авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 26 |

«Генрих Бёмер ИЕЗУИТЫ Генри Чарлз Ли ИНКВИЗИЦИЯ Происхождение и устройство ПОЛИГОН • АСТ Санкт-Петербург • Москва ...»

-- [ Страница 10 ] --

«Раньше, – продолжает Петр Кантор, – хоть немно го стеснялись присваивать себе имущество богатых и бедных, но теперь это делается открыто на глазах у всех посредством всевозможных подлогов и разных новых хитрых способов вымогательства». «Служите ли прелатов не простые пиявки, которые сосут, что бы быть потом раздавленными;

это – винный фильтр, Церковь который доставляет прелатам добычу разбоя, а себе оставляет осадок греха»1.

Эта вспышка честного негодования подтверждает, что главным орудием притеснений и вымогательств в руках епископов было признанное за ними право суда.

Правда, немало доходов поступало и от продажи бе нефиций, и от законных поборов за всевозможные до кументы;

правда также, что многие прелаты не стес нялись извлекать нечистый доход из безнравственного поведения безбрачного духовенства, взимая с него осо бый налог, известный под именем cullagium, уплатив который священник мог спокойно жить со своей на ложницей. Но несомненно, что главным источником доходов прелатов и главной причиной бедствий наро да был духовный суд. Даже и в светских судах штра фы, налагаемые судом, составляли видную часть до ходов феодальных сеньоров;

а куда более богатая жатва была у церковных судов, в ведении которых были все дела духовные и большая часть дел светских.

Так, например, по словам Петра Кантора, таинство брака сделалось предметом насмешек со стороны ми рян благодаря продажности епископских ставленни ков, которые заключали и расторгали союзы только для того, чтобы наполнять свои карманы. Повод к ра сторжению брака всегда находили в арсенале запутан ных законов, касающихся вопроса о степенях кровно го родства.

Другим богатым источником для вымогательств было отлучение от церкви. Если какой-нибудь несчастный от казывался подчиниться незаконному требованию, его немедленно отлучали от церкви, но уже после этого он Р. Cantor. «Verb. abbrev.» cap. 24.– Cf. Petri Blesensis «Epist.»

23;

Johannes Saresberiens. «Polycrat.»;

lib. VII, cap. 21;

lib. VIII, cap. 17.

476 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО должен был уплатить не только то, что с него раньше незаконно требовали, но еще и штраф за снятие с него отлучения. Всякое промедление в исполнении решения духовного суда влекло за собой отлучение от церкви с целым рядом вытекающих отсюда поборов.

Если кому-либо из служителей церкви представлялось выгодным измыслить какое-нибудь кляузное дело, то пользовались любым, даже самым незначительным по водом, к вящему горю бедного народа. Когда священни ку давали бенефицию, то с него брали клятву, что он зор ко будет следить за всеми ошибками своих прихожан и устраивать все так, что виновные будут преследоваться и подвергаться наложению штрафов;

кроме того, на него возлагалась обязанность следить, чтобы ни одна ссора, ни одна тяжба не оканчивались миром. Правда, особым декретом было объявлено, что подобные клятвы со сто роны священников не имеют никакого значения, но тем не менее епископы продолжали требовать их. В качестве примера злоупотреблений такого рода приводят рассказ о том, как один мальчик, играя, нечаянно убил стрелой одного из своих товарищей. Отец убийцы был человек богатый, и были приложены все усилия не допустить примирения его с отцом убитого мальчика. Батский ар хидиакон Петр Блуаский, по-видимому, не ошибается, описывая епископских судей как ехидн, превосходящих по своей злобе всех змей и василисков, и называя их не кроткими пастухами овец, а злобными волками, думаю щими только о грабежах и разбое1.

Продажность многих епископских судов была еще более существенной причиной бедствий народа и его Concil. Juliobonens. ann. 1080, c. 3, 5.– Concil. Bremens. ann.

1266. Eadmer. «Hist. Novor.» lib. IV.– Concil. Melfitan. ann. 1284, c. 5.– P. Cantor, «Verb. abbrev.» cap. 24, 79.– Innocent. PP. III, «Regest.» X, 85;

XII, 37.– Petr. Blesensis «Epist.» 209.

Церковь неприязненных отношений к церкви. О характере су дебных прений и о характере защиты в этих судах можно составить себе достаточно ясное представле ние на основании изучения реформы, предпринятой в 1231 году на Руанском соборе. На этом соборе было решено требовать от адвокатов клятву, что они не будут выкрадывать бумаги противника, не будут предъявлять фальшивых документов и не будут выс тавлять лжесвидетелей. Не выше адвокатов стояли и судьи. Они не останавливались ни перед каким вы могательством, чтобы очистить карманы тяжущихся до последнего гроша, а если их злоупотребления ста новились чересчур наглядными, то они замещали себя своими подчиненными, которые работали в их интересах.

Однажды Андресское аббатство поссорилось с мона стырем в Шарру, к которому оно было приписано;

пос ледний дал знать аббатству, что он в состоянии истра тить перед любым судилищем сто серебряных марок против десяти марок своего противника;

и действитель но, после десятилетней судебной волокиты, с троекрат ной апелляцией в Рим, аббатство нажило себе огромный долг в 1400 парижских ливров, причем подробности процесса свидетельствуют о самом беззастенчивом под купе. Папский двор и в этом служил примером для дру гих;

его известность в этом отношении сказалась в по хвальном слове, посвященном папе Евгению III: ему ставят в заслугу, что он прогнал от себя одного приора, который предложил ему золотую марку, лишь бы он при нял его дело к своему рассмотрению1.

Concil. Rotomag. ann. 1231, c. 48.– P. Cantor, «Verb. abbrev.» cap.

23.– Innocent. PP. III, «Regest.» I, 376.– «Chron. Andres. Monast.» – «Narrat. Restaur. Abbat. S. Mart. Tornacens.» cap. 113, 114.– Johann Saresberiens. «Polycrat.» lib. V, cap. 15;

cf. lib. VI, cap. 24.

478 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО Другой род гнета вытекал из побуждений более воз вышенных и давал лучшие результаты, но и он не ме нее тяжело ложился на бедный народ. Примерно в это время вошло в обычай сооружать церкви и богатые мо настыри, украшенные расписными стеклами и пышной отделкой. Несомненно, эти здания были выразителями горячей веры, но еще в большей степени свидетельство вали они о тщеславии прелатов, которые руководили их постройкой. Восхищаясь этими славными памятниками, мы не должны забывать, сколько ужасных трудов и ли шений стоили они рабам и крестьянам. Петр Кантор утверждает, что здания эти воздвигались на незаконные поборы с бедных, на ужасные барыши от лихвенных процентов, на доходы от обманов и подлогов, которые проделывали quaestuarii, т. е. продавцы индульгенций;

он добавляет, что гораздо лучше было бы огромные суммы, истраченные так нерационально, израсходовать на выкуп пленных и на помощь несчастным1.

Невозможно было надеяться, чтобы прелаты, подоб ные тем, которые тогда занимали церковные должно сти, посвящали себя действительному выполнению своих обязанностей, среди которых на первом месте стояли проповедь и распространение среди верующих основ веры и нравственности. Говорить проповеди было главной обязанностью епископа, который был единственным лицом в епархии, имевшим право про поведовать;

приходский священник не был достаточ но образован для этого, и церковные правила не по зволяли ему выступать с проповедью без особого на то разрешения его непосредственного начальства. Но буйные и воинственные прелаты той эпохи думали со вершенно о другом, да к тому же они совершенно не были подготовлены к ведению проповеди.

P. Cantor. «Verb. abbrev.» cap. 86.

Церковь В 1031 году Лиможский собор выразил желание, чтобы Божье слово проповедовалось народу не толь ко в кафедральных, но и в других церквах, когда Бог вдохновит на это компетентного доктора. Но церковь продолжала бездействовать до тех пор, пока распро странение ереси не показало, что она поступает без рассудно, пренебрегая одним из самых действенных средств воздействия на массы. В 1209 году Авиньон ский собор предписал епископам прилежней и чаще проповедовать, чем раньше;

если представлялся к тому случай, то следовало поручать это дело и дру гим лицам, «честным и скромным». В 1215 году большой Латеранский собор признал, что епископы, отягощенные текущими делами, не имеют времени часто выступать в качестве проповедников, и потре бовал от епископов, чтобы они подыскали и содер жали за свой счет людей, обязанностью которых было бы разъезжать по епархии и укреплять народ в вере как словом, так и примером. Но эти увещания были гласом вопиющего в пустыне, и поле проповеди ос тавалось почти всецело в руках еретиков, пока, к ве ликому неудовольствию епископов, не начали своей деятельности монахи-проповедники.

Инквизитор трубадур Изарн прямо утверждает, что инквизиция никогда бы не распространилась, если бы появились в противовес ей хорошие пропо ведники, и что без помощи доминиканцев она бы ни когда не достигла своей цели1.

Низшее духовенство, в нравственном отношении, не могло стоять выше епископов. Почти все бенефи ции зависели от епископов, хотя правом раздачи ду Concil. Lemovicens. ann. 1031.– Conc. Avenoniens. ann. 1209, c. 1.– Conc. Lateranens. ann. 1215, c. 10.– Millot, «Hist. litt. de Troubadours, II, 61.

480 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО ховных мест нередко располагали и феодальные се ньоры;

этим же правом в известных случаях пользо вались и некоторые духовные общества, которые за частую замещали освобождающиеся места людьми, избираемыми ими для этого в свои почетные члены.

Но от кого бы ни зависела раздача духовных мест, на деле выходило почти одно и то же. Буквально все жалуются, что в рассматриваемую нами эпоху бене фиции или продавались открыто, или раздавались по протекции, причем способностями и нравственными качествами кандидата никто не интересовался. Даже сам св. Бернар в 1151 году хлопотал о предоставле нии места приора совершенно недостойному молодо му человеку, который приходился племянником его другу, оксерскому епископу;

правда, после некоторо го размышления он почувствовал угрызения совести и отозвал обратно свое ходатайство;

это сделать ему было легче потому, что его друг, умирая, оставил своему любимому племяннику только семь церквей.

В том же году он отказал графу Тибо де Шампань в бенефиции, которую этот могущественный вельмо жа просил для своего сына, в то время еще ребенка;

но уже сам факт обращения к св. Бернару показыва ет, как обычна была тогда раздача бенефиций по про текции, если они не продавались за деньги.

Правда, канонический закон содержал множество прекрасных правил, определявших степень подготов ки и нравственные качества кандидатов на духовные должности;

но на практике эти правила были мертвой буквой. Папа Александр III с негодованием узнал в один прекрасный день, что ковентрийский епископ имел обыкновение раздавать церкви детям, не достиг шим еще десятилетнего возраста;

но он ограничился лишь предписанием, чтобы в этих случаях приходы поручались викариям, пока назначенное лицо не до Церковь стигнет известного возраста, который он определил в четырнадцать лет. Другие папы, более снисходитель ные, постановили, что семилетний возраст достаточен для получения простых бенефиций и пребенд.

Что касается злоупотребления при раздаче духовных должностей, то нельзя было ожидать, чтобы римская курия положила этому предел, так как она сама в са мых широких масштабах злоупотребляла этим. Целая армия прихлебателей и дармоедов, жившая под ее кро вом, зорко наблюдала за богатыми бенефициями по всей Европе, и папы беспрестанно писали епископам и капитулам, испрашивая места для своих друзей1.

Подобная система, естественно, должна была выз вать злоупотребление в виде соединения в руках одно го лица одновременно нескольких приходов, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Тщетно папы-ре форматоры и отдельные соборы издавали постановле ния, направленные на прекращение этого зла. Тщетно возмущенные моралисты указывали на то, что в этом есть соблазн, подрывающий престиж церкви и равно гибельный как для блага душ, так и для мирских дохо дов церквей. Запрещенное каноническими правилами совместительство, как и все злоупотребления, было для римской курии источником дохода;

последняя всегда была готова дать свое разрешение, когда владельцы не скольких церквей или приходов выражали опасение, чтобы не было вмешательства в их дела. Можно было S. Bernardi, «Epist.», 271, 274, 276. Can. 2, 3, extra lib. I, tit.

13.– Thomassin, «Discipl. de l’Eglise», P. IV, lib. II, cap. 38.– Gaufridi Vosiensis, «Chron.», ann. 1181.– Concil. Turon. ann. 1231, can. 16.– Concil. Lugdun. ann. 1274, c. 12.– P. Cantor, «Verb.

abbrev.», сар. 55, 60, 61.– Innocent. РР. III, «Regest.», XI, 142.– Даже Иннокентий III нередко размещал по церквам своих друзей, как это видно из его регистров.

482 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО этим пользоваться и в политических целях;

так, напри мер, в 1246 году Иннокентий IV ловко использовал раз решение совместительства, разбив тем самым грозив шую ему коалицию французских дворян.

Находились даже ученые доктора богословия, кото рые выступали защитниками этого злоупотребления, как, например, в 1238 году канцлер Парижского уни верситета, известный плюралист, магистр Филипп. Его судьба послужила предостережением для других. Ког да он лежал на смертном одре, его друг, парижский епископ Гильом Овернский, убеждал его отказаться от всех бенефиций, за исключением одной, обещая воз местить ему все убытки, если он выздоровеет. Филипп отказался последовать его совету, говоря, что ему хо чется узнать, действительно ли обладание нескольки ми бенефициями осуждает на вечную муку. Любозна тельность схоластика была удовлетворена: вскоре после его смерти благочестивому епископу во время молитвы явился призрак, назвавший себя душой ма гистра и объявивший, что он осужден на огнь вечный1.

Concil. Lateran. III, ann. 1179, c. 13, 14;

IV, ann. 1215, c. 29.– Innocent. PP. III, «Regest.», I, 82, 191, 471.– P. Cantor, «Verb. abbrev., cap. 31, 32, 34, 80.– Honor. PP. III, «Epist. ad archiep. Bituricens», ann. 1219.– Urbani PP. V, «Costit.» 1367 (Harduin. «Concil» VII, 1767).– Isambert, «Anc. Loix Fran.», I, 252.– Matt. Paris, «Hist.

Angl.», ann. 1246 (изд. 1644 г., с. 483).– Wadding, «Annal. Minor.», ann. 1238, № 8.– D’Argentr, «Сollect. judicior. de Nov. Error.», I, I, 143.– Из папской канцелярии при Иннокентии IV вышли в те чение первых трех месяцев 1245 года 332 бумаги, из которых 1/ заключала разрешения совместительства, выданные 65 лицам;

зна чительная часть остальных является также указанием на обход ка нонических законов и свидетельствует, как умела римская курия использовать в своих интересах пороки духовенства. Из № того же официального регистра ясно видно, с какой жадностью на брасывались на бенефиции умирающего.

Церковь Набранное таким путем и находящееся под подоб ными влияниями духовенство, за редким исключени ем, не было бичом людей, подчиненных его духовно му руководству. Бенефиция, купленная за деньги, являлась простым и спокойным местом, из которого следовало извлекать как можно больше доходов, не стесняясь ни лихоимства, ни всевозможных проис ков;

прямые же обязанности христианского пастыря сводились до минимума.

Одним из наиболее частых поводов к недовольству и жалобам был вопрос о десятинном налоге. Эта тя желая форма налога, делавшаяся просто невыноси мой из-за хищничества сборщиков, уже издавна порождала смуты и мятежи;

она была главным пре пятствием в эпоху Карла Великого к обращению в христианство саксов;

она же, как мы увидим ниже, вызвала в XIII столетии кровавый крестовый поход против фризов. Во многих местах народ так упорно отказывался платить десятинный налог, что этот от каз рассматривался как проявление ереси. Мы видим, что повсюду вопрос о платеже десятины вызывает страшные ссоры между пастырем и его паствой и по рождает бесконечные тяжбы между теми, кто считал себя вправе пользоваться этим налогом. Последнее обстоятельство создало целый ряд особых каноничес ких правил для разрешения этих споров. По словам Карлейля, в тот момент, когда вспыхнула французс кая революция, в судебном производстве находилось не менее 60 000 дел, вызванных спорами о десятин ном налоге. Первое время доходы от десятинного на лога делились на четыре части: одна шла епископу, другая – приходскому священнику, третья – на постройку церквей, четвертая – на бедность. Но в рассматриваемую нами эпоху алчность духовенства была так велика, что епископ и священник брали себе 484 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО каждый как можно больше, мало оставляя на церкви и ничего не оставляя на бедных1.

Той части десятины, которую удавалось вырвать священнику, редко хватало ему на удовлетворение самых необходимых нужд, тем более что он часто вел разгульную жизнь и что его грабили стоявшие выше его на иерархической лестнице священнослужители.

И вот создается и входит во всеобщее употребление новая форма симонии – торговля таинствами. Широ кое поле для всевозможных вымогательств давала исповедь, которая сделалась в это время обязатель ной и превратилась в монополию священников. Прав да, некоторые исповедники недорого брали за таин ство покаяния и охотно отпускали грехи за цыпленка или пинту вина;

но были и более требовательные.

Эйнгардт, священник в Сесте, сделал, по свидетельству одного современника, строгое внушение одному из сво их прихожан, который сознался на исповеди, что во вре мя говенья нарушил пост. Эйнгардт потребовал с него денье, стоимость 18 заказных обеден о спасении его души.

Другой прихожанин, исповедуясь у того же Эйнгардта, признался, что он в течение всего поста не имел сноше ний с женой, – но и этот подвергся такому же штрафу в 18 денье за то, что упустил случай зародить ребенка, тог Clement. PP. IV, «Epist.», 456 (Martne, «Thesaur.», II, 461).– Alcuini «Epist.» 1 ad Arnon, Salisburg. (Pez, «Thesaur.», II, 1, 4).– Decreti P. II, caus. XIII.– Gratiani, «Comment. in Q.» I, cap. 1;

caus.

XVI, Q. I, cap. 42, 43, 45– 47, 56, 57;

caus. XVI, Q. VII, cap. 1– 8.– Extra lib. III, tit. XXX.– Concil. Rotomag. ann. 1189, c. 23.– Concil.

Wigorn. ann. 1240, c. 44, 45.– Concil. Metronens. ann. 1300.– Concil.

apud Pennam Fidelem, ann. 1302, c. 1.– Conc. Maghfeldens. ann. 1332.

– Conc. Londin, ann. 1342, c. 4, 5.– Concil. Nimociens. ann. 1298, c.

16.– Concil. Nicosiens. ann. 1340, c. 1.– Conc. Marciac. ann. 1326, c. 30.– Conc. Vaurens. ann. 1368, c. 68– 70.– Gerhohi Reichersperg.

«Lib. de Aedificio Dei», c. 46.

Церковь да как его прямая обязанность – увеличение народонасе ления. Чтобы найти деньги, оба прихожанина должны были запродать на корню весь свой урожай. Случайно со шлись они на базаре и разговорились о причинах штра фа, наложенного на них духовным отцом;

тогда они об ратились с жалобой на него к декану и в капитул св.

Патрокла, и дело получило огласку. Но такие пустяки не могли, конечно, дурно отразиться на карьере Эйнгардта.

Таким образом, каждый шаг священника должен был приносить ему определенный доход. Нередко священ ник отказывался венчать или хоронить, требуя уплаты денег вперед;

даже сами святые тайны давались прича стникам тогда, когда они приносили так называемую oblatio. Чтобы понять всю тяжесть этой меры, надо по ставить себя на место людей той эпохи, которые все поголовно верили в пресуществление. Петр Кантор был прав, говоря, что современные ему священники были хуже Иуды Искариотского, продавшего тело Христово за тридцать сребреников;

они тридцать раз на день про дают Его... за один сребреник.

Кроме того, многие священники преступали прави ло, по которому, за исключением особо указанных слу чаев, нельзя было служить более одной обедни в день;

желавшие соблюсти внешнюю благопристойность при бегали к остроумной выдумке: повторяя introit, они раз деляли одну обедню на целых шесть часов и получали за каждую из них соответствующую oblatio1.

Caesar Heisterbach, «Dial. Mirac.», dist. III, cap. 40, 41.– «Hist.

Monast. S. Laurent. Leodiens.», lib. V, cap. 39.– Innocent. PP. III, «Regest.», I, 220;

II, 104.– P. Cantor, «Verb. abbrev.», cap. 27– 29, 38– 40.– Grandjean, «Reg. de Benoit XI», № 975.– Concil. Lateran.

IV, ann. 1215, cap. 63– 66.– Concil. Rotomag. ann. 1231, cap. 14.– Teulet, «Layettes», II, 306, № 2428.– Const. Provin. S. Edmund, Cantuar. ann. 1236, cap. 8.– Synod. Wigorn ann. 1240, cap. 16, 26, 29.– Concil. Turon. ann. 1239, cap. 4, 17.

486 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО Итак, при жизни верующего каждый шаг его подле жал оплате;

но жадность духовенства не останавлива лась и пред смертным ложем верующего: даже труп христианина представлял известную ценность, и вам пиры ссорились из-за него между собой. Часто священ ник отказывал умирающему в последнем напутствии, от которого зависело спасение души его в загробном мире, если тому не давали за это что-либо из вещей умирающего, хотя бы, например, простыни с его посте ли. Но весьма вероятно, что последнее злоупотребле ние не было особенно распространено. Значительно более распространен был обычай пугать умирающих муками вечного огня, если они не оставляли своего со стояния по духовному завещанию на благотворитель ные цели. Всем известно, что значительная часть цер ковного имущества была собрана именно таким путем и что жалобы на это раздавались с IX века. Уже в 811 году Карл Великий созвал по всей своей империи провинциальные соборы и предложил прелатам вопрос, могут ли они, по чистой совести, называть себя отрек шимися от мирских благ, если все их помыслы направ лены только к тому, как бы разбогатеть, если все они сулят одним царство небесное, другим геенну огнен ную, чтобы отнять наследство у прямых наследников, которые, доведенные до нищеты, часто делаются вора ми и преступниками. Шалонский собор в 813 году от ветил на это каноном, запрещающим духовенству подобные вымогательства и напоминающим, что обя занность церкви помогать бедным, а не грабить их. Тур ский собор ответил, что он произвел расследование и не нашел никого, кто пожаловался бы на лишение на следства. Реймский собор отделался благоразумным молчанием, а Майнцский собор изъявил готовность воз вратить прямым наследникам их имущество, присвоен ные таким путем.

Церковь Однако действие этого вмешательства было непро должительно;

церковь продолжала приумножать свои богатства, пугая умирающих картинами Страшного Суда, а в конце концов папа Александр III в году постановил, что имеют силу только те духовные завещания, которые сделаны в присутствии приход ского священника. В некоторых местностях бывали даже случаи отлучения нотариуса от церкви за то, что он составил духовное завещание в отсутствии свя щенника, причем тело покойника лишали христиан ского погребения. В оправдание этих злоупотребле ний ссылались на то, что эта мера имеет целью помешать еретику оставить свое имущество другим еретикам;

но если это так, то зачем же, спрашивает ся, это применялось и в тех странах, где никогда не было никаких ересей? Раздавались иногда жалобы также на то, что приходские священники обращали в свою личную пользу имущество, завещанное на благотворительные цели1.

Даже и после смерти человека церковь не упус кала из виду его душу и извлекала из нее выгоды.

Повсеместно был распространен обычай оставлять значительные суммы, чтобы церковь своими молит Synod. Andegav. ann. 1294, cap. 3.– Capit. Car. Mag. II, ann.

811, cap. 5.– Concil. Cabillon, II, ann. 813, cap. 6. – Concil. Juronens.

III, ann. 813, cop. 51. – Concil. Remens. ann. 813.– Concil. Mogunt.

ann. 813, cap. 6.– Can. 10, extra lib. III, tit. XXVI.– Concil. Narbonn.

ann. 1227, cap. 5.– Concil. Tolos. ann. 1228, cap. 5;

ann. 1229, cap.

16. – Concil. Rotomag. ann. 1231, cap. 23.– Concil. Arlatens. ann.

1234, cap. 21;

ann. 1275, cap. 8.– Consist. Provin. S. Edmund. Cantuar.

ann. 1236, cap. 33.– Concil. Albiens. ann. 1254, cap. 11.– Concil.

Andegav. ann 1266, 1300.– Respons. Episc. Carcassonn. ann. (Martne, I, 1151).– Concil. Nemansiens. ann. 1284, cap. 8.– Concil.

Reatinens. ann. 1309, cap. 8.– Concil. Cameracens. ann. 1317.

488 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО вами смягчала муки чистилища;

не менее обычны были также приношения на помин души во время самих похорон. Результатом всего этого было то, что даже само предание тела земле было для духо венства крупным источником дохода, и поэтому причт того прихода, в котором жил и умер греш ник, не упускал случая, чтобы заявить свои права на его ограбление. Иногда случалось, что какой нибудь монастырь получал от умирающего в пос ледние минуты его жизни согласие на то, чтобы тело его было погребено в монастыре;

но это рас сматривалось как серьезное нарушение прав при ходской церкви и было источником многочислен ных жалоб, основанных на том, что за погребение и за похоронные обедни была определенная такса.

Уже в V веке папа Лев Великий в самых резких вы ражениях осуждал алчность монастырей, которые приглашали людей под сень своей тихой обители в надежде поживиться от их щедрот в ущерб при ходского духовенства, которое являлось, таким об разом, обманутым в своих законных расчетах.

Вследствие этого папа Лев пошел на компромисс и издал декрет, согласно которому половина денег, приобретенных таким путем монастырем, должна была поступить в ту церковь, прихожанином кото рой был покойник, даже в том случае, когда он пе реступал монастырскую ограду только после сво ей смерти.

В конце концов приходские церкви объявили, что тело всякого прихожанина составляет их неотъемлемую собственность и что никто не име ет права избирать себе по своему усмотрению ме сто погребения. Потребовалось немало папских указов, прежде чем удалось положить конец этим противозаконным требованиям;

но во всех поста Церковь новлениях Рима за приходскими церквами призна валось право на известную часть суммы – полови ну, треть или четверть,– завещанной покойником на помин его души. В некоторых местностях при ходская церковь предъявляла свои права на полу чение известной суммы после смерти всякого сво его прихожанина;

это вызвало даже в 1240 году особое постановление Ворчестерского собора, со гласно которому в тех случаях, когда уплата по таксе ввергала вдову и сирот в нищету, церковь должна была удовлетвориться одной третью иму щества умершего, оставляя две трети его семей ству. В Лиссабоне все те, кто не завещал церкви своего имущества, лишались последнего напут ствия;

обыкновенно эта часть составляла одну треть всего имущества покойника. В других местах существовал обычай, что в пользу священника по ступали носилки, на которых приносили в церковь тело покойного. В Наварре законом была опреде лена плата за упокойную обедню: с крестьян за это брали две меры хлеба;

с дворянина-рыцаря – ло шадь, военные доспехи и драгоценные камни. Не редко случалось, что эту тяжелую плату вносил ко роль из своих личных средств, как бы желая почтить память доблестного рыцаря. Каких круп ных размеров достигала эта плата, видно из следу ющего случая: в 1372 году Карл II Наваррский уп латил настоятелю францисканского монастыря в Пампелуне 30 ливров, чтобы выкупить лошадь, бо евые доспехи и другие вещи, пожертвованные в церковь во время похорон Масена Сегуина де Ба досталя.

По мере роста и развития популярности нищен ствующих орденов споры между ними и белым ду ховенством из-за покойников становились более 490 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО жаркими и немало возникало вызывающих соблазн процессов, о которых мы ниже будем говорить под робнее 1.

Особенно щекотливы были отношения между ду ховенством и мирянами в вопросах нравственного порядка. Я подробно остановился на этом в другом своем труде, поэтому здесь коснусь этого вопроса лишь вскользь. В рассматриваемую нами эпоху безбрачие духовенства было обязательным в боль шинстве стран, зависевших от римской церкви. Но жестоко ошиблись те, кто, вводя целибат, рассчи тывал через это сделать духовенство целомудрен ным. Лишенный семейной обстановки, к которой инстинктивно стремится всякий человек, священ ник вместо законной жены заводил себе наложни цу или сразу несколько любовниц. Обязанности священника и исповедника предоставляли ему в этом отношении особые преимущества. Это было настолько общеизвестно, что ни один человек, ка ясь на исповеди в незаконной связи, не решался назвать имени своей возлюбленной, боясь, чтобы священник не отбил ее у него. Лишь только церк ви удалось сделать целибат обязательным, как мы уже видим, что она повсюду и неустанно старает Decreti II, caus. XIII, q. 2.– Can. 1– 10, Sexto lib. III, tit.

XXVIII.– Anon. Zwetlens. «Hist. Rom. Pontif.», № 155 (Pez, «Thes.» I, III, 383).– «Narrat. Restaur. abbat. S. Martini Tomacens.», cap. 86– 89.– Synod. Wigorn. ann. 1240, c. 50.– Ripoll, «Bullаr. Ord.

Praedic.» VII, 5.– Grandjean, «Regstres de Benoit XI», № 974.– Innocent. PP. III, «Regest.». VII, 165.– G. B. de Lagrze, «La Navarre», t. II, 165.– Concil. Avenion. ann. 1326, c. 27;

ann. 1237, c. 32.– Teulet, «Layettes», II, 305, № 24, 28.– Concil. Nimociens.

ann. 1296, c. 17.– Constit. Joann. Arch. Nicosiens. ann. 1321, c. 10.– Concil. Vaurens. ann. 1368, c. 63, 64.

Церковь ся разрешить неразрешимую задачу – сохранить целомудрие своих служителей. В изучаемую нами эпоху нравственность вообще, и нравственность женщин в частности, стояла не особенно высоко, но все же священник, проповедовавший аскетизм как основной свой обет и в то же время более раз вратный, чем большинство мирян, не мог поднять в глазах народных масс сан священнослужителя;

с другой стороны, случаи с отдельными личностями, где честь и спокойствие семьи становились жерт вой сладострастия священника, естественно, вызы вали ненависть против духовенства. Были между лицами духовного звания распространены и другие, еще более худшие пороки, и было это не только в монастырях, куда доступ женщинам был строго воспрещен;

следует заметить, все это оставалось почти всегда безнаказанным.

Следствием обязательного безбрачия духовенства явилось ложное представление о нравственности, что было великим злом как для светского общества, так и для церкви. Раз священник не нарушал откры то церковных канонов и не вступал в законный брак, то ему все было простительно. В 1064 году один священник Оранжа был уличен в прелюбодеянии с женой своего отца, и папа Александр II, который много потрудился над введением целибата, решил, что его не следует лишать права совершать таин ства, чтобы он не впал в отчаяние;

этому священ нику сохранили его сан и лишь перевели его, в виду немощи плоти, на худшее место. Два года спустя тот же папа милостиво сложил епитимию, наложен ную на одного падуанского священника, обвиненно го в кровосмешении со своей матерью;

вопрос же о том, оставить или нет этого священника в духовном звании, папа передал на усмотрение местного епис 492 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО копа. Трудно представить, как развращающе дей ствовали подобные примеры на народные массы1.

Но самой главной причиной деморализации духо венства и взаимной ненависти между ним и миряна ми была личная неприкосновенность лиц духовного звания и их неподсудность светскому суду, что церк ви удалось сделать основным положением государ ственного права. Действительно, в эпоху насилий было необходимо в интересах независимости и даже безопасности священников подчинить их особому спе циальному суду, но дурное действие этого института не замедлило сказаться в двух направлениях. С одной стороны, легкость, с которой, благодаря purgatio canonica, духовное лицо получало оправдание, и срав нительная незначительность наказаний в случае обви нения в сильной степени ослабляли у духовенства чув ство страха перед законом. С другой стороны, надежда на относительную безнаказанность привлекала в чис ло служителей церкви людей совершенно испорчен ных и порочных;

не бросая своих мирских привычек, они вступали в низшие духовные должности и широ ко пользовались своей неподсудностью светскому суду, подрывая этим всякое уважение к духовному зва нию и ко всему, с ним связанному.

Заступничество Иннокентия III за шлезвигского епископа Вольдемара показывает, что церковь, опи раясь на свои привилегии, выступала на защиту тех, кто менее всего нуждался в помиловании. Вольдемар был незаконный сын датского короля Канута и под нял вооруженное восстание против царствующего Caesar. Heisterbac. «Dial. Mirac.», dist. III, cap. 27.– P. Cantor, «Verb. abbrev.», cap. 138.– Lwenfeld, «Epist. Pontif. Rom. Ined.», № 92, 114 (Лейпциг, 1888).– См.: Lea, «Historical Sketch of Sacerdotal Celibacy», 2-е изд., 1884.

Церковь короля Вольдемара II. Восстание было подавлено, и он был заключен в тюрьму. Иннокентий обратился к королю с просьбой освободить епископа, ссылаясь на то, что его заключение в тюрьму является нарушени ем привилегий церкви. Вполне понятно, что Вольде мар II задумался снова подвергнуть свое королевство бедствиям междоусобных войн. Тогда папа умерил свое требование;

он удовлетворился тем, что шлез вигский епископ будет отправлен в Венгрию и уже там выпущен на свободу, причем папа ручался за него, что он не будет более поднимать восстания;

но, пересмотрев дело, он перенес его в Рим. Здесь, не смотря на то что епископ был незаконнорожденным и, следовательно, не мог быть принят в духовное зва ние, несмотря на то что датские послы подтвердили обвинение его в клятвопреступлении, прелюбодея нии, вероотступничестве и растрате церковных денег, Иннокентий, в силу прав и преимуществ церкви, вос становил его в его епископском звании и вернул ро довое имение, дав ему еще особую привилегию – из брать себе викария, если он опасается, что в Шлезвиге ему может грозить какое-либо насилие над личностью. В другой раз Иннокентий на запрос, мо жет ли светская полиция арестовать и препроводить на епископский двор лицо духовного звания, застиг нутое на месте преступления, разъяснил, что это воз можно только с разрешения епископа, т. е., другими словами, невозможно никогда.

Рано ли, поздно ли, а то духовенство, которому так любезно обеспечивали возможность делать безнака занно разные гадости, неизбежно должно было явить ся в глазах народа бичом божиим;

и когда, мало-по малу, в христианских землях наступило царство закона, то вновь учрежденные правительственные суды встретили в преимуществах духовенства боль 494 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО шую преграду, чем в притязаниях феодальных сень оров. Дело обстояло так: если попадался какой-либо негодяй, то он прежде всего старался доказать, что он принадлежит к духовному сословию, что он носит тонзуру и что поэтому он неподсуден светскому суду;

с другой стороны, ревнивое оберегание церковных прав, а быть может, также и жадность к деньгам, по буждали всегда епископских служителей поддержи вать подобные заявления и требовать освобождения задержанного. Таким образом, церковь являлась от ветственной за то, что масса преступников, духовных только по имени, гуляла на свободе, безнаказанно грабя мирян и делая всевозможные злодеяния1.

Не менее возмутительные злоупотребления по рождались также неприкосновенностью церковного имущества. Всякое лицо духовного звания, будь то истец или ответчик, имело право обращаться к духов ному суду, а последний, конечно, всегда, даже и не подкупленный, держал его сторону, так что миряни ну было почти невозможно найти правосудие в деле с духовным лицом. Некоторые лица духовного зва ния скупали у мирян сомнительные деловые обяза тельства, и духовный суд всегда удовлетворял пре тензии по ним. Правда, подобная скупка векселей была запрещена соборами, но она была настолько выгодным делом, что уничтожить ее было весьма не легко.

Stephani Tornacens. «Epist.» XII.– Innocent. PP. III, «Regest.», VI, 183;

VIII, 192, 193;

X. 209, 210, 215;

XV, 202. О последую щей судьбе Вальдемара см.: «Regest.» XI, 10, 173;

XII, 63;

XIII, 158;

XV. 3;

«Supplement», 187, 224, 228, 243. Cf. Arnold. Lubecens.

VI, 1;

VII, 12, 13, и Vaissete, «Hist. gen. de Languedoc, IV, 80 (изд.

1742 г.).– О непрекосновенности духовенства см.: Lea, «Studies in Church History», 2-е изд., 1883 г.

Церковь Другое злоупотребление, вызывавшее горячие се тования, состояло в том, чтобы изводить несчастных мирян, привлекая их одновременно по одному и тому же делу к ответственности перед несколькими духов ными судами;

каждое судилище в отдельности при говаривало этих несчастных к отлучению от церкви, от чего можно было избавиться только уплатой круп ного штрафа, причем приговоры эти обыкновенно выносились заочно, и судьи не считали даже нужным справляться, вручены ли сторонам повестки о явке на суд. Чтобы понять, насколько тяжело ложились на мирян накладываемые, таким образом, взыскания и наказания, мы должны помнить, что знание юриди ческой стороны дела составляло в то время почти ис ключительную привилегию духовенства;

обладая умом, изощренным на схоластических тонкостях, лица духовного звания всегда могли легко восторже ствовать над невежеством и беспомощностью своих случайных противников1.

Монашеские ордены были настолько многочислен ны и настолько влиятельны, что и на них падает от ветственность за все доброе и дурное, что творилось в церкви. Несмотря на великие услуги, оказанные ими религии и цивилизации, они особенно сильно подверглись развращающему влиянию эпохи, и их добродетели совершенно исчезли. В рассматриваемое нами столетие они постепенно добились признания их неподсудности епископскому суду и отдачи их под непосредственный контроль Рима, и это было одной из главных причин нравственного падения монасты рей. Кентерберийский архиепископ Ричард горько жаловался Александру III, что исключительное поло жение монастырей действует развращающе на их Concil. apud Campiniacum ann. 1238, c. 1, 6.

496 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО внутренней строй;

но эти жалобы оставались без вся кого последствия, так как контроль Рима над монас тырями, умаляя значение епископов, увеличивал кос венно и непосредственно авторитет святого престола, давая ему могущественных союзников в его борьбе против епископов;

кроме того, это являлось новым источником доходов римской курии, если верить мальмсберийскому аббату, который открыто говорил, что он получил освобождение от подсудности суду салисберийского епископа при условии ежегодной уплаты Риму одной унции золота.

Благодаря этому в огромном большинстве случа ев монастыри сделались очагами разврата и мятежей;

женские монастыри походили на публичные дома, а мужские монастыри обратились в феодальные замки, и монахи воевали против своих соседей не менее сви репо, чем самые буйные бароны. Кроме того, смерть настоятеля, власть которого, само собой разумеется, не была наследственной, часто вызывала между пре тендентами споры, междоусобные войны и внешнее вмешательство. В подобном споре, возникшем в году, богатое С.-Тронское аббатство было осуждено мецским и льежским епископами;

город и монастырь были сожжены, а жители все перебиты. Смуты тяну лись до конца столетия, и когда им был временно по ложен конец, при условии уплаты денежного штра фа, то несчастные бароны и разоренные крепостные были доведены до полной нищеты, будучи вынужде ны занять крупную сумму на оплату назначения к ним честолюбивого монаха.

Правда, не все монастыри забыли, что их богатства создались от щедрот верующих и что это накладыва ло на них известные обязанности. Во время голода 1197 года аббат Гебгардт, хотя Гайстербахский мона стырь и не был еще богат, кормил иногда до 1500 че Церковь ловек в день;

еще щедрее оказался главный Геменрод ский монастырь, который кормил на свой счет до са мой уборки хлеба всех бедных округи;

в это же вре мя один цистерцианский монастырь в Вестфалии пожертвовал все свои стада и заложил все до после дней книги и до последнего церковного сосуда, что бы кормить голодных, толпами стоявших у его ворот.

Приятно при этом засвидетельствовать, что крупные издержки, производимые монастырями в подобных случаях, всегда были возмещаемы новыми приноше ниями верующих. Этими примерами обыкновенно пользуются, чтобы до известной степени поднять ува жение к монастырям, но не надо забывать, что из мо настырей исходило гораздо больше зла, чем добра1.

Удивляться тому, что под монастырской сенью ук рывалось так много дурного, мы не будем, если при мем во внимание, кто давал монашеские обеты. Цезарь Гейстербахский, горячий поклонник цистерцианского ордена, признает непреложным фактом, что худшие монахи выходили из молодых людей, воспитанных в монастырях, и что часто они оказывались вероотступ никами. Что же касается людей, вступивших в монас тырь в более зрелом возрасте, то мотивы, побуждав шие их отречься от мира, хотя и были разнообразны, но всегда были эгоистичны;

таковы, например, бо лезнь, бедность, рабство, грозящий позор, страх смер Varior. ad Alex. PP. III, «Epist.», XCV (Migne, CC, 1457). Cf.

Pet. Blesens., «Epist». XC.– Innocent. PP. III, «Regest.» I, 386, 476, 483, 499;

V, 159;

VIII, 12;

IX, 209;

XIII, 132;

XV, 105.– Pet. Cantor, «Verb. abbrev.», cap. 44.– Gerhohi, «Lib. de Aedificio Dei», cap. 33;

его же: «Expos. in Psalm.» LXIV, cap. 35.– «Сhron. S. Trudon.», lib. III, IV, V.– «Hist. Vezeliacens.», lib. II– IV.– »Chron. Senoniens.»

lib. IV, V. Caesar. Heisterbac. «Dial. Mirac.», dist. IV, cap. 65, 66.– Cм. также Lea: «History of celibacy».

498 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО Инквизиция С картины Ж. П. Лауренса ти, боязнь ада и искание рая;

конечно, от подобных монахов трудно было ждать чего-либо доброго. Цезарь Гейстербахский добавляет при этом, что часто пре ступники избегали заслуженного наказания, вступая в монастыри, которые становились, таким образом, как бы тюрьмами или домами предварительного заключе ния. В подтверждение своих слов он приводит рассказ о том, как один барон, приговоренный в 1209 году па ладином Генрихом к смерти, был спасен аббатом шо науским, Даниилом, при условии, что он вступит в ци стерцианский орден. Собор, бывший в 1129 году в Паленсии, прямо постановил, что всякий, кто обольстит женщину или ограбит священника, монаха, богомольца, путника или купца, должен быть изгнан или заключен в монастырь.

Церковь Немногим лучше были монахи из тех, кто под вли янием внезапного угрызения совести бросал жизнь, запятнанную преступлениями и насилиями, и удалял ся в тихую обитель;

эти люди были еще полны сил, и в них бушевали страсти. Хроники полны рассказов о том, как эти энергичные и беспокойные люди, не ду мая обуздывать свои страсти черной рясой, удивляли мир своими жестокостями и экстравагантными выход ками. В 1071 году Арнуль III Фландрский напал на Монткассель, защищая свои владения от своего дяди, Роберта Фризского. Гербальд, рыцарь, убивший свое го сюзерена, впал в раскаяние и отправился в Рим, где, явившись к папе Григорию VII, умолял его отсечь ему руку в искупление его вины. Григорий VII согласил ся и приказал своему главному повару исполнить же лание рыцаря;

но в то же время он тайно распорядил ся, что если рыцарь, увидев поднятый топор, отдернет руку, то отрубить ему ее без всякой жалости;

но если кающийся не дрогнет, то объявить ему помилование.

Гербальд не двинул ни одним мускулом, и папа, объя вив ему, что отныне руки его принадлежат Богу, от правил его в Клюни под начало святого аббата Гуго;

гордый рыцарь мирно окончил дни свои смиренным монахом. Но очень часто случалось, что эти необуз данные люди, лишь только проходил первый порыв раскаяния, снова возвращались к своим старым при вычкам, нарушая тем самым внутренний мир монас тырей и безопасность их соседей1.

В разношерстных толпах, ютившихся под монастыр ским кровом, невозможно было соблюдать основной принцип устава св. Бенедикта – общность имущества.

Caesar. Heisterb., «Dial. Mirac.», dist. I, cap. 3, 24, 31.– Concil.

Palentin. ann. 1129, cap. XII (Hard. VI, II, 2054).– «Hist. Monast.

Andaginens.». cap. 34.

500 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО Григорий Великий, в бытность свою аббатом мона стыря св. Андрея, лишил последнего напутствия уми рающего брата и продержал его душу 60 дней в чис тилище за то, что в его одеждах нашли зашитыми три золотые монеты. Но, несмотря на это, немного по зднее монахи венского монастыря св. Андрея вынуж дены издать постановление, в силу которого всякий монах, пойманный в краже одежды в спальне или чаш и блюд в трапезной, изгонялся из монастыря как свя тотатец и вор, причем было постановлено – в случае продолжения подобных краж просить вмешательства епископа. В С.-Тронском аббатстве около 1200 года у каждого монаха был в стене сзади его места в трапез ной особый шкафчик, запиравшийся на ключ, куда он по окончании еды прятал салфетку, ложку, чашку и тарелку, чтобы они не попали в руки его сотрапезни ков. В спальне было еще хуже. Кто мог завести себе сундук, тот каждое утро, вставая с постели, запирал в него ночное белье;

те же, у кого не было сундуков, постоянно жаловались на кражу белья1.

Печальная слава монахов омрачалась еще более из-за огромного числа gyrovagi, sarabaitae и stertzer, бородатых и постриженных бродяг и нищих, которые под прикрытием монашеской рясы проникали во все углы христианского мира, питаясь милостыней и об манами, торгуя поддельными реликвиями и показы вая ложные чудеса. Эта язва появилась в церкви в IV веке, с основанием монашества, и продолжала давить ее. Хотя и среди этих бесприютных встречались люди святой жизни и безупречной нравственности, но тем не менее странствующие монахи повсеместно наво дили ужас. Часто ловили их на месте преступления Gregor. PP. I, «Dialog.», IV, 55.– D’Achery, «Spicileg.», III, 382.– «Chron. S. Trudon.», lib. VI.

Церковь и тут же без всякой жалости творили над ними са мосуд. В тщетной борьбе с этим злом Кёльнский со бор в начале XIII века формально запретил давать кров какому бы то ни было странствующему монаху на всей на этой огромной провинции1.

Конечно, не было никогда недостатка в серьезных попытках восстановить падающую дисциплину. Один за другим различные монастыри подвергались рефор мам;

но вскоре разврат снова свивал в них свое гнез до. Немало было положено труда на создание новых и более строгих уставов, как, например, уставы пре монстрантов, картезианцев и цистерцианцев, цель которых – не допускать в монастыри людей, не име ющих истинного призвания;

но по мере того, как рос ла слава монастыря, щедрость верующих наполняла его земными благами, а с богатством приходило ра стление. Бывало иногда и так, что скромная пустынь, основанная несколькими отшельниками, все помыс лы которых были направлены лишь к одному – снис кать вечное блаженство, убить грешную плоть, уйти от мирских соблазнов,– становилась обладательни цей святых мощей, чудодейственная сила которых привлекала в пустынь толпы богомольцев и больных, ищущих исцеления. Начинали поступать приноше ния, и тихая обитель смиренных отшельников превра щалась в разукрашенный монастырь;

суровые подви ги основателей отходили тогда в область предания, Augustin. «De Op. Monachor.», II, 3.– Cassiani, «De Coenob.

Instit.», II, 3.– Hieron. «Epist.», XXXIX, CXXV, 16. – Regul. S.

Benedicti, cap. 1.– S. Isidori Hispal. «De Eccles. Offic.», II, XVI, 3, 7.– Ludov. Pii, «De Reform. Eccles.», cap. 100.– Smaragd. «Comment.

in Regulam S. Benedicti.», cap. 1.– Rippol, «Bull. Ord. FF. Pradic.», I, 38.– Caesar. Heisterb. «Dial. Mirac.» dist. VI, cap. 20.– Catalog.

Varior. haereticor. («Bibl. Max. Patrum», изд. 1618, т. XIII с. 309).

502 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО и монастырь наполнялся толпою монахов, помышляв ших не о спасении души, а о веселой жизни, мона хов, нерадивых к добру и готовых на всякое зло.

Уединенно жили мудрые основатели знаменитого Граммонского приорства, пока оно не стало во главе могущественного ордена. Когда основатель и первый приор, святой Стефан Тьернский, умерший в году, начал являть чудеса, исцелив разбитого парали чом рыцаря и дав зрение слепому, то его простые сер дцем сподвижники испугались, что монастырь сдела ется богатым и получит всемирную известность.

Приемник св. Стефана, Петр Лиможский, предстал пред его гробницей и обратился к святому со следую щими, полными упреков, словами: «О, служитель Бога! – ты указал нам путь бедности и всегда старал ся вести нас по нем. Теперь ты хочешь совратить нас с прямого и узкого пути, ведущего к вечному спасе нию, на широкую дорогу, ведущую к вечной гибели.

Ты проповедовал уединение, а теперь хочешь превра тить нашу пустынь в место базара и торга. Мы уже достаточно верим в твою святость, она не нуждается в подтверждении. Перестань являть чудеса, ибо этим ты лишишь нас смиренномудрия. Не ищи себе славы ценой нашего спасения;

мы требуем этого от тебя, мы ожидаем этого от твоей любви к нам. Если же ты бу дешь поступать иначе, то мы объявляем тебе во имя данного нами тебе обета послушания, что мы выроем твои кости и бросим их в реку». Это обращение, од новременно и молитвенное и угрожающее, оказало желанное действие, и св. Стефан не творил более чу дес до своей канонизации, последовавшей в 1189 году и совершенной приором Жераром с благословения папы Климента III;

из того факта, что Жерар был на значен лично папой, устранившим двух других соис кателей, после того как их раздоры почти совершен Церковь но разорили монастырь, мы видим, что страсти и мир ское честолюбие проникли уже в ограду святой Грам монской обители, и проявление их в ней сказалось так же печально, как и во всех других местах1.


Ввиду полной безуспешности отдельных усилий произвести реформу монашеских орденов, нет осо бой надобности приводить подлинное свидетельство преподобного Гильберта, аббата Жанблу, который в 1190 году со стыдом признается, что монашество – позор и язва, предмет непристойных насмешек и горьких упреков в устах всех христиан2.

Под руками подобных священников и монахов ре лигия, само собой разумеется, стала совершенно от личной от той, которую нам завещали Иисус Хрис тос и апостол Павел. Рассмотрение догматов не входит в план моего исследования, но здесь необхо димо вкратце указать некоторые изменения в веро ваниях и обрядах, чтобы лучше понять отношения между духовенством и народом и выяснить причины религиозных брожений XII и XIII веков.

Догмат оправдания посредством добрых дел – дог мат, которому церковь в значительной степени обя зана своим могуществом и богатством, по мере сво его развития лишил религию ее духовной жизненной силы, заменив существенное в ней сухим и бездуш Previs Hist. Prior. Grandimont.– Stephani Tornacensis «Epist.»

115, 152, 153, 156, 162.– В подтверждение того, что опасения при ора были вполне основательны и что монастыри действительно часто напоминали собою ярмарки и базары, можно вспомнить се тования собора 1233 года в Безье. Многие монастыри занимались у себя розничной продажей вина из своих виноградников и для привлечения покупателей приглашали жонглеров, актеров и пуб личных женщин.– Concil. Biterrens. ann. 1233, c. 23.

Gulberti Gemblac. «Epist.» V, VI.

504 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО ным формализмом. Это не значит, что люди стали индифферентно относиться к вопросу о будущей судьбе их душ;

совершенно напротив: ни в одну еще эпоху, быть может, ужасы ада, блаженство рая, по стоянные козни дьявола не занимали так умы людей среди забот повседневной жизни. Но религия во мно гих отношениях превратилась в грубый фетишизм.

Ученые богословы поучали еще, что добрые дела и подвиги благочестия могут иметь значение тогда только, когда они сопровождаются обращением сер дца к добру, раскаянием, искренним желанием пой ти по стопам Христа и повести лучшую жизнь;

но в эпоху столь грубую и при нравах столь диких гораз до легче было беспокойному грешнику верить, что отпущение грехов можно заслужить повторением из вестное число раз «Отче Наш» и «Богородица», со единенных с магическим таинством покаяния. Мало того, если сам кающийся не хотел лично заниматься этим, то он мог поручить это одному из своих дру зей или близких, и заслуги, приобретенные после дним, переносились на него. Когда на страстной не деле целая толпа молящихся скопом исповедовалась и оптом получала отпущение грехов (проделывать это нерадивые и ленивые священники не считали за грех), то таинство покаяния превращалось в какое то шаманское чародейство, при котором нисколько не заботились о состоянии души человека 1.

Еще более выгодным для церкви и столь же ги бельным по своему влиянию на веру и нравствен ность было сильно в то время распространенное ве рование, что щедрые пожертвования после смерти на Petri Exoniens. «Summa exigendi confess.» ann. 1287 (Harduin., VII, 1128).– Caesar. Heisterb. «Dial. Mirac.», dist. III, cap. 45.– Martne, «Ampliss. Coll.» I, 357.

Церковь сооружение монастырей или на украшение храмов могли загладить жестокости и грабежи всей долгой жизни грешника;

таково же было верование, что служба в течение нескольких недель против врагов папы заглаживала все грехи того, кто поднимал крест на истребление своих же братьев христиан. Обычай давать индульгенции, давать разрешение грехов или, вернее, злоупотребление им – предмет, заслуживаю щий подробного изучения;

здесь же мы ограничимся лишь беглым обзором ввиду того, что нам придется говорить об этом еще в дальнейшем изложении 1.

Вначале индульгенция была лишь выкупом епитимии, была заменой каким-либо богоугодным делам, например, щедрым дарам церкви, многим годам покаяния, которые кающиеся налагали на себя, чтобы искупить каждое от дельное прегрешение. В сущности, Гвидо, архиепископ миланский, прибег к помощи индульгенции уже в году, когда он, чтобы искупить свое возмущение против святого престола, наложил на себя епитимью на сто лет и откупился от нее ежегодным платежом известной сум мы. Полная индульгенция, т. е. отпущение всех грехов, имеет своим прототипом обещание, данное Урбаном II на Клермонском соборе в 1095 году;

чтобы поднять хри стианский мир на первый Крестовый поход, он объявил, что вооруженное паломничество в Святую Землю заме нит епитимью за все те грехи, в которых паломники ис поведаются и раскаются. Алчность, с которой было при нято это предложение папы, показывает, как дорого ценили возможность освободиться от страха перед адом, не омрачая в то же время всей своей жизни строгостью покаяния. Простота этих формул исчезла в XII веке – в эпоху, когда схоластики выработали сакраментальную См.: Lea, «A history of confession and indulgences», 3 т. Лон дон, 1896.

506 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО теорию и когда вера в чистилище стала всеобщей. В про щении греха различали отпущение вины (culpa) и отпу щение наказания (poena);

разрешение, данное священни ком, предоставляло первое и спасало от мук ада, тогда как подвиг покаяния или замена его индульгенцией пре доставляли второе и выводили душу из чистилища.

Наконец, появляются умозрения Александра Галь ского, принятые Альбертом Великим и св. Фомой Аквинатом;

согласно этому учению, источником ин дульгенций является сокровищница заслуг Иисуса Христа и его святых, которые церковь могла прине сти Богу взамен покаяния, требуемого от грешника;

полное отпущение грехов, т. е. полная индульгенция, содержит в себе довольно значительную долю этих заслуг, достаточную для того, чтобы освободить от наказания за грех, снять poena;

частичное отпущение грехов, частичная индульгенция, точно определяет число дней или лет и то покаяние, заменой которого она является. Дальнейшее развитие этой теории гла сило, что, черпая из этой сокровищницы, можно было ходатайствовать за души, томящиеся в чистилище, и переводить их, таким образом, в рай.

Учение это долгое время вызывало споры в шко лах, пока Сикст IV в 1476 году не применил его впер вые на практике;

после некоторых размышлений оно вскоре было принято всеми богословами. Следстви ем этого явилось существенное изменение, касающе еся права давать индульгенции. Пока они были простым выкупом покаяния, разрешалось всякому священнику давать их кающимся у него;

епископы и даже аббаты могли выпускать общие индульгенции, обращавшиеся по их провинциям. Латеранский собор 1216 года попытался положить предел все учащав шимся злоупотреблениям, полностью лишив аббатов права выпускать индульгенции и сократив в этом от Церковь ношении права епископов, которые отныне могли да вать индульгенции на один год и только во время ос вящения церкви;

во всех остальных случаях макси мальный срок для выпускаемых ими индульгенций определялся в 40 дней.

Но когда индульгенция превратилась в плату Богу, взятую из неисчерпаемой сокровищницы заслуг Иису са Христа, то решили, что эта сокровищница нужда ется в особом казначее, каким, естественно, явился папа. Таким образом, он стал единственным челове ком, наделенным правом раздавать индульгенции, что значительно увеличило его авторитет и низвело епис копов до положения его доверенных. С мирской точ ки зрения, значение этого факта для папства было еще крупнее: теперь стало легче поднимать войска на ис требление своих врагов и на расширение своих вла дений, так как многие тысячи воинов стекались под знамена папы, чтобы получить за участие в крестовом походе полное отпущение грехов1.

Кроме того, под знамена папы всех привлекало то обстоятельство, что крестоносцы ipso facto освобожда лись от ответственности перед светскими судами и на равне с лицами духовного звания судились только су дом духовными. Когда возбуждалось обвинение против крестоносца, духовный судья, под угрозой отлучения от церкви, вырывал его из рук светского суда, и если он уличался в каком-либо очень крупном преступлении, как, например, в убийстве, то тогда ограничивались тем, P. «Damiani Opusc.» V.– Concil. Clarom. ann. 1095, cap. 2.– Alex.

de Ales. «Summae» P. IV, q. XXII, m. 1, art. 1, 2;

m. 5, 6.– Albert. M.

«in IV Sent.» dist. XX, art. 16.– S. Thom, Aquin. «in IV Sent.» dist.

XX, q. III;

dist. XLV, q. ad. 3;

«Epist. Quodl.» II, art. 16.– Lea., «History of auricular confession and indulgences.», III, 345 и след.– Conc.

Lateran. IV, cap. 60, 62. – Cap. 12, extra lib. V, tit. XXXI.

508 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО что у него отбирали крест и судили его так же снисхо дительно, как судили духовных. В конце концов это но вое злоупотребление было признано светским судопро изводством. Понятно, как притягательно действовала эта привилегия на бесчестных искателей приключений, которых было так много в рядах папских армий. Когда в 1246 году французские крестоносцы совершили це лый ряд краж, изнасилований и убийств, Людовик Свя той был вынужден довести об этом до сведения Инно кентия IV, и папа в ответ написал своему легату, что нечего защищать подобных негодяев1.

Еще более щедрыми бывали обещания пап, когда затрагивались их личное честолюбие и их личные интересы. Иннокентий IV, проповедуя после смерти Фридриха I крестовый поход против императора Кон рада IV, обещал всем участникам похода более ши рокое отпущение грехов, чем то, которое давалось за поход в Святую Землю, и объявил, что Божественная индульгенция будет распространяться также и на отца и мать крестоносца. Если же крестоносец не хо тел или не мог почему-либо исполнить данного им обета, он мог откупиться, уплатив известную сумму, сообразно со своим положением в армии. Таким пу тем римская курия получила немало денег, которые, как, по крайней мере, говорили, предназначались на пользу святого дела.


Эта выгодная система, развиваясь постепенно все шире, стала, наконец, применяться и в самых незна чительных ссорах, которые вызывались папами как хозяевами Папской области. Если папа Александр IV с успехом применил ее против Эччилино да Романо, то в следующем столетии папа Иоанн XXII прибег к Concil. Turon. ann. 1236, c. 1.– tabliss. de Saint Louis, I, 84.– Berger, «Reg. d’Innоcent IV», № 2230.

Церковь ней не только при объявлении войны таким грозным противникам, как Маттео Висконти и маркизу Мон тефельтре, но даже и для подавления восстаний в ма леньких местечках, вроде Осимо и Реканати в Анкон ской марке, или для усмирения народа даже в самом Риме. Остроумная система, заключавшаяся в том, что отпущение грехов давалось тем, кто поступал в ряды армии крестоносцев, которые затем освобождались за деньги от службы, в конце концов показалась черес чур сложной, и приобретение вечного спасения было упрощено: оно стало прямо продаваться за деньги всем желающим.

Таким путем папа Иоанн открыл верный источник для приобретения средств на покрытие издержек по своим частным войнам, продавая верующим блажен ства загробного мира, причем, чтобы верующим было легче прийти на помощь церкви и спасти свою душу, он приказал епископам устроить повсюду филиаль ные отделения по продаже индульгенций. С грустью смотрели епископы, как денежки их прихожан про падали в бездонном кармане наместника Петра, но тщетно пытались они помешать этому: они уже не были более независимыми, и слабые баррикады, воз водимые ими, разлетались как дым1.

Еще большим злом была рассылка по городам и ве сям особых продавцов индульгенций, quaestuarii. Иног да они носили с собой мощи, данные им за деньги на прокат какой-либо церковью или каким-либо богоугод ным заведением, но чаще вся их поклажа состояла из папских и епископских грамот, уполномочивающих их Matt. Paris, «Hist. Angl.» ann. 1251 (с. 553, изд. 1644).– «Chron. Turon.» ann. 1226.– Joannis PP. XXII, «Regest.» IV, 73, 74, 76, 77, 95, 97, 99.– Baluze et Mansi, «Miscell.» III, 242.– Concil.

Ravennat. ann. 1314, c. 20.

510 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО за определенную сумму давать отпущение грехов. И хотя эти грамоты были составлены умно и ловко, но тем не менее их можно было толковать по усмотре нию, и продавцы считали себя в праве не только обе щать вечное блаженство живым, но и давать освобож дение осужденным, уже томящимся в преисподней. И все это можно было купить за несколько грошей. Уже в 1215 году Латеранский собор горячо восстает против подобных приемов и запрещает брать мощи из церквей;

но злоупотребление было настолько прибыльно, что трудно было его искоренить. Вечно нуждаясь в день гах, папы и епископы непрестанно раздавали подобные грамоты, и торговля индульгенциями приняла профес сиональный характер, причем, естественно, лучше тор говали люди более наглые. Мы полностью верим псев до-Петру Пилихдорфскому, что «безрассудное», но выгодное дело раздачи индульгенций всем без раз бора подрывало у большинства католиков даже веру в церковь. В 1261 году Майнцский собор не мог найти достаточно энергичных выражений, чтобы охарактери зовать вред, наносимый продавцами индульгенций, ко торые своими мошенническим проделками вызывают к себе всеобщую ненависть, которые тратят полученные ими деньги на грязные кутежи, которые обманывают ве рующих, а последние, под предлогом, что купили себе отпущение грехов, пренебрегают исповедью. Но все эти жалобы были тщетны, и злоупотребление продолжалось беспрепятственно, пока взрыв всеобщего негодования не нашел себе горячего выразителя в лице Лютера.

Соборы, следовавшие за Майнцским, не менее энергично отзывались об обманах и подлогах этих бродячих распространителей вечного блаженства, которые продолжали блестяще торговать до самой эпохи Реформации. Тассони прекрасно выразил на родное убеждение, что торговля индульгенциями Церковь была верным источником доходов церкви на ее рас ходы по выполнению ее мирских замыслов:

Le cose della guerra andavan zoppe;

I Bolognesi richiedean danari Al Papa, ad egli rispondeva coppe, E mandava indulgenze per gli altari1.

Продажа индульгенций прекрасно характеризует ту отличительную черту религии средних веков, которую можно назвать жречеством. Верующий не имел никог да прямых сношений со своим Создателем и редко имел их со Святой Девой Марией и со святыми представи телями пред престолом Бога. Необходимым посредни ком между Богом и человеком являлся священник, который выставлял себя одаренным особой сверхъес тественной силой;

давая причастие или отказывая в нем, он мог решать судьбу душ;

отслужив обедню, он мог уменьшить или сократить томление души в чистилище;

его решения в исповедальной будке определяли даже истинную тяжесть греха. Средства, которые давали ему господство над массой,– причастие, мощи, святая вода, святое миро, молитва и заклинание бесов – преврати лись в своего рода кумиры, одаренные особой силой, которая не зависела ни от нравственного и духовного состояния тех, кто предлагал их, ни от поведения тех, кому они предлагались. В глазах толпы обряды ре Concil. Lateran IV, c. 62.– P. de Pilichdorf, «Contra Waldenses», cap. XXX.– Concil. Bitterens. ann. 1246, c. 5.– Concil. Canomanens.

ann. 1248.– Concil. Burdegalens. ann. 1255, c. 2.– Concil. Vienn. ann.

1311 (Clementin. lib. V, tit. IX, c. 2).– Concil. Remens. ann. 1303.– Concil. Carnotens. ann. 1325, c. 18.– Martne, «Thesaur.», IV, 858.– Martne, «Ampliss. Coll.», VII, 197 и след.– Concil. Moguntin. ann.

1261, c. 48.– Tassoni, «La Secchia Rapita», XII, 1.

512 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО лигии были просто какими-то магическими формула ми, которые какой-то таинственной силой служили духовным или телесным нуждам тех, для кого они со вершались.

Тысячи рассказов и случаев из этой эпохи показы вают, какие глубокие корни пустил рассматриваемый нами фетишизм в умах массы благодаря старанию тех, кому это было выгодно. Автор одной хроники XII века с благоговением рассказывает нам, как в году, когда переносили в Оксер мощи св. Мартина Турского, чтобы спасти их от норманнов, двое калек из Туреня, добывавшие хорошие средства милосты ней, решили как можно скорее удалиться, боясь, что бы мощи святого не исцелили их и не лишили слад кого куска хлеба. К несчастью, они передвигались крайне медленно, так что мощи прибыли в Турень раньше, чем они вышли за пределы провинции, и, к прискорбию своему, они были исцелены.

Горячность, с которой князья и государства спори ли за обладание чудодейственными мощами, насилия и обманы, к которым прибегали, чтобы достать себе новые мощи или удержать уже имевшиеся, составля ют интересную страницу истории человеческого лег коверия и показывают, насколько сильна была вера, что в мощах сама по себе заключается чудодействен ная сила, независимо ни от преступлений, которыми обусловлено обладание ими, ни от склада ума их вла дельцев.

Так, например, в том случае, о котором мы толь ко то упоминали, Ингельгер Анжуйский был вынуж ден, испытав все мирные средства, требовать от ок серцев выдачи останков св. Мартина вооруженной силой. В 1117 году мы видим, как некий Мартин, ка ноник церкви Боминьи в Бретани, выкрал мощи св. Петрока из своей собственной церкви и передал Церковь их в С.-Мевеннское аббатство, которое вернуло их только после вмешательства в это дело Генриха II.

Два года спустя после взятия Константинополя в 1206 году венецианские дожи ворвались в собор св.

Софии и украли оттуда изображение Святой Девы, писанное, по преданию, евангелистом Лукой;

несмо тря на отлучение от церкви и запрещение, произне сенное патриархом и скрепленное папским легатом, они не выдали святой иконы. Один гронингенский купец, во время одной из своих торговых поездок, пожелал получить руку св. Иоанна Крестителя, хра нившуюся в одной больнице, и он получил желаемое, подкупив любовницу сторожа, которая заставила сво его возлюбленного выкрасть святую руку. По возвра щении на родину, купец построил дом и заделал свя тыню в один из столбов. Под святым ее покровом дела его пошли блестяще, и он в скором времени страшно разбогател. Но однажды в городе вспыхнул пожар, все бросились защищать свои дома, один только наш купец остался спокоен, говоря, что его дом имеет надежную охрану. Действительно, дом не сгорел, но любопытство жителей было настолько воз буждено, что купец был вынужден признаться, какой чудодейственной силой сохранен его дом. Тогда на род силой отобрал руку святого и перенес ее в цер ковь, где она проявила много чудес;

купец же совер шенно разорился.

Подобные суеверия были грубее суеверий рим лян, которые, осаждая какой-нибудь город, вызыва ли в свой лагерь его бога-покровителя. С другой сто роны, вошедшее во всеобщее употребление ношение при себе амулетов и святых предметов вполне тож дественно с подобным же явлением у язычников.

Даже иконы и изображения святых и мучеников об ладали таинственной силой;

достаточно было, как 514 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО говорили, взглянуть на образ св. Христофора, что бы в этот день не захворать и не умереть внезапной смертью:

Christophori sancti speciem quicumque tuetur, Illo namque die nullo languore tenetur.

Чтобы предохранить население от болезней, час то рисовали на наружных стенах церквей огромное изображение святого. Обычай решать жребием, како го святого избрать себе покровителем, совершавший ся торжественно пред алтарем, представляет другое проявление слепого суеверия той эпохи1.

Святые Дары пользовались особенно сильным ува жением. Во время гонения еретиков, предпринятого в 1233 году в рейнских провинциях инквизитором Кон радом Марбургским, один осужденный, несмотря на все старания палачей, упорно не загорался, пока один догадливый священник не положил на дрова Святых Даров. Ясно, что чары, охранявшие еретика, были раз рушены более сильными, но враждебными ему чара ми, так как он тотчас же обратился в пепел.

У этих же самых еретиков был образ сатаны, ко торый давал предсказания;

однажды в комнату во шел священник и вынул из-под рясы дароносицу;

тотчас же сатана признал себя побежденным и упал на землю. Немного позднее к этому же средству прибег св. Петр Мученик, чтобы обличить обман одного миланского еретика;

по вызову этого чело века в одной иноверческой моленной являлся черт в виде Святой Девы в сиянии и с предвечным Мла Gesta Consulum Andegavens. III, 23.– Reger. Hoveden. ann.

1177.– Innocent. PP. III, «Regest.», IX, 243.– Caesar. Heisterb.

«Dial. Mirac.» dist. VIII, c. 53.– Muratori «Antiq. Med. Aevi»

dissert. LVIII.– Anon. Passaviens. «andv. Waldenses», cap. 5 (Mag.

Bib. Pat., XIII, 301).

Церковь денцем на руках. Это явление, сильно споспеше ствовавшее ереси, оставалось неоспоримым, пока св. Петр не положил ему предела, явившись перед чертом со Святыми Дарами. «Если, – сказал он, – ты действительно Мать Господа, то поклонись свя тому телу Его». В одно мгновение ока черт исчез, оставив по себе невыносимый запах.

Освященный хлеб имел в глазах народа особую чу додейственную силу;

много передавалось рассказов о том, как тяжело были наказаны желавшие сделать из него святотатственное употребление. Один свя щенник, чтобы покорить сердце добродетельной жен щины, в которую он был влюблен, сохранил у себя во рту облатку;

он был наказан страшной галлюци нацией: ему стало казаться, что он распух так, что не может пройти в дверь;

а когда он зарыл святую облатку у себя в саду, то из нее выросло небольшое растение, причем к кресту был пригвожден человек, из которого сочилась кровь. Одна женщина сохрани ла облатку, которую она должна была проглотить, и положила ее в улей, чтобы остановить появившуюся среди ее пчел эпидемию;

тотчас же благочестивые насекомые выстроили вокруг улья целую часовню со стенами, окнами, крышей и колокольней, а внутри ее воздвигли алтарь, на который благоговейно положи ли облатку. Другая женщина, чтобы спасти свою ка пусту от гусениц, истолкла облатку в мельчайшие крошки и посыпала ими капусту, и ее тотчас же раз бил неизлечимый паралич. Само собой разумеется, церковь отрицательно относилась к подобному идо лопоклонству;

но оно было прямым последствием католического учения. Особую силу приписывали и той воде, в которой священник вымыл свои руки пос ле прикосновения к Святым Дарам;

этой воде припи 516 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО сывали сверхъестественную силу, но ею запрещали пользоваться, как связанной с колдовством1.

Сила этих магических формул, опять повторяю, отнюдь не вытекала из набожности тех, кто к ним прибегал. В доказательство могущества св. Фомы Кентерберийского приводится рассказ об одной даме, которая при всяком удобном случае произносила его имя и даже выучила свою любимую птицу повторять:

«Sancte Thoma, adjuva me!» Однажды сокол схватил и понес эту птицу;

но как только проговорила она за ученную фразу, так сокол упал мертвый, а она невре димо вернулась к своей госпоже.

Употребляя разные чудодейственные средства, мало думали о их святости: бывали такие священни ки, которые служили литургию в целях волхвования и колдовства;

совершая священные обряды, они все время проклинали своих врагов и верили, что это проклятие, так или иначе, вызовет гибель помянуто го ими человека. Бывали даже случаи, что служили обедню для того, чтобы сделать более действенным древний способ насылать порчу;

верили, что если от служить десять обеден над восковым изображением своего врага, то он непременно умрет в течение де сяти дней2.

Даже самой исповедью пользовались как маги ческим средством, чтобы помешать раскрытию пре ступления. Так как нечистая сила, естественно, зна ла о всех совершенных злодеяниях и могла открыть их устами одержимых ею, то поэтому часто пользо Hartzheim, «Concil. German.», III, 543.– Campana, «Storia di S. Pietro Martire», lib. II, cap. 3.– Caesar. Heisterbac. «Dial. Mirac.», dist. IX, cap. 6, 8, 24, 25.

Caesar. Heisterbac. «Dial. Mirac.», dist. X, cap. 56.– Wibaldi Abbat. Corbeiens. «Epist.», 157.– P. Cantor, «Verb. abbrev.», cap. 29.

Церковь вались бесноватыми как сыщиками для раскрытия виновных. Но если преступник с полным сердеч ным раскаянием исповедовался в своем преступле нии, то отпущение грехов, данное ему священни ком, полностью изглаживало его преступление из памяти нечистой силы. Это верование, обычное у обвиняемых, часто руководило ими при даче пока заний в суде;

ибо даже в том случае, если демон и раскрыл преступление, виновный мог сразу же пой ти на исповедь, а затем с уверенностью предстать перед судом и потребовать нового рассмотрения дела.

Можно бы привести бесконечное число подобных примеров, но это только утомит читателя. Приведен ных мною, я думаю, достаточно, чтобы показать, до какой степени упало в рассматриваемую нами эпоху христианство, основанное на язычестве и руководи мое недостойным духовенством1.

Быть может, меня упрекнут, что я сгустил крас ки, рисуя картину взаимных отношений между дво рянством и народом. Не все папы, конечно, были та кими, как Иннокентий IV и Иоанн XXII;

не все епископы были жестоки и развратны;

не все священ ники видели свое назначение только в том, чтобы грабить прихожан и соблазнять прихожанок. Во многих епископиях и аббатствах и в тысячах прихо дов, без сомнения, встречались убежденные прелаты и священники, которые искренне стремились испол нять дело Божие и просвещать словом евангельской истины, настолько это было возможно в атмосфере суеверия эпохи. Но все же зло более бросалось в глаза, чем добро;

скромные труженики проходили Caesar. Heisterbac. «Dial. Mirac.», dist. III, cap. 2, 3, 6;

dist.

V, cap. 3.

518 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО незамеченными, тогда как гордость, жестокость, сладострастие и жадность других производили глу бокое и сильное впечатление. Людям рассматрива емой эпохи, которые относились к окружающему их миру критически и которые были проникнуты более высокими стремлениями, церковь представлялась такой, какой я ее обрисовал;

и мы не должны упус кать из виду картину ее нравственного безобразия, если хотим понять те события, которые потрясали тогда христианский мир.

Самый достоверный свидетель положения церкви в XII веке, святой Бернар, никогда не переставал вы ставлять напоказ повсеместно господствовавшие в ней пороки. Когда сладострастие, прелюбодеяние и кровосмешение не возбуждали более притупившего ся чувства, то спускались еще ниже по пути развра та. «Напрасно, – говорит святой Бернар, – были уничтожены небесным огнем города долины;

враг рода человеческого повсюду разнес их остатки, и их проклятый пепел заразил церковь. Церковь бедна, ограблена и несчастна, все ею пренебрегают, и она как бы обескровлена. Ее дети думают не о том, что бы одеть ее, а лишь о том, как бы ограбить ее;

они не поддерживают ее, а разоряют;

не поднимают, а унижают;

не питают стада, а душат и поедают его;

устанавливают таксу за грехи и не думают о греш нике. На кого из епископов, – восклицает он, – ука жете вы мне, который не предпочитал бы очищение карманов своих духовных овец исцелению их от по роков?» Те же жалобы слышим мы и от современни ка святого Бернара, Пото Прумиенского. «Церковь, – пишет он в 1152 году, – быстро идет к падению, и ни одна рука не поднимается, чтобы поддержать ее;

нет ни одного священника, достойного стать посред ником между Богом и людьми и приблизиться к пре Церковь столу Всевышнего с мольбой о ниспослании небес ной благодати»1.

Папский легат, кардинал Генрих Альбанский, не менее энергично выражается в своей энциклике к папским прелатам от 1188 года. «Торжество князя мрака приближается;

духовенство развратно, сладо страстно, чревоугодливо;

священники набирают бе нефиции, ходят на охоту, выхаживают соколов, игра ют, торгуют, враждуют друг с другом и, что хуже всего, служат примером невоздержанности, вызывая тем самым гнев Бога и соблазняя народ».

Примерно в это же время Петр Кантор называет церковь «по уши погрязшей в мирских сквернах»;

по жадности своих служителей, по их небрежности к своим обязанностям она хуже общества мирян, и это грозит ей страшной опасностью. В том же духе вы ражается и Гильбер Жанблу. Большинство прелатов получают власть не по избранию, а в результате под купа и расположения князей;

они вступают в церковь не затем, чтобы кормить других, а чтобы кормиться самим;

не затем, чтобы служить другим, а чтобы пользоваться самим услугами других;

не затем, что бы сеять, а чтобы жать;

не затем, чтобы работать, а чтобы сидеть сложа руки;

не затем, чтобы охранять овец от волков, а чтобы самим пожирать их с жесто костью большей, чем волчья. Св. Гильдегард в сво их пророчествах противопоставляет мирян и духо венство. «Прелаты, – пишет он, – грабят церкви;

их алчность поглощает все, до чего они прикасаются. Их Bernardi, «Serm. de Conversione», cap. 19, 20.– Его же, «Serm.

77 in Cantica», cap. 1.– Его же, «Serm. 33 in Cantica», cap. 16;

«Tract. de. moribus et offic. Epist.» cap VII, № 25, 27, 28.– «De Consid.», lib. III, cap. 4, 5.– Pothon. Prumiens. «De statu domus Dei», lib. I.

520 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО притеснения доводят нас до нищеты и, унижая их, унижают нас... Прилично ли, что люди, носящие тон зуру, командуют большим числом солдат и водят большие армии, чем миряне?.. Сообразно ли с чем нибудь, чтобы духовное лицо было солдатом, а сол дат был духовным лицом?.. Бог не заповедал нам, что одни из нас должны иметь сразу и подрясник, и плащ, а другие должны ходить голыми;

нет, Он приказал, чтобы одни носили подрясник, а другие – плащ. Ос тавьте же плащ мирянам, столь необходимый им в миру, а духовенство пусть носит подрясник, потреб ный ему по сану»1.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 26 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.