авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Пражский Парнас №39

Содержание

ФЕСТИВАЛЬ 2013.........................................................3

ПРОИЗВЕДЕНИЯ ПОБЕДИТЕЛЕЙ КОНКУРСА

Елена Ажно

...........................................................................19

Ольга Белова-Далина..........................................................25

Эрнест Обминский...............................................................27

Александр Бубнов................................................................29

Пражский Парнас ПОЭЗИЯ и ПРОЗА Сборник. Вып. 39 Полина Пороль...................................................................30 Виктор Калинкин..................................................................33 Составитель:

Сергей Левицкий Галина Вязовцева.................................................................. Верстка:

Сергей Левицкий.................................................................. Раулан Жубанов Майя Коротчева................................................................... Ирина Иванова....................................................................86 Издатель:

Arturek Z............................................................................94 Союз русскоязычных писателей в Чешской Республике ИЗДАННОЕ СОюЗОм ПИСАТЕЛЕЙ В чР........... Издание зарегистрировано в АНОНИм................................................................... 109 Министерстве культуры Чешской Республики под номером MK R E Как опубликоваться в Пражском Парнасе................... ЖИ-ШИ пиши через........................................................ 114 Журнал издан без какой Список авторов.................................................................. 115 либо спонсорской или грантовой поддержки, исключительно на средства авторов и Составителя.

ISBN: 978-80-87689-11- В текстах сохранены орфография и стилистика авторов.

ФЕСТИВАЛЬ ФЕСТИВАЛЬ Обращение Йозефа Швейка, по случаю Шестого Международного Независимого Литературного Фестиваля в Праге Мои дорогие литературные друзья!

30 апреля 2013 года исполняется 130 лет со дня рождения моего родителя Ярослава Гашека!

Надеюсь, все любят книгу Гашека обо мне, и поэтому обращаюсь к вам именно как к друзьям:

«К Ярославу Гашеку! В Прагу! За оптимизмом!»

Пражский Парнас № Независимый от грантов и потому свободный в выборе темы, фестиваль будет неформальным, следовательно - весёлым и интересным!

Пожалуй, нет тем или жизненных ситуаций, которые не были бы затронуты в книгах моего остроумного и наблюдательного родителя.

Поэтому на фестивале могут быть представлены самые разные жанры и произведения на любые темы: стихи, проза, юмор, публицистика.

Украсим фестиваль своими рассказами, песнями, оригинальны ми выступлениями! Вместо вежливых аплодисментов затеем дискуссии и обсуждения произведений. Позволим себе шутить, смеяться, вспоминать разные истории и поднимать бокалы за жизнь!

Сделаем наш фестиваль достойным памяти Ярославa Гашекa!

До встречи в Праге 20 и 21 апреля 2013 года!

Йозеф Швейк ФЕСТИВАЛЬ Рихард Гашек – внук Ярослава Гашека приветствует участников фестиваля!

Желаю Вам, будущим писателям романов и рассказов, поэтам, будущим Ови диям, друзьям литературы и юмора в духе бравого солдата Швейка, чтобы в Праге, в Конопиште и в Ладовых Грушицах, вы испытали множество прекрасных и вдох новляющих моментов, которые Вы отразите и приумножите в своих произведени ях. К победителям Фестиваля мои пожелания относятся многократно, дабы у них не иссякало вдохновение и желание творить. Любите друг друга, создавайте себе подобных, и не забывайте бравого олдата Швейка и его создателя.

Richard Haek - vnuk autora vejka Пражский Парнас № Заманчивое предложение Йозефа Швейка Литературный фестиваль в Праге 2013. Мнение участницы.

Могла ли я отказать Швейку? Конечно, нет! А именно он пригласил меня на Шестой международный литературный фестиваль в Праге, посвящённый 130-ле тию со дня рождения Ярослава Гашека.

И девиз фестиваля «К Ярославу Гашеку! В Прагу! За оптимизмом!» мне по нравился. Последние сомнения развеялись, когда я на сайте www.literator.cz от крыла журнал «Пражский Парнас» №35, посмотрела фото и прочитала, как прошёл предыдущий Пятый фестиваль. Надо ехать!

А проводил фестиваль Союз русскоязычных писателей в Чешской республи ке. Президент этого Союза – Сергей Левицкий ещё взял на себя функцию Председа теля Оргкомитета фестиваля. Мало ему было должности главного редактора лите ратурного журнала «Пражский Парнас».

На каждом фестивале должна быть знаковая фигура. Литераторы это любят.

Почётным председателем Оргкомитета фестиваля любезно согласился быть Иван Переверзин, председатель Исполкома Международного сообщества писательских союзов (МСПС), Заслуженный работник культуры Российской Федерации.

Я, имея красный диплом ВУЗа, быстро пересчитала число участников. Их ока залось 41 человек из 10 стран: Австрии, Германии, Италии, Молдовы, России, Укра ины, Франции, Финляндии, Чехии, Эстонии.

Первый день фестиваля проходил в ресторане «Алтны Кмпа», на берегу реки Чертовки, в самом центре исторической Праги. Я думаю, нет в городе более романтического места. Здесь рядом всё: Карлов мост, пражская Венеция, стена па мяти Джона Леннона, старая мельница. Перед обедом литераторы под руковод ством замечательного экскурсовода Надежды Гейловой совершили часовую про гулку по острову Кампа – району, овеянному легендами и преданиями.

А сам фестиваль открылся коллективным исполнением Гимна фестиваля и взаимными поздравлениями участников под звон бокалов с шампанским.

При открытии, Сергей Левицкий сказал:

«Дорогие писатели и поэты! Я рад приветствовать вас в Праге. Не только рад приветствовать, но и искренно горжусь вами! Ведь у каждого есть свои дела, проблемы… Но вы всё-таки нашли время приехать на фестиваль. Вы нашли на это и средства. И вас не какая-то казённая организация за гранты послала в Пра гу. Вы приехали сюда сами. Приехали потому, что вы - люди творческие, небезраз личные к литературе и русскому языку. Вы – именно те точки опоры, на которых на самом деле и держится русский Мир зарубежья».

ФЕСТИВАЛЬ Затем были проведены награждения Дипломами победителей Конкурса фе стиваля и вручены сувениры. Начались литературные чтения.

Несмотря на то, что фестиваль был посвящён Ярославу Гашеку, во время чте ний звучали произведения на самые разные жизненные темы. Ведь и сегодня нас окружают типажи из книги «Похождения бравого солдата Швейка»: подпоручик Дуб, Поручик Лукаш, фельдкурат Отто Кац, кадет Биглер, агент-провокатор Брет шнейдер… Хотя среди участников, в явном виде, я этих типажей не обнаружила.

Творческая палитра литераторов отличалась большим разнообразием. Их выступления можно было сравнить с разноцветными стеклышками различной фор мы, из которых сложилась великолепная мозаика – картина Русского мира за ру бежом. Поэтому было бы неправильно сейчас мне выделять каких-то отдельных авторов. Очень оригинальные люди собрались!

Литературные чтения не были утомительными: периодически на фестивале звучали авторские песни Виталия Воронухи из Италии, Александра и Юрия Бубно вых из России. Литераторы отдали должное исполнительскому мастерству чтеца Валерия Иванова-Таганского, который фактически провёл мастер-класс для поэтов и писателей.

Чуть не забыла сказать про «кофе-брейк». В угоду памяти Швейка, его заме нили на «пиво-брейк». Хотя, конечно, и кофе с чаем тоже были. А ещё вдруг при несли вволю великолепной красной икры, оправдываясь тем, что Ярослав Гашек некоторое время жил в России и наверняка икру полюбил.

Т.е. этим, как я поняла, была сохранена историческая правда.

Перед ужином возникла литературная дискуссия на тему о гражданской по зиции литератора и требовательности к качеству своих произведений. Ведущий вечер Сергей Левицкий вовремя снизил накал страстей и не позволил дискуссии дойти до её логического завершения.

Весь день музыкальное сопровождение фестиваля обеспечивал великолеп ный пианист-импровизатор Майк Гимельштейн.

На второй день мы сфотографировались у памятника Св. Вацлаву в центре Праги и затем выехали на автобусе в один из самых знаменитых и красивых замков Чехии – Конопиште. Он упоминается на первой странице книги о Швейке. Замок приобрел свою известность благодаря тому, что стал последней резиденцией на следника Австро-Венгeрcкогo престола – Франца Фердинанда фон Габсбурга.

Замок во французском стиле расположен на берегу большого озера. По ро скошному парку, сторонясь фотографов, разгуливают павлины, и по старой чешской традиции замок опоясывает ров, в котором и сегодня живут охранники-медведи.

Пражский Парнас № На меня замок произвёл глубокое впечатление. Помимо полностью сохра нённого убранства: мебели, картин, сервизов, гобеленов, - я увидела 3000 охотни чьих трофеев Фердинанда, который за свою жизнь, по легенде, убил 300 000 живот ных. Мне подумалось, что это не совсем нормально.

Затем, уже сдружившиеся литераторы, переехали в знаменитое местечко Грусице, где жил и работал художник Йозеф Лада, иллюстратор книг Гашека. Он на рисовал 540 рисунков к книге о Швейке. Здесь, в старинной пивной «У Швейка», куда любил захаживать попить пива сам пaн Лада, прошел обед, продолжились литературные чтения и дискуссии. Надо сказать, что кухня этой деревенской пив ной ни сколько не уступала пражской и успешно скрепляла дружеские контакты участников.

Интересно выступил Почётный председатель фестиваля И.Переверзин, кото рый рассказал о работе МСПС, помощи, оказанной писателям и о дальнейших пла нах МСПС. В возникшей короткой дискуссии о поддержке зарубежных писателей со стороны России участвовали В.Иванов-Таганский, С.Левицкий, М.Коротчева.

На обратном пути в Прагу, в автобусе, воспользовавшись микрофоном экс курсовода, участники фестиваля читали стихи и прозу. Вспомнили и Бродского и Пастернака… В работе фестиваля не было никаких сбоев. Всё шло по плану и по минутной стрелке. Я никаких наград не получила (хотя честно говоря, надеялась). Так что об винить меня в тенденциозности нельзя.

Хотя нет, участие в фестивале и было для меня самой замечательной награ дой!

Кандидат юридических наук, поэтесса Л.Т.

ФЕСТИВАЛЬ *** Литературный Конкурс фестиваля проводится в четырёх номинациях: поэзия, проза, юмор, публицистика. Для оценки выдвинутых на Конкурс работ было созда но компетентное жюри – редакция общероссийского журнала «Смена».

Места распределились следующим образом:

ПРОЗА 1.Елена Ажнова Россия 2.Татьяна Жилкина Франция 3.Людмила Яковлева Финляндия ПУБЛИЦИСТИКА 1.Александр Бубнов Россия 2.Наталья Шурина-Стремитина Австрия 3.Мирон Редл Израиль ПОЭЗИЯ 1.Ольга Белова-Далина Чехия 2.Леонид Поторак Молдова 3.Виталий Воронуха Италия ЮМОР 1.Эрнест Обнинский Польша 2.Наталия Хмелёва Германия 3.Юрген Неделько Германия Специальными дипломами фестиваля были отмечены авторы: Лейла Бегин (Чехия), Ирина Беспалова (Чехия), Валерий Иванов-Таганский (Россия), Алла Кулико ва (Чехия), Валерий Львовский (Эстония).

По результатам фестиваля в мае будут изданы журналы «Пражский Парнас»

№ 39 и №40 с литературными материалами участников.

С содержанием любого номера «Пражского Парнаса» можно ознакомиться на сайте Союза русскоязычных писателей в ЧР www.literator.cz Следующий - Седьмой международный литературный фестиваль состоится в Праге 19 и 20 апреля 2014 года.

Пресс-служба Союза русскоязычных писателей в ЧР Пражский Парнас № Фотогалерея ФЕСТИВАЛЬ Пражский Парнас № ФЕСТИВАЛЬ Пражский Парнас № ФЕСТИВАЛЬ 20 - 21 апреля Пражский Парнас № ФЕСТИВАЛЬ Пражский Парнас № Произведения победителей конкурса Фестиваля Елена Ажно Елена Ажно Мне биологически 29 лет. Внутри я не чув ствую определенного возраста, так как во живет детскость и мудрость одновременно.

Первое провоцирует врожденное любопыт ство, второе направляет его.

Я высылаю свой первый рассказ, чтобы поде литься тем, с чего я начинала. Поделиться первым опытом в прозе, любви и осознания себя.

Парите, мечтайте, то есть любите!

Изучаем алфавит. Встреча с А.

Когда мне было 14 лет, я написала свой первый рассказ, который так и не решилась опубликовать. Что я написала? - что моя душа умерла. Умерла и полетела над городом, наблюдая за людьми и земными событиями. Ощущение полета было как-будто наяву. Я рассматривала своих родных и знакомых сверху. Вот, кто-то опять поссорился. Пролетая над роддомом я слышала первые крики новорожденных. В этот же самый момент я увидела, как на центральной площади на большой скоро сти автомобилем был сбит пешеход-мужчина. Пролетая над лесом, я замерла в воз духе, увидев Его. Опустилась на землю. Подошла к нему. Взяла за руку, а он ничего не почувствовал. Крикнула, что есть сил? Обернись!?, но он так и остался стоять ко мне спиной. Все, подумала я, мне значит пора... Я пожелала ему быть счастливым не со мной и взлетела вверх.

Пережив первую влюбленность, я долго думала, что любовь — это страда ние, болезненные и мучительные чувства. Мне потребовались годы, чтобы понять.

Любовь может быть другой. Глубокой, светлой и дающей силы жить. Но это, как го ворится, уже совсем другая история.

Мне говорили, что такие истории лучше хранить в шкафу и не показывать ни кому, особенно мужчинам.

- Не испытывай их терпение и не ожидай, что они поймут тебя!

- Но именно этот случай объяснит читателям, почему сами мужчины говорят обо мне, что я необычная.

Перенесемся в то время, когда я училась в 9-ом классе. Мы жили в зеленом городке, в частном каменном доме рядом с березовой рощей. Откроем ворота.

Большая московская сторожевая встречает нас оглушительно громким лаем. Под нимемся по ступенькам и откроем дверь. Я покажу свой дом. Длинный коридор светло-персикового цвета с фактурными обоями с мелким вензелями. Направо у нас кухня. Мама любит бело-зеленые тона, что видно по интерьеру кухни. Это она выбрала большой кухонный стол и светлый гарнитур, а плотные зеленые шторы сделаны под заказ в московском ателье. Запахло корицей, которую мама всегда до бавляет в свои фирменные плюшки.А здесь моя любимая комната. Мы в гостинной — гостиной теплых коричневых оттенков, с двумя массивными креслами, большим Пражский Парнас № телевизором, на специальном столике и с большим диваном, покрытым мягким пледом бежевого цвета. Пришли. На этом диване обычно сплю я, свернувшись ка лачиком, положив под голову обе руки. На полу лежит книга Чингиза Айтматова ?Плаха? с закладкой вначале. Я готовлю реферат для школы, подчеркивая каранда шом особо запомнившиеся моменты.

Училась я отлично в тот год, впрочем как и во все остальные, хотя единствен ное - с географией были проблемы, я имею в виду оценку 4, в виду личностного неприятия учителя. Не нравился он мне, как и я ему. Последний раз, когда я опаз дывала на урок географии на 5 минут, открыла дверь и он так грозно сказал, что в следующий раз не пустит, и я буду стоять за дверью. Локон его волос, закрывающий лысину, прилип к голове, а глаза, такие огромные из-за увеличивающих линз, гото вы были прыгнуть на меня. Руки он спрятал за спиной, как будто искав что-то в по мощь сзади.

- Хорошо. Я поняла. Можно войти?

- Можно, проходи.

Я сделала небольшой шаг в класс и сильно захлопнула дверь, и бац … с потол ка посыпалась штукатурка. Еле успела отскочить, а на потолке образовалось огром ное такое темное пятно.

- Да что такое! Ты будешь сама делать ремонт в этом классе! Ты специально так сделала, я уверен! Ремонт был закончен только неделю назад.

- Я просто закрыла дверь и не виновата, что ваш ремонт сделан так плохо, спокойно ответила я.

- Вон из класса и забери свои вещи!

Это был последний урок. Я была спортсменкой, а по особому распоряже нию спортивной школы, все спортсмены могли не посещать последние 6, 7 уроки.

Я стремилась к учебе. Иногда обстоятельства мешали :) В тот день у меня не было тренировки и я решила пойти домой. Обычно я освобождалась не раньше 7 вечера - после школы, занятий спортом или внеклассных курсов по математике или лите ратуре.

В тот день я была свободной. Была середина мая и погода радовала солнцем и теплом. До дома было 3 километра. Большая часть пути лежала рядом с основной городской магистралью. Каждый день я ходила одной и той же дорогой. По пути я обычно вспоминала, какие уроки задавали, пыталась подумать над темой сочине ния или заданием по математике. Но часто мои мысли уходили далеко, даже не в мечты, а куда-то в созерцание жизни. Мне нравилось рассматривать прохожих, останавливаться рядом с лесом, ближе к дому. Летом я любила обниматься с бере зами, меня это всегда почему-то успокаивало. Природа. Мне ее не хватает здесь в Москве...И сейчас часто я одна стараюсь выбраться в березовый лес подышать и об няться с деревьями. Жаль, что не так часто случается. Я подхожу к дереву, обнимаю его и прижимаюсь к нему максимально всем телом. Здесь необходимо отметить ре акцию людей, прогуливающихся по лесу, когда они замечают, что я трусь о деревья.

Обычно женщины реагируют спокойно, бабушки смотрят даже с пониманием кивая одобрительно головой, а вот мужчины подозревают меня в повышенном либидо.

Подхожу к дому и вижу припаркованную серебристую ауди у наших ворот.

Уже на ступеньках перед дверью слышу знакомый смех, раскатистый, искренний и Елена Ажно теплый. Взбегаю вверх, открываю дверь и вижу, - на кухне с родителями сидит А.

С возгласом приветствия я крепко прижимаюсь к гостю. Его давно не было. Много дел, семейных дел... Сегодня он проездом в соседний город решил сделать крюк, чтобы повидаться с нами. Время идет, а он не меняется. Все та же подтянутая фи гура, жесткие слегка завивающие волосы, пронзительный и уверенный взгляд зе леных глаз. Его теплые, большие и такие родные руки, подхватывающие тебя для заключения в объятья. Он так похож на моего отца в молодости. Они понимают друг друга без слов. Двое мужчин, значащих в моей жизни так много.

Я поняла, что соскучилась, и что так давно хотела повидаться с ним. Послед ний раз мы встречались прошлым летом, на дне рождения мамы.

Сейчас на кухне родители обсуждали нашу поездку в гости к брату отца и решили пригласить А. поехать с нами. Нужно сказать, что ехать я совсем не хотела.

По мне лучше остаться дома было, чем проводить выходные в компании непонима ющих меня родственников. Но согласие А. присоединиться к нам поменяло мое ре шение. Итак, в следующие выходные мы снова увидимся! И даже поедем на одной машине. Он, уходя, сказал:

- Пока, невеста! Мне страшно за мужчин... Когда ты повзрослеешь.

Почему страшно? Я уже взрослая. Эти мысли застряли в моей голове.

Неделя до поездки пронеслась незаметно. Я была занята своими школьными делами. Летом я должна была опять ехать к бабушке. Я хотела избежать поездки.

Если только ненадолго, - убеждала я саму себя. - Иначе я начну там сходить с ума.

Этот пустой дом, бабушка с уже весьма странным поведением и родственники, ко торые не особо горят желанием меня видеть. Нет, я люблю бабушку и сейчас после ее смерти часто вспоминаю теплые моменты нашей жизни. Но, в то время пребы вание у нее было подобно ссылке. Поэтому, чтобы избежать ссылки к бабушке, в прошлом году я почти на неделю уехала в поход на байдарках с ребятами по запо веднику Тамбовской области. Было круто! Мы потерялись пару раз на реке. Ночью у палатки блуждали дикие лисы или лоси или все сразу, в лесу натолкнулась на каба на. Особенно смешно вспоминать, как мы пытались украсть гуся, проплывая мимо деревни.

Был один из последних дней похода и есть нам было нечего. Подплыв к бе регу, мы стали подкарауливать гуся.Увы, в решающий момент выскочила бабушка с клюшкой и зашвырнула ее в нашу сторону. В итоге, мы накапали ночью картошки и сидя у костра представляли, как едим ее вместе с гусем, а не с последней банкой тушенки. Я до сих пор прячу последний кусочек еды после возвращения из этого по хода для себя и домового. Кусочек еды всегда исчезает.

Вечер пятницы. Завтра едем в гости. Родители обсуждают, что еще взять с со бой. Ехать нам около 5 часов. Я чувствую восторженное волнение. Но понимаю, что лучше всего пойти спать.

Утром меня разбудили голоса. Мама и папа громко разговаривали на кухне. Я пошла на кухню, открыла дверь и с удивлением обнаружила, что А. уже здесь и пьет черный кофе без сахара. Такой противный, что я не могла и глоток сглотнуть, когда попробовала.

- О! Все уже на ногах, а ты еще спишь. Ждем только тебя и я не хотел, чтобы родители тебя будили, - ласково сказал он мне.

Пражский Парнас № Я улыбнулась. Солнце светило в окно кухни, он сидел напротив окна и я без умно радовалась этому моменту, рассматривая черты его лица. Ему было около 35.

Он обладал потрясающе доброй и обаятельной улыбкой, от которой вокруг глаз появлялись мелкие морщинки. Его образ таким и остался в моей памяти. И един ственное, что я хотела в этот момент — это забраться к нему на колени и обнять его крепко-крепко.Но, я развернулась и пошла готовиться к поездке.

Решили, что поедем вместе на автомобиле родителей. Я этому не придала значение, так как поняла, что влюбилась. Я села на заднее сидение вместе с А. По дороге отец включил песню Уитни Хьюстон ?I will always love you? и я ей подпевала.

Все смеялись. Ведь слуха как не было, так и нет с тех времен.

В какой-то момент я повернулась к А. и внимательно посмотрела на него. Он положил свою руку мне между ног на внутреннее бедро. Это длилось недолго. Но ощущение желания я помню до сих пор. Он отдернул руку, испугавшись, что сделал что-то не то.

Дальше мы ехали молча.

Когда мы приехали, то все уже были в сборе. Некоторых родственников я ви дела в своей жизни раз второй, быть может. Тетя, дядя, двоюродный брат и дальние родственники. Все начали тискать меня.

- Как же ты выросла!

- Ой, вся в маму. Нет! В отца! Точно в отца. Губы, нос, зеленые глаза - Учишься хорошо? А жених есть?

Вопросы все продолжались. Я отвечала кратко. Решила пойти погулять вокруг дома. Дом брата отца находился в красивом довольно-таки месте, от города кило метров 80, но было ощущение, что мы далеко от цивилизации. Дом окружал боль шой сад, в котором было все, что нужно юной девушке. Я сорвала зеленое яблоко и пошла искать соль к нему.

Когда я зашла в дом, то все сидели за большим столом. Я глазами искала А. Забыла про соль, когда наши глаза встретились, меня снова обдало жаром. Мы долго сидели, ели, шутили, мужчины все больше пили водку “Смирноф”.

А. почти не пил. Краем глаза я наблюдала, что он старается поддерживать разговор с родней, а сам время от времени смотрит в мою сторону. Ближе к ночи стали убирать со стола. Я думала об А. и мне нужно было отвлечься. Я, считая себя хорошей девочкой, и вызвалась помочь помыть посуду.

Подошел А.. Не помню до сих пор, кто предложил пойти прогуляться перед сном. Пытаюсь вспомнить он или я, но не могу. Мы вышли из дома и пошли по на правлению к пруду. Светила яркая, полная луна. Мы шли по тропинке вдоль домов с огородами и издалека увидели мерцающую поверхность воды. Остановились на берегу. Было прохладно, я вздрогнула. Увидев это, А. обнял меня со спины. Эта картина до сих пор в моей памяти: ощущение его крепких объятий, мерцающая по верхность пруда и лунная дорожка.

На обратной дороге я ощущала себя в ином измерении. Все казалось каким то сюрреалистичным. Я и не подозревала, что могу так чувствовать. Только что это было?

Елена Ажно Мне пока еще непонятно. Вернувшись, мы присели на скамейке в саду и слу шали соловья. Молча. Я думаю, что когда двое могут сидеть молча, это что-то зна чит. Он спросил:

- А ты целовалась?

- Конечно, гордо заявила я - Тогда я смогу понять.

- Я не заметила, как это случилось. Провалилась. Я провалилась. Мозг отклю чился и никаких вопросов не было к себе правильно ли это или нет. Послышались шаги из темноты и я отпрянула. Это был мой двоюродный брат. Не знаю видел ли он нас или нет. Но в этот момент мне пришла мысль, что пора бежать. Уснуть я уже не смогла.На следующий день мы поехали обратно. Я всю дорогу молчала. А. под держивал разговор с родителями. Я смотрела в окно и делала вид, что меня ничего не интересует.

Было страшно возвращаться домой. Мне хотелось куда-то заехать - к подруге к примеру. Не знала куда деть себя. Меня лихорадило. Вернулись. Нас ждали бра тья готовить шашлыки. Родители решили, что мы с А. можем лечь спать в зале, так как там было два дивана, и всю ночь болтать, как обычно было, когда он приезжал.

Когда я легла спать, то ощущение было, как будто я стою в карауле. В карауле самой себя. Спросила:

- Спишь?

- Нет - И я не могу.

- Спи - Обними меня Он встал, подошел ко мне и обнял. Долго не отпускал, крепко обнимая. Я по няла, что мне нужно освободиться и резко оттолкнула его.

- Не трогай меня!

Он спокойно встал и лег спать, больше не сказав ни слова. Был понедельник и мне нужно было к 11 в школу. Первые уроки были отменены. Родители рано утром уехали по рабочим делам, сказав, что завтрак на столе и они заедут позже. Мы вста ли, умылись. Позавтракали молча.

Когда я пошла разбирать постели, в коридоре А. подошел ко мне ближе, развернув меня к себе и взял мою голову в свои руки. Смотря мне в глаза, он стал говорить быстро и напряженно:

- Хочешь я останусь сегодня? Я поговорю с родителями, мы постара емся обсудить все, как взрослые люди. Я не хочу тебе сделать плохо. Я не могу тебе делать плохо.

Я смотрела на него и единственное, что я хотела - я не сказала. Я жадно по целовала его и сказала спокойным голосом:

- Нет, ты должен уехать и как можно быстрее.

Он всматривался в мое лицо, пытаясь прочесть, что я думаю. Но оно было абсолютно непроницаемым. Я смотрела, как дверь за ним закрылась, хлопнули во рота. Дальше я ревела. Долго. Потом поняла, что буду реветь весь день и единствен ное, что мне поможет - это уйти из дома. Я пошла в школу. Когда вернулась, роди тели спросили почему А. уехал, не дождавшись их и не предупредил. Я сказала, что ему нужно было срочно уезжать.

Пражский Парнас № Через две недели родителям позвонили. Родственники А. сказали родителям, что он ушел от жены и попал в сильную аварию в состоянии алкогольного опьяне ния, но остался жив. Мама рассказала мне эту новость.

- Надеюсь, он скоро поправится, - чуть слышно прошептала я.

И удалилась в свою комнату. Плакать...

Мы не виделись три года. Я уже поступила в институт и обучалась в модель ной школе. И все больше расцветала. Я приехала навестить родителей в ноябре.

Вечером к нам постучались. Это был А. С ним зашла его жена, за руку с ребенком. У меня не было потрясения или шока. Мы поздоровалась и я обнялась со всеми. Мы сели пить чай на кухне. Его маленький сын протянул мне ручки.

- Это он так просит помыть ему руки, - сказала его жена Я взяла его за ручку и повела в ванную. Там, подняв его и прижав к себе, по мыла ему сначала левую, а потом правую руку. За спиной послышались чьи-то шаги.

Когда обернулась, увидела А. Не могу выразить, что было в его глазах. Но главное, я поняла, что мы все сделали правильно.

Иногда, я задумываюсь, чувствовала ли что-то моя мама. Папа — определен но нет. Он же мужчина. В любом случае, отношения с А. уже не были такими, как раньше. Он заезжал всего лишь пару раз с тех пор. Мне жаль, что в дальнейшем родители отдалились от родственников А. Ведь он — мой двоюродный дядя и с по терей связи с ним, наша семья перестала поддерживать отношения со всей родней по его линии.

Я зашла домой с диким желанием выпить, закрыла дверь. Постояла немного, упершись в угол стены, и шагнула в комнату, быстро скинув одежду на стул. Се годня мне можно. Сегодня есть повод. Я в очередной раз рассталась с прекрасным человеком, любящим меня. Оставшись в одних лишь трусах, я плюхнулась на пол, обняв ногами подушку и выпила пол бутылки красного сухого вина, ничем не за едая. Я лишь смотрела на свечу, горевшую в темноте теплым светом передо мной.

Понимание пришло, когда я сидела так на полу и выпивала бокал за бокалом. Тог да я призналась себе. Честно и без прикрас, что причина во мне. Что мне никогда не обрести отца и надо жить с этим. Вопросы крутились в моей голове. - Почему у всех нормально и как надо, но не у меня? Почему я всегда расстаюсь с мужчинами, которые любят меня и выбираю тех, кого я не смогу полюбить? Ну, почему!? Никог да не сравнивай себя ни с кем! - вспомнила слова отца, отпечатавшиеся навсегда в моей голове. Прошло 7 лет с момента окончания университета...со дня смерти моего отца... 7 лет отношений с мужчинами значительно старше меня в поисках от цовской любви.

На следующий день я отправлялась в Китай и меня ожидали долгие 10 часов полета. Достаточно времени, чтобы осознать, почему образ А. был так любим мною и почему я не смогла себе позволить быть с ним.Обрывая связь с А., я разрывала пуповину с отцом, вступая во взрослую жизнь. Жизнь полную испытаний, преград и слез, но также радости и счастья. Мою жизнь!

Ольга Белова-Далина Ольга Белова-Далина Родилась в Мурманске. Являюсь счастливой обладательницей дипломов, выданных дву мя московскими вузами и Университетом Карловым в Праге. Что и позволяет мне счи тать себя инженером-по-автоматизации ХТП-педагогом-психологом-преподавателем английского-языка-и-литературы. Будучи экскурсоводом, музыкальным руководителем, воспитателем, преподавателем истории ис кусств и английского языка, а также заведую щей учебной частью, трудилась в МГБЭ (Мо сковское бюро экскурсий), московских детских садах и школах, училище модисток.

Я автор-составитель книги «История искусств. Краткий курс лекций для сред них школ». В периодических и научных изданиях опубликовала несколько статей по педагогике и психологии искусства, стихи. В 2011 году опубликован сборник моих стихов «Одинокая гостья». Сейчас обучаю английскому языку чешских студентов. В свободное и несвободное (как получится) от работы время пишу поэтические и прозаические миниатюры.

Я просею заботы-мысли... Видение Я просею заботы-мысли — Я бежала по мёртвой листве, зёрен горстку найду в решете. босоногая, в рубище старом.

В каждом зёрнышке — сути-смыслы Под ногами осколками — свет:

на понятном лишь мне языке. мне дорогу луна выстилала.

Осень в них и снега, и вечность — упирается в хрупкий висок, Как предчувствие близкой беды, и любви твоей странной свечность — вздулась в воздухе куполом чёрным жёлтым воском — стекает в песок...стая воронов, до хрипоты проклиная мою непокорность.

Полупризнаний полузвуки В кровеносной системе души Живу сама с собой в полураздоре, сердце билось любви лишь во имя.

Теряясь в полусмысле полуфраз. И на помощь ко мне поспешил Своей, а может, даже Божьей воле светлый ангел с глазами твоими.

Сопротивляюсь, избегая Вас.

У позорного у столба Вросла в полупризнаний полузвуки Полунамёков сорная трава, Снег — позёмкою по брусчатке, А голос Ваш — по жилам сладкой мукой у позорного у столба Играет в полулживые слова. я стояла на Божьи святки — вены вздувшиеся у лба.

И полувстреч напрасные тревоги Забудутся на полпути к тому, И, сочувствуя, мне луна С кем мне уже полжизни по дороге свой таинственный свет дарила — (и, к счастью, по пути со мной ему). понимала без слов она, как расхристанно я любила...

Но как избавиться от полужажды В полгода раз Вас видеть?...

Лучше дважды.

Пражский Парнас № Пройдусь по городу Февральский день Я в хрустале озябших луж сегодня был обычный день — увижу неба чёрный омут туман и мокрый снег, и снег, и бритвой — лунный луч, потом — от солнца полутень и храма силуэт знакомый. в зашторенном окне.

Печальных мыслей маета в почти весенней суете вечерней тишине созвучна: оживших птичьих стай, и Вы не тот, и я не та. всё ж, слышится ещё метель Мы друг для друга — просто случай. и видится февраль...

Снег — в приоткрытое окно, Сон где за портьерой люди-тени.

И птицы белое крыло В том сне тебя я без труда узнала.

на чёрном — будто озаренье. Ты был мне другом, братом и отцом, тюльпанов свежих — безрассудно алых – Как грустно мне, что не позволю букет мне подарил перед венцом.

Вам быть моей, мне — Вашей болью.

Одетый в ризу, празднично простую, Почти-любить полурастрига-полупилигрим, ты обвенчал, забыв про аллилуйю, Почти-любить Вас будто бы не трудно. меня с безликим недругом моим.

Умею ли без «будто» и «почти» — безрадостно, бессонно, безрассудно?

Быть может, я уже на полпути.

Но путь пройдя, нелепый и напрасный, вернусь к тому, кто ждёт на берегу, с букетом роз, всегда жестоко красных, как капли свежей крови на снегу.

Тому, кто ждал, кто упрекать не станет, слова любви обыденно шепну и, о шипы доверчиво изранясь, в его объятьях нАдолго усну.

Старый город Я по старому, грустному, городу без тебя прогулялась, как водится.

А над храмом — ворОны да вОроны.

Помоги-заступись, Богородица!

Мне судьбу вороньё понакаркает:

добрых недругов, радости трудные.

Монотонно октавами-квартами зазвучат воскресения с буднями.

И накличут дорожку мне дальнюю черногрудые хриплые вОроны.

Я — заботливой пташкою раннею, а за хлопоты — грош, трижды ломаный.

Эрнест Обминский Эрнест Обминский Польша Шифровка Штирлиц еще раз прочитал шифровку, перед тем, как сжечь. Москва сообща ла, что недавно мобилизованный рядовой вермахта Йозеф Швейк имеет, как вы яснилось, особые способности и к тому же чешские корни, а потому надлежит его завербовать.

Штандартенфюрер СС Штирлиц усмехнулся: в сложной обстановке Третьего рейха ему приходилось решать и не такие задачи. Изучив досье, Штирлиц узнал, что главной «крышей» Швейка в мирное время была торговля собаками, которых он во ровал и подделывал им свидетельства. В один прекрасный день Штирлиц приказал доставить к нему Швейка. Настраиваясь на волну подопечного, Штирлиц прикинул ся собачником, а затем как бы между делом спросил:

- Да, а ваши-то собачки, Швейк… Кому вы их продавали?

- Всем, у кого есть деньги – невозмутимо ответил Швейк. – Хоть белому, хоть черному, немцу или чеху.

- Настоящий немец не станет продавать собак кому попало. Уж не чех ли вы, пан Швейк? Если так, то какой вам смысл быть на стороне немцев?

На столе Штирлица послышался легкий щелчок.

«Кажется, к разговору подключился шеф гестапо Мюллер, - расстроился Штирлиц.

– Надо менять пластинку».

- На какую разведку вы работаете? – спросил он в лоб. - Английскую, швед скую, русскую, черт побери?

- На ту же, что и вы, господин штандартенфюрер, - не задумываясь ответил Швейк, и предусмотрительно добавил. - Зиг хайль!

- Хайль, хайль, - проворчал Штирлиц.

- Но вы все-таки славянин?

- Не более, чем вы, господин штандартенфюрер, - с ласковой улыбкой отве тил Швейк.

«Он еще и шутит в такой опасной обстановке, – подумал шеф гестапо Мюл лер, подслушивавший беседу в соседней комнате, - вот что значит настоящий нор дический характер! Только немец может оставаться героем, идя на верную гибель».

Услышав последний ответ Швейка, Штирлиц похолодел: «Неужели этот проныра Швейк о чем-то пронюхал? Придется перевести стрелки».

- Прекратите ваши чешские штучки, Швейк, – рявкнул он, – нам известно, Пражский Парнас № что вы работаете на агента сионистской разведки, выкреста фельдкурата Каца. Это правда?

- По заданию резидента тайной полиции Бретшнайдера, - вытянулся во фрунт Швейк. – Моей задачей было доказать, что фельдкурат Кац, пьет, курит, сыплет пло щадной бранью, а также играет в карты и спит с различными женщинами. Таким образом, вся Европа убедилась, что евреи, даже крещеные и имеющие духовный сан, ничуть не лучше, чем наш брат слав…, то есть я хотел сказать немец.

- Они гораздо хуже, чем слав…, я хотел сказать наши добрые немцы, - ото звался Штирлиц. – С той задачей вы справились. Но сейчас вам придется бороться с сионизмом, как орудием коммунизма на всей немецкой земле! Хайль! – выкрикнул довольный собой Штирлиц. «Все-таки я его завербовал», - подумал он.

«Ай да Штирлиц, молодец, - подумал Мюллер, по-прежнему сидя в соседней комнате. - Он его все же завербовал».

После чего съел такую же шифровку, какая недавно была у Штирлица.

- А если у кого и есть чешские корни, - доверительно наклонился Швейк к Штирлицу, - так это у моей прислуги, пани Мюллер, рекомендованной мне ее одно фамильцем, между прочим, вы его, наверняка знаете...

«Вот так номер, - похолодел шеф гестапо Мюллер, - так можно и в концлагерь загреметь! Что, если об этом узнает Кальтенбруннер? Или Борман? Кажется, мы за игрались».

Он решительно шагнул в комнату Штирлица:

- Да, у нее были чешские корни, но… до 1750 года, а это не считается. С тех пор у нее, как у всех нас, исключительно арийское происхождение.

- Так точно! – воскликнули оба – Штирлиц и Швейк, - не считается!

Скандал был предотвращен, и вся тройка села ужинать.

В 22.00 из Москвы пришла новая шифровка: «Вниманию участников шпион ской радиоигры под кодовым названием «Ш & Ш» (Швейк-Штирлиц). Швейка дер жать и дальше в неведении относительно его роли «спящего агента». Только так он выполнит свою историческую миссию разложения вермахта, как, впрочем, и любой другой армии. К сведению Штирлица и Мюллера: вы повышены в звании. Генерал Ярослав Гашек».

Александр Бубнов Александр Бубнов В разных рецензиях меня называют по разному: поэтом-исследователем (наверное, потому что пишу и стихи, и о стихах), визуаль ным поэтом, доктором палиндрома (защитил первую и единственную в мире диссертацию о палиндромах), фотопоэтом (фотографирую и пишу стихами по фотографии – фотости хами), бардом (пою свои песни под гитару). Но основное моё занятие – профессор кафедры журналистики и филологии РГСУ (Курский фи лиал), доктор филологических наук. Состою в Русском ПЕН-Центре.

Ёфикация (исполняется на музыку песни В.Цоя «Восьмикласс ница», написано по идее Ю.Бубнова) Седьмая буква наша Ё затёрта так, что ё-моё!

Поставим точки, будем точки охранять!

Даёшь свободу букве Ё!

Проголосуем за неё!

Давайте букву Ё повсюду соблюдать!

Ё! ё-ё-ё-ё! Ёфикация… Ошибка - вместо буквы Ё писать какое-то враньё и букву Ё другою буквой подменять!

Мы пили всЕ, а может - всЁ?..

С коня ты слЕз, но полный слЁз!..

А с буквой Ё всё это так легко читать!

«Афёры» нет, афЕра есть! Кто знает, тем почёт и честь!

Когда не надо, то не надо ставить Ё.

Философы в своей струе, философ скажет «житиЕ», а мы все вместе тут споём: «житьЁ моЁ!»

Седьмая буква наша Ё страдает так, что ё-моё!

Поставим точки, будем точки охранять!

…ПЕРЕДОХНЁМ мы с буквой Ё, но ПЕРЕДОХНЕМ без неё!

Давайте букву Ё повсюду соблюдать!

Ё! ё-ё-ё-ё! Ёфикация… Пражский Парнас № Полина Пороль Полина Вадимовна Пороль родилась в городе Оренбурге, в 1994 году. Окончила лицей №3, детские музыкальную и художественную шко лы. Стихи пишет с 10 лет. В настоящее время учится на втором курсе филологического фа культета Оренбургского Государственного Университета. Участница Третьего детско го фестиваля искусств «Январские вечера»

(2009г.). Лауреат Всероссийского открытого конкурса «Первые шаги – 2011», награждена медалью «Вдохновение» за работу «Сборник стихотворений «Игра акварели»». Печата лась в газете «Вечерний Оренбург», альмана хе «Гостиный двор», третьем выпуске коллек тивного сборника «Здравствуй! Это – я!»

Pavol Horov (перевод со словацкого) Маме Мне мама пишет грустное письмо О том, что неспокойно наше время.

Война приблизится, поставит вновь клеймо На беззащитное людское племя.

И слышен снова вечный зов её Для единений, подвигов и битвы.

Но сердце матери надеждою живёт И ищет утешения в молитве.

Душа скорбит, не утихает боль За чтением библейского сюжета.

Но ей давно предназначалась эта роль, И мама молится и снова ждёт ответа.

Предчувствия, смутившие её Известны мне за сотни вёрст далёких, И жалость голубем на грудь мою Приникла нежностью, любовью робкой.

Полина Пороль Её страданья – больше слёз Земли, И до могилы суждена лишь неизвестность.

Так безответны письма ей мои, Так безответно расстоянье – Вечность.

Заплачет мама добрая моя, И гордость не затмит ей сердца боли.

Душа родного сына, как своя, Страдает на чужбине поневоле.

Кровавый, страшный, небывалый бой, Одной надежды мало для спасенья.

Привычный отнят матери покой, Как лист осиновый дрожит без утешенья.

Всё ложь поэта, но задуман стих.

Слова звучат, их воплощенье – Вечность.

Закален штык, и пламень не затих, В словах поэта жизни бесконечность.

И в тишине, в безмолвный, мирный час Вдруг оживает сказанное слово, Становится естественным для нас Всё отзвучавшее, что было незнакомо.

Гроза событий прежних страшных лет, Что наших унесла детей невинных, Нам объяснила: Будущего нет.

Но Родина стоит неколебимо.

И крепостей её надёжен древний щит, И к облакам стремятся шпили башен, И тихий свет над Родиной разлит, И крепка вера в час молитвы нашей.

Так мы взрастили песнь себе о счастье Под городскими стенами домов, Она звучит, не глядя на ненастья, И в воздухе ликует городов.

И эти звуки солнца нам яснее, И чище, чем весенняя вода.

Пусть матери в победу нашу верят, Сердец пусть не тревожат никогда.

Мир в каждом звуке, в каждом слове свет, Он крепок вновь, и горизонты ясны.

Язык родной спасает нас от бед, Священное орудие прекрасно.

Пражский Парнас № Pavol Horov (перевод со словацкого) Заснеженный стих Кружит ли вихорь в полях опустелых, Или от сердца скрыт солнечный свет.

Только теперь от полей этих белых Больше исхода нет.

Мне ли идти наугад за шагами, Что остаются в сугробах в ночи.

Только в снегу утопаю с ногами, Снег под ногами звучит.

Слёз не останется счастью отныне, Вихрем метель мне завьюжит глаза.

Звёзды в тумане горят ледяные, Что я могу рассказать?

Сердцу не выразить царственных мыслей, Что прорастают на лоне груди.

В бурном потоке стремительных мыслей Сложно исход нам найти.

Только чисты и прекрасны мгновенья, Будто бы те, что встречались во сне.

Из своего узнаю я творенья Всё, что звучало во мне.

Виктор Калинкин Виктор Калинкин Калинкин Виктор Алексеевич родился в 1950-м году на Чукотке в семье офицера-фронтови ка, получившего 5 мая 1945-го последнее ране ние на дороге Брно-Прага.

В Рязани окончил школу и поступил в Радио технический институт. Занимался пара шютным спортом. Мастер спорта, призер первенства ВУЗов СССР, участник финала Спартакиады народов России, чемпион обла сти. В 1972-м окончил институт, год рабо тал в КБ инженером программистом. В 1974-м ушел в Советскую Армию. Служил на Кубани, в Латвии, в Твери. Занимался научной работой, кандидат наук, полковник. Уволился в 1999-м, продолжаю заниматься разработкой программного обеспечения.

В 2010-м для родных написал о предках повесть «Веточка» и два исторических очерка. В 2011-м начал писать для читателей о 41-м, о природе, о непростых отношениях. К 2013-му году имею пять повестей, десять рассказов и очерков, пять миниатюр.

В конце 50-х из окна вагона папа впервые показал мне памятник героям Бороди на. Запало в душу. Позже был Евгений Тарле издания 43-го, записки участников войны 1812-го, 62-й год и реставрация панорамы Рубо. Показывал поле своим и тоже из окна вагона. В 92-м познакомился с записками Левенштерна. То были воспоминания человека, чей подвиг на батарее Раевского приписал себе другой человек. В прошлом году это послужило толчком к тому, чтобы взял и написал то, что лежит перед Вами. И оказалось, не о бароне, а о солдатах.

К 200-летию Бородинской битвы. К 400-летию Дома Романовых Шелест знамен На лужайке у обочины Новой Смоленской дороги у распахнутой настежь па латки под охраной донских казаков расположилась группа офицеров. К ней прибли жалась, пыля сапогами, очередная колонна русской пехоты, утомлённая монотон ным движением под лучами полуденного солнца. Выждав, пока пройдет головная рота, за ней в сопровождении охраны знаменщики с зачехленным стягом, от группы отделился старший и обратился к офицеру, мерно покачивающемуся на понуро ша гавшей лошадке:

– Господин подполковник! Прошу вас к нам в палатку: мне поручено довести указание по уточнению маршрута. Назовите ваш полк, подчинение и ваше имя, пожалуйста?

Подполковник свернул на обочину, спрыгнул с лошади, отдал честь и ответил:

Пражский Парнас № – 39-й Томский пехотный 24-й дивизии генерала Лихачёва 6-го корпуса генерала Дохтурова. Командир полка подполковник Попов, – задумался, затем спросил: – Господин полковник, не будете возражать против присутствия моего адъютанта?

Полковник кивнул, занятый занесением данных в журнал. Попов вошёл в палатку, в её благодатную тень, за ним – полковой адъютант, молодой, неунывающий поручик Свиридов. Полковник, закончив писать, бросил журнал на стол и обратился к офицерам:

– Господа, пожалуйста, если желаете, – вода родниковая. Будьте осторожны:

зубы ломит... Пожалуйте к карте... Мы здесь... впереди – мост через речушку Война, приток Колочи, далее – мост через Колочь. За ним пройдете две версты, свернёте направо и должны достигнуть вот этого поля, что с трех сторон охватывает роща. Там будут другие полки вашей дивизии, думаю, встретят, всё покажут. Готов ответить на ваши вопросы.

Командир полка спросил адъютанта, имеет ли он вопросы, и, не задерживая, отправил вперед, чтоб найти то место, встретить колонну и быть проводником на проверенном пути. Затем, не удержавшись, задал вопрос:

– Нас ожидает генеральное сражение?

– Да, если не произойдёт ничего чрезвычайного. Место выгодное. Колочь протекает с юго-запада на северо-восток от Старой Смоленской дороги до Новой.

Имеет высокие берега. Наш господствует. Местность изрезанная, за левым флангом заболоченная, для обороны удобная: обходы затруднены. Наполеон идёт следом по обеим дорогам и находится в двух днях пути. Лучшего рубежа для обороны не найти, и войск для её построения на этом пространстве достаточно...

Ближе к вечеру полк, не сделав за день ни одного привала, голодный, измученный прибыл на место, и его батальоны разошлись по участкам, назначенным для обустройства лагерей. Батальонов в полку было два: 1-й и 3-й, а 2-й, запасной, остался на Волыни. Солдаты-сибиряки сложили ранцы в ряды, составили ружья в «кОзлы» и, смеясь и толкаясь, оживились, разминая плечи и шеи.

Напились воды и дружно, зная каждый свою роль, разобрали с телег палатки, лопаты и колья, фашины, котлы и связки поленцев, оставшиеся с последнего бивуака. Работа привычная: собрать дров, натаскать воды, выкопать и огородить отхожее место, поставить палатки караулу, господам офицерам и унтер-офицерам. И в последнюю очередь – для нижних чинов, т.е. для себя: спешить им некуда. Обоз откатили к опушке, лошадей стреножили и выпустили на травку.

Лагерь Томского полка закрывал вход в протяженную бухту, таким можно было представить то поле в окружении белоствольных берез. В этой заводи уже Виктор Калинкин приступили к разбивке лагерей другие полки той дивизии: Уфимский, Ширвандский и Бутырский. С их стороны ветерок доносил сольное пение, бренчание балалайки и дымок, возбуждающий аппетит.

Офицеры, назначив команды и работы, отправив больных в лазарет, а своих денщиков с лошадьми к берёзкам за овражком, собрались в кучки вблизи караулов у зачехлённых знамён и закурили трубочки. Тёмно-русый, невысокий, с длинным носом поручик, вытирая платком изнутри кивер, откашлявшись в перчатку и поправив усы, высказал предположение:

– Кажется мне, это наш последний бивуак.

– Типун тебе на язык, Пётр Константинович. Почему ж это? Я люблю привалы, – играя взглядом, весело возразил высокий кудрявый блондин.

– Владислав! Я хотел сказать, что будет сражение, что “заманивание”, наконец, закончилось. Считай от Смоленска идём без серьёзного дела. Триста вёрст за три недели!

– А вот так-то лучше, мой друг! И дело будет, и за победу шампанского выпьем на следующем бивуаке. А так, как ты перед этим изволил сказать, а сказал с грустью, то так нельзя, так не годится, – и, обращаясь ко всем своим товарищам, добавил: – Смотрите, господа, солдаты наши тоже повеселели, будто и не было жаркого дня на ногах. Они чувствуют, от них не скроешь... Видели, наш батальонный ускакал к полковому командиру? Думаю, принесёт долгожданную весть.

Капитан, он уже не молод, вдовец и дочь невеста, набивал табачком тёмную трубочку из вишнёвого корня. Посматривая с отеческой любовью на своих товарищей, решил поделиться услышанным:

– Поручик Свиридов сказывал, теперь я вам. Был он здесь часа за два до нас и на обратном пути проехал по предполагаемой позиции нашей армии на правом фланге. За этой рощей, видите, в просветах макушка видна – то высота. Возможно, она будет центром. За ней от Старой Смоленской дороги до Новой протекает речка Колочь. Наша сторона выше той, что оставляется неприятелю, – и, не имея другого, чем можно ещё поделиться по поводу рельефа, добавил: – Весь наш корпус здесь, а егеря – в поле и на той стороне стерегут неприятеля. Несколько вперёд то, кажется, Раевский. А там слева, вон те и те, то – Паскевич, где табуны, то – Оренбургский драгунский.


К офицерам подъехал на рыжей кобыле кругленький офицер, их батальонный командир майор Крутых:

– Господа, кто дежурный офицер? Вы, подпоручик? Палатка для караула и знамени давно готова, а вы здесь отдыхаете. Делаю вам замечание! Прошу всем быть в моём царском шатре через десять минут.

Офицеры проводили его взглядом до палатки, которую он в шутку назвал шатром. Капитан, Фёдор Кузьмич, обращаясь больше к себе, негромко высказался с нотками сочувствия:

Пражский Парнас № – Плохо ему в седле... Хороший командир, но ему всё труднее: возраст, полнота.

А дело знает превосходно! Жаль, карьера не удалась, как, например, у некоего столичного хлыща. Переведут такого из гвардии в пехоту со всеми пороками и связями... Так наказывают не его, а нас. И солдат страдает... Господа, палатку нам поставили: идемте, смоем дорожную пыль.

В палатке батальонного командира уютно: в центре стол, лампа, вокруг стульчики, вдоль одного края скамья, вдоль другого кровать, скрытая пологом. Вся мебель походная, а потому лёгкая, разборная. Офицеры расселись, и майор Крутых начал:

– Господа офицеры, совещание проходило не у подполковника Попова, а у нашего дивизионного начальника генерала Лихачёва. Но с Иваном Ивановичем мы успели поговорить по дороге и немного в штабе. Друзья мои, мы прибыли на местность, где главнокомандующий намерен дать генеральное сражение.

Неприятель давно его жаждет, он на подходе, послезавтра будет здесь. Уже были стычки казаков с разъездами Мюрата. Как утвердят диспозицию, выйдем в поле знакомиться и учиться действовать... О строительстве нами своих фортификационных укреплений не говорилось: выходит, мы – резерв...

Закончив обсуждение бытовых и иных дел, майор Крутых предложил офицерам высказаться. Выждав полминуты и глядя на усталые лица, продолжил:

– Господа, доведите до унтер-офицеров главное. Затем примите в роты солдат пополнения, их по пять-шесть будет. Прикрепите каждого к “дяденькам”, опытным, чтобы те успели новобранцам передать главное. Лучше назначьте тех, кто с Суворовым в походы ходил, например, из той гренадерской роты, что к нам присоединили в Галиции, таких, как Артём Прохоров: он Измаил брал и наш земляк...

Что?.. – майор повернулся к юному подпоручику. – Да, да! Вы правы, Александр Семёнович: это первое пополнение... Господа, вопросов нет?.. Коли нет у вас, есть у меня...

Майор Крутых выдержал паузу, сдвинул брови и обратился к белокурому офицеру:

– Господин поручик, при нижних чинах, пожалуйста, без брани. Для солдата “отец родной” и “свой мужик” – вещи разные. Вы уж впредь постарайтесь... – но, заметив, как склонённое лицо поручика стало наливаться пунцовой краской, посчитал нужным успокоить, смягчил тон и выражение на лице: – Ну-ну, Владислав Аркадьевич! Не переживайте сверх меры: все мы грешны, все были молоды, всё проходит, и это пройдет.

Покончив с регламентом, батальонный командир оживился и на мажорной ноте объявил:

– Господа, через час жду вас всех на чай! Будет и ром! Свободны, друзья мои!

*** Красавец! Видно, что гренадер! Высок, широк в плечах, на груди солдатский Георгий и медаль за Измаил. Глаза весёлые, усы и бакенбарды пышные, голова по кругу острижена, а волосы и там, и там чёрные с яркой проседью, да вот только Виктор Калинкин неровный, грубый шрам на щеке. На голове новая нестроевая мягкая фуражка без козырька, мундир справный зелёный с красными отворотами и, – особый шик, – белые штаны с напуском накрывают голенища коротких сапог. Это и есть Артём Прохоров – назначенный «дяденька» для одного из молодых солдат пополнения. Когда старый с молодым отошли в сторону, Артём повернулся к новобранцу, жилистому, тоже «под горшок» стриженому безусому крестьянскому парню. Помолчал, осматривая и как бы примериваясь, затем протянул большую, мягкую сухую ладонь:

– Здорово, земляк. Откуда и чей будешь?

– Иван – Лазуткина Василия из Марьяновки сын младший.

– Вишь ты! А я из Панино! Это ж рядом, за речкой! И кому приветы?

– Захарову Игнату, Прохорову Артёму, Кирюхину Егору, Радюшину Павлу. Вроде, всё. И подарки привёз.

– Эхма, время-то бежит! Игнат, мы с ним в гренадерах были, остался убитым в Швейцарии. Павел нашего полка, Томского – под Смоленском. Егор здесь, после навестим. А от кого Прохорову? Артём – это я.

– Вот хорошо-то! Здравствуйте, дядя Артём.

– Да уж здоровались мы, сынок, – вздохнул Артём, но сам решил, что так будет лучше, и обнял парня.

– Приветы и подарки от старшего брата вашего Дмитрия и от тётки моей Пелагеи, до венчания Кочеткова была. От неё кисет, – и парень закружился на месте, ворочая плечами, чтоб снять ранец с притороченной к нему шинелью.

– Давно в солдаты забрали? – и Артём отбросил с лица набежавшую тень.

– На Красную горку и забрали, как отгуляли, так сразу. И пошли ножки наши по лесам, через горы каменные. Во Владимире отдохнули, получилось нас в рекрутской партии две роты, и пошли заново. Кругом уж не то: леса попадались, а так всё – поля да овраги. Велика Россия! Так и дошли до Можайска, там одели в солдатское, ружья дали, месяц поучили немного...

– Ну, ладно, после поговорим, – прервал Артём и дружелюбно продолжил:

– Пока сам настоящим солдатом не станешь, так и зови меня: дядя Артём. Это не по-родственному, а из-за того, что назначен. Все мы солдаты: не зови “вы”, а зови по-нашему, по-товарищески. А на войне солдатом быть враз научишься... Прикинь, Ванюшка, отстоим поле, и ты с французом посчитаешься, да хоть с одним, и товарища в бою не бросишь, а меня вдруг убьют – зачем тебе новый дядька? Сам будешь русский солдат, других учить сможешь!

– Не надо, дядя Артём! Только встретились.

– Фу ты, дурашка, я ж придумал... А как рыбалка дома? Ладно, ещё расскажешь...

Ставь в эти “кОзлы» ружье, бескозырку достань... мы так новую фуражную шапку назвали, а кивер и ранец здесь положи, рядом с моими. Нет, погодь: ружьё не ставь, понадобится. Заряжено?

– Нет, не заряжено: на марше не было велено...

– Зарядить надо, чтоб готовым быть всегда. Рассказывай, как заряжать будешь.

– Сейчас... Заряжать буду так: возьму ружьё на левую руку, отворю полку, достану патрон из сумки... С конца, где без пули, скушу бумагу, высыплю малость Пражский Парнас № пороху на полку и прикрою. Поставлю ружьё у ноги и ссыплю порох в ствол, вложу пулю с той бумагой, выну шомпол и загоню пулю до самого низу. Нажимать сильно и стучать не буду. Уберу шомпол. Готово!

– Эхма, парень, шомпол-то надо наперёд сделать вниз тем концом, что вытаскивал, а потом можно и пулю загонять!.. Ну, не ершись. …Понял я, что ты просто сказать подзабыл. Ну, давай, заряжай свою палочку-выручалочку, а я покурю да посмотрю.

Иван, шепча, приступил к заряжанию, по сроку закончил и произнёс громко:

«Готово!». Артём довольный похлопал малого по плечу, слазил в свой ранец, достал железную коробочку, из неё жирную заржавленную тряпочку. Заговорщицки подмигнул, смазал ею Иваново ружьё и велел поставить рядом со своим в «кОзлы», вытер пальцы о сапоги:

– Молодец! Теперь у тебя палочка-стукалочка! Ну, присядем. Мы с тобой не работаем, у нас поважнее дело: стану я тебе солдатскую науку боя рассказывать.

У господ своя, а у нас, брат, своя. Суворов, царство ему небесное, сильно знал её любую!

*** Офицеры в назначенный час собрались у палатки батальонного командира, дождались дежурного офицера и весёлой гурьбой, прокричав снаружи: «Разрешите, ваше превосходительство!» – откинули полог и, гремя шпагами и шпорами, вошли в палатку. Командир, полнеющий, с животиком, невысокий мужчина, радушно встретил их:

– Приветствую, господа! Располагайтесь... шпаги – сюда. Фёдор нам все приготовил: хозяином буду. Чаёк попозже, а сейчас угощу вас... Имею ром чудесный, колониальный. Когда с французами после Тильзита замирились, а с австрийцами приказано было поссориться, достал по случаю ящик. Хорошо, тогда крови союзников бывших не пролили. Сейчас проливать приходится! Вся Европа с ним. А вот турок и шведов вовремя усмирили, иначе... – так занимал гостей хозяин палатки, пока те рассаживались, разбирались с приборами и закусками и, наконец, когда увидел, что взоры всех обращены к нему, объявил тост: – Господа! Чтобы выстояли! За победу! За русского солдата!

– Господин майор! Позвольте участвовать: тост прекрасный! – почти детским прерывающимся голосом попросил подпоручик, сегодняшний дежурный офицер. А у него и усов-то нет, так, пушок!

– Ох, незадача: вам-то, Александр Семёнович, нельзя. Ладно, беру на себя.

Но только один раз, а после с чаем насладитесь. Добавлю к тосту по случаю приостановки: и за здоровье Государя нашего!

Изрядно уставшие офицеры, не скрывая удовольствия, опрокинули стопки со спрятанным в их глубине жаром неведомого Карибского моря, присели, закусили.

Минут через пять командир, желая оживить беседу, лукаво улыбаясь, обратился ко всем, а следом к кудрявому блондину, любителю крепких слов:

– Друзья мои, забудем на вечер субординацию... Владислав Аркадьевич!

Виктор Калинкин Помнится, в Галиции по вечерам вы много внимания уделяли кому-то в ближайшем местечке. Скрыть не удалось. Расскажите какую-нибудь нескромную историю. Дни завтрашние могут оказаться весьма неблагоприятными. Не стесняйтесь, повеселите и нас с Фёдором Кузьмичом, и молодёжь славную, товарищей ваших.

– Что вы, господа, там как раз ничегошеньки-то и не было. А было вот что:

ездил я, – назовём эту прелестницу Катенькой, – к Катеньке...

– Знаем мы эту Катеньку, не спрячешь, друг мой, своих проказ. Я тоже бывал у этого музыканта, – откинувшись на спинку стульчика и покручивая ус, подзадорил товарища поручик с длинным носом.

– Пётр Константинович, о том ты сам поведаешь, если после охота будет, – сказано было тихо, вкрадчиво, и, вернув голос, рассказчик продолжил: – Так вот...

Папенька уже приступил к исполнению своего коварного замысла, по ходу которого по вечерам мы с ней оставались на пару-тройку часов в доме одни. В последний вечер, помнится, Катенька музицировала, я подпевал. Не умею, а деваться некуда:


романчик завести ох как хотелось! Вот беру ноту и обхожу её, вижу открытую шейку, локон. Хоть и напевает, но чувствую, напряжена дьявольски. Господа, крепкий эпитет принес с собой ром, тысяча чертей!

Палатка сотряслась от здорового смеха так, что Фёдор, который хлопотал снаружи у самовара, улыбаясь, зажмурился, покачивая лысиной.

– Продолжайте, Владислав Аркадьевич! – ласковым взглядом ободряя, попросил батальонный командир.

– Продолжаю. Горит во мне всё, дрожу, наклоняюсь ниже, ближе. Мысль одна – прикоснуться губами, поцеловать нежно и провести чуть в сторону. Приём испытанный, господа, впечатление производит... Прикоснулся – дурной запах!

Думаю, мало ли... Обнимаю за плечи, руки опускаю спереди за вырез. Ведь, что дивно – не противится, а должна бы, коли дЕвица. Обнимаю обнаженную грудь, чувствую всю, а она – потная и прыщи!.. Такие-то дела, господа. Превратности... Ну, твой черёд, Пётр Константинович!

– Нет, увольте! Лучше я о другом, о чистом... но всё о ней же, о любви.

Обстановка в палатке достигла кульминации в хорошем расположении духа.

Выпили по второй стопочке чудесного рома. Добрый друг весёлой компании, ранее призванный к продолжению, заёрзал на месте, желая принять эстафету:

– Позволите начать! Хорошо, я не длинно. Дело было на Волыни. Год шёл то ли восьмой, то ли девятый. Помещик там жил, пан. Познакомились на ярмарке, потом на охоту приглашал. Он не молод, сед, детей нет. А жена, господа, красавица!

Повадки, походка – лебедь белая. Талия осиная, пальчики тонкие, мраморные, а ножка, как у серны. Но взгляд, скажу вам, порочный. Она знает это и прячет его, опускает... Как мило, чудесно было, когда мы открылись друг другу и, представьте такое: употреблялись до изнеможения даже в саду в беседке и на качелях!

– Вы поэт, хотя излагаете прозой, – ненароком прервал Фёдор Кузьмич и, думая, что помешал, дружелюбно поправился: – Продолжайте!

– Да нет, закончил, простите... Боялся утомить, да и сердце растревожил, любил, знаете... – признался рассказчик, погружаясь в печаль, но собрался и соответственно случаю завершил по-гусарски: – А панский наследник, полагаю, бегает уже и из рогатки в папеньку старого стреляет!

Пражский Парнас № – Испортите вы мне непорочного Александра Семёновича! – воскликнул Фёдор Кузьмич: – Хотелось бы его после войны к себе в Екатеринбург пригласить, познакомить с дочерью... Что скажете, Александр Семёнович?

– Увидеть бы сначала: предупредили нас только что Слава, извините, Владислав Аркадьевич и Пётр Константинович, какие бывают барышни.

– Обижаете, любезный. Поедите и увидите... Хорошо, что не отказываетесь погостить. Впрочем, смотрите, вот у меня ладанка... Сейчас сниму... Жена это, но похожа безупречно...

Офицеры аккуратно передали по кругу драгоценный портрет, удивляясь красоте любимой женщины седого капитана.

– Да, господа, мы ещё успеваем веселиться и озоровать даже в походах.

Солдату, мужику, тому труднее. Старослужащие, верно, на зимних квартирах ещё возьмут своё, некоторые семьями обзаводятся, – произнёс командир, кончиком ножа вычерчивая на тарелочке невидимый узор...

*** Пока Артём искал удобное место для продолжения беседы, Иван сходил к ранцу и принёс маленький узелочек:

– Это тебе, дядя Артём, от брата Дмитрия оберег с ликом Святого Николая.

Говорил, пусть не снимает. Ждём, говорил, год остался. Женим, ещё сказал, избу поставим.

Артём не ответил, только желваки заходили. Взял, развернул, расстегнул мундир, расправил шнурок, просунул голову, разместил на груди и застегнул большие круглые выпуклые медные пуговицы с пламенеющей гранатой: эмблемой не Томского, а того первого своего гренадерского полка. Иван это заметил, решил подначить:

– Дяденька, а что на пуговицах? Каша в горшке загорелась, что ли?

– То граната разрывается, дурень! Осмелел больно! Не шути больше о том… Начнём урок, Ваня… Первая твоя обязанность в бою – исполнять, что велят, и беречь их, командиров наших. В жизни они всякие, но в бою мы без них, как дети, а по совести – овцы. Испытал уже: придёт мальчик, а всему, что мы кровью познаём, обучен. Они там, в столице, книжки читают, им генералы уроки учат. Береги командира, он тебя к славе приведет, а иначе пропадёшь. Если идёшь в атаку, а офицер в близком ряду, не теряй его, своё дело делаешь, а посматривай и выручай.

У тебя ружьё, штык, а у него шпага – баловство, да и сила не та: они ж баре. Ещё ты уметь должен: потерялся в бою, не знаешь, что и как и где товарищи, гляди поверх голов, ищи своё знамя и дуй к нему – не пропадешь... А знамя береги: мы за него в ответе. Ты грамоте обучен?

– Да. Матушка учила, и в приходе. Арифметику знаю, множить. А делить так и не выучился: мудро сильно.

– Ну так вот, как развернут завтра знамя, запоминай, что на нём... Знамёна ещё стягами зовут, значит, нас стягивать, собирать… Ты сиди пока, я встану и рядом похожу: сильно спина болит... Смотри, скоро как темнеет: через недельку-две уж осень.

Виктор Калинкин Артём поднялся, распрямился, покрутил головой, вглядываясь в темноту и соображая, что за дела в батальоне, отметил главное: ужин, должно быть, готов.

Кивком показал Ивану, что надо вставать и идти. По пути прихватили ранцы: в них ложки, кружки, с ними и котелки, а у Артёма – заветные коробочки и узелочки:

– Чаю с мятой накушаемся! Любишь, поди?

В их лагере тоже забренчала балалаечка, и тоненько кто-то пел. Свой костёр долго искать не пришлось, их заметили, окликнули. Солдаты ели распаренные сухари с нарезанным салом и луком, подвинулись, освободили место. Унтер подошёл и плеснул в их кружки по две крышки водки:

– Глядим, вас нет и нет, ну, сами-то и выпили. Думаем, не детки, не обидитесь.

Давай, ребята, с Богом.

– Ребята, знакомьтесь – нового пригона Иван Лазуткин из Марьяновки, земляк наш, – и Артём подождал, пока все у костра обменяются рукопожатиями, а мужику то важно, как собачкам обнюхаться. – Ваше здоровье, мужики!.. Эх... знатно!

Унтер, чтобы получше рассмотреть, приблизился к Ивану:

– Теперь и ты, Ванюшка, сперва вроде как осиротел, а тут с нами новой семьей обзавелся. Ох, надолго, брат, может, на всю жизнь… Добрые в семье-то одни дядьки, а тётки у нас злющие, косы точут… Шутю, Вань! Мы их – за порог! Не хмурься, паря, у нас хорошо, увидишь. Привыкай, спрашивай.

– На завтра, что говорят? А где воду брали? – Артём облизал ложку и сунул за голенище. Поднялся с живота на колени, поставил перед собой ранец и стал готовиться к чаю. Не отрываясь от дела, добавил: – Нам тоже, Вань, до сна надо сходить и набрать.

– Другов лучших мяткой не побалуешь?.. Спасибо, Артём Степаныч! – душевно поблагодарил унтер, ссыпал с ладони в кружку щепотку мяты, присел, взял палочку, поворочал угольки. – Воды-то хватит, а погулять, так Петро проводит: сам и копал. У той опушки, на углу – рытвина, в ней родники стекают в ручеёк, пастушок сказывал, то Огник. Чисто стеклышко, но овраг точит… Так вот, мы там, Григорий с Петром, ямищу выкопали и к ней – канавку: к утру чистой воды будет много. А рядом лазарет и ему польза. И французу дадим сопелку утереть!.. А француз, говорят, ещё не подошел.

Баталия – дело важное и завтра навряд, что будет. Коли то, – потеха одна… Унтер зажмурился от едкого дыма, ещё поворочал угольки, покряхтел и продолжил:

– Офицеры сказывали, спозаранок будить не станут: егерям не привыкать ночь на линии под кустом лежать да армию стеречь: днём отоспятся. Велят своим ремонтом заняться, замки смазать да штыки наточить, а тебе, Артём – молодого учить... Чтоб рубахи чистые не трогали, а у кого нет – постираться, – бросил палочку в костёр, выпрямился и, глядя в небо, обратился ко всем: – Ну что, служивые, споём нашу печальную да на звёзды русские поглядим, пока можется...

*** Утром подполковник Попов попросил поручика Свиридова собрать офицеров здесь же у лагеря на полянке. Недалеко с десяток солдат, разбившись на две ватаги, сняв мундиры, босые играли в чехарду, перепрыгивая друг через друга.

Пражский Парнас № С их стороны ветер приносил крепкий запах пота и давно немытых тел, смех и говорок деревенских в прошлом мужиков и парней. Молодые офицеры морщили носы и посмеивались. Подошел Попов, прищурившись, втянул воздух, укоризненно посмотрел на тех, кто продолжал улыбаться, отвёл офицеров в сторону от ветра, показал, чтоб стали полукругом и, заложив руки за спину, заговорил, пошагивая:

– Солдат не виноват, что поставлен в такие условия. Господа, как закончим с вами, по очереди сводите батальоны поротно к ручью помыться, но только место уж выберете пониже лазарета... Господа офицеры! Земля слухом полнится, и стало мне кое-что известно. Там на высоте, полагаю, вы знаете где, – показал рукой, – назначен центр позиции. Чтобы вы могли предвзято оценивать будущие события, предлагаю пройти и осмотреть местность...

В роще ротные опередили старших и, поджидая их, остановились на предполагаемом месте боевого порядка полка. Офицеры завели беседу, поглядывая на высоту и называя её меж собой курганом. Там кипела работа: чавкали кирки, скрежетали лопаты, скрипели колёса, долетали смех, разговоры. Иной раз – крики:

кто-то позвал, кто-то откликнулся, кто-то обругал. Судя по тому, что там стояли снятые с передков орудия, всего штук двадцать, готовилось укрепление для батареи. Работали не только артиллеристы: им помогали ополченцы и солдаты.

Артиллерийский обоз и зарядные ящики были поставлены на сотню шагов ниже батареи и огорожены телегами, а перед телегами выставлены рогатки. Охрану по углам несли часовые с тесаками. Укрепляли и протяженные пологие боковые склоны: выкапывали неглубокие траншеи, и из той вынутой земли выкладывали брустверы, устанавливали полевые орудия...

Подпоручик отвернулся от кургана, обратил к товарищам юное лицо и звонким голосом прервал их:

– Петя, Слава, Фёдор Кузьмич! Господа, не хотите ли пари: нам будет назначено стоять пехотным охранением.

– Нет, Александр Семёнович, мы не будем участвовать в пари: то, что Вы сказали, это же очевидно, – погасил его пыл капитан. Сделав более значительным выражение своего лица, продолжил, стараясь в коротких паузах раскурить табачок:

– Скорее, мы – резерв... и кровь наша прольётся не на эту дикую гвоздичку (чуть тронул носком сапога невысокий бледно-розовый полевой цветок)... а прольётся там, где неприятель достаточно озверел и дожимает наших...

Подошли полковой и батальонные командиры. Попов обозначил офицерам полукруг, занял его середину спиной к высоте и, щурясь от утренних лучей, продолжил разговор:

– Полку, очевидно, будет предписано встать во 2-й линии, думаю, здесь, где мы сейчас. Отсюда до высоты (обернулся)... шагов триста-четыреста. Предположительно, мы – резерв корпуса на левом фланге Барклая рядом с центром русской армии.

Думаю, частной задачей, которую будем решать самостоятельно – это не допускать обход батареи с флангов и защищать ее вход сзади, а при появлении угрозы прорыва неприятеля на передний бруствер опрокинуть его... Пойдемте, поднимемся, господа...

Виктор Калинкин Офицеры расположились у бокового бруствера батареи. Попов, знавший карту, приступил к знакомству офицеров с местом будущей баталии:

– Чуть слева, где кусты петляют, то Семёновский ручей. За ним впереди и дальше – Колочь. Справа – Бородино, позади него – Горки, Кутузов там. Слева – Семёновское. Дальше, к Старой дороге – Шевардино, видите, на высоте большой редут строится... Смотрю я, а избы уже пошли на фортификацию... Да... Скоро останутся церкви да печи, как после пожара. Что ж, наверное, выхода нет.

*** – Дядя Артём, а кого из полководцев ты видел?

– Суворова, Багратиона... Барклая нашего, тоже смел, но с нами близко не бывает.

– А Суворов?

– Тот сильно прост, а делами – богатырь сказочный! Он маленький, сухонький, седенький хохолок на лбу. Солдат любил. Ел, что и мы, спал, как мы, а молодой был, так в атаку – тоже с нами. Турок гонял знаменито! А героя обнимет, расцелует и всем расскажет. И не забудет, как фамилия и по батюшке!

– А тебя целовал?

– Когда мы с гор спустились, строй обходил, в глаза смотрел, как я тебе сейчас, и руку жал... – помолчал... улыбнулся: – На, подержись через меня с Александром Василичем!

Иван благоговейно пожал руку, а Артём продолжил урок:

– Биться надо, будто ты заговоренный. Чуть оробеешь – пропал и с отчаянной высоты, на какую дух тебя поднял, скатишься, как по ледяной горке! А потому, если страх в тебе, гони его, стыдись и о Боге думай, он укрепит. О своих домашних думай:

что им твои земляки-товарищи про тебя расскажут, когда вернутся... А неприятель, как и ты, оробеть может, а чуть испугается, окрепнуть духом не давай!.. И у меня страх бывает... Да! А то-о!

Артём подошел к Ивану ближе, обнял и продолжил:

– А без товарищей в бою не победить. Кто, кроме них, поможет? А где они? Как в бою найти? Расскажу… Первое дело: в строю рядом с твоим плечом и сзади. А ты им всем помогай и переднему. Второе дело: один остался, оглянись, узнай своего, подбеги и стань рядом или позови, он рядом станет и поможет отбиться. Третье дело: если рядом вовсе никого, ищи знамя своё...

Артём добавил значительные нотки и, глядя в глаза Ивану, приступил к изложению главного, что, по его мнению, может помочь выстоять:

– С кавалерией одному сладить трудно, а бежать – не дело, быстро сзади налетит и на лоскуты нарежет. А когда один встанешь, он всё вокруг тебя ездит и норовит так зайти, чтоб ты ему был под правую руку, и рубанет с размаху. А ты ныряй под левую руку и ближе и коли штыком, куда достанешь. И коня не жалей. Конь взбесится, может его сбросить или закружит. А если встанем в круг, ему неудобство и с боков защиты нет. Вовсе правильно – в каре строиться. Знаешь как?.. Во-о-о!

Мы так турка одолевали. Те скачут по кругу, зубы скалят: «Алла, Алла». Нам ничего сделать не могу, а мы их пулей, наскочат – штыком...

Артём повздыхал, оглядывая себя, посмотрел на тучку:

Пражский Парнас № – Эхма, сапоги-то никуда стали. Пока дождя нет, пойдём к Мартыну, он знатный сапожник...

Мартын сидел у палатки и, зажав коленями «лапку», постукивал молоточком по подошве кривого сапога. На мастеровом солдате фартук, в губах – гвоздики, на шее – дратва, на глазах – очки, подаренные по случаю солдатами.

– Здорово, ребята! Присаживайся, Степаныч. Кто с тобой?.. Ты любишь с молодыми нянькаться… Хорошо, когда такое дело. Тоже люблю с учениками секреты показывать... Скоро доработаю...

Артём с Иваном уселись на травку. Немного погодя Артём снял сапоги, расстегнул мундир и лёг на спину, скрестив руки за головой. Иван повторил, но скоро перевернулся и вытянулся на тёплой земле, уткнув нос в траву между рук. Запахло пряностями, по щеке побежали суетливые букашки, зазвенели крылышки... Где-то у самого неба напевал Мартын, вздыхал и сам с собой разговаривал... всхрапнул Артём...

– Ну, рассказывай, – услышал сквозь потную дрёму Иван.

– Ага... уснул, однако... Вот, Мартын, новые подмётки надобны. Сделаешь?

– А то нет! Сейчас и сделаю, материя есть... Сделаем так, что до Парижа приведут... Давай!

Мартын взял первый сапог, ножичком отделил худую подметку, снял коричневую прокладку, зачистил, что осталось. Слазил в сундучок, затем в торбочку, достал твёрдую толстую кожу и два листа бересты. По старой подошве отмерил, вырезал и приступил к ремонту.

– Берёста-то зачем? – шепотом, чтоб не мешать Мартыну, спросил Иван.

– Ты что-о!.. А вот вспомни, в чём батьке на сенокос воду и молочко носил?..

Верно, в туесочках. А из чего они?.. Верно. И не течёт, и прохладненькое весь день, и не киснет! А почему? Знай, есть сторона, через которую молочко дышит, а течь не может, вот важно-то! Так и в сапогах наших: и скрип знатный, и не протекает, и освежает! Думай, сколько народа и сколько вёрст да по полям, да по лесам, да по болотам, да по камням и всё в них! А возьми портяночки-то! Просты, а цены им нет: и ногу не собьёшь, и перемотать на целое, и просушить, и постирать. А про шинельку и говорить не стану... Пуговки сзади расстегнёшь, половинку под себя, а другой укроешься и ножки усталые к костру...

*** Следующим утром от конных разъездов поступили сведения, что французская армия на подходе. После обеда стала слышна далёкая перестрелка егерей с авангардом. В дивизию прибыл квартирмейстер и сообщил, что диспозиция утверждена и приказано частям указать их расположение. Томский полк разреженными колоннами просочился меж берёз и вышел на место, где у вбитого флажка его ожидал квартирмейстер. Колонны выровняли. Офицеры вышли из строя, посадили солдат на траву и собрались на правых флангах.

Майор Крутых пояснил своим боевой порядок:

– Справа, вон те, что в 1-й линии, то – наши: уфимцы и ширвандцы, а с нами во Виктор Калинкин 2-й – бутырцы. Весь наш корпус здесь, кроме егерей, те – в поле. А там слева, вон те и те, то – Паскевич. А на кургане – Раевский.

Капитан, Фёдор Кузьмич, обратился к батальонному:

– Господин майор, позвольте поделиться мнением... На этом месте весь перелёт по батарее будет наш. Думаю, на совещании с дивизионным начальником надо то учесть и подвинуть: нас – за Уфимским полком, а бутырцев – за ширвандцами.

– Спасибо, Фёдор Кузьмич, но сначала, думаю, надо будет оценить истинную угрозу от перелётных снарядов. Если мы поспешим, то при первой же фланговой кавалерийской атаке на курган малый полк, коим наш является, будет окружён и не сможет содействовать. Под угрозой окажется центр всей армии. Вечером я доложу ваши предложения. Мой вариант – выдвинуть батальоны ближе к батарее, в мёртвую зону...

Перед сидящими солдатами лицом к ним застыли под знаменем знамёнщик и два его солдата-помощника: рослые, красивые мужики. Налетавший сзади ветер заставлял полотнище крутиться на древке и шлёпать солдат по лицам. Порой, устав волноваться, оно накрывало голову кого-либо из них и успокаивалось, ластилось, прижавшись. Никто в группе не мешал ему и делал вид, что их то не касается.

Иван какое-то время разглядывал знамя, запоминая цвета, рисунок и надписи.

Затем откинулся на ранец и долго безмятежно смотрел в такое же безмятежное небо, жуя сухари и запевая их водой. Вдруг дёрнулся и заговорил, не поворачивая головы:

– Смотри, дяденька, журавли… спутались, куда лететь. Вон там курлычут, напротив кусочка того облачка, – повернулся к Артёму и показал рукой: – Во-во...

ага, эти!..

– Глазастый ты, Вань, но не о том думаешь. Ты видишь то, от чего расстройство на сердце и одна тоска, – вяло начал разомлевший Артём, но, очнувшись, не сдержал раздражение: – Ты всё мне портишь. И так после тебя только о доме думаю. Давай лучше думать, как страх победить, а за ним – и француза. Не дело с тоской в бой идти!

Среди офицеров выразилось беспокойство сначала в 1-й линии, за ними – во 2-й: все показывали на три облака пыли, появившиеся у горизонта. Солдат подняли, колонны загудели. Вскоре стали различимы три больших потока, идущие прямо, напролом, сверкая десятками тысяч штыков, касками и прочим железом, как искрящимся полотном. Перед каждым, видно было, перемещались с одной стороны на другую конные упряжки с артиллерией, выбирая ровный путь лошадям, орудиям и фурам. Потоки начали растекаться вправо и, особенно, влево. Немного погодя в районе деревни Шевардино, где строился большой редут, стороны сблизились и открыли орудийную пальбу. Временами трещали ружейные залпы, частила перестрелка, а в грохоте орудий появлялись затишья – то пехота у редута сцепилась. Дело продолжалось до глубокой ночи, пока Бонапарт не исполнил своё намерение выправить линию русских войск так, как он того желает...



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.