авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |

«Генрих Бёмер ИЕЗУИТЫ Генри Чарлз Ли ИНКВИЗИЦИЯ Происхождение и устройство ПОЛИГОН • АСТ Санкт-Петербург • Москва ...»

-- [ Страница 24 ] --

Приговор граничной власти. Мы уже приводили приговор от 1237 года, которым некто Понс Гримоарди, доброволь но обратившийся, был присужден уплатить инквизи тору десять ливров morlaas. В 1245 году приговор, вынесенный во Флоренции неутомимым инквизитором Руджиери Кальканьи, показывает, что штрафы стали там обычным наказанием. И не без основания Нарбон нский собор 1244 года в своих инструкциях инквизи торам предписывает им не приговаривать к денежным наказаниям как в интересах доброго имени ордена, так и ввиду того, что им надлежало выполнить много дру гого. Сам орден чувствовал, что эти замечания спра ведливы. Так как инквизиторы, по крайней мере, в те ории не вышли еще из-под надзора своих старших, то провинциальный капитул в Монпелье в 1242 году пы тался применить на деле правила ордена и запретил монахам налагать на будущее время штрафы и взыс кивать наложенные ранее. Но на это постановление мало обратили внимания, как это видно из буллы Ин нокентия IV от 1245 года, в которой папа, желая со хранить доброе имя инквизиторов, повелевает, чтобы штрафы получались двумя лицами, избранными епис копом и инквизитором, с тем, чтобы они шли на по стройку тюрем и на содержание заключенных. Чтобы согласоваться с буллою Иннокентия IV, собор в Безье в 1246 году отменил постановление Нарбоннского со бора и постановил, чтобы штрафы шли на тюрьмы и на покрытие необходимых расходов инквизиции. Не сомненно, епископы охотно приняли это постановле ние, чтобы не платить из своего кармана тех издержек, которые проистекали из их епископской юрисдикции.

В современном наставлении инквизиторам назначение штрафных денег определялось в указанном смысле, но злоупотребления не замедлили возникнуть, и уже в 1249 году Иннокентий IV жестоко упрекал инквизи 1118 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО торов за их лихоимство к ущербу обращенных, к сты ду Св. Престола и к соблазну верных. По-видимому, этот упрек не оказал желанного действия, так как в 1251 году папа совершенно запретил инквизиторам на кладывать штрафы во всех тех случаях, когда можно было наложить другое наказание. Но инквизиторы до бились отмены этого запрещения и присвоили право накладывать денежные наказания по своему усмотре нию. Суммы, собранные таким путем, само собой ра зумеется, должны были идти на добрые дела, подра зумевая под этим и расходы св. Инквизиции;

а так как все деньги поступали в руки лично инквизиторам, то, вероятно, их не тратили на посторонние нужды, а рас ходовали «благоприлично, не вызывая соблазна сре ди мирян», как советовал это Эмерик. В приговорах, вынесенных братом Антонио Секко по делу крестьян вальденских долин в 1387 году, осуждение на ноше ние крестов обыкновенно сопровождалось штрафом от 5 до 10 флоринов золотом, уплачиваемых инквизиции «на покрытие расходов по делу». Государство попы талось было получить себе часть этих денег, но его притязания были отвергнуты собранием экспертов, со званным в Пиаченце в 1276 году ломбардскими инк визиторами, братом Никколо да Кремона и братом Да ниелэ да Джуссано. Первый тулузский инквизитор Петр Селла накладывал денежные наказания, назначе ние которых было более разумно: кроме паломничеств и других наказаний, осужденный обязывался содер жать на свой счет, несколько лет или целую жизнь, священника или одного бедного из своей страны1.

Vaissete, III. Pr. 386.– Lami, «Antichitв Toscane», 560.– Concil.

Narbonn. ann. 1244, c. 17.– Innoc. PP. IV. Bull. «Quia te», 19 jan. (Doat, XXXI, 71).– Molinier. po. cit. 23, 390.– Concil. Biterrens. ann.

1246, Append. c. 27.– Practica super Inquis. (Mss. Bit. Nat. ton. lat., Приговор В позднейшую эпоху выставляли на вид, что штраф принципиально не допустим, так как, если обвиняе мый – еретик, то все его имущество должно быть конфисковано, если же он невиновен, то он не дол жен быть наказан. На это инквизиторы возражали, что кроме еретиков есть еще сторонники и защитни ки ереси, люди, вся вина которых состояла в том, что они произнесли неосторожное слово;

на этих людей можно было и даже следовало накладывать штрафы.

Таким образом, злоупотребление осталось, так как оно было выгодно для инквизиции1.

От штрафов нельзя отделять замену наложенных на казаний уплатой известной суммы. Мы уже говорили, как был распространен и прибылен обычай «слагать»

с крестоносцев обеты;

неминуемо аналогичное злоупот ребление должно было запятнать и отношение церкви к кающимся, которых инквизиция передавала ей в руки.

Скоро было найдено оправдание, а именно, что день ги, собранные таким образом, должны идти на дела бла гочестия, а какое дело было более благочестивым, чем удовлетворение нужд тех, кто ревностно трудился над сохранением веры в ее чистоте. Примером здесь слу жил Св. Престол. Мы уже видели, что в 1248 году пап ский духовник Альгизий приказал от имени Иннокен тия IV освободить десять заключенных, сознавшихся в ереси, на том основании, что они пожертвовали круп ные суммы на Св. Землю. В том же году Иннокентий № 14930, fol. 222).– Onnoc. PP. IV. Bull. «Cum a quibusdam», maii 1249 (Doat, XXXI. 81, 116).– Coll. Doat, XXXIII, 198.– Ripoll.

I, 194,– Eymerici «Direct. Inq.», 648– 9, 653.– Zanchini «Tract. de Haeret.». c. XIX, XX, XLI.– Archiv. Storico Italiano, № 38, стр. 27, 42.– Campi, «Dell. Hist. Eccles. de Piacenza», P. II, 309.– Coll. Doat, XXI, 185 и след.

Bernardi Comens. «Lucerna Inquisit.» s. v. «Poenam».

1120 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО официально разрешил Альгизию сложить наказание нескольким еретикам без согласия инквизиторов, и он предоставил полное право архиепископу Оха заменить «благотворительностью» духовные наказания, наложен ные на воссоединенных с церковью еретиков. В это вре мя Раймунд готовился к крестовому походу, и предлог был хороший. Еретики желали только одного – спасти свою жизнь ценой имущества, и проект обещал хоро шие доходы. Ввиду этого в 1249 году Альгизий был по слан в Лангедок с широкими полномочиями заменять наложенные инквизиторами наказания штрафами, пред назначаемыми на нужды церкви и Св. Земли, и разда вать все необходимые разрешения грехов, не обращая внимания на привилегии инквизиции. Не трудно дога даться, что инквизиторы не замедлили последовать доб рому примеру. В известных нам случаях обыкновенно определяется, на какое благочестивое дело должны пой ти деньги;

так, например, в 1255 году тулузские инк визиторы отменили наказания, наложенные ими на две надцать главных граждан Лавора, под условием, чтобы они внесли известную сумму на сооружение храма, ко торый впоследствии стал кафедральным собором это го города;

в 1258 году они то же сделали и в пользу цер кви в Нажаке. Мосты были предметом общественного пользования, и поэтому постройка мостов была подве дена под растяжимое понятие «благочестивых дел». В 1310 году в Тулузе Матье Эйшар был освобожден от ношения крестов и от паломничеств под условием де нежного взноса сорока турских ливров на постройку моста на Тоннесе. В формуле подобных мировых сде лок, составленной Бернаром Ги, говорится, что поми лование, сложение паломничеств или других духовных наказаний допускаются при уплате 40 ливров на пост ройку известного моста или известной церкви, или «на дела благочестия по нашему усмотрению». Последняя Приговор оговорка показывает, что деньги, взносимые взамен на казания, не всегда шли на общественные дела. Так, на пример, до нас дошли бумаги нарбоннского инквизито ра от 1264 года, который дал прощение Гильему де Пюи ввиду пожертвования им 150 турских ливров на пользу инквизиции. Величина этих сумм показывает, как силь но желали кающиеся покончить дело миром, и как ве лика была у инквизиторов власть вымогать деньги. Если инквизитор был человеком честным, то он мог, конеч но, устоять против соблазна;

но если это был человек алчный, то он пользовался почти безгранично легкой возможностью вымогать деньги у несчастных, безза щитных жертв. Эта система сохранилась до последних дней инквизиции. Во время Николая V брат Мигель, инквизитор арагонский, смертельно оскорбил несколь ко видных сановников, действуя согласно инструкциям папы;

они за это схватили его и продержали девять ме сяцев под замком. Это было возмутительное нападение на инквизицию. В 1458 году Пий II приказал архиепис копу Сарагоссы выкопать кости одного из виновных и послать их в Рим на суд;

но он добавил при этом, что архиепископ по своему усмотрению может заменить это наказание штрафом на нужды войны против турок и переслать эти деньги в папскую канцелярию. Само собой разумеется, что смертный приговор законным путем никогда не мог быть выкуплен деньгами1.

Когда кающийся умирал, не вполнив своей епити мии, то случай для подобных сделок был особо благо Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXXI, 152).– Arch. Nat. de France, J. 430, № 1 – Berger, «Les Registres d’Innoc. IV», № 4093.– Vaissete, III, 460, 462.– Molinier, op. cit., 173, 283–4, 391, 396–7.

Lib. sent. Inq. Tolos., 40.– Bern. Guidonis «Practica» (Doat, XXIX, 83).– Coll. Doat, XXXI, 292.– Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXXV, 192).– Zanchini «Tract. de Haeret.», c. XIX.

1122 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО приятен. Смерть не освобождала людей от инквизиции и отнюдь не смягчала ее преследований. На практике здесь могло быть различие между теми, кто умирал, смиренно выполняя свою епитимию, но не успев дове сти ее до конца, и между теми, кто добровольно не за хотел подчиниться ей;

но по букве закона невыполне ние духовного наказания влекло за собой обвинение в ереси безразлично как для живого, так и для мертвого.

Так, например, в 1329 году каркассонская инквизиция приказала вырыть и сжечь кости семи лиц, которые, не исполнив наложенных на них епитимий, умерли в ере си;

это естественно влекло конфискацию их имущества и грозило их потомкам, кроме разорения, еще извест ными ограничениями прав, о которых мы говорили выше. Соборы Нарбонны и Альби предписали инкви зиторам требовать удовлетворения от наследников тех, кто умер до суда, если они должны были быть осужде ны на ношение крестов, а также от наследников тех, кто сознался и был осужден, но умер раньше, чем мог на чать или выполнить епитимию. Ги Фукуа высказывает предположение, что в подобном случае кающийся по падает в Чистилище, и он приходит к выводу, что с его наследников ничего не следует требовать;

но его авто ритет должен был клониться перед более прибыльным учением соборов, и современное руководство предпи сывало инквизиторам требовать «приличного удовлет ворения». Есть что-то особенно отталкивающее в той алчности, с которой преследовали за пределами моги лы тех, кто смиренно сознался, раскаялся и был при нят в лоно Матери-церкви;

но инквизиция не знала жалости и отбирала все до последнего гроша. Так, на пример, инквизитор Каркассона предписал пятилетнее паломничество в Св. Землю некоему Жану Видалю;

но он умер, не успев выполнить этого. 21 марта 1252 года его наследники, вызванные на суд, показали под при Приговор сягой, что все имущество покойного равнялось 20 лив рам, и дали залог, что во всем признают решение инк визитора. Последнее было объявлено в августе, и от наследников было потребовано 20 ливров, т. е. все со стояние покойного. А вот другой случай. Раймунд Бар байра умер, не совершив нескольких паломничеств, к которым, равно как и к ношению крестов, он был при сужден. Опись его имущества показала, что у него были следующие вещи: кровать, одежда, шкаф, несколько го лов скота и 4 су;

все перешло к его родным. И вот 7 марта 1256 года инквизитор потребовал от наследни ков этого убогого имущества уплаты 40 су к Пасхе, взяв с них поручительство. Подобные случаи освещают яр ким светом дух и приемы инквизиции, а также тот гнет, которым давила она несчастное население, предостав ленное на ее произвол. Даже в том случае, если дело шло только о предполагаемых сторонниках ереси, ко торые не были еретиками, их наследники все равно дол жны были подчиняться всякому денежному наказанию, которое было бы наложено на умерших1.

Другим, более законным, источником доходов, но также породившим крупные злоупотребления, был обычай требовать залоги. Последние, конечно, мог ли быть оставлены обвиняемыми и служили, таким образом, незаконным поводом к смягчению наказа ния. Этот обычай вошел в употребление с первых дней инквизиции и применялся в течение всего судо производства от первого вызова на суд до объявле ния окончательного решения и даже после, так как Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXVII, 236).– Concil. Narbonn.

ann. 1244, c. 19.– Concil. Albiens. ann. 1254, c. 25.– Guid Fulcod.

«Quaest.» VII.– Practica super Inquist. (Mss. Bib. Nat. fon. lat., № 14930, fol. 221– 2).– Molinier, po. cit., 365, 392.– Bern. Comens.

«Lucerna Inquis.» s. v. «Inquisitores», № 18.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО Пытка.

Пытка.

(Mystиres de l’Inquisition», C.-V. de Fйrйal) («Atlas der Kulturgeschichte», Brochhaus) Приговор случалось, что заключенных освобождали под усло вием, что они явятся по первому требованию, и в виде гарантии они вносили залог. Обращенный, по лучивший прощение после отречения от ереси, так же должен был внести залог, обещаясь не впадать более в заблуждения. Так, например, в 1234 году один знатный миланец Лантельмо был обязан внести 2000 ливров, а за двух флорентийских купцов друзья внесли 2000 серебряных марок. В 1244 году бароны из Флоренции обещали, уплатив залог в 1000 ливров, повиноваться приказаниям церкви;

в 1252 году некто Гильем Рожер обязался, внеся в обеспечение 100 лив ров, отплыл с первым кораблем в Св. Землю и оста вался там три года. Гарантия всегда требовалась де нежная, и инквизитору было запрещено принимать ее из рук еретиков, вина которых влекла полную кон фискацию всего имущества;

но это правило соблю далось плохо, и часто находили друзей обвиняемого, которые вносили за него требуемый залог. Оставлен ный залог должен был поступать в пользу инквизи тора иногда непосредственно, иногда при посредстве епископов, и идти на покрытие расходов инквизиции.

Обыкновенная форма залога предоставляла в распо ряжение инквизитора все имущество заинтересован ного лица и имущество двух поручителей, каждого порознь и обоих вместе;

по общему правилу к зало гу можно было прибегнуть всегда, кроме тех случа ев, когда обвинение было очень тяжелое, или когда преступник не мог предоставить никакого залога1.

Concil. Narbonn. ann. 1244, c. 17.– Conc. Biterrens. ann. 1246, Append. c. 15.– Innoc. PP. IV. Bull. «Cum. venerabilis», 29 jan. 1253;

Bull. «Cum per nostras», 30 jan. 1253;

Bull. «Super extirpatione», maii 1254.– Alex. PP. IV. Bull. «Super extirpatione» 13 nov. 1258;

sept. 1259;

Bull. «Ad. audientiam», 23 jan. 1260.– Berger, «Les 1126 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО Невозможно было, чтобы эти разные уловки наби вать карманы, торгуя приговорами инквизиции, не по родили почти повсеместно растления. Чтобы получить разрешение на внесение залога, нужно было заручить ся согласием инквизитора, производство которого было окружено такой таинственностью, что он ничем не рис ковал, назначая цену за свою снисходительность. Если принять во внимание, что всякий, перешедший семилет ний возраст, мог подвергнуться подозрению в ереси, что было неизгладимым пятном, которое мог наложить один простой вызов в суд, то нетрудно понять, какая широкая арена раскрывалась алчности инквизитора, его фискалов и слуг. Мы располагаем большим числом до стоверных свидетельств того, что инквизиторское мо гущество часто бывало средством для вымогательств и шантажа. В 1302 году Бонифаций VIII писал доми никанскому провинциалу в Ломбардии, что до него дошли прискорбные жалобы на францисканских инкви зиторов Падуи и Виченцы, виновных в том, что они вы могали огромные суммы у мужчин и женщин и подвер гали их тысяче притеснений. Папа наивно прибавляет, как увеличивающее их вину, то обстоятельство, что они не употребляли своих незаконных доходов ни на пользу Св. Трибунала, ни на пользу римской церкви, ни на пользу своего ордена;

отсюда можно заключить, что ча стенько закрывали глаза на эти вымогательства, раз прибыль распределялась разумно. Бонифаций поручил Registres d’Innoc. IV», № 3904.– Ripoll, I. 69, 71, 223– 4, 247.– Lami, «Antichitв Toscane», 576.– Mss. Bib. Nat., fon. lat., nouv. acquis. 139, fol. 43.– Eymerici «Direct. Inq.», 638.– Zanchini «Tract. de Haeret.»

c. XIX.– Bern. Guid. «Practica» P. V. (Doat, XXX).– Albert. «Repert.

Inq.» s. v. «Cautio».– Право вносить залог, за исключением случа ев уголовного обвинения, было официально признано светским су дом, См., например, Isambert, «Anc. loix Fran.», III, 57.

Приговор Ги, епископу Сента, произвести расследование, и так как жалобы подтвердились, то он приказал провинциа лу заместить виновных доминиканцами1. Эта переме на не облегчила участи несчастных притесняемых, ибо уже в следующем году юрисконсульт Падуи, Маскате де Мосчери, обратился к папе Бенедикту и жаловался ему на нового инквизитора, доминиканца бр. Бенигно, который возбудил против него дело с единственной це лью сорвать деньги. В 1304 году Бенедикт был вынуж ден сделать серьезное внушение инквизиторам Падуи и Виченцы ввиду доходивших до него жалоб по делам добрых католиков, которых бессовестно преследовали при помощи лжесвидетелей. Понятно теперь, почему строгие францисканцы жаловались, что инквизиторы из их ордена путешествовали по стране на лошади, а не ходили босые пешком, как это предписывалось их ус тавом. В эту же эпоху раздавались подобные жалобы и на доминиканцев Лангедока. Нелегко было сдвинуть Рим с места, но, наконец, расследование, назначенное Климентом V, убедило его, что обвинения были впол не справедливы. На Виенском соборе 1311 года папа велел принять каноны, внесенные в Corpus Juris, выра жения которых говорят довольно ясно о том, что наро ды, отданные во власть инквизиции, знали чересчур хорошо, что инквизиция часто пользовалась своим мо гуществом для вымогательства денег с невинных и за деньги оставляла на свободе виновных. В наказание за подобные проступки Климент предлагал отлучение от церкви ipso facto;

Бернар Ги находил это чересчур же стоким, ибо отлучение от церкви уничтожило бы все Только в 1477 году Сикст IV по просьбе дожа Андрея Венд рамино отменил декрет Бонифация и назначил инквизитором в Падую и Виченцу францисканца Джованни до Клуджиа (Archivio Vaticano, Sixto IV, Reg. T. I, fol. 108).

1128 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО деяния провинившегося – как добрые, так и дурные. Но результат не оправдал ни надежд папы, ни опасений инквизитора: инквизиторы продолжали богатеть, а на род стонать от их тирании. В 1338 году папа был вынуж ден приступить к расследованию по поводу возмутитель ного торга, заключенного городом Альби, уплатившим каркассонскому инквизитору крупную сумму денег за то, чтобы он выпустил на свободу нескольких граждан, об виненных в ереси. В 1337 году Бенедикт XII приказал своему нунцию в Италии Бертрану, архиепископу Эмб рена, проверить жалобы, которые неслись со всех мест полуострова на вымогательство инквизиторов, на их про дажность, на их преступную снисходительность. Нунцию было дано право отстранять от службы;

и из того, как он воспользовался этим правом, видно, какие глубокие корни пустило уже зло. Однако действие подобных мер было непродолжительно.

В 1346 году Флорентинская республика возмути лась против своего инквизитора Петро ди Аквила, ко торого она обвиняла в различных проступках и, меж ду прочим, в вымогательстве. Он бежал и отказался явиться во время следствия, хотя ему и предлагали охранный лист. Один только свидетель показал под присягой 66 случаев вымогательства;

согласно част ной записке, дошедшей до нас, суммы, незаконно взи маемые, колебались от 25 до 1700 флоринов;

сумма огромная для той эпохи;

а так как в то время во Фло ренции не было еретиков, то инквизитор обогатился так быстро на делах о ростовщиках и невольного бо гохульства. Что касается ростовщичества, то приме ром в этом, по словам Альваро Пелайо, служили тос канские епископы, которые раздавали под проценты церковные деньги;

но инквизиторы опасались касать ся прелатов. Что касается богохульства, то мы знаем от Эмерика, с какой радостью находил он ересь в про Приговор стой божбе. Без сомнения, Боккачьо имел ввиду бр.

Петра, описал флорентинского инквизитора, который, подобно всем своим собратьям, имел глаза рыси, что бы открывать ересь богатых, и который содрал огром ную сумму с одного гражданина, виновного в том, что он сказал, что у него такое прекрасное вино, что и сам бы Христос не отказался выпить. Случай, бывший в 1403 году, с Марией дю Канек, менялой в Камбрэ, по казывает как ловко инквизиция, когда число еретиков стало ничтожно, умела изыскивать средства, искажая самые незначительные поступки. Вызванная на епис копский суд, она без всякой задней мысли высказала мнение, что ее неудобно допрашивать под присягой по делу против ее собственного корыстолюбия и ее соб ственной чести. За это она подверглась преследованию со стороны уполномоченного инквизитора Николая Перонского и была присуждена к различным наказа ниям, в том числе к прекращению своего торгового дела на девять лет и к уплате 80 золотых крон «в воз мещение расходов»1.

Строгость, с которой толковались каноны против лихоимства, рельефно выразились в деле, представлен ном парижскому университету в 1490 году. Было Molinier, op. cit., 299–302.– Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXXIV, 5). Быть-может, стоит отметить, что Риполь, печатая эту буллу Бонифация VIII (т. II, 61), благоразумно опустил подробно сти преступлений, совершенных инквизиторами.– Grandjean, «Reg.

de Benoit XI», №№ 169, 509.– Chron. Girardi de Fracheto Contin.

ann. 1303 (D. Bouquet, XXI, 22– 3).– Articuli Transgressionum («Archiv fur Litt. und Kirchengeschichte», 1887, стр. 104.– С. 1. § 4, c. 2. Clement. V. 3.– Bernardi Guid. «Gravamina» (Doat, XXX, 118– 9).– Coll. Doat, XXXV, 113.– Rippoll. VII, 58.– Alvar. Pelag. «De Planet. Eccles.», lib. II, art. VII. Eymerici, «Direct. Inq.», 332.– Decamerone, Giorn. I. Nov. 6.– Arch. administr. de Reims, III, 641.

1130 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО спрошено мнение богословского факультета об одном контракте, согласно которому одна церковь купила за триста ливров ежегодный доход в двадцать ливров, доставляемый известными землями, с правом потре бовать назад покупную цену, предупредив за два ме сяца, тогда как частное соглашение признавало за зем левладельцем право выкупа в течение девяти лет.

Отсюда один из многочисленных процессов, к кото рым прибегали, когда развились промышленность и торговля, чтобы обойти запрещение ссуды под процен ты. Этот контракт оставался в силе двадцать шесть лет раньше, чем подвергся подозрению, и был представ лен на рассмотрение университета. Была назначена комиссия из двенадцати докторов, которые обсудили вопрос и решили одиннадцатью голосами против од ного, что контракт этот лихвенный, и что ежегодные платежи должны быть рассматриваемы как частичные платежи покупной суммы1.

Злоупотребления инквизиции были неискоренимы.

Корнелий Агриппа ручается, что инквизиторы имели обыкновение заменять телесные наказания штрафами и даже налагать ежегодный оброк за свою снисходи тельность. Во время его пребывания в Миланской рес публике в 1515 году он был свидетелем волнения, выз ванного хищничеством этих людей, которые вымогали огромные суммы у женщин благородного происхож дения;

когда мужья раскрыли все дело, то инквизито ры с трудом ускользнули живыми2.

Я остановился на этой стороне характера инквизи ции, так как на нее мало обращали внимания, несмот ря на всю массу зол и страданий, причиненных ею.

Костер похитил сравнительно мало жертв. Как ни D’Argentrй, «Collect. Judic. de nov. Error.», I. II. 323.

Cornel. Agrippa, «De vanitate scientiar.», cap. XCVI.

Приговор были ужасны мрачные тюрьмы, куда инквизитор зап рятывал своих мучеников, инквизиция гораздо более внушала страха и отчаяния постоянной угрозой ли шения имущества, которая, как Дамоклов меч, висе ла над головой всех и каждого. Не сегодня – завтра она могла довести до нищеты любое семейство. Ред ко жертвы осмеливались кричать, еще реже крики их доходили по назначению;

но до нас дошло достаточ но отдельных случаев, чтобы мы могли представить себе;

до какой степени Святой Трибунал, только бла годаря своему могуществу грабить, стал бичем отдан ного в его власть населения. Рано уже поняли богатые люди, что благоразумнее для них было заручиться рас положением людей, столь грозно вооруженных. В году доминиканский капитул Кагора был вынужден вме шаться;

он приказал инквизиторам отнюдь не позволять братьям брать подарки и подношения, которые подры вали доброе имя их ордена;

но эти сомнения скоро были забыты, и мы видим, что такой возвышенной души человек, как Эмерик, утверждает, что инквизи торы могут принимать приношения, хотя они и могут отказаться, за исключением особых случаев, от под ношений, делаемых людьми, приведенными на их су дилище. Так как инквизиция представляла свои отче ты только папской канцелярии, то ее служителям нечего было бояться ни расследований, ни доносов. Им нечего даже было бояться и гнева небесного, так как уже сами их служебные обязанности обеспечивали им полное отпущение всех грехов, в которых они испо ведовались и раскаивались. Защищенные, таким обра зом, от всего как на этом, так и на том свете, они дей ствовали, как хотели, и никакое угрызение совести не смущало их духа1.

Molinier, op. cit. 307.– Eymerici. «Direct. Inq.», 650, 685.

1132 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО Только одно чисто светское наказание входило в компетенцию инквизиции: указание домов, подлежа щих уничтожению, как оскверненных ересью. Проис хождение этого странного обычая нелегко раскрыть.

По римскому императорскому закону здания, в кото рых с согласия владельца собирались еретики, дол жны были быть конфискуемы и поступать в пользу церкви;

но между тем, лишь только ересь стала гроз ной силой, мы видим, что разрушение домов предпи сывалось светскими властями чрезвычайно едино душно. Первый пример этого закона я встретил под 1166 годом: Аssises de Clarendon предписали сносить все дома, где еретики находили приют. Подобный же указ был издан императором Генрихом VI в 1194 году (Пратский эдикт), Оттоном IV в 1210 году, Фридри хом II в 1232 году (Равеннский эдикт), который до полнил, таким образом, свой коронационный эдикт 1220 года, где это предписание было упущено. Оно было уже внесено в Веронский кодекс 1228 года для всех тех случаев, когда владельцы дома в недельный срок не удалят из дома своих жильцов еретиков. Че рез несколько лет мы находим его в статутах Фло ренции, и оно фигурирует в папских буллах, опреде ляющих судопроизводство инквизиции. Во Франции Тулузский собор 1229 года постановил, что всякий дом, в котором был принят еретик, подлежал разру шению, и граф Раймунд в 1234 году дал этому поста новлению силу закона. Оно, естественно, вносилось в узаконения последующих соборов, которые выра батывали права инквизиторского суда, и было приня то Людовиком Святым. По-видимому, только в одной Кастилии это предписание не соблюдалось, благодаря, конечно, непосредственному влиянию римского права на ее законодательство;

в «Partidas» говорится, что дома, давшие пристанище еретикам, должны быть про Приговор сто переданы церкви. Но повсюду их разрушали, и ме сто, на котором они были построены, считалось про клятым и должно было служить для свалки нечистот;

однако материалы, оставшиеся от ломки, могли быть употреблены на благотворительные цели, если только в приговоре инквизиции не говорилось об их оконча тельном истреблении. Этот приговор препровождался приходскому священнику, который был обязан объяв лять его во время обедни подряд три воскресенья1.

Во Франции королевские чиновники, ведавшие кон фискацией, в конце концов, начали протестовать про тив разрушения частной собственности, иногда очень крупной, так как оно распространялось как на замок вельможи, так и на хижину крестьянина. В 1329 году каркассонский инквизитор, Генрих де Шамэ, добился от Филиппа Валуа подтверждения правила и в том же году на ауто, происходившем в сентябре, он имел удо вольствие приказать разрушить четыре дома и одну ферму, над владельцами которых был совершен перед смертью обряд еретикации. Но спустя полстолетия между представителями короля и инквизиторами До финэ возник спор по этому поводу, результаты кото рого были совершенно иные. Карл V, посоветовавшись предварительно с папой, опубликовал 19 октября года указы, в силу которых разрушение недвижимос ти, как карательная мера, было отменено.

Const. V. VIII, § 3, Cod. I, V.– Assis. Clar. art. 21.– Lami, «Antich. Toscane», 124.– Hist. Dopl. Frid. II, t. IV, 299– 300.– Lib.

Jur. Civ. Venonae c. 156.– Alex. PP. IV. Bull. «Ad extirp.» § 21.– Conc. Tolos. ann. 1229, c. 6.– Stat. Raym. ann. 1234 (Hard. VII, 203).– Vaiss. III. Pr. 370– 1.– Conc. Biterr. ann. 1246, Append. c.

35.– Concil. Albiens. ann. 1254, c. 6.– Йtablissements, I. 36.– Siete Partidas, P. VII. Tit. XXVI, 1.5.– Bern. Guidon. «Practica» Doat.

(XXIX, 89) – Lib. Sent. Inq. Tolos. 4, 80, 81, 168.

1134 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО Таким же образом выразился дух независимости и в Северной Германии: «Sachsenspiegel» предписыва ет, что ни один дом не должен подвергнуться разру шению, за исключением того случая, когда там бу дет совершено изнасилование женщины. В Италии обычай продолжал существовать, так как там конфис кации производились не в пользу князей;

но призна ли, что владелец мог сохранить свой дом, если он не знал о том, что им пользовались для дурного дела.

Но юристы все еще спорили относительно запреще ния навсегда строить новый дом на этом месте;

одни утверждали, что непрерывное владение земельным участком католиков в течение 40 лет давало ему пра во на постройку на этом участке нового дома;

дру гие же настаивали на том, что действие приговора инквизиции распространялось навсегда и не могло быть отменено. Со временем инквизиторы присвои ли себе право давать разрешения на возведение по строек на проклятых участках, и они извлекли отсю да крупные доходы, хотя, конечно, нелегко им было оправдать подобные разрешения1.

Другое светское наказание может служить приме ром почти неограниченной власти инквизиторов в выборе наказаний. Когда в 1321 году город Корд, дол гое время бунтовавший против своего епископа и сво его инквизитора, выразил покорность, то Бернар Ги и Жан де Бон наложили на него следующее наказа ние: выстроить часовню определенной величины в честь святого Петра Мученика, святой Цецилии, свя того Людовика и святого Доминика и поставить над алтарем деревянные или каменные статуи всех этих Isambert, «Anc. loix franз.», IV, 364;

V, 491.– Rippoll, I, 252.– Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXVII, 248).– Sachsenspiegel.

Buch. III, Art. I.– Zanchini «Tract. de Haeret.» c. XXXIX, XL.

Приговор святых;

чтобы довершить унижение города, портал приказали украсить статуями епископа и двух инкви зиторов;

все было приказано окончить в течение двух лет под страхом штрафа в 500 турских ливров, кото рые должны были удвоиться по истечении новой двухлетней отсрочки. Население Корда поторопилось выстроить часовню, но колебалось почтить статуями своих гонителей;

через двадцать семь лет, в году, городские власти были вызваны тулузской ин квизицией, и им пришлось дать залог в обеспечение немедленного окончания портала и постановки ста туй инквизиторов1.

Самая суровая кара, которую могли наложить сами инквизиторы, было тюремное заключение. Согласно учению инквизиции, это, в сущности, не было наказа нием, но средством для кающегося получить, подверг нув себя посту на воде и хлебе, отпущение своих прегрешений;

в то же время постоянный бдительный надзор удерживал его на правом пути и не допускал его заразить все стадо. Само собой разумеется, это духов ное наказание налагалось только на обратившихся.

Мятущийся еретик, упорствовавший в своем непослу шании, упрямо отказывавшийся сознаться в ереси и твердивший о своей невиновности, не мог быть подвер гнут этому духовному наказанию;

его передавали в руки светской власти, т. е. – в руки палача2.

В силу буллы Григория IX «Excommunicamus» от 1229 года всех тех, кто будучи задержанным, отка зывался от заблуждений из страха смерти, следова ло подвергать пожизненному заключению. Почти од новременно предписал то же и Тулузский собор, Lib. Sent. Inq. Tolosan., 280.– Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXXV, 122).

Zanchini. «Tract. de Haeret.», c. X.

1136 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО добавив, что нужно помешать обратившимся против воли совращать других. Равеннский эдикт Фридриха II 1232 года усвоил это правило и дал ему на долгое время значение закона. Арльский собор 1234 года обратил внимание на постоянное возвращение к ере си обращенных силой и предлагал епископам строго наблюдать за тем, чтобы к ним применялось пожизнен ное тюремное заключение. В то время еретики-реци дивисты не считались еще погибшими безвозвратно и их не передавали светской власти, но навсегда запи рали в тюрьму1.

Зародившаяся Инквизиция нашла это правило уже прочно установившимся и применила его с неумоли мой энергией, которую она вносила во все свои слу жебные действия. Это, говорили, была особая ми лость по отношению к людям, потерявшим всякое право на снисхождение. Исключений здесь не допус калось. Нарбоннский собор 1244 года точно объявил, что, если нет особой папской индульгенции, не сле дует никогда мужа щадить ради жены, жену – ради мужа, отца – ради детей, единственным кормильцем которых он был;

ни возраст, ни болезнь не должны были влиять на смягчение приговора. Всякий, кто не являлся в течение срока милосердия, чтобы сознать Gregor. PP. IX. Bull. «Excommunicamus», 28 aug. 1229.– Concil. Narbonn. ann. 1229, c. 9.– Hist. Diplom. Fridr. II, T. IV, 300.– Concil. Arelat. ann. 1234, c. 6.– Vaissete, III. Pr. 314.

Булла Григория IX, внесенная в каноническое право, осужда ет на пожизненное тюремное заключение тех, кто redire noluerint (C. 15, § 1, Extra V. VII);

но последнее слово, очевидно, ошибка вместо voluerint, так как упорствующие еретики выдавались свет ской власти. В изданном немного позднее Равеннском эдикте Фридриха II говорится, что пожизненное тюремное заключение обращенных согласно с канонами церкви.

Приговор ся и выдать своих единомышленников, должен был подвергнуться этому наказанию, которое всегда дол жно быть пожизненным. Устрашенные деятельностью инквизиторов, пропустившие определенный срок, яв лялись толпой, умоляя, чтобы их воссоединили с цер ковью. Ввиду широкого распространения ереси в Лангедоке эта толпа стала так велика, что епископы заявили о невозможности для них кормить такую мас су заключенных и даже о невозможности найти дос таточно камней и извести для сооружения для них тюрем. Тогда было предписано инквизиторам отсро чить до решения папы заключение обращенных, кро ме предупреждения случаев закоснелости в грехах, вероотступничества и бегства. По-видимому, Инно кентий IV не был склонен к снисхождению, так как в 1246 году собор в Безье предписал заключать в тюрьму всех, пропустивших срок, советуя, впрочем, смягчать наказание в тех случаях, когда оно грозило смертью родителям или детям. Таким образом, тюрь ма сделалась обычным наказанием для всех, за ис ключением упорствующих еретиков, которые сжига лись. Одним только решением, объявленным в Тулузе 19 февраля 1237 года, было приговорено к этому на казанию от двадцати до тридцати кающихся, которых пришлось временно запереть в частные дома, пока не освободились для них места в тюрьме. В отрывке книги решений тулузской инквизиции за время с по 1248 год, содержащем сто девяносто два дела (в том числе сорок три заочных решения), наказание всегда одно и то же – тюрьма. Сто двадцать семь лиц были осуждены на пожизненное тюремное заключе ние, шесть на десять лет, шестнадцать на неопреде ленный срок, как заблагорассудится церкви;

только несколько позднее стали согласоваться с решением Нарбоннского собора и приговаривать всегда на всю 1138 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО жизнь. С течением времени здесь стали делать неко торые смягчения, так как не все инквизиторы были такого закала, как Бернар Ко, ставший в то время во главе тулузской инквизиции;

но до самого последне го времени пожизненная тюрьма осталась духовной карой по преимуществу, несмотря на то, что декре ты Фридриха и каноны Тулузского и Нарбоннского соборов считались применены только к тем, кто от рекся «чистосердечно» уже после преследования 1.

Из дошедших до нас приговоров позднейшей эпохи часто трудно понять, почему один виновный пригово рен к тюрьме, а другой за то же преступление отпущен на свободу с обязательством носить кресты. Быть мо жет, делали различие между теми, кто обращался с ра достью, и теми, кто обращался по принуждению. Вот пример, показывающий, с какой жестокостью такой че ловек, как Бернар Ги, принадлежавший к числу наибо лее просвещенных инквизиторов, мог применять ужас ный закон, которым вооружила себя церковь. Некто Петр Раймунд Доминик, вызванный на суд в 1309 году, бежал и был отлучен от церкви;

осужденный в году, как уклонившийся от суда еретик, он в 1321 году явился добровольно, выговорив себе сохранение жиз ни. Его еретические поступки не представляли ничего особенного, и в оправдание своей неявки он ссылался на то, что на руках у него была жена и семеро детей, которые могли бы умереть без него с голоду;

и все же он был заключен пожизненно в тюрьму.

Суровый Бернар Ко не всегда был столь жесто косерден. В 1246 году он осудил на пожизненное Concil. Tarracon. ann. 1242.– Concil. Narbonn. ann. 1246, c. 9, 19.– Concil. Biterr. ann. 1246, Append. c. 20.– Coll. Doat, XXI, 152.– Mss. Bib. Nat. fon. lat., № 9992.– Bern. Guidon. «Practica»

P. IV (Doat, XXX).

Приговор Пытка.

(«Histoire abrge de l’Inquisition d’Espagne», Llorente) Пытка.

(«Histoire abrge de l’Inquisition d’Espagne», Llorente) 1140 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО тюремное заключение Бернара Саббатье, еретика-реци видиста, но ввиду того, что отец виновного, больной и престарелый, был хорошим католиком, сыну было раз решено остаться при отце до его смерти и кормить его своими трудами, под условием ношения крестов1.

Было два вида тюремного заключения: строгое (murus structus, durrus или arctus) и смягченное (murus largus).

Но в обоих случаях заключенный получал только хлеб и воду, содержался в одиночной камере и не мог ни с кем иметь сношений из боязни, чтобы его не соврати ли другие или он других. Впрочем, последнее правило соблюдалось нестрого, ибо около 1306 года Жофруа д’Абли отмечает как злоупотребление посещения зак люченных духовными и мирянами обоего пола. Допус кались свидания супругов, если они оба были заключе ны или даже если только один из них содержался в тюрьме. В конце XIV века Эмерик допускает, что мож но разрешать свидания с заключенными ревностным католикам, но он запрещает свидания женщинам и про стому народу, так как, добавляет он, обращенные очень склонны к возврату в ересь, очень способны заражать других и вообще кончают костром2.

Лица, подвергнутые простому аресту, murus largus, могли, если вели себя хорошо, выходить на короткое время в коридоры, где им удавалось иногда обменять ся несколькими словами и входить в сношение с вне шним миром. Кардиналы, посетившие тюрьму Каркас сона и предписавшие меры, смягчающие ее строгости, приказали оказывать снисхождение людям старым и Lib. Sent. Inq. Tolos., passim, 347–9.– Eymerici «Direct. Inq.»

507.– Mss. Bib. Nat. fon. lat., № 9992.– Practica super Inquisit. (Mss.

Bib. Nat. fon. lat., № 14930, fol. 222).

Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXXIII, 143).– Concil.

Biterrens. ann. 1246, c. 23, 25.– Eymerici «Direct. Inquis.», 507.

Приговор слабым. Заключенный в murus strictus содержался в ножных оковах в узкой и темной камере;

часто он был прикован еще к стене. Это наказание налагалось на тех, преступные деяния которых носили характер со блазна, или на тех, кто нарушал присягу, дав непол ное признание;

но это всецело зависело от усмотре ния инквизитора. Я встретил под 1328 год случай, где еретик был приговорен к murus strictissimus, в ручных и ножных оковах. Когда виновные принадлежали к монашескому ордену, то обыкновенно наказание хра нилось в тайне, и осужденный заключался в тюрьму монастыря своего ордена;

для этого при монастырях обыкновенно имелись одиночные камеры, где условия содержания были не лучше, чем в епископских тюрь мах. Жанна, вдова де ла Тур, монахиня из Леспенасс, причастная к ересям катаров и вальденсов и нарушив шая присягу при принесении сознания, была пригово рена в 1246 году к одиночному заключению в тюрьме при своем монастыре;

никто не должен был проникать к ней, никто не мог ее видеть, пищу передавали ей че рез нарочно устроенную форточку. Это была могила живых, известная под именем in pace1.

Arch. de l’Hфtel de Ville d’Albi (Doat, XXXIV, 45).– Bern.

Guidon. «Gravamina» (Doat, XXX, 100).– Lib. Sent. Inq. Tolos. 32, 200, 287.– Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXVII, 136, 156).– Mss. Bib. Nat. fon. lat., № 9992.

Суровость тюремного заключения в монастырях, называемо го in pace или vade in pacem, была такова, что подвергшиеся ей быстро умирали в агонии отчаяния. В 1350 г. тулузский архиепис коп просил короля Иоанна велеть смягчить суровость заточения, и король вследствие этого издал указ, в силу которого настоятель монастыря был должен два раза в месяц навещать и утешать зак люченного;

последнему же, кроме этого, предоставлялось право просить, чтобы два раза в месяц его навещали монахи. Это не 1142 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО Когда не заботились о том, чтобы проявлять стро гость по отношению к заключенным, то она неизбеж но уменьшилась. Так, например, из разных отдельно рассеянных в различных делах заметок мы видим, что узники поддерживали довольно частые сношения как между собой, так и с внешним миром;

однако, стра же предписывалось не допускать никаких сношений, которые могли бы ожесточить сердца заключенных или отвратить их от полного признания 1.

Само тюремное начальство не заботилось о том, чтобы облегчить участь заключенных. Сеньоры, имев шие судебную власть, и города, обязанные содержать тюрьмы, смотрели на них как на тяжелое бремя. Ког да попадал в тюрьму должник, то, хотя закон ограни чивал его задержание сорока днями и предписывал да вать ему приличный стол, однако, все это обыкновенно игнорировалось, так как чем хуже содержали его, тем больше он старался заплатить долг и выйти скорее на свободу. Виновным же узникам давали только хлеб и воду;

если они умирали от истощения, то меньше было расходу. Заключенный, имевший деньги и дру зей, мог, конечно, добиться лучшего обращения;

но для еретиков это было почти невозможно, так как иму щество их было конфисковано, и было опасно всякое малейшее проявление участия к ним2.

значительное смягчение грубых обычаев показалось столь позор ным доминиканцам и францисканцам, что они обратились к папе Клименту VI с просьбой восстановить старый порядок. Папа от казал им.– Chron. Bardin. ann. 1350 (Vassete IV, Pr. 29).

Английский закон той же эпохи запрещает заковывать узни ков в цепи (Bracton, Lib. III. Tract. I, cap. 6).

Lib. Sent. Inq. Tolos. 102, 153, 231, 252–4, 301.– Muratori, «Antiq. Dissert.» LX (T, XII 519).– Bern. Guid. «Practica» P. V (Doat, XXX).– Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXVII, 7).

Beaumanoir, «Coutumes Beauvoisis», cap. 51, № 7.– G. B. de Lagrиze, «La Navarre franзaise», II, 339).

Приговор Огромное число узников, вследствие энергичных действий инквизиции Лангедока, выдвинуло трудный вопрос о постройке и содержании новых тюрем. В принципе, эта обязанность падала на епископов, без деятельность которых в отношении еретиков была вы куплена энергией монахов;

епископы на Тулузском соборе в 1229 году соглашались с этим с той оговор кой, что содержание богатых еретиков должно падать на тех, кто пользовался доходами с их конфискован ных имуществ. Однако это бремя стало настолько тя жело, что на Нарбоннском соборе 1244 года они пред ложили употреблять на сооружение и содержание тюрем кающихся, которые, не будь нового папского декрета, отправились бы с крестоносцами в Св. Зем лю. Следовало опасаться, говорили они, чтобы «пре латы не были чересчур обременены неимущими обра щенными и не оказались бы не в состоянии содержать их ввиду их многочисленности». Два года спустя в Бе зье они заявили, что постройка и содержание тюрем должны ложиться на тех, кто пользовался доходами от конфискаций, и что можно было прибавить к этому штрафы, налагаемые инквизиторами. Это было до вольно основательно;

но монахи иначе смотрели на это. В 1249 году Иннокентий IV снова подтвердил, что это дело епископов;

он поставил им в упрек, что они не выполняют своих обязанностей, и предписал им быть более исполнительными. Наконец, в 1254 году собор в Альби окончательно решил, чтобы владельцы конфискованных имений уделяли на помещение и со держание своих предшественников по владению, а если еретики окажутся без всяких средств, то чтобы города или сеньоры, на земле которых они были зах вачены, пополняли расходы и были обязаны нести их под страхом отлучения от церкви. Но, тем не менее, ответственность епископов была столь очевидна, что 1144 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО некоторые ревностные инквизиторы возбуждали воп рос о преследовании их за небрежность в деле пост ройки тюрем, как людей сочувствующих ереси;

но Ги Фукуа благоразумно советует не прибегать к этому, а рекомендует передавать все подобные дела на обсуж дение Св. Престола1.

Можно представить себе, насколько было тяже ло положение заключенных, когда их гонители и грабители торговались о том, кому из них давать им хлеб и воду. Святой Людовик, сюзерен терри торий, уступленных по Парижскому трактату, из влекавший широкой рукой доходы от конфискаций, признал, что эти доходы налагали на него извест ные обязательства. В 1233 году он взял на себя со держание тюрем в Тулузе, Каркассоне и Безье. В 1246 году он приказал своему сенешалю передать в распоряжение инквизиторов подходящие тюрьмы в Каркассоне и Безье и доставлять заключенным их ежедневную порцию хлеба и воды. В 1258 году он предписал своему каркассонскому сенешалю не медленно окончить начатые тюрьмы;

он прекрасно знает, что прелаты и бароны, на землях которых были захвачены еретики, должны обеспечить их содержание, но, чтобы избежать неприятных ос ложнений, он соглашается принять все расходы на счет королевского казначейства, без возврата их впослед ствии сеньорами. После смерти Альфонса и Жанны Ту лузских, в 1272 году, все области, где свирепствовала инквизиция, за малым изъятием все конфискованные Concil. Tolosan. ann. 1229. c. 11.– Concil. Valentin. ann. 1234, c. 5.– Concil. Narbonn. ann. 1244, c. 4.– Coll. Doat, XXXI, 157.– Concil. Biterrens. ann. 1246, Append. c. 23, 27.– Innoc. PP. IV. Bull.

«Cum sicut», 1 mart. 1249 (Doat, XXXI, 114).– Concil. Albiens. ann.

1254, c. 24.– Guid. Fulcod. «Quaest.» X.

Приговор имущества перешли к королю Франции;

с этого времени содержание тюрем, включая сюда и жало ванье тюремщикам, легло на корону, за исключе нием, быть может, Альби, где епископ, имевший свою часть в добыче, участвовал, по-видимому, и в расходах. Среди просьб Генриха де Шамэ, удов летворенных Филиппом Валуа в 1329 году, была, между прочим, следующая: чтобы инквизиционная тюрьма в Каркассоне была ремонтирована коро лем, и чтобы все, имеющие часть в конфискован ных имуществах, приняли в этом участие pro rata.

Согласно этому, сенешаль насчитал на графа де Фуа 302 ливра 11 су и 9 денье;

граф отказался уплатить ему эту сумму и обжаловал королю;

чем кончилось это дело, неизвестно. Из одного поста новления Парижского парламента в 1304 году яв ствует, что субсидия от короля на пищу каждого заключенного достигала трех денье в день,– сум мы, по-видимому, достаточной, хотя Жак де Поли ньяк, заведывавший каркассонской тюрьмой и на казанный за растрату, тратил на это восемь денье.

Этот крупный расход не послужил прецедентом, и в 1337 году мы снова находим тот же расход в три денье в день. Расходы по содержанию подвергну тых предварительному заключению и ожидавших суда, по-видимому, производила сама инквизиция, по крайней мере, в том случае, если у обвиняемо го не было имущества, из которого можно было бы брать на его содержание. Однако мы знаем, что в 1458 году в Утрехте содержался в епископской тюрьме один бедный заключенный, который зара батывал себе пропитание ткачеством. В Италии, где конфискованное имущество делилось на три ча сти, инквизиция сама производила расходы и не нуждалась в князьях. В Неаполе, действительно, 1146 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО пользовались королевскими тюрьмами, но для зак лючения в них требовался королевский указ 1.

Хотя нормальным рационом заключенных были хлеб и вода, тем не менее, инквизиция позволяла сво им узникам получать извне другую пищу, вино и деньги;

об этом так часто упоминается, что это мож но считать прочно установившимся обычаем. Сбор производился между тайными приверженцами ереси, и цель его была улучшить положение лишенных сво боды братьев;

и если мы вспомним, какой опасности подвергали они себя, то мы не можем не удивляться бескорыстному самоотвержению тех, кто решался протягивать руку гонимым2.

При постройке тюрем, естественно, старались со кратить расходы и экономить место, нисколько не заботясь о здоровье и удобствах их подневольных жильцов. Папские инструкции гласили, что они дол жны состоять из маленьких темных камер, каждая для одного арестанта;


условия содержания должны быть очень суровы, но не опасны для жизни заклю ченного. Сделанное Молинье описание Башни Инк визиции в Каркассоне, служившей инквизиторской Molinier. op. cit. 435.– Vaissete, III. Pr. 536.– Vaissete, изд.

Privat. VIII, 1206.– Arch. de l’Hфtel de ville d’Albi (Doat, XXXIV, 45).– Bern, Guidon. «Gravamina» (Doat, XXX, 100).– Isambert.

«Anc. loix. Fran.» IV, 364.– Vaissete, изд. Privat, X, Pr. 693–4, 813– 14.– Les. Olim, III, 148.– Haurйau, «Bernard Dйlicieux», 19.– Frйdйricq, «Corpus document. inquisit. neerland.» I, 339.– Archivio di Napoli, Reg. 113, Lett. A, fol. 385;

Reg. 154. Lett. C. fol. 85;

Mss.

Chioccarelli, T. VIII.

Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXVII. 14, 16). Muratori «Antiq. Dissert.» LX (T. XII, 500, 507, 529, 535).– Lib. Sentent. Inq.

Tolosan. 252–4, 307.– Tract. de Haeres. Paur. de Lug. (Martиne, «Thиs.», V, 1786).

Приговор тюрьмой, показывает, что указания Рима в данном случае соблюдались свято. Это было ужасное место, состоявшее из небольших камер без воздуха и све та, где в течение долгих лет несчастные кающиеся влачили невыразимо печальную жизнь, гораздо худ шую, чем короткая агония костра. В этой юдоли пе чали они были предоставлены всецело на произвол тюремщиков;

жалоб их никто никогда не слушал;

если заключенный жаловался на какой-либо акт на силия, то его даже клятвенное показание устраняли с пренебрежением, тогда как всякое слово тюремных служителей принималось на веру. Инструкции, дан ные в 1282 году братом Жанном Галандом, инквизи тором Каркассона, тюремщику Раулю и его жене Бер транде, проливают яркий свет на тюремные порядки.

Им грозят бесповоротным увольнением, если впредь они будут ссужать заключенных деньгами или полу чать от них подарки, если они будут присваивать себе деньги или вещи умерших, если они будут позволять заключенным отворять первую дверь, если они будут есть вместе с ними, если они будут употреблять тю ремных служителей на разные услуги или посылки, если они будут играть с ними или будут позволять им играть друг с другом и т. д.1.

Несомненно, если заключенный имел деньги, то он мог заручиться расположением честного Рауля;

но приведенная нами инструкция обходит молчани ем одно из самых возмутительных злоупотреблений, ложившихся темным пятном на тюрьмы;

мы говорим о присвоении смотрителями денег и пищи, присы лаемых заключенным их друзьями. Естественно, Practica super. Inquis. (Mss. Bib. Nat. fon. lat., № 14930. fol.

222).– Molinier, op. cit. 449.– Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXXII, 125;

XXXVII, 83).

1148 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО всевозможные обманы вырастали как грибы на этой глубоко зараженной почве. В 1304 году Уголино По линьяк, смотритель королевской тюрьмы в Каркас соне, был судим за то, что присваивал себе часть королевской субсидии, и за то, что целые годы сохранял в списках имена умерших и клал себе в карман деньги, передаваемые им их друзьями;

но свидетельские показания были признаны недостаточ ными для его осуждения. Кардиналы, которым не много позднее Климент V поручил произвести след ствие о злоупотреблениях инквизиции в Лангедоке, вкратце указали на обычные обманы, заставив назна ченных ими новых тюремщиков поклясться, что они будут давать заключенным всю пищу, которая им следует от короля, а также ту, которую присылают им их друзья – объявление, подтвержденное декре талиями Климента V. Донесения кардиналов свиде тельствуют, какое ужасное впечатление произвели на них обнаруженные ими факты. В Каркассоне они совершенно отобрали заведывание тюрьмой от инк визитора Жоффруа д’Абли и передали его еписко пу;

они приказали немедленно восстановить камеры верхнего этажа, чтобы можно было перевезти туда престарелых и слабых. В Альби они освободили за кованных в кандалы заключенных, предписали осве тить камеры и в месячный срок выстроить более лучшие. Не меньше были недовольны они порядка ми и в Тулузе. Повсюду раздавались жалобы на ску дость пищи, на отсутствие кроватей, на частое повторение пыток. Реформы кардиналов, главным образом, были направлены к тому, чтобы разграни чить ответственность епископа и инквизитора, без соглашения которых не могли последовать осужде ния на тюремное заключение;

всякий из них должен был назначать своего тюремщика, у каждого тюрем Приговор щика должны быть ключи от всех камер, и он дол жен был поклясться, что никогда не будет говорить с заключенным, иначе как в присутствии своего то варища.

Эти паллиативные меры, одобренные папой Кли ментом, не могли принести большой пользы. Бернар Ги горько жаловался, что папа опозорил инквизицию, объявив во всеуслышание, что были мошенничества и насилия во внутренней жизни ее тюрем, и он зара нее утверждал, что новые правила неприменимы.

Хотя правила эти весьма слабо ограничивали произ вол инквизиторов, мы можем быть уверены, что они соблюдались недолго. Через несколько лет Бернар Ги в своих «Practica» признает, что право заключить кого либо в тюрьму принадлежит исключительно инквизи тору;

он с презрением приводит одно только заглавие канона Климента и тотчас ссылается, как-будто она продолжала еще действовать, на буллу Климента IV, которая предоставляла все права инквизитору и не упоминала об епископе. А в конце столетия Эмерик находил каноны Климента незаслуживающими быть внесенными в его работу, говоря, что их нигде не со блюдают ввиду их неприменимости. Однако около 1500 года Бернард Комский признавал, что указу Кли мента можно следовать, когда речь идет о тюремном заключении после решения суда;

но он признает, что только один инквизитор может наблюдать за тюрьмой и ее жителями до и во время суда1.

Les Olim, III, 148.– Arch. de l’Hotel de ville d’Albi (Doat, XXXIV, 45).– Bern. Guidon. «Gravam.» (Doat, XXX, 105–8).– Ejusd. «Practica», P. IV, c. 1.– Eymeric. «Direct. Inq.», 587.– Bern.

Comens. «Lucerna Inquis.» s. v. «Carcer».

Место из «Practica», на которое сделан намек, находится в од ной рукописи в Bibt. Nat. fon. lat., № 14579, fol. 258. В рукописи, 1150 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО При подобных тюремщиках довольно частые побе ги из тюрьмы были, вероятно, делом подкупа;

иног да даже удавалось убегать закованным заключенным.

Но чаще всего конец их страданиям приносила смерть, вызываемая ужасной грязью, в которой им приходилось гнить. Смертность в этих тюрьмах была огромна. Однако некоторые выдерживали целые годы, и до нас дошло дело одной женщины, которую милостиво выпустили на свободу под условием но шения крестов после того, как она тридцать пять лет просидела в тулузской тюрьме. В аутодафе мы часто встречаем приговоры, по делам заключенных, умер ших до окончания процесса. На ауто в 1300 году упо минается десять лиц, умерших уже после того, как они сознались в ереси, но раньше решения их дела;

в ауто 1319 года было восемь подобных случаев. Кар кассонская тюрьма была, по-видимому, почти также смертоносна, как и тулузская. В ауто 1325 года име ются приговоры по делу четырех умерших;

в ауто 1328 года – пяти;

по этим данным мы можем пред ставить себе, в каком ужасном санитарном состоянии были тюрьмы1.

Тюрьма, вполне естественно, была мерой наказа ния, которую чаще всего применяли инквизиторы. В записи приговоров Бернара Ги, охватывающей его напечатанной Дуэ (Париж, 1885 г., стр. 179), нет упоминания о Клементинах.

В 1325 г. епископ Оссори Ричард Ледред воспользовался ка ноном Клементин, чтобы присвоить себе право надзора над Ви льямом Утлоу (Outlaw), которого он арестовал в замке Килькен ни как покровителя колдунов (епископской тюрьмы, по-видимому, не было).– Wright’s «Proceedings against Dame Alice Kyteler», Camden Soc., 1843, стр. Lib. Sent. Inq. Tolos., 8, 13, 14, 19, 25, 26, 29, 158–62, 246–8, 255– 61.– Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXVII, 7, 131;

XXVIII, 164).

Приговор деятельность с 1308 по 1322 гг., приводится 636 об винительных приговоров, распределяющихся следу ющим образом:

Лица, выданные светской власти и сожженные живыми Останки умерших, вырытые и сожженные Осужденные к тюремному заключению Вырытые останки лиц, которые были бы присуждены к тюремному заключению Осужденные на ношение крестов Осужденные на паломничества Изгнание в Св. Землю Беглецы Осуждение Талмуда Дома, подлежащие разрушению Эта таблица, без сомнения, дает точное представ ление о том, какое наказание накладывалось сравни тельно чаще.

Нужно еще отметить одну особенность инквизи торских приговоров: они всегда оканчивались стерео типным выражением, оставлявшим за инквизитором право по произволу изменять, смягчать, увеличивать и возобновлять наказание. Уже в 1244 году Нарбон нский собор предписал инквизиторам оставлять все гда за собой это право, и с течением времени это вошло в неизменное правило. В 1245 году Иннокен тий IV предоставил инквизиторам, действовавшим совместно с епископами, право изменять наложенное наказание. Обыкновенно эти изменения приговоров делались при участии епископа, но Цангини учит, что его согласие было существенно только в том случае, если дело шло о лицах духовного звания. Однако ин квизитор не мог сложить наказания;

эта привилегия принадлежала одному только папе: ересь была таким 1152 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО неизгладимым преступлением, что только представи тель Бога обладал властью снять это пятно1.

Право смягчения наказания применялось часто;

им пользовались, чтобы добиться от кающихся более точ ных показаний, как доказательства их чистосердечного раскаяния, а, быть может, также и для того, чтобы чрез мерно не наполнять тюрем. Так, например, в списке приговоров Бернара Ги мы находим 119 случаев осво бождения из тюрьмы с условием носить кресты;

из этих 119 освобожденных 51-му были впоследствии сняты и кресты. Кроме того, там же имеется 87 случаев осуж дения на ношение крестов, причем этим осужденным было дано прощение. Подобным милосердием отлича лась не одна тулузская инквизиция. В 1328 году одним постановлением были освобождены двадцать три зак люченных в Каркассоне;


тюрьма была заменена им но шением крестов, паломничествами и другими духовны ми подвигами. А в 1329 году в Каркассоне же благодаря смягчению приговора были освобождены из тюрьмы десять кающихся, и между ними барон де Монреаль;

их обязали пожизненно носить желтые кресты и совершить двадцать одно паломничество, причем они должны были посетить святыни, отстоящие одна от другой так далеко, как Рим, Компостель, Кэнтербери и Кельн. Они должны были всю свою последующую жизнь, каждое воскресенье и каждый праздник, являться с розгами к священнику, совершающему литургию, и получать от него спасительные удары в присутствии верных;

кроме того, они должны были принимать участие во всех про цессиях и подвергаться бичеванию на конечном пунк Concil. Narbonn. ann. 1244, c. 7.– Innoc. PP. IV. Bull. «Ut commissum» 20 jan. 1245 (Doat, XXXI, 68.) – Vaissete, III. Pr. 468.– Concil. Biterrens. ann. 1246, Append., c. 20.– Zanchini «Tract. de Haeret.», c. XXI, XXXVIII.

Приговор те. При подобных условиях жизнь была невыносимой, и смерть являлась освободительницей1.

Как в приговорах обвинительных так и в этих, смяг чающих наказание, оставлялось за инквизитором пра во изменения и восстановления наказания с указани ем или без указания оснований к тому. Раз инквизиция наложила на человека свое клеймо, она никогда не выпускала своей добычи, и ее высшее милосердие рав нялось exeat освобожденного каторжника. Никогда не выносила она помилования. Собор в Безье 1246 года и Иннокентий IV в 1247 году объявили инквизиторам, что в тех случаях, когда они освобождали заключен ного, они должны были предупредить его, что при пер вом поводе к подозрению он будет наказан без всякой жалости, и должны были оставить за собой право зак лючить его снова в тюрьму без всякого суда и след ствия, если этого требовали интересы церкви. Эти ус ловия сохранялись в обрядниках и предписывались руководствами. Кающийся должен был знать, что сво бода, предоставленная ему, всецело зависит от усмот рения и произвола судьи, который во всякое время мог велеть отвести его в тюрьму и заковать в цепи;

в сво ем клятвенном отречении он ручался своей личностью и всем своим имуществом, что явится по первому зову. Если Бернар Ги в своем «Formularium» приво дит текст милостивого решения, слагающего всякое личное наказание и все ограничения прав наследников обвиненного, то тут же он заключает, что эту форму лу не надо никогда употреблять или во всяком случае, очень редко.

Когда дело было выдающейся важности, например, поимка видного ученого еретика, то инквизиторы мог ли обещать полное и совершенное помилование его Arch. de l’Inquis. de Carcass (Doat, XXVII, 2, 192).

1154 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО Пытка.

(«Histoire abrge de l’Inquisition d’Espagne», Llorente) Пытка.

(«Die Tortur. Geschichte der Folter im Kriminalverfahren aller Vlker und Zeiten», Fr. Helbing) Приговор ученикам, если они выдадут его;

но приятно заметить здесь, что эти обещания почти никогда не производи ли желаемого эффекта. Если были наложены особые духовные епитимии, то инквизитор мог, по их выпол нении, объявить кающегося искупившим свой грех;

но это никоим образом не уничтожало оговорки, сделан ной в первоначальном приговоре. Снисходительность инквизиции никогда не доходила до прощения;

она удовлетворялась тем, что давала отсрочку, dum bene se gesserit, и человек, над которым был уже раз постав лен приговор, мог всегда ожидать, что его позовут и снова подвергнут или прежнему, или еще более тяже лому наказанию. Вся жизнь его отныне принадлежа ла молчаливому и таинственному судье, который мог разбить ее, не выслушав его оправданий, не объяснив причин. Он навсегда отдавался под надзор инквизици онной полиции, состоявшей из приходского священ ника, монахов, духовных лиц и всего населения, ко торым приказывалось доносить о всяком упущении, сделанном им в исполнении наложенной на него епи тимии, о всяком подозрительном слове или действии – за что он ipso facto подвергался ужасным наказаниям как еретик-рицидивист. Ничего не было легче для лич ного врага, как уничтожить подобного человека, и сде лать это было тем легче, что доносчик знал, что имя его будет сохранено в тайне. Мы вполне справедливо жалеем жертвы костра и тюрьмы;

но было ли их по ложение более печально, чем участь множества муж чин и женщин, ставших рабами инквизиции, после того, как она пролила на них свое лицемерное мило сердие? Вся жизнь их была сплошным беспокойством, и не было у них надежды на отдых1.

Lib. Sentent. Inq. Tolosan. 40, 118, 122, 137, 139, 146, 147.– Bern. Guidon. «Practica» (Doat, XXIX, 85).– Ejusd. P. V (Doat, 1156 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО Даже смерть жертв инквизиции не отнимала у нее оружия. Мы уже не раз говорили о вырытии праха тех, кого современная смерть, казалось, отдала уже на суд Божий. Если обвиняемый умирал после при знания и раскаяния, то он все равно должен был по нести то наказание, которое понес бы, оставаясь в живых;

и вырытие тела из земли заменяло заключе ние в тюрьму;

с другой стороны, наследники его дол жны были подвергнуться легкой епитимии, которую можно было заменить деньгами. Но если обвиняемый умирал, не принеся сознания, и если были указания на его ересь, то он попадал в число нераскаявшихся еретиков, останки его выдавались в руки светской власти, а имущество конфисковалось. Последнее об стоятельство выясняет, почему подобные казни были так часты, как мы это видели в приведенной нами таб лице. Добавим еще, что если светские власти коле бались вырыть тело, то их принуждали к этому уг розой отлучения от церкви1.

Такую же ярость испытывали на себе и потомки несчастных. Измена, по римскому праву, наказыва лась с неумолимой жестокостью, и постановления этого права постоянно приводятся защитниками ка нонического права как преценденты для наказания ереси, с замечанием, что изменять Богу в тысячу раз ужаснее, чем государю. Быть может, было есте ственно, что духовное лицо в своем рвении защи XXX).– Concil. Biterrens. ann. 1246, Append. c. 21, 22.– Vaissete, III. Pr. 467.– Practica super Inquisit. (Mss. Bib. Nat. fon. lat., № 14930, fol. 222, 224).– Pegnae «Comment. in Eymeric.», 509.– Zanchini «Tract. de Haeret.», c. XX.

Concil. Arelatens. ann. 1234, c. 11.– Concil. Albiens. ann. 1254, c. 26.– Lib. Sent. Inq. Tolosan., 162–7, 203, 246–7, 251–2.– Zanchini «Tract. de Haeret.» c. XXVII.

Приговор щать царствие Божие, следовало примеру римских императоров и даже шло дальше, и это может объяс нить, если не оправдать, многие гнусные, противные черты инквизиционного суда. В Кодексе Юстиниа на наказание за измену увеличивалось постановле нием, в силу которого дети виновного признавались не имеющими права занимать общественные долж ности и наследовать по боковой линии. Тулузский собор 1229 года объявил не имеющими права избра ния на должности даже тех из еретиков, кто обра тился добровольно;

естественно, что после этого Фридрих II применил к ереси римский закон и рас пространил его действие и на внуков виновного. Это увеличение наказания как остаток от узаконений Фридриха было весьма охотно принято церковью.

Однако Александр IV в булле 1257 года, много раз повторявшейся его преемниками, пояснил епити мию;

Бонифаций VIII пошел дальше и отменил ог раничение прав для внуков с материнской стороны.

Измененный, таким образом, закон Фридриха сохра нился в каноническом праве1.

Инквизиция так сильно нуждалась в содействии светских чиновников, что до известной степени ее можно извинить, что она старалась лишать права службы тех, кто мог бы иметь известную симпатию к еретикам. Но так как не было установлено ника кой давности, чтобы остановить ее в ее процессах против мертвых, то нельзя было остановить и ее наступательные действия в отношении наследников Const. 5. Cod. IX. VIII.– Concil. Tolosan ann. 1229, c. 10.– Hist.

Diplom. Fridr II. T. IV, 8, 302.– Innoc. PP. IV. Bull. «Ut commissum», 21, jun. 1254.– Allex. PP. IV. Bull. «Quod super nonnullis» 9 dec. (Doat, XXXI, 244).– Raynald. ann. 1258, № 23.– Potthast, №№ 17745, 18396.– Eymerici «Direct. Inq.» 123.– C. 15, Sexto V. II.

1158 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО еретиков. Архивы инквизиции сделались, таким об разом, источником бесчисленных притеснений, на правленных против тех, кто давно или недавно имел связь с еретиком. Никто не мог быть споко ен, что в один прекрасный день не откроют или не сфабрикуют какого-нибудь свидетельского показа ния против кого-либо из его родителей или пред ков, давно уже сошедших в могилу;

этого было бы достаточно, чтобы навеки разбить его карьеру. В 1288 году Филипп Красивый писал каркассонско му сенешалю, что Раймунд Виталь Авиньонский, исполняющий в этом городе обязанности нотариу са, внук еретика Роже Изарна, сожженного на кос тре, и поэтому сенешаль должен отправить его в отставку. В 1292 году сержант королевской армии, Гиро д’Отрив, подвергся следствию по подобному же поводу;

Гильем де С.-Сейн, инквизитор Каркас сона, доставил королевскому прокурору докумен ты, из которых было видно, что отец и мать Гиро в 1256 году сознавались в ереси;

а дядя его, Рай мунд Карбоннель, был сожжен в 1276 г. как совер шенный еретик. В этом случае к королевской вла сти прибегли, чтобы она отрешила чиновника от должности;

но учение инквизиции предоставляло и самому инквизитору право удалить со службы лю бое лицо, отец или дед которого был еретиком или сторонником ереси. Поэтому, когда кающийся вы полнял наложенную на него епитимию, то дети его часто из предосторожности брали об этом офици альное удостоверение, которое впоследствии дава ло им возможность получить службу. В отдельных случаях инквизитор имел право снимать с наслед ников еретиков тяготевшее над ними ограничение гражданских прав;

но, как и в вопросе об епитимии, это было лишь отсрочкой наказания, которую во Приговор всякое время можно было отменить по первому подозрению о симпатиях к ереси 1. Благодаря это му бывали и такие случаи, что потомки еретиков занимали даже духовные должности;

мы знаем об одном монахе из Клюни, который слушал лекции в Париже в то время, как его родители были осуж дены за ересь;

он утверждал, что ничего не знал об их заблуждениях и обратился к папскому духовни ку с просьбой принять его в монахи;

и приору было предложено постричь его, если его жизнь и пове дение свидетельствуют, что он достоин этого. Если кто-либо был посвящен в священники и получил бенефицию до осуждения своих родителей, то за кон не имел обратной силы 2.

В основе всех приговоров инквизиции лежал при говор об отлучении от церкви, на котором, если мож но так сказать, зиждилось все ее могущество. В тео рии духовные наказания, налагаемые инквизицией, были тождественны с теми, при посредстве которых всякое облеченное властью духовное лицо могло ли шить человека вечного спасения;

но духовенство так осрамилось, что анафема в устах священника, которо го не боялись и не уважали, потеряла, по крайней мере, в рассматриваемую эпоху, в значительной сте пени свое значение. Наоборот, духовные наказания инквизиции были оружием в руках небольшого числа людей, избранных за их энергию, и никто не мог без Eymeric. «Direct. Inq.», 571.– Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXXII, 156).– Regist. Curiae. Franciae de Carcassonne (Doat, XXXII, 241).– Bern. Comens. «Lucerna Inquis.» s. v. «Inquisitores», № 19.– Lib. Sentent. Inq. Tolosan. Index.– Waddingi «Regest. Nich.

PP. III», № 10.

«Formulary of the Papal Penitentiary». Philadelphie, 1892, Rubr.

XLI, XLII.

1160 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО наказанно относиться к ним без уважения;

к тому же светские власти были обязаны изгонять всякого как еретика или сторонника ереси, кого отлучит от церк ви инквизитор, и конфисковать его имущество. Не без основания инквизиторы хвалились, что их проклятие по четырем причинам могущественнее проклятия ос тального духовенства: они могли заставить светскую власть признать отлученного вне закона;

они могли принудить ее конфисковать его имущество;

они мог ли осудить как еретика любого, который оставался от лученным в течение года;

и, наконец, они могли от лучить всякого, кто стал бы поддерживать сношения с отлученным. Таким образом, инквизиция добилась, чтобы беспрекословно слушались ее призыва и подчи нялись налагаемым ею наказаниям. Для приведения в исполнении своих приговоров она пользовалась услу гами светской власти;

она устраняла вне законы и ста туты, которые противоречили ее судопроизводству;

она подтверждала, что царствие Божие, представляе мое ею на земле, было выше царств земных. Из всех отлучений самым страшным было отлучение инквизи тора, и самые отчаянные не решались бравировать им, так как они знали, что за это им грозило в близком будущем ужасное мщение1.

Ripoll, I, 208, 394.– Tractatus de Inquisitione (Doat, XXXVI).– Bern. Guidon. «Practica», P. IV (Doat, XXX).– Eymerici «Direct.

Inquis.» 360–1.

Глава XIII КОНФИСКАЦИЯ Хотя конфискация, как мы покажем сейчас, лишь в слабой степени была прямым делом инквизиции, однако, граница была здесь скорее номинальная, чем действительная;

ведь в сущности даже там, где инк визитор не объявлял конфискации, она сама собой вытекала из его приговора. Поэтому она представля ла одно из самых страшных наказаний, применение которого зависело от власти инквизитора, и на ней стоит остановиться более подробно.

Конфискация была предусмотрена в римском пра ве. Правда, императорские эдикты против еретиков, при всей их жестокости, не доходили до того, чтобы косвенно наказывать невиновных;

даже тогда, когда присуждались к смертной казни ненавидимые всеми манихеи, их имущество не подвергалось конфиска ции, если их наследники не были наравне с ними ере тиками. Дети, оставшиеся верны религии, наследова ли своему отцу-еретику, который, в силу своей ереси, не мог ни лишить их наследства, ни оставить духов ного завещания. Иначе обстояло дело при обыкновен ных преступлениях. Всякое осуждение к ссылке или к каторжным работам в рудниках влекло за собой конфискацию, хотя жена осужденного могла потре бовать себе вдовью часть и все, полученное ею в дар до совершения преступления;

то же могли сделать и дети, освободившиеся от patria potestas. Все осталь 1162 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО ное принадлежало фиску. В случаях оскорбления ве личества или измены виновный мог быть осужден даже после смерти;

тогда его имущество подверга лось конфискации, так как оно переходило в фиск с того момента, когда было задумано преступление.

Эти законы Восточной Римской империи представля ли арсенал, откуда заимствовали папы и короли, что бы сделать преследование ереси привлекательным и выгодным1.

Король Рожер, занимавший сицилийский престол в течение первой половины XII века, по-видимому, первый применил римский закон, предписав конфис кацию имущества всех тех, кто отпал бы от католи ческой веры – все равно в восточное православие, магометанство или иудейство. Но церковь не снимет с себя упрека в том, что она ввела это во все законо дательства Европы как наказание за преступления в вопросах внутреннего убеждения. Большой Турский собор, бывший в 1163 году под председательством Александра III, предписал всем светским князьям зак лючать еретиков в тюрьму, а имущество их конфис ковать. Луций III, грозя еретикам конфискациями, попытался в своих Веронских декреталиях 1184 года повернуть в пользу церкви все конфискуемые имуще ства. Одним из первых действий Иннокентия III, в его двойной роли светского князя и главы церкви, было издание эдикта к своим Витербским подданным, в котором, между прочим, говорится следующее:

«Мы повелеваем, чтобы в областях, подчиненных нашему светскому суду, имущества еретиков подвер гались конфискации;

что касается остальных стран, то мы повелеваем, чтобы эта мера применялась свет Const. 13, 15, 17 Cod. I. V;

2, 3, 4, 7,8, 9, Cod. IX. XLIX;

5, 6, Cod. IX, XLIX;

5, 6 Cod. IX. XIII.

Конфискация скими князьями под страхом наложения на них ду ховных наказаний. Имущества еретиков, отрекаю щихся от ереси, не будут возвращены им, если толь ко не будет благоугодно кому-нибудь сжалиться над ними. По закону виновные в оскорблении величества наказуются смертью и имущество их конфискуется, лишь из милости детям их оставляется жизнь;

рав ным образом, и с гораздо большим основанием, дол жны быть отсечены от Христа и лишены имущества те, кто уклоняется от веры и оскорбляет Сына Божь его, так как гораздо больше вины посягать на вели чие Божье, чем на величие земного владыки”1.

Этот декреталий, внесенный в каноническое право, имеет огромное значение, так как он резюмирует все учение церкви относительно наказания еретиков. По примеру римского закона об оскорблении величества имущество еретика признается утраченным им с мо мента проявления им ереси. Если он отрекался от сво их заблуждений, то имущество ему возвращалось только в виде особой милости. Когда духовные суды объявляли кого-либо еретиком в настоящем или про шедшем времени, то конфискация делалась, так ска Const. Sicular. lib. I, tit. 3.– Concil. Turon. ann. 1163, c. 4.– Lucii PP. III. Epist. 171.– Innoc. PP. III Regest. II, 1.– Cap. 10 Extra V. 7.

По всей вероятности, имения Петра Морана Тулузского были конфискованы в 1178 г. в пользу графа на основании Турского ка нона;

Морану было позволено выкупить их, внеся штраф в серебряных ливров (Ruger. Hoveden. «Annal.», ann. 1178).

Декрет Альфонса II Арагонского против вальденсов, изданный в 1194 г. (Pegnae «Comment. 39 in Eymeric.», 281, распространя ет конфискацию и на покровителей ереси, но мы не находим сле дов применения этого декрета, равно как и последующих канонов Жеронского собора 1197 г. (Aguirre, V. 102–3). То же можно ска зать об эдиктах Генриха VI, изданных в 1194 г. и повторенных Оттоном IV в 1310 г. (Lami, «Antich. Toscane», 484.

1164 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО зать, сама собой;

наложение запрещения на имущество было на обязанности светской власти, и только от нее одной зависело пощадить имущество виновного, при менив к нему снисхождение, равнявшееся подарку.

Ничего из изложенного нами не следует упускать из виду, если мы хотим верно понять некоторые подроб ности, которые часто истолковывались неверно.

Декреталий Иннокентия подтверждает, кроме того, тот факт, что в начале борьбы против ереси церковь встречала, главным образом, в вопросе о конфискаци ях препятствие в том, чтобы убедить или понудить свет ские власти выполнять свои обязанности, присваивая себе имущества еретиков. В этом состояло одно из главных преступлений Раймунда VI Тулузского, кото рое потребовало столь долгого искупления, как объяс нил ему это Иннокентий в 1210 году. Его сын избег это го упрека. В статутах 1234 года, согласно с указом Людовика VIII от 1226 года и Людовика IX от года, он объявил конфискацию имущества не только еретиков, но всех тех, кто тем или иным способом покровительствовал еретикам и отказывался содей ствовать их поимке. Однако его политика не всегда согласовывалась с его законами, и не раз являлась необходимость возбуждать его рвение. Позднее, когда пропала всякая опасность вооруженного сопротивле ния, князья в общем стали проявлять большую ревность в деле увеличения своих скудных доходов при помощи конфискации, и законодательство всей Европы освяти ло принцип ограбления еретиков. Но тем не менее цер ковь иногда находила нужным поощрять ревность гра бителей и повторять по адресу снисходительных или небрежных свои наставления и обычные угрозы1.



Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.