авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТИХООКЕАНСКИЙ ИНСТИТУТ ДИСТАНЦИОННОГО ОБРАЗОВАНИЯ И ТЕХНОЛОГИЙ Плохих С. В., Ковалева З. А. ИСТОРИЯ ДАЛЬНЕГО ...»

-- [ Страница 2 ] --

Появлялись новые города: Тюмень (1586 г.), Тобольск (1587 г.), ставший русской столицей Сибири, а в 1604 г. – г. Томск.

Континентальная связь Московской Руси с Уралом и Сибирью создавала благоприятные условия для изучения и освоения огромной неведомой территории.

ХVII век вошел в историю России как время великих географических открытий, значение которых можно сравнить с географическими открытиями европейских стран. За неполных 60 лет русские землепроходцы, преодолев огромные пространства за Уралом, вышли к берегам Тихого океана.

Причины колонизации Россией восточных территорий. Какими причинами было обусловлено быстрое продвижение русских, открытие и освоение Северо-Востока Азии в ХVII в.?

Как уже отмечалось, движение русского народа на восток являлось закономерным историческим процессом. Обретение самостоятельности и независимости Московского государства сопровождалось всплеском внешней экспансии, в ходе которой решались некоторые задачи: обеспечение безопасности государства, удовлетворение потребностей в ресурсах для развития и выход к международным торговым путям. Последнее обстоятельство было особенно актуально для России, поскольку ее территория лежала в стороне от морских торговых путей.

В ХVII в. в России стал складываться всероссийский рынок, который требовал новых сфер влияния, источников сырья, рынков сбыта. В этих условиях продвижение русского капитала в районы, богатые пушниной, лесом, рудами, было вполне естественным. Отряды служилых людей на средства государства и богатых купцов шли в глубь неведомых земель, собирая богатый ясак с местного населения. Путь в Европу для нашей страны был закрыт – на Балтийском и Черном морях господствовали Англия, Франция, Турция. Оставалась возможность прокладывать дорогу на восток.

В середине ХVII в. завершилось юридическое оформление крепостного права в России. Соборное Уложение (1649 г.) навечно прикрепляло крестьянина к земле и помещику. В этих условиях бегство на далекие окраины было единственным спасением от невыносимого гнета. Вольные земли привлекали крестьян возможностью работать на себя и относительной свободой.

Немаловажным обстоятельством, ускорившим продвижение русских за Урал, был раскол русской православной церкви в середине ХVII в. Раскол привел к преследованию старообрядцев со стороны власти и церкви. Сторонники “старой веры” вынуждены были искать прибежища на окраинах страны. Их бегство от мирской жизни также способствовало освоению новых территорий.

Кроме внутренних причин были и внешние. Прежде всего, необходимость обезопасить Российское государство с востока и юго-востока, создав прочные границы. С другой стороны, Россия, не имевшая к моменту формирования своей государственности флота, могла довольствоваться только колонизацией материковой территории на востоке.

Движение на восток носило в основном стихийный характер, определенного плана не было. Освоение этих территорий на первых порах было частной инициативой, а не государственной политикой. Отряды первопроходцев со всем необходимым (продовольствием, порохом, оружием) организовывались, как правило, на частные средства и вели поиски “новой землицы”, богатой пушниной.

1.2. Народы Дальнего Востока и их соседи в ХVII в.

Кто проживал за “каменным поясом”? Население колонизуемых Россией территорий отличалось малочисленностью (1 чел. на 75 кв. км.), пестротой этнического состава и преобладанием территориально-соседской общины как основной социальной и производственной ячейки.

Территория расселения коренных народов не представляла собой единого этнического региона – каждая этническая группа имела свою специфику (материальную и духовную культуру, языки и т.д.).

Самым крупным этносом были тюркоязычные якуты, которые занимались скотоводством. Заметной группой были монголоязычные народы (буряты). Зона восточно сибирской тайги от Енисея до Охотского моря была ареалом жизнедеятельности тунгусов (в рамках этого народа постепенно обособились эвенки и эвены). Северная часть Восточной Сибири была заселена юкагирскими племенами, их соседями были чукчи, эскимосы, ительмены, коряки и др.

В Приамурье, на Сахалине и в Приморье жили дючеры, натки, лонки, гиляки, нанайцы, нивхи, айны и др. народы.

Народы Крайнего Северо-Востока Азии в ХVII в. переживали начальный этап разложения первобытнообщинного строя. Основной единицей являлась семья, насчитывавшая 10 и более взрослых мужчин, связанных узами родства. Азиатские эскимосы к моменту первых встреч с русскими не имели четко выраженной социальной организации. Патриархальные семьи эскимосов объединялись в территориальные общины, во главе которых стояли вожди. Характерной особенностью народов этого региона была миграция, вызванная необходимостью предпринимать длительные охотничьи экспедиции.

Таежные континентальные территории занимали эвенки, или тунгусы, как их называли в ХVII в. Наиболее многочисленной была группа оленных эвенков, ведущих кочевой образ жизни.

Обитали на территории Нерчинского, восточной части Иркутского и на востоке Якутского уездов. По Охотскому побережью располагались эвены. Вели кочевой образ жизни, охотились на диких оленей, промышляли рыболовством и морской охотой.

Представляли собой одно большое племя, делившееся на патриархальные роды, а затем – семьи. Существовало домашнее рабство.

По свидетельствам русских землепроходцев южная часть Дальнего Востока была представлена наиболее пестрым составом. По берегам Амура жили дауры, дючеры, причем в ХVII в. наблюдался процесс поглощения последних даурами.

Дауры занимались земледелием, коневодством, скотоводством;

жили поселками до 60-70 домов. Что касается натков, гольдиков, ачанов, то главным занятием для них было рыболовство, охотились также на мясного и пушного зверя.

Судьба этих народов оказалась сложной и противоречивой. После разгрома чжурчженей нынешняя территория Приамурья и Приморья были включены завоевателями в огромную монгольскую империю. Однако монголы не остались в этих областях, а ушли в покоренный ими Китай и в центральноазиатские степи. Разрозненные тунгусоязычные группы, укрывшиеся от монгольских конников в лесах, постепенно возвращались и оседали в Приамурье и Приморье. Оставшиеся в живых потомки чжурчженей (удэгейцы, нанайцы, орочи) были отброшены в своем развитии на два-три столетия.

Южные племена чжурчженей после монгольского нашествия стали известны под названием “маньчжуры” и занимали территорию южной Маньчжурии. В конце ХVI – начале ХVII вв. маньчжуры постоянно совершали грабительские набеги на территорию Приамурья и Приморья, разоряя селения проживавших там народов и уводя с собой пленников-мужчин для пополнения своих войск. Называли их “новыми маньчжурами”.

В середине ХVII столетия современные Приамурье и Приморье не входили в состав Цинской империи, но значительный военный потенциал Маньчжурского государства и постоянные грабительские набеги вынуждали восточные племена прибегать к нехитрой дипломатии. В те годы, когда им не приходилось отражать вторжения маньчжурских отрядов, народы Приамурья и Приморья отправляли к Цинскому двору посольства. Целью посольств было стремление откупиться от сильного соседа мехами и другими местными продуктами во избежание ограблений.

Условия жизни приамурских народов породили традиции свободного пользования промысловыми угодьями. В ХVII в. уже наметился распад патриархальных отношений:

появилось имущественное расслоение, выделялась родо-племенная знать. Судя по отношению к земле, а верховным собственником земли был князец, можно предположить, что в ХVII в. в даурском обществе шло формирование феодального уклада. В руках “князца” сосредоточивались сбор и уплата ясака, распределение добычи.

На Сахалине, Курильских островах проживали айны. Традиционным занятием айнов было рыболовство, охота, морской зверобойный промысел и собирательство.

Основной социально-экономической ячейкой была семья. Несколько домов образовывали соседско-родственную общину, руководимую советом старейшин.

Занятие, быт, культура аборигенов. Основные виды хозяйственной деятельности коренных народов определялись природно-географическими условиями, в которых им приходилось находиться. На Крайнем Северо-Востоке Азии население занималось охотой на дикого оленя, что впоследствии привело к приручению этих животных.

К югу от Анадыря обитали охотники и рыболовы. Рыболовством в основном занимались народы, проживавшие на Камчатке. Главным занятием коряков, ительменов, алеутов было рыболовство и зверобойный промысел. Вместе с тем, часть коряков оседлых имели небольшое количество оленей. Многовековой опыт жизни народов Крайнего Севера Азии породил особое мировоззрение, в основе которого лежал анимизм с одухотворением животных и явлений природы. С появлением русских стали складываться обменные и торговые связи. К середине ХVIII в. практически все ительмены были обращены в христианство.

Самым многочисленным этносом на юге Дальнего Востока являлись нанайцы. Как отмечают исследователи, у народов нижнего течения Амура, в отличие от северных народов, активно развивались межэтнические контакты, которые выражались в обмене сырьем и продукцией местного производства.

Пестрота конгломерата аборигенных народов дополнялась различиями в уровне социально-экономического развития, хозяйственной деятельности и самобытностью духовной культуры, обычаев и традиций. Общие хозяйственные интересы коренных народов и русских содействовали складыванию добрососедских отношений, обмену производственными и культурными навыками. Эвены, например, быстро и правильно усваивали русский язык. Принятие христианства, соседство с русскими служилыми и промысловыми людьми привели к появлению смешанных браков, к сближению культур.

По-разному складывались отношения различных народов со своими соседями. Например, между натками, гиляками и эвенками сложились дружественные отношения, с айнами – враждебные. До прихода русских между ними велись войны.

Наибольший интерес для русских представляли приамурские народы – дауры, дючеры, поскольку они занимались земледелием. Общественные отношения этих народов находились на стадии формирования патриархально-феодального уклада. Верховным собственником земли был князец, власть которого передавалась по наследству. Даурские князцы держали в повиновении тунгусские племена. С появлением землепроходцев дауры вошли в состав России, хотя этот процесс был далеко не гладким, в чем у нас будет возможность убедиться при изучении дальнейших разделов.

В целом социальная организация у большинства народов Дальнего Востока представляла различные ступени разложения родового строя. Общество состояло из родоплеменной знати, рядовых общинников и патриархальных рабов. Рабы выполняли самую тяжелую работу и пополнялись за счет военнопленных, купленных чужеродцев и сородичей, совершивших тяжкие преступления.

1.3. Русские географические открытия в Северо-Восточной Азии и юге Дальнего Востока Кто проложил путь на Северо-Восток? Переход казачьего отряда во главе с Ермаком через Уральские горы положил начало активной, целенаправленной колонизации русскими людьми восточных территорий. Преодолев тысячи километров сибирской тайги, русские землепроходцы достигли реки Лены. На ее берегу енисейский казачий сотник Петр Бекетов в 1632 году построил Ленский острог, позже названный Якутском.

Впоследствии Якутск превратился в опорную базу организации русских экспедиций в дальневосточном регионе и центр распространения русского влияния на Северо-Востоке. Сюда стекался ясак с огромных пространств, сюда же потянулись торговцы, бывалые сибирские промышленники, вольные люди. В 1638 г. Якутск стал официальным административным центром Восточно-Сибирского воеводства.

Обосновавшись в Якутске, русские землепроходцы получили возможность продолжить исследование юга и севера Дальнего Востока. В этом было крайне заинтересовано государство. Во-первых, потому что колонизация неизвестных территорий могла пополнить русскую казну за счет использования природных богатств и обложения присоединенных народов ясаком.

Во-вторых, перед Россией открывалась перспектива выхода к морю и превращения в морскую державу. И, в-третьих, возникла острая необходимость обнаружить земли, удобные для землепашества и разведения скота. Завозимое из европейской части России продовольствие было крайне дорого, а обозы с ним проходили огромные пространства.

Именно эта задача приобретала в тех условиях особую актуальность.

Каким же образом решались эти задачи и кто те люди, чьи подвиги и судьбы вписали яркую страницу не только в историю Российского государства, но и мировую?

Рамки учебного пособия не позволяют представить полную картину великих географических открытий в дальневосточном регионе. Остановимся на главных событиях, раскрывающих процесс открытия и освоения новых земель. Расширить кругозор и углубить знания по изучаемой проблеме можно за счет изучения рекомендуемой литературы.

Итак, мы остановились на событии исторического значения: обосновании русских землепроходцев на реке Лене. Вслед за Ленским острогом стали появляться другие укрепления: в 1635 г. – Олекминский острог, в 1638 г. – Верхне-Ленское зимовье, в 1643 г. – Средне-Колымское. В 30-40-е гг. землепроходцы узнали от местных жителей о существовании Камчатки. В середине ХVII в. продвижение до Якутии осуществлялось двумя путями: сначала по реке Ангаре плыли до оз. Байкал, а затем следовали по р. Илим до Лены и далее. Открытие пути из Восточной Сибири в Якутию позволило землепроходцам выйти на лодках к устью рек, впадающих в Ледовитый океан. Каждую весну из Якутска отправлялись партии промышленных людей, ватаги казаков.

Предводители отрядов и экспедиций получали от якутского воеводы специальные наказы о сборе сведений о местных народах, их численности, хозяйственной деятельности, обычаях. Особое значение придавалось поиску серебряной руды.

В начале мая 1638 г. отряд томских казаков во главе с Дмитрием Копыловым впервые встретился с пришедшими на реку аборигенами – эвенами Охотского побережья.

От них он узнал о наиболее удобном пути с Алдана к Охотскому морю. В конце июля копыловцы в ста километрах от устья реки Мани поставили острог Бутальский. При дальнейшем общении с аборигенами они получили сведения о существовании на юге большой реки “Чиркол” (измененное от “Шилкар”), в низовьях которой в “земле танков” (нанайцев) имеется “серебряная гора”. Это были самые ранние сведения о Приамурье.

Позднее русские узнали, что “Чирколу” называют также “Омур” или “Момур”. Так возникло название реки “Амур”, получившее широкую известность во всем мире в конце ХVII в.

На поиск горы Д. Копылов в 1639 г. послал своего помощника Ивана Москвитина.

Используя эвенов и эвенков в качестве проводников, он должен был дойти до моря, построить там морские суда и на них идти к цели. Небольшой отряд (около 30 чел.) перешел через хребет Джугджур и оказался на реке Улье, по которой спустился к побережью Охотского моря. В устье реки Ульи казаки срубили первое на Дальнем Востоке и берегах Тихого океана Усть-Ильинское зимовье и приступили к сбору ясака с местного населения. Так началось присоединение к России земель и народов этого региона. Москвитинцам пришлось преодолевать множество препятствий и неурядиц.

Суровый климат, не всегда доброжелательное отношение со стороны аборигенов, нехватка продовольствия и др. побуждали их к поиску возможностей для выживания.

Угроза голода вывела отряд к богатой рыбой реке Охоте, куда они попали в октябре 1639 г. и где впоследствии был заложен Охотский острог.

По мере продвижения москвитинцы получали все больше сообщений о богатых землях на юге в долине реки “Момур”. Более того, эвены рассказывали также, что большая река впадала в море, а в ее устье проживали нивхи. Людей, обитавших выше по течению, они называли “конными людьми”. Как выяснилось позже такое название было дано дючерам и даурам, у которых было развито коневодство. Самым важным сведением было то, что эти народы умели выращивать хлеб, имели скот и домашнюю птицу, а также добывали в горах серебряную руду. Именно эти обстоятельства оказались наиболее привлекательными для дальнейшего продвижения землепроходцев, задумавших в 1641 г.

плыть морем на двух построенных ими кочах к устью Амура. Это было крайне опасное путешествие без вожа (проводника), который накануне сбежал. Судя по всему на Амуре Москвитину побывать не удалось. Зато участники морского похода первыми из русских побывали на р. Уде, открыли нынешние Шантарские острова и дошли до “островов Гилятской орды”. Что касается последних островов, то они находились в непосредственной близости от устья Амура. За самым крупным из них в ХVII в.

закрепилось москвитинское название “Гилятский”, или “Гилят”, а с 40-х гг. ХVII в. в России стал употребляться топоним Сахалин. Отечественные исследователи утверждают, что москвитинцы открыли Сахалин за три года до появления у его берегов голландской экспедиции де Фриза (1643 г.).

В 1641 г. Москвитин тем же путем вернулся в Якутск. Должных почестей героям землепроходцам оказано не было. Якутский воевода П.П. Головин проявил живой интерес к донесению И Москвитина, попутно отобрав у его казаков весь собранный ими ясак. Не остались в долгу и москвитинцы. Вынашивая мысль об организации нового похода, они предпочли скрыть от воеводы часть сведений о морском пути к устью Амура и умолчать об “островах гилятской орды”.

Таким образом, вклад отряда И. Москвитина в открытие и изучение дальневосточного региона имеет неоценимое значение. Они первыми из русских не только оказались на Дальнем Востоке, но и положили начало русскому тихоокеанскому мореходству, способствовав тем самым превращению России в морскую державу. Рискуя жизнью, проявляя героизм, мужество и незаурядные дипломатические способности, москвитинцы по крупицам собирали сведения о неведомом ранее крае, его людях и богатствах.

Положительные стороны подвига И. Москвитина и его отряда не снимали с повестки дня актуальности важнейшей в то время для Якутского воеводства задачи:

поиска удобных для земледелия районов. Решение этой задачи было связано с новыми именами и событиями. В 1643 г. в Якутске было решено организовать экспедицию для обстоятельного изучения далекого края. Возглавил экспедицию письменный голова Василий Данилович Поярков.

Отряд Пояркова был внушительным по численности – 133 человека служилых, вольнонаемных (“охочих”), переводчиков (“толмачей”) и даже кузнец. В наказе Пояркову была поставлена конкретная задача: “Воевода Петр Головин велел идти из Якутского острогу для государевого ясачного сбору и для прииску вновь неясашных людей и для серебряной и свинцовой руды и хлеба”. Задача, как видим, была многогранной.

Предстояло по ходу пути и территории превращать в достояние России, и осуществлять поиск нужных государству ископаемых, а заодно выведать местонахождение хлебной землицы.

Путь В. Пояркова проходил вверх по р. Лене, затем по Алдану до отрогов Станового хребта. Преодолев Становой хребет, землепроходцы попали в бассейн р. Амур.

Тяжелым и сложным был этот путь. Зиму 1643-1644 гг. отряд провел в наспех построенном зимовье в верховьях река Зеи. Отряд Юрия Петрова, посланного Поярковым на юг за продовольствием, попал в засаду и с трудом прорвался к своим.

Люди, таким образом, были обречены на голод. Более 40 чел. не вынесли суровой зимы и испытаний. Летом 1644 г. казаки впервые появились на берегах Амура, но неудачи и здесь преследовали поярковцев. Попытка построить острог и заняться хлебопашеством не удалась из-за нападения дючеров (нанайцев). Было принято решение возвращаться назад в Якутск. Опасаясь новых нападений, Поярков повторил путь Москвитина, т.е. морской.

Плавание на речных судах, неприспособленных к морским переходам, было крайне опасным. Цена этого похода оказалась очень дорогой – из похода вернулись около человек. Даже несмотря на утерю чертежей и описаний пройденного пути (утонули в низовьях р. Майи), сведения, привезенные людьми из отряда Пояркова, давали представление о регионе, климате, жителях и др. Чего стоит только такое заключение:

“…Те землицы людны и хлебны и собольны, и всякого зверя много, и хлеба родится много, а те реки рыбны, и государевым ратным людям в той землице хлебной скудости ни в чем не будет”. По возвращении В. Поярков составил первое, основанное на собственных наблюдениях описание Амура, хозяйства населявших его народов. Самым ценным было сообщение поярковцев о том, что почти все амурское население пользуется независимостью, т.е. никому не подчинено.

К сожалению, как и в случае с Москвитиным, должной оценки заслуг Пояркова и его отряда не последовало. В Якутске к тому времени сменился воевода П. Головин и на Пояркова, как “правую руку” бывшего воеводы, смотрели враждебно. В вину ему поставили как людские потери в отряде, так и попытку припрятать часть привезенной пушнины. Очередному герою-первопроходцу ничего не оставалось как покинуть Лену (1648 г.).

Земля сибирская быстро стала пополняться слухами о богатых краях на востоке. И пока царские чиновники решали вопрос об их использовании, сюда потянулись удачливые люди в погоне за прибылью и везением. Одним из таких оказался выходец из сольвычегодских крестьян Ерофей Хабаров. Он промышлял торговлей, ростовщичеством, завел в Усть-Куте соляную варницу, ведал извозными делами, проявляя при этом напористость, энергию, работоспособность, крестьянскую смекалку и целеустремленность. Оказавшись в Якутске, он собрал на личные деньги отряд добровольцев из 70 человек и весной 1649 г. отправился на Амур. В отправке такой экспедиции был материально заинтересован воевода Якутска Дмитрий Францбеков. И Ерофей бил челом воеводе, чтобы он позволил “ему, Ярофею, идти на реку Амур на своем коште, с охочими людьми, и государевым счастьем тамошние народы покорять, и ясаки с них брать…”.

Хабаров пытался закрепиться мирными средствами, “без всякой драки”, но, встретив сопротивление, вынужден был применить силой. Ему удалось привести под “высокую руку” московского царя пять даурских селений и заложить в 1650 г. русское селение Албазин. Впервые Албазин упоминается в 1650 г., когда отряд Е.Хабарова занял на Верхнем Амуре городок даурского князя Албазы, откуда и появилось название острога.

Новый, подлинно русский этап в истории Албазина начался в 1665-1666 гг. когда туда переселилась группа из 84 казаков и крестьян во главе с Никифором Черниговским. Но в 1650 г. справиться с задачей исследования огромного региона малочисленному отряду Хабарова вряд оказалось под силу и ему пришлось вернуться в Якутск за людскими и материальными ресурсами.

Осенью 1651 г. отряд Е. Хабарова, спустившись вниз по течению Амура, остановился ниже устья Уссури и стал строить укрепленное зимовье, получившее название “Ачанский городок”. Весной 1652 г. его осадили маньчжурские войска. После первого столкновения с маньчжурами (русские отстояли свои владения) Е. Хабаров поднялся вверх по Амуру и построил в устье р. Кумары (правый приток Амура) Кумарский острог.

Параллельно со вторым походом отряда Хабарова к Албазину продвигались отряды С.В. Полякова и К.Иванова. От якутских воевод Хабаров привез даурским князьям грамоту, в которой предлагалось местным народам признать власть русского царя и войти в состав России. Многие из них приняли подданство русскому царю и стали платить ясак.

Не исключением были стычки и настоящие сражения с местными князьками.

Между тем в отношениях Хабарова с другими предводителями и казаками возникала напряженность. Ерофей Хабаров, опьяненный первыми успехами, намерен был продвигаться дальше на новые места. Поляков, Иванов с единомышленниками не прочь были осесть на пашню и заняться земледелием. К тому же Хабаров успел снискать славу жестокого, беспощадного человека, что вызывало жалобы и нарекания со стороны казаков.

Следует отметить, что проблема взаимоотношений между землепроходцами, оказавшимися на Амуре, трактуется историками неоднозначно. По крайней мере, в соответствии с версией, отразившейся в исторической литературе с середины ХVIII в., Степана Полякова и Константина Иванова представляли в роли “бунтовщиков” и даже грабителей. Позднее под воздействием новых фактов их “реабилитировали”.

Заслуги Полякова и Иванова были настолько весомы, что признавать их грабителями и бунтовщиками было бы крайне несправедливо. Степан Поляков до прибытия на Амур неоднократно избирался в Якутске “житнецким целовальником” (ведал выдачей служилым людям государева жалованья – ржи и соли). Константин Иванов сыграл важную роль в открытии русскими пути от Байкала до верховьев Амура. Да и служба на Амуре для обоих оказалась началом успешной карьеры: “Степан Поляков верстан в дети боярские… по государевой грамоте из конных казаков за даурскую службу”. В дальнейшем ему неоднократно давались ответственные государевы поручения. Весьма успешной оказалась служба К. Иванова. Правительство нашло нужным вручить ему наказную память, в которой амурским казакам запрещалось повторять ошибки Е. Хабарова.

В 1653 г. в даурские земли прибыл посланник царя Алексея Михайловича дворянин Д.И. Зиновьев. Ему было дано задание обобщить сведения о новых землях, о возможностях их освоения и количестве военной силы, необходимой для их обороны.

Правительственному чиновнику не понравились ни вольнолюбивые порядки в Приамурье, ни произвол самого Хабарова, о чем поступили жалобы от казаков, арестованных за неподчинение его приказам. Зиновьев вынужден был отстранить Хабарова от командования и даже попытался предать его суду. Для разбирательства конфликта Хабаров и его оппозиция были отправлены в Москву. Точка в этом деле была поставлена лишь в 1656 г. Она отражала двойственный характер трудного решения. С одной стороны, московские правительство не могло недооценивать заслуги талантливого землепроходца, благодаря которому началось присоединение Приамурья к России и заложены предпосылки для хозяйственной деятельности на этой территории. Было решено наградить его званием “сын боярский” и дать земли в Илимском остроге для расширения пашни. С другой стороны, была выработана мера наказания: впредь Хабарова на Амур не допускать и взыскать с него крупные долги. Все это, по мнению исследователя истории освоения русскими Сибири Б.П. Полевого, косвенно доказывает, что в Москве смогли объективно разобраться в истинных причинах возникшего на Камуре конфликта в “войске” Ерофея Хабарова. Управление амурскими казаками было поручено Онуфрию Степанову.

Следовательно, Приамурье от верховьев реки Амур до его устья со всем населением на левобережье к середине ХVII в. было включено в состав Российского государства. Процесс присоединения земель сопровождался постепенным, но неуклонным заселением и освоением их переселенцами из Центральной России по проторенному русскими землепроходцами северо-восточному пути.

Почти одновременно с продвижением русских экспедиций на юг имели продолжение значительные географические открытия на Северо-Востоке Азии и побережье Тихого океана.

К середине ХVII в. любознательные и азартные русские поморы, казаки, рыболовы, охотники, взяв старт на Белом море, прошли с запада на восток вдоль всего побережья Ледовитого океана до реки Колымы. Оставалась “малость” – обогнуть край евразийского материка – Северо-Восточный мыс, или как его называли, “Чукотский Нос”. Что же привлекало этих людей? Простое любопытство и желание узнать, а что дальше – море, земля, пролив между землями? Шагнуть “за горизонт” отважились не многие.

Продвижение русских по р. Лене на север началось сразу же после основания Якутска. Эти походы связаны с именами Ильи Перфильева, Ивана Реброва, Дмитрия Зыряна и др. К выдающимся землепроходческим подвигам мы относим походы Михаила Стадухина, Федота Попова и, особенно, Семена Дежнева. Все они по праву могут разделить лавры этих подвигов. Хотя история, как это часто бывает, определила им разные роли.

Фигура казачьего пятидесятника Стадухина в исторической и географической литературе находится как бы на втором плане после Семена Дежнева. Причиной тому, вероятней всего, является постоянное соперничество этих сильных, незаурядных личностей, стремление Стадухина опередить Дежнева в его плавании на восток от устья Колымы, а затем повторить путь плавания Дежнева на кочах вдоль побережья Северного ледовитого океана. Судьба свела этих людей в начале 40-х гг. ХVII в. Они вместе служили на Оймяконе, плавали к устью р. Индигирки и морем к устью р. Алазеи, на которой Дмитрием Зыряном был построен острог. Дежнев и Зырян с согласия Стадухина приняли решение идти морем к устью р. Колымы. Первая попытка 1647 г. не увенчалась успехом из-за непроходимых льдов.

Летом 1648 г. отряд из 90 человек, возглавляемый Дежневым, на кочах отправился в путь, оказавшийся невообразимо тяжелым.В условиях бури сначала погибли два коча.

Во второй половине сентября 1648 г. Дежнев и его спутники увидели темный и грозный Большой Каменный Нос. Радость открытия была омрачена потерей еще двух судов.

Очередная буря выбросила на берег дежневский коч и к анадырскому устью уцелевшие казаки “…холодны и голодны, наги и босы” шли на лыжах десять недель. После прихода на Анадырь в отряде Дежнева осталось 12 человек. Этим двенадцати смельчакам удалось построить речные лодки, пройти некоторое расстояние по р. Анадырь и построить там первый русский острог.

Возникший конфликт между Дежневым и Стадухиным привел к уходу последнего со своими спутниками из Анадырского острога на реку Пенжину, где он находился шесть лет. Дежнев продолжил свои странствия. Ему с товарищами по походам удалось открыть богатейшее лежбище моржей (знаменитую анадырскую моржовую коргу), положившее начало прибыльному для страны промыслу. Дежнев составил чертежи нового края, а также записи о границе березовых и лиственничных лесов на Анадыре, о местах скопления красной рыбы в реке и притоках. Он усиленно собирал и фиксировал сведения о состоянии льдов в море между Анадырем и Большим Каменным Носом. Но самое главное дело его жизни – открытие пролива между Азией и Америкой – можно сравнить с деяниями Колумба или Магеллана.

На Чукотке Дежнев пробыл до мая 1659 г., когда туда прибыл казачий сотник Курбат Иванов и наш герой передал приказные дела на Анадыре. Обратный путь до Якутска, проделанный Дежневым по суше с большим грузом, занял почти три года. С собой он привез столько моржового клыка, что в казне не нашлось достаточно денег, чтобы с ним расплатиться. В 1662 г. Дежнева из Якутска отправили в Москву, где за свои заслуги он получил чин казачьего атамана, а также жалованье за многие годы службы, о которой он писал в одной из челобитных царю: “…И будучи на тех твоих государевых службах, всякую нужду и бедность терпел и сосновую и лиственную кору ел и всякую скверну принимал – двадцать один год”. Его храбрость, выносливость, пытливый ум, скромность и бескорыстное служение Отечеству являются истинным украшением и гордостью нашей дальневосточной и отечественной истории.

Важный вклад в исследование дальневосточных земель внесла экспедиция енисейского воеводы Афанасия Пашкова, который царским указом от 20 июня 1654 г.

был назначен воеводой “на Амур-реку в Китайской и Даурской землях”. Ему поручалось строить остроги, укрепляя их крепостями, возводить жилища и амбары для хранения государевых запасов, а местных князей и улусных людей призывать к государевой милости и собирать с них ясак. Особое значение придавалось строительству русской православной церкви. Путь отряда с 600 казаками и служилыми людьми лежал по рекам Енисею, Верхней Тунгуске к Байкалу. Достигнув в 1657 г. р. Шилки, а затем Нерчи, Пашков восстановил заложенный Бекетовым и сожженный тунгусами в1656 г. острог. В отписке 1658 г. Пашков назвал его Верхний Шилкский острог в связи с тем, что его возвели на левом берегу р. Нерчи возле ее впадения в Шилку. Между тем, в 1659 г. в грамоте, посланной из Москвы в Якутск о замене воеводы А.Пашкова, острог назван Нерчинским.

В этом походе в качестве священника участвовал сосланный в Сибирь протопоп Аввакум. После возвращения из “глубочайших пределов” Даурии Аввакум на страницах “Жития” поведал о своем участии в походах даурского воеводы Афанасия Пашкова.

Желая уведомить О. Степанова о своем назначении, Пашков отправил на Амур отряд из 30 чел. Однако их ожидало разочарование. На отряд О.Степанова к тому времени напали маньчжуры, в результате чего более 200 казаков были пленены или убиты, в том числе и сам Степанов. Наступило некоторое затишье в притоке русских в Приамурье. Но ненадолго. В 60-х годах ХVII в. вновь построенные остроги вместе с пашнями по приказу из Москвы заносились на карту, которая отправлялась в Сибирь.

В 1659 г. в Москве было принято решение о замене Пашкова на воеводском посту в Даурской земле тобольским сыном боярским Ларионом Толбузиным. Правда, царский указ доставили в Якутск спустя почти два года. Новый воевода, приняв у Пашкова три острога – Нерчинский, Иргенский и Теленбинский – был обеспокоен их малолюдностью.

В них оказалось всего 75 человек. Тем не менее, напряженная обстановка в этом регионе, связанная с постоянными набегами маньчжуров на русские остроги и ясачных подданных русского царя, требовала регулярного пополнения гарнизонов даурских острогов служилыми людьми. В конечном итоге, хронический их недостаток в Нерчинском остроге привел к привлечению на службу гулящих и промышленных людей, а также представителей аборигенного населения. Первыми казаками такого происхождения стали два крещеных тунгуса – братья Максим и Яков Ларионовы.

По-прежнему серьезной проблемой для осваиваемых территорий оставался хлеб.

Попытка воеводы А.Ф. Пашкова, например, завести в Даурии десятинную пашню, чтобы обеспечить выдачу хлебных окладов служилым людям за счет местного хлеба, успеха не имели. А преемник Пашкова – Л. Толбузин сообщал енисейскому воеводе И. Ржевскому, что “хлеб в Нерчинском остроге и на Иргене озере не родитца”. Первый положительный опыт хлебопашества под Нерчинском имел место при воеводе Ф. Воейкове. Его отписка в Сибирский приказ пронизана нескрываемой радостью по поводу полученного урожая:

“велел пахать людишкам своим пашню, и на той, государь, пашне велел я посеять пуд пшеницы, и с того, государь, пуда родилося пшеницы тринадцать пудов…”. Не только урожаем пшеницы мог похвастаться воевода. Почти в таких пропорциях был получен урожай овса, ячменя, гречихи, ржи.

Значение обновленного Пашковым и укрепленного Толбузиным Нерчинского острога с каждым годом все возрастало как в торгово-экономическом, так и в политическом плане. В будущем городу Нерчинску, выросшему на месте острога, выпала историческая миссия оказаться в центре событий, связанных с оформлением юридических отношений между Китаем и Россией. К началу 80-х годов в бассейне Амура проживало не менее 800 чел. русского населения мужского пола (крестьян, промышленников, казаков) и более 300 чел. их семей. Наиболее важным из промыслов в русском Приамурье, как и по всей Сибири, был пушной. Государевым указом (1682 г.) на территории Приамурья учреждалось Албазинское воеводство.

После открытия Дежневым Анадыря и обоснования там русских все чаще стали появляться слухи о земле Камчатской. Первым оказался в северной части Камчатки Михаил Стадухин в 1651 г. Он сообщил о существовании полуострова между Анадырем и р. Пенжиной. Правда, добраться до внутренних районов Камчатки ему не удалось. В 1662 г. до р. Камчатки добрался Иван Рубец, но уже по морю.

Честь исследования и описания Камчатских земель и их присоединения к России принадлежит Владимиру Атласову.

Занимая должность приказчика в Анадырском остроге, Атласов снарядил отряд из 16 казаков под руководством Луки Морозко для иследования Камчатки. Его сведения оказались настолько ценными, что Атласов через год (в 1696 г.) сам отправляется на Камчатку с многочисленным отрядом. Он дошел до р. Камчатки, в устье которой поставил огромный крест в знак присоединения Камчатки к землям Якутского воеводства. Казаки стреляли из пищалей, кидали кверху шапки, целовали землю, плакали и смеялись. За два года участники похода прошли вдоль всего западного побережья полуострова. По его итогам были сделаны подробные описания – “сказки” Атласова, содержащие сведения о природе, богатствах, жителях этой земли.

По сравнению с закованным во льды и погруженным в сумерки Анадырем Камчатка показалась землепроходцам настоящим раем. По возвращении из похода “камчатский Ермак”, как образно окрестил нашего героя впоследствии А.С. Пушкин, был отозван в Москву и награжден чином казачьего головы. В его рассказах уже содержались известия и о Курилах, о чем поговорим позже.

Мы ознакомились с наиболее важными вехами многотрудного пути русских землепроходцев, увенчавшихся открытиями на северо-востоке Азии и побережье Тихого океана в ХVII веке. Они повлекли за собой необходимость решения ряда задач:

укрепления достигнутых рубежей, формирования органов управления на местах, поиска устойчивых источников продовольствия, основу которого составляло земледелие, и, наконец, установления взаимоотношений с населением новоприсоединенных регионов.

1.4. Встреча миров: особенности колонизационной политики России на Дальнем Востоке в ХVII в.

Обоснование русских на новых землях. Открытие новых земель требовало естественного продолжения этого процесса, т.е. их освоения. До прихода русских эта территория не входила в состав какого-либо государства, что значительно упрощало процесс колонизации. Со второй пол. ХVII в. русские не только осуществляли приведение в русское подданство местных племен, но и активно приступили к хозяйственному освоению новых земель.

Как уже отмечалось, основной контингент поселенцев составляли служилые люди, крестьяне, промышленники. Первым делом им необходимо было позаботиться о жилье.

Строились долговременные поселения, остроги, зимовья. В основном поселения как на севере, так и на юге возникали в долинах рек. Вначале это были зимовья, а затем в местах стратегического значения строились остроги, отличавшиеся более разветвленной сетью построек различного назначения и оборонительными функциями. Так, на Колыме в 40-е годы ХVII в. были поставлены Нижнеколымское и Среднеколымское зимовья. Охотский острог (1649 г.) впоследствии перерос в город и до середины ХIХ в. являлся единственными морскими воротами России в Тихий океан. Своеобразным узловым пунктом стал и Анадырский острог, через который поддерживалась связь с Камчатским полуостровом.

С продвижением русских на юг Дальнего Востока один за другим появлялись новые остроги. В 1683 г. с целью укрепления обороноспособности забайкальских и даурских острогов ряд уездов – Якутский, Иркутский, Илимский, Нерчинский и выделенный из него в 1682 г. Албазинский – были объединены в Енисейский разряд под предводительством воеводы князя К.О. Щербатого.

Стратегически важным со временем стал Албазинский острог. Об истории его основания мы уже говорили. Судьба не была благосклонной к этому поселению в Приамурье. Став настоящим русским поселением в 1650 г., Албазин выглядел мощной, хорошо укрепленной крепостью с тремя башнями. Рядом находились казармы, а к 1680 г.

острог уже имел две церкви, приказную избу, служебные помещения. Но мирно обустроиться албазинцам не было суждено.

В июне 1685 г. цинские войска предприняли первую осаду Албазина.

Шеститысячное войско было выставлено против 450 служилых людей, крестьян и купцов.

Сдать крепость русские отказались и приняли неравный бой. Гарнизон под руководством воеводы Алексея Толбузина, истратив запас вооружения, продолжал отбиваться с помощью камней и кипящей смолы. Понимая бессмысленность штурма, китайцы решили сжечь острог. После поджога защитники Албазина пошли на переговоры. В июле уцелевшие албазинцы ушли в Нерчинск. Остатки Албазина были срыты с землей.

Китайцы не долго праздновали победу. В августе 1685 г. Толбузин с казаками вернулись на старое место и в течение года восстановили острог, учтя уроки предыдущей осады. Летом 1686 г. началась новая осада.

Как и прежде силы были неравными: 8 тыс. пехоты и три тыс. конницы с китайской стороны и тысяча русских в крепости. Беспримерная осада длилась десять месяцев. Уже к маю 1687 г. защитников осталось всего 66 чел. из 1220 чел. Китайцы потеряли тысячи убитыми и умершими от болезней и ран, но Албазин им не покорился. Большие потери и нехватка продовольствия заставили китайцев снять осаду. Сложившаяся ситуация вынуждала обе стороны искать дипломатические способы выяснения отношений.

Центром Забайкалья и юга Дальнего Востока к тому времени являлся Нерчинск, выросший из Шилкинского острожка весной 1654 г. Осложнение ситуации вокруг Албазина требовало укрепления и обновления Нерчинского острога. Вскоре он превратился в мощное многобашенное сооружение с погребами, оружейными складами, амбарами с хлебом и служилой командой, в которой были и представители местного населения.

Все поселения на освоенных территориях были одновременно центрами управления, сбора ясака, торговли и хозяйственной деятельности.

Приспособление к новым условиям бытия. Наряду с обустройством важное значение для человека, вырванного из привычной среды, имеют источники существования. Из чего они складывались здесь, вдали от родной стороны? Конечно, охота и рыболовство, особенно там, где отсутствовали съедобные растения. В одной из отписок воеводе Е. Хабаров сообщал в 1652 г.: “И жили холопы государевы служивые и волные охочие казаки в том городе зиму, а кормились мы казаки во всю зиму в Ачанском городе рыбою”. При всех прочих достоинствах рыба все же не была национальной пищей русских людей. Нужен был хлеб. Снабжение продовольствием служилых и промышленных людей было самым наболевшим вопросом для правительства.

Замедленность продвижения грузов, потери в пути часто ставили русское население региона под угрозу голода.

В этой связи московская администрация побуждала землепроходцев к поиску пахотной земли. Поиски не имели успеха, поскольку до середины ХVII в. осваивались территории с непригодным для земледелия климатом. Лишь с донесением В. Пояркова о земледельческом ареале на Амуре ситуация изменилась в лучшую сторону.

Первые пашни стали засеваться вокруг Албазина. Попутно вменялось в обязанность заводить пашню служилым людям в Забайкалье. Для крестьян Албазинского и Нерчинского уездов предусматривались льготы и поощрения со стороны правительства.

С начала 80-х годов население Албазинского уезда полностью обеспечивало себя хлебом и даже продавало в Нерчинск. Культивировались практически все известные русским людям растения. Зарождалось скотоводство, но использовали его в ХVII в. как подсобную тягловую силу для полеводства. После заключения Нерчинского договора деятельность русского земледельческого населения в Албазинском уезде на некоторое время была прекращена.

Что касается охотничьего промысла, то, во-первых, он был трудным и опасным занятием, требовавшим опыта, знания местной природы, повадок зверей и материальных затрат. А во-вторых, охотились на пушного и морского зверя для получения прибыли.

Более 90% стоимости добывавшейся в Сибири пушнины приходилось на соболиные меха.

Не менее важное место отводилось добыче моржового клыка, имевшего большой спрос как на Руси, так и в других странах.

Приспособившись к климатическим условиям и освоив земледелие, русские люди направили свои усилия на поиск возможностей для самообеспечения необходимыми промышленными товарами и изделиями. Несметные природные богатства региона сулили в перспективе огромный экономический эффект для государства. Для этого их нужно было найти, проложить дороги и наладить промышленное производство. Быстрое решение этой задачи в ХVII в. было практически невозможно. Российская экономика покоилась на крепостнической основе, в которой с трудом пробивались ростки мануфактурного производства. Оставалось уповать на золотые руки, смекалку и неуемную энергию русского человека. Показательно, что уже в составе отряда В.

Пояркова среди служилых людей был кузнец. Позже правительство, учитывая спрос на мастеров кузнечных дел, организовало обучение кузнецов за казенный счет. Они производили самые разнообразные орудия труда.

Строительство жилья и судов требовало плотников, столяров и др. специалистов.

Особое место в промышленном освоении территории отводилось горнодобывающей отрасли. Страна остро нуждалась в серебре. Землепроходцам царскими наказами рекомендовалось вести поиск полезных ископаемых. В 1687 г. после нескольких неудачных попыток было выплавлено первое серебро из руды, найденной в районе Нерчинска. Царским указом в 1689 г. было начато строительство сереброплавильного завода на Аргунском месторождении. Туда же были направлены мастер рудоплавильных дел Я.Галкин, рабочая сила и 500 семей из пашенных крестьян и гулящих людей для земледельческого развития региона. Через год все было готово для запуска производственного процесса.

Торговля. Освоение новых территорий, их несметные богатства и внедрение русскоязычных анклавов в инородную среду побуждали к развитию торговых отношений.

Эти отношения имели особый отпечаток. Главенствовал натуральный обмен. Изделия из железа, украшения и другие поделки землепроходцы обменивали на пушнину, моржовый клык, кость мамонта. Конечно, ни о каком эквиваленте речи не было, более того, торговля носила стихийный характер. По мере развития местного хозяйства торговые связи обретали более устойчивый и целенаправленный характер. В торговле принимали участие российские товаропроизводители и промышленники, налаживалась торговля с соседним Китаем. Хлеб, ремесленные изделия, мыло, холст, выделанные кожи, скот представляли особый интерес на востоке. Правительство прекрасно осознавало выгоду торговли и настойчиво рекомендовало в наказных статьях нерчинским воеводам “к торговым людям русским и иноземцам держать бы тебе всякую ласку и привет…”.

Коренным образом изменилась русско-китайская торговля. Если в начале ХVII в.

торговые пути проходили вне территории Дальнего Востока из-за опасений нападения кочевников, то с освоением ее русскими появился удобный и безопасный маршрут, проходящий по территории Российского государства. Цинское правительство откликнулось на предложение России “на обе стороны торговать повольною торговлею” через административный центр Нерчинск. В разные годы партии пушнины, отправленные из Нерчинска в Китай, практически равнялись объему торговли мехами между Москвой и Западом. Регион, таким образом, постепенно втягивался во всероссийский рынок.

Административное устройство. Освоение региона и вовлечение коренных народов в систему экономических отношений во весь рост ставило вопрос о формах управления и административного устройства. В этом отношении Россия отличалась от европейских колониальных империй. Там гордая метрополия и униженная колония представляли собой несравнимые категории. В России все было иначе.

Многонациональное государство было единым, унитарным. Огромные территории, присоединенные к государству, осваивались русскими ценой каторжного труда, самоотречения и подвига. На новые территории распространялись правила административно-территориального деления страны. На то время основной единицей был уезд. По мере включения территорий в состав государства формировались уезды, которые, в свою очередь, из-за больших площадей и удаленности объединялись в разряды.

Из Тобольского разряда, сформировавшегося в начале ХVII в., отпочковались Томский, Ленский. Южная часть Дальнего Востока – Даурия входила в состав Томского разряда.

Перераспределение территорий наблюдалось на протяжении всего ХVII в. К концу его территория Дальнего Востока входила в состав трех уездов: Якутского, Иркутского и Нерчинского. Управлением Сибирью и Дальним Востоком ведал образованный в 1637 г.

Сибирский приказ в чьем ведении находились вопросы судебно-административные, финансово-податные, таможенные, военные и даже дипломатические. Он же назначал в административные центры воевод, имевших всю полноту власти на местах.

Особенности колониальной политики. Управление аборигенным населением осуществлялось воеводами и приказчиками через родоплеменную знать, которая получала дворянский статус с сохранением местных особенностей. Это способствовало усилению власти местной элиты и облегчало русскому правительству управление территорией.

Нельзя не отметить коммуникативную роль православной церкви. После присоединения Дальний Восток в духовном отношении подчинялся Тобольской митрополии. Среди аборигенного населения с учетом добровольности распространялось христианство.

Принятие ими христианства сопровождалось некоторыми привилегиями. Рядовых общинников зачисляли в списки служилых людей, а родоплеменную знать – в детей боярских. Кроме того, новокрещеные освобождались от ясачной повинности и наделялись земельными наделами. Имели место и принудительные случаи христианизации, что пресекалось властью.

С первого момента встречи русских землепроходцев с коренными народами отношения между ними складывались, за редким исключением, мирно. Большинство племен соглашались принять подданство русского царя и платить ясак. Да и русские не просто изымали дань, а обеспечивали аборигенов предметами первой необходимости, что, скорее всего, способствовало более мягкому характеру русской колонизации. На начальной стадии ясачной повинности существовал принцип: собирать “по скольку будет мочно”, имея дело только с местными князьками. И только к концу ХVII в. ясачное обложение обрело систематизированную форму. Она была представлена в двух видах:


неокладный и окладный ясак. Различались они тем, что неокладный ясак платили неучтенные по разным причинам племена и его объемы не были фиксированными.

Окладный, наоборот, собирался по строгому списочному составу в соответствии с установленным размером. Исчисление ясака шло в соболях: от одного до пяти соболей с “ясачной души”. В случае ее смерти оклад (налог) передавался по наследству вместе с имуществом. Если же не было соболя, то засчитывали одного волка, рысь, лисицу и др.

Наряду с ясаком аборигенное население должно было подносить подарки. Они назывались государевы, воеводские, дьячьи поминки и были тяжелым бременем для населения. В конце ХVII в. их отменили.

Следует отметить некоторые черты социальной структуры населения приобщенных к России территорий. Встреча двух миров на одной территории повлекла за собой своеобразный общественный и культурный синтез. Природные общества в лице аборигенного населения, столкнувшись с цивилизованным миром, вынуждены были медленно, но неуклонно развиваться в рамках предложенного им варианта. Это развитие в дальнейшем обеспечивалось благодаря доминированию русских, включению части местной аристократии в управленческую элиту, а также за счет жесткой централизации и применения силы. На местах воссоздавалась общественно-хозяйственная структура, присущая центральным регионам страны. Вместе с тем, полностью воссоздать ее не удалось. Пришлось некоторыми принципами поступиться. Конечно, и на этих территориях социальные отношения определялись зависимостью от монопольных владений государства на землю, недра и пр. Однако, огромный фонд земель, относительно слабая заселенность края и потребности хозяйственного освоения и обороны вынуждали власть ослаблять крепостнический курс и допускать вольнонародный характер колонизации. Таким образом, грубые формы принуждения исключались, а население обретало право личной свободы и переселения. Крестьянство состояло из “государевых” и монастырских.

Более быстрыми темпами шел процесс формирования группы промышленников, торговых людей и посадского населения. Взаимодействие стоявших на разных уровнях экономического и культурного развития народов не могло пройти бесследно.

1.5. Русско-китайские отношения в 50-е – 60-е годы ХVII в. Нерчинский договор года Столкновение интересов. К 80-м годам ХVII столетия хозяйственное и административное освоение Приамурья ознаменовалось крупными успехами, о чем говорилось выше.

Вряд ли расширение жизненного ареала русскими могло понравиться ближайшим соседям по Дальнему Востоку. С самого начала процесс распространения влияния русских на Амуре оказался под пристальным вниманием со стороны Цинского правительства Китая. Еще в 1644 г. центральный Китай был завоеван маньчжурами, которые основали свою династию Цин, просуществовавшую до 1911 г. Ее внешняя политика отличалась захватническим характером и появление русских на Амуре они расценили как угрозу своим интересам. И хотя Приамурье никогда не входило в состав Китайской империи, цинское правительство пыталось всячески вытеснить русских с этой территории.

Примером тому служит албазинская эпопея и ряд других нелицеприятных стычек.

Успехи колонизации русскими поселенцами бассейна Амура и неуклонное приближение границ Российского государства к территории маньчжурского домена представляло реальную угрозу Цинам. Проникновение русских в Приамурье, объясачивание местного населения лишали маньчжуров источников живой силы и ценной пушнины. К тому же русская политика в крае была успешной и привлекала к Российскому государству все большее число представителей местного населения. Все это ставило маньчжуров перед лицом серьезной угрозы в этом обширном крае и могло повлиять на положение Цинской династии во всем Китае. Во избежание этого Цины начали готовиться к большой войне против русских и, имея определенный опыт взаимодействия с ними, не надеялись на легкую победу.

Важным компонентом этой подготовки была дипломатическая предпосылка агрессии. По крайней мере, цинское правительство создало целую серию исторических документов, согласно которым земли Приамурья, более 40 лет принадлежавшие России, объявлялись “захваченными”, “воровским образом занятые” и т.п. Словом, формировалось общественное мнение об отторжении этих земель Россией от Цинской империи.

Россия не раз пыталась установить добрососедские отношения с Китаем. Но ни миссия Ф. Байкова (1654–1658 гг.), ни миссия И. Перфильева и С Аблина (1658- гг.) не увенчались успехом. Дипломатическая миссия Байкова предполагала установление дипломатических и торговых отношений с Китаем и попутное изучение обстановки в стране. Байкова встретили в Китае недружелюбно из-за недавнего столкновения русских купцов с маньчжурами на Амуре в сентябре 1656 г. Ему было предложено покинуть Пекин.

Чуть больше везения пришлось на долю следующего посольства И.Перфильева и С. Аблина. К императорскому двору их не допустили, но торговля в Китае была разрешена. После этого постепенно стала выстраиваться система взаимоотношений с цинским правительством на региональном уровне через установление контактов с нерчинским воеводой. Новый император Канси (с 1662 г.) предлагал установить мир в пограничных областях, чтобы “жить в миру и радосте”. Мирная направленность внешней политики Канси оставалась на словах. На деле шли приготовления к военным действиям.

Первые шаги к урегулированию отношений. Для урегулирования положения на Амуре и нормализации русско-китайских отношений в феврале 1675 г. в Китай было направлено новое посольство во главе с Н. Спафарием. Переговоры затянулись на несколько месяцев. На все миролюбивые предложения цинское правительство отвечало отказом, а вскоре и вовсе перешло к враждебным действиям. После второй осады Албазина обеим сторонам было понятно, что требовалось срочное дипломатическое разрешение конфликта. Переговоры решено было проводить по взаимной договоренности в Забайкалье в городе Нерчинске. Проходили они на фоне продолжавшейся агрессии маньчжуро-цинской стороны на Амуре, оправдываемой интересами “защиты” малых народностей.

Наше посольство представляли окольничий Федор Алексеевич Головин, нерчинский воевода Иван Астафьевич Власов и дьяк Семен Корницкий.

В инструкции Посольского приказа Головину содержались рекомендации о том, что граница должна пройти по реке Амур, в случае же непреклонной позиции Цинов по этому вопросу войны с ними не допускать и, идя на уступки, соглашаться на проведение границы в районе Албазина. Что касалось остальной территории, то ее можно было рассматривать в качестве нейтральной для промыслов и торговли с той и другой стороны.

Учитывая важность предстоящего мероприятия и напряженность в отношениях двух держав, Головина сопровождал отряд стрельцов численностью 1400 чел. Русское правительство, таким образом, рассчитывало путем переговоров достигнуть мира на Дальнем Востоке и договорным путем закрепить позиции России в Приамурье.

Цинский двор стремился достигнуть мира с Россией за счет ее уступок в возврате аннексированных и никогда не принадлежавших ему русских владений в Приамурье.

Цинский император Канси в этой связи заявлял: “Эти амурские места являются важным стратегическим пунктом. Если мы не присоединим к себе эти местности, то пограничное население никогда не обретет спокойствие. Я считаю, что Нерчинск и Албазин, верхнее и нижнее течение Амура а также каждая речка и ручеек, впадающие в него, – все принадлежит к моим землям. Нельзя и от малейшей части этого отказываться в пользу русских”. Эта идея содержалась и в инструкции императора Канси цинскому посольству.

Возглавил посольство князь Сонготу, член Государственного совета, крупнейший сановник Цинской империи, командующий личной гвардией императора. Получив сообщение о том, что Федор Головин прибыл в Нерчинск и готов вести переговоры, китайский император отдал распоряжение своему посольству тоже выехать в Нерчинск.

Цинское посольство выступило в путь с пятитысячным войском, вопреки обещанию иметь эскорт только из необходимого охранного конвоя. Кроме того, в районе Албазина уже находились маньчжурские войска, посланные туда, чтобы “разведать положение русских”. В конечном счете на территории России было сосредоточено 15-тысячное войско маньчжур.

Перед началом переговоров Сонготу получил от императора распоряжение, в котором указывалось: “В начале переговоров вы должны по-прежнему настаивать на том, чтобы сделать границей Нерчинск. Если же их посланник будет просить о том, чтобы оставить Русскому государству Нерчинск, то можно согласиться сделать границей Аргунь”. В секретном императорском указе посольству было рекомендовано “действовать в соответствии со сложившейся обстановкой”, т.е. при случае оказывать на русскую сторону военное давление.

Неравноправный договор. 26 июля маньчжурская флотилия на 120 речных судах прибыла к Нерчинску, куда в тот же день подошли остальные войска, двигавшиеся по суше. Таким образом, в нарушение международных норм и обычаев, цинские представители прибыли для переговоров с огромным и хорошо оснащенным войском. По иному, чем стремление демонстрировать свою силу и оказывать давление на Россию, эту акцию назвать нельзя.

Русские дипломаты внесли предложение установить границу по Амуру, основываясь на приоритете России в освоении этого края и признании этого факта местным населением. С противоположной стороны вначале последовало предложение считать пограничной полосой реку Лену. Неуступчивость русского посла повлекла за собой угрозы о применении военной силы. В окрестных лесах и падях стали маршировать войска под маньчжурскими знаменами. На следующей встрече маньчжурские послы выдвинули предложение “быть границе до Байкаловского моря”, что означало отдать им все земли к востоку от Байкала. Обоснованием для таких требований послужило обращение к истории: Забайкалье когда-то входило в державу Александра Македонского и Чингисхана, чьими наследниками должны считаться маньчжуры. Переговоры проходили почти месяц и 29 августа 1689 г. был подписан исторический документ – Нерчинский договор.


Граница между Россией и Китаем была установлена по реке Аргунь до места слияния ее с рекой Шилкой, а далее по р. Горбице и “от вершины тоя реки каменными горами, которые начинаются от той вершины реки и по самым тех гор вершинам даже до моря протягненных”. Как видно, граница от слияния Шилки с Аргунью до моря определялась договором весьма условно, ибо обе стороны не имели точного представления об этих местах. В соответствии с Нерчинским договором Россия эвакуировала свое население из района бывшего Албазинкого воеводства, Аргунский острог переносился на левый берег Аргуни, а территория Приамурья отныне служила своеобразным буфером между двумя государствами.

Учитывая ситуацию, в которой происходило обсуждение и подписание договора, можно считать его насильственным, т.е. заключенным под угрозой применения силы.

Ф.Головин вынужден был уступить Цинской империи ряд территорий, которые фактически принадлежали русским в 40-80-е гг. ХVII в. Эти обстоятельства затормозили экономическое развитие Приамурья более чем на полтора века.

Заключение Нерчинского договора, вместе с тем, создавало условия для нормализации государственных и торговых отношений между Россией и Китаем и стабилизировало в целом обстановку на Дальнем Востоке. Условность установленной границы, разночтения в текстах договоров на разных языках предполагали в будущем возвращение к проблеме пограничного размежевания.

Таким образом, ХVII век в российской истории ознаменован величайшими открытиями русских людей, коренным образом преобразивших исторические и географические представления о Сибири и Дальнем Востоке. Русская экспансия от Урала доТихого океана заняла довольно короткий исторический период, но дала обширный материал о новых неизведанных ранее краях, их богатствах, климате и обитателях. Вместе с тем заметим, что движение русских землепроходцев в ХVII в. носило в основном инициативный характер с их стороны. Московское правительство поощряло эту инициативу, накапливало сведения, способствовало освоению территорий и приведению под “государеву руку” аборигенных народов. Лишь с конца ХVII – нач. ХVIII вв. царская власть приступает к целенаправленной политике на Дальнем Востоке с точки зрения дальнейшего изучения, освоения региона и укрепления своих позиций на берегах Тихого океана. Вместе с тем к концу ХVII в. назрела серьезная проблема во взаимоотношениях двух великих государств России и Китая. Только перенесение этой проблемы из сферы военной в сферу дипломатическую позволило России закрепить правовую основу стихийно развивавшихся до этого отношений. Нерчинский договор создал предпосылки для их совершенствования в дальнейшем.

Лекция 2. Российская политика в Дальневосточном регионе в ХVIII – I пол. ХIХ вв.

2.1. Русские мореплавания и географические открытия в ХVIII веке на Дальнем Востоке Острова “за переливами”. Известия о Курильских островах и таинственной Японии, открытие Камчатки и неясность того, соединяется Азия с Америкой, или разделена проливом, слухи о каких-то землях к востоку от Азии давно были в поле зрения российского императора Петра Великого. Вместе с тем, международная обстановка на западе мешала своевременно принять меры по изучению крайнего северо-востока страны и закреплению открытых земель, хотя некоторые шаги в этом отношении все-таки были предприняты.

Особый интерес правительства вызвали сообщения Атласова о Курильских островах. Еще в 1697 г. во время похода Атласова на Камчатку его участники зафиксировали, что “за переливами” существуют и другие острова, на которых живут “курилы” - айны. Сибирский приказ по распоряжению императора Петра I организовал несколько походов с целью изучения островов к югу от Камчатки, а заодно и получения сведений о Японии. Первыми в 1711 г отправились на Курильские острова казаки Д.Я.

Анциферов и И.П. Козыревский с командой из 33 чел. Они побывали на северном острове гряды – Шумшу, в результате чего собрали богатый материал о флоре и фауне острова, быте, нравах, хозяйственной деятельности его обитателей. Но самое главное – это сведения о том, что жители его не признавали над собой ничьей власти, а отныне приведены в русское подданство.

В дальнейшем изучение и присоединение Курильских островов связано уже только с именем Козыревского. В течение 1712 и 1713 гг. он дважды побывал на островах, обследовав всю Курильскую гряду и нанеся ее на карту. На этой карте впервые были изображены Курильские острова от мыса Лопатка до острова Хоккайдо. Интересны его сведения о Японии: например, о том, что японцам было запрещено плавать севернее острова Хоккайдо, а жители Итурупа, Урупа и Кунашира самостоятельны и независимы.

Уже в 70-х годах русские часто оставались на Курилах на зимовку, а с 1795 г. на Урупе возникло первое постоянное селение русских. Таким образом, русские не только первыми открыли Курильские острова и нанесли их на карту, но и впервые установили над ними права владения.

В поисках морского пути к новым землям. По мере открытия новых земель на востоке в правительственных кругах все более актуальной становилась идея о необходимости организации больших экспедиций для исследования региона.

Присоединение к России Камчатки и Курил активизировало походы русских людей в эти земли. Однако все они проходили сухопутно вдоль побережья Охотского моря, на что тратилось много времени и усилий. Необходимо было отыскать морской путь на Камчатку. Петр I в 1713 г. распорядился о снаряжении экспедиции “для проведения через Ламское (т.е. Охотское ) море камчатского пути”. В состав экспедиции были включены не только опытные мореходы но и плотники-судостроители из Архангельска. В 1716 г. на построенном судне “Восток” 21 чел. во главе с Козьмой Соколовым и Никитой Треской совершили успешное плавание из Охотска на Камчатку. Камчатка, таким образом, становится основной базой русских на Тихом океане.

Воодушевленный успешным плаванием Петр I направляет в 1719 г. на Дальний Восток двух геодезистов, выпускников Морской академии Ивана Евреинова и Федора Лужина Петр I сам испытал их знания и дал собственноручную инструкцию. Им поручалось “…ехать до Камчатки и далее куды вам указано. И описать тамошние места, где сошлася ли Америка с Азией, что надлежит зело тщательно сделать, …и все на карте исправно поставить…”. Некоторые исследователи считают, что истинная секретная задача, данная Петром I геодезистам, заключалась в исследовании Курил, собирании сведений о Японии и по возможности установления с ней сношений.

Они провели огромную картографическую работу и подготовили карту, на которой довольно верно переданы характерные особенности очертаний Камчатки и показаны почти все Курильские острова. Несмотря на некоторые неточности в начертании Камчатки, ее общая конфигурация намного ближе к реальности, чем на всех предыдущих и даже некоторых более поздних русских картах.

Очертания 14 Курильских островов получились достаточно произвольны, но ценны, поскольку явились первым изображением Курил. По прибытии в 1722 г. в Петербург Евреинов лично вручил карту императору. Ответить на главный императорский вопрос – “сошлась ли Америка с Азией” – им не удалось.

Первая Камчатская экспедиция. Неудача не охладила пыл русского императора.

Он должен был знать, что находится за пределами его царства и нет ли на Дальнем Востоке удобного морского пути в те страны, которые давно привлекали к себе внимание всех энергичных морских народов. Незадолго до своей смерти в 1724 г. Петр I подписал указ о снаряжении экспедиции (69 чел.) по отысканию пролива между Азией и Америкой.

Возглавил ее датчанин Витус Беринг, служивший в то время на русском флоте. Его помощниками были А.И. Чириков и М.П. Шпанберг.

Экспедиция вошла в историю как Первая Камчатская экспедиция (1725-1730 гг).

Ей предстоял долгий и трудный путь. Выйдя из Петербурга в январе 1725 г., экспедиция только в июле 1728 г. на боте “Святой Гавриил” из устья р. Камчатки направилась на север вдоль восточного побережья Камчатки и Чукотки.

За это время умерло несколько десятков членов экспедиции, потеряно более 500 лошадей и часть груза. В числе умерших был и геодезист Лужин.

Полностью решить поставленные задачи экспедиция не смогла. Вопрос о связи материков остался для ее участников неясным. Экспедиция доставила сведения об островах и побережье моря и пролива, названного впоследствии именем Беринга, собрала материал, который доказывал, что между Азиатским и Американским материками должен быть пролив. Увидеть его они не смогли по досадной случайности: из-за тумана американский берег остался незамеченным и Беринг приказал команде возвращаться обратно. Сам Беринг не считал свою задачу решенной. Он тотчас же начал хлопотать о снаряжении новой большой экспедиции для исследования азиатских и американских берегов открытого им свободного моря. Пока шли переговоры в Петербурге о новой экспедиции, по беринговским маршрутам стали пробиваться русские промышленники и искатели приключений. В 1732 г. одно из посланных капитаном тобольского драгунского полка Д.И. Павлуцким судов – “Восточный Гавриил” под командованием подштурмана Ивана Федорова и геодезиста Михаила Гвоздева достигло Америки.

Они были первыми европейцами, проплывшими из Азии в Северную Америку.

Одной из самых крупных экспедиций второй половины ХVIII в. была Великая Северная (Вторая Камчатская) экспедиция, проводившаяся с 1733 по 1743 гг.

В ее подготовке принимал участие М.В. Ломоносов. Начальником был назначен капитан-командор В. Беринг, помощниками – А.И. Чириков и М.П. Шпанберг. Целью экспедиции являлось не только достижение Америки, но и Японии, а также исследование и нанесение на карту морского побережья Сибири от устья Печоры до Берингова пролива, выяснение возможности сквозного плавания из Атлантического океана в Тихий. В инструкции Шпанбергу, который должен был ехать в Японию, говорилось о необходимости всеми мерами расположить к себе японцев, “дабы своею дружбою перемогать их застарелую азиатскую нелюдскость”. Всего в составе экспедиции насчитывалось около тысячи человек: штурманы, матросы, геодезисты, рудознатцы, профессора и адъюнкты Российской Академии наук, художники, офицеры русского флота и др. специалисты.

Северные отряды экспедиции провели работу по описанию и составлению карт берегов Северного Ледовитого океана от Печоры до Колымы. В 1738-1739 гг. отрядом под командованием М.П. Шпанберга на кораблях “Архангел Михаил”, “Надежда”, и “Святой Гавриил” были исследованы Курильские острова, откуда русские моряки достигли берегов Японии. На карту были нанесены почти все острова Курильской гряды под русскими наименованиями, что послужило основой для составления генеральной карты Российской империи, напечатанной в академическом российском атласе в 1745 г.

После этого интерес к Курилам значительно возрос и вскоре местное население (айны) на островах Уруп и Итуруп было приведено в русское подданство. Купцу Д. Шебалину, например, кацелярией Охотского порта был дан наказ “обратить в подданство России жителей южных островов и заводить с ними торг”. По велению Екатерины II в 1799 г. все поборы, не установленные указами из Санкт-Петербурга, отменялись. К концу ХVIII в., по мере истощения промыслов на островах, интерес к ним со стороны русских купцов несколько поубавился, чем попыталась воспользоваться Япония.

Большую работу проделали участники “академического отряда”. Ученые провели исследования и собрали ценные географические и естественноисторические сведения о внутренних районах Сибири и районах, примыкающих к Тихому океану. Первые научные описания Камчатки и северо-западных берегов Америки принадлежат С.П.

Крашенинникову и Г.В. Стеллеру.

Степан Крашенинников, ставший позднее русским ученым, академиком Петербургской Академии наук, во время Великой Северной экспедиции был студентом Российской Академии наук.

За время пребывания на Камчатке он сумел собрать богатый материал о природе, населении, особенностях быта и культуры аборигенов, а также исторические факты открытия и освоения Камчатки. Все это нашло отражение в его знаменитом научном труде “Описание земли Камчатской”. Его исследования были продолжены Г.

Стеллером, составившем топографическое и геологическое описание острова Беринга и написавшем труды “Путешествие от Камчатки к Америке вместе с капитан командором Берингом” и “Описание земли Камчатки”.

Что касается миссии Беринга – Чирикова в сторону Америки, то их выход в море состоялся только через 8 лет после начала экспедиции. Много времени и трудов ушло на привоз материалов, постройку судов, согласование действий с бесталанными правительствами, сменявшими друг друга во время дворцовых переворотов.

Наконец, в июне 1741 г. на двух пакетботах (“Святой Петр” под командованием Беринга и “Святой Павел” под командованием Чирикова) вышли из Петропавловска на поиск берегов Америки.

Через некоторое время в условиях сильного тумана суда разошлись и потеряли друг друга из виду. Берингу удалось достичь берегов Америки, открыв по пути ряд островов. Но природа не щадила русских мореходов. Плавание “Святого Петра” происходило в неимоверно трудных условиях: сильные бури, цинга, свирепствовавшая среди команды, истощение запасов питьевой воды и продовольствия. Бедственное положение судна заставило отряд высадиться на берег неведомой земли, оказавшейся островом, получившим впоследствии имя Беринга.

Именно здесь 8 декабря 1741 г. нашел свое последнее пристанище отважный командор, верно служивший русской родине. Его уцелевшим спутникам (из 70 человек в Петропавловск вернулись только 40) пришлось из остатков “Св. Петра” построить новое судно, на котором они и добрались до Петропавловска.

Судьба Чирикова оказалась более удачливой. После разлуки с Берингом и неудачной попытки разыскать его, он взял курс на северо-восток и 15 июля 1741 г. достиг северо-западного побережья Америки, открыв ряд островов Алеутской гряды. Посланные на берег шлюпки сначала во главе со штурманом Дементьевым, а затем с боцманом Савельевым бесследно исчезли на американском берегу. В октябре того же года Чириков вернулся в Петропавловскую гавань. Из 75 человек возвратился 51, а из офицеров только Чириков и Елагин. В июне 1742 г. Чириков совершил второе плавание на “Святом Павле” к Алеутским островам. По итогам плавания он составил карту, где на основании конкретных и достоверных данных было изображено северо-западное побережье Америки.

По праву первооткрывателя новые земли и острова становились собственностью Российского государства. Именно с этого времени начинается история Русской Америки.

Открытия русских мореходов привлекли внимание к неведомым землям русских купцов, промышленных людей. Темпы освоения Алеутских островов и побережья Аляски удивительны. Промысловые экспедиции на Алеутские острова стали обычным делом.

Сибирские власти всемерно поддерживали инициативу промышленных людей и мореходов. В 1764 г. по распоряжению Екатерины II на Тихоокеанское побережье была снаряжена экспедиция под руководством П. Креницына и М. Левашова, чьими усилиями был собран богатый картографический и описательный материал. Экспедиция имела огромное научное и политическое значение. Русское правительство продемонстрировало перед всем миром свою решимость закрепить за Россией завоевания русских мореходов.

Достоверные сведения о природе, жителях, расположении Алеутских островов и части Аляски, доставленные участниками экспедиции Креницына – Левашова возбудили еще больший интерес к ним и послужили толчком к продолжению походов русских исследователей. За пятьдесят лет после второй Камчатской экспедиции на Аляске и в Калифорнии побывало около 90 экспедиций.

2.2. Создание и деятельность Российско-Американской компании. Роль Г.И. Шелихова в укреплении позиций России на американском материке В поход к берегам Америки. В 40-х гг. ХVIII в. на картах российских мореплавателей появились очертания берегов северо-западной Америки, составленные штурманами Второй Камчатской экспедиции. Рассказы участников экспедиции об изобилии морского зверя на островах Тихого океана рисовали заманчивые перспективы и предприимчивые сибирские купцы и охотники при поощрении местных властей и петербургского правительства устремились на восток в поисках пушнины. Отправляясь группами и поодиночке, промышленники не только пополняли государственную казну (десятая доля добытой ими “мягкой рухляди” шла в пользу государства), но и попутно собирали важные сведения об этих местах.

Такая деятельность встречала понимание и поддержку царских властей. Таким образом, к началу 60-х годов были открыты Ближние, Крысьи, часть Андреяновских, Лисьи острова, т.е. почти вся Алеутская гряда.

Императрица Екатерина II в 1764 г. обязала Адмиралтейств-коллегию организовать экспедиции для дальнейшего форсирования исследований в северной части Тихого океана. Компетентный представитель царской администрации в Северо-Восточной Сибири Ф. Плениснер в одном из донесений высказал следующую мысль: “Если бы о том стараться повелено было, то… от самой Калифорнии даже до последних краев Северной Америки под Российскую державу все места приведены быть могут, а о успехе в том и сумневаться не должно”. Усилия России по изучению и освоению этого региона стимулировались сообщениями об открытиях испанских и английских мореплавателей в регионе. В 80-е годы ХVIII в. заметно активизировалась здесь деятельность русских.

Уже действовали на островах промысловые компании купцов Павла Лебедева Ласточкина (Якутск), Федора и Михаила Киселевых (Иркутск), Ивана Орехова (Тула), Луки Алина (Камчатка) и др.

Судьба предпринимателя, путешественника, патриота. Свою лепту в организацию промыслов и освоение северной Америки внес купец из городка Рыльска Григорий Шелихов.

С его именем связан принципиально новый подход к освоению открытых земель – прочное водворение русских в крае. Придворный поэт Г.Р. Державин назвал его “Колумбом Росским”. Предположительно в 1773 г. Шелихов переехал из Курска в Иркутск, где нанялся на службу к купцу И. Голикову. В 1774 г. он задумал пройти в верховья р. Лены, а оттуда – к Охотскому морю, где присмотрел место для строительства кораблей. В 1775-1777 гг. он являлся участником нескольких промысловых компаний, снарядивших суда “Св. Николай”, “Св. Петр и Павел”, “Андрей Первозванный” и др. для добычи пушнины на Алеутских и Курильских островах. Кипучая деятельность и приобретенный опыт все больше наталкивали Шелихова на мысль о целесообразности объединения усилий по освоению русскими Алеутских островов и северо-западного побережья Америки в руках одной купеческой компании с правом на промысел пушного зверя, о чем было поставлено в известность правительство. Беспокоило еще одно обстоятельство. В конце ХVIII в усилилась экспансия Англии, Франции, Америки в северо-западной части Тихого океана. Все чаще здесь стали появляться иностранные китобойные суда, различного рода экспедиции, которые стали приписывать себе честь “открытия” земель и островов, уже открытых русскими.

Петербургское правительство не проявило должного интереса к предлагаемому проекту организации единой промысловой компании, хотя некоторые его положения были учтены при подписании контракта Шелиховым и Голиковым в Петербурге в 1781 г.

об учреждении Северо-Восточной компании. По его условиям непосредственное руководство первой экспедицией к побережью Америки возлагалось на Шелихова. Он снарядил три галиота (“три Святителя”, “Св. Симеон и Анна”, “Св. Михаил”), которые в середине августа 1783 г. отплыли из Охотска. На судах, не считая команды, находились 192 промышленника, большая часть которых намеревалась поселиться на островах и заняться постройкой постоянных баз. В процессе годичного плавания Шелихов со спутниками достигли в 1784 г. о-ва Кадьяк и основали там первое поселение. В 1786 г.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.