авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«Федеральное агентство по образованию Новокузнецкий филиал-институт государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования ...»

-- [ Страница 5 ] --

Таким образом, спецпереселенцы находились в тяжелых жилищ но-бытовых условиях. В северных отдаленных районах среди них была вы сокая смертность. Скученное проживание спецпереселенцев приводило к вспышкам инфекционных заболеваний.

В соответствии с постановлением ГКО от 19 августа 1943 г. началась передача для работы в угольную промышленность СССР так называемых окруженцев (находившихся в окружении врага на фронте), из числа осу жденных на срок до двух лет, а также немцев 13. Первые трудмобилизован ные немцы на шахтах Кузбасса появились в конце 1942 г. Но основная их масса прибыла сюда к концу 1943 г. И по отдельным трестам бассейна их число колебалось от 600 до 3 тыс. чел. Условия работы были крайне тяжелыми. Применялся в основном руч ной труд. Как правило, мобилизованные немцы использовались на самых тяжелых работах, выполнение которых осложнялось отсутствием профес сиональных навыков и соответствующей квалификации, плохой организа цией и необеспеченностью орудиями труда и инструментами. Однако, не смотря на это, они в основном выполняли и перевыполняли производствен ные планы и вносили свой вклад в общее дело – победу над фашизмом.

К концу войны наметились тенденции к улучшению трудоиспользо вания мобилизованных немцев. Прежде всего, для них была установлена такая же, как и у вольнонаемного населения, продолжительность рабочего дня. В обязательном порядке предоставлялись три выходных дня в месяц.

Началась постепенная демобилизация из рабочих колонн многодетных женщин-немок. Некоторая часть немцев, имевшая соответствующую ква лификацию, перешла на более легкую и квалифицированную работу ма стерами, бухгалтерами, счетоводами, техниками.

За самоотверженный труд в годы Великой Отечественной войны многие рабочие были награждены орденами и медалями. Но среди награ жденных почти не было немцев. В условиях отсутствия достаточных пра вовых оснований депортации и соответствующих нормативных актов, определяющих правовой статус спецпереселенцев, органы НКВД на ме стах руководствовались постановлениями центральных органов власти, ре гламентировавших специальный режим для переселенных людей. Сам факт насильственного переселения, статус спецпереселенца и комендант ский режим приводили к тому, что немцев рассматривали как людей, опас ных для Советской власти. Это и выражалось в особом к ним отношении.

Таким образом, немцы явились одной из главной рабочей силой в развитии промышленности в Сибирском регионе в годы Великой Отече ственной войны. И они находились на спецпоселении под жестким контро лем НКВД. Проживая в суровых бытовых условиях, немцы, тем не менее, наряду с другими народами СССР внесли существенный вклад в общую победу над фашизмом.

Примечания:

См.: История российских немцев в документах. 1763-1992 гг. Кн. 1. – М., 1993.

– С. 159-160.

См.: Шадт А. А. Спецпоселение российских немцев в Сибири (1941-1955гг.):

дис... канд. ист. наук [Текст] / А. А. Шадт. – Новосибирск, 2000. – С. 128;

Государствен ный архив Новосибирской области (ГАНО). Ф. Р-1030. Оп. 1. Д. 139. Л. 1-4;

Центр доку ментации новейшей истории Томской области (ЦДНИТО). Ф. 80. Оп. 3. Д. 13. Л. 32-35.

См.: ГАНО. Ф. Р-1030. Оп. 1. Д. 157. Л. 62.

См.: Шадт А. А. Указ. соч. – С. 134.

См.: Бруль В. И. Миграционные процессы среди немцев Сибири в 1940-1955 гг.

[Текст] / В. И. Бруль // Миграционные процессы среди российских немцев: историче ский аспект. – М., 1998. – С. 338.

См.: ЦДНИТО. Ф. 80. Оп. 3. Д. 45. Л. 16.

См.: ГАНО. Ф. П-4. Оп. 5. Д. 35. Л. 90, 168.

См.: Бруль В.И. Указ. соч. – С. 341.

См.: Бруль В.И. Повторная депортация немцев в Нарым и районы Крайнего Се вера [Текст] / В. И. Бруль // Из прошлого Сибири. Вып. 2. Ч. 2. – Новосибирск, 1995. – С. 96.

См.: Из истории земли Томской 1940-1956 гг. Невольные сибиряки. Сб. доку ментов и материалов. – Томск, 2001. – С. 50-51.

См.: Белковец Л. П. Нарымская эпопея немцев Поволжья 1941-1945 гг.

[Текст] / Л. П. Белковец // Миграционные процессы среди российских немцев: истори ческий аспект. – М., 1998. – С. 284-285, 291.

См.: ЦДНИТО. Ф. 206. Оп. 1. Д. 603. Л. 42-43;

Из истории земли Томской.

1940-1956 гг. – С. 67-68.

См.: История российских немцев в документах. 1763-1992 гг. Кн. 1. – М., 1993.

– С. 173-174.

См.: Бикметов Р. С. Трудмобилизованные немцы на шахтах Кузбасса в годы Великой Отечественной войны [Текст] / Р. С. Бикметов // Из прошлого Сибири. Вып. 2.

Ч. 1. – Новосибирск, 1995. – С. 72.

Д.А. Колпакова Новокузнецкий филиал-институт ГОУ ВПО «Кемеровский государ ственный университет», г. Новокузнецк, Россия.

СОВЕТСКИЕ НЕМЦЫ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 22 июня 1941 г. войска Германии вторглись на советскую террито рию. Началась самая тяжелая и кровопролитная в истории России война.

В своем выступлении по радио зам. председателя СНК СССР и На родного Комиссара Иностранных Дел тов. В. М. Молотов по поручению советского правительства и его главы И. В. Сталина обратился ко всему населению нашей страны с призывом «отбить разбойничье нападение и из гнать германские войска с территории нашей Родины». Выступление Мо лотова было встречено большим патриотизмом не только со стороны рус ского народа, но и со стороны советских немцев.

Для организации отпора врагу руководство страны объявило всеоб щую мобилизацию. В период с 22 по 29 июня при проверке мобилизации патриотизм населения России был подтвержден фактом стопроцентной явки, верой в победу над «зазнавшимся врагом», дисциплинированностью и организованностью, немалым количеством заявлений о желании добро вольно вступить в ряды Красной Армии. Чувством возмущения агрессией была охвачена и значительная часть немецкого населения России. Около 1060 заявлений о добровольном вступлении в Красную Армию поступило в военкоматы от советских немцев. В докладной записке секретаря обкома ВКП(б) немцев Поволжья С. Малова «О ходе мобилизации в Немреспуб лике» отмечается, что «коренное население республики (немцы) выражают недовольство тем, что их не призывают наряду со всеми в ряды Красной Армии. Как в партийные органы, так и в военкоматы обращается очень много людей с просьбой разъяснить им, почему их не берут, а на объясне ние, что сейчас пока требуются люди определенных военных специально стей, – просят зачислить их в любой род войск»1. Несмотря на единичные факты «профашистских, пораженческих настроений», в целом, большая часть советских немцев восприняла Великую Отечественную войну как свою личную трагедию, осознавала свою причастность судьбе России, необходимость внести свой вклад в победу над врагом.

В первые месяцы войны важным событием для немцев Поволжья стала уборочная кампания и хлебозаготовки. В июле-сентябре 1941 г. в уборке урожая участвовали около 40 тыс. жителей рабочих поселков2. Од нако война внесла свои коррективы в течение жизни. Началась перестрой ка производства промышленных предприятий на выпуск боеприпасов и иной продукции, необходимой для фронта. Система образования пришла к краху. Несмотря на это, масштаб патриотизма возрастал с каждым днем.

Росло количество немцев, выражающих готовность защищать Родину с оружием в руках. Широко развернулось движение за создание фондов обо роны и внесения подарков бойцам РККА. По словам С. Малова, за ко роткое время немцами Мариентальского кантона было внесено около центнеров пшеницы, 475 кг масла, более 13 тыс. яиц, 1490 кг мяса, 3770 л.

молока и т.д.3 Проводились также мероприятия по военной подготовке не мецкого населения. В июле-августе 1941 г. взрослое население Республики немцев Поволжья было втянуто в контрпропагандистскую кампанию, направленную на вооруженные силы Германии. Немцы активно проявляли советский патриотизм и призывали занимать антигитлеровскую позицию.

Так, в одном из обращений советских летчиков к летчикам германской ар мии сказано: «Слушайте голос советских летчиков-немцев, гордых тем, что они находятся в славных рядах сталинских соколов, дающих отпор ве роломному врагу. Каждый перелет на нашу сторону – это сильный удар по кровавому фашизму и Гитлеру, которые ненавистны всякому трудящемуся немцу. Спасай свою жизнь! Перелетай к нам – мы тебя ждем!»4.

Огромное количество немцев-военнослужащих проявило свою хра брость, доказало преданность Родине в первые месяцы войны, сражаясь с врагом. Мейер В.Э., Гастелло Н.Ф., Шварц А.О., Гаген Н.А. и др. были в списках удостоенных высоких наград. Однако, несмотря на большие до стижения советских немцев в годы войны, правительство приняло решение об изъятии военнослужащих-немцев из РККА, хотя фактов сотрудничества советских немцев с фашистской Германией накануне войны обнаружить так и не удалось. В первый период (30 июня – 7 сентября 1941 г.) немцев изымали с должностей пулеметчиков, автоматчиков, снайперов, радистов и др. Второй период (8 сентября 1941 г.– конец 1941 г.) отмечался массовым изъятием немцев из армии. В третий период (январь 1942 г. – май 1945 г.) изъятие носило локальный характер и осуществлялось особыми отделами НКВД при воинских частях.

Кроме того, неудачное начало войны, большие потери советских войск привели И. В. Сталина к решению о выселении немцев с территории европейской части СССР. В соответствии с Постановлением «О переселе нии всех немцев из Республики немцев Поволжья, Саратовской и Сталин градской областей в другие края и области» переселению подлежали все немцы в Красноярский край (70 тыс.), Алтайский край (91 тыс.), Омскую обл. (80 тыс.), Новосибирскую обл. (92 тыс.), Казахскую ССР (100 тыс.). В ходе депортации было выселено 438,6 тыс. немцев: из АССР немцев По волжья – 365,7 тыс., из Саратовской области – 46,7 тыс., из Сталинград ской области – 26,2 тыс. чел.5. За время с сентября 1941 г. по 1 января г. в Сибирь и Казахстан было отправлено 344 эшелона с переселенцами.

Несмотря на наличие полученной руководителями краев и областей Сиби ри и Казахстана от Наркома внутренних дел Л. Берии циркулярной теле граммы, в которой ставилась задача принять, разместить и трудоустроить высланных немцев, ее положения фактически не исполнялись. Лишь не значительная часть переселенцев оставалась в городах и районных цен трах. Жильем снабжалась лишь малая часть немцев. Тяжелым было и мате риальное положение немцев. Не хватало продуктов питания. Голод под толкнул многих немцев к переездам в поисках лучших условий жизни.

Сложные обстоятельства порождали недовольство среди советских нем цев, ненависть к существующему режиму приводили их в отчаяние, что было вполне объяснимо. Немцы находились на грани жизни и смерти.

Одной из мер борьбы с социальной напряженностью стал призыв трудоспособного немецкого населения в трудовую армию. На строитель ствах и в лагерях НКВД по состоянию на 1 января 1942 г. работало 20 мобилизованных немцев. А по состоянию на 1 января 1944 г. наибольшее количество немцев-трудармейцев использовалось на предприятиях Кеме ровской (15,7 тыс.), Челябинской (13,9 тыс.), Свердловской (11 тыс.) и не которых других областей.

Широко использовался труд военнопленных и гражданских лиц не мецкой национальности на шахтах Кузбасса. В годы войны общая добыча угля в Кузбассе выросла на 37,4 %. В этот период среди шахтеров значи тельно возрастает удельный вес лиц, направленных на шахты принуди тельным путем, среди которых большое число составляли трудмобилизо ванные лица немецкой национальности. Трудмобилизованные немцы, направленные в угольную промышленность, распределялись по трестам, где из них формировались шахтовые отряды, участковые колонны, смен ные отделения и бригады. Каждый отряд возглавлялся сотрудником НКВД или представителем начсостава Красной Армии. Мобилизованных немцев предполагалось использовать в основном на подземных работах и на тяже лых физических работах на поверхности. Условий для заболевания труд мобилизованных немцев было огромное множество. На 1 апреля 1944 года на предприятиях Кемеровской обл. трудились 16 028 мобилизованных немцев, в том числе в угольной промышленности – 14,5 тысяч человек.

Они были распределены по всем угольным районам Кузбасса. Многие мо билизованные, пройдя техминимум, освоили шахтерские профессии и ста ли не только выполнять, но и перевыполнять нормы, опережая в ряде слу чаев вольнонаемных рабочих. В справке о работе спецколонны на шахте «Южная» треста Кемеровоуголь приводятся сравнительные данные о вы полнении норм выработки мобилизованными немцами и вольнонаемными в одинаковых условиях работы в мае 1944 г: забойщики Вальтер – 106 %, Зайцев – 106 %, вольнонаемные рабочие – 115 %6. Пятую часть трудомоби лизованных (1986 человек или более 21 % от численности трудомобилизо ванных) составляли женщины. Прибывшие на шахты мобилизованные женщины не только не имели производственных навыков, но порою не владели русским языком, что очень затрудняло их обучение, даже при пер вичном производственном инструктаже и разъяснении элементарных пра вил безопасности. Очень часто мобилизованных женщин ставили под зем лей на самостоятельную работу, совершенно не ознакомив с условиями ра бот в данной обстановке7. Трудомобилизованные немецкие женщины, пройдя суровую школу самовыживания и лишений в условиях спецотря дов угольных трестов и шахт, освоили основные шахтовые специальности.

К концу войны перед комбинатами была поставлена задача – создать из со става мобилизованных немцев квалифицированные кадры и способство вать их закреплению на постоянную работу в угольной промышленности.

Впоследствии многие из трудмобилизованных немцев влились в трудовые коллективы шахт в качестве его равноправных членов.

Таким образом, огромное количество советских немцев было вовле чено во всеобщую борьбу с врагом во имя спасения России, внесло свой вклад в победу над фашизмом.

Примечания:

См.: Герман А. А., Иларионова Т. С., Плеве И. Р. История немцев России: хре стоматия [Текст] / А. А. Герман, Т. С. Иларионова, И. Р. Плеве. – М.: Изд. «МСНК пресс», 2005. – 544 с. – С. 243.

См.: Герман А. А., Иларионова Т. С., Плеве И. Р. История немцев России: учеб ное пособие [Текст] / А. А. Герман, Т. С. Иларионова, И. Р. Плеве. – М.: Изд. «МСНК пресс», 2005. – 544 с. – С. 417.

См.: Герман А. А., Иларионова Т. С., Плеве И. Р. История немцев России: хре стоматия [Текст] / А. А. Герман, Т. С. Иларионова, И. Р. Плеве. – М.: Изд. «МСНК пресс», 2005. – 544 с. – С. 247.

См.: Там же. – С. 245.

См.: Коровушкин Д. Г. Немцы в Западной Сибири: Расселение и численность в конце XIX – начале XXI века [Текст] / Д. Г. Коровушкин. – Новосибирск: Изд-во ин-та археологии и этнографии СО РАН, 2007. – 188 с. – С. 18.

См.: Бикметов Р. С. Трудмобилизованные немцы на шахтах Кузбасса в годы Великой Отечественной войны / http: // www.tuad.nsk.ru /~history /Author / Russ /B / BikmetovRS /nemcy.html См.: Бикметов Р. С. Женщины в «трудовой армии» на угольных предприятиях Кузбасса в период Великой отечественной войны / http: // history. kemsu.ru / oldversion / PUBLIC /read/s3/bikm.htm Научный руководитель: Маркдорф Н.М., канд.ист.н., доцент О.О. Кох г. Тюмень, Россия ЭТОТ ДЕНЬ ПОБЕДЫ… День Победы – чуть ли не единственный бесспорный историко-поли тический праздник, который у нас остался. И предмет бесспорной гордо сти: мы победили, что бы там ни было в ходе этой чудовищной войны и каких бы это ни стоило жертв, о чем с жаром до сих пор спорят историки.

Но Жуков плясал в Берлине, а германские знамена с презрением были сва лены в кучу у Мавзолея. А не наоборот, как бы ни относиться к самому Жукову и тому, кто рядом с мавзолеем покоится.

Гениальная фраза: «праздник со слезами на глазах». В этих слезах не только скорбь по убитым и изувеченным на полях сражений. Но есть и слезы по замученным в лагерях и ссылках перед войной, слезы по выкорчеванному командному составу Красной Армии накануне великих сражений, слезы де портированных народов, слезы стыда за позорный секретный пакт с Гитле ром, за беспримерное в истории России количество пленных, за допуск про тивника к столице и Волге, за до сих пор не похороненных павших… Мы на редкость неблагодарная и хвастливая страна. В последние годы стало чуть ли не правилом по праздникам говорить только о «рус ском солдате», о «русском оружии», а не о «советском» солдате и оружии.

Это было еще уместно, когда «русский и советский» были почти синони мами как у нас, так и за рубежом. Но с образованием новых государств по сле развала СССР умалчивание их вклада в великую Победу, как бы мал этот вклад не был по сравнению с российским, воспринимается этими странами как явное оскорбление и неблагодарность. Не стали упоминать и союзников по антигитлеровской коалиции. Вот и Президент в своих при ветствиях участникам парадов на Красной площади 9 мая не находит нуж ным хотя бы одним добрым словом упомянуть и их. Второй Мировой вой ны, в которую было вовлечено 72 государства, как будто бы и не было. Ан тигитлеровской коалиции, число стран в которой было более 50, как будто и не было. Разве это беспримерное единство – менее знаменательный факт, чем «единство и святое братство народов», подвергнувшихся нападению.

И не преувеличение ли заявить, что только это единение нашего народа ре шило исход Второй мировой, принесло освобождение всему миру?

Не смолкают упреки по поводу позднего открытия Второго фронта. А разве он не раньше 1944 г. открылся? Разве Италию не в 1943 г. вывели из игры именно союзники? И разве Великобритания и США не бомбили же лезные дороги рейха, не выводили из строя немецкие нефтеперегонные за воды и заводы по получению искусственного бензина, так что неделями стояли на приколе танковые армады вермахта? Почему-то Франция не оби жается за то, что операция по ее освобождению началась так поздно. Поче му-то американские интересы и их счеты с Японией совсем не учитываются.

И как не стыдно упрекать за Второй фронт, если мы, верные союзни ческому договору с другом Адольфом, полтора года хранили якобы «ней тралитет», помогая, однако, «другу» и сырьем, и продовольствием, пока тот маршировал по Парижу и другим столицам?

И не пересмотреть ли нам сроки начала нашего участия во Второй мировой? Некрич, например, чья книга долгое время была под запретом, предлагает этот отчет вести с момента нашей оккупации Польши в сентя бре 1939 г., когда мы, в сущности, были союзником Гитлера, а совместный парад «победы» над поляками принимали Гинденбург и Чуйков. И, не сты дясь, похвалялись этим: «Оказалось достаточным короткого удара по Польше со стороны сперва германской армии, а затем – Красной Армии, чтобы ничего не осталось от этого уродливого детища Версальского дого вора» (Молотов, доклад в Верховном Совете СССР 31 окт. 1939 г.)… «Не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война «за уничтожение гитлеризма», прикрываемая фальшивым флагом борьбы «за демократию» (там же). А уж какие тосты провозглашались в момент согла шения о фактическом разделе мира в честь двух великих фюреров – и ци тировать стыдно (фюрер в переводе с немецкого – «вождь»). Для контраста слова Черчилля, которые он произнес через несколько часов после изве стия о нападении Германии на Советский Союз: «Нацистскому режиму присущи худшие черты коммунизма… За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем. Но… Я вижу русских солдат, стоящих на пороге родной земли, охраняющих поля, которые их отцы обрабатывали с незапамятных времен… Я вижу, как на все это на двигается гнусная нацистская военная машина… Мы полны решимости уничтожить Гитлера и все следы нацистского режима… Мы окажем Рос сии и русскому народу всю помощь, какую только сможем… будем бо роться сообща, сколько хватит сил и жизни». Крылатой стала и фраза Рузвельта: «Germany first» – «Сперва Германия», когда в конгрессе стал вопрос о войне с Японией за Перл Харбор.

Хотелось бы подробнее рассказать о том, какую роль в Победе сыграл ленд-лиз. Слово почти неизвестное молодому поколению. В переводе с ан глийского – «заем и аренда». Решение о предоставлении помощи европей ским странам, воюющим с гитлеровской Германией, было принято в США в марте 1941 г. Потом с осени того же года в эту систему был включен и Со ветский союз. Поставки нам продолжались до конца войны: последняя по ступила 30 апреля 1945 г. По данным США суммарная помощь всем стра нам составила 140 млрд. долларов. Большую часть этой суммы получила Великобритания (66 %). О доле СССР до сих пор идут ожесточенные споры.

Дело в том, что это была не денежная помощь. Она осуществлялась това рами, вооружением, сырьем. СССР твердо стоял на цифре 4 % – доле ленд лизовской помощи от всех наших расходов в Великой Отечественной вой не. Американцы говорили о 10 %. Я не собираюсь оспаривать ни эти циф ры, ни те, что появились в последнее время. Просто маленький ликбез. Я оперирую только российскими источниками. Цифры даны округленные в процентах к тому, что произвел сам Советский Союз в годы войны.

Что же поставлялось? Самолеты-бомбардировщики и истребители – 15 %;

танки и другая бронетехника – 16 %;

боевые корабли разных моди фикаций и назначения – 34 % (по другим источникам – 32%);

44 подвод ных лодки (источник перепроверить не удалось);

автомобили – вдвое больше произведенных в Советском Союзе (в основном тяжелые грузови ки и тягачи, что позволило переключить отечественные автозаводы на выпуск вооружения);

зенитная артиллерия – 18 %;

радиолокаторы – 80 %;

металлорежущие станки (некоторые работают до сих пор) – 23 %;

парово зы – 42 %;

радиостанции (столько же, сколько СССР);

высокооктановый бензин для ВВС (50 %);

металл (в т.ч. алюминий – 50 %, медь – 50 %).

Кроме того, высококачественная сталь и легирующие добавки;

продоволь ствие, в том числе и знаменитая тушенка, которую и в шутку, и всерьез бойцы называли вторым фронтом, и многое другое. В счет ленд-лиза и на американском оборудовании было построено или модернизировано несколько заводов: станкостроительных, нефтеперерабатывающих, шин ных, алюминиевого проката. Жуков в одной из редакций своих воспомина ний признавался, что без этой помощи мы бы не смогли воевать. В мой перечень не вошло огромное количество патронов, автопокрышек, гусениц к тягачам, тонны взрывчатки, пороха. А были еще локомотивы, вагоны, грузовые суда и судовые двигатели и даже 260 млрд. пуговиц. Все сорок стран, получавших помощь по ленд-лизу, одни раньше, другие позже, с Америкой рассчитались. Мы нет. Сколько же мы должны сейчас? И долж ны ли?

Тут необходимо одно уточнение, о котором мало кто знает. По аме риканскому закону о ленд-лизе военное снаряжение поставлялось безвоз мездно. Вернуть или заплатить надо было только за гражданские поставки – автомобили, локомотивы, тракторы, заводы, электростанции и т.д., если они не были уничтожены во время войны. Так что знаменитая сталинская фраза о том, что за тушенку мы заплатили кровью, вдвойне демагогична.

За тушенку никто ничего не требует – она была съедена.

Переговоры по оценке и возврату долгов за это начались после вой ны. В 1948, 1949, 1951 гг. они ни к чему не привели, хотя американцы сни зили свои требования. В 1972 г. было подписано первое соглашение. СССР согласился до 2001 г. заплатить 722 млн. долларов. Было выплачено млн., и платежи прекратились. Американцы стали взимать с нас долги кос венным образом, через торговлю. Они продавали нам товары по сильно за вышенным ценам и обложили огромными пошлинами наши товары.

В 90-ые гг. вопрос был поднят вновь. Мы признали общую стои мость поставок – около 10 млрд. долларов. Американцы согласились сни зить долг по гражданским поставкам до 670 млн. долларов, а мы обязались погасить его до 2032 г. Пока выплат не было. В 2005 г. на какой-то конфе ренции штаты намекнули, что они, возможно, простят нам и этот долг. Мо жет быть, и простили. Или вот-вот простят – интернет в этом вопросе про тиворечив.

Не надо забывать и о помощи со стороны Англии знаменитых кон воях, первый из которых прибыл в Мурманск уже в августе 1941 г. Значи тельную роль сыграли и общественные организации. Например, «Комитет помощи русским в войне», который возглавляла жена Черчилля Клементи на, собрал 1,5 млрд. фунтов стерлингов.

Старшее поколение знает о ленд-лизе не только из книжек. Мое дет ство прошло в глухой деревне Алтайского края. Но я помню соевый жмых и фиолетовую картошку из Америки.

И сколь бы эта помощь ни была незначительной, пусть бы только %, пусть бы только одной пресловутой тушенкой – порядочные люди го ворят «спасибо». Поэтому мне непонятен тот галдеж, который подняли то варищи патриоты, потому что три роты из стран бывших союзников при глашены принять участие в параде Победы. Право, они не осквернят свя щенные камни Красной площади, как не осквернили бы их и делегаты от Грузии, которым в такой чести отказали, несмотря на то, что солдат Канта рия был грузином.

М.А. Васильченко Институт истории и международных отношений Саратовского госунивер ситета имени Н.Г. Чернышевского, г. Саратов, Россия ИЗ ФРОНТОВОГО ДНЕВНИКА КАПИТАНА Ф.Г. САМСОНОВА Публикуемые ниже воспоминания о Великой Отечественной войне являются частью походного дневника капитана в отставке Самсонова Фе дора Гавриловича. Из написанной им биографической справки, приложен ной к дневнику, известно, что он родился 17 июня 1902 г. в станице Ниж не-Кундрюческой Ростовской области. С 20 мая 1920 г. воевал в местном отряде частей особого назначения по борьбе с бандитизмом. С 1920 г. по 1924 г. работал учителем в родной станице. С 1924 г. по 1926 гг. проходил действительную воинскую службу в частях РККА. В период с 1926 по 1928 гг. являлся председателем станичного исполкома в Морозовском рай оне Ростовской области. С 1928 по 1941 гг. был директором семилетний, а потом средней школы в городе Новошахтинске Ростовской области. В до военное время закончил учительскую семинарию и заочно – Ростовский государственный университет. В 1920 г. был принят в комсомол, а в г. стал членом ВКП (б) С декабря 1941 г. по май 1942 г. воевал в звании старшего сержанта в должности помощника командира взвода. Прошел боевой путь от города Торопец – Старая Торопа-Кресты-Вележ. Был ранен в городе Вележ в мае 1942 г. С мая по август 1942 г. находился в госпитале города Калинин. С августа по декабрь 1942 г. походил курсы младших лейтенантов. С декабря по июль 1943 г. проходил службу в отдельном учебном батальоне 93-й стрелковой дивизии в качестве офицера для поручений. С 1 августа по сентября служил в 17 гвардейско-минометном полку (221 дивизион БМ- «Катюш»). Принимал участие в Битве на Курско-Орловской дуге. С сентября 1943 г. и до 9 мая 1945 г. воевал в составе 444-го Алексан дровского истребительного противотанкового артиллерийского полка.

Принимал участие в боях за населенные пункты Александрия, Кировоград, в операции по освобождению Могилева, Подольска, северной Молдавии, участвовал в боях за город Яссы, в освобождении Польши и части Герма нии. Войну закончил помощником начальника штаба дивизиона.

После войны с 1946 по 1962 гг. являлся директором средних школ № 1 и № 27 города Новошахтинска. В 1962 г. вышел на пенсию и работал инструктором в нештатном отделе школ Новошахтинского горисполкома КПСС. С 1967 г. – в городском Народном Историко-краеведческом музее на общественных началах заместителем председателя Совета музея. Автор ряда краеведческих работ. Награжден Орденом Отечественной войны II степени, в послевоенные годы – орденом Знак Почета, Ленинской юбилей ной медалью, а также другими памятными медалями Дневник представляет собой 200 пронумерованных и написанных синими чернилами от руки тетрадных листков, уложенных в хронологиче ской последовательности, с озаглавленными разделами и схемами, кото рые отражают описываемые автором события. Значительная часть воспо минаний посвящена описанию бытовых моментов войны и поведению отдельных военнослужащих в условиях военных действий Предлагаем вниманию читателя фрагменты дневника. Стиль изложе ния – оригинальный, орфография – современная. Материал к публикации подготовил М.А. Васильченко.

Под Корсунь-Шевченковским 27 января войска 2-го Украинского фронта прорвали сильную оборо ну немцев и овладели городами Шпола и Звенигородка. Одновременно войска 1-го Украинского фронта прорвали оборону противника с севера на юг и овладели городами Медвынь и Лисяны. Таким образом, к 29 января немецкие войска в составе 10 дивизий и 1-й бригады оказались в окруже нии со всех сторон в районе города Корсунь-Шевченковского. Окруженная группировка противника насчитывала не менее 70 тыс. чел., и уничтоже ние ее было делом нелегким, тем более что на помощь окруженным немец ким войскам гитлеровское командование бросило все свои резервы, как тактические, так и стратегические. На подступах к Звенигородке и в райо не Лисян развернулись крупнейшие танковые бои. Свыше 1 тыс. тяжелых танков и самоходок пытались захватить эти города и прорвать нашу оборо ну на внешнем кольце. Окруженным дивизиям Гитлер лично обещал ока зать надежную помощь и вывести их из окружения. Вот на несколько этих боев и должен был пойти наш полк. На рассвете 1 февраля полк форсиро ванным маршем послали по маршруту на город Шпола. Машины штаба, санчасти по приказу командира полка выехали в Северинку, чтобы забрать с собой тылы полка и затем догонять полк. В деревне Обознавка в штабе Армии я узнал, что полк наш идет в районе окружения немецких войск и на время операции придается 4-му кавалерийскому корпусу донских каза ков генерала Селиванова. В Северинке мы вместо положенных нам суток задержались на двое. Наступающая оттепель испортила дорогу, и мы толь ко 7 февраля добрались со своими машинами до г. Шпола.

В Шполе нас встречали исключительно хорошо. Освободившие Шполу танковые части проскочили через город, не задерживаясь ни на ми нуту. Хлынувшие в прорыв наши войска не заходили в Шпону, а растек лись по внешнему и внутреннему кольцу. Потому и мы с тыловыми маши нами для горожан были армией освободителей. С запада на восток доноси лась недалеко артиллерийская стрельба. Многих горожан занимал вопрос:

удержат Шпону или нет. Большое количество учителей, врачей, агрономов встретилось нам на встречу. Утопая в грязи, они шли на юг по нашему маршруту, чтобы выйти из коридора и не попасть в случае неуспеха Крас ной Армии в руки немцев. В городе почти случайно мы встретили подпол ковника Фаламеева. Он знал маршрут полка на деревню Зеленая Дубравка.

В Зеленой Дубравке мы встретили нарочных с приказом штабу спе шить в деревню Квитки через Ольшаны, а всем тыловым машинам отсту пать к той же деревне. Подполковник Фаламеев на крытом газике и я на студебеккере выехали тот час же в Квитки. В балке за Ольшанами обе ма шины прочно засели в грязи, и, казалось, никакая сила их не могла заста вить подняться на гору. Фаламеев продремав в машине и видя всю безна дежность, бросил машины и ушел в Квитки пешком. Мне можно было сде лать то же самое, но в машине была связь полка, и я решил машины любой ценой привести в полк. Шесть часов восемь бойцов и я мучились с маши ной. Весь подъем был устлан соломой. Бойцы на лямках помогали мотору.

Итак, отвоевывая метр за метром, к ночи мы преодолели подъем. Все се кретные документы мы забрали из штабной машины, а саму машину оста вили с двумя бойцами в лощине. Преодолев на пути ночью новые препят ствия, мы подъехали к дер. Квитки. Деревня была расположена где-то глу боко внизу, как в ущелье. Спуск в горы был ужасным даже днем, но оста ваться здесь на горе у ветряной мельницы, разбитой снарядами, было так же нельзя. Все мы были по пояс в грязи и мокрые от дождя. Освещая фона риком спуск, я прошел два раза туда и обратно и изучил яму. Затем прошел шофер, и, посоветовавшись, мы решили спускаться. К радости всех спу стились благополучно. В деревне дороги были еще ужасными, чем мы ожидали. Мы машину повели прямо с горы в первый же двор и прочно по садили ее между двумя столетними грушами. Так ее и оставили, до утра, а сами пошли ночевать в дом.

Утром вытащили машину и скоро разыскали свой полк. Штаб наш остановился на квартире бывшего строителя. Население рассказывало о нем, что он в первый же день прихода немцев выдал весь сельский актив, который был расстрелян.

В день нашего приезда над окруженной группировкой была одержа на большая победа: отбиты у врага станция и местечко Городище. В Горо дище противник оставил много вооружения и запасов продовольствия и горючего, что было весьма кстати, так как все наши машины и танки оста вались без горючего. Наступившая распутица прекратила в армию подвоз бензина и продовольствия. Наши батареи из-за непроходимой грязи не могли занимать выгодных позиций для боя и поэтому в боях не участвова ли. А к 15 февраля весь полк перебросили в деревню Сухины, откуда наша пехота тщетно пыталась овладеть деревней Шендеревкой Окруженные немецкие войска в этот день оставили город Корсунь Шевченковский и деревню Стеблецы, они всеми силами пытались напи рать в западном и юго-западном направлении, стремясь прорваться к своим войскам, наступавшим с запада и уже овладевшим г. Лисянки. К концу дня 15 февраля окруженным войскам удалось прорваться на запад и овладеть деревнями Почепунцы и Комаровка. Из-за сильной снежной пур ги нашему полку не удалось вовремя установить связь со своей пехотой, занимающей южную окраину Шендеревки. Полк не мог принять активного участия в бою, ограничиваясь артиллерийским огнем по площадкам север ного и северо-западного района Шендеревки. Огонь вели по топокартам, не имея возможности следить за разрывами своих снарядов. 16 февраля ве чером штаб прибыл в деревню Верещаки, а все три батареи должны были прибыть в район деревни Коморовки, занятой немцами и занять огневые позиции в двух километрах к западу от этой деревни.

Из-за снежного бурана и грязи 4-я и 2-я батареи боевого приказа вы полнить не могли и застряли в грязи между Сухинами и Верещанами.

Только 5-я батарея ст. лейтенанта Чижика вовремя явилась на место, с нею был комсорг полка ст. лейтенант Федор Можаров. В указанном районе ба тарея 2-х орудийного состава выбрала огневые позиции в 80-и верстах се вернее дороги Комаровка – Лисяны. Здесь у дороги никого не было. Через час туда приехали два танка Т-34. Покатались на месте, а танкисты догово рились, что они еще некоторое время пробудут здесь. Еще через час здесь же, у дороги, остановились расчеты станкового пулемета и 80-мм миноме та. Какой части были пулемет и минометы и по чьему приказу они остано вились здесь у дороги, так и никто не знает. Так стихийно у весьма важной дороги образовалось прикрытие из всех родов оружия.

На рассвете 17 февраля в районе 5-й батареи появилась и затем стала быстро нарастать ружейная перестрелка. Рассмотреть что-либо из-за силь ной снежной пурги было невозможно. И вдруг у самой батареи, вдоль до роги, появилась длинная густая колонна немцев. Они шли запутанные в разные одеяния сомкнутым строем по 5-6 человек, плотно прижавшись друг к дружке, торопливо перебирали ногами. Никто из них не стрелял и даже не стремился оглядываться по сторонам. Столь необычная картина привела артиллеристов в изумление, которое сковало всех на несколько се кунд. Послышалась команда ст. лейтенанта тов. Чижика, орудия быстро развернули и открыли огонь осколочно-фугасными снарядами с дистанции более 100 метров по колонне. Каждый снаряд падал в самую гущу и остав лял за собой большую брешь. Но немцы как стадо баранов бегом заполня ли брешь и, не оказывая никакого сопротивления, бежали дальше, пока в следующую минуту новый снаряд не уложил новые десятки жизней этого войска. Рядом с батареей, захлебываясь, строчил в упор по колонне стан ковый пулемет. Еще дальше по остаткам колонны беглый огонь, не умолкая ни на минуту, вел миномет, расстреливали пехотинцы, давили танки. Через несколько минут в батарее кончились осколочно-фугасные снаряды, тогда батарея начала вести огонь бронебойными, но этих снарядов уже было мало, и стрельбу с орудий прекратили. Все бойцы начали поливать колонну из автоматов. Боец Епифанов, выскочив вперед, один за другим убил из ав томатического оружия 10 немцев. Федор Можаров стрелял из пистолета.

Когда колонна была, таким образом, расстреляна, в 70-80 метрах от орудий лежало 180 трупов. Трупы немцев лежали и дальше вдоль всей до роги. Все были возбуждены произошедшим побоищем и не заметили, как из-за пурги у самых батарей появилась кавалерийская колонна в 50-60 че ловек. Артиллеристы не успели определить, чье это войско. Конные немцы странным голосом крикнули «Ура!» и понеслись вскачь от батареи. Бата рея не успела открыть огонь, как над колонной всадников разорвалась мина. По ним буквально в упор дали длинную очередь из пулемета. Те, кто наблюдал эту картину, рассказывали, что более удачной стрельбы из пуле мета и миномета нельзя было получить и в стрелковом тире. Все немцы до одного попадали с лошадей убитыми или ранеными, и несколько десятков лошадей, освобожденных от своих всадников, разбрелись в стороны. Через пару минут несколько артиллеристов подошли к ним. Все раненые и уби тые были офицерами штабов, лошади были обозными. Ища спасения, офи церы сели на лошадей обоза без седел и старались одурачить наших рус ским «Ура!», прорваться на запад к Лисянам.

Еще через несколько минут по дороге перед батареей появилась но вая пешая колонна немцев человек в 500.Они шли к батарее с поднятыми вверх руками. Командир батареи Чижик подал им знак остановиться. Не кого было послать, чтобы остановить этих фрицев. И к колонне тогда подошли два танка: один стал в голову, а другой – на фланге, и повели пле ненную колонну в деревню Верещаки. Вслед за колонной по дороге стали проезжать одна за другой конные повозки немцев. Держа в левой руке вожжи, правую руку они высоко держали над головой. Стоящие на дороге артиллеристы изредка останавливали подводы, чтобы посмотреть на то, что везет фриц. И затем заставляли его ехать. «Поезжай, поезжай, там пе хота возьмет тебя в плен, а нам ни повозки, ни лошади не нужны», – гово рили им наши бойцы. И вот во главе новой колонны повозок едет всадник с поднятой вверх рукой. Издали можно было определить, что ехал уже по жилой офицер. Махнув рукой, Чижик заставил его ехать к нему. Его ссади ли с лошади, это был немецкий полковник. Его направили в штаб корпуса Селиванова. Когда кончили ехать повозки, то разошедшиеся по степи бой цы взяли в плен еще 5 человек. Трое из них были русскими предателями. Их тоже направили в Верещаки. К вечеру люди с батареи побывали в разных местах поля боя и принесли на батарею сахар, окорок, консервы, много бе лья, одеяла, папиросы. К вечеру 17 февраля окруженная немецкая группи ровка перестала существовать. Уже не было слышно выстрелов, а по доро гам через Верещаки беспрерывно шли большие и малые колонны немцев, иногда по улицам проводили и немцев-одиночек. Вот ведут одного худого, грязного в веснушках немца. Поравнявшись со мною и Павликом Харламо вым, он поворачивает голову в нашу сторону и на ломаном, чужом языке выговаривает: «Здравствуйте, товарищи». Я невольно улыбнулся. Павлик не выдержал и крикнул: «Иди ты, б…». И, отвернувшись, два раза сплюнул.

Поздно вечером Совинформбюро объявило итоги ликвидации Кор сунь-Шевченковской группировки. Убитых осталось 55 000 и пленных взя то 18 000 немцев.

На другой день я и капитан Егорычев выехали с людьми туда, где произошло последнее побоище. Как только мы выехали за деревню Вере щаки, сразу по обе стороны по степи черными пятнами на белом снегу ста ли попадаться трупы немецких солдат, битые лошади и кое-где брошенные немцами легковые машины. Чем дальше мы удалялись от Верещак, тем чаще попадались убитые. В иных местах они лежали кучами, один на дру гом, по 3-4 человека. Начинаем спускаться в обширную лощину. Здесь трупы покрывали все поле, а сама лощина – черная от большого скопления брошенных немецких машин. Николай еще вчера успел проехать этим по лем и потому знал этот район, и когда в лощине остановили машину и со шли на землю, он обратился ко мне: «Куда пойдем? На какой базар? Их здесь три». И он указал на разрозненные группы немецких машин, в каж дой по несколько было сто, а может и по тысяче. По первому впечатлению слово «базар» вовсе не вязалось с тем, что я увидел. Сотни машин застыли в своем беге. Одни крепко засели в трясине балки. Они плотно сбились здесь и образовали на переправе пробку. Тут их были сотни самых различ ных марок со всей Западной Европы. Другие пытались уйти вверх по ло щине, но остановились у боковых оврагов, занесенных снегом. Третьи про бовали взобраться прямо на гору из лощины, да так и застыли на полугор ке. Те же, которым удалось выскочить из балки, все равно были чьей-то сильной рукой остановлены у самого края балки. Между машинами изред ка попадались в таком же положении немецкие пушки. Из них в послед нюю минуту не стреляли, и они были на прицепе у машин. В самой лощи не среди машин стояло два немецких танка и несколько бронетранспорте ров. У каждой из машин и между машинами лежали трупы. У большинства из них была офицерская форма и нашивки на рукавах. По ним нетрудно установить, что все машины принадлежали штабам фашистских СС «Вели кая Германия» и «Викинг». Трупов было больше, чем машин, – их было тысячи. Все машины были забиты награбленным. Здесь были украинский сахар, окорока и целые свиные туши, консервы, печеный хлеб, куры, одея ла, простыни, подушки, женское пальто, детские носки. Но было имуще ство и немецкого происхождения: сотни, а может, и тысячи, немецких то пографических карт областей Украины, а у одной машины стояли раскры тыми два ящика – один с орденами Гитлера, другой – с орденскими ленточ ками.

Все разошлись по «базару»: когда первое впечатление прошло, то во всем этом действительно начинаешь находить разительное сходство с база ром. В воздух летят беспрерывно цветные ракеты. Это забавляются наши бойцы. Ракет и ракетниц здесь много, кое-кто из бойцов играет на немец ких губных гармошках, где-то в стороне играет аккордеон. Изредка эти звуки покрываются звуками духовых инструментов, брошенных немцами, и теперь они опробываются нашими красноармейцами. Из самой лощины слышны выкрики людей, вытаскивающих немецкие машины из грязи. Все содержимое машин теперь вывернуто на снег, и в нем то тут, то там роют ся бойцы, отыскивая себе нужные вещи: портсигар, трубку, мундштук, ложки, ножи и прочее, что может пригодиться в солдатском быту. Старши ны наших батарей выбирают одеяла, белье, обувь, кухонное имущество.

Капитан Чмых осматривает машины, стараясь найти из них лучшие. Ма шины-вездеходы на гусеничном ходу разобраны уже все. Наконец, свой выбор Чмых останавливает на двух машинах. Заводит моторы и почти без посторонней помощи, выводит их. За редким исключением машины все исправны и заправлены бензином. Не долго думая, канаву, что трудно было машинам преодолеть, завалили немецкими одеялами и поэтому на стилу перевели машины к своим.

Капитан Егорычев снимал с немецких машин лучшие радиоприемни ки и передатчики. Он их набрал штук 15. Я был больше заинтересован в немецких штабных документах и долго копался в них. К концу дня я ото брал несколько немецких карт с «новыми» границами Румынии и Герма нии, с подробным нанесением всех дорог, и несколько карт, интересных для меня районов г. Канева и Знаменки. На «базаре» было и гражданское население. Вот одна старушка с маленькой внучкой, ни мало не смущаясь кучами трупов, тащит за собой мешок с вещами на детских саночках. «Ба бушка», – говорю я ей, – что же это вы, купили, что ли»? «А Бог с ними, сынок, пусть уж не обижаются. Грабили меня, сукины дети, три года, так хоть что-нибудь пусть отдадут, им оно больше не нужно». И она поспешно потянула свой мешок дальше. В другом месте два бойца пытаются снять весьма не дурные сапоги. Сапоги не снимаются. Увидев меня, боец как бы извиняясь, с чуть заметной улыбкой, указывая рукой на немца и на сапоги, говорит: « Ведь вот, подлец, ворюга, не отдает, а вижу я, что сапоги рус ские». «Базар» кончился, мы все у машин. Еще через минуту закурили не мецкие сигареты и уехали в село Верещаки.

Простояв несколько дней в Верещаках, мы ночью 20 февраля выеха ли в город Звенигородка. Целую ночь мы проплутали по дорогам, сильно занесенным снегом, и только к 10 часам утра 21 февраля, наконец, туда прибыли. В г. Звенигородка на северной окраине штаб разместился по квартирам, батареи заняли огневые позиции на юго-востоке от нас, но, простояв там до 25 февраля, не сделали ни одного выстрела. За четыре дня мы имели возможность нормально спать, есть и хорошо отдохнули. Немцы за эти дни добросили до нашего района всего несколько снарядов, которые ни потерь и даже никакого беспокойства ни у кого не вызвали. Вскоре мы получили сведения, что противник без любого нажима стал отходить, лик видируя свой выступ южнее города.

23 февраля в квартире командира полка был вечер, посвященный го довщине Красной Армии. На нем были немногие. Кроме 3-х командиров батарей – Кокошнина, Шобина и Чижика, – были капитаны Егорычев, Хар ламов, старший лейтенант Можаров и я. Вечер был хорошо обставлен.

Была водка, хорошо приготовленная закуска. Между прочим, меня удиви ло, что моченую капусту подают с сахаром, но когда я ее покушал, она по казалась вкусной. Но сам вечер прошел плохо. Майор Затульский, круглый невежда во всем, заняв место хозяина за столом, вел себя жеманно и сле дил за манерами офицеров. Подполковник Фаламеев вел себя в тон хозяи ну. Поэтому офицеры-огневики поспешили уйти с вечера к нам на кварти ру. У нас с Николаем было с литр водки, и мы у себя непринужденно под музыку радиоприемника посидели еще несколько часов.

25 февраля мы снова вернулись в деревню Верещаки. Деревня была занята танкистами, и я, Николай, доктор Оркадошвили, Федя Можаров, капитан Протасов и наши ординарцы оборудовали под жилье сарай.

Доктор поставил печку, мы застелили пол толсто сухой соломой, закрыли плащ-палатками солому, занавесили дверь, установили радио, осветили и были очень довольны своим помещением. Через два дня мы уже собрались уезжать с корпусом Селиванова на формирование в Городище, как вдруг за час до отъезда Приказом фронта нас переподчинили 27-й Армии. Из Ар мии представитель не приезжал, и поэтому по приказанию командира пол ка я выехал на поиски штаба Армии. Далеко за городом Медвяны на шоссе на город Белая Церковь в одной небольшой деревеньке я разыскал штаб Армии. Они также не знали, где находимся мы, и поэтому очень обрадова лись, что мы их нашли.

Поездка была замечательна тем, что я имел возможность наблюдать поле боя в районе боев у города Лисяны. В отличие от Корсуньских боев здесь трупов людей почти не было. Здесь проходило крупное сражение танков и артиллерии при совершенно незначительном участии пехоты. В лощине перед самыми Лисянами большими черными трупами застыли до 3-х десятков Т-34. У самой дороги и дальше по обеим сторонам они стояли то в одиночку, то группами в 3-4 штуки, тесно прижавшись один к друго му. Дальше, по центральной улице Лисян, в таком же порядке стояли под битые нашей артиллерией «Тигры» и «Пантеры». Их много, гораздо больше, чем наших «тридцатьчетверок». Я проехал городок, и дорога по вернула на север. Здесь также было много подбитых немецких танков, сре ди которых были и наши танки. За городом Медвяны проезжаем одну де ревеньку. Мальчик лет десяти предупреждает нас, чтобы мы ехали осто рожнее, так как дороги в деревне еще не разминированы. Он же мне рассказал, что эта деревня в последние дни 5-6 раз переходила из рук в руки, что бои здесь происходили исключительно танковые. И в самом деле, деревня была разбита. Когда-то прекрасные фруктовые сады пред ставляли жуткую картину. Деревья все были без верхушек. Ветки посече ны и перекручены как ураганом. Во многих дворах впритирку к домам и сараям стояли мертвыми стальными чудовищами танки. Здесь немцы пы тались прорваться к окруженной Корсуньской группировке и, потеряв в бесплодных атаках до 800 тыс. танков, потерпели поражение, затем отка тились километров на 15 к западу.

1 марта 1944 г. полк по приказу штаба 27-й Армии выехал на фронт на Уманьское направление. Оставив тыловые машины в деревне Вереща ки, полк получил на руки десятидневный сухой паек, рано утром выехал через Лисяны в деревню Тихоновка, которая находилась на переднем крае нашей обороны. Ко дню отъезда уже третий день стояла теплая погода, снег растаял, дороги сильно попортились и местами стали практически не проходимыми. В том же направлении двигались десятки артполков, тан ковые части, «Катюши», и то, что еще можно было назвать вчера дорогой, теперь было превращено в непроходимое жидкое месиво. Несмотря на все это, ценой великих физических усилий людей полка, полк 2 марта на рассвете прибыл на восточную окраину деревни Тихоновка.

Вперед, на Запад!

Покончив с Корсуньской группировкой, командование 2-м и 3-м Украинским фронтами решило использовать освободившиеся силы для но вой операции. Для этой цели все войска из района Корсуня спешно перебра сывались в двух направлениях: к северу от Звенигородки для нанесения уда ра в лоб Уманьской группировке противника и в район к северу от Умани для нанесения флангового удара той же группировке с выходом в тылы противника через железнодорожную станцию Христиновка. В начале этой блестящей проведенной операции принимал участие и наш полк.

В одном километре от деревни Тихоновка машина санчасти, в кото рой я ехал с военфельдшером Линником, застряла в грязи, потонув в ней со всеми колесами. Температура за несколько часов с 36 градусов подско чила почти до 40 градусов. Я выбрался из машины и последний километр, утопая в грязи, прошел пешком. Здесь на окраине деревни, не сворачивая с дороги, стояли 5 или 6 наших машин с пушками. Стемнело, я забрался в кабину первой машины и провел в ней всю ночь. Это в моей жизни была кошмарная ночь. Ноги выше, чем по колено были мокрые. В сапоги затек ло много грязи, и я буквально ниже пояса застывал, а голова от высокой жары раскалывалась. Временами я бредил и с ужасом сознавал, что схожу с ума. Ночь, длинная ночь, прошла. С рассветом я вылез из кабины и, пере бравшись с дороги в лес, подошел к кострам. У костра я обогрелся и по чувствовал, что я здоров.

Утром полк получил задачу – занять боевые позиции по прямой на водке. Командир полка майор Затульский уехал в стрелковую дивизию, ко торой мы были приданы, и добился там новой задачи – стрелять с закры той позиции. В этих переговорах прошел день, а когда машины полка спу стились в лощину, чтобы подняться вверх и стать на позицию, то и этого сделать уже было нельзя. За последний день, пока мы стояли, дорога со всем испортилась, и все усилия поднять хотя бы одно орудие из лощины, оказались тщетными.

На другой день 3 марта все люди полка принялись выстилать дорогу на подъеме из лощины ветками деревьев. Терпеливо бродя по грязи, люди рубили лес и делали сплошной настил из веток. Так прошло три дня, и утром 5 марта машины за три дня, сделав четыреста метров, поднялись в гору. Из 10 орудий шесть были уже по ту сторону злосчастной лощины.


Остальные четыре пушки стояли на месте. Их шоферы заправили «Студе беккера» каким-то трофейным горючим, и в моторах произошло заклине ние. Пришла в лощину машина С. Линника, приехал и сам доктор Оркадо швили, и мы вместе, включая и капитана Егорычева, разбили тут же, рядом с дорогой в лес, свой лагерь. В центре – большой неугасимый костер, а по сторонам – намостили из досок и веток кровати. Так и ночевали здесь у ко стра три ночи, даже оставаясь здесь и во время дождя. Линнику никогда бы не вытащить из грязи своей «санитарки». Два «Студебеккера» тащили его из грязи и не могли его вытащить. Тогда Линник решил пожертвовать своей нормой водки, старательно им собранной за шесть дней. На эту водку соблазнился один танкист. Предупредив Линника, что он не будет отвечать, если порвет напополам его машину, танкист завел танк и потянул «санитар ку» назад, а потом перетянул вперед через канаву, получил свои 600 г водки и уехал. Утром полк получил снова приказ выехать на прямую наводку. Но теперь уже никакие приказы не смогли заставить полк выехать с места, так как дорога и на ровном месте стала непроходима для машин. Два отдельных дерева, где должны стоять наши орудия, на прямой наводке, то и дело по крывались разрывами немецких снарядов, и все смотрели туда с некоторым облегчением, на этот раз не обижаясь и на непролазную грязь.

5 марта, утром, было назначено наступление наших войск одновре менно и на Христиновку, и на Чижовку. Отцепив орудия от машин и направив их стволами в направлении на Чижовку, по сигналу «Катюши», которая во всех таких случаях является «запевалой», началась знаменитая артподготовка. Теперь так же, как и под Хировкой 5 января, все содрогалось от слившегося артиллерийского гула в один долгий несмолкающий рев мно гих сотен орудий всех калибров и систем. Наши не то 6, не то 7 пушек, стоя ли там, где их застал приказ, и беспрерывно били по Чижовке, затем огонь перенесли дальше, и еще через два часа огонь вели на пределе. Били на километров. Рядом с нашими пушками стояли пушки другого артполка. Это был наш собрат, друг по несчастью. Они тоже вели огонь с дороги.

Командир батареи, еще довольно молодой капитан, родился и вырос в Чижовке. Теперь туда, где жили его мать и отец, он старательно вел бег лый огонь, как бы стараясь перестрелять всех своих соседей. Что у него было на душе в это момент, я не знаю, но вид его лица был суровый, сосре доточенный. Но вот огонь приказано прекратить. Вперед пошла пехота и танки. Еще через несколько часов мы узнали, что фронт противника на ши роком фронте прорван. Немцы оставили Чижовку, оставили другие де ревни за Чижовкой и в панике бегут на Умань. Приказ за приказом стали поступать нам сначала о выдвижении в Чижовку, потом дальше, и, нако нец, в Буки. Но что мы могли сделать? Весь день 6 марта мы тщетно стара лись выйти на шоссе и не могли продвинуться больше одного километра. марта одну машину с ведущими колесами пустили вперед проделывать до рогу и затем, возвращаясь задним ходом, брали на буксир следующую ма шину и орудие.

К вечеру этого дня, когда уже стемнело, пять машин с орудиями про бились к Чижовке. На подступах к деревне было много трупов наших сол дат и офицеров. Вправо от дороги и у самой дороги их уже можно было на считать около сотни. Говорят, что ко всему этому можно привыкнуть. Это неправда. Я видел, что выражение лиц у всех стало иное. Разговоры стали как бы тише, исчезла матерщина, которой в такой дороге облегчались люди всех рангов. У самой деревни лежали трупы уже немецких солдат.

Это облегчило душевное состояние бойцов и вернуло им прежнюю развяз ность. В Чижовке мы задержались на двое суток в ожидании, пока все ма шины выедут из лощины и соберутся здесь. За это время я побывал и в се мье капитана-артиллериста. Ему был разрешен отпуск на двое суток, и те перь он спал у матери как убитый. Когда он проснулся, я спросил у него, указывая рукой на дыру в их доме, проделанную снарядом: «Это что же, твоя работа»? Он засмеялся и ответил шуткой: «Нет, это вы, наверное, сюда прислали. Я целился батареей чуть правее, по соседям».

9 марта, когда, наконец, мы выехали из Чижовки, побросав там все машины, кроме боевых, уже Москва сообщила о взятии города Умани и за хвата большого количества трофеев. В сообщении указывалось, что немцы в районе города Умани бросили свои 12 000 автомашин и 6 000 тяжелых танков. За Чижовкой и дальше до Бук я видел брошенные немцами целые батареи орудий прямо на огневых позициях и немного машин, около кото рых лежали в грязи перебитые немцы. Своих же солдат убитыми нигде не было видно, не было и подбитых танков. Все это говорило о том, что нем цы после прорыва их фронта нигде до самых Бук сопротивление оказать нашим наступающим воскам не могли.

11 марта полк со всеми пушками прибыл в Буки. Мне и до сих пор остается непонятным, как по такой дороге машины могли пробиться до Бук. В Буках мы ожидали горючего. Командир полка Затульский с подпол ковником Фалалеевым выехали в город Умань, в штаб Армии, но на дру гой день Фалалеев, усталый и весь в грязи, вернулся. Их машина, пройдя километров 15 вперед, где-то в деревне Маньковой, сломалась. Затульский ушел в город пешком. Там у него было много знакомых и он заранее дал адрес, где его следует искать. В Буках немцы оставили огромные склады вооружения. Снаряды самых различных калибров огромными штабелями лежали вдоль всей западной окраины большой деревни. Отдельно во фрук товых садах большими кучами лежали гранаты ручные, запалы к ним, все возможных цветов ракеты. В одном дворе стояло с оторванным стволом 210 мм орудие. Тут же стояли два прицепа, на которых оно устанавливает ся и перевозится.

Два дня, пока мы стояли в Буках, солнце грело по-весеннему, и дорога подсохла. Мы думали, что к нам сумеют пробиться наши машины с Чижов ки, но машин не было, и штаб полка отослал за ними капитана Харламова.

13 марта полк, заправившись горючим, выехал дальше по маршруту.

От Бук до Маньковки стояло много брошенных немцами машин. Их было здесь больше тысячи. Среди них стояли полевые пушки тяжелого калибра до 210 мм, и здесь же, среди машин, стояли пушечки в 37 мм.

Большинство машин были сожжены, и те, которые оставались исправны ми, наспех разбирались новыми хозяевами. 15-го утром мы выехали с Маньковки через станцию Поташ до деревни Помойник.

Путь до станции Поташ машины по шоссейке пробежали буквально за час. Не доезжая до Поташ 1 км, машины свернули влево. Отсюда до самой деревни Помойник начинается кладбище немецких машин. В четыре и в пять рядов стояли они, плотно прижавшись, друг к другу. Тяжелые танки типа «Тигр» стояли группами и одиночку и у самой дороги, и в сто роне от дороги застывшими черными тушами. Еще в самой Маньковке только на одной улице я их насчитал только 20 штук. Здесь их было много.

Те, кто был на станции Поташ, говорят, что там стоят 200 танков типа «Тигр». Я, капитан Егорычев и три бойца с нами не пошли на Поташ, куда машины поехали заправляться трофейным горючим, а пошли пешком в Помойник. Погода резко изменилась, как только мы сошли с машин. Небо сразу как-то потемнело, и разразился снежный буран. Можно бы было не найти ни самой дороги, и ни Помойника, если бы не сплошной вал немец ких машин. Все бесчисленные лужи и канавки с водой мгновенно покрыло снегом, и мы, перестав выбирать место, где ступать ногой, брели теперь по колено в грязи и воде. Все улицы в Помойнике также были запружены не мецкими машинами. Дома были забиты воинскими частями, и я, и Нико лай бродили по деревне до полуночи, пока, наконец, нам не посчастливи лось найти и занять три дома: один для себя, другой для Фалалеева, и тре тий для бойцов. Бойцы приехали ночью, мокрые и измученные.

16 марта не удалось сдвинуть и на метр машины, но 17-го подморо зило, и мы после недолгих приключений, с двумя орудиями, наконец, при были в город Умань. Это было 18 марта. 20 марта полк в составе 8 орудий выехал на Могилев-Подольский, а я и подполковник Фалалеев остались в городе, чтобы дождаться оставшиеся пушки, машины с Чижовки и свои тылы с Верещака. Но вот 23 марта к нам на квартиру прибывает майор Ку приков. Он еще с Звенигородки уезжал в деревню Обозновка под Кирово градом в штаб 5-й Армии и только теперь догнал нас, и разыскал здесь. В этот же день сюда пришли и оставшиеся две пушки. Посоветовавшись, мы решили выезжать из Умани все, оставив письмо в комендатуре для всех тех, кто будет искать нас в г. Умани. За городом Уманью дорога была вполне удовлетворительная. На одной из машин Фалалеев уехал вперед. марта я и Куприков также были уже в городе Гайсине. Там мы не обнару жили никаких следов своего полка. Многочисленные надписи воинских частей на стенах домов не упоминали ни наши фамилии, ни номера нашей части. Исправив на заводе свою разболтавшуюся пушку, мы избрали маршрут через Брацлав и Немиров на Могилев-Подольский, а не прямо че рез Тульчин и Вапнярку. За Гайсином в одной деревушке мы нашли одну свою машину с пушкой. Машина требовала ремонта. Оказав помощь, мы уже с двумя пушками 24 марта проехали Брацлав, затем Немиров и направлялись к Могилев-Подольскому. Могилев-Подолький 20 лет был по граничным городом, и поэтому, подъезжая к Днестру, мы переживали та кие чувства, как если бы мы подъезжали к государственной границе. С этим связывались душевные переживания, мои и наших бойцов: «освобо ждена Украина на нашем участке фронта, впереди Бессарабия, а это уже не Украина». «Смотрите, – говорю я, указывая на правый высокий берег Дне стра, – смотрите, ведь это уже за Днестром, вон те горы уже в Бессарабии, а вот здесь, близко, под нами, сейчас будет Могилев-Подольский».


Дорога круто пошла под гору, и вскоре за невысокими фруктовыми деревьями крайних дворов мы сразу увидели внизу и самый город, и свет лую извилистую ленту Днестра. Машина набирала все больше и больше скорость. На половине длинного спуска из-под машины на камень шоссе густо посыпались искры большими кусками, как мне показалось, и кто-то успел крикнуть: «Катастрофа!». Вслед за этим раздался сильный толчок, треск, и машина в одно мгновение начала падать на правую сторону. Раз дались крики. Я не успел испугаться, как уже понял, что я убит не буду.

Машина была уже недвижна, и мы вываливались друг на друга слишком медленно, чтобы разбиться насмерть. Еще через несколько мгновений пер вые, кто успел выкарабкаться из машины, шумели, распоряжались, тащили из машины других (лейтенант Вильниц кричал громче других: «Спасайте старшего лейтенанта»). Это относилось ко мне, но спасать меня было не надо. Когда встали на ноги те, кто лежал сверху на мне, я и сам без особого труда вскочил на ноги. Майор Куприков был с шофером в кабине. Я еще, когда сам лежал заваленный людьми и ящиками, очень боялся за его жизнь, и поэтому был удивлен, когда увидел его также на ногах. Машина была совершенно разбита, мотор дымился, но никто из 10 человек, сидя щих в машине, не был ни убит, ни даже ранен. Поневоле пришлось разгру зить снаряды, вещи, выставить караул, разойтись по квартирам тут же, не далеко от места аварии. Пошел в город. На центральной улице, у здания коменданта города, и напротив, через улицу, у призывного пункта посто янное оживление. Очень много мужского населения, одетого «по-европей ски», а точнее по-румынски: в ботинках и носках с брюками, поддернуты ми почти до колен, в шляпах – бродят по улицам без денег, прислушиваясь к рассказам военных. Меня также быстро обступила группа городских мужчин. Их интересовали многие вопросы и, в первую очередь, мобилиза ция и свободная торговля.

Вопросы были неслучайными. Большинство населения в городе – евреи. Румыны за времена оккупации навезли их сюда 40 000 человек. Все они торговали. Торговали и враждовали русские с румынскими евреями.

Торгуют они и сейчас. Стоило только мне у одного мальчика-еврея спро сить пачку папирос, как сразу несколько весьма чистых мужчин и даже одна женщина наперебой стали предлагать купить у них папиросы. В их карманах помещались табак и папиросы на целый ларек или даже табач ный киоск. Город мало пострадал при уходе румын. Взорваны были только мосты через Днестр и сожжено до двух десятков домов. Тут, в городе, мы ничего не смогли узнать о следах нашего полка, но зато в комендатуре дали маршрут 27-й Армии, в составе которой мы считались.

На другой день мы решили, что я останусь с пушками, а майор Ку принов с бойцом отправятся пешком к штабу Армии. Часа через два после ухода Купринова вернулся его боец и сообщил, что у вновь наведенного моста стоит наша испорченная машина с орудием и людьми. Мы тогда сняли со своей разбитой машины все, что можно снять, включая и мотор, забрали с одной машиной две пушки, подъехали к мосту, заменили испор ченную в машине часть и поехали уже вместе по маршруту Армии.

СТАТЬИ ГОРОДСКОГО СОВЕТА ВЕТЕРАНОВ И КОМИТЕТА ВЕ ТЕРАНОВ ВОЙНЫ И ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ Г. НОВОКУЗНЕЦКА А.Н. Силаков Новокузнецкое городское отделение Всероссийских общественных орга низаций ветеранов (пенсионеров) войны, труда, вооруженных сил и правоохра нительных органов, г. Новокузнецк, Россия КОМУ И ЗАЧЕМ НУЖЕН ПЕРЕСМОТР ИТОГОВ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ?

Великая Отечественная война – одно из тех редких исторических со бытий, память о которых не стирается со временем. Все дальше и дальше уходят от нас страшный июнь сорок первого и ликующий май сорок пято го, все меньше становится среди нас победивших в той войне ветеранов. года назад День Победы праздновали десятки тысяч новокузнечан участ ников Великой Отечественной войны. Сегодня рядом с нами осталось чуть более одной тысячи.

Однако память о событиях более чем шестидесятилетней давности никуда не ушла: она остается с нами, порождая ожесточенные споры, влияя на общественные настроения и даже на международную политику.

По окончании Второй мировой войны наша страна не превратила вос точноевропейские страны в колонии. Наоборот, СССР сделал все для того, чтобы Польша и Чехословакия, Венгрия и Румыния, Болгария, Восточная Германия, оформились в качестве крепких национальных государств.

И это, если не вспоминать Польшу, которой СССР попытался при дать черты нормального европейского национального государства. Восста новить ее в том виде, в той идее, которая осуществлялась первыми дина стиями польских королей – до агрессии немцев и до объединения с Литвой в имперскую Речь Посполитую. Аналогично, кстати, и прибалтийские рес публики: именно в советский период им удалось приобрести всю свою «самобытность», которой не так много было у них в прежний, «независи мый» период. Да и не могло быть, поскольку для развития своей самобыт ности нужна была отсутствовавшая ресурсная база. Весь свой гонор при балты приобрели именно под теплым крылом «советской империи».

Когда Черчилль после войны в Фултоне говорил о том, что над Вос точной Европой опустился «железный занавес», то он сожалел не о том, что Россия отгородилась от внешнего мира, а совсем о другом – о том, что выстраивавшийся столетиями и так красиво восстановленный после Пер вой мировой «железный занавес» против России вдруг отъехал далеко на Запад. Что Восточная Европа теперь – не разделяющий Россию и Европу барьер, а, напротив, – плацдарм для русской экспансии. Необязательно, кстати, военной, возможно, и экономической.

Послевоенный СССР стремился всеми силами сохранить этот ясный, прозрачный и весьма гуманный геополитический порядок, несмотря на все попытки американцев его взорвать в Венгрии, Чехословакии, Польше.

Этот порядок позволял России строить взаимовыгодные и равноправные отношения и с Западной Европой. Неслучайно, после войны, несмотря на всю натовскую русофобскую истерию времен «холодной войны», западно европейская политическая мысль породила феномен «голлизма», идею «Европы от Атлантики до Урала», устраивающей свои дела без англосак сонского и, прежде всего, американского вмешательства.

Венцом советской послевоенной политики строительства равноправ ной «Европы отечеств» были Хельсинские соглашения 1975 г., которыми была отмечена 30-я годовщина Великой Победы. В этих соглашениях ито ги Второй мировой войны были окончательно закреплены в виде принципа нерушимости границ. В виде признания того, что и единая, и разделенная блоками Европа состоит все-таки из равноправных и устойчивых геополи тических субъектов – государств, с четко очерченными признаками, терри ториями и суверенитетом. Что в этой Европе нет места ни для каких госу дарств-призраков и государств-функций.

Такой порядок мог быть гарантирован только военной, политической и экономической мощью СССР. Только когда советская мощь дала слаби ну, едва началась перестройка и серия геополитических капитуляций горбачевского руководства, то первым делом начала разваливаться именно геополитическая система, созданная в Ялте и закрепленная в Хельсинки.

От формального освобождения от коммунистических режимов вос точноевропейские страны очень быстро перешли к политической архаиза ции, к превращению в страны с ограниченным суверенитетом, в геополи тические функции американской стратегии, в архаические призраки конца средневековья.

Сначала кровавая бойня на Балканах, появление там государств-при зраков, вроде Боснии, геополитических «черных дыр», таких, как Косово, и превращение Сербии в «геополитического калеку». Затем расползание геополитической неопределенности. И вот уже вопреки экономическим интересам западноевропейских страна Польша накладывает эмбарго на взаимоотношения Европейского Союза и России. Вот уже идет на откро венно экстремистские выпады в попытках перекрыть строительство бал тийского трубопровода и Эстония, спровоцировавшая международный скандал переносом памятника Советскому Солдату.

Возвращается старая игра, направленная на изоляцию России и на снижение ее «капитализации», превращение ее ресурсов в «бросовые» с помощью транспортной блокады. Старая конфигурация, старые геополити ческие задачи. Только вместо римских пап и лондонских купцов – госде партамент США и транснациональные корпорации.

Итоги Второй мировой войны состояли не только в том, что русский солдат освободил Европу и мир от гитлеровской чумы, что он покончил с атмосферой инфернального и в то же время рационального насилия против стран, народов и людей, не только в том, что наши отцы, деды и прадеды отстояли нашу Родину и смогли сделать ее еще более обширной, прекрас ной и великой, – итоги Второй мировой имели вполне определенный смысл в мировой и европейской геополитике. Россия покончила с систе мой неравноправия наций и государств в Европе, с превращением целых групп стран из живых национальных организмов в функции от экономиче ской и геополитической блокады нашей страны. Покончила с ролью наших непосредственных западных соседей как корыстных и недоброжелатель ных привратников Русского Дома, выдающих нам ключ от своих дверей только за деньги.

В послевоенные годы мы создали мир значительно более свободный и справедливый, нежели мир политических марионеток межвоенной поры.

Сегодня, в том числе и средствами переписывания истории, осуществляет ся отказ именно от этого мироустройства.

Принципиальная значимость для российского национального созна ния памяти о Великой Отечественной войне делает ее выгодным объектом атаки для антироссийских сил. Именно поэтому попытки радикального переписывания истории Второй мировой войны в последние годы приоб рели регулярный и планомерный характер.

В советское время к филиппикам отечественных историков в адрес «буржуазных фальсификаторов истории Второй мировой» в нашей стране относились с изрядным скепсисом. Мы были воспитаны в уверенности, что «помнит мир спасенный», никому и в голову не приходило, что однажды победивших нацистскую чуму советских солдат начнут называть убийца ми, насильниками, мародерами и пьяницами, что солдатские захоронения в Восточной Европе окажутся под угрозой, что красную звезду приравняют к свастике.

Однако именно это происходит сегодня – ведь в пересмотре истории Второй мировой войны заинтересованы очень многие как за рубежом, так и в нашей стране.

Наиболее активно ревизия истории проводится в прибалтийских рес публиках и Польше. Переориентировавшись после распада Советского Со юза на США и Западную Европу, эти страны начали строить свою внеш нюю и внутреннюю политику на последовательном разрыве с советским прошлым и Россией, как наследником СССР. Дискриминация русских «не граждан» в Латвии и Эстонии легитимизировалась рассказами об ужасах «советской оккупации». Регулярные антироссийские демарши Польши объясняли «памятью о советских преступлениях». Если преступлений не находилось, их попросту выдумывали.

Ревизия истории Второй мировой войны в последовательно антисо ветском духе стала для польского и прибалтийского руководства обоснова нием антироссийской (и антирусской) политики. Первоначально поругание памяти о Победе было только предлогом, но постепенно оно стало приоб ретать самостоятельную ценность. Антироссийские силы просто не могут обойтись без ее радикальной ревизии Второй мировой.

По пути Прибалтики и Польши после «оранжевой революции» пыта ется идти Украина. Символом разрыва с советской и российской памятью о войне стало создание летом 2007 г. в Киеве Музея советской оккупации по прибалтийскому образцу. В число жертв «советской оккупации» созда тели музея записали, в частности, украинцев – офицеров и солдат Красной армии, погибших в боях с нацистами.

В странах «старой» Европы попытки антироссийской ревизии исто рии Второй мировой войны носят менее регулярный характер, чем в Польше и Прибалтике.

В Западной Европе и в США многие политики заинтересованы в том, чтобы наша страна из победителя превратилась сначала в совиновника, а потом и просто в виновника войны. Таким образом, обосновывается исто рическая необходимость «холодной войны» и закрепляются ее результаты.

И тогда России не остается ничего другого, как платить и каяться, каяться и платить, превратившись из субъекта в объект международной политики.

Как заметила в этой связи британская газета «Финансовые новости», «растущие исторические разногласия между Россией и членами Европейско го Союза и НАТО отражают борьбу не только за прошлое, но и за будущее».

Однако, констатируя заинтересованность западных стран в антирос сийской ревизии итогов Второй мировой войны, мы должны отдавать себе отчет в том, что эта ревизия была начата в нашей собственной стране и «поругание Победы и истории никогда бы не было начато на Западе, пока оно не было совершено на Родине Победы».

Да, в российском обществе существует консенсус относительно смыс ла Победы. Однако это не мешает выходить на телеэкраны псевдоисториче ским сериалам в духе «Штрафбат» или «Ленинград». Уже сложилась дурная традиция: к 9 мая и 22 июня в СМИ появляются статьи с рассуждениями о том, что нацистский режим был предпочтительнее советского, что никакого героизма советских солдат не было, а были лишь штрафбаты да заградотря ды (Герасименко, Красилов, Черемнов и другие). Вправе ли мы возмущать ся героизацией эстонцев в Прибалтике, если в российской столице до недав него времени стоял знак казакам 15-го кавалерийского корпуса СС? Можем ли мы указывать на неадекватность западного истолкования смысла «пакта Молотова-Риббентропа», если некоторые российские историки только и де лают, что обливают «дьявольскую политику Сталина»?

В нашей стране есть группы, заинтересованные в радикальном пере писывании истории Великой Отечественной войны. Прежде всего, это на следники власовцев, сгруппировавшиеся вокруг журнала Народно-трудо вого союза «Посев». Во время Великой Отечественной войны Народно-тру довой союз сотрудничал с германскими разведывательными органами и Власовым;

нет ничего удивительного, что эти люди хотят взять реванш, хотя бы постфактум, и устраивают богослужения в память о Власове.

Под видом борьбы «с советским тоталитаризмом» ведут ревизию ис тории Второй мировой радикал-либералы. Их мировоззрение сформирова лось в годы перестройки, когда отечественная история советского периода подвергалась непрерывному поношению, а борьба со всем советским была признаком хорошего тона. Победа в Великой Отечественной войне была советской в полном смысле этого слова, – и, значит, она неприемлема для российских радикал-либералов. В начале 90-х гг. XX в. им удалось «сло мать хребет» отечественной истории. Сегодня нашей истории пытаются сломать хребет вторично.

Радикальное переписывание истории Великой Отечественной войны – мероприятие достаточно сложное, особенно в нашей стране, где в каж дой семье хранятся фотографии и письма не вернувшихся с войны солдат.

Да и на Западе не так уж легко убедить людей в том, что главным виновни ком Второй мировой был Советский Союз. Поэтому ревизия Второй миро вой ведется постепенно, путем внедрения в общественное сознание устой чивых пропагандистских клише, взаимодополняющих и подтверждающих друг друга.

Одним из таких клише является идея о равной преступности совет ского и нацистского режимов, о тождественности Освенцима и ГУЛАГа.

Конечно, с исторической точки зрения эта версия полностью несостоятель на. Нацистская идеология предполагала уничтожение целых народов, в первую очередь, евреев, русских, белорусов, украинцев и цыган (до линии Архангельск – Волга должно было остаться только 14 млн. местных жи телей). На оккупированной нацистами советской земле происходили массовые расстрелы мирных жителей, горели деревни вместе с их обитате лями, на перекрестках висели трупы повешенных. В Советском Союзе ни чего подобного никогда не происходило. Как вообще можно сравнивать Освенцим, этот лагерь смерти, в котором уничтожение людей было нала жено в промышленном масштабе, с лагерями ГУЛАГа, большинство за ключенных которых выходило на свободу?

Но если коммунизм – абсолютное зло, то все, противостоящие ему, сражались на стороне добра. Прибалтийские полицейские, жегшие деревни под Ленинградом и в Белоруссии, в новой истории оказываются борцами за свободу, а солдаты Красной Армии – коммунистическими оккупантами, при несшими порабощение Восточной Европы. В новой истории не остается ме ста для Победы: память наших дедов и прадедов оказывается оскверненной.

И уж, разумеется, дело не обойдется без финансовых претензий. Как только коммунизм окончательно будет признан абсолютным злом, от Рос сии, как от правопреемницы советской «империи зла», немедленно станут требовать компенсаций за все. Польша – за Хатынь, Венгрия – за 1956-й г., Чехия – за 1968-й, Украина – за «голодомор», Германия – за миллионы из насилованных немок, прибалтийские страны – за депортации и помилован ных советской властью эсэсовцев.

От идеи о равной преступности коммунизма и нацизма берет начало и еще одна очень популярная идея – о «советской оккупации», которая якобы началась с изгнанием немецких войск из Прибалтики, Украины и Восточ ной Европы в целом. Логика элементарна: после прихода советских войск проводились репрессии, а значит это было не освобождение, а оккупация.

Идея о «советской оккупации» не соответствует исторической прав де, однако находит поддержку на Западе. В результате к России начинают предъявлять многомиллиардные финансовые претензии, выплачивать ко торые придется нам.

Еще одно важное пропагандистское клише, работающее на пере смотр истории Второй мировой войны, – о чрезмерности цены Победы.

Во время войны цена Победы едва ли могла показаться кому-нибудь чрезмерной. Все прекрасно понимали, «что ныне лежит на весах». Вопрос стоял так: либо Советский Союз побеждает Германию, либо наше государ ство и наш народ исчезнет с лица земли. И не было такой цены, которую не льзя было заплатить за предотвращение нацистских планов народоубийства.

В нынешней интерпретации война якобы велась союзниками не за жизнь, не за историческое существование европейских народов, которым угрожали физическая гибель и прекращение национальной жизни, а ис ключительно за торжество американской демократии.

После распада СССР, когда документы о военных потерях стали до ступны для исследователей, выяснилось, что потери Красной Армии были лишь немногим выше потерь Вермахта и его союзников. Однако дело было сделано: мысль о том, что «завалили трупами» (писали о 44млн.), прочно укоренилась в общественном сознании и пошла на новый виток развития.

Как человек может идти на верную смерть? Только если его принуждают силой. И вот появились популярные мифы о заградотрядах и штрафбатах, о том, что солдаты Красной Армии не хотели воевать, но их заставляли.

Таким образом, обесценивается сам смысл Великой Отечественной войны.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.