авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

Адольф Гитлер

Вторая книга

Вторая книга

Продолжение «Mein Kampf» Адольфа Гитлера

Примечание переводчика с немецкого

Посвящаю русский перевод этой книги всем проливавшим кровь за

свободу Европы от большевизма без различия вероисповедания и

национальности. Пусть предлагаемая работа станет одним из кирпичиков в постаменте будущего памятника этим людям.

Осин Андрей Дмитриевич 1. Предисловие Объяснение решений, конкретно изложенных в брошюре «Основные идеи национал- социалистической внешней политики», напоминаю, напечатанной в 1926 г. по вопросу о Южном Тироле. Необходимость такой позиции перед лицом непонимания, с которым НСДАП столкнулась в своей проитальянской политике в Германии.

В августе 1925 года по случаю написания второго тома [1], я сформулировал основные идеи национал-социалистической внешней политики, в то короткое время, предоставленное обстоятельствами. В рамках этой книги я особо рассматриваю вопрос о Южном Тироле, который привел к нападкам на движение, постольку насильственным, поскольку необоснованным. В году я оказался вынужден эту часть второго тома опубликовать в специальном издании. Я не верю, что тем самым я переубедил бы тех противников, которые в шуме и криках о Южном Тироле, в первую очередь увидели средства для борьбы с ненавистным национал-социалистическим движением. Такие люди не могут быть переучены, потому что вопрос об истине или ошибке, правоте или неправоте, не играет абсолютно никакой роли для них. Как только вопрос вполне подойдет для эксплуатации, отчасти из-за политических целей партии, отчасти из-за их личных интересов, правдивость или правота дела окажутся вообще неуместны. Это тем более верно в том случае, если они могут таким образом нанести ущерб общему пробуждению нашего народа. Этими людьми, ответственными за уничтожение Германии, начиная со времени коллапса, являются ее нынешние правители, и их отношение с того времени не изменилось ни в коей мере и доныне. Так же, как и в то время, когда они хладнокровно пожертвовали Германией ради доктринерских партийных взглядов или ради своих собственных эгоистичных преимуществ, так и сегодня они также изливают свою ненависть против тех, кто противоречит их интересам, хотя он может иметь тысячекратно больше оснований для немецкого возрождения на своей стороне. Даже больше. Как только они поверят, что возрождение нашего народа олицетворилось определенным именем, можно увидеть, что они обычно занимают позицию против всего, что может исходить от такого имени.

Наиболее полезные предложения, и притом самые заведомо правильные предложения, бойкотируются просто потому, что их представитель, как имя, по-видимому, связан с общими идеями, с которыми, как они полагают, нужно бороться на основе их партийных и личных взглядов.

Желание переубедить таких людей безнадежно.

Таким образом, в 1926, когда моя брошюра о Южном Тироле была напечатана, я, естественно, ни секунды ни думал о том, что я мог произвести впечатление на тех, кто в результате общефилософской и политической позиции уже рассматривали меня как наиболее сильного противника. В то время я надеялся на то, что по крайней мере некоторые из них, которые не были с самого начала ярыми противниками нашей национал-социалистической иностранной политики, первыми изучат нашу точку зрения в этой области, и судить о ней будут позже. Без сомнения, это также произошло во многих случаях. Сегодня я могу отметить с удовлетворением, что большое количество людей, даже среди тех, кто занят в общественно-политической жизни, пересмотрели свою прежнюю позицию по отношению к немецкой внешней политике. Даже тогда, когда они считают, что они не могут стать бок о бок с нашей точкой зрения, тем не менее они признают честные намерения, которые направляют нас. В течение последних двух лет, конечно, мне стало яснее [2], что моя книга того времени на самом деле построена на общей национал-социалистической идее как предпосылке. Кроме того, стало ясно, что многие из них не следуют за нами, не столько из-за злой воли, сколько из-за определенной неспособности. В то время, в рамках строгого ограничения, не было возможности дать реальное основное доказательство правильности нашей концепции национал-социалистической внешней политики.

Сегодня я считаю своим долгом восполнить это. Ибо не только атаки противника активизировались в последние несколько лет, но из-за них и большой лагерь равнодушных также был мобилизован в определенной степени. Волнение, которое систематически проводится против Италии за последние пять лет, грозит медленно приносить свои плоды: вызывая, возможно, смерть и разрушение последних надежд немецкого возрождения.

Таким образом, как это часто бывало и в других случаях, национал-социалистическое движение в области внешней политики стоит в полном одиночестве и изолированно в рамках сообщества немецкого народа и его политической жизни. Нападения общих врагов нашего народа и отечества объединены внутри страны общеизвестной глупостью и несостоятельностью буржуазных национальных партий, ленью широких масс, и трусостью, как особенно мощным союзником: трусостью, которую мы можем наблюдать сегодня среди тех, кто по самой своей природе бессилен оказать любое сопротивление марксистской чуме, и кто, по этой причине, считает для себя счастьем довести свой голос до сведения общественности в вопросах, которые менее опасны, чем борьба против марксизма, но которые, однако, выглядят и звучат как что-то похожее на нее. Ибо, когда они поднимают шум о Южном Тироле сегодня, кажется, что они служат интересам национальной борьбы, тогда как, наоборот, они стараются стать насколько возможно в стороне от реальной борьбы с худшим из внутренних врагов немецкой нации. Эти патриотические, национальные, а также отчасти народные чемпионы, однако, считают значительно более легким испускать боевые кличи против Италии в Вене или Мюнхене при доброжелательной поддержке и в союзе с марксистскими предателями своего народа и отечества, а не вести серьезной войны против этих самых элементов. Подобно тому, как часто происходит в наше время, все национальное притворство этих людей на протяжении долгого времени было только внешней демонстрацией, которая, конечно, удовлетворяет их, и которую большая часть нашего народа не видит насквозь.

Против этой мощной коалиции, которая с самых различных точек зрения стремится сделать вопрос о южном Тироле стержнем немецкой внешней политики, национал-социалистическое движение борется, неуклонно одобряя союз с Италией, направленный против правящей франкофильской тенденции. Таким образом движение, в отличие от целого общественного мнения в Германии, решительно указывает на то, что Южный Тироль не может и не должен быть препятствием этой политике. Эта точка зрения является причиной нашей нынешней изоляции в области внешней политики, а также нападок на нас. Позже, конечно, она в итоге будет причиной возрождения немецкой нации.

Я пишу эту книгу для того, чтобы обосновать эту прочно удерживаемую концепцию в деталях и сделать ее понятной. Чем менее важное значение я придаю пониманию врагами немецкого народа, тем больше я чувствую обязанность представить и обрисовать основные национал-социалистические идеи настоящей немецкой иностранной политики национально мыслящим элементам нашего народа, которые только плохо осведомлены или плохо руководимы.

Я знаю о том, что после искреннего рассмотрения концепции, представленной здесь, многие из них откажутся от своих предыдущих позиций и найдут свой путь в ряды национал-социалистического движения за свободу немецкой нации. Они, таким образом, укрепят ту силу, которая в один прекрасный день приведет к окончательному урегулированию с теми, кого нельзя научить, потому что их мысли и действия определяются не счастьем их народа, но интересами их партии или их собственной личности.

2. Война и мир в борьбе за выживание Обсуждение истории как борьбы за сохранение и распространение Жизни. Политика в борьбе за жизнь из-за ограниченных размеров Земли. Важность войны и мира в борьбе за жизненное пространство: война только дает право на большие цели в этой борьбе. Недостатки мира любой ценой: потеря расово ценнейших из- за эмиграции или деградация ценных из- за контроля над рождаемостью.

Политика – это история в становлении. История сама по себе является представлением хода борьбы народа за существование. Я намеренно использую здесь фразу «борьба за существование», потому что, по правде говоря, что борьба как за кусок хлеба, так в равной степени и борьба войны и мира, является вечной борьбой против тысяч и тысяч препятствий, как и сама жизнь – это вечная борьба со смертью. Для людей мало понятно, почему они живут – также как и для любого другого существа в мире. Только жизнь наполнена желанием сохранить саму себя. Наиболее примитивные существа знают только инстинкт самосохранения своего «я», у существ, стоящих выше в развитии, он перепроецируется на жену и ребенка, а у еще более развитых – на весь вид. Хотя очевидно, что человек зачастую жертвует своим инстинктом самосохранения ради вида, на деле он тем не менее служит ему в самой высшей степени. Ведь не редко сохранение жизни целого народа, и вместе с тем индивидуальности, заключается только в отказе от индивидуальности. Таковы внезапная смелость матери в защиту своего потомства и героизм человека ради защиты своего народа. Два мощных инстинкта жизни, голод и любовь, соответствуют величию инстинкта самосохранения.

Хотя утоление вечного голода гарантирует самосохранение, удовлетворение любви обеспечивает продолжение рода. На деле эти два инстинкта - правители жизни. И хотя бесплотный эстет может подать тысячу протестов против такого утверждения, сам факт его существования уже опровергает его протест. Ничто из плоти и крови не может избежать законов, которые определяют его бытие.

Как только человеческий разум считает себя выше их, то он разрушает реальную субстанцию, которая является носителем разума.

Что относится к отдельному человеку, также относится и к народам. Народный организм есть только множество более или менее схожих индивидуально существ. Его сила заключается в ценности индивидуальных существ, формирующих его как таковой, и в характере и степени однородности этих ценностей. Те же законы, которые определяют жизнь индивидуальной личности, и которым она подчиняется, будут справедливы и для народа. Самосохранение и продолжение рода – это великие инстинкты, лежащие в основе всех действий, пока такой организм может по-прежнему считать себя здоровым. Таким образом, даже последствия этих общих закономерностей жизни будут аналогичны среди народов, так же как и среди индивидуальных личностей.

Если для любого существа на Земле, инстинкт самосохранения, в своей двойной цели самосохранения и продолжения рода, демонстрирует самое элементарное насилие, тем не менее, возможность его удовлетворения ограничена, поэтому логическим следствием этого является борьба во всех ее формах за возможность сохранения жизни, то есть, за удовлетворение инстинкта самосохранения.

Бесчисленны виды организмов Земли, неограниченным в любой момент у индивидов является инстинкт самосохранения, а также стремление к продолжению рода, но пространство, в котором имеет место весь жизненный процесс, ограничено. Миллиарды и миллиарды организмов существуют и продолжают жизнь на поверхности точно измеренного шара, как на ринге.

Принуждение к участию в борьбе за существование лежит в ограничении жизненного пространства, и борьба за жизнь есть предпосылка эволюции.

В дочеловеческие времена, всемирная история была в первую очередь представлением геологических событий. Борьба природных сил друг с другом, создание обитаемой поверхности этой планеты, разделение воды и земли, образование гор, равнин, и морей. Это мировая история того времени. Позднее, с возникновением органической жизни, интерес человека сосредоточился на процессе становления и кончины тысяч и тысяч его форм. И только очень поздно стал человек, наконец, видимым для себя, и таким образом, под концепцией мировой истории он начал понимать в первую очередь только историю своего становления, то есть, представление собственной эволюции. Эта эволюция характеризуется вечной борьбой людей против зверей и против самих людей. Из невидимого смешения организмов наконец появились образования: кланы, племена, народы, государства, и представление их происхождения и кончины есть воспроизводство вечной борьбы за существование.

Однако, если политика - это история в действии, а сама по себе история – это представление борьбы людей и народов за самосохранение и продолжение рода, то политика, по правде говоря, ведение борьбы народа за существование. Но политика это не только борьба народа за свое бытие, как таковая, для нас, людей, это скорее искусство проведения этой борьбы.

Поскольку история как представление борьбы за существование народов в то же время есть застывшее воспроизводство политики, действующей на данный момент, это самый подходящий учитель для нашей политической деятельности.

Если высшей задачей политики является сохранение и продолжение жизни народной, то эта жизнь есть вечный риск, с помощью которого она борется, за который и под которым эта борьба понимается. Поэтому ее задача заключается в сохранении вещества из плоти и крови. Ее успех сделать возможным это сохранение. Ее неудача – это уничтожение, то есть потеря этого вещества.

Следовательно, политика всегда является лидером борьбы за существование, руководителем ее и организатором, и ее эффективность будет, независимо от того, как человек ее формально рассматривает, приводить к решениям о жизни или смерти народа.

Необходимо это четко представлять себе, потому что, вместе с этим, два понятия - политика мира или войны - сразу же погрузятся в небытие. Так как ставка, за которую политика всегда борется - сама жизнь, результаты провала или успеха также будет одинаковыми, независимо от средств, с помощью которых политика пытается вести борьбу за сохранение жизни народа.

Мирная политика, которая ведет напрямую к уничтожению народа, то есть к исчезновению его материи из плоти и крови, как и военная политика – не принесет успеха. В одном случае, как и в другом, пренебрежение предпосылками жизни явится причиной вымирания народа. Для народов, которые еще не вымерли на поле боя, проигранные битвы скорее лишают их средств для поддержания жизни, или, лучше сказать, приводят к таким лишениям, или не в состоянии предотвратить их.

Действительно, потери, которые непосредственно вытекают из войны, ни в коей мере не пропорциональны потерям, вытекающим из плохой и нездоровой жизни народа как таковой. [3] Молчаливый голод и злые пороки за 10 лет убивают больше людей, чем война может уничтожить в тысячу лет. Жесточайшие войны, однако, в точности те, которые представляются самыми мирными современному человечеству, а именно мирные экономические войны. В своих конечных последствиях, эта самая война приводит к таким жертвам, что в сравнении с ними даже жертвы Мировой Войны сократятся до нуля. Эта война влияет не только на живых, но и прежде всего на тех, которые должны вот-вот родиться. В то время как обычная война убивает фрагмент настоящего, экономические войны убивают будущее. Один год ограничения рождаемости в Европе убивает больше людей, чем все те, кто пал в бою, со времени Великой французской революции и до наших дней, во всех войнах Европы, в том числе в Мировой войне. Но это является следствием мирной экономической политики, которая перенаселила Европу без сохранения возможности дальнейшего здорового развития целого ряда наций.

В целом, следует добавить следующее:

Как только народы забывают о том, что задача политики заключается в сохранении их бытия всеми средствами и используя все возможности, а вместо этого перенаправляют политику на определенный образ действий, то это разрушает внутренний смысл искусства руководить народом в своей судьбоносной борьбе за свободу и хлеб.

Политика, которая по сути воинственна, может сберечь народ от многочисленных пороков и патологических симптомов, но не может предотвратить изменение внутренней ценности в течение многих веков. Если она становится постоянным явлением, то война содержит внутреннюю угрозу сама по себе, что означает все более четкое расслоение фундаментальных расовых ценностей, которые составляют народный организм. Это уже было применимо ко всем известным государствам древности, и особенно применимо сегодня ко всем европейским государствам.

Характер войны предполагает, что через тысячу индивидуальных процессов, она приведет к расовому отбору внутри народа, что означает предпочтительное уничтожение его лучших элементов. Призыв к мужеству и отваге находит отклик в бесчисленных индивидуальностях, в том, что лучшие и наиболее ценные расовые элементы снова и снова добровольно идут выполнять специальные задачи, или они планомерно культивируются через организационные методы специальных формирований. Военное руководство всех времен всегда поддерживало идею формирования специальных легионов, избранных элитных войск для гвардейских полков и штурмовых батальонов. Охрана персидских дворцов, элитные войска Александра, римские легионы преторианцев, исчезнувшие войска наемников, гвардейские полки Наполеона и Фридриха Великого, штурмовые батальоны, экипажи подводных лодок и летные корпуса Первой мировой войны были обязаны своим происхождением той же идее и необходимости выбора из великого множества людей тех, кто обладает самой высокой способностью для выполнения соответственно высоких задач, и сбора их вместе в специальные формирования. Изначально каждый гвардеец был не рабочей лошадью, а боевой единицей. Слава, связанная с членством в таком обществе, привела к созданию специального корпоративного духа, который впоследствии, однако, мог застыть и в итоге сгинуть в пустых формальностях. Поэтому нередко такие образования будут нести большие кровавые жертвы, то есть, наиболее приспособленных отбирают из великого множества людей и ведут на войну концентрированными массами. Таким образом, процент лучших мертвецов нации непропорционально увеличивается, а, наоборот, процент от худших элементов может увеличиться в высшей степени. Против крайне идеалистических людей, которые готовы пожертвовать своей собственной жизнью ради народного сообщества, стоит число тех самых жалких эгоистов, которые рассматривают сохранение их собственной личной жизни, как высшую задачу этой жизни. Герой умирает, преступник выживает. Это представляется самоочевидным в героическую эпоху и особенно в идеалистической юности. И это хорошо, потому что это доказательство еще сохраняющейся ценности народа. Истинный государственный деятель должен наблюдать такой факт с интересом, и принимать его во внимание. Ибо то, что может быть легко перенесено в одной войне, в сотне войн приводит к медленному обескровливанию лучших, наиболее ценных элементов народа. Тем самым победы действительно будут достигнуты, но в конце концов уже не будет народа, достойного этой победы, и жалкое потомство, которое многим кажется непонятным, нередко является результатом успехов в прежние времена.

Таким образом, мудрое политическое руководство народа никогда не видит в войне цель жизни народной, а только средство сохранения этой жизни. Оно должно воспитывать человеческий материал в духе высочайшего мужества, но управлять им с высочайшей совестливостью. В случае необходимости, когда жизнь народная находится под угрозой, оно не должно уклоняться от смелости проливать кровь до предела, но оно должно всегда иметь в виду, что мир должен будет однажды снова заменить эту кровь. Войны, в которых боролись за цели, по своей природе не гарантирующие компенсации за кровь, которая была пролита, являются святотатством, совершенным против народного организма, грехом против народного будущего.

Вечные войны, однако, могут стать страшной опасностью среди народа, который обладает такими неравными элементами в расовом составе, что только часть из них можно рассматривать как государствообразующие, и, следовательно, особенно творческие в культурном плане.

Европейская культура народов опирается на основы, которые созданы вливанием нордической крови в течение нескольких веков. После того как последние остатки этой нордической крови будут уничтожены, лицо европейской культуры будет изменено, ценность государств снизится, в полном соответствии с понизившейся ценностью народов.

Политика, которая по своей сути мирная, с другой стороны, будет в первую очередь делать возможным сохранение носителей лучшей крови, но в целом он будет учить народ слабости, которая однажды приведет к провалу после того, как основы существования такого народа окажутся под угрозой. Затем, вместо того чтобы бороться за хлеб насущный, нация скорее сократит этот хлеб и, что еще более вероятно, ограничит свою численность, либо путем мирной эмиграции, либо через ограничение рождаемости, чтобы таким образом избежать огромной нужды. Таким образом, принципиально мирная политика становится бедствием для народа. Что, с одной стороны, осуществляется путем перманентной войны, производится с другой стороны, путем эмиграции.

Таким образом народ медленно лишается своей лучшей крови в сотнях тысяч индивидуальных жизненных катастроф. Печально знать, что вся наша национальная политическая мудрость, поскольку не видит никаких преимуществ в эмиграции, в крайнем случае выражает сожаление по поводу уменьшения численности своего собственного народа, или в лучшем случае говорит о культурных удобрениях, которые тем самым становятся добычей других государств. То, что не понимается - самое худшее. Поскольку эмиграция идет независимо от территории или возрастных категорий, а по-прежнему остается игрой судьбы, она всегда забирает от народа самых смелых и храбрых людей, самых решительных и самых подготовленных к сопротивлению. Крестьянский парень, который эмигрировал в Америку 150 лет назад, был таким же самым решительным и самым авантюрным человеком в своей деревне, как рабочий, который сегодня уезжает в Аргентину. Трус и слабак предпочел бы умереть дома, чем набраться храбрости зарабатывать себе на хлеб в неизвестной, чужой стране. Независимо от того, нужда это, страдания, политическое давление или религиозное принуждение человека, он всегда будет здоровым и наиболее способным к сопротивлению, и будет способен оказать наибольшее сопротивление. Слабый всегда будет порабощен первым. Его сохранение, как правило, так же мало выгодно для победителя, как и его пребывание дома для родины. Не редко, следовательно, закон действия передается с родины в колонии, потому что там концентрация высших человеческих ценностей произошла совершенно естественным образом. Тем не менее, позитив для новой страны, таким образом, потеря для родины. Как только народ один раз теряет свои лучшие, сильнейшие и наиболее естественные силы в результате эмиграции в течение веков, он вряд ли будет в состоянии еще раз собрать в себе силы, чтобы выработать необходимое сопротивление судьбе в критические времена. Он скорее установит ограничение рождаемости. Но и здесь число потерь не является решающим, но страшный факт, что благодаря ограничению рождаемости, высокие потенциальные ценности народа уничтожены в самом начале. Ибо величие и будущее народа определяется по сумме его способностей к высоким достижениям во всех областях. Но есть личные ценности, которые не всегда связаны с первородством. Если бы нам пришлось вычеркнуть из нашей немецкой культурной жизни, из нашей науки, действительно из всего нашего существования как таковое все, что было создано людьми, которые не были перворожденными, то Германия была бы едва балканским государством. Немецкий народ больше не имел бы каких-либо оснований оцениваться в качестве культурного народа. Кроме того, необходимо учитывать, что даже в случае тех людей, которые, как перворожденные, тем не менее совершили великие вещи для своего народа, должно быть сначала рассмотрено, не был ли один из их предков не перворожденным. Ибо когда во всей веренице его предков цепь первородства оборвется хотя бы только один раз, то он также принадлежит к числу тех, кого не существовало бы, если бы наши предки всегда уделяли должное этому принципу. [4] В жизни народов, однако, нет пороков прошлого, которые не были бы справедливы в настоящее время.

Принципиально миролюбивая политика, с последующим истеканием кровью народного организма в результате эмиграции и ограничения рождаемости, тем более катастрофическая, чем более речь идет о народе, который состоит из расово неравных элементов. Ибо в этом случае также лучшие расовые элементы в первую очередь отбираются у народа через эмиграцию, тогда как через ограничение рождаемости у себя на родине будут охвачены также те, кто в результате своей расовой ценности заработали себе более высокий уровень жизни. Постепенно их пополнение будет производиться из обескровленных малоценных широких масс, и, наконец, спустя века, приведет к снижению всей ценности народа вообще. Такой народ давно уже прекратит обладать реальной жизненной силой.

Таким образом, политика, которая по сути своей мирная, будет точно такой же вредной и разрушительной по своим последствиям, как и политика, которая признает войны в качестве своего единственного оружия.

Политика должна бороться за жизнь народа, и ради этой жизни, кроме того, она всегда должна выбирать оружие для борьбы так, чтобы служить жизни в самом высоком смысле этого слова. С одной стороны, не делать политику для того, чтобы умирать, а с другой – иногда призывать людей умереть, чтобы народ мог жить. Цель состоит в сохранении жизни, а не в героической смерти, или трусливой отставке.

3. Борьба, а не экономика гарантирует жизнь Идеальная ценность как источник сил для борьбы народа. Необходимость удовлетворения потребности в пище в своей стране. Нет компенсации за счет увеличения производства.

Расширение жизненного пространства Германии как причина и обоснование войны. Ограничение населения - не выход. Опасности контроля над рождаемостью. Решения без жизненной перспективы: внутренняя колонизация путем разделения больших поместий и увеличение экспорта товаров для покрытия импорта продуктов питания - возможность, которая из-за медленной индустриализации мира придет в упадок. Войны с оружием неизбежны даже в случае такого решения в долгосрочной перспективе. Слабость экономики государства в такой борьбе.

Подготовка к неизбежной войне как задача внутренней политики.

Борьба Народа за существование, в первую очередь определяется следующим фактом:

Независимо от того, насколько высоко культурное значение Народа, борьба за кусок хлеба стоит в авангарде всех жизненно важных потребностей. Надо отметить, что блестящие лидеры могут поставить великие цели в глазах народных, так что можно еще больше отвлечься от материальных вещей для того, чтобы служить высоким духовным идеалам. В общем, простой материальный интерес будет расти прямо пропорционально тому, как идеалистические духовные перспективы окажутся в процессе исчезновения. Чем примитивнее духовная жизнь человека, тем более подобным животному он становится, пока, наконец, он не начнет рассматривать прием пищи, как первую и единственную цель жизни. Поэтому Народ может вполне выдержать определенные ограничения материальных целей, если он получает компенсацию в виде активных идеалов. Но если эти идеалы не приводят к гибели Народа, они не должны существовать в одностороннем порядке на счет материального пропитания, так чтобы не казалось, что здоровье нации угрожаемо ими. Для голодающего Народа грядет либо крах в результате его физического недоедания, либо сила приведет к изменению его положения. Рано или поздно, однако, физический распад приносит духовное крушение следом за собой. Тогда все идеалы приходят к концу. Таким образом идеалы хороши и здоровы, пока они служат укреплению внутренних и общих сил Народа, так что в конце концов они могут вновь быть полезны при ведении борьбы за существование. Идеалы, которые не служат этой цели являются злом, хотя они могут быть в тысячу раз более красивыми, потому что они удаляют Народ все больше и больше от реальности жизни.

Но хлеб, который требует Народ, обусловлен наличием жизненного пространства в его распоряжении. Здоровый Народ, по крайней мере, всегда будет стремиться найти удовлетворение своих потребностей на своей собственной земле. Любые другие состояния патологические и опасные, даже если они делают возможным жизнеобеспечение Народа в течение многих столетий.

Мировая торговля, мировая экономика, туризм, и так далее, и так далее, все это переходные средства для обеспечения существования нации. Они зависят от факторов, которые частично не могут быть рассчитаны и которое, с другой стороны, лежат выше сил нации. Во все времена надежным фундаментом для существования Народа была его собственная земля.

Но теперь мы должны рассмотреть следующие вопросы:

Численность Народа – переменная величина. Она всегда будет расти у здорового Народа.

Более того, такое увеличение только и позволяет гарантировать будущее Народа в соответствии с человеческими расчетами. Как результат, однако, спрос на сырьевые товары также постоянно растет. В большинстве случаев так называемое внутреннее увеличение производства может удовлетворить только растущие потребности человечества, но ни в коей мере ни рост численности населения. Это особенно относится к Европейским нациям. В течение последних нескольких веков, особенно в самое последнее время, Европейские Народы увеличили свои потребности до такой степени, что рост продуктивности европейской почвы, который возможен из года в год при благоприятных условиях, вряд ли может идти в ногу с ростом общих жизненных потребностей как таковых. Увеличение населения могут быть уравновешено только за счет роста, то есть расширения жизненного пространства. В настоящее время численность Народа является переменной величиной, почва же как таковая, однако, остается неизменной. Это означает, что рост Народа – это процесс, поскольку самоочевидный, постольку естественный, и он не рассматривается как нечто экстраординарное. С другой стороны, увеличение территории обусловлено общим распределением имущества в мире;

актом специальной революции, чрезвычайным процессом, так что легкость, с которой растет население, резко отличается от чрезвычайной трудности территориальных изменений. Тем не менее, регулирование отношений между населением и территорией имеет огромное значение для существования страны. Действительно, мы вправе сказать, что вся борьба Народа за жизнь, по правде, состоит в обеспечении территории, которую он требует в качестве общей предпосылки для жизнеобеспечения растущего населения. Поскольку население растет постоянно, а земля как таковая остается неизменной, напряженности волей-неволей должны постепенно возникнуть, которые в первую найдут свое выражение в бедственном положении, и которые в течение некоторого времени могут быть сбалансированы ростом промышленности, более остроумными методами производства, или специальной жесткой экономией. Но наступает день, когда эти напряженности не могут больше быть устранены с помощью таких средств. Тогда задача лидеров борьбы нации за существование состоит в устранении невыносимых условиях коренным образом, то есть в восстановлении допустимого соотношения между населением и территорией.

В жизни народов есть несколько путей для исправления диспропорций между численностью населения и территорией. Наиболее естественный способ заключается в адаптации земли, время от времени, к растущему населению. Это требует решимости бороться и рисковать кровопролитием.

Но это самое кровопролитие - единственное, что может быть оправданием Народа. Так как через него необходимое пространство выигрывается для дальнейшего увеличения Народа, оно автоматически находит многообразные компенсации для человечества как выигрыш на поле боя.

Таким образом, хлеб свободы вырастает из тягот войны. Меч прорубает путь для плуга. И если мы хотим, чтобы говорить о правах человека вообще, то в этом единственном случае война служит высочайшему праву всех: она дает Народу почву, которые он хотел бы культивировать старательно и честно для себя, так что его дети когда-нибудь будут обеспечены повседневным хлебом. Эта почва не предназначена кому-нибудь, равно как и не предоставлена никому в качестве подарка. Ею награждает Провидение только тех людей, которые в своих сердцах имеют смелость взять ее во владение, силу сохранить ее, и промышленность пахать ее.

Поэтому всякое здоровый, крепкий Народ не видит ничего греховного в территориальных приобретениях, но что-то вполне в духе с природой. Современные пацифисты, которые отрицают это святое право, должны быть сначала упрекаемы за то, что они сами, по крайней мере, питаются от несправедливостей былых времен. Кроме того, нет места на этой Земле, которое было бы определено как обитель Народа на все времена, так как закон природы на протяжении десятков тысяч лет принудил человечество к вечной миграции. Наконец, нынешнее распределение имущества на Земле не было определено высшими силами, но самим человеком. Но я никогда не мог рассматривать решение осуществленное человеком, как вечную ценность, которое теперь принимает Провидение под свою защиту и освящает как закон в будущем. Таким образом, поскольку поверхность Земли, как кажется, подлежит вечным геологическим преобразованиям, вынуждая органическую жизнь погибать в непрерывной смене форм, с тем чтобы открыть для себя новые, постольку и ограничение человеческих мест обитания также подвергается бесконечным изменениям. Тем не менее, многие нации, в определенное время, могут иметь интерес в представлении существующего распределения территорий в мире, как обязательного навсегда, по той причине, что оно соответствует их интересам, так же как другие нации могут видеть только дело рук человеческих в таких искусственных ситуациях, которые на данный момент неблагоприятны для них, и поэтому должны быть изменены всеми видами человеческих сил. Тот, кто смог бы изгнать эту борьбу с Земли навсегда, пожалуй отменил бы борьбу между людьми, но он также устранил бы высшую движущую силу их развития;

точно так, как если бы в гражданской жизни он хотел бы сделать вечными богатства отдельных людей, величие некоторых предприятий, и с этой целью ликвидировал бы игру свободных сил, конкуренцию. Результаты будут катастрофическими для нации.

Настоящее распределение мирового пространства односторонне оказывается настолько в пользу отдельных наций, что последние поневоле имеют понятный интерес не допускать никаких дальнейших преобразований в данном распределении территорий. Но переизбыток территории, которыми пользуются эти нации, контрастирует с бедностью других, которые, несмотря на все отрасли промышленности, не в состоянии производить хлеб насущный, с тем чтобы сохранить жизнь. Какие права можно противопоставить против них, если они также предъявят требования к территории, которая гарантирует их существование?

Нет. Преимущественным правом в этом мире является право на жизнь, поскольку обладают силой для этого. Таким образом, на основе этого права, энергичная нация всегда найдет пути адаптации своей территории к численности населения.

Как только нация, в результате либо слабости или плохого руководства, уже не может ликвидировать диспропорции между ростом численности населения и фиксированной площадью территории за счет повышения производительности своей почвы, она обязательно будет искать другие пути. Она будет затем адаптировать численность населения к земле.

Природа как таковая сама выполняет первую адаптацию населения к размеру недостаточно питательной почвы. Горе и страдания являются ее инструментами. Народ может быть настолько уничтожен ими, что любой дальнейший рост населения практически останавливается.

Последствия этой стихийного адаптации Народа к почве не всегда одинаковы. Прежде всего начинается очень жестокая борьба за существование, в которой только лица сильнейшие и имеющие наибольший потенциал для сопротивления, могут выжить. Высокий уровень младенческой смертности, с одной стороны, и высокая доля пожилых людей, с другой, - главные признаки времени, которое уделяет мало внимания индивидуальной жизни. Так в таких условиях все слабаки разрушаются через острый стресс и болезни, и только здоровые остаются в живых своего рода естественный отбор. Таким образом, численность Народа может легко подвергнуться ограничению, а внутренняя ценность может сохраниться, действительно, может испытывать внутреннее повышение. Но такой процесс не может продолжаться слишком долго, иначе бедствие может превратиться в свою противоположность. В нациях, состоящих из расовых элементов, которые не в полной мере равноценны, постоянное недоедание в конечном счете может привести к тупой покорности бедствию, которая постепенно уменьшает энергию, и вместо борьбы, которая стимулирует естественный отбор, наступает постепенное вырождение. Это, конечно, тот случай, когда в целях борьбы с хроническими бедствиями, уже не придают никакого значения увеличению численности, и устанавливают собственный контроль над рождаемостью. Для того и она сама сразу же вступает на путь, противный природе. В то время как природа из множества существ, которые рождаются, оставляет немногих, кто в наибольшей степени пригоден с точки зрения здоровья и стойкости к борьбе за жизнь, человек ограничивает число рождений, а затем пытается сохранить жизнь тем, кто родился, независимо от их реальной стоимости или внутренней ценности. Здесь человечество - это всего лишь служанка своей слабости, и в то же время оно фактически является жестоким разрушителем своего существования. Если человек хочет ограничить число рождений сам по себе, не вызывая ужасных последствий, которые вытекают из контроля над рождаемостью, то он должен дать свободу числу родившихся, но сократить число тех, кто остался жив. В свое время Спартанцы были способны на такую мудрую меру, но не наш лживо сентиментальный, буржуазно-патриотический бред. Главенство 6000 спартанцев над более 350 тысяч илотов мыслимо только вследствие высокой расовой ценности спартанцев. Но это было результатом систематического сохранения расы;

таким образом, Спарту следует рассматривать как первое Народное государство. Воздействие на больных, слабых, деформированных детей, одним словом - их уничтожение, было более достойным и на деле в тысячу раз более гуманным, чем несчастное безумие наших дней, который сохраняет наиболее патологических субъектов, да и любой ценой, и тем не менее лишает жизни 100 тысяч здоровых детей, в результате контроля за рождаемостью, либо через аборты, чтобы затем разводить расу дегенератов, обремененных болезнями.

Поэтому можно сказать, в целом, что ограничение населения через бедствия и человеческие учреждения, может очень хорошо привести к приблизительной адаптации к дефициту жизненного пространства, но ценность существующего человеческого материала постоянно снижается и даже в конечном счете, распадается.

Вторая попытка приспособить численность населения к земле лежит в эмиграции, которая до тех пор пока она не начинает идти племенами, также приводит к девальвации остающегося человеческого материала.

Человеческий контроль над рождаемостью стирает носителей высших ценностей, эмиграция уничтожает средних.

Есть еще два других пути, по которым нация может пытаться уравновешивать диспропорцию между численностью населения и территорией. Первый называется увеличение внутреннего плодородия почв, которое как таковое не имеет ничего общего с так называемой внутренней колонизацией;

второй - увеличение товарного производства и преобразования отечественной экономики в экспортноориентированную экономику.

Идея повышения урожайности почвы в пределах границ, которые были зафиксированы раз и навсегда, не нова. История человеческой обработки почвы является объектом постоянного прогресса, постоянного совершенствования и поэтому повышения урожайности. Хотя первая часть этого прогресса лежат в области методов обработки почвы, а также в строительстве поселений, вторая часть заключается в увеличении ценности почвы искусственно путем введения питательных веществ, которые отсутствуют или являются недостаточными. Эта линия ведет от мотыги из прежних времен до современного парового плуга, с навоза из хлевов до настоящих искусственных удобрений. Без сомнения продуктивность почв тем самым была бесконечно увеличена. Но так же есть уверенность, что где-то есть предел. Особенно если учесть, что уровень жизни культурного человек носит общий характер, который не определяется количеством национальных товаров, имеющихся в распоряжении физического лица;

скорее, это так же, вопрос справедливости соседних стран и, наоборот, создан в рамках условий с ними. На сегодняшний день европеец мечтает об уровне жизни, который проистекает как из возможностей Европы, так и от фактических условий, существующих в Америке. Международные отношения между нациями стали такими легкими и близкими с помощью современных технологий и связи, что Европеец, часто не сознавая этого, применяет американские условия в качестве стандарта для своей собственной жизни. Но тем самым он забывает, что отношение населения к поверхности почвы американского континента бесконечно более благоприятно, чем аналогичные условия европейских стран к их жизненному пространству. Независимо от того, как Италия, или, скажем, Германия, осуществляют внутренние колонизации их территории, независимо от того, как они увеличивают производительность их почвы далее через научную и методическую деятельность, всегда остается диспропорция количества их населения к почве в сопоставлении с соотношением населения Американского Союза к почве Союза. И если дальнейшее увеличение населения стало возможным в Италии или в Германии через рост промышленности, то это было бы возможно в Американском Союзе во много крат больше. И когда в конечном счете, любой дальнейший рост в этих двух европейских странах больше не будет возможен, Американский Союз сможет продолжать расти на протяжении веков, пока не будет достигнуто соотношение, которое у нас уже есть сегодня.

Эффекты, которых надеются достичь за счет внутренней колонизации, в частности, опираются на обман. Мнение, что мы можем добиться значительного увеличения продуктивности почв, является ложным. Независимо от того, как, например, земля распределяется в Германии, будь то большие или малые крестьянские хозяйства, или на участках для малых поселенцев, это не меняет того факта, что есть, в среднем, 136 человек на 1 квадратный километр. Это нездоровое отношение. Нельзя кормить Народ на этой основе и на этой территории. Приводит только к путанице выдвижение лозунга внутренней колонизации перед массами, которые будут затем возлагать свои надежды на него и тем самым думать, что найден способ покончить с их нынешним бедственным положением. Это вовсе не имеет место. Бедствия - результат не неправильного распределения земли, скажем, а следствие недостаточного объема пространства, в целом, в распоряжении нашей нации сегодня.

За счет увеличения продуктивности почв, однако, некоторое смягчение участи Народа могло бы быть достигнуто. Но в долгосрочной перспективе это никогда не освобождает их от обязанности приспосабливаться к жизненному пространству нации, если его окажется недостаточно с ростом численности населения. Благодаря внутренней колонизации, в наиболее благоприятных условиях, только улучшения в смысле социальных реформ и справедливости могут иметь место. Это совершенно не важно в смысле общего жизнеобеспечения Народа. Это часто будет вредно для внешнеполитической позиции нации, поскольку это пробуждает надежды, которые могут отдалить Народ от реалистического мышления. Обычный, добропорядочный гражданин будет действительно верить, что он может найти кусок хлеба дома через промышленность и напряженную работу, а не понимать, что сила Народа должна быть сосредоточена, с тем чтобы выиграть новое жизненное пространство.

Экономика, которая особенно сегодня рассматривается многими как спаситель от бедствия и нужды, голода и страдания, при определенных предварительных условиях может дать Народу возможности для существования, которые находятся вне связи с его собственной землей. Но это связано с целым рядом предпосылок, о которых я должен кратко упомянуть здесь.

Смысл такой экономической системы заключается в том, что нация производит больше некоторых жизненно важных товаров, чем это требуется для собственного использования. Она продает этот излишек за пределами своей национальной общины, и с доходов оттуда она приобретает те продукты питания, а также сырье, которого ей не хватает. Таким образом, этот вид экономики включает в себя не только вопрос производства, но по крайней мере, такой же важный вопрос о продаже. Много говорят, особенно в настоящее время, об увеличении производства, но совершенно забывают, что такое увеличение ценно до тех пор, пока покупатель находится под рукой. В кругу экономической жизни нации, каждый рост производства будет выгоден до той степени, что он увеличивает количество товаров, которые, таким образом, сделаются доступными для индивида. Теоретически, всякое увеличение промышленного производства нации должно привести к снижению цен на товары и, в свою очередь к увеличению потребления их, и, следовательно, поставить индивидуального Народного Товарища в положение обладания большим количеством жизненно важных товаров. На практике, однако, это ни в коей мере не изменяет факта недостаточного существования нации в результате недостаточности почвы. Ибо, конечно, мы можем увеличить объемы промышленного производства действительно во много раз, но не производство продуктов питания. Как только нация страдает от этой нужды, регулирование может иметь место только тогда, когда часть своего промышленного перепроизводства может быть экспортирована в целях компенсации импортом пищевых продуктов, которые не доступны на родине. Но увеличение производства с этой целью достигает желаемого успеха только тогда, когда оно находит покупателя, и на самом деле покупателя за пределами страны. Таким образом, мы стоим перед вопросом потенциальных продаж, который на рынке имеет высокую важность.

В настоящее время мировой товарный рынок не является неограниченным. Количество промышленно активных наций неуклонно увеличивается. Почти все европейские страны страдают от недостаточного и неудовлетворительное соотношения между почвой и населением. Таким образом, они зависят от мирового экспорта. В последние годы Американский Союз превратился в экспортера, а также Япония на востоке. Таким образом, автоматически начинается борьба за ограниченные рынки, которая становится жестче, чем более многочисленными становятся промышленно развитые страны и, наоборот, чем больше рынки уменьшаются. Пока, с одной стороны, количество стран, борющихся за мировые рынки увеличивается, товарный рынок сам по себе медленно уменьшается, отчасти в результате процесса самоиндустриализации собственными силами, частично через систему отраслевых предприятий, которые все больше и больше появляются на свет в таких странах, из чисто капиталистического интереса. Ибо мы должны иметь в виду следующее: Немецкие Народ, например, имеет живой интерес к строительству кораблей для Китая на немецких верфях, потому что определенное количество людей нашего народа получат шанс, чтобы прокормить себя, которого они бы не имели на своей земле, которой уже не достаточно. Но Немецкому Народу нет никакого дела, скажем, в немецкой финансовой группе или даже немецкой фабрике, открывающей так называемую отраслевую верфь в Шанхае, которая строит корабли для Китая с китайскими рабочими и из иностранной стали, даже если корпорация зарабатывает определенную прибыль в виде процентов или дивидендов. Напротив, результатом этого будет только то, что немецкая финансовая группа заработает столько-то миллионов, но в результате потерянных заказов, большая часть из этой суммы забирается у немецкой национальной экономики.

Чем более чистые капиталистические интересы начинают определять современную экономику, тем более общие точки зрения финансового мира и фондовой биржи достигнут решающего влияния здесь, тем больше будет эта система отраслевых учреждений распространяться и тем самым искусственно проводить индустриализацию бывшего товарного рынка и в особенности ограничивать экспортные возможности европейских материнских стран.

Сегодня многие могут по-прежнему позволить себе улыбнуться над этим дальнейшим развитием, но, как это будет делать дальнейшие шаги, в течение 30 лет люди в Европе будут стонать от его последствий.

Чем больше рыночные трудности увеличиваются, тем более горькой будет борьба за оставшиеся.

Хотя основное оружие этой борьбы лежит в области ценообразования и качества товаров, с которыми нации конкурентно пытаются переторговать друг друга, в конце концов, окончательным оружием даже здесь будет меч. Так называемое мирное экономическое завоевание мира может иметь место только тогда, когда бы Земля состояла из чисто аграрных наций и одной промышленно активной и коммерческой нации. Так как все великие нации сегодня являются промышленными нациями, так называемое мирное экономическое завоевание мира есть не что иное как борьбе средствами, которые будут оставаться мирными так долго, как сильные нации посчитают, что смогут победить с ними, что в действительности значит до тех пор, пока они не смогут убить других мирной экономикой. Ведь это реальный результат победы нации мирными экономическими средствами над другой нацией. Таким образом одна нация получает возможность выживания, а другая нация лишена ее. Даже здесь на карту ставится всегда вещество из плоти и крови, которое мы называем Народом.


Если на самом деле энергичный Народ считает, что он не может победить другой мирными экономическими средствами, или, если экономически слабый Народ не хочет быть убитым экономически более сильным, а возможности для его пропитания постепенно отрезают, то в обоих случаях [он будет пользоваться мечом] пары экономической фразеологии будут неожиданно рассеяны, и война, то есть продолжение политики другими средствами, ступит на свое место.

Опасность для Народа экономически деятельного в исключительном смысле заключается в том, что он приходит слишком легко к убеждению, что он может в конечном счете формировать свою судьбу в рамках экономики. Таким образом, последнее с чисто среднего место движется вперед, на первое место и, наконец, даже рассматривается как государственный принцип и крадет у Народа те самые достоинства и особенности, которые в конечном счете позволяют Нациям и Государствам сохранить жизнь на этой Земле.

Особую опасность так называемой мирной экономической политики, однако, заключается прежде всего в том, что она делает возможным увеличение численности населения, которая, наконец, не имеет никакого отношения к производительности ее собственной территории для поддержания жизни. Это переполнение дефицитного жизненного пространства людьми, не редко приводит также к концентрации населения в рабочих центрах, которые выглядят не как культурные центры, а скорее как гнойники в национальном теле, в которых все зло, пороки и болезни, кажется, объединяются. Прежде всего, они распространяют кровосмешенея и дегенерацию, и снижение расы, вызывая таким образом эти центры гнойной инфекции, в которых международные еврейские расовые причуды процветают и, наконец, вызывают дальнейшее разрушение.

Именно таким открывается путь к распаду, в котором внутренние силы такого Народа быстро исчезают, все расовые, моральные и народные ценности предназначаются для уничтожения, идеалы подорваны, и в конце концов, предпосылки, которые срочно необходимы Народу для того, чтобы взять на себя конечные последствия борьбы за мировые рынки, уничтожаются.

Ослабленные порочным пацифизмом, Народы больше не будут готова вести борьбу за рынки для сбыта своих товаров с пролитием крови. Поэтому, как только сильная нация устанавливает реальную силу политической власти вместо мирных экономических средств, такие нации рушатся.

Потом их собственная неплатежеспособность будет мстить. Они перенаселены, и в настоящее время в результате потери всех реальных требований, они больше не имеют возможности быть в состоянии прокормить своих огромные массы людей надлежащим образом. Они не в силах разорвать цепи противника, и нет внутренней ценности, с которой они могли бы нести свою судьбу с достоинством. Как только они посчитали, что они могли бы жить благодаря их мирной экономической деятельности, и отказаться от применения насилия. Судьба будет учить их, что в конечном счете Народ сохраняется только тогда, когда население и жизненное пространство находятся в определенном естественном и здоровом отношении друг к другу. Кроме того, это соотношение должно быть пересмотрено время от времени, и должны быть восстановлено в пользу населения на ту же самую степень, на какую оно изменяется неблагоприятно по отношению к земле.

Для этого, однако, народ нуждается в оружии. Приобретение почвы всегда связано с применением силы.

Если задача политики заключается в исполнении борьбы Народа за существование, и если борьба Народа за существование, в конечном счете состоит из обеспечения необходимого количества пространства для питания конкретного населения, и если весь этот процесс является вопросом о применении силы Народа, следующие заключительные определения вытекают:

Политика есть искусство проведения борьбы Народа за свое Земное существование.

Внешняя политика - это искусство защиты мгновенно необходимого жизненного пространства, по количеству и качеству, для Народа.

Внутренняя политика - это искусство сохранения необходимости применения силы для этого в форме его расовой ценности и количества.

4. Раса, борьба и держава Вооружение является необходимым условием для борьбы, его отсутствие на данный момент не станет каким- либо непреодолимым препятствием. Расовые силы народа, однако, наиболее важная предпосылка. Расовое сознание народа, как его жизненная сила, необходимость ее поддержания. Угрозы сохранению расового характера: международный образ мыслей, как смертельный враг расы, демократия как препятствие на пути развития ведущих личностей, источник силы отважного политика. Самосохранение в качестве третьего необходимого фактора. Продвижение этих принципов образования державы - основная задача правительства.

Появление атрибутов военной мощи - почти неизбежное следствие.

Здесь, на данный момент я хочу обсудить, что буржуазная концепция, которая рассматривает власть прежде всего как запас оружия нации, и, в меньшей степени, может быть, и армию как организацию. Если концепция этих людей была бы соответствующей, то есть, если власть нации заключается действительно в ее владение оружием и армии как таковой, тогда нация, которая потеряла свою армию и оружие по каким-либо причинам, должна погибнуть навсегда. Эти буржуазные политики и сами вряд ли в это верят. Из-за своего сомнения об этом, они признают, что оружие и организация армии - вещи, которые могут быть заменены, и что, следовательно, они не являются основными по характеру, есть что-то, что стоит над ними, и, по меньшей мере является источником их силы. И это действительно так. Оружие и формы армии разрушаемы и заменимые. Их важность велика, возможно, на данный момент, но именно это очень ограничено, если смотреть за более длительные периоды времени. В конечном счете решает жизнь Народа воля к самосохранению, а также жизненные силы, которые находятся в его распоряжении для этой цели.

Оружие может заржаветь, формы могут быть устаревшими;

воля сама по себе всегда может обновить и то и другое и облечь Народ в форму, которая требуется в связи с необходимостью данного момента. Тот факт, что нам, немцам, пришлось отказаться от нашего оружия имеет весьма небольшое значение, поскольку я смотрю на материальную сторону его. И все же это единственное, что наши буржуазные политики видят. Что удручает относительно сдачи нашего оружия, по крайней мере, заключается в сопутствующих обстоятельствах, при которых она произошла, в отношении, которые сделало ее возможной, а также в убогом способе это сделать, которой мы испытали. Это перевешивает уничтожение самой организации нашей армии. Но даже там основным несчастьем была не ликвидация данной организации в качестве носителя оружия, которое у нас было, а отмена института для обучения нашего Народа мужественности, которой не был одержимо никакое другое государство в мире, и в котором, по сути, ни один Народ не нуждался больше, чем наши немцы. Вклад нашей Старой Армии в общее дисциплинирование нашего Народа для высших достижений во всех областях, несоизмерим. Именно наш Народ, которому в своих расовых осколках, так сильно не хватает качеств, которые, например, характеризуют англичан - определенное слипание во время опасности - получил по меньшей мере часть того, что в других нациях естественно, инстинктивно присуще, путем подготовки с помощью армии. Болтающие так счастливо о социализме отнюдь не все понимают, что высочайшей социалистической организацией изо всех была Немецкая Армия.

Это также причина лютой ненависти типичных капиталистически склонных евреев против организации, в которой наличие денег не совпадает с положением, достоинством, не говоря уже о чести, а скорее с достижением и в которой честь принадлежать к людям определенных заслуг более высоко ценится, чем владение собственностью и богатством. Это концепция, которая евреям кажется чужеродной, поскольку опасной, и которая, если только станет общим достоянием Народа, будет означать защитную прививку против каждой последующей еврейской опасности. Если, например, звание Офицера в Армии может быть куплено, это будет понятно для евреев. Они не могут понять организации - на самом деле они считают ее странной - которая окружает почетом человека, который либо не обладает собственностью вообще, или, доход которого составляет лишь небольшую часть дохода другого человека, который именно в этой организации не пользуется ни уважением, ни почетом. Но в этом и заключается главная сила этого несравненного старого учреждения, которое, к сожалению, в последние 30 лет мира, однако, показывает признаки постепенной ржавчины. Как только вошло в моду для отдельных Офицеров, особенно благородного происхождения, вступать в брак с еврейками - владелицами универмагов, возникла опасность для Старой Армии, которая, если развитие продолжится, возможно, когда-нибудь превратится в большое зло. Во всяком случае, во времена кайзера Вильгельма I, не было понимания таких явлений. Тем не менее, в целом, Германская Армия на рубеже веков была самой великолепной организацией в мире, и ее влияние на наш Немецкий Народ было более чем полезно.

Рассадник Немецкой дисциплины, Немецкой эффективности, железного характера, откровенного мужества, смелой агрессивности, настойчивого упорства и гранитной честности.

Понятие чести целой профессии медленно, но незаметно стало общим достоянием Народа в целом.

Что эта организация была уничтожена благодаря Версальскому мирному договору, было хуже всего для нашего Народа, тогда как наши внутренние враги, тем самым, наконец, получили свободный путь для осуществления своих самых недобрых намерений. Но наша некомпетентная буржуазия, из-за отсутствия какого-либо дара и умения импровизировать, не смогла найти даже самую примитивную замену.


Таким образом, уверенно говоря, наш Немецкий Народ потерял оружие и его носительницу.

Но это бывало бесчисленное количество раз в истории наций без гибели последней из-за этого.

Напротив: нет ничего проще заменить, чем потерю оружия, и любая организационная форма может быть вновь создана или обновлена. Что является незаменимым – это испорченная кровь Народа, уничтоженная внутренняя ценность.

Ведь в противоположность нынешнему буржуазному пониманию, что Версальский договор лишил наш народ оружия, я могу ответить только то, что реальная нехватка оружия заключается в нашем демократическом пацифистском отравлении, а также в интернационализме, который разрушает и отравляет высочайшие источники власти нашего Народа. Потому что источником всей власти Народа является не его владение оружием или организация своей армии, но внутренняя ценность, которая представлена через расовое значение, то есть расовая ценность Народа как таковая, через наличие высших индивидуальных личных ценностей, а также через здоровое отношение к идее самосохранения.

Выходя перед публикой как Национал-Социалисты с этой концепцией реальной силы народа, мы знаем, что сегодня все общественное мнение против нас. Но это действительно глубочайший смысл нашего нового учения, который, как мировоззрение, отделяет нас от других.

Поскольку наша отправная точка в том, что один Народ не равен другому, ценность Народа также не совпадает с ценностью другого Народа. Если, однако, ценность Народа не равен другому, то каждый Народ, за исключением числового значение, вытекающего из его оценок, по-прежнему имеет особую ценность, которая свойственна и которая не может быть полностью идентична любому другому Народу. Выражений этой специфической, особой ценности Народа может быть много разных видов и в самых различных областях, но собранные вместе они приводят к стандарту для общей ценности Народа. Окончательным выражением этой общей ценности является исторический, культурный образ Народа, который отражает сумму всех излучений ценности крови или расы, объединенных в нем.

Эта особая ценность Народа, однако, никоим образом не только эстетически-культурная, но общая ценность жизни, как таковой. Поскольку она формирует жизнь Народа в целом, формует и отливает ее и, следовательно, предоставляет все те силы, которыми Народ может распоряжаться в целях преодоления сопротивления жизни. Любое культурное деяние, рассматриваемое в человеческом смысле, на самом деле является поражением до сих пор существовавшего варварства, каждый культурное творение [тем самым] помогает человеку подняться над ранее существовавшими ограничениями и тем самым укрепляет позиции этих Народов. Таким образом, власть для утверждения жизни на деле лежит в так называемых культурных ценностях Народа.

Следовательно, чем больше внутренние силы Народа в этом направлении, тем сильнее и бесчисленные возможности для утверждения жизни во всех областях борьбы за существование.

Следовательно, чем выше расовая ценность Народа, тем величественнее его общие жизненные ценности, которыми он может рисковать за свою жизнь, в борьбе и столкновениях с другими Народами.

Важность ценности крови Народа, однако, только тогда становится полностью эффективной, когда эта ценность признана Народом, должным образом ценима и уважаема. Народы, которые не понимают этой ценности или которые не имеют больше этого чувства из-за отсутствия природного инстинкта, тем самым сразу же начинают терять его. Кровосмешение и унижение расы - это те последствия, которые, правда, в начале, не редко появляются через так называемое пристрастие к иностранным вещам, которые в действительности являются недооценкой своих собственных культурных ценностей, в отличие от чужих Народов. Как только Народ перестает ценить культурное выражение собственной духовной жизни, выраженное через кровь, и даже начинает стыдиться его, чтобы обратить внимание на чужеродные проявления жизни, он отрекается от силы, которая заключается в гармонии его крови и культурной жизни, которая вырастает из нее. Он становится разорванным на куски, неуверенным в справедливости своей картины мира и ее выражений, теряет сознание и чувство своих собственных целей, а вместо этого погружается в путаницу международных идей, концепций, а также культурного винегрета, вытекающего из них.

Тогда еврей может выступать в любой форме, и это мастер международного отравления и порчи рас не будет иметь покоя, пока он тщательно не выкорчует и, таким образом испортит такой Народ.

Концом станет потеря определенной унитарной расовой ценности и, как следствие, окончательное падение.

Поэтому всякая существующая расовая ценность Народа также неэффективна, если не находится действительно под угрозой, поскольку Народ сознательно не напоминает себе о себе самом и не лелеет ее с большой нежностью, строя и основывая все свои надежды в первую очередь на ней.

По этой причине международное мышление следует рассматривать как смертельного врага этих ценностей. На его месте – пророческая вера в ценность собственного Народа должна пронизывать и определяют всю жизнь и деятельность Народа.

Чем больше действительно вечный фактор величия и важности Народа ищется в ценности Народа, тем меньше будет эта ценность как таковая достигать общей эффективности, если энергию и талант Народа, изначально дремлющие, не найдут человека, который будет будить их.

Поскольку человечество, которое состоит из различных расовых ценностей, обладает равномерной средней величиной, так же мала ценность личности в Народе среди всех его членов.

Каждый акт Народа, в какой бы области он ни был, это результат творческой деятельности личности. Никакое бедствие не может быть исправлено только путем желания страдающих от него, пока это общее желание не находит своего решения в человеке, выбранном из Народа для решения этой задачи. Большинство никогда не кует творческих успехов. Никогда оно не делало открытий для человечества. Индивидуальная личность всегда была источником человеческого прогресса. Действительно, Народ определенной внутренней расовой ценности, поскольку эта ценность, как правило, видима в культурных или иных достижениях, должен с самого начала обладать личностными ценностями, без чьего возникновения и творческой деятельности культурный образ Народа никогда не появился бы на свет, и, следовательно, возможность какого-либо взаимовлияния в отношении внутренней ценности такого Народа будет недостаточной. Когда я упоминаю о внутренней ценности Народа, я оцениваю ее по сумме достижений, лежащих перед моими глазами, и, таким образом в то же время я подтверждаю существование конкретных ценностей личности, которые выступают в качестве представителей расовой ценности Народа и создают культурный образ. Насколько расовая ценность и ценность личности, как представляется, связаны между собой, так как расово бесполезный Народ не может производить важных творческих личностей из этого источника - как, наоборот, кажется, невозможно вывести, например, существование расовой ценности из отсутствия творческих личностей и их достижений - точно так же может Народ, тем не менее, по природе формального построения своего организма, Народного Сообщества или Государства, поощрять проявление личностных ценностей, или по крайней мере облегчать его, или даже предотвращать его.

Как только Народ установил большинство, как правителя своей жизни, то есть, когда он вводит современную демократию в западном понимании, это будет не только вредить важности понимания личности, но блокировать эффективность личностной ценности. В рамках формального построения своей жизни, она предотвращает появление и работу отдельных творческих личностей.

Это двойное проклятие демократической парламентской системы, преобладающей сегодня:

не только она сама неспособна создать действительно творческие достижения, но и предотвращает появление и тем самым работу тех людей, которые каким-то образом угрожающе поднимаются выше среднего уровня. Во все времена человек, у которого величие лежит выше среднего уровня общей глупости, неадекватности, трусости и высокомерия, всегда представляет большую угрозу для большинства. Добавьте к этому, что благодаря демократии, лица из низов должны, почти как закон, стать лидерами, так что эта система, применяемая логически к любому учреждению, обесценивает всю массу руководителей, поскольку их можно так назвать вообще. Это проистекает от безответственности, лежащей в природе демократии. Большинство - явление, которое слишком неуловимое, чтобы каким-то образом на него могла быть возложена ответственность. Лидеры, выдвинутые им, на самом деле лишь исполнители воли большинства. Поэтому их задача заключается не столько в том, чтобы производить творческие планы и идеи, чтобы их выполнять при поддержке доступного административного аппарата, сколько в сборе мгновенного большинства, необходимого для выполнения определенных проектов. Таким образом, скорее большинство приспосабливается к проектам, чем проекты к большинству населения. Независимо от результатов таких действий, нет никого, кто может нести конкретную ответственность. Это тем более так, поскольку каждое решение, которое фактически принято, является результатом многочисленных компромиссов, каждый из которых будет демонстрировать в нем свой характер и содержание. Кто же тогда будет нести ответственность за это?

После того, как чистая личная ответственность устранена, наиболее убедительные основания для возникновения энергичного руководства отпадают. Сравните организацию армии [учреждение], ориентированное на высокую степень власти и ответственности отдельного человека, с нашими демократическими гражданскими институтами, особенно в отношении к результатам подготовки руководителей с обеих сторон, и вы будете в ужасе. В одном случае организация людей, которые мужественны и радостны в ответственности, поскольку они компетентны в своих задачах, а с другой, бездарности слишком трусливы, чтобы нести ответственность. За четыре с половиной года Немецкая Армейская организация сопротивлялась наибольшей коалиции врагов за все времена. Гражданское, демократически разложившееся внутреннее руководство буквально рухнуло от первого удара нескольких сотен оборванцев и дезертиров.

Жалкое отсутствие по-настоящему больших передовых умов среди Немецкого Народа находит свое самое простое объяснение в опустошающей дезинтеграции, которую мы видим перед собой в рамках демократического парламентаризма, который медленно разъедает всю нашу общественную жизнь.

Нации должны принять решение. Либо они хотят большинство, либо мозги. Оба никогда не совместимы. До сих пор, однако, мозги всегда создавали величие на этой земле, и что они создали, снова было уничтожено в основном за счет большинства голосов.

Таким образом, на основе общей расовой ценности, Народ, безусловно, может принимать обоснованные надежды, что он может выдвинуть реальные умы. Но тогда он должен искать формы строительства своего национального организма, которые не будут искусственно, действительно систематически, ограничивать такие умы в своей деятельности, и строить стену глупости против них, короче говоря, мешая им достичь эффективности.

В противном случае один из самых мощных источников силы Народа блокирован.

Третий фактор силы народной - здоровый естественный инстинкт самосохранения. Его результат - многочисленные героические добродетели, которые сами по себе побуждают Народ вступить в борьбу за жизнь. Никакое руководство Государства не будет способно достичь больших успехов, если Народ, чьи интересы оно должно представлять, слишком труслив, и отказыватся рисковать собой за эти интересы. Никакое руководство Государства, конечно, не может ожидать, что Народ обладает героизмом, который оно само не воспитывало в духе героизма. Подобно тому, как интернационализм вредит и тем самым ослабляет существующие расовые ценности, а демократия разрушает личностные ценности, так пацифизм парализует природные силы самосохранения Народов.

Эти три фактора – расовая ценность как таковая, существующие ценности личности, а также здоровый инстинкт самосохранения - это источники силы, из которого мудрая и смелая внутренняя политика опять и опять сможет выковать оружие, которое необходимо для самоутверждения Народа. Тогда армейские основания и технические вопросы, касающиеся оружия, всегда находят решения, подходящие для поддержки Народа в упорной борьбе за свободу и хлеб насущный.

Если внутреннее руководство Народа теряет из виду эту точку зрения, или считает, что должны вооружиться для борьбы в смысле только оружейной техники, она может достичь столько сиюминутных успехов, сколько ему угодно, но будущее не принадлежит такому Народу. Таким образом, ограниченная подготовка к войне никогда не была задачей по-настоящему великих законодателей и государственных деятелей этой Земли, а неограниченная внутренняя и тщательная подготовка Народа, так что его будущее могло бы быть обеспечено почти как законом, всеми человеческими причинами. Тогда даже войны теряют изолированный характер более или менее неожиданных сюрпризов, но вместо этого включаются в природную, действительно самоочевидную, систему фундаментально обоснованного, постоянного развития Народа.

Нынешние руководители Государства обращают мало внимания на эту точку зрения отчасти по самой природе демократии, которой они обязаны самим своим существованием, а во-вторых, из-за того факта, что Государство стало чисто формальным механизмом, который представляется им как цель сама по себе, которая не должна никак совпадать с интересами конкретных Народов.

Народ и Государство стали двумя различными понятиями. Это будет задачей Национал-Социалистического Движения - добиться здесь коренного изменения.

5. Критика внешней политики и предложения Приобретение фундамента пропитания - наиболее важная задача внешней политики.

Слабые стороны современной критики внешней политики Германии до 1914 года. Необходимость нового пути. Неизбежные недостатки любой переориентации внешней политики. Решительное осуществление однажды разработанного плана важнее, чем стопроцентная правота.

Следовательно, если задачей внутренней политики - помимо очевидной - удовлетворения так называемых вопросов дня – должна быть закалка и укрепление нации путем систематического культивирования и поощрения ее внутренней ценности, задача внешней политики должна соответствовать и сотрудничать с этой политикой, с тем чтобы создать и обеспечить жизненные условия за границей. Здоровая внешняя политика, следовательно, всегда будет иметь завоевание основы жизнеобеспечения Народа постоянно в виду в качестве конечной цели. Внутренняя политика должна обеспечить внутреннюю силу Народа, чтобы он мог утвердить себя в сфере внешней политики. Внешняя политика должна обеспечить жизнь Народа для его внутреннего политического развития. Поэтому внутренняя и внешняя политики не только тесно связаны между собой, но также должны взаимно дополнять друг друга. Тот факт, что в стечениях великих обстоятельств человеческой истории внутренняя политика, а также внешняя политика воздают должное другим принципам - вовсе не доказательство правильности, а скорее доказывает ошибочность такого действия. Бесчисленные Нации и Государства погибли в качестве предупреждающего для нас примера, потому что они не следовали вышеупомянутым элементарным принципам. Как мало человек думает о возможности смерти во время своей жизни - примечательный факт. И, как мало он организует детали своей жизни в соответствии с опытом, который бесчисленное количество людей до него испытали и который, как таковой, ему известен.

Есть всегда исключения - те, кто держит это в голове и кто, в силу своей личности, старается заставить своих собратьев соблюдать законы жизни, которые лежат в основе опыта прошлых эпох.

Отсюда примечательно, что бесчисленные гигиенические меры, которые волей-неволей идут на благо Народа, и которые индивидуалистически неудобны, должны быть официально навязаны основной части Народа через самодержавное состояние отдельных лиц, с тем, однако, чтобы снова исчезнуть, когда власть личности будет принижена посредством массовой невменяемости демократии. Средний человек имеет наибольший страх смерти, и в действительности думает о ней реже всего. Важный человек заботится об этом самым решительным образом, и тем не менее, боится ее меньше всего. Один живет слепо изо дня в день, греша неосторожно, чтобы вдруг потерпеть крах перед неизбежностью. Другой отмечает ее приближение самым тщательным образом и, конечно, смотрит ей в глаза спокойно и с самообладанием.

Так же точно и в жизни наций. Очень часто ужасно бывает видеть, как мало люди хотят учиться у истории, как с таким имбецильным равнодушием они закрывают глаза на свой опыт, как они бездумно грешат без осознания, что именно из-за своих грехов многие и многие Нации и Государства погибли, действительно исчезли с лица Земли. И действительно, как мало они заботятся о том, что даже на короткий промежуток времени, для которого у нас есть понимание истории, Государства и Нации поднимались, будучи порой гигантских размеров, но 2000 лет спустя исчезали без следа, тот мир власти, когда-то управлявший культурными сферами, о которых только Саги дают нам теперь информацию, что гигантские города рухнули в прах, и что кучи их обломков едва выжили, чтобы показать современному человечеству, по крайней мере место, на котором они были расположены. Заботы, тяготы и страдания этих миллионов и миллионов отдельных людей, которые, как живая материя, были в свое время носителями и жертвами этих событий, выше нашего воображения. Неизвестные люди. Неизвестные солдаты истории. И действительно, как равнодушно настоящее. Как необоснован его вечный оптимизм, и как пагубно его умышленное невежество, его неспособность видеть, и его нежелание учиться. И если бы это зависело от широких масс, баловство ребенка, играющего с огнем, с которым он не знаком, будет повторяться непрерывно и бесконечно большей степени. Отсюда задача людей, которые считают себя призванными воспитателями Народа, учиться самостоятельно истории, а также применять свои знания на практике [сейчас], без учета точки зрения, понимания, невежества или даже отказа масс.

Величие человека приобретает все более важное значение, чем больше его мужество, в противоположность к преобладающей в целом, но разрушительной теории, ведущее его, лучше сказать, к общей победе. Его победа будет появляться все больше, чем больше огромное сопротивление, которое необходимо преодолеть, и чем более безнадежной борьба показалась на первый взгляд.

Национал-социалистическое движение не будет иметь право считать себя поистине великим явлением в жизни Немецкого Народа, если оно не сможет проявить мужество, чтобы извлечь уроки из опыта прошлого, и заставить Немецкий Народ соблюдать законы жизни, которую он представляет, несмотря на все сопротивление. С мощью его внутренней реформы работа пойдет в связи с этим, в равной степени не должно быть [может] никогда забыто, что в долгосрочной перспективе не будет возрождения нашего Народа, если его деятельности в сфере внешней политики не удастся добиться обеспечения общего условия пропитания нашего Народа. Таким образом он станет борцом за свободу и хлеб в самом высоком смысле этого слова. Свобода и хлеб является наиболее простым и тем не менее, величайшим, в действительности, лозунгом зарубежной политики, который может существовать для любого Народа: свобода быть способным регулировать и строить жизнь Народа в его собственных интересах, а хлеб, который Народ требует для своего существования.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.