авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 38 | 39 || 41 | 42 |   ...   | 44 |

«МАСОНСКИЙ ЗАГОВОР В РОССИИ Труды по истории масонства. Из архивов масонских лож, полиции и КГБ ОЛЕГ ПЛАТОНОВ СОБРАНИЕ ТРУДОВ Русская ...»

-- [ Страница 40 ] --

Генрих Ля Фонтен, сенатор, Президент Международного Бюро Мира, Мастер Стула ложи «Друзья Человеколюбцы Востока» Брюсселя;

Жорж Лорнанд, бельгийский депутат;

Луи Франк, бельгийский депутат. П о р т у г а л и я — Себастьяно Магалаес (Магаль хаэнс?) Лима, сенатор, один из организаторов революции в Португалии, Вели кий Мастер Объединенного Великого Востока Лузитании;

граф Пенха Гарсиа;

В так называемом Шотландском Старинном и Принятом Обряде при посвящении в высшую и 33 ю степень ложа носит название «Верховного Совета Священной Империи», а орденской печатью служит изображение императорского двуглавого орла, вписанного в масонский рав нобедренный треугольник.

Франция — Луи Бокье, депутат;

Люсьен Ле Фойе, депутат;

Ш в е й ц а р и я — Генрих Фази, президент Швейцарского Федерального Государственного Совета, и доктор Альберт Гоба, член Международной Лиги Мира и Свободы.

Это только те, которых я знаю, а сколько же таких, которые мне еще не известны.

От Ф и н л я н д и и делегатом был Лео Мехелин, сенатор, член Междуна родной Лиги Мира и Свободы1, а от Р о с с и и — Максим Ковалевский, член Государственного Совета, член Международной Лиги Мира и Свободы, пред седатель петербургского отделения Общества Мира;

Иван Ефремов, член Го сударственной Думы, и Павел Милюков, член Государственной Думы.

Заседания конференции продолжались с 18 по 20 сентября включительно и ничем особенно интересным не отличались. Отмечу только курьезное выступ ление г. Милюкова и барона д’Стурнель де Констана, которые как раз кстати и вполне своевременно внесли предложение, дабы вопрос об ограничении воору жения был внесен на предстоящую в 1913 г. Мирную конференцию в Гааге. Са мый интересный эпизод произошел не во время, а по окончании конференции.

Члены ее, принадлежащие к прогрессивной, демократической и ради кальной партиям, 20 сентября собрались отдельно для обсуждения вопроса о более тесном сближении народных представителей разных стран, принадле жащих к названным партиям. Периодические, хотя бы и ежегодные, съезды, по их мнению, представляются недостаточными, ввиду чего было признано желательным, чтобы центральные организации партий озаботились изыскани ем мер для придания этим сношениям более интимного и постоянного харак тера. С этой целью тогда же была избрана временная комиссия для обсуждения соответствующих мероприятий. Председателем комиссии избран доктор Аль берт Гоба, секретарем — Иван Берендсен (Копенгаген), членами — профессор Лицт (Германия), Жорж Лорнанд (Бельгия), профессор Бюиссон (Франция) и барон Бонде (Швеция).

В этом совещании принимали также участие гг. Мехелин, Ефремов, Ко валевский и Милюков.

Таким образом, когда предложенная реформа осуществится, радикалы и масоны при обсуждении в палатах особо интересующих их вопросов будут иметь возможность сговориться и получать однородные указания. К таким во просам относятся в особенности школьный, вероисповедный и о государст венной обороне.

По окончании Межпарламентской конференции начались заседания XIX Конгресса Мира. Я не буду перечислять всех иностранных членов масо нов, ибо это заняло бы целые страницы. Их было преобладающее число, были Эта лига, основанная в Женеве 12 сентября 1867 г., преследует специально те цели, которые составляли предмет докладов на Международной Масонской Конференции в Брюсселе в сентябре 1910.

представлены даже отдельные ложи. Я остановлюсь только на русских делега тах с подразделением их на польских, финских и русских, так как на подобных конгрессах Польша и Финляндия имеют отдельных от России представите лей. П о л ь ш а — д-р Поллак, председатель Польского Общества Мира;

Ф и н л я н д и я — Георг Фразер, председатель Финляндского Общества Мира;

Лаврентий Кильман, председатель Финляндского Общества Друзей Мира;

Лео Мехелин, председатель Гельсингфорского Общества Друзей Мира. Р о с с и я — Максим Ковалевский, председатель с. петербургского отделения Общества Мира;

Евгений Семенов, Московского Общества Мира;

Иван Ло рис Меликов, С. Петербургского Общества Мира;

граф Михаил Тышкевич, председатель Киевского Общества Друзей Мира.

Все это сплошь масоны, за исключением графа Тышкевича, о принадлеж ности коего к всемирному братству мне неизвестно.

Следует оговориться, что между конгрессистами встречаются, конечно, хотя и в незначительном числе, профаны, но это по большей части или мечта тели идеологи вроде покойного Фредерика Пасси, или шуты гороховые в жанре пресловутого французского сенатора барона Д’Эстурнель де Констана (которого здешние шутники называют Ритурнель де Кафе Шантан), автора известного смешного и непристойного открытого письма к королю Николаю Черногорскому по поводу объявления им войны Турции. Во всяком случае, вольно или невольно, сознательно или бессознательно эти профаны способ ствуют своей деятельностью достижению масонских конечных целей.

Если заседаниям конференции, в коих участвовали сенаторы и депутаты, стремились придать более или менее серьезный характер, то заседания конг ресса, где участвовали простые смертные, нередко с бору по сосенке, носили сумбурный и шутовской оттенок. Сумбурный — по способу вести прения: все желали говорить, никто не хотел слушать, говорили с места, перебивали друг друга, так что стенографы выбились из сил и председатель никак не мог вод ворить порядок. Шутовской же — по тем странным и неудобоисполнимым предложениям, которые были внесены на рассмотрение конгресса.

Знаменателен прежде всего выбор председателя, коим е д и н о г л а с н о был избран Эд. Картьэля Тант, Директор Международного Бюро Масонских Сношений, бывший Великий Мастер Великой Швейцарской Ложи «Альпи на», о котором уже было говорено выше.

Началось с того, что доктор А. Гоба, коснувшись вопроса об употребле нии итальянцами во время Триполитанской войны аэропланов, назвал воен ных воздухоплавателей «воздушными разбойниками», чем и вызвал энергич ный протест со стороны итальянских депутатов. Затем был прочитан доклад о деятельности немцев в Эльзасе, причем Германия была названа «наруши тельницей мира». Это также вызвало протест со стороны Германских делега тов. После того египетский делегат, председатель Младоегипетского Комите та масон Магомет Фахми предложил на обсуждение собрания резолюцию, требующую от Англии добровольного очищения Египта.

Тогда английский делегат Фредерик Мадиссон категорически заявил, что «конгресс не компетентен в подобных вопросах и что это дело касается ис ключительно Англии». Словом, Конгресс Мира был совсем немирный.

Мир был восстановлен благодаря сговорчивости русских делегатов, и, ко нечно, в ущерб чести и достоинству их родины.

Дело было так. На заседании 24 сентября все тот же бестактный и далеко не миролюбивый, а весьма воинственный доктор Гоба выразил сожаление, что русское правительство не обратило надлежащего внимания на пожелание Стокгольмского Международного Конгресса Мира и продолжает урезывать этнические права Финляндии.

28 сентября после пространной речи Лео Мехелина собрание приняло следующую резолюцию: «Конгресс обращается к либеральной части русского общества и к русским народным представителям с просьбой охранять права и вольности финляндского народа, который всегда давал только доказательст ва верности и преданности России».

Казалось бы, русской делегации трудно было найти более удобный случай, чтобы, подобно своим коллегам, в особенности английскому, протестовать про тив вмешательства Конгресса во внутренние дела России и заявить о его неком петентности в подобных вопросах. Ничуть не бывало! Русская делегация промол чала, но ее уполномоченный, некий г. Семенов, прочитал следующее заявление:

«Русская делегация воздерживается от голосования предложенной резолюции по тем же мотивам, которые были заявлены князем Павлом Долгоруковым на Международном Конгрессе Мира в Стокгольме 1910 г.».

При этом г. Семенов счел своей обязанностью расшаркаться перед Л. Ме хелиным и приветствовать в его лице выдающегося пацифиста.

Но кто же этот таинственный и никому не известный Евгений Семенов?

Да это же нисколько не таинственный, а давно разъясненный и всем извест ный Евно Коган Семеновский, иудей, масон, горе литератор, выливавший некогда ушаты грязи на Россию под псевдонимом «Не свой» на страницах фи но иудейского издания [не указано. — О. П.], он же табачный торговец и афе рист на все руки, пользовавшийся самой незавидной и подозрительной репу тацией даже в невзыскательной парижской эмигрантской среде.

Вероятно, в благодарность за свое выступление г. Коган Семеновский был вскоре возвеличен. На одном из заседаний конгресса состоялись выборы двух членов комиссии Международного Бюро Мира на место умерших Фреде рика Пасси и Якова Новикова, причем на одну из вакансий был избран Ко ган Семеновский. Мало того (хотя это уже и не относится к Конгрессу мира), недавно на страницах «Нового Времени» один француз жаловался, что общес тво французских писателей, ввиду заключенной между Россией и Францией литературной конвенции, устроило в С. Петербурге агентство, во главе коего поставлены два иудея, из коих один все тот же пресловутый Коган Семенов ский, так что русским писателям волей или неволей придется иметь сношения с этим подозрительным господином.

Какие подпольные силы двигают вперед эту темную личность и стремят ся создать из него в некотором роде особу? Как он попал в Россию? По како му праву живет в столицах? Воистину темна вода в облацех небесных.

Конгресс, как ему и подобало, закончился форменной буффонадой.

Между прочим, он постановил выразить благодарность Болгарии, Сербии и Черногории за «миролюбивое поведение» во время турецко итальянской войны, и, словно в насмешку, за день до окончания конгресса телеграф при нес в Женеву известие о предъявлении этими державами ультиматума Турции.

Но всех вконец развеселил французский иудей, масон и небезызвестный водевилист Альбин Валабрэг, автор нескольких довольно скабрезных фарсов.

Он предложил в виде образца для подражания другим нациям такой проект резолюции: «Французский народ приглашает французское правительство предложить палатам снарядить и отправить в самом непродолжительном вре мени чрезвычайное посольство ко всем державам с предложением тотчас же подписать и объявить окончательный и вечный мир и немедленно же приступить к разоружению с обязательством впредь все недоразумения и столкновения, без всякого исключения и без всяких оговорок, передавать на рассмотрение Гаагского Международного Трибунала. Такое обязательство не подразумевает собой сохранение территориального status quo, дабы все покоренные народ ности имели возможность привлечь своих завоевателей и утеснителей не толь ко к платоническому суду истории, но и к международному третейскому суду, который присвоенной ему властью может возвратить каждому по праву то, что было у него захвачено силой».

Впрочем, трудно думать, что сам докладчик относился серьезно к своему предложению. Судя по некоторым его пьесам, г. Валабрэг — человек, не ли шенный остроумия. По всем вероятиям, подметив несколько шутовской ха рактер конгресса, он пожелал, как говорится, «под занавес» пустить самый что ни на есть забористый «крендель», что, как опытный водевилист, и исполнил с блестящим успехом.

Следующее представление назначено в Гааге в 1913 г.

Итак, из всего предыдущего усматривается, что главная задача Конгрес сов Мира и Международного Парламентского Союза сводится к насаждению повсеместно пацифизма и безграничной свободы совести, причем оба эти по нятия подлежат истолкованию в самом широком смысле.

Но вот в этом то толковании и скрывается опасность. Какое возвышен ное понятие «свобода совести», если под этим понятием подразумевается ве ротерпимость. Оно особенно должно быть нам близко к сердцу, ибо едва ли на свете существует более веротерпимая нация, чем русский народ. Веротер пимость если не в теории, то на практике существовала в России тогда, когда еще на Западе пылали костры инквизиции. Наше понятие о веротерпимости означает, что никому не следует мешать молиться, как хочет, или вовсе не мо литься, никого силком в свою церковь не тащить и не пытаться никого заго нять в рай дубиной. Другое дело — свобода совести в том смысле, как ее пони мают масоны. Такая свобода подразумевает право публичного заявления сек тантской веры, право критики основных христианских догматов, право пори цания церковной иерархии, право глумления над церковными таинствами и обрядами, наконец, право соблюдения странных обрядов и житейских пра вил, идущих вразрез с укладом и течением общественной и государственной жизни.

Такой свободы, пока во главе России стоит Царь православный, а у кормила — русское правительство, даровано быть не может. Русская истори ческая государственность сложилась и до сих пор держалась на устоях религи озно этических, и предоставление свободы совести в масонском понимании, т.е. совершенного безразличия государства к вероисповеданию его подданных и безусловного уравнения в правах всех культов, было бы равносильно обнов лению фундамента под старинным монументальным зданием. На такие опы ты едва ли кто решится в угоду дюжине радикалов и масонов. Вспомните об суждение вероисповедного вопроса в Государственном Совете в конце 1911 г. Вспомните все эти лицемерные речи оппозиции, вспомните, какую трогательную заботливость проявили все эти ковалевские, олсуфьевы, стахо вичи и прочие кони, чтобы Православная Церковь при отсутствии «свободной конкуренции» не погрузилась в сонливость и бездействие, ибо, как выразился один оратор, «практика борьбы — это и есть свобода веры».

Мне кажется, в этой «практике» недостатка у нас нет. Отовсюду доходят жалобы на расстройство нашего народного быта, сползающего с его истори ческих устоев, и не столько на усиление, сколько на обнагление сектантства.

В этом отношении особенно тягостное впечатление производит сообщение преосвященного Анатолия, епископа Одесского и Херсонского, о чрезвычайном распространении на юге сектантства с противогосударственными тенденциями антимилитаризма, непризнания присяги и т.п. Таковы секты штундистов, штун добаптистов, а в особенности «адвентистов седьмого дня», руководимых в боль шинстве случаев иностранцами.

На собраниях этих сектантов, по словам преосвященного Анатолия, осо бенно в южных портовых городах, присутствует «масса солдат и матросов», и когда сектанты замечают их присутствие, то обыкновенно речи наставников всегда направляются на обсуждение тем о присяге, о клятве, о войне и реша ют эти вопросы как раз в смысле противоположном государственной точке зрения. Влиянию этого противогосударственного сектантства епископ припи сывает известные печальные явления в нашем Черноморском флоте.

Что касается пацифизма, то я ничего не могу добавить к тому, что уже вы сказал в ряде статей, помещенных в «Новом Времени» в конце 1911 г. и нача ле 1912 г., под общим заглавием «Что такое пацифизм и Общество Мира». Я позволю только напомнить изречение Петра Великого: «От презрения к вой не общая погибель следовать будет».

Миролюбие, несомненно, благородное чувство, все сильные миролюбивы, и чем сильнее, тем терпеливее и миролюбивее. Все дело в том, что понимать под этим термином, ибо у масонов всем возвышенным пожеланиям и велико душным «гуманитарным» идеям обыкновенно придается особый, условный, весьма широкий смысл, совершенно отличный от общепринятого их значе ния. Ну кому, например, непосвященному придет в голову, что свобода совес ти, между прочим, подразумевает собой «человеческое» право женщины на принятие «профилактических мер против непроизвольного зарождения», а в случае неосторожности — на «устранение плода»?!

Так и тут. На поверхностный взгляд пацифизм есть хотя не очень умное, но невинное занятие, претекст для междупарламентской болтовни и для получе ния премии Нобеля, а также нечто вроде карьеры для политиканствующих пусто звонов, но не надо ни минуты забывать, что так называемый «интегральный» па цифизм, относящийся отрицательно к какой бы то ни было войне, даже за самое правое дело и ради восстановления самих законных прав, является родным отцом антимилитаризма и содержит в себе семена разложения, ведущего народы к рас падению и рабству. Не только вечный, но даже слишком продолжительный мир был бы несчастием для человечества. Он породил бы крайнюю изнеженность и чрезмерную приверженность к земным благам и тем подавил бы способность к высшим, самым благородным проявлениям человеческого духа и произвел внут реннее разложение — более разрушительное, чем самая кровопролитная война.

Природа вложила в человека три сильнейших инстинкта: питание, похоть и самосохранение. Поэтому все усилия цивилизации и Церкви клонились до сих пор к обузданию этих инстинктов, чтобы питание не превратилось в об жорство, похоть — в разнузданность, а самосохранение — в чрезмерное себя любие и трусливую слабость. Масонство вербует своих адептов главным обра зом среди истасканной интеллигенции и в революционно настроенных слоях населения, потому и имеет успех, что потворствует страстям и слабостям чело веческим, и не подлежит сомнению, что проповедь «интегрального» миролю бия, подлаживающаяся под инстинкт самосохранения, встретит более сочув ствия, чем неудобное учение о самопожертвовании.

Масонство для России — явление не новое. Пришло оно к нам в первой половине XVIII века и затем периодически то появлялось, то исчезало, или, вернее сказать, притаивалось, но неизменно и всегда, кроме горя и напасти, ничего с собой не приносило. Русское масонство XVIII века было по сущест ву своему преимущественно мистическое. Научное образование, вообще уро вень умственного развития тогдашнего русского общества и его кругозор бы ли так невысоки, что, кроме мистицизма, ни в какой другой форме не могла проникнуть в общество никакая идея.

Но ведь мистицизм мистицизму рознь. Есть мистицизм св. Терезы, бла женного Августина, Макария Египетского, Исаака Сирина и афонских подвиж ников — это здоровый мистицизм ортодоксальный. Но есть другой мистицизм, который стремится к общению с миром небесным и внутреннему соединению человека с Богом путем внутреннего «возрождения» через экзальтацию чувства (экстаз) или еще иными, более странными и таинственными путями, близко граничащими с магией и теургией. Цель такого общения — постигнуть абсо лютную истину и получить определенные ответы на заклятые вопросы: кто мы, откуда мы пришли и куда мы идем. Это мистицизм болезненный, ядовитый, еретический. Таков мистицизм Якова Беме, Сведенборга, Мартинеса Паскали са, Клода де Сен Мартена и их российских последователей — масонов А. Лаб зина, И. Лопухина, кн. А. Н. Голицына и др.

Когда таким мистикам покажется, что старания их увенчались успехом, что им удалось достигнуть внутреннего общения и соединения с божеством и через то получить откровение вечной абсолютной истины во всей ее полноте, ими овладевает ощущение неизъяснимого не только духовного, но часто даже физи ческого блаженства и появляется непреодолимое желание осчастливить этим от кровением, хотя бы даже насильно, весь род человеческий. Такое состояние духа порождает крайний пиетизм, признающий единственное таинство «возрожде ния», т.е. слияния человека с Богом, и совершенно отрицающий благодать всех церковных таинств, имеющих лишь внешнее, обрядовое значение.

Вся религия и нравственность, а также «истинное спасение» достигается только «внутренней» церковью, свободной от всякой иерархии, обрядов и та инств, а «внешняя церковь», по выражению одного из таких мистиков — А. Лабзина, есть не что иное, как «толпа оглашенных, низших христиан, име ющая вид греха, подобно Иову на гноище».

Столь же отрицательно было отношение мистиков и к науке. Считая себя единственными обладателями и хранителями истины и потому отличаясь край ней нетерпимостью, они презирали «лжеименный разум» и питали крайнюю ненависть и враждебность к светскому знанию и к просвещению вообще, кото рое представлялось им «обдуманной системой неверия и правил зловредных и разрушительных в отношении к нравственности и образу мыслей учащихся».

Таким образом, мистическая зараза, занесенная с масонством в молодое, неустановившееся русское общество, не замедлила выразиться в начале XIX века разными уродливыми явлениями в форме мракобесия, как, напри мер, разгром С. Петербургского университета попечителем учебного округа Руничем или же изуверства в виде сектантского «корабля» Екатерины Филип повны Татариновой, где на радениях, «носясь как бы в некоем духовном валь се», отличался в хлыстовских плясках сам князь Александр Голицын, Министр Духовных Дел и Народного Просвещения.

Но бывает и обратное явление. Когда все усилия к внутреннему слиянию с Божеством оказываются тщетными, тогда человек со свойственным ему са мообольщением приходит не к тому заключению, что избранные им «пути до стижения» были противоестественны, суетны и ложны, а к тому, что если из всех стараний ничего не выходит, то, значит, ничего и нет. Тогда прежние кумиры повергаются во прах и на их месте воздвигаются новые. Суть дела не меняется — меняется лишь метод. На первом плане ставится Разум челове ческий и Наука. Наука, дающая знание, порождающая бесконечный Прог ресс, который является создателем Счастья рода человеческого.

Такой ложный взгляд на разум, науку и прогресс ведет к неминуемому банкротству, ибо является стремлением постигнуть абсолютное именно в той области, где все относительно. Не только разум, но даже наши познаватель ные способности чрезвычайно ограниченны, а наука — она есть сама по себе цель, а отнюдь не средство, и до человеческого счастья ей решительно ника кого дела нет. Она изучает отдельные феномены, и лишь только появляется поползновение к обобщениям, выводам и заключениям, так тут уже кончает ся наука и начинается человеческая глупость.

Одной из разновидностей такого мистического рационализма является ра дикализм, или, как его в старину называли, якобинство. Это не только полити ческая партия — это целое миросозерцание, скорее всего религия, где на месте божества поставлено «человечество», а догматами служит высокопарная и вздор ная болтовня, известная под названием «бессмертных принципов 1789 года».

Вот такое то якобинское масонство было к нам занесено при Императоре Александре I офицерами оккупационного корпуса. Оно не только породило за говор декабристов, самый сумасбродный и беспочвенный бунт, который когда либо существовал, но и наложило неизгладимую печать на процесс мышления нашей дряблой, подражательной русской интеллигенции вплоть до наших дней.

После Высочайшего повеления 1 августа 1822 г. о воспрещении в России всяких тайных обществ, в том числе масонских лож, масонство притаилось на весьма продолжительное время и к царствованию Императора Александра II почти совсем исчезло. Оживление вновь проявилось лишь в девяностых годах истекшего столетия в кружке, группировавшемся в Москве около профессора Сергея Муромцева, впоследствии председателя I Государственной Думы.

Но масонства собственно еще не существовало, то были лишь отдельные масо ны, получившие посвящение в заграничных, преимущественно парижских, ло жах. Организованное масонство проникло к нам из Франции в 1908 г. Это тоже якобинское масонство, но только самого современного, усовершенствованно го, новейшего парижского образца. Это уже не кровожадные идеологи 1789 го — это просто политические авантюристы, торгующие всем, на что име ется спрос, жадные до власти и сопряженных с ней материальных благ, заранее готовые ради их достижения на всякие «сдвиги и передвиги» и способные по ме ре надобности на всякие роли от Робеспьера до Торквемады включительно.

Вот между таким масонством и революцией существует тесная духовная связь. Ложи — это только как бы лаборатории, в коих вырабатываются разные так называемые «гуманитарные» идеи. Когда такая идея достаточно выноше на и созрела, ее с величайшими предосторожностями, с разными оговорами и недоговорками, обмолвками и недомолвками пускают в общество, а затем начинают с большим упорством и настойчивостью поддерживать и распрост ранять эту идею путем печати, собеседований, публичных лекций, даже теат ральных пьес и т.п. В смысле пропаганды ложи как бы отступают на задний план, ибо, как организации до известной степени тайные, а во всяком случае замкнутые, они не могут иметь непосредственного соприкосновения с внеш ним миром. Эту обязанность принимают на себя различные общества, груп пы, союзы и кружки, которые масоны создают или в которые втираются. Та кие общества, не носящие масонской этикетки, бывают весьма разнообразны, но по большей части имеют просветительный или филантропический харак тер, как, например, лиги образования, народные университеты, воскресные школы, общества грамотности, взаимопомощи, общества мира и т.п. Но за их отсутствием для масонских целей может быть пригодно всякое общество, да же, например, теософские кружки или лиги эсперантистов. С целью воспита ния юношества с ранних лет в масонских идеях существуют бойскауты, т.е.

разведчики. Это нечто вроде потешных — с той разницей, что вместо обеща ния верности и преданности Государю и отечеству от них при вступлении тре буется клятва в соблюдении каких то тайн, которые могут им быть доверены.

Личное влияние имеет также огромное значение. Вглядитесь внимательно, как между нашими масонами распределены роли и сферы влияния: среди членов Государственного Совета и в литературной среде действует М. М. Ковалевский;

среди членов Государственной Думы — И. Н. Ефремов, П. Н. Милюков и В. А. Маклаков. Влияние последнего распространяется и на адвокатскую сре ду, где он пользуется популярностью. Деятельность Е. П. Коган Семеновского обнимает собой жидовские круги и мелкую прессу. Наконец, А. Н. Брянчанинов, убежденный и деятельный масон, стремится воздействовать на высшее общест во. Уже на его собраниях начинают все чаще и чаще появляться лица титулован ные или носящие громкие дворянские фамилии, как, например, Кугушевы, Тол стые и т.п. Будет весьма печально, если благодаря этим стараниям масонство внедрится в высшие слои русского общества. Тогда оно может сделаться предме том моды и снобизма и борьба с ним будет весьма затруднительна.

Кроме личного влияния, масоны, несмотря на свою немногочисленность, успели уже обзавестись собственными органами печати. Таковы журнал «Вестник Европы» и новая газета «Русская молва», редакция которой сплошь почти состоит из масонов. В политике приютом масонов служат кадетская партия и недавно ос нованная по инициативе М. Ковалевского партия беспартийных прогрессистов.

Когда благодаря таким усиленным стараниям идея достаточно глубоко проникнет в общество и пустит крепкие корни, она мало помалу становит ся достоянием его крайних элементов («левые ослы»), которые и доводят идею до ее логических последствий. Таким образом пацифизм превращает ся в антимилитаризм, братство народов и космополитизм — в антипатрио тизм («у пролетариев нет отечества»), а свобода совести через религиозный индифферентизм переходит в абсолютное безверие, последствием коего яв ляется полнейшая нравственная распущенность от самого грубого, вульгар ного хулиганства, вплоть до утонченной разнузданности вроде писаний гг.

арцибашевых, соллогубов, городецких, кузьминых и прочих садистов, имя коим, к сожалению, теперь легион. Во Франции наблюдается еще более опасное явление: здесь уже почти всякое общеуголовное преступление со вершается не иначе, как на политической подкладке, т.е. в виде протеста против «социальной несправедливости». Всякие попытки обуздать подоб ное хулиганство какими либо чрезвычайными мерами встречают энергич ный отпор в печати и в парламенте. Масоны, как один человек, протестуют против всякой попытки ограничить «права человека и гражданина».

Про антимилитаризм уже и говорить нечего. Всем, конечно, известно уже постановление чрезвычайного Базельского Социалистического конгресса, выразившего протест против войны, с предписанием социалистам на приказ о мобилизации отвечать народным восстанием. Само собой разумеется, что это только фанфаронада;

за самыми редкими исключениями все эти крикуны преспокойно возьмут ружье, наденут ранец и пойдут, куда им прикажут. Но ес ли бы даже действительно была сделана попытка к восстанию, то, без малей шего сомнения, всех этих негодяев расстреляют в самый же первый день мо билизации, и это будет для государственного организма очень гигиеничным кровопусканием. А в то время, пока на улице будут расстреливать этих бунтов щиков, масоны будут преспокойно сидеть в своих комфортабельных помеще ниях и изобретать новые козни и каверзы. А вот это досадно.

Но, помимо духовной связи, между масонством и революцией можно проследить связь фактическую, реальную. За короткие годы XX века все рево люции в Персии, Португалии, Турции и даже Китае сделаны при помощи ма сонов, на что имеются неоспоримые документальные доказательства, но это уже заходит за пределы настоящего исследования. Исторический очерк турец кой революции составлен мною и помещен в газете «Новое Время»1.

Ввиду такой разносторонней деятельности масонства одной полицейской борьбы с ним недостаточно. Полицейские меры сводятся к недозволению масон Великовосточный вопрос // Новое время. № 13232, 13238, 13240.

ских лож и к охранению от их влияния Церкви, школы и армии. Но необходимо, чтобы оно встретило противодействие в самом обществе, на которое оно стремит ся влиять в смысле создания общественного мнения, дабы в этом же созданном мнении находить себе поддержку и на него опираться. Всюду, где ощущается ма сонское влияние, борьба против него ведется общественными силами.

Это вовсе не так трудно и сложно, как кажется с первого взгляда. Прежде всего надо знать главарей, а они, к счастью, все известны, а так как они всегда дер жатся шайкой, то по ним незатруднительно выяснить и остальных. Разоблачен ный масон уже теряет половину своей силы, ибо всякий знает, с кем имеет дело.

Зная их тактику, надо всеми мерами противодействовать успеху деятельности со зидаемых ими обществ, разъяснить в печати их истинный характер, дабы туда не удалось вовлечь вполне благонамеренных лиц по неведению. А главное, надо бить масонов исходящими от них же документами, дабы показать их обществу та кими, каковы они есть, а не такими, какими они желают казаться.

Разумеется, главная и первенствующая роль в этой борьбе по праву принад лежит духовенству. Но есть основание опасаться, что оно не совсем подготовлено к этой роли. Мне кажется, что не только рядовое духовенство, но даже высшие церковные иерархи имеют о масонстве, в особенности о новейшем, самое смут ное представление. Едва ли им известны не только папские энциклики, начиная от Климента XII (1738) вплоть до Льва XIII (1894), но даже окружное послание не давно усопшего Вселенского Патриарха Иоакима III, направленное против ма сонства, в коем он его называл «злейшей и опаснейшей из всех ересей».

Было бы очень печально, если бы в случае надобности правительство встретило в администрации и духовенстве такую же поддержку, какую нашла Императрица Екатерина II. Уж на что, кажется, она была мастерица выбирать себе способных помощников и исполнителей, но, видно, масонство уж такой специальный предмет, что на сей раз ее выбор оказался не из удачных.

Когда Императрица наконец поняла, какая опасность кроется для Цер кви и государства в масонстве, которое она долго считала пустой, но невин ной забавой, она нашла нужным принять решительные меры воздействия.

Так как главным центром масонской деятельности тогда была Москва, го род по своему настроению оппозиционный, она на должность московского главнокомандующего, вместо больного и дряхлого Еропкина, назначила ге нерал аншефа князя Александра Прозоровского. Это был старый и весьма ограниченный фронтовой генерал, полагавший, что все на свете может и должно подчиняться военной дисциплине. Потемкин, узнавши об этом назначении, превосходно набросал портрет князя Прозоровского в письме своем к Екатерине: «Ваше Величество выдвинули из Вашего арсенала самую старую пушку, которая будет непременно стрелять в Вашу цель, потому что своей собственной не имеет. Только берегитесь, чтобы она не запятнала кровью в потомстве имя Вашего Величества».

К счастью, Потемкин ошибся, кровопролития не было, зато и толку вышло мало. «Старая пушка» стреляла усердно и громко, но ведь стрелять в цель еще не значит попадать в цель. С масонством Прозоровский совершенно не был зна ком, поэтому он никак не мог уяснить себе сущности дела, тем более что взятые у Николая Новикова и его единомышленников бумаги относились к разным эпо хам. Герцоги Брауншвейгский и Зюдерманландский, Франкфуртский конвент, Берлинская ложа матерь, орден Злато розового Креста, различные обряды, сим волы, эмблемы, приорат, капитулы и т.п. — все это казалось кошмаром для чело века, не посвященного в тайны истории масонов в России.

А Новиков, как назло, на допросах держался крайне уклончиво и диплома тично. Он, собственно, не лгал, но давал только ответы на прямые, определенные вопросы, а обо всем, чего не спрашивали, тщательно умалчивал. Поэтому рассле дование, произведенное князем Прозоровским, вышло куцым и односторонним.

Императрица всей тяжестью своего гнева обрушилась на Новикова, кото рый был еще лучше других, а остальные притаились, а когда при внуке Екате рины наступил благоприятный момент, они вылезли из своих нор и послужи ли кадрами возродившегося масонства.

Не более посчастливилось Екатерине и в смысле поддержки со стороны высшей духовной иерархии. Еще ранее назначения кн. Прозоровского она предписала тогдашнему московскому главнокомандующему графу Якову Брюсу составить роспись печатавшимся в типографии Новикова «многим странным книгам» и отправить их к преосвященному Платону, тогда еще не митрополиту, а архиепископу Московскому, имеющему рассмотреть эти книги, и о последующем донести Государыне и Синоду. Платон по рассмотре нии разделил их на три следующие категории: 1) книги собственно литератур ные, 2) книги мистические, которых он, архиепископ, «не понимает», а пото му не берется судить о них, и 3) книги зловредные, развращающие нравы и подрывающие религиозные чувства, «гнусные и юродивые порождения эн циклопедистов», которые «следует исторгать, как пагубные плевелы».

И странное дело, никому не пришло тогда в голову поинтересоваться или просто даже изумиться, каким образом первенствующий иерарх, светило тог дашней Русской Церкви не понимает мистицизма. А новоплатоники, а гнос тики, а дуалистические секты средних веков, братья и сестры Свободного Ду ха, да, наконец, наши секты хлыстов, скопцов и т.п. — разве это не мисти цизм?! Разве в Греко Латинской академии, где высокопреосвященный Платон с таким блестящим успехом окончил курс, не преподавали этих предметов?

Но дело то было в том, что почтенный архипастырь был прежде всего ца редворцем, о чем свидетельствуют его записки, к сожалению, до сих пор еще полностью не изданные. Владея недурно французским языком — настолько, что мог читать в подлиннике энциклопедистов, — он, вероятно, памятовал старин ную французскую поговорку, что не мешает всегда хранить грушу на случай жаж ды. А грушей в данном случае был Наследник Престола, про которого ходили разные слухи. Поговаривали, будто он благосклонно относится к свободолюби вым стремлениям, сочувствует масонству, или, как тогда выражались, «марти нистам» и т.п.

Прозорливый владыка, однако, на сей раз ошибался. Ни благожелатель ства, ни сочувствия не было — была одна политика. А политика великого кня зя Павла Петровича, пока он был Наследником Престола, была несложная, даже до крайности простая: он ненавидел все то, что нравилось его матери, и симпатизировал всему, чему она не сочувствовала.

И вот какой получился неожиданный результат. «Плевелы» третьей кате гории вовсе не подверглись опале, а подверглись гонению шесть переводных сочинений, относящихся именно к мистицизму и масонству, а именно:

1) «Апология, или

Защита Вольных Каменщиков», 2) «Братские увещания не которым братьям Свободным Каменщикам», 3) «Карманная книжка для Вольных Каменщиков», 4) «О заблуждениях и истине», 5) «Химический Псал тырь, или Философские правила о камне мудрых» и 6) «Хризомандер, аллего рическая и сатирическая повесть различного весьма важного содержания».

Кто был «понявший» то, чего не понял или не хотел понимать Платон, — неизвестно.

Ну что же, Бог не без милости, авось и теперь найдутся такие, которые «поймут».

Леонид Ратаев 9/27 — 1/XII — 13/ При сем прилагается список известных мне русских масонов. Хотя эти сведения получены из источника, заслуживающего полного доверия, тем не менее ради осторожности из лиц, принадлежность коих к масонству может быть удостоверена документальным путем, отмечены масонским троеточием.

Амфитеатров А. В Долгоруков, кн[язь], Петр Ефремов И. Н., член Андреев Леонид Аничков Евгений Г[осударственной] Думы Ждан Пушкин Андрей Арабажин Конст Аркадакский Добренович Жижиленко А.

Жилкин Иван Арсеньев К. К.

Иванов Вячеслав Арцибашев М.

Иванов С. В., сенатор Астров Н. И.

Кедрин Евг. Ив Батюшков О.

Святловский В. В. Бенуа Александр Семевский В. Блок Александр Сергеев Ценский Богушевский В.

Славинский М. Бодуен де Куртене И. А.

Соллогуб Ф. Брянчанинов А. Н.

Сперанский В. Васильев А., член Стахович Александр (сын) Госуд[арственного] Сов[ета] Гамбаров Юрий, проф[ессор] Стахович Михаил Стебницкий Б. Горький Максим Струве П. Б. Градовский Григорий Тамамшев Мих Гревс Иван Тесленко Н. Гримм Давид Толстой, гр[аф], Алексей Добровольский Б. И.

Долгоруков, кн[язь], Павел Толстой, гр[аф], Ив. Ив.

Поллак, доктор Кишкин, врач Ковалевский Макс. Макс Потресов А.

Роберти де Е. В. Коган Семеновский Евг Родичев Ф. И. Кузьмин Караваев В. Д.

Ростовцев М., проф[ессор] Кутлер Н.

Лебединский, зубной врач Рутцен фон Лорис Меликов Ив Салазкин, проф[ессор] Саркисов Г. С. Львов, кн[язь], Г. Е.

Маклаков В. А Фальборк Генрих Фалеев Н. И. Милюков П. Н.

Федоров А. Мокиевский Н. В.

Федоров М. М. Муйжель В.

Философов В. В. Набоков В. Д.

Философов Д. Некрасов Н. В.

Чарнолусский Влад. Овсянико Куликовский, Чубинский М. П., проф[ессор] акад[емик] Шнитников Н. Н. Олигер Николай Щепкин Петражицкий Л.

Шубин Поздеев Ник. Дм. Петрищев А.

Яковенко В. Петров (Скиталец) Ясинский И. И. Плансон В. А.

Пржевальский, адвокат Покровский И. А., проф[ессор] Финляндия Биоде Генрих Свинхуфвод Кильман Лаврентий Фразер Георг Мехелин Лео Циллиакус Конни Неовиус Арвид Эстландер № - Рассмотрением представленных подполковником Ерандаковым фотогра фий с документов, найденных у прикомандированного к Главному Штабу штабс капитана 91 го пехотного Двинского полка Константина Ивановича Иванова обнаружено, что документы эти относятся к 1906–1907 гг. Усмотрено это из того обстоятельства, что упомянутые в них лица: М. М. Ковалевский и Ф. Кокошкин, ныне члены Государственной Думы, — были действительно членами Государственной Думы первого созыва в 1906 г.

Детальное исследование записей на этих трех фотографиях показало, что еще и в то время в городе С. Петербурге существовало несколько масонско оккультических кружков, которые можно разделить следующим образом.

1. Кружок К. К. Арсеньева (Константина Константиновича Арсеньева, проживавшего в 1906 г. по Мойке в доме № 13).

В этот кружок входили следующие лица:

семья его, состоящая из жены его «Евгении» (экзальтированная);

Евгения Ивановна Арсеньева — ныне председательница благотворительного общества «Единение», «семейный очаг» которого на ст. Плюс Варшавской железной до роги в имении Покровка;

сыновей:

«Евгения, флигель адъютанта» (ротмистр лейб гвардии Уланского Ее Ве личества полка Евгений Константинович Арсеньев — флигель адъютант Его Императорского Величества, проживающий в городе Петергофе по Церков ной площади, дом Баушева);

«Бориса — дипломата при Афинском посольстве» (не выяснен);

«дочери Марии» (очень ловкая) (Мария Константиновна Арсеньева — проживающая по Шлиссельбургскому просп. в доме № 5);

«князя Трубецкого Е.» (князь Евгений Николаевич Трубецкой, бывший профессор Московского университета);

«князя Оболенского — бывшего прокурора» (князь Алексей Дмитриевич Оболенский, шталмейстер двора Его Величества, член Государственного Со вета, проживающий по Дворцовой набережной в доме № 10);

«Сергея Константиновича Война Панченко с женой, урожденной Ле ман» (капитан гвардейской Конной артиллерии, адъютант Его Императорско го Высочества великого князя Сергея Михайловича — Сергей Константино вич Война Панченко и жена его Елисавета Ивановна, проживающие по Кон ногвардейскому бульвару в доме № 3);

«Гагемейстера» (не выяснен);

«Тантыкова» (не выяснен);

ГАРФ, ф. 102, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 5, л. 128–131.

«англичанки — Мари Поле»;

подозрительная личность, через нее сноше ния с Англией (не выяснена).

В кружке этом разрабатывался один из главнейших вопросов масонской программы — вопрос об отделении Церкви от государства путем учреждения отдельного патриаршества.

Кружок этот стремился воздействовать как на императорский двор через Алексея Дмитриевича Оболенского (члена Государственного Совета) и его брата «Кокошу» (генерал свиты Его Величества князь Николай Дмитриевич Оболенский, состоящий при вдовствующей Императрице Марии Федоров не);

на Государственную Думу — через М. М. Ковалевского, князя Е. Н. Тру бецкого и члена Думы Кокошкина, так и на Церковь — в лице ее представите ля митрополита Антония через архимандрита Михаила (выкрест из евреев).

Означенный кружок через В. И. Ковалевского (Владимира Ивановича Ковалевского — ныне проживающего по Моховой ул., дом № 27) и «корсетни цу Окошкину, Надеждинская, 3» (корсетная мастерская «Гигия» — Надеждин ская, 3, владелица Вера Александровна Кокушкина) вел сношения с амери канскими кружками и через Мари Поле — с английскими.

Упоминается в рукописи «лакей Антон масон» (не выяснен).

2. Масонский кружок мартинистов, в состав коего входили:

«Ол. Ив. Мусина Пушкина» (Ольга Ивановна Мусина Пушкина — акт риса Императорской русской драматической труппы, член городского попе чительства о народной трезвости, проживавшая ранее по Глухоозерской улице в доме № 5, потом по Захарьевской улице, дом № 31 (сведения 1905 г.);

«Муравьев — парижский посол» (Муравьев, бывший посол в Риме, куда был назначен 14 января 1905 г., где и умер 1 декабря 1908 г.);

«офицер Левшин» — может быть ротмистр лейб гвардии Конного полка Дмитрий Федорович Левшин;

«учитель Леман» — может быть умерший Леман, известный по делу кра жи документов из Императорского Эрмитажа, или Борис Алексеевич Ле ман — ученик консерватории, которому 11 октября 1912 г. было письмо из Мюнхена об организации в России масонства.

В этот же кружок Мусиной Пушкиной входил и главарь ордена мартинис тов, доктор оккультических наук Жерар Энкос с псевдонимом «Папюс». К соста ву кружка принадлежали также лица с инициалами «П. Н.», «М. Н.» и «Н. Н».

Этот кружок старался воздействовать на императорский двор в начале че рез аббата Филиппа, который действительно в 1904–1905 гг. был близко допу щен ко двору, а потом через «Папюса», главаря ордена мартинистов.

3. Масонская фракция «Денница», местом собраний которой была, види мо, квартира на Галерной улице в доме № 4 — П. Н. Семенова.

В составе этой фракции указаны следующие лица:

«Ольга Ивановна Мусина Пушкина»;

«Дондукова Корсакова» (не выяснена);

«Доктор Шапиро» (может быть, доктор Борис Лазаревич Шапиро);

«Доможирова, вд. к. адм.» (Мария Ивановна Доможирова, вдова контр адмирала, умершая 28 октября 1913 г.);

«Б. В. Никольский» (Борис Владимирович Никольский — частный пове ренный);

«протоиерей И. Восторгов» (не выяснен, хотя и известен по переписке);

«вд. д. с. с. Спиридонова» (Мария Афанасьева Спиридонова — вдова дей ствительного статского советника);

«П. Н. Семенов» (Петр Николаевич Семенов — камергер двора Его Вели чества, бывший председатель кружка для исследования психических явлений, муж известной писательницы — медиума Веры Ивановны Крыжановской (псевдоним «Рочестер»);

в 1906 г. он проживал по Галерной улице, д. № 5);

«Домашнев — член Всемирной Лиги» (Н. Ф. Домашнев, пытавшийся в 1906 г.

вместе с бароном С. С. Таубе учредить «Всемирную Лигу» в России;

лига эта была запрещена после личной резолюции Государя Императора;

в 1906 г. Домашнев проживал по Фонтанке, № 5, кв. 19, где и был организационный комитет лиги);

«Домашев — флотский механик» (не выяснен);

«Князь М. Л. Шаховской» (не выяснен).

Центральной фигурой среди перечисленных лиц является профессор, член Государственного Совета Максим Максимович Ковалевский, учредив ший в 1887 г. в Париже совместно с профессором Е. В. Роберти ла Серда и группой французских и русских радикалов масонскую ложу «Cosmos», вре менно прекратившую свою деятельность и возобновившую ее в 1898 г., учре дивший там же «Вольную русскую школу высших социальных наук», традиция которой впоследствии была принята Обществом народных университетов, ос нованным после революции в России в городе С. Петербурге. Ныне он состо ит во главе общества «Мир», которое является главнейшим проводником ма сонских идей (газета «Новое Время» 14 июля 1913 г. с переводом циркуляра от 12 апреля 1913 г., разосланного французскими масонами, «О п а ц и ф и з м е»), и других учреждений и обществ оппозиционного направления.

О принадлежности М. Ковалевского к масонству имеются сведения так же и в докладе бывшего заведующего заграничной агентурой Л. Ратаева с ого воркой, что принадлежность его и других перечисленных им лиц к масонству может быть доказана документально.

Второй не менее видной фигурой из перечисленных лиц является Констан тин Константинович Арсеньев, состоящий в тесной связи с М. Ковалевским, как редактор издаваемого Ковалевским журнала «Вестник Европы» (Моховая, № 37).

По свидетельству Л. Ратаева, К. К. Арсеньев также состоит членом одной из масонских лож за границей, а журналы «Вестник Европы» и газета «Русская молва», издаваемые М. Ковалевским, являются ныне масонскими органами.

Третьим видным деятелем из лиц, перечисленных в документах, найденных у штабс капитана Иванова, является Ольга Ивановна Мусина Пушкина, о кото рой правая печать неустанно напоминала в столбцах своих газет с 1905 г. О. И. Му сина Пушкина состоит в непосредственной связи с главой ордена мартинистов — «Папюсом», стремившимся через Ст. фон Чинского легализировать названный орден в России. Она же является главным лицом в масонской фракции «Денни ца», о которой ранее в Департаменте Полиции не было никаких сведений.

№ Л. Ратаев Копия.

6/23–V/IV–14 г.

Его Превосходительству А. В. Брюн де Сент Ипполит Ваше Превосходительство Милостивый Государь Анатолий Валентинович, Прежде всего позвольте принести почтительное извинение в том, что, не имея чести быть лично известным Вашему Превосходительству, я решаюсь утруждать Ваше внимание своим обращением. Но так как предместник Ваш, се натор С. П. Белецкий, в письме от 20 го минувшего января за № 165889 по по ручению г на товарища министра генерал майора В. Ф. Джунковского выразил желание получать сведения о деятельности масонских организаций и взаимоот ношениях их с Россией, то я и позволяю себе представить на благоусмотрение Вашего Превосходительства некоторые вновь полученные данные, которые, быть может, покажутся Вам не лишенными значения и интереса.

Я потратил немало времени и труда на доказательство теснейшей связи (ес ли не полного тождества) между так называемым пацифизмом, т.е. движением в пользу всеобщего мира, и масонством, в руках коего пропаганда этого движения является одним из наиболее могущественных средств дезорганизации современ ного общественного строя. Ради этого мне удалось собрать немало прямых и кос венных улик, которые и были своевременно изложены в ряде статей в газете «Но ГАРФ, ф. 102, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 5, л. 264–275.

вое Время», а также в записках, представленных в Департамент полиции.

Но по усвоенной мною в течение долголетней службы склонности к безусловно точному осведомлению, я всегда мечтал о таком документе, в котором тесная бли зость и взаимная связь между Обществами Мира и масонскими ложами была из ображена и прописана, как говорится, белым по черному, со столь беспощадной ясностью и определенностью, что даже при свойственной масонам изворотли вости оспаривать его или опровергать представилось бы делом невозможным.

Такой документ ныне нашелся, и с его появлением тесная связь между масонством и пацифизмом может считаться раз навсегда бесповоротно уста новленной. Дело заключается в нижеследующем.

При докладе чиновника особых поручений А. А. Красильникова от 18/5 февраля текущего года за № 250 была препровождена в департамент моя записка, в которой подробно изложена история возникновения Обществ Мира и Друзей Мира, а также Международного Парламентского Союза.

В дополнение к сему историческому очерку считаю долгом помнить, что, согласно постановлению от 15 ноября 1891 г. III го очередного Всеобщего Конгресса Мира, заседавшего в Риме, было основано в городе Берне постоян ное Бюро (Bureau Internasional permanent de la Paix), которое должно служить исполнительным органом Всеобщих Конгрессов Мира, подготовлять для них рефераты, предложения, издавать брошюры, книги, воззвания, бюллетени и т.п. В состав комиссии, которой поручена была организация этого Бюро, во шли: Фредерик Пасси, Гудзон Пратт, Шарль Лемонньэ, Гр. Монета, Фредерик Байер, Альфред Лов и Эли Дюкоммен. Из них четверо, а именно: Пратт, Ле монньэ, Монета и Дюкоммен были масонами.


Первоначально бюджет Бюро был более скромный и состоял исключитель но из средств, собранных по подписке между членами обществ мира и частными сочувствующими лицами, и не превышал в общем 3–4 тысяч франков.

Вскоре, однако, один из ревностных швейцарских пацифистов — Луи Рю шоннэ (масон), пользуясь своим положением члена Федерального Гельветичес кого Совета, выхлопотал от швейцарского федерального правительства ежегод ное пособие для Бюро в размере 1000 франков. Примеру Швейцарии последова ли Швеция, Норвегия и Дания. Все эти субсидии вместе с членскими взносами и частными пожертвованиями довели бюджет Бюро до 10 000 франков.

В 1911 г. Бюро повезло счастье. Во первых, ему была присуждена часть Но белевской премии, предназначенная «за труды, ведущие к осуществлению идеи всеобщего мира и к сближению народов», но с тем, однако, условием, что в кас су Бюро поступал не самый капитал, а лишь его проценты. Во вторых, — и это самое важное — в ноябре того же года правление основанного в 1910 г. по ини циативе американского гражданина Карнеги «Фонда для содействия междуна родному миру» («Carnegie Endowment for international peace») постановило ассиг новать Международному Бюро, как центральному исполнительному органу Обществ Мира всего света, ежегодное пособие в размере 100 000 франков. Это щедрое пожертвование дало возможность реорганизовать Бюро на новых осно ваниях и значительно расширить его пропаганду и издательскую деятельность.

Между тем в минувшем 1913 г. правление Фонда Карнеги ввиду постоянно увеличивающихся обращенных к нему ходатайств о вспомоществовании, а так же для побуждения субсидируемых им обществ к более активной деятельности вынесло постановление, что впредь, т.е. с 1914 г., сумма отпускаемых им разным обществам пособий будет исчисляться пропорционально общему бюджету этих обществ. О таком своем решении правление фонда, поставив в известность все субсидируемые им общества, в том числе и Международное Бюро Мира, пред упредило, что прежнее пособие в размере 100 000 фр. отменяется и впредь от пускается сумма, пропорциональная бюджету этого Бюро. А так как, несмотря на проценты с Нобелевской премии и на субсидии швейцарского, шведского, норвежского и датского правительств, общий бюджет Бюро не превышает 10–15 тысяч франков, то понятно, что и цифра получаемого пособия из Фонда Карнеги по новым правилам, сведется к ничтожной сумме.

В таком затруднительном положении Бюро обратилось циркулярно ко всем масонским организациям со слезным прошением об оказании под держки, причем, забыв в горе обычную осторожность, прямо разоблачило как общность целей, так и тесную связь и зависимость между масонскими ложами и Обществами Мира.

В наше распоряжение поступило обращение Бюро к Великому Востоку Франции, т.е., говоря правильнее, к подведомственным ему ложам. Помечено оно 15 февраля текущего года и начинается с изложения всех тех обстоятельств, которые мною приведены выше. Далее значится дословно нижеследующее.

«Постановление Правления Фонда Карнеги ставит на карту не только во прос о дальнейшем существовании нашего “Вестника”, но и всей нашей тепе решней организации. Комиссия Бюро на заседании в Гааге в августе 1913 г. об суждала различные меры для увеличения наших средств. Была предложена мысль обратиться за содействием к некоторым государствам, например, к правительству Французской Республики, миролюбивое направление кото рого достаточно известно, или к свободолюбивой Англии, или, наконец, к Германской Империи, которая, по ее уверениям, постоянно увеличивает численный состав ее армии исключительно с целью наиболее верного обеспе чения европейского мира, но, по собранным сведениям, шаги, предпринятые в этом направлении, по крайней мере в настоящую минуту, едва ли бы увенча лись положительными результатами.

Мысль об обложении Обществ Мира, коих мы являемся представителя ми, также была оставлена, ибо не в наших интересах вводить их в расходы, ко торые, несомненно, отразились бы неблагоприятно на их деятельности в смысле ослабления пропаганды.

Следовательно, нам оставался единственный исход для удовлетворения требований Правления Фонда Карнеги, а именно обратиться с воззванием к обществам и товариществам, которые по своим целям и духу, их оживляю щему, могут сочувствовать деятельности, которой мы себя посвятили. Во гла ве списка таких обществ мы поставили франкмасонские ложи. Движение в пользу всеобщего мира главным образом дело их рук. Рюшоннэ, Дюкоммен, Монета, Лемонньэ, Пратт были ваши братья. Ставя вас на почетное место, мы предоставляем лишь то, которое принадлежит вам по праву.

Кроме того, мы можем прямо сказать: мы обращаемся ко всем, но наибо лее щедрой помощи мы ожидаем от вас, от масонских лож, и в особенности от лож французских.

Когда Правление Фонда Карнеги убедится, что наше дело пользуется поддержкой, что наши старания об увеличении наших средств увенчались ус пехом и что наши труды и начинания встречают сочувствие на континенте, быть может, оно не решится слишком сурово применить к нам новые прави ла, хотя, очевидно, и направленные к благой цели, т.е. к побуждению к более активной деятельности субсидируемых им учреждений, но которые, будучи применены столь неожиданно и внезапно, поставили нас в безвыходное поло жение и угрожают наши предприятиям.

Нам остается только заявить вам, что Совет ордена Великого Востока Франции в заседании 7 декабря 1913 г. в знак сочувствия пропаганде пацифиз ма постановил довести цифру своего ежегодного вспомоществования нашему Бюро до 200 франков. Кроме того, он уполномочил нас обратиться к вам с на стоящим воззванием.

Само собою разумеется, что, если ваша ложа найдет возможным уделить нам из своего бюджета какое либо пособие, которое поможет нам справиться с пере живаемыми тяжелыми обстоятельствами, мы со своей стороны сочтем приятным долгом предоставить в ваше распоряжение столько экземпляров издаваемого на ми вестника “Миролюбческое Движение”, сколько вам потребуется.

Этот вестник, по нашему убеждению, послужит полезным пособием для работ вашей масонской группы. Он предоставит вам для вашей пропаганды интересные документы, которые ознакомят вас с развитием мирового движе ния пацифизма».

Таково содержание этого документа (подлинник при сем прилагается), интересного в том отношении, что он прямо и определенно устанавливает тес ную взаимную связь и однородность целей между Обществами Мира или Дру зей Мира и масонскими ложами, причем по смыслу этого документа, послед ним принадлежат и инициативы самого движения.

С русской государственной точки зрения этот документ особенно важен потому, что, как известно, новейшее масонство проникло в Россию именно под покровом пацифизма, причем ядром для Обществ Мира послужили обра зованные по ходатайству русских масонов под руководством Великого Восто ка Франции в 1908 г. подспудные масонские ложи, во главе коих стали испы танные деятельные масоны, каковы кн. П. Д. Долгоруков, М. М. Ковалевский и др. (см. мои записки, приложенные к докладам 16 февраля/1 марта 1913 г., № 283 и 5/18 февраля 1914 г. за № 250).

Само собой разумеется, что сентиментальные мечтания о «мире всего ми ра» всего менее занимают этих господ и служат лишь экраном, коим прикры ваются их истинные цели, клонящиеся к деморализации армии, которая счи тается главным оплотом «реакции». Пропаганда пацифизма служит в руках масонов тем более сильным орудием, что в этом пункте она пользуется под держкой социалистов, для которых армия служит также главным препятстви ем для осуществления их программы.

К изложенному нелишним считаю добавить, что в минувшем году масоны обзавелись в Париже собственным еженедельным журналом, который может считаться как бы официальным органом международного пацифизма. Этот жур нал, носящий название «Courrier Europeen», собственно, не новый, и историю его возникновения я своевременно сообщал подробно еще тогда, когда состоял на действительной службе, и сейчас я напомню ее лишь вкратце.

На самой заре «освободительного» движения в городе Париже вскладчину на финляндские и иудейские деньги был основан журнал «La Tribune Russe», специально посвященный защите инородческих интересов и возбуждению французского общественного мнения против русского правительства. Деньги распределялись так: финляндские капиталы шли целиком в редакцию «Courrier Europeen», а еврейские делились пополам между этим и другим журналом — «La Tribune Russe», органом партии социалистов революционеров, издававшимся в Париже на французском языке под редакцией французского гражданина из одесских жидков Эли Рубановича. Еврейские капиталы черпались из фонда, основанного на пожертвования еврейских купцов богатеев, преимущественно московских, каковы Гоцы, Высоцкие, Фундаминские, Гавронские, Зензиновы и др. Этот фонд шел не только на субсидии противоправительственной печати, но и на революционные надобности, преимущественно на предприятия «бое вой организации». На эти деньги главным образом были организованы убийст ва великого князя Сергея Александровича и В. К. Плеве.

Представителями от редакции «Europeen» от финляндцев были известные деятели финляндской оппозиции — масоны Лео Мехелин (ныне умерший), Арвид Неовиус и Конни Циллиакус, а от еврейских капиталистов — Соломон Вульфович Познер. В 1904 г. в редакции «Europeen» произошел раскол. Евреи, недовольные тем, что в журнале слишком много уделялось места защите фин ляндских интересов, а еврейские отодвигались на задний план, вышли из соста ва редакции и основали новый орган под названием «Courrier Europeen». Во гла ве редакции был поставлен известный и энергичный масон Пьер Кильяр (Pierre Quillard), и вся редакция была составлена почти исключительно из масонов, а специалистом по части самых гнусных выходок против России и автором раз ных злостных выдумок о действиях русского правительства был иудей и масон Евгений Коган Семеновский, он же «Не свой», он же Е. П. Семенов, прежде эмигрант, а ныне секретарь петербургского отделения Общества Мира, он же член комиссии Международного Бюро Мира в Берне от русской группы.


Петербургским подголоском журнала «Courrier Europeen» была в то время газета «Новости», издававшаяся под редакцией иудея и масона Иоселя Нотови ча, который на днях умер в Париже. Кроме того, журнал располагал в Петербур ге целой армией негласных корреспондентов из самых юрких жидков, которые ухитрялись воровать документы даже из архивов Государственного Совета.

После неудачи, постигшей «русское освободительное движение», а в осо бенности после смерти Кильяра журнал «Courrier Europeen» захирел и утратил всякое значение, но в марте 1913 г. он возродился, обновил состав редакции и сотрудников и ныне выходит в увеличенном формате.

Программа его такова: 1) усердная программа пацифизма, понимаемого в са мом широком смысле;

2) агитация против закона о трехлетнем сроке службы во французской армии, инициатива коего почему то приписывается давлению России;

3) защита угнетенных национальностей, преимущественно финляндцев, а также, несомненно, и иудеев (редакция находится в теснейшей связи с образо вавшимся в Париже по образцу лондонского франко финляндским обществом, в котором главную роль играет профессор Гельсингфорского университета Седер гольм);

4) поддержка так называемого «мазепинского движения», главарь коего Ярослав Ф е д о р ч у к состоит постоянным сотрудником журнала;

5) беспощад ная травля президента Французской Республики г. Раймона Пуанкаре, не стесня ющаяся даже вторгаться в его интимную семейную жизнь.

Во главе редакции стоит известный масон, профессор Сорбонны Габри ель Сэай, который от избытка миролюбия дошел до такого одурения, что к своей фамилии прибавил слово «Paix» и подписывается «Paix Seuilles». Со став комитета дирекции (Comite de direction) самый разношерстный. Предста вителем от России является Павел Милюков, и уже одно это имя достаточно характеризует направление журнала. Его участию придается особое значение, о чем с первого же номера обновленного издания редакция оповестила публи ку в нижеследующих выражениях:

«Международная социалистическая партия будет иметь в комитете ди рекции трех самых своих выдающихся представителей: Эмиля Вандервельде (Бельгия), Марселя Семба (Франция) и Эдуарда Бернштейна (Германия). Со седство этих имен с именами Переца Гальдоса, республиканского и антикле рикального писателя, коим гордятся испанские кортесы, Павла Милюкова, лидера российской конституционно демократической партии, великого дат ского либерала Георга Брандеса, историка Саньобоса и итальянского филосо фа Серджи не простая случайность. Этим закрепощается союз левых партий, состоящий вне и выше национальностей и стремящийся во взаимном доверии к осуществлению идеи международного мира и социальной справедливости, путем безостановочного прогресса демократических учреждений, силой права и истины. Будучи неисправимым защитником всех угнетенных личностей и национальностей, “Европейский курьер” будет отважно бороться против насилия и войны — источников ненависти и бедствий».

В списке главных сотрудников из русских значатся: Е. де Роберти, Петр Струве, Георгий Плеханов, Л. Мартов (Юлий Цедербаум), А. Ковачев, В. Ка закевич, Дм. Философов, Соломон Познер, В. Г. Васильев и даже бедный Во лодя Бурцев. Но тут уже начинается элемент комический, совершенно не уместный в настоящем сообщении.

В виде образчика прилагаю при сем № 13 журнала “Courrier Europeen” за текущий год, в коем помещена статья “Скандал Кассо”, направленная про тив русского министра народного просвещения. Сама по себе статья ничего особенного не представляет, и она бы, вероятно, и не появилась, если бы не был затронут профессор Давид Гримм — один из самых деятельных и рев ностных русских масонов.

В заключение я имею честь покорнейше просить Ваше Превосходитель ство принять уверение в совершенном почтении и искренней преданности, Ваш покорнейший слуга Л. Ратаев».

Письмо это было заготовлено к отправке, когда появились сведения об отъезде в субботу 26 апреля/7 мая из Константинополя в Ливадию чрезвы чайного посольства для приветствия Государя Императора от имени султана.

Во главе этого посольства поставлен министр внутренних дел Таалат Бей, из вестный деятель младотурецкого комитета «Единение и Прогресс», и уже од но это доказывает, что возложенная на него миссия не есть только простой акт международной вежливости.

И действительно, Таалат Бей состоит председателем комиссии, учреж денной великим визирем, для выработки инструкций двум инспекторам, назначенным для наблюдения за проведением в армянских вилайетах и во обще в Анатолии реформ, начертанных юрисконсультом Порты графом Остророгом.

Вопрос о проведении этих реформ близко интересует Россию, и, по слухам, он будет служить предметом бесед и переговоров в Ливадии, куда ко времени прибытия чрезвычайного турецкого посольства съедутся Министр Иностранных Дел гофмейстер Сазонов и Российский Императорский Посол в Константино поле т[айный] сов[етник] Гирс.

Очевидно, нам удалось заручиться какими то солидными обещаниями, и, казалось бы, можно было бы быть вполне спокойными, если бы была уве ренность, что наше Министерство иностранных дел знает, с кем оно имеет де ло. А вот этой то уверенности и нет, т к. за мою долголетнюю службу мне при шлось неоднократно убедиться, что наши дипломаты редко бывают посвяще ны в закулисную сторону личностей и событий. А между тем личность Таалат Бея достаточна ярка и выпукла, и едва ли найдется среди жителей Константи нополя, кто бы его не знал.

В статье «Великовосточный вопрос», помещенной в «Новом Времени», экземпляр которой я своевременно послал в департамент, я на основании многочисленных документальных данных описал ход турецкой революции 1908 г. и роль в этих событиях Таалат Бея. Я позволю себе вкратце напомнить именно то, что его касается.

В ближайший период, предшествовавший турецкой революции, центром всех интриг и заговоров служил город Солунь (Салоники), где преобладающий элемент населения состоит из иудеев и где в то время существовало пять масон ских лож, а именно: «Veritas» («Истина») — В[еликого] В[остока] Франции, «La Macedonia Rissorta» («Возрожденная Македония») и «Labor et Lux» («Труд и Свет») — В[еликого] В[остока] Италии, «Perseverauza» («Постоянство») — В[еликого] В[остока] Испании, и «Филипполь» — В[еликого] В[остока] Эллады.

В испанской ложе собирались преимущественно младотурки из испан ских евреев (сэфардим), коих великое множество состояло на турецкой воен ной и гражданской, главным образом дипломатической, службе, но наиболее выдающиеся революционеры сосредоточивались во французской и обеих ита льянских ложах. Особенным влиянием пользовалась «La Macedonia Rissorta», Мастером Стула которой состоял испанский иудей Эммануэль Карассо, при нимавший впоследствии личное участие в низложении султана Абдул Гамида.

Полиция давно уже подозревала, что в этих ложах творится неладное, но все ее попытки ввести туда своих людей не увенчались успехом. Захватить с поличным также представлялось весьма затруднительным, т.к. сборища про исходили в помещениях, прикрытых иностранным флагом. На случай какой нибудь беды В[еликий] В[осток] Италии обещал воздействовать на итальян ское правительство, во главе коего в то время стоял иудей и масон Луццати, дабы оно понудило итальянского посла в Константинополе вступиться за них.

Вот в этих то ложах и зародилось ядро будущего комитета «Единение и Прогресс». Сначала пропаганда велась среди гражданских чиновников, пре имущественно из инородцев, а затем с величайшими предосторожностями была занесена в среду офицеров 3 го армейского корпуса, расквартированно го в городе Салониках, начав с тех, которые вели открытый образ жизни и не чуждались местного иудейского общества. Когда пропаганда успела пус тить в офицерской среде достаточно глубокие корни, через офицеров распрос транилась на унтер офицеров, ложи отошли на задний план, а офицеры и чи новники масоны образовали из себя кадры комитета, коему было присвоено масонское наименование «Единение и Прогресс», куда допускались не только масоны, но и профаны, опять таки военные, чиновники, врачи, учителя и ад вокаты. Главари комитета не прерывали сношений с ложами и направляли его деятельность сообразно с масонскими указаниями, но комитет являлся как бы самостоятельным учреждением, так что, если бы революция не удалась, по страдал бы только комитет, а ложи остались бы в стороне и получили бы воз можность организовать новый комитет.

Когда наступил удобный момент, 3 й корпус взбунтовался и под руко водством офицеров масонов готов был двинуться на Константинополь, тогда султан был вынужден уступить и объявил о созыве представительно го собрания.

После июльского переворота 1908 г. комитет и при конституционном ре жиме сохранил свой характер тайного иудейского элемента с обычным для всех тайных обществ подразделением на степени посвящения соответственно размерам «ведения», причем членам низшей степени было присвоено наиме нование «фидаи», или, вернее, «федави», что означает людей, готовых на все и заранее обрекших себя на гибель ради успеха дела.

Наконец, в 1909 г. при содействии французских и итальянских масонов возник самостоятельный Великий Восток Турции. Первым его актом было низложение старого и хотя безвластного, но все таки неудобного султана и за мена его уже совершенно безвольным неврастеником Магометом V.

Великим Мастером новорожденного турецкого Великого Востока был поставлен один из самых деятельных членов комитета и главный участник пе реворота, министр внутренних дел крипто иудей Таалат Бей. Крипто иудея ми, т.е. тайными иудеями, на Ближнем Востоке греки называют таких жидов, которые наружно приняли ислам и носят феску, но остаются в моисеевом за коне и соблюдают негласно все иудейские обряды. Турки называют их «якя мидулих», т.е. жиды оборотни (в буквальном переводе: жиды, вывернувшие шкуру), и весьма основательно опасаются их гораздо более их явных едино верцев, ибо такие оборотни представляют собой самый неблагонадежный в нравственном отношении элемент.

В состав совета ордена под председательством Таалата вошли исклю чительно иудеи. Явные: Эммануэль Карассо, Козен и Фараджи — и тайные:

министр финансов Джавид Бей, принадлежащий к полуиудейской, полу магометанской каббалистической секте Саббатой Цеви, Сализин Кибар и врач Назим, самая гнусная и низменная тварь из всего комитета. Из них Карассо и Фараджи, у которых в жилах нет ни капли ни турецкой, ни араб ской крови, ходили объявлять султану Абдул Гамиду от имени всего турец кого народа о его низложении.

С воцарением V ложи стали плодиться, как грибы. Скоро все правитель ство сделалось чисто масонским. Мало помалу среди членов самого кабинета образовался как бы внутренний тайный комитет, исключительно масонский, в состав коего вошли: министр внутренних дел Таалат Бей, финансов Джавид Бей, морской Махмуд Мухтар Паша и Шейт уль Ислам. Этот высший пред ставитель духовной власти был отъявленный безбожник и самый яростный и нетерпимый масон.

Самой влиятельной из всех была так называемая «Конституционная ло жа», Мастером Стула которой состоял все тот же пресловутый крипто иудей Джавид Бей. Его товарищем по ложе и личным секретарем состоял иудей Иаков Менашэ, и вот в этой то именно ложе при содействии и с ведома Таа лат Бея совершались при помощи иудейских банкиров самые темные, граби тельские операции.

Такая деятельность Джавид Бея и его товарищей, самовластное распоря жение государственной казной для удовлетворения аппетитов разных клиен тов и прихвостней, явное попирание всех национальных традиций вызвало всеобщее озлобление, недовольство и, наконец, военную контрреволюцию.

Всем известно и понятно, при каких обстоятельствах младотурки вновь завладели властью. Остается добавить, что Таалат Бей участвовал в заговоре, организованном Энвер Беем, и непосредственно прикосновенен к убийству военного министра Назим Паши.

Когда я узнал, что такая личность поставлена во главе чрезвычайного посольства, отправляющегося приветствовать нашего Государя, я поспешил прибегнуть к любезному содействию А. А. Красильникова, прося его на вся кий случай напомнить департаменту о моих сведениях, в том предположе нии, что, быть может, департамент сочтет нужным на всякий случай, sous toutes userves предупредить дворцового коменданта. По тем же слухам, пред стоящие переговоры будут иметь весьма серьезный характер и коснутся не только реформ в Анатолии, но и вопроса об островах, об англо турецком соглашении, об отношениях к Греции и т.п. Видимо, нам удалось достигнуть какого то весьма важного соглашения, которое считается выгодным, поэто му желательно, чтобы оно оказалось таковым и на самом деле, а не как бы вает иногда, что заключаемые нами соглашения оказываются впоследствии выгодными для всех, кроме России, и обставить себя солидными гарантия ми, зная и памятуя, что такие господа, как Таалат Бей, способны и готовы на всякий обман и предательство, как все люди, которые не имеют за собой прошлого и которым терять нечего.

Как бы там ни было, мне, воспитанному в старинных христианских и монархических традициях, до слез горько и обидно, что во всей Турецкой Империи и в антураже султана не нашлось человека более достойного и приличного, чтобы приветствовать Русского Царя, как запачканный кро вью авантюрист и жидовский оборотень.

Л. Р.

№ Л. Ратаев Вырубов Григорий Николаевич (1843–1913) мне памятен и по моей преж ней службе и хорошо известен по моим работам по масонству.

Принадлежа к старинной дворянской семье, Вырубов получил образова ние в Императорском Александровском лицее, где и окончил курс в 1862 г.

В то время, т.е. во второй половине шестидесятых годов, в этом учебном заве дении учителем французского языка состоял некий Помье, ревностный по следователь позитивной философии, а по политическим убеждениям крайний республиканец. Он внимательно приглядывался к своим ученикам, выбирал наиболее талантливых, сметливых и развитых, собирал их у себя на квартире по вечерам и устраивал собеседования, на коих развивал перед слушателями свои философские и политические воззрения.

Благодаря такой авторитетной пропаганде, в течение нескольких выпусков из лицея выходили юноши, оппозиционно настроенные против правительства.

Из числа их я припоминаю Н. А. и А. А. Серно Соловьевичей, А. А. Слепцова, А. А. Рихтера, Е. В. де Роберти де Кастро ла Серда и Г. Н. Вырубова.

Судьба этих молодых людей была весьма различна: Н. А. Серно Соловье вич, будучи чиновником канцелярии Государственного Совета, за принадлеж ность к революционному сообществу «Знамя Труда», в коем играл руководя щую роль, был сослан в Сибирь, на каторгу, где, кажется, и кончил свою жизнь. Е. В. де Роберти неоднократно привлекался к дознаниям политическо го характера и состоял под гласным надзором полиции. А. А. Рихтер и А. А. Слепцов сделали блестящую служебную карьеру, первый — по Минис терству финансов, а второй — по Министерству народного просвещения, от нюдь, однако, не изменяя усвоенным со школьной скамьи революционным убеждениям, а, напротив, по мере возможности пользуясь своим служебным положением, стремились проводить свои идеи в жизнь.

Так, А. А. Рихтер, занимая должность директора Департамента окладных сборов, разработал проект о преобразовании податного управления, последст вием коего явилось учреждение института податных инспекторов (1885). Без всякого предварительного сношения с кем либо он назначил на вновь учреж денные должности исключительно лиц политически неблагонадежных и даже административно ссыльных. По всей России поднялся ропот губернаторов, ибо бывали даже такие случаи, что лица, высланные из губернии, возвращались об ратно к тому же губернатору уже в качестве официальных лиц. Я ясно припоми наю всю эту историю, ибо при министре внутренних дел графе Д. А. Толстом именно мне было поручено составить для министра проект всеподданнейшего доклада, последствием коего было, во первых, устранение А. Рихтера от долж ности, а затем и уход министра финансов Н. Х. Бунге, а во вторых, последова ло циркулярное распоряжение о направлении запросов о благонадежности лиц, поступающих на службу непосредственно в Департамент полиции.

Тем не менее Рихтер не был уволен от службы, а назначен членом совета министра финансов и скончался в 1898 г. в чине действительного тайного со ветника, имея все российские ордена, кажется до Белого Орла включительно.

А. А. Слепцов подвигался по ведомству народного просвещения и в то же время в шестидесятых годах состоял одним из руководителей сообщества «Земля и Воля». О его деятельности имеются интересные сведения в книге Л. Ф. Пантелеева «Из воспоминаний прошлого», где он выведен под кличкой «господин в пенсне». В дни свобод в 1905 г. Слепцов принимал деятельное участие в освободительном движении, и встречавшие его на митингах поража лись его сияющим видом, с коим он внимал ультрарадикальным речам, перед которыми возражения более умеренных коноводов казались слабыми и не до стигающими цели. Слепцов, видимо, стоял на стороне первых, слыша в их словах элемент анархии и непримиримости.

Все это не помешало ему оставаться до конца жизни кавалером всевозмож ных орденов и скончаться весьма недавно в чине едва ли не тайного советника.

Я неспроста и не без намерения подчеркиваю эти подробности, ибо они имеют отношение к заключительной части настоящей записки. Пока же могу отметить только ту непонятную слабость, то особое «влечение — род недуга», которую русская государственная власть всегда и во все времена питала к ли цам, которые, пользуясь всеми благами, привилегиями и преимуществами го сударственной службы, в то же время всеми мерами стремились дискредити ровать эту власть и подкапывались под устои существующего государственного строя. Они то именно и делали головокружительную карьеру, на них то имен но как из рога изобилия сыпались чины, звезды, ленты, аренды и все прочие «великие и богатые милости».

Г. Н. Вырубов принадлежал именно к этой же группе распропагандиро ванных «французиком из Бордо» лицеистов, но я не припоминаю, чтобы он когда либо привлекался или даже подлежал привлечению к дознаниям поли тического характера, вероятно потому, что вскоре по окончании курса уехал за границу. Избрав себе ученую карьеру и поселясь в Париже, Вырубов близко сошелся с Эмилем Литтире, тогдашним главой школы позитивистов, и в 1867 г. сначала с Литтире, а затем с Шарлем Рабеном (Robin), стал издавать журнал «La philosophie positive», который просуществовал до 1883 г.

В том же году Вырубов обратил на себя внимание Департамента полиции по поводу довольно резкой речи, произнесенной им в Париже по случаю смерти писателя И. С. Тургенева. Я отчетливо помню этот эпизод, ибо по слу чайному совпадению опять таки мне пришлось вести по этому делу перепис ку и даже составлять о Вырубове справку.

В 1888 г. с согласия русского правительства Вырубов вышел из русского подданства и сделался французским гражданином. По этой причине он и не помечен мной в списке русских масонов.

Такова профанская сторона деятельности Вырубова, и я прошу не посето вать, если в мое изложение вкрались какие либо погрешности или неточнос ти. Ведь все это — дела давно минувших дней, а я к тому же пишу по памяти, а не по грамоте.



Pages:     | 1 |   ...   | 38 | 39 || 41 | 42 |   ...   | 44 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.