авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

« КАЛИНИН, Петр Захарович ПАРТИЗАНСКАЯ РЕСПУБЛИКА М.: Воениздат, 1964 ...»

-- [ Страница 8 ] --

В Понизовье М. Ф. Ховренкова устроилась работать уборщицей в волостную управу. С красивой двадцативосьмилетней женщиной частенько заговаривали гитлеровцы. Время от времени у нее на квартире устраивались вечеринки. Офицеры охранного батальона охотно посещали их. После изрядной выпивки они становились [277] болтливыми. Мария внимательно прислушивалась к их разговорам (за время оккупации она научилась понимать немецкую речь) и узнавала немало секретов, о которых немедленно сообщала через связных в штаб партизанской бригады.

Таким путем разведчица добывала лишь небольшую часть разведывательных данных. Основной же ее задачей было постоянное наблюдение за продвижением к фронту вражеских эшелонов на участках Орша — Смоленск, Орша — Кричев и Орша — Могилев, а также сбор сведений о расположении складов с боеприпасами и вооружением. С помощью других подпольщиков Мария успешно выполняла задания командования бригады. Одновременно она вела агитационную работу среди населения.

В середине июля 1943 года М. Ф. Ховренкова привела в партизанский отряд Н. Е.

Прохоренко 60 вооруженных полицейских, ставших с того дня партизанами.

Самая младшая дочь Филиппа Ховренкова — Зинаида, устроившись работать в Орше, тоже поддерживала связь с партизанским отрядом. Она регулярно передавала туда сведения о передвижениях немецких войск по шоссе Орша — Могилев и Орша — Смоленск.

Все шло хорошо. Но вот в подпольную группу пробрался провокатор. Это была шлюха, душой и телом продавшаяся оккупантам. По ее доносу гестаповцы арестовали подпольщиков, в том числе и Марию вместе с сыном Толиком. Потом предательница была выслежена, схвачена партизанами и уничтожена. Но Марию Ховренкову спасти не удалось. Вскоре жандармы арестовали Зинаиду и всех остальных членов семьи Ховренковых.

Марию зверски пытали. В присутствии малолетнего сына гитлеровские палачи загоняли ей под ногти иголки, жгли тело раскаленным железом, требуя, чтобы она сказала, где находится штаб и основные базы партизан. Но истязания не сломили мужественную патриотку: она предпочла предательству смерть.

После гибели Марии ее младшая сестра Зинаида добилась, чтобы Толика перевели к ней в камеру. Взрослые Ховренковы, еще не зная, как сложится их дальнейшая судьба, ни на минуту не забывали о детях, которые тоже находились в фашистской тюрьме: о Толике [278] и совсем маленькой дочурке одной из сестер — Матрены.

Со дня на день старики Ховренковы и их четыре дочери ожидали расстрела.

Казалось, никакой надежды на спасение нет. Но в конце сентября 1943 года случилось так, что все войска, в том числе и подразделения СС, были выведены из Орши для участия в карательной экспедиции против партизан Могилевской и Витебской областей. В Орше осталась лишь «полиция порядка».

Полицейское начальство решило несколько разгрузить тюрьму. В числе других были выпущены из нее и Ховренковы — отец, мать, четыре дочери и внуки.

Выйдя на волю, Ховренковы всей семьей вернулись в деревню Ганцевичи. А через две недели, немного окрепнув от тюремных пыток, Матрена, Евфросинья, Анна и Зинаида ушли в лес, в партизанский отряд, которым командовал Н. Е. Прохоренко. Здесь они оставались до освобождения Красной Армией родного района, выполняя роль связных и отдельные задания по разведке.

Советское правительство высоко оценило подвиг сестер Ховренковых. Надежда и Мария были посмертно награждены орденами Отечественной войны, Матрене и Зинаиде вскоре после освобождения Могилевской области были вручены ордена Красной Звезды, а Евфросинья и Анна получили медали «За победу над Германией».

Активную разведывательную работу вели подпольщики всех областей и районов, городов и сел республики.

Тысячи советских людей помогали партизанам, старались внести свой вклад в общее дело победы над врагом. Одни, рискуя жизнью, спешили сообщить о приближении карателей, другие передавали сведения о новых вражеских частях, появившихся в районе, третьи считали своим долгом доложить об очередной попытке оккупационных властей обмануть население, вовлечь молодежь в антисоветские организации.

Многие подпольщики-разведчики официально работали в различных оккупационных учреждениях, занимали порой крупные должности и, с точки зрения фашистских властей, считались вполне лояльными. Другие оставались незаметными.

Благодаря самоотверженности и мужеству тысяч патриотов Центральный Комитет Компартии республики и Белорусский штаб партизанского [279] движения, подпольные обкомы и райкомы, а также командиры партизан почти всегда располагали самыми достоверными данными о противнике — о его численности, вооружении и замыслах.

Прекрасными организаторами разведки и контрразведки показали себя многие работники Наркоматов внутренних дел и государственной безопасности. Среди них можно назвать таких товарищей, как Г. И. Слепов (Полесская область), Д. М. Армянинов (Барановичская область) А. Н. Дроздов (Брестская область), Н. П. Ратушов (Могилевская область) и десятки других.

Наша разведка всегда была начеку. Немецко-фашистские войсковые штабы, командиры эсэсовских и охранных частей не раз приходили в замешательство от того, что их самые секретные планы быстро становились известными партизанскому командованию.

НА ДОРОГАХ И В ЛЕСАХ Наступление советских войск приобретало все более широкий размах. Партизаны Белоруссии, как и все советские люди, жили одной мыслью: постоянно усиливать помощь частям Красной Армии, всеми мерами срывать военные перевозки противника, особенно доставку на фронт резервов и боеприпасов.

По указанию Центрального Комитета Компартии республики и Белорусского штаба партизанского движения многие бригады и отряды сосредоточили главное внимание на уничтожении железнодорожных эшелонов. Могилевский, Полесский, Минский и другие подпольные обкомы партии провели по этому вопросу специальные совещания секретарей райкомов, командиров и комиссаров партизанских бригад.

Но для того чтобы повысить боевую активность партизан на железнодорожных и шоссейных магистралях, нужна была взрывчатка. К нам в штаб ежедневно поступали сотни радиограмм: присылайте тол. Мы делали все, что могли. Почти каждую ночь на партизанских аэродромах приземлялись самолеты, до предела нагруженные боеприпасами — главным образом толом, минами и противотанковыми гранатами.

Только за один месяц — с 15 мая по 15 июня 1943 года [280] — диверсионные группы Минского партизанского соединения уничтожили двадцать четыре военных эшелона. Подрывники бригады П. К. Макарова (Барановичское соединение) за десять дней мая подорвали шесть поездов, в том числе два с войсками. Под обломками вагонов нашли свой конец более четырехсот фашистских солдат и офицеров. В июне бригады имени Ленина, имени Кирова, имени Чкалова того же соединения пустили под откос и разгромили на станциях около сорока эшелонов. Диверсионные группы Витебского соединения в течение первых пяти дней мая подорвали шесть поездов, два железнодорожных и шесть шоссейных мостов. Один за другим взлетали на воздух поезда на железных дорогах Полесья. Это действовал неуловимый комсомольско молодежный диверсионный отряд под командованием Героя Советского Союза Григория Аркадьевича Токуева.

Такие картины наблюдались повсюду. Среди подрывников пример бесстрашия и выдержки показывали коммунисты и комсомольцы. В Минском партизанском соединении подрывная группа, возглавляемая комиссаром бригады имени Брагина В. М.

Якименко, за короткий период уничтожила тринадцать немецких эшелонов. Член партии А. П. Вершковский (бригада имени Чапаева), кандидаты в члены партии М. Ш.

Шульман (бригада имени Пархоменко) и А. А. Гидранович (бригада имени Кирова) организовали крушение четырнадцати вражеских поездов. Пять эшелонов подорвал парторг отряда имени Кутузова П. В. Довнар, девять — секретарь парторганизации бригады «Беларусь» А. П. Ковальчук.

Следует отметить, что все эти диверсии были осуществлены в очень сложных условиях. Немецко-фашистское командование и местные оккупационные власти приняли самые жесткие меры по усилению охраны железнодорожных линий. Еще в апреле 1943 года у гаулейтера Белоруссии Кубе состоялось совещание областных комиссаров, на котором палач белорусского народа предупреждал своих подчиненных, что «охрана коммуникаций — одна из самых важных задач». Вдоль основных железнодорожных магистралей оккупанты сосредоточили большое количество войск, на протяжении многих километров минировали подходы к железнодорожному [281] полотну, усилили патрулирование. Но взрывы на дорогах не прекращались.

На перегоне Гомель — Чернигов фашистские охранники попытались перехитрить партизан. Перед тем как отправить поезд, дорогу проверяли патрули. Обнаружив заложенные партизанами мины, они проходили мимо, делая вид, что ничего не заметили. Но тут же условным сигналом вызывали войска, которые широким кольцом окружали партизан. На первых порах несколько наших подрывных групп попали в такую ловушку. Однако тактика гитлеровцев была быстро разгадана.

Многие железнодорожные перегоны стали использоваться гитлеровцами только в дневное время, да и то не на полную мощность, так как по утрам чуть ли не ежедневно приходилось восстанавливать разрушенные партизанами пути.

В Витебском обкоме партии подсчитали, что в результате активной диверсионной деятельности партизан весной и летом 1943 года железнодорожные перевозки на некоторых участках сократились в несколько раз. Если в июле 1942 года по линии Минск — Орша прошло тысяча двести поездов, то в июле 1943 года — только триста семьдесят четыре.

Огромные потери несли фашисты на шоссейных и грунтовых дорогах. Партизаны Гомельского соединения лишь за первую половину 1943 года уничтожили на шоссейных дорогах области двадцать один танк, более сотни автомашин и большое количество солдат и офицеров.

Во многих районах Гомельской, Минской, Барановичской и других областей не прекращались открытые бои партизан с гитлеровцами. Секретарь Гомельского подпольного обкома командир соединения И. П. Кожар в своем донесении от 29 июня 1943 года сообщал в Центральный Комитет и партизанский штаб Белоруссии:

«Июнь месяц богат событиями для партизан нашего соединения. За все время войны нашим отрядам впервые пришлось драться не с обычной карательной экспедицией, а с крупными частями СС, личный состав которых вооружен автоматами. Противник применил при этом все виды боевой техники — танки, артиллерию, самолеты.

Накануне боя, 12 июня, отряды переместились километров за десять. 13. VI эсэсовцы крупными силами взяли[282] в кольцо пустое место. Догадавшись о нашем маневре, они бросили несколько своих подразделений на Узнож и Осов. После того как наши дозоры обстреляли прибывших в Узнож эсэсовцев и отошли в лес, боевые подразделения отрядов имени Калинина, имени Чапаева и взвод из отряда имени Ворошилова заняли оборону на опушке леса западнее Узножа.

Гитлеровцы четыре раза предпринимали атаки, поддержанные авиацией, дважды достигали опушки леса.

Бой длился восемь часов и затих только с наступлением темноты.

Со стороны Осова немецкие танки пытались выйти нам в тыл. Два из них подорвались на минах. После этого гитлеровцы отказались от своей затеи.

Ночью все отряды, находившиеся в районе Узножа, в полном порядке, со всем имуществом сделали два перехода на запад, а через пять дней вернулись назад.

В боях мы потеряли двух человек убитыми, десять партизан были ранены. Сколько убито и ранено эсэсовцев, нам точно установить не удалось. Известно лишь, что для подбора убитых и раненых они высылали четыре автомашины.

...После боя под Узножем эсэсовцы объявили, что «партизаны разгромлены — убито семьсот человек, много ранено и только мелким группам удалось скрыться».

Возвращение наших отрядов опровергло это объявление. В Речицу снова прибыли две тысячи эсэсовцев.

Возможно, что днями опять будем драться».

В те дни в Белорусский штаб партизанского движения часто поступали донесения об активных действиях 10-й Журавичской партизанской бригады Гомельского соединения. Многие из нас хорошо помнили и несколько необычную историю ее создания, и фамилию человека, с которым она в первую очередь связана. Вот как примерно все это произошло.

В конце июня 1942 года в дверь одной из хат, приютившихся на краю деревни Старый Кривск, постучал мужчина лет сорока.

— Кого принес бог? — спросил дед Митрофан, всматриваясь в незнакомца подслеповатыми глазами.

— Свой, дед, свой, — ответил мужчина. — Я из Буды-Кошелево. До дома далеко, а время позднее — вот [283] и решил заночевать здесь. Найдется у вас для меня местечко?

— Найдется, добрый человек, — засуетился дед. — Пора летняя, теперь всюду можно спать — и в сарае, и на сеновале, где хочешь...

К деду Митрофану, жившему с невесткой и внуком в покосившейся хатке недалеко от леса, уже давно никто не заходил. А старик любил поговорить обо всем, что творится на свете. Потому и обрадовался нежданному гостю.

— Ну, как у вас, в Буде, лютуют супостаты? — спросил дед, выставляя на стол чугунок с горячей картошкой. А сам все пристальнее всматривался в лицо незнакомца.

Гость ответил осторожно, а потом спросил, нельзя ли в Старом Кривске у кого нибудь наняться на работу на время уборки хлеба.

— Какая там работа, добрый человек, — махнул рукой старик. — У нас даже до войны люди сами с уборкой управлялись, а теперь и подавно. Больше половины землицы-то парует, семян не хватило. Сами понимаете, какое сейчас время, Игнат Максимович...

— Откуда вы меня знаете? — настороженно спросил гость.

— Да кто ж вас не знает в нашем районе, Игнат Максимович? — хитро подмигнул дед Митрофан. — Я так сразу вас признал, хоть вы и изменились обличием: бороду давно не брили, одежда не та, что прежде была. Меня, старика, не бойтесь — я никому не скажу, что старого председателя района встретил. А вообще-то остерегайтесь, Игнат Максимович. Есть у нас такие «бойкие»: как узнают — сразу побегут в управу доносить.

— Спасибо, дед, за предупреждение, — сказал Игнат Максимович, пожимая старику руку. — Только думаю, что тех «бойких», немного. Больше таких, которые ненавидят фашистов и готовы бороться с ними.

— Что правда, то правда, Игнат Максимович. Честных людей у нас куда больше.

До первых петухов засиделся Игнат Максимович Дикан со своим новым знакомым, дедом Митрофаном. Переговорили о многом. Словоохотливый дед рассказал, что молодежь собирала и прятала в лесу оружие, что многие мужики давно бы ушли к партизанам, да не [284] знают, где их искать. На этом и закончился первый визит в Старый Кривск бывшего председателя Журавичского райисполкома И. М. Дикана, а теперь командира организаторской партизанской группы. Побывал он вместе с товарищами и во многих других деревнях.

Вскоре в лес потянулись десятки местных жителей, чтобы вступить в его партизанский отряд и бить фашистов. Многие приходили с оружием, припасенным еще в сорок первом году. Позаботились жители и о том, чтобы обеспечить партизан продуктами.

Через некоторое время отряд начал действовать. Устраивая засады на шоссе Могилев — Гомель, на большаке Рогачев — Довск, партизаны нападали на вражеских солдат, уничтожали автомашины с боеприпасами.

К марту 1943 года в отряде И. М. Дикана насчитывалось уже более пятисот вооруженных бойцов. На его базе была сформирована 10-я Журавичская бригада.

Командиром ее назначили Стефана Митрофановича Белых, комиссаром — Игната Максимовича Дикана. Он же стал и секретарем Журавичского подпольного райкома партии.

В конце апреля — начале мая 1943 года журавичским партизанам пришлось выдержать тяжелые бои с карателями.

Фашистам стало известно, что основные силы партизан находятся в Рыжковских и Каменских лесах. К 27 апреля они стянули в Меркуловичи, Довск, Старый Кривск, Новый Кривск и другие населенные пункты до полка пехоты, кавалерийский эскадрон, артиллерию, несколько танков и бронемашин.

Однако попытка гитлеровцев блокировать Рыжковские и Каменские леса не удалась. Предупрежденные местными жителями партизаны еще в ночь на 27 апреля перебазировались в более выгодные для обороны Лозовские леса.

Тогда каратели перебросили войска в деревню Лозов и оттуда повели наступление. Хотя они имели явное превосходство в силах и средствах, партизанам удалось отбить их лобовые атаки и нанести им серьезные потери.

На следующий день фашисты, подтянув резервы, атаковали партизан одновременно с трех направлений. К вечеру им удалось оттеснить Один из наших отрядов [285] с занимаемых позиций. Бригаде пришлось прекратить бои и ночью уйти в Рогачевские леса.

Хотя партизаны, чтобы сохранить силы, отступили, победа в Лозовском лесу была все же на их стороне. Они истребили около семисот вражеских солдат и офицеров, уничтожили двадцать три автомашины, танкетку и бронемашину. В этом бою был убит немецкий полковник, возглавлявший карательную экспедицию.

Партизаны потеряли шесть человек убитыми и тридцать два ранеными. Самой тяжелой утратой была гибель их командира Стефана Митрофановича Белых.

Десятая Журавичская бригада, которую возглавил теперь Игнат Максимович Дикан, продолжала наносить мощные удары по врагу. Расширив район своих действий, она стала поистине неуловимой. Например, сегодня небольшая группа ее бойцов под командованием К. Ф. Черненко внезапным дерзким налетом уничтожила на шоссе Довск — Славгород тщательно охраняемый Гутишанский мост через речку Белетянку.

На следующий день вторая группа истребила полицейский гарнизон в Рогачевском районе. Через несколько дней партизана бригады совершали диверсии уже неподалеку от Быкова. Они были просто вездесущими, внезапно обрушиваясь на оккупантов как грозный карающий меч.

Журавичский подпольный райком партии, возглавляемый Игнатом Максимовичем Диканом, очень много сделал для развития партизанского движения на территории соседнего Буда-Кошелевского района. Он направил туда три подразделения, сформированные из бойцов Десятой бригады, — отряды имени Кутузова, имени Чкалова и имени Котовского. В ходе боев они вобрали в себя все местные разрозненные группы, а потом и сами объединились. Так образовалась Первая Буда-Кошелевская партизанская бригада под командованием А. М. Демченко. В течение лета 1943 года она освободила от оккупантов больше половины своего района. За короткий период ее диверсионные группы пустили под откос несколько воинских эшелонов и уничтожили около пятидесяти автомашин противника.

Донесения о боевой возросшей активности партизан, об их успехах в борьбе с оккупантами поступали в Белорусский штаб из многих областей — Могилевской, Вилейской, Витебской. [286] Но и немецко-фашистское командование со своей стороны принимало все меры к тому, чтобы задержать это всенародное движение, очистить свои тылы и обеспечить свободу маневра на важнейших коммуникациях. Поэтому вторая половина 1943 года была характерна особенно жестокими боями белорусских партизан с карателями, и не всегда эти бои заканчивались для нас успешно. Были и большие потери с нашей стороны, были, прямо скажем, и черные дни.

Раньше я уже упоминал о так называемой «Усакинской» карательной экспедиции гитлеровцев. Хочется рассказать о ней подробнее, так как в свое время она доставила нам особенно много неприятностей.

В Усакинском лесу, неподалеку от Кировска, находились основные базы большинства партизанских отрядов и бригад Могилевского соединения. Немецко фашистское командование не раз направляло сюда карательные подразделения, но, как правило, незначительные, с которыми нетрудно было бороться.

В этот же раз гитлеровцы подтянули к Усакинскому лесу по меньшей мере две дивизии с артиллерией и танками. Сосредоточение войск они производили скрытно.

Окружив лес плотным кольцом, каратели начали интенсивную артиллерийскую и минометную подготовку. В течение нескольких дней они непрерывно бомбили партизанские базы и с воздуха. Затем гитлеровцы бросили в лес пехоту и танки.

Партизанам ежедневно приходилось отражать по нескольку атак.

В отрядах скопилось много раненых. Не хватало боеприпасов, медикаментов, перевязочных средств. Положение осложнилось тем, что каратели захватили взлетно посадочную площадку, на которую принимались самолеты с Большой земли.

Центральный Комитет Компартии республики и Белорусский штаб приняли решение сбрасывать окруженным партизанам боеприпасы, продовольствие и медикаменты на парашютах. Вначале это удавалось делать. Но потом фашисты подтянули зенитную артиллерию, над лесом начали дежурить их ночные истребители, и доставлять грузы по воздуху стало невозможно.

Но борьба продолжалась. Сорок дней и ночей держались партизаны в окруженном лесу. Гитлеровцы, установив мощные динамики, неоднократно предлагали по [287] радио осажденным прекратить сопротивление. Добровольно сдавшимся в плен они обещали всевозможные блага. Но никто из партизан даже не подумал оставить поле боя.

Наоборот, каждый сражался с еще большим упорством, отбивая яростные атаки врага.

Однако обороняться становилось все труднее.

— Единственный выход — прорываться из окружения с боем, — сделал вывод начальник оперативного отдела нашего штаба А. И. Брюханов, тщательно изучив донесения. — А чтобы облегчить прорыв, надо срочно подтянуть к Усакинскому лесу несколько бригад из Кличевского района. Военно-оперативной группе обкома сегодня же необходимо дать задание организовать тщательную разведку, в каком направлении легче осуществить прорыв.

К такому же выводу пришли и в Могилевском подпольном обкоме партии.

Командованию окруженных отрядов приказали по радио создать сильную группу автоматчиков для прорыва вражеского кольца. Было указано и примерное направление главного удара кличевских партизан, чтобы осажденные пробивались им навстречу.

На сорок первый день под мощными ударами с двух сторон вражеское кольцо наконец лопнуло. Вырвавшись из окружения, партизаны ушли в новый район. Удалось вывезти раненых и все вооружение. Белорусский штаб сразу же направил туда несколько самолетов с продовольствием и боеприпасами. Обратными рейсами вывезли на Большую землю всех раненых.

Трудными, очень трудными были эти сорокадневные бои для могилевских партизан. Правда, противник потерял во много раз больше людей и техники, чем могилевцы. Тут во многом сказались преимущества партизанской тактики — без нужды из леса не выходить, бить врага главным образом из укрытий. И все же многих товарищей не досчитались партизаны после этих боев.

Блокирование гитлеровцами Усакинского леса, бои в окружении послужили серьезным уроком как для командования Могилевского соединения, так и для Белорусского штаба партизанского движения. Чтобы такие неприятности впредь не повторялись, нужно было неустанно совершенствовать разведку, еще бдительнее следить[288] за передвижениями немецко-фашистских войск на оккупированной территории.

С 1 мая по 26 июня 1943 года жестокие бои с карателями пришлось вести и партизанам Бегомльской зоны Витебского соединения. Против восьми тысяч партизан немецко-фашистское командование сосредоточило здесь до сорока тысяч своих солдат.

Пехоту и танки поддерживали с воздуха тридцать бомбардировщиков.

Опираясь на превосходство в силе и технике, каратели поставили своей целью оттеснить партизан в заболоченный лес, что находился в излучине Березины, окружить их там и уничтожить. Но их тщательно разработанный план стал трещать с первых же дней боев. Партизаны не побежали, как предполагали фашисты, а отходили планомерно, изматывая противника на каждом рубеже. За два месяца непрерывных боев они уничтожили около двух тысяч гитлеровских солдат и офицеров, пятнадцать танков, семь танкеток, две бронемашины, два самолета и более семидесяти автомашин.

Диверсионные группы за тот же период подорвали сорок три вражеских эшелона.

Партизаны потеряли убитыми восемьдесят восемь человек. Пятьдесят семь бойцов и командиров получили ранения.

Полным провалом окончилась в то лето и еще одна крупная карательная экспедиция, предпринятая гитлеровцами против партизанского соединения Барановичской области. Стянув в Барановичи, Молодечно, Лиду и Новогрудок до шестидесяти тысяч солдат и офицеров, оккупанты 13 июня одновременно с четырех направлений начали наступление на район Ивенецко-Налибокской пущи, где находились основные силы партизан.

Вероятно, в честь обер-бандита Германа Геринга фашистское командование назвало эту операцию «Герман». Замысел врага и примерный план операции командованию Барановичского соединения были известны заранее. К встрече с карателями партизаны хорошо подготовились. Жаркие сражения на границах лесных массивов, на берегах Немана, Берёзы и Сулы непрерывно продолжались почти месяц.

Руководивший операцией генерал-майор фон Готтберг — его штаб находился в Новогрудке [289] — и особо уполномоченный Гитлера по борьбе с партизанами генерал фон Бах со дня на день ожидали, что подчиненные доложат им о «полном и окончательном разгроме» партизан. Но к ним поступали совсем иные доклады: на пути в Ивенец-Полдорожье партизаны разгромили штаб полковника Дирлевангера и захватили план операции «Герман»;

разбито несколько артиллерийских батарей, противник контратаковал жандармов и разогнал их. Словом, приходилось выслушивать только неприятности.

Хотя карательная экспедиция провалилась, генерал фон Готтберг, как видно, боялся доложить «фюреру» правду и послал ему победный рапорт. В сводке германского верховного командования сообщалось: «На днях на запад от Минска с применением крупных армейских сил, войск СС и авиации уничтожены крупные силы партизан. В боях, длившихся свыше трех недель, разбито 357 укрепленных пунктов, убито свыше тысяч и более 10 тысяч партизан взято в плен. Захвачено 380 тяжелых и более легких пулеметов, более 100 орудий, много автоматов, винтовок, минометов, большое количество складов с обмундированием, боеприпасами и продовольствием. Все партизаны уничтожены;

командующий партизанами, в прошлом крупный партработник Платон (такой была партизанская кличка секретаря подпольного обкома В. Е. Чернышева) с группой своих приближенных прорвался из окружения на танках, но был настигнут нашими доблестными войсками СС и убит».

Фон Готтберг явно выдавал желаемое за действительное, а потери своих войск за потери партизан. Итоги операции «Герман» оказались для гитлеровцев самыми плачевными. Барановичские партизаны уничтожили за время боев несколько сотен солдат и офицеров, семь танков, шестьдесят автомашин. За тот же период их подрывные группы пустили под откос тридцать семь железнодорожных эшелонов. Вот как было в действительности.

Партизанское соединение потеряло в боях убитыми сто двадцать девять человек.

Пятьдесят два бойца были ранены, двадцать четыре пропали без вести. Что же касается складов с обмундированием и боеприпасами, то в соединении вообще их не было. [290] Вспоминается и такое событие. Оно, может быть, не очень значительно по сравнению, скажем, с провалом карательной экспедиции, но все же весьма характерно для лета 1943 года.

5 июня разведчикам партизанского отряда «Буревестник» (Минское соединение) стало известно, что в ближайшие дни из Минска в местечко Шацк должна приехать делегация для вручения наград немецким солдатам и офицерам. Командир отряда М. Г.

Мармулев принял решение — уничтожить ее вместе с охраной. Для выполнения задания он выделил три взвода общей численностью восемьдесят восемь человек.

Командиром этой группы назначили комиссара отряда И. М. Рябуху.

На шоссе Узда — Шацк партизаны устроили засаду. Ждали несколько дней. 9 июня наконец появилась фашистская процессия из четырех легковых автомашин, следовавших за грузовиком с охранниками.

Наши бойцы, как и намечалось по плану, пропустили ее в Шацк. И. М. Рябуха решил напасть на делегацию на следующий день, когда она по той же дороге будет возвращаться в Минск. А теперь он только уточнил — сколько машин, какова охрана, где она находится в колонне.

10 июня в 18.00 гитлеровские чиновники выехали из Шацка. Порядок расположения машин в колонне остался прежним. У моста через речку Шать партизаны встретили фашистов дружным огнем из пулеметов и автоматов. Бой продолжался недолго. В результате тридцать шесть гитлеровцев были убиты и один взят в плен. В числе убитых оказались Минский областной комиссар и правительственный советник Людвиг Эренлейтнер, государственный инспектор Генрих Клозе, начальник областной жандармерии Карл Калла, управляющий Минским молочным заводом Франц Так и другие — всего двенадцать чиновников.

Сообщая об этом случае, фашистская газета «Минскер цейтунг», издававшаяся в Минске, недвусмысленно подчеркивала, что партизаны, мол, начинают действовать все более дерзко и что оккупационной администрации следует постоянно быть начеку. В заметке признавалось, что напуганные правительственные чиновники начали покидать Минск. [291] «РЕЛЬСОВАЯ ВОЙНА»

Наступление становилось главным видом боевых действий Красной Армии. В связи с этим в Белорусском штабе не раз возникали разговоры о необходимости сконцентрировать силы партизан для нанесения одновременного удара по тылам противника, прежде всего по его коммуникациям.

Собственно, разговоры об этом велись не только у нас. Идея о массовом и по возможности одновременном разрушении железнодорожных линий в тылу немецко фашистских войск уже длительное время обсуждалась в Центральном штабе партизанского движения.

Еще до начала Курской битвы Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко несколько раз напоминал мне о том, что, наряду с «охотой» за эшелонами врага, следует, где это возможно, переходить к разрушению железнодорожного полотна.

— У нас в штабе разрабатывается план одновременного удара по всем железным дорогам, которые немцы используют для перевозки военных грузов и пополнения своих войск, — как-то сказал он, предупредив, что пока это является тайной. — Подготовку надо начинать уже теперь. Постарайтесь забросить партизанам побольше взрывчатки.

Ее потребуется очень много.

24 июня 1943 года состоялось заседание бюро Центрального Комитета Компартии Белоруссии. Обсуждался один вопрос — «О разрушении железнодорожных коммуникаций». С небольшим докладом выступил П. К. Пономаренко.

— Задача состоит в том, чтобы за короткий период подорвать как можно больше железнодорожных путей, — подчеркнул он. — Противник вынужден будет проводить огромные трудоемкие работы по замене рельсов. Потребуется колоссальное количество стали, проката, которых у немцев теперь не так уж много...

В принятом постановлении отмечалось, что железные дороги в Белоруссии почти на всем протяжении находятся под контролем партизан, а это имеет огромное значение для срыва оперативных и стратегических замыслов противника.

Бюро ЦК поручило Белорусскому штабу партизанского движения разработать конкретные меры по выполнению [292] плана «рельсовой войны» (операция в целом имела кодовое название «Концерт»), довести боевые задания до каждой партизанской бригады, каждого отряда. На первом этапе операции предполагалось привести в негодность не менее 110 тысяч рельсов.

Сразу же после заседания бюро ЦК началась энергичная подготовка к «рельсовой войне», которая продолжалась более двух месяцев. В партизанские зоны было заброшено на самолетах большое количество тола и бикфордова шнура. Во многих бригадах и отрядах проводились занятия, на которых партизаны учились подрывному делу. Для организации специальной учебы наш штаб направил в партизанские соединения опытных инструкторов.

Подпольные обкомы и райкомы партии, первичные партийные и комсомольские организации развернули среди партизан массовую политическую работу, разъясняя значение предстоящей операции. В Могилевской и других областях в июле были проведены совещания секретарей подпольных райкомов, командиров, комиссаров и секретарей первичных парторганизаций бригад и отрядов, на которых обсуждались практические меры по подготовке «рельсовой войны».

Операцию «Концерт» было решено начать в ночь на 3 августа. Об этом Белорусский штаб партизанского движения накануне оповестил всех командиров партизанских соединений и бригад. По имевшимся у нас сведениям, подготовка к «рельсовой войне» к тому времени была в основном завершена. С наступлением темноты на железнодорожные линии вышли тысячи подрывников. До самого рассвета гремели взрывы.

И все же первый выход партизан на железные дороги не везде был по-настоящему массовым. В Полесской области, например, из сорока отрядов, объединенных в бригады, и восемнадцати действовавших самостоятельно в ту ночь в «рельсовой войне»

участвовали лишь четыре отряда из бригады В. А. Короткевича. Им было дано задание:

четырьмя ударными группами на перегоне станция Калинковичи — разъезд Голевица блокировать будки, где размещались немецкие охранники, подавить сопротивление вражеского гарнизона на разъезде, подорвать не менее шестисот — семисот рельсов.

Предварительной разведкой было установлено, что [293] этот перегон усиленно охранялся. В будке, расположенной в полутора километрах восточнее станции Калинковичи, находилось двадцать семь немецких солдат, имевших на вооружении два станковых и три ручных пулемета, один миномет, винтовки и автоматы. В другой будке (в трех с половиной километрах восточнее станции) было двадцать четыре солдата с двумя станковыми и ручными пулеметами. В поселке у разъезда Голевица размещался немецко-полицейский гарнизон численностью примерно в пятьсот солдат и полицейских с двумя пушками, шестью станковыми и десятью ручными пулеметами.

Почти двухтысячный гарнизон станции Калинковичи располагал девятью пушками, шестнадцатью минометами и большим числом пулеметов. На лесных подходах к железнодорожному полотну гитлеровцы устроили завалы.

Партизан, участвовавших в операции, было триста девяносто два человека. Кроме винтовок и автоматов они имели четыре станковых и шесть ручных пулеметов, два противотанковых ружья и два ротных миномета. Но многократное превосходство противника в людях и вооружении не пугало их. Они возлагали большие надежды на внезапность нападения. И не ошиблись. В результате неожиданной атаки сопротивление гитлеровцев, располагавшихся в будках и оборонявших разъезд Голевица, было быстро подавлено, и партизаны за полтора часа успели подорвать пятьсот восемьдесят шесть рельсов, уничтожить три километра телеграфно телефонной линии связи. Выполнив задание, они благополучно вернулись на свои базы.

Обсудив в присутствии секретаря ЦК Н. Е. Авхимовича итоги этой операции, подпольный обком партии отметил, что некоторые командиры и комиссары бригад и отрядов недостаточно серьезно отнеслись к выполнению постановления Центрального Комитета Компартии республики и приказа Белорусского штаба об участии в «рельсовой войне», растянули сроки подготовки подрывников и формирования подрывных групп. Обком обязал подпольные райкомы как можно быстрее устранить эти недостатки, мобилизовать на «рельсовую войну» не только всех партизан, но и, по возможности, жителей населенных пунктов, расположенных вблизи железнодорожных линий.[294] Недостаточно активное участие партизан Полесской области в нанесении первого удара по железнодорожным магистралям в известной мере объяснялось и тем, что противник к тому времени подтянул в район станции Птичь дивизию СС и предпринял попытку захватить ряд контролируемых нами населенных пунктов. Гитлеровцы атаковали в частности партизанские позиции в Петриковском районе, где располагались две бригады.

Несколько позднее полесские партизаны, действовавшие на территории Октябрьского, Глусского, Копаткевичского, Петриковского и Житковичского районов, нанесли уже более мощный удар по железнодорожной линии Калинковичи — Житковичи, подорвали более пяти тысяч рельсов. В результате дорога в течение четырех суток бездействовала. А всего партизаны Полесской области за два месяца «рельсовой войны» уничтожили девятнадцать тысяч рельсов на перегонах Житковичи — Василевичи, Мозырь — Овруч и других участках. Надолго вывели из строя сто восемнадцать километров пути. На участках Старушки — Брожа, Старушки — Постолы и Калинковичи — Шатилки большое количество рельсов и шпал партизаны побросали в болота, откуда их невозможно было достать, а железнодорожную насыпь перекопали.

На первом этапе — с 3 по 15 августа — не участвовали в «рельсовой войне» и партизаны Барановичского соединения. В этот период они вели бои с карателями. По ряду причин в начале августа недостаточно активно действовали на железных дорогах отряды и бригады Брестского и Пинского соединений.

Зато на территории Минской, Гомельской, Витебской, Могилевской и Вилейской областей «рельсовая война» с первых же дней приняла подлинно массовый характер.

Партизанские бригады Ф. Ф. Дубровского, В. Е. Лобанка, П. М. Романова, Д. В. Тябута, Н. В.

Уткина и другие почти в полном составе каждую ночь выходили на железнодорожные линии, вели бои с охранными войсками противника и подрывали рельсы. В течение августа, как докладывали Центральному Комитету секретари обкома партии И. А.

Стулов и Я. А. Жилянин, партизанами Витебского соединения было подорвано почти шестьдесят тысяч рельсов на основных железнодорожных магистралях: Полоцк — Молодечно, Полоцк — Витебск, [295] Крулевщина — Лынтупы, Витебск — Орша, Витебск — Смоленск, Молодечно — Вильнюс, Дрисса — Индра.

Партизаны Минского соединения только за первые три дня «рельсовой войны» — с 3 по 5 августа — подорвали около восьми тысяч рельсов, вывели из строя на десять суток важнейшую железнодорожную магистраль Молодечно — Минск. Вместе с тем они ни на один день не прекращали «охоты» за вражескими железнодорожными эшелонами.

«Рельсовая война» продолжалась два месяца. На различных этапах в ней принимали участие почти все партизанские бригады и отряды Белоруссии. В первой половине августа, по поступившим в штаб сведениям, было перебито в общей сложности более ста двадцати тысяч рельсов. В конце августа и в сентябре тоже примерно столько же, если не больше. Как нам стало тогда известно, к моменту завершения операции «Концерт» вражеские перевозки военных грузов по железным дорогам Белоруссии сократились почти на сорок процентов.

Операция «Концерт» вызвала переполох в немецко-фашистских военных штабах и тыловых учреждениях. Об этом свидетельствовали официальные документы, захваченные в тот период партизанами при разгроме железнодорожных комендатур и других оккупационных учреждений.

«Партизанами проведена операция небывалых размеров по срыву наших перевозок путем планомерного и внезапного нарушения железнодорожного сообщения», — доносил в августе командир немецкого корпуса охранных войск в штаб группы армий «Центр».

Начальник 559-й тыловой комендатуры в приказе № 8043 от 8 сентября 1943 года писал:

«В последние ночи число взрывов на железных дорогах выросло до такой степени, что при создавшемся положении их повторение может серьезно угрожать операциям на фронте, особенно снабжению войск.

Необходимо любыми средствами добиться прекращения взрывов и снижения до минимума числа отдельных минирований».

Грозные приказы и распоряжения немецко-фашистского начальства, несмотря на их категоричность и обещания [296] обрушить на «нерадивых» всяческие кары, не достигали цели.

Как сейчас помню разговор с начальником штаба Гомельского партизанского соединения Е. И. Барыкиным, приезжавшим к нам для уточнения и согласования вопросов взаимодействия партизан с частями Красной Армии, подошедшими к границе Гомельской области. Я сообщил Барыкину, что Белорусский штаб партизанского движения специальным приказом объявил командованию и всему личному составу Гомельского соединения благодарность за успешное ведение «рельсовой войны».

— Ну и правильно, — как должное принял это сообщение Барыкин. — Гомельчане поработали на славу. Только в первую ночь «рельсовой войны» подорвали семьсот рельсов и истребили сотни полторы гитлеровцев. Благодарность заслуженная.

Особенно хорошо «поработали» на железной дороге бойцы и командиры Рогачевской, 10-й Журавичской и Речицкой бригад.

— Так-то оно так, — ответил я на восторженный отзыв Барыкина о действиях гомельских партизан. — Но теперь, пожалуй, вести «рельсовую войну» будет труднее, чем в августе. Вот тут у меня около десятка копий приказов различных фашистских начальников с требованием еще больше усилить охрану железнодорожных линий.

— Это не ново, — улыбнулся Барыкин. — Несколько таких приказов захватили и наши партизаны при разгроме немецких гарнизонов. Но приказами взрывов не остановишь. Силы нужны. А их в тылу у врага становится все меньше. Да и трусливее стали «завоеватели». Видно, чувствуют свой близкий конец. В первую ночь «рельсовой войны» наши разведчики побывали в Гомеле, а когда вернулись, рассказали, что там творилось. Взрывы на железной дороге, напоминавшие артиллерийскую канонаду, так напугали фашистов, что в гарнизоне началась паника. С перепугу кто-то распространил слух, будто неподалеку от Гомеля высадился большой красноармейский десант, который окружает город и готовится к его штурму. Это подлило масла в огонь. Началась лихорадочная подготовка к обороне. Переполох не прекращался до самого рассвета. Вот вам и приказы, — закончил Барыкин. [297] «Рельсовая война» действительно здорово напугала командование охранных войск, руководителей СС, жандармерии и полиции. Да и было отчего паниковать.

В конце сентября из Минского партизанского соединения к нам поступил интересный документ — донесение «имперского управления путей сообщения в Минске» «главному управлению путей сообщения Востока в Варшаве». В нем с чисто немецкой педантичностью перечислялись все «чрезвычайные происшествия» на железных дорогах временно оккупированной Белоруссии за одни сутки — 18 сентября 1943 года. За такое короткое время было зарегистрировано шестьдесят «происшествий».

— Наверняка брешут имперские начальники, — авторитетно заявил Иван Ануфриевич Крупеня, прочитав перевод донесения. — «Происшествий» было больше.

— А разве шестьдесят за одни сутки мало? — возразил Тимофей Сазонович Горбунов. — К тому же гитлеровцы по-своему вели учет, как выгоднее для начальства.

Вот смотрите, здесь написано: «0 часов 30 минут. Плисса — Борисов, триста пятьдесят взрывов». А учетчик засчитал все взрывы как одно «происшествие».

— Выходит, прав Иван Ануфриевич, — поддержал я Крупеню. — Если посчитать как следует, «происшествий» наберется гораздо больше.

И все-таки документ, несмотря на «ошибки в учете», был в самом деле весьма любопытным. По признанию самих оккупантов, на партизанских минах только за сутки подорвались тридцать четыре поезда. При этом оказались выведенными из строя тридцать три паровоза, восемьдесят четыре вагона, в том числе два пассажирских, а остальные с военными грузами.

В донесении конкретно указывалось, где и когда это произошло.

Записи были лаконичными:

«9 часов 14 минут. Буда-Кошелево — Радеево. Вспомогательный поезд наскочил на мину»... «11 часов минут. Буда-Кошелево — Радеево. Поезд № 3310 наскочил на мину»... «14 часов 55 минут. Лунинец — Калинковичи. Поезд № 8806 наскочил на мину. Разбиты 11 вагонов, повреждено 120 рельсов»... «18 часов 15 минут. Песчаники — Дрануха. Поезд № 40335 наскочил на мину. Пять вагонов и паровоз вышли из строя.

Повреждено[298] 50 метров пути»...»18 часов 43 минуты. Волковыск — Барановичи. Поезд № 421 наскочил на мину. Разбиты два предохранительных вагона и два паровоза. Четыре вагона повреждены»...»21 час минут. Осиповичи — Татарка. Поезд № 7196377 наскочил на мину. Вышли из строя два предохранительных вагона, паровоз, два пассажирских вагона»... «22 часа 24 минуты. Минск — Борисов. Поезд № наскочил на мину. Вышли из строя паровоз и восемь вагонов».

Далее следовали записи о подрывах пути: «Уржач — Сураж — 20 взрывов пути... Унича — Кричев — взрывов... Тощица — Рогачев — 89 взрывов... Шваровка — Погодино — 80 взрывов пути, повреждено рельсов и 30 шпал... Станция Калинковичи — сгорел товарный склад... Пуховичи — Дричин — обнаружены мины... Индра — Полоцк — взорван путь».

Взрывы, взрывы, взрывы... Больше тысячи за сутки на всех дорогах.

— Если и дальше так пойдет, то фашистам, пожалуй, придется переключаться на воздушный транспорт, — заметил Горбунов и, весело подмигнув Крупени, добавил: — Пока у партизан нет зениток и истребителей.

Партизаны не давали покоя гитлеровцам также на водных путях и шоссейных дорогах. На Сожи, Припяти, Западной Двине и других реках довольно часто шли ко дну вражеские пароходы и баржи с грузами.

В сентябре 1943 года командир Полесского партизанского соединения И. Д. Ветров докладывал Белорусскому штабу, что их бригады, отряды и диверсионные группы наряду с «рельсовой войной» активно ведут «войну шоссейную и водную». А позже нам стали известны и некоторые подробности этих боев.

...Разведчики доложили командиру партизанского отряда Василию Морозову, что вниз по Припяти движется большегрузный пароход.

Командир пригласил к себе в землянку подрывников и спросил:

— Кто может установить мину на воде?

Желающих вызвалось много.

— Только надо действовать четко, чтобы не получилось осечки, — предупредил Морозов. — Такую «добычу» упускать нельзя.

Подрывники сделали два небольших плота, установили на них мощные заряды и закрепили их на стрежне [299]Припяти веревками, протянутыми под водой от одного берега к другому. Сверху плотики замаскировали так, что издали они стали похожи на плавающие кусты.

На рассвете из-за крутого поворота показался пароход.

— Приготовиться к бою! — приказал Морозов партизанам, укрывшимся в прибрежных зарослях. — Как только произойдет взрыв, открываем огонь.

Пароход приближался. Вот он уже почти вплотную подошел к первому плотику.

Кто-то из фашистов заметил «зеленый островок». На корабле засуетились, пытаясь, видимо, застопорить его движение. Но было уже поздно. Раздался взрыв. До предела нагруженное судно, получив пробоину, накренилось и начало быстро оседать. Матросы и офицеры команды бросились в воду, надеясь добраться до берега, но тут по ним открыли дружный огонь партизаны.

Полузатонувшее судно все еще двигалось по течению вперед. Но вот прогремел новый мощный взрыв, сработал второй заряд, — и все было кончено. Пароход затонул.

Погибла и вся его команда.

На шоссейных дорогах Белоруссии взрывались вражеские танки, бронемашины, автомобили. Партизаны при активной помощи населения приводили в негодность не только шоссе, но и грунтовые дороги, устраивая завалы, устанавливая мины, разбирая мосты.

ОСЕННИЕ РАДОСТИ Осень. Облетели листья с деревьев. Начались дожди. Холодно, неуютно стало в лесах Белоруссии. Но у партизан настроение было радостное. В сентябре наступающие советские войска освободили первые районные центры Гомельщины — Тереховку, Добруш и Лоев, вступили на территорию Витебской области. А на могилевском направлении они за период с 26 сентября по 2 октября полностью очистили от гитлеровцев территорию восьми районов — Хотимского, Климовичского, Костюковичского, Мстиславльского, Чериковского, Кричевского, Краснопольского и Дрибинского.

Добрые вести о возвращении Красной Армии на белорусскую землю долетали до самых отдаленных уголков[300] республики, вдохновляя на активную борьбу с врагом новые тысячи советских патриотов.

В Центральный Комитет Компартии Белоруссии и в штаб партизанского движения усилился приток радиограмм. Секретари подпольных обкомов и райкомов партии, командиры и комиссары бригад настойчиво требовали конкретных указаний, как лучше обеспечить взаимодействие с наступающими войсками. Одновременно сообщалось, что в Гомельской, Могилевской, Полесской и Минской областях фашистские разбойники сжигают при отступлении города и села, уничтожают мирное население, угоняют молодежь на фашистскую каторгу в Германию.

21 сентября 1943 года состоялось заседание бюро Центрального Комитета Компартии Белоруссии, на котором была обсуждена и утверждена директива подпольщикам и партизанам в связи с вступлением войск Красной Армии на территорию республики. Перед подпольными партийными комитетами, командованием партизанских соединений ставились задачи: спасти белорусский народ от уничтожения и угона в фашистское рабство, не позволять врагу разрушать и сжигать города и села, не выпускать немецко-фашистских разбойников живыми с советской земли, истреблять их всеми средствами и способами.

Через несколько дней во все подпольные обкомы был передан по радио текст обращения Президиума Верховного Совета, Центрального Комитета Компартии и Совнаркома республики к белорусскому народу.

«Настало время полного освобождения родной Белоруссии и всего белорусского народа от ига захватчиков, — говорилось в обращении. — Доблестные белорусы — партизаны и партизанки оказывали и оказывают Красной Армии большую помощь в борьбе против немецко-фашистских захватчиков.

...Сейчас, когда развертываются решающие бои за полный разгром врага, более чем когда-либо необходимо усилить боевую активность всех партизан и партизанок, чтобы совместными ударами Красной Армии с фронта и партизан с тыла добить немецких захватчиков и приблизить день нашей полной победы».

Президиум Верховного Совета, Центральный Комитет Компартии и Совнарком республики призывали партизан [301] поднимать всех советских людей на активную борьбу против фашистских оккупантов.

«При приближении частей Красной Армии устанавливайте с ними связь, активно взаимодействуйте, особенно при захвате населенных пунктов, переправ, — подчеркивалось далее в обращении. — Помогайте наступающей Красной Армии восстанавливать мосты, переправы и дорожное имущество...»


Эти документы — постановление бюро ЦК от 21 сентября и обращение — сыграли важную роль в дальнейшем повышении боевой активности партизан, в мобилизации на борьбу с врагом еще более широких масс населения. Тем не менее они не давали конкретного ответа на вопрос, как же практически обеспечить взаимодействие наших бригад и отрядов с наступавшими частями Красной Армии. Такой ответ должен был дать Белорусский штаб партизанского движения.

В первой половине октября мы обсудили этот вопрос на совещании руководящих работников штаба, на котором кроме начальников отделов присутствовали также секретари ЦК Н. Е. Авхимович, И. И. Рыжиков, И. П. Ганенко и другие. С кратким докладом выступил полковник А. И. Брюханов. Он сообщил, что некоторые партизанские бригады и отряды Могилевской, Гомельской и Витебской областей уже установили непосредственный контакт с наступавшими частями Красной Армии, договорились о взаимодействии, даже участвовали в отдельных боях. Один из отрядов 13-й бригады С. А. Мазура (Могилевское соединение) внезапно атаковал с тыла немецко фашистский батальон. Гитлеровцы, не приняв боя, разбежались, бросив обоз и раненых.

Сопротивление противника на этом участке было сломлено, и подразделения 277-й стрелковой дивизии 50-й армии продвинулись вперед. Другие отряды той же бригады по заданию штаба армии захватили и удерживали до подхода советских войск ряд населенных пунктов в Костюковичском, Климовичском и Краснопольском районах, спасли от уничтожения и угона на фашистскую каторгу более семнадцати тысяч мирных жителей.

— Пятого октября тринадцатая бригада и несколько отдельных отрядов Могилевского соединения по приказу Белорусского штаба расформированы, — продолжал свой доклад Алексей Иванович, — поскольку районы, на [302]территории которых они действовали, освобождены. Почти две тысячи партизан влились в состав Красной Армии. По мере дальнейшего продвижения советских войск на запад партизанскому командованию, партийным органам на местах, а стало быть, и нашему штабу предстоит впредь одновременно решать две на первый взгляд различные, а на самом деле родственные задачи: организовывать в боях взаимодействие партизан с наступающими частями Красной Армии и пополнять воинские части свежими кадрами за счет расформирования некоторых отрядов.

На совещании выступили секретари ЦК и работники разведотдела. Они отметили, что немецко-фашистские войска, отступая под ударами Красной Армии, непременно усилят нажим на партизан, чтобы расчистить себе пути отхода.

— Вот почему, — подчеркнул в своем выступлении секретарь ЦК И. П. Ганенко, — всем партизанским командирам надо усилить бдительность и повысить боевую готовность. Можно не сомневаться, что гитлеровское командование в ближайшее время предпримет новые карательные экспедиции.

И. П. Ганенко изложил далее те задачи, которые поставил перед нами Центральный штаб партизанского движения: вблизи линии фронта наладить тесное взаимодействие с наступающими войсками Красной Армии, в глубине вражеских тылов усилить диверсии и удары по местным гарнизонам и резервным частям, быть в постоянной готовности к боям с карателями.

Начальник отдела кадров В. Р. Романов высказал мнение штаба по некоторым организационным вопросам. Он предложил при расформировании бригад и отрядов, выполнивших свои задачи, каждому партизану выдавать документ о его участии в боях с оккупантами и по возможности обеспечивать обмундированием.

Вскоре после этого совещания ЦК Компартии республики и Белорусский штаб образовали оперативные группы по расформированию партизанских подразделений. Их возглавляли ответственные партийные работники и сотрудники штаба. Группы выезжали в прифронтовые районы и там, на местах, при встрече партизан с войсками, решали все вопросы: оформляли документы, [303] вручали отличившимся в боях правительственные награды, нуждающимся выдавали одежду.

26 ноября 1943 года советскими войсками был освобожден первый областной центр Белоруссии — Гомель. Центральный Комитет, правительство и штаб партизанского движения республики сразу переехали туда, чтобы более оперативно руководить партийным подпольем и боевой деятельностью партизан.

Вскоре почти все наши соединения стали действовать в тесном контакте с воинскими наступающими частями. Особенно хорошо были налажены связи между минскими партизанами и войсками 65-й армии. Штаб этой армии постоянно информировал секретаря подпольного обкома командира Минского соединения В. И.

Козлова об обстановке на фронте и планируемых операциях, ставил перед ним конкретные боевые задачи.

Во второй половине ноября крупная группировка вражеских войск, отступая под натиском 65-й армии, которой командовал генерал-лейтенант П. И. Батов, пыталась пробиться в район Паричи, чтобы закрепиться на западном берегу Березины. Ее прорыв серьезно осложнил бы действия наших войск, особенно форсирование реки. Поэтому ноября партизанским бригадам имени Пархоменко (командир А. В. Львов, комиссар Н. Б.

Храпко) и 1-й Бобруйской (командир В. И. Ливенцов, комиссар П. Г. Лепешкин) была поставлена задача перекрыть дороги Дражня — Паричи, Ковчицы II — Паричи и уничтожить фашистские гарнизоны в Ковчицах, Малимонах и Тумаровке. В тот же день партизаны отрезали гитлеровцам пути отхода, а в ночь на 28 ноября заставили гитлеровцев, оборонявших Ковчицы и Малимоны, сдаться в плен. В результате вражеская группировка была на подступах к Березине зажата в тиски и почти полностью уничтожена. За реку удалось уйти лишь основательно потрепанному гарнизону Тумаровки.

Для того чтобы уточнить вопросы взаимодействия на последующий период, декабря в деревне Николаевка, Паричского района, было проведено совещание. В нем приняли участие заместитель командующего 65-й армией, командир 19-го стрелкового корпуса, командир 37-й гвардейской дивизии, начальник штаба партизанского соединения Г. Н. Гнусов с группой оперативных работников. А 9 декабря доклад Г. Н.

Гнусова заслушали [304] на заседании Военного совета армии, где также присутствовали представители партизан. Эти мероприятия позволили тем и другим в дальнейшем бить, как говорится, в одну точку, то есть действовать исключительно четко и согласованно.

Более оперативно стали решаться и другие вопросы: пополнение частей армии партизанами, обеспечение партизанских отрядов вооружением и боеприпасами.

Тесную связь с войсками Красной Армии с первых дней их вступления на белорусскую землю установили подпольный обком и партизанское командование Полесской области.

Штабу Белорусского фронта, которым командовал К. К. Рокоссовский, требовались точные сведения о резервах противника, расположенных на территории Полесья. По нашему указанию секретарь обкома И. Д. Ветров и Г. И. Слепов усилили внимание к разведке, стали систематически доносить нам и в армейские штабы о численности, дислокации и передвижениях вражеских войск, об аэродромах и складах боеприпасов гитлеровцев.

Штабы 61-й и 65-й армий прислали в соединение полесских партизан группу своих радистов.

От И. Д. Ветрова и Г. И. Слепова почти ежедневно поступали радиограммы с ценной разведывательной информацией.

«Калинину, Батову.

Карта 1:100000, лист № 35–130. Карпиловка, координаты: квадрат 24–30, юго-западная часть, в лесу большой артсклад противника, штабеля снарядов длиной более километра. Ветров».

Или:

«Калинину, Рокоссовскому.

На посадочной площадке в районе деревни Березина (координаты) большое число самолетов, в гарнизоне до двухсотпятидесяти летчиков. Слепов».

Полесский подпольный обком также присылал на Большую землю своих связных, которые доставляли обобщенные и более подробные сведения о вражеских войсках, находившихся на территории Полесья. Помнится, к нам в Гомель приезжали тогда комиссар Мозырской бригады М. К. Ильинковский, комиссар 123-й бригады С. В.

Маханько, командир отряда Н. С. Артюшко, [305] командир бригады Ф. И. Павловский и другие. Сведения, которые они привозили, помогали командованию фронта лучше планировать боевые операции, своевременно наносить точные удары по врагу с воздуха, конкретнее ставить задачи партизанам.

Особенно ценными оказались переданные нам И. Д. Ветровым показания фашистского летчика, которого взяли в плен партизаны. На основе этих данных в конце января 1944 года был нанесен мощный бомбовый удар по вражескому аэродрому, расположенному близ Бобруйска.

Усилив разведку, партизаны Полесья не ослабляли и вооруженную борьбу с оккупантами. Только в ноябре — декабре 1943 года 123-я бригада под командованием Федора Илларионовича Павловского истребила около семисот гитлеровцев, уничтожила много танков к автомашин противника. Бойцы Житковичского отряда, реорганизованного затем в 50-ю бригаду (командир В. И. Гущеня) в декабре пустили под откос пять воинских эшелонов, один из которых был с войсками. Всего за этот месяц они истребили три тысячи семьсот фашистов.

Когда в восточные районы Полесья вступили советские войска, партизаны сразу же наладили взаимодействие с ними. Ельская бригада под командованием А. С.

Мищенко помогла гвардейскому полку и артиллерийскому дивизиону нанести удар по противнику с тыла, а затем участвовала в штурме Ельска. Василевичская бригада, действуя вместе с частями 193-й стрелковой дивизии, отрезала пути отхода крупной вражеской группировке, отступавшей на Калинковичи, и активно участвовала в ее ликвидации. После освобождения районного центра и станции Василевичи партизаны навели через топкие болота две большие переправы, по которым части дивизии двинулись дальше, на запад. В январе 1944 года бойцы бригады А. Л. Жильского вместе со 2-м и 7-м кавалерийскими корпусами Красной Армии, прорвавшимися в тыл вражеских войск, участвовали в боях за Мозырь и крупную железнодорожную станцию Калинковичи.

Активно помогали своим войскам громить фашистов соединения могилевских и витебских партизан. А в глубоком тылу врага — в Вилейской, Барановичской, Брестской [306] и других областях — народные мстители продолжали «рельсовую войну», взрывали склады с боеприпасами, пускали под откос поезда, громили полицейские гарнизоны. Они тоже со дня на день ждали прихода Красной Армии.


СНОВА БОИ С КАРАТЕЛЯМИ Если говорить о боях местного значения, то с осени 1943 года партизаны вели их непрерывно. Отступавшие немецко-фашистские части почти повсеместно натыкались на их заслоны. Завязывавшиеся перестрелки нередко перерастали в ожесточенные схватки.

Так было в районах, где наступали советские войска. А в глубоком вражеском тылу оккупационные власти и гитлеровские военачальники то и дело снаряжали карательные экспедиции против партизан, иногда довольно сильные по численности и вооружению.

В таких случаях наши отряды, отразив первые атаки фашистов, либо отходили в глубь леса, чтобы через день-два дать бой на новом, более выгодном рубеже, либо совершали обходные маневры и наносили внезапные удары по флангам и тылам карателей. В условиях лесистой местности да при активной помощи населения такое маневрирование было всегда возможным.

Мы в штабе понимали, что небольшие вылазки карателей в любой момент могут перерасти в крупные экспедиции. Отдавали в этом себе отчет и командиры партизанских соединений. Они постоянно были начеку.

Нелегко, конечно, разгадать, в каком районе оккупанты собираются бросить против партизан крупные силы. Тут приходится рассчитывать только на глубокую и тщательную разведку.

Анализ донесений о перебросках воинских частей, находящихся во вражеском тылу, подсказывал, что в ближайшее время крупные походы гитлеровцев возможны против Витебского и Минского партизанских соединений. Особое беспокойство вызывали районы Полоцк — Лепель и Любань — Копаткевичи.

На очередном заседании Белорусского штаба работники разведотдела докладывали:

— Витебская и Полоцкая группировки противника в настоящее время, по сути, лишены свободного маневра[307] в прифронтовой полосе. С фронта на них жмет Красная Армия, в тылу — постоянно беспокоят партизаны. О новом наступлении на восток гитлеровское командование теперь, пожалуй, всерьез не помышляет. Главное, к чему оно стремится, — это сохранить силы, без помех отвести их на запад и закрепиться на каком-либо водном рубеже — на Десне, Березине или Западной Двине. Такой вариант можно считать наиболее вероятным. Но для того чтобы осуществить свои замыслы, оккупантам потребуется, хотя бы на непродолжительное время, обеспечить себе пути отхода, оттеснить шестнадцать партизанских бригад Полоцко-Лепельской зоны и даже попытаться ликвидировать их...

Гитлеровское командование, несомненно, беспокоило и еще одно обстоятельство — возможность выброски Красной Армией воздушных десантов в районе Минска. Такая операция при наличии в тылу крупных партизанских сил могла бы поставить вражескую группировку в весьма трудное положение.

Вскоре нам стало известно, что немецко-фашистское командование начало стягивать войска к границам Полоцко-Лепельской партизанской зоны. Вслед за 391-й охранной дивизией и 31-м полицейским полком СС там появились их боевые воинские части. Фашистская авиация ежедневно бомбила крупные населенные пункты зоны, обстреливала с воздуха лесные массивы.

Спустя некоторое время в штаб поступили более полные сведения о концентрации вражеских войск. Чтобы объединить силы партизан для отпора врагу, Центральный Комитет Компартии республики и Белорусский штаб приняли решение создать в Полоцко-Лепельской зоне военно-оперативную группу, подчинив ей шестнадцать бригад и все отряды, самостоятельно действовавшие в Лепельском, Полоцком, Ушачском и других районах. Руководителем группы был утвержден Владимир Елисеевич Лобанок, командир партизанской бригады, секретарь Лепельского подпольного райкома партии, человек смелый и решительный. Под стать ему были подобраны и члены группы А. И. Брюханов, А. Ф. Бордадын, И. А. Зинченко, В. М. Фролов.

Каждый из них за два с лишним года войны прошел суровую школу партизанской борьбы. [308] В конце декабря 1943 года начальник разведотдела штаба доложил мне:

— Немцы начали боевые действия против партизан Полоцко-Лепельской зоны. По всему видно, операция тщательно подготовлена. В ней участвует большое количество войск.

Я связался по радио с В. Е. Лобанком. Он подтвердил, что гитлеровцы атакуют позиции партизан с нескольких направлений крупными силами.

— Будем отбиваться, — добавил Владимир Елисеевич. — Но обязательно помогите нам боеприпасами. Если бои затянутся, патронов, снарядов и мин может не хватить.

В те дни мы отправили в Полоцко-Лепельскую зону более десятка транспортных самолетов с вооружением и боеприпасами.

Бои с каждым днем становились все более жаркими. Если в декабре в атаках участвовала главным образом пехота 391-й охранной дивизии, поддерживаемая огнем минометов, то в январе в район боев были подтянуты 87-я гренадерская дивизия, три боевых полка, отозванных с фронта, и танковые подразделения. К 31-му полку СС присоединились несколько полицейских полков. Позиции партизан почти непрерывно бомбардировала авиация.

Однако противник с самого начала натолкнулся на прочную, хорошо организованную оборону. Вдоль Западной Двины и железной дороги от Полоцка до Крулевщины, вдоль шоссейных и грунтовых дорог от Докшицы до Уллы и от Лепеля до Борисова партизаны заблаговременно построили добротные оборонительные сооружения. Это и позволяло им теперь успешно отражать все атаки гитлеровцев.

Особенно жаркие бои разгорелись на Западной Двине. Каратели стремились во что бы то ни стало выбить партизан с этих позиций, чтобы в какой-то мере обезопасить движение своих поездов по железной дороге Полоцк — Молодечно. Они предпринимали одну атаку за другой, не считаясь с потерями.

В первых числах марта напряженные бои развернулись на участке, обороняемом бригадой имени Чапаева. Против нее фашисты бросили два полка пехоты и полк артиллерии, несколько минометных батарей и три танка. К исходу дня противнику удалось прорвать [309] первую линию нашей обороны и занять две деревни. Бригада оказалась в очень трудном положении. Но вскоре по приказу В. Е. Лобанка на помощь чапаевцам пришли отряды других бригад. Прорвавшиеся подразделения противника вынуждены были отступить. В этих боях партизаны действовали исключительно дружно. В трудные минуты они не раз приходили друг другу на выручку.

При обороне деревни Подлобное был убит командир 9-го отряда Лепельской бригады Сергей Пацей. В отряде произошло некоторое замешательство.

Воспользовавшись этим, гитлеровцы ворвались на наши позиции и могли бы смять отряд. Но тут подоспели разведчики соседнего, 3-го отряда — Федор Лавринович, Григорий Гавриков, Петр Турков, Павел Ведерников и другие. Они встретили карателей дружным огнем из пулемета и автоматов. Противник, оставив более пятидесяти человек убитыми, откатился назад.

Дорого обходился гитлеровцам каждый день наступления на оборону партизан. За два первых месяца боев они потеряли более шести тысяч солдат и офицеров, девять танков, четыре самолета, одиннадцать танкеток, шестьдесят одну автомашину.

Но бои не утихали. Из Полоцко-Лепельской зоны они вскоре перебросились и в другие районы. Отбивая атаки карателей, партизаны продолжали и «рельсовую войну», стараясь сорвать вражеские перевозки по железной дороге Полоцк — Молодечно и по узкоколейке Парафьяново — Березино. Подрывные группы каждую ночь совершали по нескольку диверсий. В течение марта партизаны Полоцко-Лепельской зоны уничтожили двадцать шесть эшелонов с грузами и живой силой, взорвали девять железнодорожных мостов, перебили более семи тысяч рельсов. Одновременно они блокировали тридцать два фашистских гарнизона.

Примерно в тот же период немецко-фашистское командование направило крупную экспедицию и против партизан Минской области. В течение января гитлеровцы непрерывно атаковали их позиции в районах Любани и Копаткевичей, стремясь обеспечить «нормальное движение» по железной дороге Брест — Бобруйск и «на всякий случай» очистить пути отхода своей калинковичской группировке. [310] В феврале секретарь Минского подпольного обкома В. И. Козлов радировал в Белорусский штаб, что против партизан Осиповичского, Глусского, Слуцкого, Любанского, Старобинского, Стародорожского и Гресского районов немецко фашистское командование бросило 102-ю пехотную дивизию, 35-ю дивизию СС, девять отдельных охранных и полицейских батальонов и другие части, общей численностью до тридцати пяти тысяч солдат и офицеров. Пехоту поддерживают авиация, танки и артиллерия. Через несколько дней поступила новая тревожная радиограмма: каратели прорвали нашу оборону;

бригады, находящиеся на юге области, отступают в район Любанских болот;

положение тяжелое, некоторые группы ведут бои в окружении.

Партизанам Минской области, как и защитникам Полоцко-Лепельской зоны, требовалась срочная помощь. Но что можно было сделать? По нашей просьбе фронтовая авиация несколько раз бомбила скопления вражеских войск возле Лепеля, Полоцка, Крулевщины, Слуцка, Осиповичей, Любани и в других районах. Но бомбардировки не принесли желаемых результатов. Гитлеровское командование, как выяснилось позже, не считалось с потерями и старалось любой ценой выполнить приказ бесноватого фюрера, подписанный в первых числах февраля: ликвидировать силы партизан, действующие в ближайшем тылу войск «великой Германии». В первую очередь он требовал уничтожить Минское и Витебское соединения.

Чтобы обсудить создавшееся положение, я созвал заседание штаба. Сначала заслушали сообщения начальников разведывательного и оперативного отделов. Потом я зачитал последние радиограммы В. Е. Лобанка и В. И. Козлова и попросил каждого высказать свои соображения. Все сошлись на одном: нужно навязать гитлеровцам бои в других районах, чтобы оттянуть их войска от границ Полоцко-Лепельской зоны и с юга Минской области.

Приказ атаковать вражеские гарнизоны был отдан командирам трех соединений:

Бегомльского — Р. Н. Мачульскому, Вилейского — А. А. Монахову и Сенненского — В. С.

Леонову. Одновременно Центральный Комитет дал указание подпольным обкомам и райкомам партии усилить политико-воспитательную работу среди [311] партизан и населения, разъяснить, что оборона Полоцко-Лепельской зоны, срыв наступления гитлеровцев на юге Минской области сейчас — самая важная задача, лучшая помощь Красной Армии.

Удары бегомльских, вилейских и сенненских партизан по вражеским гарнизонам принесли хорошие результаты. Эти соединения сковали значительные силы противника. Однако положение на юге Минской области и на границах Полоцко Лепельской зоны оставалось все еще трудным. Под напором превосходящих сил врага шесть бригад, оборонявшихся в районе Любани, были оттеснены в болота и окружены.

Фашисты уже торжествовали победу: теперь, мол, капкан захлопнулся! Но, несмотря на невероятно тяжелые условия, окруженные партизаны почти два месяца продолжали героически драться с врагом. Около двух с половиной тысяч солдат и офицеров потеряли каратели, но так и не достигли своей цели. В начале апреля окруженным удалось оторваться от противника, а затем выйти из вражеского кольца. Бригады имени Кирова и имени Котовского с помощью опытных проводников из местных жителей прошли по болотистым тропам на север — в район местечка Старые Дороги. Бригада имени Чкалова вместе с обозом, в котором было много раненых, совершив трудный, многокилометровый марш по заболоченным лесным дорогам, достигла озера Вечера и неожиданно для гитлеровцев оказалась у них в тылу. Остальным бригадам после прорыва вражеского кольца удалось пробиться на юг Любанского района, в менее заболоченные леса. Оттуда они снова начали наносить удары по коммуникациям противника.

Сражаясь в окружении, погибло немало наших замечательных товарищей. Но потери не сломили мужества партизан.

С 12 по 21 апреля 1944 года в Минской области стояло относительное затишье.

Фашисты накапливали силы для новой карательной экспедиции. Партизаны вели бои местного характера — нападали на вражеские гарнизоны, пускали под откос поезда, отбивали атаки гитлеровцев на отдельные населенные пункты. Жители многих сел и деревень уходили в леса, под защиту партизан. Командование Минского соединения, подпольный обком и райкомы партии, командиры и комиссары [312] бригад делали все возможное для спасения советских граждан от фашистских убийц, от угона на гитлеровскую каторгу. Вместе с тем они непрерывно готовились к отражению очередного наступления карателей.

Тревожные сообщения продолжали поступать в Белорусский штаб от руководителя военно-оперативной группы Полоцко-Лепельской зоны В. Е. Лобанка. По сведениям партизанской разведки немецко-фашистское командование накапливало силы для нанесения одновременного удара и по Борисовско-Бегомльской зоне.

Цели преследовались все те же: до начала нового наступления Красной Армии расправиться с партизанами, очистить важнейшие железнодорожные магистрали Лепель — Бегомль — Плещеницы — Логойск, Борисов — Плещеницы — Вилейка, Борисов — Зембин — Докшицы — Полоцк — Молодечно, Полоцк — Витебск, Орша — Минск.

Не новы были и пути решения этой задачи: используя превосходство в живой силе и технике, загнать партизан в болота, окружить, а потом, при поддержке авиации, вести бои на истребление.

В связи с этим Белорусский штаб отдал приказ командирам Минского и Витебского соединений, а также командирам бригад и отрядов Полоцко-Лепельской и Борисовско-Бегомльской зон: при всех обстоятельствах как можно дольше удерживать оборонительные рубежи, маневрировать и применять тактику нападения из засад, отходить на заранее подготовленные позиции только по приказу командования.

«Главное — сохранять силы, беречь людей», — подчеркивалось в приказе.

Партизаны Полоцко-Лепельской зоны, отбивая отдельные вылазки противника, продолжали настойчиво совершенствовать оборону. На всех танкоопасных направлениях они устраивали лесные завалы, отрывали эскарпы, устанавливали надолбы, минировали дороги и объездные пути, тщательно маскировали артиллерийские позиции, сооружали блиндажи, углубляли траншеи и окопы. В строительстве оборонительных укреплений им активно помогало местное население.

Новое, самое крупное за всю войну наступление на партизан Полоцко-Лепельской зоны началось рано утром[313] 11 апреля 1944 года. Фашисты атаковали их одновременно на нескольких участках. Первыми приняли на себя удар бригады имени Чапаева (командир В. В. Мельников), имени Ленина (командир Н. А. Сакмаркин) и «За Советскую Белоруссию» (командир Герой Советского Союза П. М. Романов).

В тот же день, в десятом часу утра, Мария Михайловна Кедрук принесла мне радиограмму. В. Е. Лобанок сообщал, что бригады атакованы силами 56-й пехотной дивизии и 161-го отдельного пехотного полка при поддержке большого числа танков, артиллерии и авиации. Первые атаки противника отражены.

Бои становились все более напряженными. Каратели имели огромный перевес в силах и средствах. Мы знали, что на границах зоны сосредоточены 252, 95 и 15-я пехотные дивизии, 201-я охранная и 6-я полевая дивизии, 501-й танковый полк, 2, 12, 24-й полки СС, особый полк СД, части под командованием предателя Каминского и около десяти других полков. По данным нашей разведки, у противника было около шестидесяти тысяч солдат и офицеров, сто тридцать семь танков, двести тридцать пять орудий разного калибра. Кроме того, он располагал резервами: на востоке 82-й, а на юго-востоке — 195-й пехотными дивизиями.

В самом начале боев в тяжелом положении оказалась бригада имени Ленина, которой командовал Н. А. Сакмаркин. Она обороняла рубеж протяженностью в шестнадцать километров, а насчитывала всего восемьсот девяносто четыре человека, не считая хозяйственных и санитарных подразделений. Фашистов же на этом участке было в четыре — пять раз больше. К тому же они имели на своем вооружении танки и самоходные артиллерийские установки;

с воздуха их поддерживала авиация.

Каратели лезли, что называется, напролом. 11 апреля за девять часов боя партизаны бригады отразили четыре яростные атаки вражеской пехоты и танков.

Отряд имени Суворова был атакован двумя стрелковыми батальонами при поддержке восьми «тигров». Тяжелые танки вплотную подошли к позициям партизан.

Один из них подорвался на мине, а остальные открыли бешеный огонь. Отсекая вражескую пехоту от танков, партизаны уничтожали ее огнем из [314] пулеметов и автоматов, забрасывали гранатами. На новый рубеж они отошли только по приказу командира бригады.

Так же мужественно и стойко дрались бойцы других отрядов. Подвиги некоторых из них навсегда войдут в историю борьбы белорусского народа за свободу и независимость своей Родины. Разве забудем мы, например, славные имена бронебойщиков В. О. Волкова и В. М. Федуро, братьев Д. П. и В. П. Хехелей, И. В.

Чернышева, И. С. Хехеля и С. Н. Коржакова?! Это они со связками гранат бросились под гусеницы вражеских тяжелых танков. Герои погибли, но не пропустили фашистов.

Оставив на поле два взорванных «тигра», каратели отступили. Но не надолго. Они стремились любой ценой пробиться к озерам Усвея и Березовое, а затем очистить левый берег Западной Двины. На этом выгодном рубеже они намеревались закрепиться до подхода своей 3-й танковой армии.

К исходу первого дня боев натиск врага стал настолько сильным, что бригаде имени Ленина пришлось отойти на новый рубеж обороны. В ночь на 12 апреля комбриг Н. А. Сакмаркин направил в тыл карателей несколько подрывных диверсионных групп.

Они должны были заминировать дороги, а затем совершать нападения на гитлеровцев из засад, чтобы несколько ослабить фронтальные удары противника.

Утром 12 августа бои разгорелись с новой силой. Пехотные части 56-й фашистской дивизии при поддержке 30 танков, артиллерии и авиации прорвали вторую линию обороны партизан, заняли деревню Батярщина и стали продвигаться к деревням Муровед и Белаши. Бригада оказалась разделенной на две части. Несколько ее отрядов, прижатые к берегу Западной Двины, до вечера вели тяжелые оборонительные бои в окружении.

Военно-оперативная группа направила на помощь окруженным пять отрядов из бригад имени Чапаева и 16-й Смоленской. Подкрепление подоспело вовремя.

Внезапным ударом с тыла партизаны прорвали вражеское кольцо и помогли своим товарищам вырваться из окружения.

После этого бригада имени Ленина по приказу военно-оперативной группы заняла оборону на рубеже Яново, Слобода, Паулье. Несмотря на яростные атаки противника [315] и непрерывную бомбежку, она прочно удерживала свои позиции.

29 апреля фашисты прорвали оборону соседней бригады — «За Советскую Белоруссию». Бойцы бригады имени Ленина немедленно ударили во фланг прорвавшейся вражеской группировке и помогли соседям быстро восстановить положение.

Каратели несли огромные потери. Партизаны бригады имени Ленина только за несколько дней боев уничтожили около четырехсот пятидесяти вражеских солдат и офицеров, подбили пять танков. Но и сами они не досчитались многих боевых друзей.

Среди погибших оказался и их начальник штаба Изофатов.

Жаркие бои кипели и на других оборонительных рубежах. Несколько отрядов под общим командованием В. В. Мельникова в течение двадцати дней отбивали яростные атаки 161-го вражеского полка. Атакующие имели значительный перевес в силах и вооружении. Поэтому партизанам приходилось постоянно маневрировать. Хорошо зная местность, они выгодно использовали все труднодоступные места для организации засад и нанесения внезапных ударов с тыла и флангов. Их главная задача состояла в том, чтобы не пропустить фашистов в глубь зоны, не дать им возможности соединиться с частями 252-й пехотной дивизии, наступавшей со стороны Полоцка на Отдельный Смоленский партизанский полк И. В. Садчикова.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.