные путем распределения инновационно-ресурсного потенциала какой-либо отрасли в нескольких регионах по экономическим циклам инновационного процесса. Формат такого кластера в Северо-Западном Федеральном округе будет рассмотрен ниже.

Микрокластеры – кластеры, образованные на базе муниципального образования, как правило, с определенной отраслевой специализацией. Для нефтегазового комплекса это может быть предприятие нефтепереработки и сконцентрированные вокруг него научно-исследовательские институты, образовательные учреждения, сервисные компании, имеющие соответствующую специализацию. Такой кластер может образоваться, например, на основе Киришского нефтеперерабатывающего комплекса, являющегося одним из наиболее крупных и передовых в России.

Боковые (межотраслевые) кластеры охватывают сразу несколько отраслей, придавая им мультимедийный эффект. Одним из путей появления подобных кластеров является, как правило, специализация в какой-то одной области, однако затем, вследствие новых потребностей и прикладного применения полученных технологий, становится необходимым развитие и смежных направлений. В частности, освоение шельфовых месторождений западно-арктических морей будет способствовать приросту потребности в нефтегазовом оборудовании, металлургии и трубопрокате, строительстве различных инфраструктурных объектов, увеличены потребности в энергии и т.п.

Мегакластеры – кластеры, образованные сетью более мелких кластеров, относящихся к различным видам и характеризующимся высокой степенью концентрации. Считается, что в России примером такого формирования может выступать территориальный комплекс Московской области [4].

Исследования, проводившиеся в течение последних 20 лет, показывают, что отличительной чертой стратегии долгосрочного развития кластера является его инновационная ориентированность. Потенциальные преимущества кластеров в осознании необходимости и создании возможностей для инноваций очень велики, в не меньшей степени важными являются предоставляемые им гибкость и способность к быстрому реагированию на эту потребность. Нередко компания в пределах кластера может значительно быстрее находить источники для новых компонентов, услуг, оборудования, а также других требуемых при введении инноваций элементов, независимо оттого, что эти элементы представляют собой новую производственную линию, новый процесс, новое техническое средство или новую модель снабжения и транспортировки.

Благоприятная ценовая конъюнктура, складывающаяся на рынках нефти и газа, уже в ближайшей перспективе, за пределами 2010 г. может осложниться. На традиционном саммите "большой восьмерки" в Вашингтоне в апреле 2007 г.

президент США Буш объявил, что уже в 2015 г. страна намеревается до 10% потребности в энергоресурсах удовлетворять за счет новых видов биотоплива, включая газ, а к 2020 г. – уже не менее 20%. Тем самым один из самых перспективных рынков для экспорта российского сжиженного газа может практически прекратить свой рост и создать определенные сложности при сбыте штокмановского газа, особенно при складывающемся уровне издержек.

Это определяет необходимость повышения конкурентоспособности углеводородного сырья с месторождений арктического шельфа, один из важных инструментов которого может стать формирование кластеров. Для этого в Западной Арктике имеются все необходимые предпосылки: наличие устойчивого спроса на нефть и СПГ, конкуренцию среди производителей внутри отрасли на национальном и международном уровнях, наличие достаточно дешевых факторов производства, необходимость активного вовлечения предприятий из родственных и поддерживающих отраслей. В Северо-Западном федеральном округе кластер по освоению шельфа будет иметь также четко выраженный региональный характер, охватывая большую группу предприятий Архангельской, Мурманской и Ленинградской областей, Санкт-Петербурга.

Предприятия ТЭКа с ведущей ролью нефтегазового сектора могут выступать в настоящее время локомотивом роста высокотехнологичных отраслей в российской экономике в целом. Их стимулирующее воздействие на предприятия машиностроения, металлообработки, оборонно-промышленного и судостроительного комплексов должно обеспечиваться как направлением в высокотехнологичные отрасли части инвестиционных потоков, создаваемых в топливно-энергетическом комплексе и сырьевых отраслей, так и косвенным образом, через механизмы мультипликативного эффекта. В данном случае создаются технологические кластеры и разрабатываются системы стимулирования с помощью экономико-правовых механизмов, делающих такое перераспределение выгодным для инвесторов.

Минимизация логистических затрат и внедрение современных управленческих технологий при формировании и развитии кластера в регионе, где наблюдается высокая географическая концентрация взаимосвязанных отраслей, позволяет увеличить приток капитала и технологий, а также прямых инвестиций, включая иностранные. Именно такие инвестиции способны привнести в регион, кроме финансовых средств, и новые технологии, интеллектуальные ресурсы и управленческие новации, всемирно известные торговые марки и бренды.

Если исходить из рассмотренной выше классификации, в Мурманской области появляются условия для создания типичного географического (регионального) кластера (рис. 8.2).

В регионе расположен один из крупнейших комплексных научных центров по проведению фундаментальных исследований в области геологии, разработки месторождений, химии и технологии, морских проблем, экологии и экономики – Кольский научный центр. Подготовкой специалистов занимаются высших учебных заведения и более 20 филиалов вузов, в том числе Мурманский государственный технический университет, который готовит специалистов практически по всем направлениям морехозяйственной деятельности.

В области действует одна из крупнейших в России разведочных организаций в области углеводородного сырья – "Арктикморнефтегазразведка", а также ряд прикладных геофизических организаций. Ими открыты десятки потенциальных месторождений нефти и газа, в том числе такие уникальные газоконденсатные месторождения, как Штокмановское, Ленинградское и Русановское, запасы которых исчисляются в триллионах кубометров.

Элементы инновационного потенциала Виды деятельности Производ- Инвести- Научно- Трудо ционно- образова ственный вой финансовый тельный НИР и подготовка кадров Геологоразведка Мурманская область Добыча угле водородов Транспорт Субъекты инновационной деятельности углеводородов Газопереработка Сервис, в т.ч.

судоремонт Нефте переработка Рисунок 8.2 - Структура организации географического (регионального) кластера По существу, образование кластера связано только с началом масштабного освоения углеводородного сырья Западной Арктики, при этом не исключено появление на полуострове микрокластера на базе проектируемого завода по сжижению природного газа, который является первым в России и одновременно одним из крупнейших в мире, что может обусловить появление в п.Видяево и соседних городах, включая г.Мурманск, комплекса инновационных средних и малых предприятий по обеспечению его деятельности.

Серьезных инновационных решений потребуют сам отбор и транспортировка штокмановского газа, что также создает предпосылки для формирования таких центров.

В Архангельской области имеются предпосылки для формирования крупного "бокового" кластера на базе машиностроительных комплексов Северодвинска, которые являются уникальными с точки зрения сооружения на них ледостойких платформ. В целом в настоящее время рынок как разведочных, так и добычных платформ находится в относительном равновесии и с учетом активно используемого механизма аренды оставляет даже недозагруженными мощности производителей (крупнейший центр – Сингапур). Однако комплексов, способных работать в морских условиях с постоянным или временным ледовым покровом, ни одна страна не производит. Создание и осваивание новейших технологий в этой сфере послужило бы толчком в формировании сервисного инновационного пояса, в том числе по обеспечению платформ отдельными видами оборудования, транспортировка их к месторождениям, обеспечению вспомогательным флотом и т.п.

Освоение уже Штокмановского газоконденсатного и нефтяного Приразломного месторождений создают реальные условия для формирования на Северо-Западе России конкурентоспособного и перспективного отраслевого кластера (рис.8.3), который уже в период до 2020 г. может перерасти в мегакластер.

Кроме того, их разработка, создание необходимой транспортной инфраструктуры позволят не создать конкурентоспособные производства и нарастить экспорт, но и расширить внутренний рынок, то есть произвести газификацию Мурманской и Архангельской областей, Республики Карелия.

Мощный импульс получит экономика не только прибрежных регионов, но и других субъектов СЗФО. Произойдут загрузка имеющихся производственных мощностей предприятий машиностроения, металлургии, нефтепереработки и нефтехимии, судостроения, а также модернизация действующего и создание нового оборудования.

Выгоды от развития кластеров конкурентоспособности при освоении углеводородных ресурсов арктического шельфа для регионов Северо-Запада, и в первую очередь Мурманской и Архангельской областей, могут быть следующие [4]:

формирование современных инструментов стимулирования экономического развития региона (развитие социальной и производственной инфраструктуры, повышение инвестиционной привлекательности и др.;

- построение площадки для эффективного партнерства с бизнесом и другими группами интересов в регионе;

- перераспределение задач регионального развития между администрацией и сообществом по принципу наибольшей эффективности решений;

- устойчивый рост занятости, дохода, налоговых отчислений и лояльности ключевых групп интересов.

Для бизнес-структур, входящих в состав кластерных образований, эффект может быть достигнут за счет следующих направлений деятельности:

- рост текущих и стратегических конкурентных преимуществ, повышение гибкости управления и стимулирование инноваций;

- расширение возможностей для НИОКР;

- возможность получать квалифицированные кадры;

- снижение производственных издержек за счет развития местных поставщиков сырья и производственного оборудования (в том числе в части качества), а также комплектующих сервисных компаний;

- повышение общего качества инфраструктуры для развития бизнеса;

- рост эффективности взаимодействия с другими компаниями и снижение трансакционных издержек.

Кластер ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЦИКЛ ИННОВАЦИОННОГО ПРОЦЕССА В НГК НИОКР и ПРОМЫШЛЕННОСТЬ СЕРВИС И ТОРГОВЛЯ подготовка Средства добычи, Освоение и Переработка Транспорт Продажа и кадров переработки, добыча потребление транспортировки Санкт-Петербург, Архангельская, Республика Коми, Ленинградская и Ленинградская, Санкт-Петербург, Архангельская и Вологодская и НАО (Архангельская Мурманская обл., Мурманская и Архангельская, Мурманская обл., Мурманская обл., обл.), Мурманская Республика Коми Архангельская Ленинградская и Республика Коми Санкт-Петербург обл. (включая НАО) обл. Мурманская обл., Республика Коми Научно-исследова- Предприятия по Геологоразведочные Нефтеперерабатыва- Портовая инфра- ГРЭС, ТЭЦ, АЗС тельские строительству плат- организации ющие предприятия структура (включая Газораспределитель организации форм и их оснастке Нефтедобывающие Газоперерабатываю- рейдовые ные организации Проектные институ- Металлургические и компании щие предприятия терминалы) Предприятия ты трубопрокатные Газодобывающие Предприятия нефте- Объекты РЖД оптовой и розничной Высшие и средние предприятия компании химии и газохимии Объекты трубопро- торгов-ли специальные учеб- Предприятия по про- Предприятия по про- Мини – НПЗ водного транспорта Различные ные заведения изводству изводству буровых Сервисные компании Ледокольный и тан- сервисные компании Технопарки и инку- оборудова-ния для растворов, пропланта в сфере переработки керный флоты Нефтяная и газовая баторы нефтяной и газовой и т.п. Энергоснабжающие Нефте- и газохрани- биржи Экспертные органи- промышлен-ности Сервисные компании предприятия лища зации Судостроительные и в сфере добычи судоремонтные пред приятия Рисунок 8.3 - Структура организации отраслевого кластера в СЗФО В развитии кластеров существенную роль играют, как уже отмечалось, государственные (региональные) органы управления. Эта роль связана: с инициированием и поддержкой процесса активизации кластера (диагностика и согласование ключевых групп интересов);


участием в кластерных совещаниях и принятие решений, касающихся развития кластера;

ориентацией и повышением эффективности целевых программ (образование, НИОКР, инфраструктура и т.п.) и основных направлений политики развития кластера;

диалог с лидерами бизнеса, вузами, НИИ и урегулирование спорных вопросов;

координация усилий с другими уровнями власти;

помощь в международном сотрудничестве.

Роль бизнеса в организации и создании кластеров конкурентоспособности:

инициирование процесса активизации кластера (в паритете с органами власти);

участие лидеров в кластерных совещаниях и принятие решений, касающихся развития кластера (в части представляемой сферы интересов);

разработка и финансирование совместных проектов (инициатив), представляющих конкретные выгоды компаниям (НИОКР, образование, сервис и др.);

готовность к сотрудничеству, принятие на себя ответственности за развитие кластера;

социальные инициативы и проекты в регионе.

8.2. Особые портовые экономические зоны в Западной Арктике Освоение пространств и ресурсов Мирового океана – одно из главных направлений развития мировой цивилизации в третьем тысячелетии. Сущность национальной политики ведущих морских держав и большинства государств мирового сообщества в обозримом будущем составят самостоятельная деятельность и сотрудничество в освоении Мирового океана, а также неизбежное соперничество на этом пути.

В 2001 г. Президентом России была утверждена «Морская доктрина Российской Федерации на период до 2020 года». Этот документ является основополагающим в определении государственной политики России в области морской деятельности. Морская деятельность - это деятельность Российской Федерации в области изучения, освоения и использования Мирового океана в интересах безопасности, устойчивого экономического и социального развития государства [6]. Реализация Морской доктрины должна способствовать дальнейшему укреплению позиции России в качестве ведущей морской державы и созданию благоприятных условий для достижения целей и решения задач национальной морской политики. Под национальной морской политикой подразумевается определение государством и обществом целей, задач, направлений и способов достижения национальных интересов Российской Федерации на морском побережье, во внутренних морских водах, в территориальном море, в исключительной экономической зоне, на континентальном шельфе Российской Федерации и в открытом море.

В качестве основных целей национальной морской политики в доктрине выделены следующие:

сохранение суверенитета во внутренних морских водах, территориальном море, а также в воздушном пространстве над ними, на дне и в недрах;

реализация юрисдикции и защита суверенных прав в исключительной экономической зоне на разведку, разработку и сохранение природных ресурсов, как живых, так и неживых, находящихся на дне, в его недрах и в покрывающих водах, управление этими ресурсами, производство энергии путем использования воды, течений и ветра, создание и использование искусственных островов, установок и сооружений, морских научных исследований и сохранение морской среды;

реализация и защита суверенных прав на континентальном шельфе Российской Федерации по разведке и разработке его ресурсов;

реализация и защита свободы открытого моря, включающей свободу судоходства, полетов, рыболовства, научных исследований, свободу прокладывать подводные кабели и трубопроводы;

защита территории Российской Федерации с морских направлений, защита и охрана Государственной границы Российской Федерации на море и в воздушном пространстве над ним.

В Морской доктрине сформулирована идеология развития морской деятельности государства, определены главные цели и указаны принципы их достижения. Насколько успешно они реализуются сегодня? Каковы стратегические ориентиры развития морской деятельности в Арктике? Какие механизмы необходимы для гармонизации различных аспектов морской деятельности? Какие условия необходимо создать для ускорения социально экономического развития. Поиск ответов на актуальные вопросы организации морской деятельности приводит к пониманию необходимости разработки Морской стратегии России на долгосрочную перспективу.

Морскую стратегию следует рассматривать как «механизм конкретной реализации в государстве положений Морской доктрины РФ на период до года». Морская доктрина как система официальных государственных положений, формулирует цели национальной морской политики. А морская стратегия представляет собой Государственный стратегический план деятельности страны по реализации целей, сформулированных в Морской доктрине. Морская стратегия – это система крупномасштабных целей национального значения, реализация которых обеспечивается эффективным использованием военно-морского и природно-ресурсного потенциала морской деятельности, рассчитанных на радикальные социально-экономические достижения [7].

Благотворное влияние на развитие национальной системы морепользования оказывают как общая положительная динамика социально экономического развития страны, так и растущий спрос на продукцию отраслей морского хозяйства и повышающаяся инвестиционная привлекательность морской экономики в целом.

В процесс формирования Морской стратегии закладывается региональный подход, поэтому арктическое направление национальной морской политики, его функциональные составляющие, а именно морские перевозки, морское прибрежное промышленное рыболовство, освоение шельфовых месторождений углеводородов, военно-морская деятельность, исследования Северного Ледовитого океана, должны занять в документе значительное место.

Важнейшим элементом Морской стратегии должно стать развитие транспортных коммуникаций и всей производственной инфраструктуры морской деятельности. Даже пессимистически экспертные прогнозы морских перевозок углеводородов по СМП дают следующие ориентиры: 2010-2015 гг. – 15-25 млн.т/год (включая конденсат Ямало-Ненецкого автономного округа);

2016-2020 гг. – 20-35 млн.т/год (включая конденсат Ямало-Ненецкого автономного округа);

2021-2030 гг. – 25-45 млн.т/год (включая конденсат Ямало-Ненецкого автономного округа, сжиженный природный газ Харасавэя).

Необходимо подчеркнуть особое значение Северного морского пути для экономики и жизнедеятельности Арктики и безопасности страны. Системный общероссийский кризис 90-х годов очень болезненно отразился на функционировании СМП – объмах перевозимых грузов, состоянии флота и береговой инфраструктуры. Объм перевозок грузов по сравнению с 1987 г.

снизился почти в 4 раза. Практически прекратились транзитные рейсы.

Устаревает транспортный флот, особенно атомный ледокольный.

По прогнозу института «Союзморниипроект» объмы перевозок грузов по СМП будут быстро возрастать, главным образом, за счет перевозок углеводородов и продуктов их переработки, при этом реальные показатели 2015 2020 гг. в западном секторе, скорее всего, окажутся выше прогнозных.

В Морской доктрине РФ говорится о необходимости обеспечения национальных интересов Российской Федерации в отношении Северного морского пути, централизованном государственном управлении этой транспортной системой, ледокольном обслуживании и предоставлении равноправного доступа заинтересованным перевозчикам, в том числе иностранным.

Зарубежные организации и фирмы считают оживление транзита по СМП вполне реальным, особенно в ожидании дальнейшего изменения климата.

Канадская фирма Broc/Omni TRAX заявила в 2007 г. о намерении реализовать совместно с российскими компаниями международный проект «Арктический мост» для крупномасштабных перевозок транзитных грузов по трассе в направлении Запад-Восток. Аналогичную схему предложила Академия торгового мореплавания США: транспортно-технологическую систему между портами Нью-Йорк – Рейкьявик – СМП – Петропавловск-Камчатский – Брементон (Западное побережье США) с использованием атомного контейнеровоза вместимостью 8000 ТЕU. Плавание судна в Арктике будет осуществляться круглогодично без ледокольной проводки. Финская судостроительная корпорация Aker Arctic Tecnology совместно с Institute of North (Аляска) выполнила еще в 2006 г. модельные исследования по эксплуатации арктического контейнеровоза вместимостью 5000 TEU на направлении Алеутские острова – СМП – Исландия. Результаты моделирования показали возможность работы на трассах СМП до 6 месяцев в году без ледокольной поддержки. Оценка стоимости транспортировки контейнера составляет 526 долл./NEU, что значительно ниже стоимости доставки контейнеров южным путем [8].

Таким образом, резкое нарастание грузопотоков на трассе СМП весьма вероятно уже в ближайшие 5 лет, и российские транспортные системы должны быть к этому готовы. Чтобы не отдать стратегические преимущества и соответствующие финансовые потоки в другие руки.

С Северным морским путм связан комплекс долгосрочных задач, поставленных Морской доктриной РФ. Это задачи обновления и безопасной эксплуатации атомного ледокольного флота, создания судов ледового класса для морских перевозок и специализированных судов для рыбопромыслового, научно-исследовательского и других специализированных флотов, консолидации усилий и ресурсов федерального центра и субъектов Российской Федерации для развития арктического судоходства, морских и речных устьевых портов и осуществления Северного завоза, а также создания информационных систем, обеспечивающих морскую деятельность.


Арктическое направление морской стратегии России имеет еще одно очень важное преимущество: оно поддерживается самой сильной отечественной оборонной морской группировкой – Северным флотом. Как в России, так и в зарубежных кругах высоко оценили поход авиационно-корабельной группы в декабре 2007 г. в Средиземное море. Северный морской флот выполнил главное свое назначение не только заполярного бастиона, но и «длинной руки», обозначающей присутствие России там, где это важно для национальных интересов.

Представляется, что одним из главных условий инновационного рывка российского Севера становится разработка стратегических документов, в основе которых должен лежать программно-целевой метод. Основополагающим документом должна стать Государственная стратегия морской деятельности.

Морская деятельность требует комплексного подхода при определении основных направлений развития. Сегодня изучение, освоение и использование ресурсов и пространств Мирового океана осуществляется Россией, исходя из национальной морской политики, объявленной Морской доктриной Российской Федерации.

Этот основополагающий документ задал общий вектор развития морской деятельности, обозначил цели, принципы и задачи на перспективу до 2020 г., охватывающие практически весь спектр функциональных и региональных проблем. Необходимо определить порядок реализации положений доктрины, которые должны найти отражение в разрабатываемой Стратегии развития морской деятельности на период до 2020 г. и более отдалнную перспективу.

Для успешной реализации национальной морской стратегии на арктическом направлении решающее значение имеет экономическое обеспечение морской деятельности Российской Федерации, в которой не последнее место занимает повышение конкурентоспособности российского флота вообще, и портов, в частности.

Одним из путей повышения конкурентоспособности российских портов может быть придание им статуса особых экономических зон (ОЭЗ). На сегодняшний день большинство ведущих портов в мире существуют в режиме франко-портов или в режиме особых экономических зон. Согласно статистическим исследованиям, рост грузо- и пассажиропотока у порта, действующем в обычном режиме, составляет от 3 до 6% в год, а в случае введения режима свободного порта эти показатели растут темпами от 20% и выше [9].

Государство, создавая у себя на территории особые экономические зоны, преследует конкретную цель. Мотивацией таких решений могут быть диспропорции в экономическом развитии регионов государства, депрессивное состояние экономического развития отдельной территории или ряда территорий государства, наличие безработицы, необходимость активизации определенного вида деятельности. О достаточно широком распространении этого явления можно судить по данным Организации Объединенных Наций по промышленному развитию (ЮНИДО): на начало 2006 г. в 120 странах мира насчитывалось около 3000 свободных экономических зон и обеспечивалось рабочими местами до 50 млн. человек. В настоящее время значительная часть ОЭЗ в мире приходится именно на портовые. Крупнейшие порты (Амстердама, Копенгагена) фактически представляют собой особые (свободные) экономические зоны. В Германии в настоящее время насчитывается семь портовых зон: в Гамбурге, Бремене, Бремерхафене, Эмдене, Киксхавене, Дагендорфе и Дайзбурге [10].

Как правило, основной целью является развитие экспорта товаров, поэтому портовые зоны располагаются в районах крупных портовых городов, и на перекрестках оживленных морских транспортных и пассажирских путей, соединяющих страны Европы, Ближнего и Среднего Востока и Африки. Кроме того, они многопрофильны, то есть располагают помимо традиционных "свободных таможенных зон" и "свободных складов", коммерческими центрами или зонами свободной торговли, а также промышленными полигонами.

Мировая практика показывает, что именно такие анклавы беспошлинной торговли, обеспечивающие льготный режим приема и отправки грузов, наиболее привлекательны для грузоотправителей.

История порто-франко (в переводе с итальянского - "свободные порты") портов, пользующихся правом беспошлинного ввоза и вывоза, начинается в середине XVI века. В разное время подобный режим действовал в таких городах, как Генуя, Венеция, Марсель, Гамбург, Бремен. Причинами, вызвавшими его появление, стали высокие пошлины и злоупотребления таможенных чиновников, которые тормозили развитие приморских городов.

Кроме того, режим свободной торговли часто учреждался при сооружении нового порта с целью привлечения грузов и оживления торгового движения.

Первый российский "порто-франко" был создан в Одессе в 1819 г., по указу императора Александра I, и дал мощнейший импульс для развития города.

Вместе с тем, он же поспособствовал и резкому увеличению потоков контрабанды, в связи с чем, был закрыт в 1859 году [11].

Очевидно, что для создания высокоэффективных российских портовых зон, необходимо учесть опыт создания и деятельности уже созданных свободных экономических зон, в том числе в странах Балтии. К моменту вступления Эстонии в ЕС там уже действовали три экономические зоны в портах Мууга, Силламяэ и Валга. НДС, налог на имущество, налог на прибыль в эстонских морских портах не взимаются. При этом в соседнем российском порту НДС составляет 18%, налог на имущество - 2,2%, налог на прибыль - 24%, таможенные пошлины - 6,5%. Если за рубежом транспортные издержки в структуре себестоимости продукции составляют не более 8%, то в России порядка 20%. При таких разных подходах к налогообложению сложно говорить о конкуренции российских портов.

Исходя из Таможенного кодекса ЕС, свободной зоной является часть таможенной территории, которая создается распоряжением правительства страны. На находящийся там товар государства, не входящего в ЕС, распространяется положение, что он находится вне таможенной территории.

Регулирование всех действий на данной территории происходит под контролем таможни. Свободная экономическая зона обладает следующими характеристиками:

• приостанавливает или освобождает от уплаты таможенных пошлин, акциза и налога с оборота;

• приостанавливает торгово-политические санкции (например, лицензию на импорт);

• позволяет произвести складирование транзитного груза;

• дает возможность подготовить груз (товар) для сбора, без уплаты пошлин (упаковка, маркировка и т.д.);

• дает возможность применять меры экспорта.

Наглядным примером деятельности специальных экономических зон в странах Балтии является развитие специальной экономической зоны латвийского города и порта Лиепая.

Лиепайская специальная экономическая зона (СЭЗ) занимает около 65% всей территории города (3739 га), и включает в себя:

• порт;

• промышленные зоны;

• территорию бывшей промышленной базы;

• аэропорт.

Создание СЭЗ явилось следствием принятого парламентом Латвии закона «О Лиепайской специальной экономической зоне». Лиепайская СЭЗ создана на 20 лет и будет действовать до 2017 г. Более 2000 га классифицированы как «свободные территории», открытые для потенциальных инвесторов. Компании, которые получили статус субъекта СЭЗ, освобождаются от уплаты таможенных пошлин и имеют следующие льготы:

• 80% скидка с подоходного налога;

• 80% скидка с налогов на землю и недвижимость плюс дополнительная скидка в 20% по усмотрению муниципалитета;

• 0% НДС на поставку товаров и услуг в пределах специальной экономической и свободной таможенной зоны;

• отсутствие таможенных сборов или акцизного налога для нефтепродуктов в пределах свободной таможенной зоны.

Компании СЭЗ смогут воспользоваться указанными прямыми налоговыми льготами по первоначальному капиталовложению к тому моменту, когда накопленная сумма налоговых скидок достигнет уровня 50% от полного объема инвестиций.

Создание Лиепайской СЭЗ обусловило значительный, стабильный рост эффективности всех показателей не только деятельности порта и самой зоны, но и осуществить ряд важных инфраструктурных проектов. В частности, рост грузооборота в СЭЗ ежегодно превышал ожидаемые 10%. К числу реализуемых проектов относятся углубление акваторий для принятия судов, строительство промышленных предприятий и модернизация существующих.

Приведенные примеры функционирования свободных экономических зон в Балтийском регионе далеко не исчерпывают масштабы развития свободных экономических зон в международном плане. В первую очередь это относится к портовым зонам.

В Китае институт приморских открытых городов (ПОГ) начал создаваться в 80-х годах прошлого столетия с целью воздействия на развитие внутренних регионов страны. Сегодня в крупных портах Китая действует более тридцати беспошлинных зон и зон экспортной переработки, которые постепенно трансформируются в зоны свободной торговли, играют большую роль в развитии экономики страны. Привлекая иностранный капитал и передовые технологии, они на основе технологической перестройки собственной индустриальной базы развивают финансовое и техническое сотрудничество, создают производство высококачественной продукции. Приморские открытые города обеспечивают более 20% ВПП Китая, 40% его экспорта, а производительность труда здесь на 66% выше, чем в среднем по стране [12].

В октябре 2007 г. была принята новая редакция Федерального закона «Об особых экономических зонах в Российской Федерации», предусматривающая создание портовых особых экономических зон (ПОЭЗ) в РФ. Их предполагается создавать на территории морских или речных портов, открытых для международного сообщения и захода иностранных судов, а также международных аэропортов. Разработанный Минэкономразвития и поддержанный Минтрансом закон о создании портовых особых экономических зон учитывает не только особенности мирового опыта, но и на национальную специфику.

Создание особых экономических зон в портах, по замыслу авторов, решит проблемы таможенного регулирования, обеспечит выгодные торговые схемы для внешнеэкономического сотрудничества, даст импульс дополнительному притоку в страну прямых иностранных инвестиций, обеспечивающих технологический прорыв России на зарубежные рынки. По расчетам специалистов это позволит увеличить ежегодный грузооборот морских портов почти в три раза. На настоящий момент, имея самую большую в мире протяженность морской границы, Россия отстает от основных морских держав по эффективности портового хозяйства. Например, годовой объем грузопотока отечественных портов перерабатывает один порт Шанхая. И дело не только в больших объемах внешнеторгового оборота Китая. Причины, по мнению российских экспортеров и импортеров, кроме того, - в сложной организации таможенных процедур, низкой производительности имеющегося оборудования российских портов. Скорость таможенного оформления в российских портах порой достигает двух недель, в то время как в мире в среднем эта процедура занимает 12 часов.

В этой связи важную роль особые портовые экономические зоны должны сыграть в решении амбициозных задач, предусмотренных Федеральной целевой программой «Модернизация транспортной системы России». В частности, ее подпрограмма «Развитие экспорта услуг» предполагает привлечь в отечественные транспортные системы 1 млн. контейнеров из тех 6 млн., которые сейчас обеспечивают обмен между Европой и Азиатско-Тихоокеанским регионом морским путем. Без создания эффективной и стабильной портовой инфраструктуры эта задача неразрешима.

Портовая особая экономическая зона – это не только обособленная географическая территория, но и система преференций, позволяющих обеспечить интенсивный экономический рост портового хозяйства. Целью создания таких зон на территории Российской Федерации является обеспечение условий для строительства и реконструкции портовой инфраструктуры за счет привлечения отечественных и иностранных инвестиций, стимулирования развития портового хозяйства, а также стимулирование развития портовых услуг, конкурентоспособных по отношению к зарубежным аналогам. Придание статуса особых экономических зон позволит российским портам конкурировать с портами соседних стран.

На момент создания портовой особой экономической зоны земельные участки, образующие эту зону (в том числе земельные участки, предоставленные для размещения и использования объектов инженерной, транспортной, социальной, инновационной и иных инфраструктур этой зоны), могут находиться во владении и (или) в пользовании граждан или юридических лиц, так как ПОЭЗ могут создаваться в рамках существующих морских, речных портов и грузовых терминалов международных аэропортов [13].

В России в ближайшие годы реально можно ожидать появления ограниченного числа зон, так как построение транспортного терминала – достаточно дорогостоящий проект. При этом у инвестиций в портовое хозяйство длительный период окупаемости. Так, одна из действующих совместных китайско-сингапурских портовых зон имеет 5 млрд. долл. экспортного оборота в год. Но на эту беспрецедентную цифру зона вышла спустя 15 лет. Поэтому, принимая во внимание длительный период окупаемости портового хозяйства, высокую стоимость основных фондов, используемых в портовом хозяйстве, и необходимость неизменности правового режима в течение длительного периода времени закон предусматривает увеличение до 49 лет срока (другие ОЭЗ ограничены 20-летним временным периодом), на который предлагается создавать ПОЭЗ.

Особенности функционирования хозяйствующих субъектов, работающих в ПОЭЗ, дифференцируются в зависимости от вида портовой деятельности, которая ими осуществляется: погрузочно-разгрузочные работы;

услуги по складированию и хранению товаров, а также транспортно-экспедиторские услуги;

снабжение и укомплектование снаряжением судов, оснащение судов бортовыми запасами;

ремонт, техническое обслуживание и модернизация судов и судовой техники, в том числе двигателей и других агрегатов;

переработка и консервирование рыбы и морепродуктов;

работы по предпродажной подготовке товаров (упаковка, переупаковка, дробление, укрепление, маркировка и тому подобные работы);

простые сборочные операции по перечню, утверждаемому правительством РФ;

оптовая торговля товарами;

обеспечение функционирования деятельности ПОЭЗ.

Объем инвестиций должен составить при создании и развитии инфраструктуры нового порта не менее 100 миллионов евро, не менее миллионов евро - при реконструкции и развитии действующего порта.

Инвестиции в модернизацию столь значительны, что их не потянуть ни регионам, ни частному бизнесу в отдельности. Эффективность создания морских портовых зон в значительной степени зависит от наличия инфраструктуры должного уровня и многопрофильности услуг. При этом степень изношенности инфраструктуры в портах России колеблется от 50% до, почти 80%. В рамках ОЭЗ порты получат льготный режим налогообложения и помощь государства на инфраструктуру. Предполагается, что около 70%, от заложенных на ОЭС бюджетных средств, будет направлено на развитие новых типов зон (туристско-рекреационные и портовые), а также на новые проекты.

Для резидентов ПОЭЗ предусматриваются изменения в части применения таможенного режима свободной таможенной зоны для товаров, а также перемещения товаров внутри территории ПОЭЗ и убытия товаров с территории ПОЭЗ на таможенную территорию РФ и за ее пределы, а также изменения в части режима налогообложения резидентов ПОЭЗ по операциям с товарами и услугами внутри ПОЭЗ. Самыми существенными льготами, предусмотренными для портовой ОЭЗ, являются таможенные льготы для ее резидентов: с товаров, попавших в портовую зону, не будут взиматься акцизы и пошлины (в том числе и с оборудования), а сам факт пересечения границы портовой зоны будет являться основанием для возвращения НДС. Это объясняется целью данного закона - рост грузооборота в портах РФ. В настоящее время до 30% российских экспортных грузов переваливается в зарубежных портах, доля контейнерных перевозок в портах России составляет всего 1%, в то время как в мире на долю портов приходится 20% таких перевозок. Предлагаемые меры должны не только активизировать внешнеторговую деятельность и умножить объемы экспорта, но и значительно улучшить деловой климат, создать дополнительные рабочие места, обеспечить приток прямых иностранных инвестиций в российскую экономику.

Предусмотрены упрощенная процедура оформления разрешений, налоговые льготы и внешнеторговые преференции, снижение арендной платы за пользование землей и постройками, бюджетные субсидии. Подобный режим ОЭЗ позволит значительно снизить сроки окупаемости инвестиций в портовые сооружения.

Создание портовых зон будет способствовать развитию портовых комплексов и расширению перечня предоставляемых услуг, что, бесспорно, скажется на конкурентоспособности отечественных портов. Вторым важным моментом является развитие промышленности регионов, где будут созданы подобные экономические зоны.

Резиденту выдаются твердые гарантии, что он работает в том режиме, который действовал на тот момент, когда он вошел в эту зону. Что бы ни менялось, он остается в том же налоговом режиме, при котором принимал решение и получил статус резидента. Право выкупа собственником объектов недвижимости, находящихся в пределах территории зоны, и земельных участков, находящихся под указанными объектами, разрешение споров, связанных с созданием или прекращением существования зон, нарушением резидентом условий соглашения о ведении деятельности на территории ОЭЗ, все это разрешается в судебном порядке, т.е., если резидент получил статус "резидент особой экономической зоны", лишить его этого статуса можно только через суд. Это тоже дополнительные гарантии неизменности деятельности резидента.

Одним из претендентов на создание портовой зоны по недавней оценке Федерального агентства по управлению особыми экономическими зонами (РосОЭЗ), является Мурманск. Наряду с Находкой, Мурманский порт не имеет никаких проблем с выходом в Мировой океан.

Вопрос создания свободных портовых зон не нов для Мурманской области. Проект свободной таможенной зоны в Мурманском морском рыбном порту начал разрабатываться еще в 2000 г. Но законодательная база того времени не позволяла создавать такие структуры. В 2001 г. по представлению Прокуратуры Мурманской области был отменен закон Мурманской области "О зонах экономического развития (роста) Мурманской области", принятый 1999 г.

Вместе с тем, после принятия закона "Об особых экономических зонах в Российской Федерации", во время визита в Мурманскую область Президента России В.В.Путина, Губернатор Мурманской области Ю.А.Евдокимов предложил вернуться к вопросу об особых портовых зонах [14].

В 250 км от Мурманска в соседней Норвегии находится порт Киркенес, который с 2000 г. имеет статус свободной зоны. С 1993 г. грузооборот порта Киркенес, в первую очередь, за счет российских грузов (рыбопродукция, нефть) вырос в 19 раз, а сейчас Правительство Норвегии пытается осуществить проект строительства железнодорожной ветки до станции Заполярный, что даст возможность отправлять и принимать генеральные грузы из порта Киркенес по железной дороге на Российском направлении. По расчетам специалистов Мурманского морского рыбного порта только на таможенные, надзорные и контрольные процедуры, с момента захода судна в порт Мурманск, уходит иногда до двух суток, а количество проверяющих организаций достигает 7.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.