авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Н.К. Рерих

СКАЗКИ

Амрита-Русь

Москва

2003

Н.К. Рерих

СКАЗКИ. – М.: Амрита-Русь, 2003. – 208 с.

ISBN 5-94355-052-6

© «Амрита-Русь»,

оформление, 2003

ПРЕДИСЛОВИЕ

Велико и многогранно наследие Николая

Константиновича Рериха. Это, прежде все-

го, его карти Ему принадлеж также кни-

ны. ат

ги “Алтай – Гималаи”, “Сердце Азии”,

“Шамбала”;

многочисленные статьи по воп-

росам архео г и и к с в и к ь уры;

сти ло и, с ус т а ул т хи, сказки, п с о ра ен ко м ог орга ье ы;

б щ ия н им низациям, создававшимся по его инициативе в разных странах. Рериху суждено было жить в напряженную эпоху конца XIX – середи ны XX вв. с мировыми войнами, революция ми, национально-освободительной борьбой в колониальных странах, а также открытиями во многих областях науки и техники. Он ви дел цель своей жизни в служении человече ству. Мыслил всегда масштабно как обще ственный деятель, ученый, художник, поэт.

Зорко следил за важнейшими событиями эпо хи, и все эт в то и и й ф ме находило о, й ли но ор, отклик на страницах ег публик о аций.

Самый сложный и, пожалуй, самый увле кательный жанр в литературном наследии Рериха – его сказки. Сказка с ее иносказа тельностью образов, с манящей красотой та инственных миров, как ни один другой лите ратурный жанр, раскрывает перед ее творцом широкие возможности для воплощения самых сокровенных замыслов. Не случайно Рерих всегда уделял сказка так много внимания.

м Как исследователь он разработал ориги нальную концепцию понятия сказки. Сказка для него– бесценный памятник истории. “Са мые серьезные ученые уже давно пришли к заклю ен, ч ск к е ь с ч ию то аз а ст казание. А ска зание есть исторический факт, который нуж но разглядеть в дымке веков”, – писал он в одно и с а е.

й з ттй Обращаясь к русским былинам, сканди навским сагам, финским рунам, легендам Во стока, к различным религиозно-этическим учени Рер пр е вс ям, их, ежд его, стремился вы явить неоспоримые для него факты о единстве духовных корней человечества, начиная с древних времен. Еще в 1914 году он утверж дал: “Время сложило красоту общую всем века и наро м дам”.

Понятие красоты у Рериха необычайно емкое Это – не тольк эстетическая катего. о рия, н и н в т н а к ас добротворче о ра с ве н я: р ота ства с м по е т о а и, л бви, подвига. Все, ао жрввня ю это, по его глубокому убеждению, могло бы сплотить народы, установив между ними “прочные сердечные узы”.

В многовековой литературе народов Рерих находил также сведения о забытых, а подчас и не изученных еще явлениях природы: о чу додейственных камнях, кладах подземных, живой и мертвой воде, психических феноме нах и о многом другом. Его увлекала масш табность мышления древних, их представле ния о взаимосвязи всего сущего на земле с космическим миром. И в этой области он опять видел живые нити, которые протягива лись из глубокой старины к XX веку, к науч ным интересам современников. Не случайна его запись: “Знание преображается в леген дах. Столько забытых истин сокрыто в древ них символах. Они могут быть оживлены опять, если мы будем изучать их самоотвер женно”.

Путешествуя по родной земле, проходя с караваном по пустыням Китая и Монголии, живя в Индии, Николай Константинович с особым интересом собирал легенды и сказа ния, в которых народы выражали мечты о сча стливом будущем. Это был для него единый язык, понятный всем: “Ведь в каждом чело ве жив м ч а от и е я о ц р т е,о стр ке ет е т р д с т м а с в а не прекрасн. И раз н б ет п ой ве е уд равдою ска зать о просторах, в которых каждый побывать может”.

Рерих постоянно выступал со статьями, в которых раскрывал перед современниками мудрость веков, духовные сокровища прошло го. Но не только. Он и сам творил свои соб ственные сказки, притчи и заклинания.

Сказки Рериха необычны по содержанию и стр кт е В н н ре ко и у ур. их е д спользуются тра диционные фольклорные мотивы борьбы света и тьмы до и зл п ов счастья и исти, бра а, оиск ны. Из русского эпоса приходят вестники, целители, ведуньи, а также богатыри и свя тые;

из мифологии Востока – Майтрейя, Ге сер Хан и другие. Почти всегда они изобра жены на лоне природы. Наделены убедитель ными историко-этиографическими чертами. И в это к к о м ча с м а т, “фольклор сно м, а т е л а в ор ва ид р к о ру у с н х дк ми археологии”.

ет у а б к а о а Но Николай Константинович был далек от стилизации и прямого “цитирования”. Его произведе от ния личают глу ся боко оригиналь ными сюжетами. Иногда в тексты включают ся научные комментарии к тому или иному мотиву. Подчас даются оценки современным историческим событиям, чаще всего, в инос казательной форме. И, пожалуй, самое глав ноес с о т в т м ч о г р и эт ска яв о т и о, т е о их зок ля ются носителями возвышенных чувств и мыс лей, имеющих вечную, общечеловеческую ценность. Тем самым, сказки обретают ярко выраженную философскую и нравственную напра е о ть вл нн с.

Самобытен стиль этих произведений, их речевой строй. Увлеченный исследователь фольклора, Рерих постоянно отмечал красоту русск г я ы а е о “ е у у п о о з к, г п в ч ю релесть и это ”;

ст плод в р о п ч о д яе о т чест ало от о н й о в й л г вор ва.

Он неоднократно использовал традиционные обороты родного разговорного языка, заду шевную музыкальность слов, певучую ритми ку в построен ф. В ска ах и особенно, ии раз зк, в заклинаниях и пророчествах звучат порой властные зовы и провозвестия, как бы иду щие из глубины веков, и усиливающие эмо циональный настрой образов.

Сказки Рериха представляют собой уни кальный синтез многих его знаний, размыш лений и интуитивных предчувствий. Воедино связаны в них подчас прошлое, настоящее и будущее. Сопоставлены нравственные идеа лы Запада и Востока. В некоторые сюжеты вплетены древние поверья и жизненно реаль ные события. И все это, взятое в разных со отношениях, ведет к созданию образов, не лишенных символики. Самые многозначные среди них – образы “Матери Мира” и “Учи тл” ея.

Произведения Рериха располагают к глу бокому раздумью. Они настраивают на вы сокие чувст, у р м ю к д х н совер ва ст е ля т у ов ому шенству. Эт та нео од н в наше труд о к бх имо ам ное время, в эпоху, когда со всей остротой встали проблемы нравственно озд го оровления общества. “Духовность, подвиг, красота”, – вот та триада, которая заключена в увлека тельном, сказочном мире Рериха.

Самые ранние публикации сказок и былин появились в начале 1890-х годов. Позже, в 1914 году, наиболее значительные из них Ре рих включил в первый том собрания своих со чинений, в самостоятельный раздел, назван ный им “Сказки”. Следующая подборка – “Сказки и притчи” – была напечатана в боль шой монографии “Рерих”, изданной в году в Петрограде. Третьей книгой со специ альным разделом – “Легенды” – является “Твердыня пламенная” (1933).

Сказки, притчи и легенды Рериха оказа лись разбросанными по разным изданиям, которые, к тому же, стали библиографичес кой редкостью. И невольно возникло жела ние с бр ь и в ди о и и а Составитель о ат х ое н зд ть.

книги сче н ход м со л еоб имы хранить тот состав произведений, который был сделан самим ав тором в указанных выше трех книгах. Он ох ватывает период с 1893 по 1935 годы.

С 1937 года Рерих начал готовить к печа ти новые сборники своих литературных тру дов. Но ни один из них так и не увидел свет при его жизни. Только в наше время в разных вариантах начали появляться в разрозненном виде его поздние работы. Некоторые из них мы сочли возможным также включить во вновь издаваемую книгу. На это были доста точно убедительные, на наш взгляд, основа ня и.

Некоторые исследователи уже отмечали, как трудно бывает подчас провести четкое размежевание литературных произведений Рериха по жанрам. Он и сам не придержи вался строго кл си ац с их творений.

й ас фик ии во Так, например, в первом томе собрания его сочинений 191 года о 4 черк “Гла добрый” по з мещен в разделе “Листки”. Позже в моно графии 1916 года он оказался в рубрике “Сказки и притчи”. Очерк “Неотпитая чаша” из той же монографии и из того же раздела перешел в книгу “Пути благословения” (1924), сост енн без раз ени по гла авл ую дел я вам. И такие перемещения из одного жанра в другой происходили неоднократно.

При отборе произ ний для р веде аздела ска зок 1940-х го мы и дов сходили и сопоставле з ния их с ранними работами Рериха. В сказ ках, написа ых д 1 8 год о иногда упо нн о 91 а, н минал некоторые факты из своей жизни, а также значительные исторические события.

Например, притча “Сон” начинается так “Пе ред войною сн бы.. (им тс в виду пер ы ли. ” ее я вая мировая война). И далее идет изложение сновидений, которые стали пророческими. В этой же притч чередо проходя образы, по е й т ложенные в основу картин “Крик Змия”, “Град обреченный”, “Прокопий Праведный за неведомых плавающих молится” и других.

Такую же структуру построения сюжетов мы находим и в ряде текстов 1940-х годов.

Рерих внимательно следил за событиями вто рой мировой войны и фиксировал их в своих “Листах дневника”. С констатации конкрет ных исторических событий начинаются и не которые его статьи военных лет. И именно в текст эт х с а ей о га и ески входят былин ы и тт р нч но-сказочные элементы. Они звучат в назва ниях самих статей: “Огонь на меня”, “Бога тыри проснулись”, “Крылья победы”. Их ге роями становятся легендарные Микула Селя нинович, Илья Муромец, Настасья Микулич на, а т к е и т ри е к е д ят а ж с о ч с и е ели, не раз спа савшие Р ну о бед С ьи близки к сказ оди т ы. тат кам и по своему былинно-приподнятому, эмо ционально-насыщенному стилю.

Необходимо отметить еще одну характер ную особенность творчества Николая Кон стантиновича 1940-х годов. Как и в ранний период, Рерих-литератор и Рерих-художник неотделимы друг от друга. Нередко он раз рабатывал одну и ту же тему пером на бумаге и кистью на полотне. Именно в эти последние годы появились его замечательные полотна, связ ны с ге ич ким ст ан е ро ес и раницами русской истории: “Поход Игоря”, “Единоборство Мстислава с Редедей”, “Борис и Глеб” и дру гие. Они такж как и литературные произве е, дения, исполнены в героически приподнятом сие тл.

Предлагаемая читателю книга начинается со статьи Рериха “Сказки” (1935) и закан чивается его статьей того же года “Древние источники”. Они во многом помогают подой ти к пониманию сложных проблем, которыми он занимался.

Книга сост т и т х г. В и названия ои з ре лав х легли авторс за вия нек рых его про кие гла ото изведений:

глава первая – “Неотпитая чаша” (сказы 1 1 и1 3 г. ;

96 97 г) глаза вторая – “Подвиг” (притча и сти хо ор ие 1 1 г, с а ь 1 4 г ) тв ен 9 6. т т я 9 2. ;

глава треть – “ уг и я Жемч скани (стихот й” ворение “Жемчуг” 1920 г. и картина “Жем чуг исканий 1 2 г ) ” 94..

В текстах в ряде случаев сохранены осо бенности авторских написаний географичес ких мест и имен собственных, а также свое образие его орфографии и пунктуации.

Когда-то Н. К. Рерих писал о легендах:

“Было бы непозволительною невежественною трусостью скрыть эти благостные легенды, открывающие драгоценные тайники души на родной”. Такими же драгоценными тайника ми души самого Рериха являются его соб ственные ск ки аз.

*** Сказки про Василису Прекрасную, про серого волка и Ивана-царевича, про щучье веление изданы в Харбине под редакцией В.Н. Иванова. Маленькая книжка, сто ящая всего десять фен и, таким порядком, очень доступная. У В.Н. Иванова давно была прекрасная мысль об издании в самой доступной форме образцов русской лите ратуры. И в сказках, и в былинах, и в вели ких творениях наших поэтов и литерато ров действительно находятся те жемчу жины, о которых так неотложно нужно напоминать народному сознанию.

Возьмете ли вы, хотя бы в извлечениях, Гоголя, Пушкина, Достоевского, наконец, полузабытых-полунепонятых глубокомыс лящих славянофилов – всюду находите все то, что так спешно нужно для исцеления сердца народа. Отрывки Гоголя или листы дневника писаний Достоевского;

мысли Ле онтьева, Хомякова и всех, кто доброжела тельствовал России, как всегда свежи, ибо они рождались из великой самоотвержен ной любви и помогали народу в трудных его путях.

Правильна мысль таких общедоступных книг и потому, что им нужно сейчас про никнуть в самые глухие и удаленные мес та, где в ожидании трепещут сердца и в рассеянии сущих, и угнетенных, и обездо ленных, и все же горящих великою любовью к строению.

В одном текущем месяце кроме назван ных сказок изданы еще восемь народных рус ских сказок: про волка, медведя, лисичку сестричку, про козу и козлят, про журавля и цаплю, про кота да петуха, про муху, про репку;

а к двадцатому января уже успела выйти и “Шинель” Гоголя – одно из нео быкновенно проникновенных, хотя и не все гда понятных творений великого мастера.

А что, если бы сделать русским людям усилие, отбросить всю шелуху и наросшую шершавость и опять сойтись в труде.

Одна эта мысль об общедоступных изда ниях жемчужин народного самосознания, уже это помогло бы взаимопониманию.

И не только по-русски требуются эти маленькие книги. Их нужно дать на разных языках и в таких же общедоступных изда ниях. Ведь должны они на разных языках проникнуть тоже в народные толщи. Дол жны проникнуть туда, куда не дойдет толстая, дорогая книга. Пусть они, эти жемчужины, сделаются совсем доступны ми и проникнут в далекие фермы, на дале кие острова, в хижины – там, где подчас так ждут каждое печатное слово. В то время, когда мы думаем, что уже многое стало доступно и понято, то на самом деле действительность говорит нам о чем-то совс дру м.

ем го Мы сами видели детишек, подбирающих картинки от спичечных коробок. Знаем, как за любую иллюстрированную измятую страницу газеты люди готовы дать про дукты, лишь бы украсить стену своей хи жины, а если возможно, то и прочитать.

Говорю “если возможно” не к тому, чтобы попрекнуть кого-то в неграмотности, а к тому, что грамотность-то эта на многих языках, и на этих разных языках нужно го ворить о прекрасном.

Нужно сказывать множеству различ ных людей мысли и древние и новые, ибо все они говорят о том же, что и не древне, и не ново, но вечно. Переведите наши сказки и былины на всевозможные западные и вос точные языки, и сколько сердец возрадует ся, восчувствовав себе близкое. Вот сказка про Василису Прекрасную, построенная на сказаниях о терафиме, а серый волк для из менения образа бьется о землю, и “по щу чьему” мысленному веленью двигаются и действуют предметы. Ведь это все поймет и индус, и араб, и китаец, и еще один мост взаимопонимания – радушный, воздуш ный, но и прочный, соткется.

Скажите о Граде Китеже, и бретонский пастух закивает вам в ответ, прочтите “Песнь о полку Игореве” в скандинавских странах или расскажите в далеком Ассаме об оборотнях или об Антее в Греции, и всю ду вам приложат свои понимания и допол нения. А разве не затрепещут в понимании сердца разных народов от образов Гоголя, а сколько неожиданных пониманий вызовут страницы дневника Достоевского! Но именно не нужно надеяться на многотом ные дорогие издания, нужно давать как можно доступнее. Для этой доступности нужно изобрести наилучшие меры, и сказ ки станут сказаниями, а сказания очертят вечную быль.

Такие же совершенно общедоступные отрывки сокровищ восточной и западной мудрости должны быть даваемы и по-рус ски. Должны быть даны в том звучно-при влекательном переводе, на который спосо бен русский язык. Вспоминаю, как Балтру шайтис прекрасно передавал песнь Тагора, как Бальмонт неповторимо звучал в обра зах лучших иностранных поэтов, как, на конец, Бхагавад-Гита прекрасно зазвучала именно на русском, может быть, лучше, чем на некоторых других западных языках.

И Эдда, и Калевала, и Гаявата, и Панча тантра – все прекрасно поддается звуч ному и эластичному языку русскому.

Но всё, что издавалось до сих пор, было заключено или в дорогостоящие многотом ные издания, или давалось в книгах роскош ных. Но ведь все эти красоты должны быть широко даны всем народам и, как в звуках и красках, также соединить их в слове зву чащем. Также широко народно нужно дать, хотя и в общедоступных, но вполне худо жественных воспроизведениях наши иконо писные изображения. Ведь об истинной кра соте их так немногие знают. И в невеже стве, в незнании могут похулять ценнос ти истинные. Главное же во всех случаях сейчас нужна общедоступность.

Обеднело человечество и оскудело ду ховно. Потому-то так радуемся, видя каж дое прекрасное, но и доступное издание.

Итак, тесная быль обратится в сказание, а из сказания вырастет опять сказка.

Жизнь – прекрасная сказка.

Н. К. Рерих СКАЗКИ 30 января ЧАСТЬ НЕОТПИТАЯ ЧАША ДЕТСКАЯ СКАЗКА В очень известном и большом городе жил стар ц, вд ец. У ц б дочь, неве ый арь ов аря ыла ста. Царевна далеко славилась и лицом и умом, и потому многие весьма хорошие люди желали сосватать её. Среди этих женихов были и князья, воеводы, и гости торговые, и ловкие проходимцы, которые всегда толкают ся в знатных домах и выискивают, чем бы ус лужить;

были разные люди. Царевна назна чила день, ког м да огут при к ней женихи и дти сказать громко при ней и при всех, что каж дый н д т я п е с а т своей жене;

царев а ее с р до т ви ь на была мудрая. Женихи очень ожидали это го дня и каждый считал себя лучше всех дру гих. Один перед другим хвалились женихи, кто именитым родом за тридевять поколений, кто бо твом но оди из них ничем не хва гатс, н лился и никто не знал, откуда пришел он. Он хорош умел с о кладыват песни;

песни его на ь поминали всем их молодые, лучшие годы, при этом он говорил красиво и его любили слу шать, да за в с ро ит кто этот певец.

же бы ая п с ь, И хотя он не был князем, но все женихи об ращались с ним, как с равным.

В назначенный день все женихи оделись получше и собрались в палату, к царю. Со гласно обычаю, женихи поклонились царю и царевне. Ни го не п ст л вп ре к зь древ ко у и е д ня него рода, за ним слуги несли тяжелую крас ную книгу. Князь говорил:

– Царевна, мой род очень знатен. В этой книге вписано более ста поколений... – И князь очень до чита в свое кн лго л й иге, а под конец сказал: – И в эту книгу впишу жену мою! Будет она ходить по палатам моим, а кругом будут образы предков весьма знаме нитых.

– Царевна, – говорил именитый воевода, – окрест громко и страшно имя мое. Спокой на будет жизнь жене моей и поклонятся ей люди – им грозно имя моё.

– Царевна, – говорил залитый сокрови щами заморский торговый гость, – жемчугом засыплю жену мою;

пойдёт она по изумруд ному полю и в сладком покое уснет на золо том ложе.

Так говорили женихи, но певец молчал, и все посмотр и на н о ел ег.

– Что же ты принесешь жене своей? – спросил пев ц ь.

ца ар – Веру в себя, – ответил певец. Улыбнув шись, перегл ул ь жен и, и мл но вски ян ис их зу ен нул глазами с р ц рь а ц ре а спросила:

та ый а, а вн – Скажи, как понять твою веру в себя?

Певец отвечал:

– Царевна! Ты красива, и много я слышал об уме твоём, но где же дела твои? Нет их, ибо не в тебе вер в себя Выходи, царевна, т ы.

замуж за князя древнего рода и каждый день чита в ег ало кни им с и верь в алую й о й ге я вое книгу! Выходи же, царевна, замуж за имени т г г с я т р о о о з с п па тыс и св о о о т о г в г, а ы ь ла во ер кающим золотом и верь в это золото! В покое спи на золотом ло и верь в этот покой! По же коем, золотом, алыми книгами закрывайся, царевна, от самой себя! Моего имени нет в алой к, не мог я з ать эту палату зо ниге асып лотом, и, куда иду я – там не читают алой книги и золото та не ценно И не знаю, куда м.

иду я и н з а, г е п т м й и н знаю, куда, е ню д уь о, е пр я и н т м е г а и, и оя в в с..

иду, е н р н ц б ерю ебя!

– Обожди, – прервал певца царь, – но имеешь ли ты право верить в себя?

Певец же ничего не ответил и запел весе лую песню;

улыбнулся ей царь, радостно слу шала её царевна, и лица всех стали ясными.

Тогда певец запел грустную песнь;

и примол кла палата, и на глазах царевны были слёзы.

Замолчал певец и сказал сказку;

не о власт ном искусстве гов орил он, а о том, как шли в жизнь разные люди и пришлось им возвра щаться наз и ко б легко, а кому тяж ад, му ыло ко. И мол и в и ц голову опустил.

чал се, арь – Я верю в себя, – сказал певец, и никто не сме я на ни ялс д м.

– Я верю в себя, – продолжал он, – и эта вера ведет меня вперед;

и ничто не лежит на пути моем. Будет ли у меня золото, впишут ли имя моё в алых книгах, но поверю я не зо лоту и не кн, а л ь с му се, и с этою иге иш амо бе верой умру, и с р м б ет л ка.

ме ть не уд ег – Но ты оторвешься от мира. Люди не простят теб В я л ь в с я, о е. ер иш еб диноко пой дёшь ты и холодно будет идти тебе, ибо, кто не за нас – тот против нас, – сурово сказал цр.

аь Но певец не ответил и снова запел песню.

Пел он о ярком вос ;

пе к п ходе л, ак рирода ве рит в себя, и как он любит природу и живет ею. И разглад ились бр царя, и улыбнулась ови царевн и с а а п в ц а, к з л е е :

– Вижу я – не сочтут за врага меня люди и не оторвусь я от мира, ибо пою я, а песня живет в мире, и мир живет песней;

без песни не будет мира. Меня сочли бы врагом, если бы я уничтожил что-либо, но на земле ничто не подлежит уничтожению, и я создаю и не трогаю оплот люд х. Ц, ч век, уме ов ски арь ело стивший любовь ко всей природе, не найдет разве в себе любви – к человеку? Возлюбив ший природу не отломит без нужды ветки ку ста, и челов а л см те он с п ти ек и е т у?

И кивнула го во ца ев, а ц ь сказал:

ло й р на ар – Не в себя веришь ты, а в песню свою.

Певец же ответил:

– Песня – лишь часть меня;

если поверю я в пе мою бол сню ьше, чем в самого себя, тем разрушу я силу мою, и не буду спокойно петь мои п н, и н бу у ка те ерь, слушать их ес и е д т, к п люди, и то я бу пе для них, а не для бо гда ду ть себя. Все я делаю лишь для себя, а живу для людей. Я пою для себя, и, п буду петь для ока себя, дотоле будут слушать меня. Я верю в се в п с ем е ;

вп с е м е – вседля мен бя е н о й е н о й я, песню же я пою для всех! В песне люблю лишь себя одного, песней же я всех люблю! Весь для все вс д ме – все в одной песне. И х, е ля ня я верю в себя и хочу смотреть на любовь. И как пою я лишь для себя, а песнью моею жив лю всех – так пусть будет вовеки. Поведу жену в далекий путь. Пусть она верит в себя и верою этой дае сча т стье многим!

– Х чу ве ы в се я;

хо у идти далеко;

хочу о р б ч с высокой горы смотреть на восход!.. – ска за ц р в а ла а е н.

И дивились все.

И шумел за окном ветер и гнул деревья, и гнал на сухую землю дожденосные тучи – он в р лв с б.

еи ея ГРИМР ВИКИНГ Гримр, в к н, с е а с о е ь с а В пре и и г д л л я ч н т р.

жние годы он был лучшим вождём, и о нем знали даже в дальних странах. Но теперь ви кинг не выходит уже в море на своем быстро ходном драконе. Уже десять лет не вынимал он своего меча. На стене висит длинный щит, кожей обитый, и орлиные крылья на шлеме покрыты паутиной и серою пылью.

Гримр был знатный человек. Днем на вы соком крыльце сидит викинг, тв орит правду и суд и мудрым оком смотрит на людские ссо ры. А к ночи справляет викинг дружеский праздник. На дубовых столах стоит хорошее убранство. Дымятся яства из гусей, оленей, лебедей и дру раз снед гой ной и.

Гримр дол ое т но в мя п в г ем е ре ро одит с дру зьями. Пришли к нему разные друзья. При шел из Медвежьей Долины Олав Хаки с дву мя сыновьями. Пришел Гаральд из рода Мин гов от Мыса Камней. Пришел Эйрик, кото рого за рыжие волосы называют Красным.

Пришли многие храбрые люди и пировали в даме викинг.

а Гримр нал в к м и подал его, что ил овш еду бы все пили, и каждый сказал бы свою луч шую волю. Все говорили разное. Богатые желали почета. Бедным хотелось быть бога тыми. Те, которые были поглупее, просили жизни сначала, а мудрые заглядывали за ру беж смерти. Молодые хотели отличиться в бою, им было страшно, что жизнь пройдет в тишине без победы.

Гримр взял ковш самый последний, как и подоб ет х зя у и х е го а о ин, от л ворить, но заду мался и долго смотрел вниз, а волосы белой шапкой легли на его лоб. Потом викинг ска зл а:

– Мне хочется иметь друга, хоть одного верно о Д га г ру !

Тог з галис во да адви ь круг Гримра его гос ти, т ч о з с ри е и с о ы, все стали напе ак т а к п л т л рерыв г ор ть ов и :

– Гримр, – так говорил Олав, который пришел из Медвежьей Долины, – разве я не был тебе другом? Когда ты спешил спасти жизнь твою в изгнании, кто первый тебе про тянул руку и просил короля вернуть тебя?

Вспомни о друге!

С д у о с о о ы с а а с загля ргй трн трля нуть в гла за Гримра викинг Гаральд и говорил, а рукою г ои..

р з л. :

– Эй, слушай, Гримр! Когда враги сожгли усадь тв и ун ли ка у твою, у кого в то бу ою ес зн время жил ты? Кто с тобою строил новый дом для тебя? Вспомни о друге!

Рядом, как ворон, каркал очень старый Эйрик, прозвищем Красный:

– Гримр! В битве у Полунощной Горы, кто держал щит над тобою? Кто вместо тебя при нял удар? Вспомни о друге!

– Гримр! Кто спас от врагов жену твою?

Вспомни о друге!

– Слушай, Гримр! Кто после несчастного боя при Тюленьем заливе первый пришел к тебе! Вспом о д ге ни ру !

– Гримр! Кто не поверил, когда враги на тебя клеветали. Вспомни! Вспомни!

– Гримр, ты сказал неразумное слово! Ты, уже седой и старый, много видал в жизни!

Горько слыш ь, к за л т о др ях ве ат ак бы ы узь, р ных тебе даже во времена твоего горя и не сатй чси.

Гримр тог а в та и т к н ча :

д сл а ал – Хочу я сказать вам. Помню я все, что вы сделали мне;

в этом свидетелями называю богов. Я люблю вас, но теперь вспомнилась мне одна моя о е с р н я д ма и я сказал ч нь та ин а у, невозможное слово. Вы, товарищи мои, вы друзья в нес с ья мо х, и з эт я благода ча т х и ао рю вас. Но скажу правду: в счастье не было у меня друзей. Не б их и в ыло ообще, их на зем ле не бывает. Я был очень редко счастливым;

даже нетрудно вспомнить, при каких делах.

Был я счастлив после битвы с датчанами, когда у Лебединого мыса мы потопили сто датск ладей Громко трубили рога;

все мои их.

дружинники запели священную песню и по несли меня на щите. Я был счастлив. И мне говор все приятные слова, но сердца дру или зей м ч л.

ол а и У меня не было друзей в счастье.

Был я счастлив, когд король позвал меня а на охоту. Я убил двенадцать медведей и спас короля, когда лось хотел бодать его. Тогда король поцеловал меня и назвал меня лучшим мужем. Все мне говорили приятное, но не было приятно на сердце друзей.

Я не зн в счастье друзей.

аю Ингерду, дочь Минга, все называли самою лучшею девою. Из-за неё бывали поединки, и от них умерло немало людей. А я женою привел её в дом мой. Меня величали, и мне было хорошо, но слова друзей шли не от сер да ц.

Не ве, е ли в сч ье друзья.

рю сть аст В Гуле на вече Один послал мне полезное слов. Я ск за эт сл во н о а л о о ароду, и меня счи тали сп с т л м н и т т м ч сердца моих а и е е, о у ол али дуе.

рзй При счастье никогда не бывает друзей.

Я не помню матери, а жена моя была в живых недолго. Не знаю, были ли они таки ми друзьями. Один раз мне пришлось увидеть такое. Женщина кормила бледного и бедного ребенка, а рядом сидел другой – здоровый – и ему тоже хотелось поесть. Я спросил жен щину, почему она не обращает внимания на здорового ребенка, который был к тому же и пригож.

Женщина мне ответила: “Я люблю обоих, но этот больной и несчастный”.

Ког н ч с ь б в е, я у о и, держ да ес а т е ы а т, б г й усь за друзей. Но при счастье я стою один, как будто на высо й гор Ч ве во время сча ко е. ело к стья бывает очень высоко, а наши сердца от крыты только вниз. В моем несчастье вы, то варищи, жили для себя.

Ещё скажу я, что мои слова были невоз можными, и в счастье нет друга, иначе он не будет челов ко.

ем Все нашли слова викинга Гримра странны ми, и многие е не повери му ли.

ВОЖДЬ Таково предание о Чингиз-хане, вожде Темучине Родила Чингиз-хана нелюбимая ханша.

Стал Чингиз-хан нелюбимым сыном отцу.

Отец отослал его в дальнюю вотчину.

Собрал к себе Чингиз других нелюбимых.

Глупо стал жить Чингиз-хан.

Брал оружие и невольниц, выезжал на охоту.

Не давал Чингиз о себе вестей.

Вот будто упился Чингиз кумысом, И побился с друзьями на смертный заклад, Что н кт от не не о т ет ио го тс ан !

релку-свистунку4 Чингиз.

Тогда сделал ст Слугам сказал привести коней.

Конными поехали все его люди.

Начал дело свое Чингиз-хан.

Вот Чингиз выехал в степь, Подъезжает хан к табунам своим.

Нежданно пускает свистунку Чингиз.

Пускает в лучшего коня десятиверстного.

А конь для татар – сокровище.

Иные убоялись застрелить коня.

Им отрубили головы.

Опять едет в степь Чингиз-хан.

И вдруг пускает свистунку в ханшу свою.

И не все пустили за ним свои стрелы.

Тем, к у оя я се а сн ли головы.

то б лс, йч с я Начали друзья бояться Чингиза, Но связал он их всех смертным закладом.

Молодец был Чингиз-хан!

Подъезжает Чингиз к табунам отца.

Пускает свистунку в отцовского коня.

Все друзья пустили стрелы туда же.

Так приготовил к дел друз у ей, Испытал Чингиз преданных людей.

Не любили, но стали бояться Чингиза.

Такой он был молодец!

Вдруг большое начал Чингиз.

Он поехал к ста отца с вке воего И пустил свистунку в отца.

Все друзья Чингиза пустили стрелы туда же.

Убил старого хана целый народ!

Стал Чингиз ханом над Большой Ордой!

Вот молодец был Чингиз-хан.

Сердилась на Чингиза Соседние Дома.

Над молодым Соседние Дома возгордились.

Посылают сердитого гонца:

Отдать им все табуны лучших коней, Отдать им украшенное оружие, Отдать им все сокровища ханские!

Поклонился Чингиз-хан гонцу.

Созвал Чингиз своих людей на совет.

Стали шуметь советники, Требуют “идти войною на Соседний Дом”.

Отослал Чингиз таких советников.

Сказал: “Нельзя воевать из-за коней”, И послал все ханам соседним.

Такой был хитрый Чингиз-хан.

Совсем загордились ханы Соседнего Дома.

Требуют “прислать им всех ханских жен”.

Зашумели советники Чингиз-хана, Жалели жен ханских и грозились войною.

И опять отослал Чингиз советников.

И отправил Соседнему Дому всех своих жен.

Такой был хитрый Чингиз-хан.

Стали безмерно гордиться ханы Соседнего Дома.

Звали людей Чингизовых трусами, Обидно поносили они ордынцев Большой Орды, И, в гордости, убрали ханы стражу с границы.

И забавлялись ханы с новыми женами.

И гонялись ханы на чужих конях.

И злоба росла в Большой Орде.

Вдруг ночью встал Чингиз-хан.

Велит всей орде идти за ним на конях.

Вдруг нападает Чингиз на ханов Соседнего Дома.

Полонил всю их орду.

Отбирает сокровища, и коней, и оружие.

Отбирает назад всех своих жен, Многих даже нетронутых.

Славили победу Чингиза советники.

И сказал Чингиз старшему сыну Откаю:

“Сумей сделать людей гордыми.

И гордость их сделает глупыми.

И тогда ты возьмешь их”.

Славили хана по всей Большой Орде;

Молодец был Чингиз-хан!

Положил Чингиз Орде вечный устав:

“Завидующему о жене – отрубить голову, Говорящему хулу – отрубить голову, Отнимающему имущество – отрубить голову, Убившему мирного – отрубить голову, Ушедшему к врагам – отрубить голову”.

Положил Чингиз каждому наказание.

Скоро имя Чингиза везде возвеличилось.

Боялись Чингиза все князья.

Как никогда богатела Большая Орда.

Завели ордынцы себе много жен.

В шелковые одежды оделись.

Стали сладк е и пит о сть ь.

Всегда молодец был Чингиз-хан.

Далеко видит Чингиз-хан.

Приказал друзьям: разорвать шелковую ткань И прикинуться больными от сладкой еды.

Пусть народ по-старому пьет молоко, Пусть носят одежду из кож, Чтобы Большая Орда не разнежилась.

У нас молодец был Чингиз-хан!

Всегда готова к бою была Большая Орда, И Чингиз нежданно водил Орду в степь.

Покорил все степи Таурменские.

Взял все пустыни Монгкульские.

Покорил весь Китай и Тибет.

Овладел землею от Красного моря до Каспия.

Вот был Чингиз-хан – Темучин!

Попленил Ясов, Обезов и Половцев, Торков, Косогов, Хазаров, Аланов, Ятвягов разбил и прогнал.

Тридцать народов, тридцать князей Обложил Чингиз данью и податью.

Громил землю русскую, угрожал кесарю.

Темучин-Чингиз-хан такой молодец был.

М А РФ А П ОС А Д Н И Ц А По Мете, красивой, стоят городища. На Тверской стороне во Млеве был монастырь.

Слышно, в нем скрывалась посадница Мар фа. В нем жила четырнадцать лет. В нем и ко л с.

нчи а ь Есть могила Марфы во Млеве. Тайно её там схоронили. Уложили в цветной кафельный склеп. Прятали от врагов. Так считают. Уже сто лет думают та и склеп не открыт до сих к, пр о.

Чудеса творятся у могилы Марфы. С раз ных концов новгородск земли туда идет на ой род. Со всеми болезня со вс печалями.

ми, еми И помогает Марфа.

Является посадница в черной одежде с бе лым платком на голове. Во сне является не дугующим и посылает на могилу свою. Идут.

Молятся. И выздоравливают.

Марфа-заступница! Марфа-помощница всем новгородцам! Лукавым, не исполнившим обещания, Марфа мстит. Насылает печаль еще горшую.

В старую книгу при млевской церкви иереи вписали длинный ряд чудес Марфы. Просто душно вписали вместе с известиями об уро жаях, падежа неп ода х, ог х.

С Тверской стороны не являются на моги лу Марфы. Обаяние ее туда не проходит. К посаднице идут только от новгородских пя тин. Идут, почему не знают. Служат молеб ны. Таинственный атавизм ведет новгородцев ко млевской мо е.

гил Когда речь идет о национализме искусст ва, вспоминаю этот путь новгородцев. Мы мало различаем чванный пестрый национа лизм от мистики атавизма. Пустую оболочку – от внутренних нитей. Мешаются часто пос ледов льн и, пле ная и родовая.

ате ост мен Уже не смеемся, а только не доверяем пе ревоплощению. С недоумением подбираем “странные” случаи. Иногда страшимся их.

Уже н б о а м и в к ч, о у ом. То, что чет е рсе х уу гл верть века на было только смешно, теперь зад наполняется особым значением.

Новые границы проводятся в искусстве.

Пестрый маскарад зипуна и мурмолки дале ко отделяется от красот старины в верном их смысле. Привязные бороды остаются на крю к хб л г н.

а аааа Перед истинным знанием отпадут грубые предрассудки. Новые глубины откроются для искусства и знания. Именно атавизм подска жет, как нужно любить то, что прекрасно для всех и всегда. Чарами атавизма открывается нам лучшее из прошлого.

Заплаты бедности, нашивки шутовские нужно суметь снять. Надо суметь открыть в полном виде трогательный облик человечес ких душ. Эти образы смутно являются во сне, – вехи этих путей наяву трудно открыть.

Время строит сущность земли. Под зем лю не спрятать того, что нужно народу. Не знаемый никем склеп Новгород помнит. Сла вит хозяйку. Тайком служит молебен.

Марфа, сильная духом, нам помоги.

С ТАРИННЫЙ СОВЕТ В одной старинной итальянской рукописи, кажется, пят дц ог с ле я, – начальные на ат о то ти страницы и все украшения книги были выр ваны благородною рукою любителя библио тек, – просто ш р сс аз а ся о том, как ду но а к ыв ет пришел ученик к учителю-живописцу Сано ди Пьетро за сов етом о своей картине.

Учитель трудился над спешной работой и не мог придти на зов ученика, начавшего са мостоятельно картину “Поклонение волхвов” для небольшой сельской церкви Сиенского орг.

куа Учитель с а а :

кзл – Мой милый, я дал слово настоятелю Монте-фалько не покидать своего дома, пока не закончу заказанное им “Коронование Пре святой Девы Н ска, в ч с нения твои.

”. о жи ем ом Я боюсь, не слишком ли долго проработал ты у меня, что т яе я те ь пе д своею ра ер шьс пер ре бтй оо.

– Почтенный учитель, – сказал ученик, – картина моя сложна, и трудно мне сочетать отдельные части её. Как лучше писать тем ную оливковую рощу на красноватом утесе, – вдали. Видны ли там стволы деревьев, и насколько отчетлив рисунок листвы?

– Мой милый, пиши так, как нужно тебе.

– Плащ Богородицы полон золотого ри сунка Лучше ли переб его мелкими склад. ить ками или навести рисунок в больших плоско ся?

тх – Сделай его так, как нужно тебе.

– Почтенный учитель, ты слишком занят превосходною работой своей, я лучше помол чу до времени ближайшего отдыха.

– Мой милый, я не думаю отдыхать ско ро,а т б н л з т р т в е я, еслив карт ее еья еяь рм ине твоей так много неоконченного. Я все слышу и отвечаю тебе, хотя и с некоторым удивлением.

– Головы воинов, сопровождающих царей, многочисленны;

найти ли для них общую ли нию или дать каждую голову, и из частей по лучить абрис толпы?

– Просто сделай так, как тебе нужно.

– Я сделал кусты на дальних полях и по лосами с и ре, н за елось дать их от тру ки о хот четл в,к к т л к и о д в и о а о ь о н г а идит свеж глаз. ий Захотелось в воде увидеть волны и челнок на них и даже весло в руках гр ебца. Но ведь это вдали ?

– Нет ничего проще;

сделай так, как нуж н.

о – Учитель, мне делается страшно. Может быть, все-таки скажешь мне, стоит ли коро ны царей сделать выпуклыми или только для венц ост ов авить накладн золото?

ое – Положи золото там, где нужно.

– Мне приходит в мысль, не сделать ли на ягнятах волокна шерсти. Положим, они почти не видны, но вспомни, какие шелкови стые, мягкие пряди лежат на ягнятах, так и хочется сделать их тонкою кистью, но в об щей картине они почти не видны.

– Делай их так, как нужно.

– Учитель, я не вижу в ответах твоих со вета моему дел Я зна что все д у. ю, олжно быть так, как нужно, но как нужно – затемнилось у м сейч с еня а.

– Скажи, ставил ли тебе какие-нибудь условия работы отец Джиованни?

– Кроме срока, никаких условий. Он ска зал: Бенвенуто, напиши хорошее изображе ние “Поклонение трех волхвов7 Пресвятому Младенцу”, и я заплачу тебе десять дукатов из монастырских сумм. Потом назначил срок работы и размеры доски. Но во время работы являлись мне разные мысли от желания сде лать лучшее изображен И к т ие. ебе, учитель, по-прежнему обратился я за добрым советом.

Скажи, что же значит “как нужно”?

– Как нужн зн т, вс д жно быть так, о, ачи е ол как хорошо.

– Но как же так, как хорошо?

– Несчастный, непонятливый Бенвенуто, о чем мы всегд с тобо го ли? Какое сло а й вори во часто повторял я тебе? Так, как хорошо, может значить лишь одно – так, как красиво.

– А красиво?

– Бенвенуто, выйди за двери и иди к са пожнику Габакуку и скажи: возьми меня мять кожи, я не знаю, что такое “красиво”. А ко мне не ходи и лучше не трогай работы своей.

После этой истории в рукописи идёт сооб щение о рецептах варки оливкового масла и об употреблении косточек оливы. Затем еще рассказ о пизанском гражданине Чирилли Кода, погребенном заживо. Но два последних расс а дл н ин ре не представляют.

каз я ас те са ВЕЛИКИЙ КЛЮЧ А РЬ Вот почему ночью летают светлые мушки.

Грешные души от земли хотели подняться.

Хотел найти ворота р и айские и воззвали души к великому ключарю, апостолу:

– Отец ключарь! Хотим идти к воротам твоим! Темно нам пу не найти!

, ти Ответил све а ол:

рху пост – Вижу вас, жалкие! Вижу Вас, темные!

Вот, с я. С ы во тою ветл рота мои, это вы, тем ные, и ёт во мр ке де а.

Плакались души внизу:

– Отец ключарь! Петр апостол! Света нет у нас. Темны пути наши. Дай нам светочи, с ними увидим тебя. Пустынно в полях, и хо лодные камни.

– Неразумные! Чего к земле приникаете?

Оставьте пути темные. Идите путями верх ними.

Души просили:

– Света, света дай нам. Хоть одну искру дай нам. Темно, и не знаем мы, где идти нам нвр.

аех И сказал последнее а постол:

– Малые, малейшие, н знаете, что затем е нило путь ва. Д в м с е оч ;

с е ш ам а в т и в тите себе, но нет темной дороги в светлые страны. Про с т св оч, н с е о н е т с е.

и е ет а о в т ч е с ь в т Так дал великий ключарь светочи грешным душам, и ночью видят их даже люди.

И летают быстро, ищут ворота Рая грешные души. И летают вечно, и есть у них светочи.

ЛЮТ ВЕЛИКАН На роге Крикуне под красным бором, На озере жил Лют Великан, Очень сильный, очень большой, только добрый.

Лютый зверье гонял, Борода у Люта – На семь концов. Шапка на Люте – Вс п ц.

о то ес ов Крикнул великан:

“Видишь до воды?” “Вижу-у”, – ответ дает.

Скажи братанам:

“оуу тн-!

Тн-, оуу” Летит нырь далеко.

Кличет нырь звонко:

“оуу тн-!

Тн-, оуу” Не знает нырь, Что кричит про беду.

Не беда нырю на озере.

Озеро доброе.

Худо нырю от лесов, От полей.

Бр ан го чу ат ы го т, Ныря не слышат.

Ло в тря е з нал ся син аг и.

Пришли братаны, А Лют утонул.

Сложили могилу длинную, А для собаки круглую.

Извелась с тоски Лютова сестра За озером.

Покидали великаны горшки Во е о зр.

Схоронили топоры под кореньями.

Бросили жить великаны в нашем Краю.

Живет нырь на озере Издавна.

Птица глупая. Птица Вещая.

Перепутал нырь клики Великановы.

На вёдро кричит:

“Кафтан на Люте – Серых волков.

Топор у Люта – Белый кремень.

Стрелки у Люта черные, Приворотливые.” Лютовы братаны за озером жили.

На горе-городке избу срубили.

С Крикуна рога братанам кричал, Перешептывал.

Брату за озер т о опор по л.

дава Перекидывал.

С братом за озером охотой Ходил;

С братом на озере невод Тащил;

С братом за озером пиво Варил;

Смолы курил, огонь добывал, Костры раздувал, с сестрою гулял, Ходил в гос з о о.

ти а зер Шагнул, да не ладно – Стал тон ть у;

Завяз великан Лют По пояс.

Плохо пришлось.

Собака скакнула за ним – Потонула.

Некому братанов повестить.

Не видать никого и на день ходьбы.

Оз о пле ае ер ск т.

Ветер шумит.

Осокою сама смерть идет.

Заглянул велик под облако.

ан Летит нырь.

“ н -,т н - !

То у у о у у ” Буд о т е, х п т т он т ло ае Крыльями.

П н ас е го че од ен ть го т:

“ о г,г - о.

Г-о ог” Над водою летит, кричит:

“Вижу-у!” Знает народ Люто-озеро, Знает могилы длинные, Длинные могилы великановы.

А длина могилам – тридцать саженей.

Помнят великанов плёсы озерные.

Знают великанов пенья дубовые.

Великаны снесли камни на могилы.

Как ушли великаны, помнит народ.

Повелось исстари так, Го рю: бы та во ло к.

ЗАМКИ ПЕЧАЛИ Идете по замку.

Высокая зала. Длинные отсветы окон.

Темные скамьи. Кресла.

Здесь судили и осуждали.

Ещё зала, большая. Камин в величину быка. Колонны резные из дуба.

Здесь собирались. Решались судить.

Длинные переходы. Низкие дверки в же лезных заплатах. Высокий порог.

Здесь вели заподозренных.

Комната в одно окно. Посередине столб.

На столбе железные кольца и темные знаки.

Здесь пытали огнем.

Высокая башня. Узкие окна. Узкая двер ка. Своды.

Здесь смотрели врага.

Помещение для караула. Две старые пуш ки. Горка ядер. Пять алебард. Ободок бара бн.

аа Сюда драбанты кого-то тащили убить.

Ступеньки вниз. На колоннах своды. У пола железные кольца.

Здесь были осужденные.

Подвал. Перекладина в своде. Дверка на озеро. Большой плоский камень.

Последняя постель обреченных.

Двор у ворот. Камни в стенах. Камни на мостовой. В середине сто с кол лб ьцом.

Кольцо для шеи презренного.

Молельня. Темный, резной хор. Покорные звер н р ч ах к е л и а у к р се.

Здесь молились перед допросом.

Тесная ниша. Длинное окошко в зал сове та. Нев мо око, т ое ух иди е айн о.

Зд уз али вр в.

есь нав аго Исповедальня. Черный дуб. Красная с зо лото т т а з е.

м аф ян я ав са Ч ез н о г ех го ри ер её р е во ли.

Малая комната. Две ступени к окну. Окно на озеро. Темный дорожный ларец. Ларец графи и н.

Около него не слышно слова печали.

Не в нем ли остались искры радости или усмешка веселья?

Или и в нем везли горе?

Вс чт н гов т о п е, о е ори ечали, слезы выели изсе о о з м а рг ак.

Проходила ли радость по замку?

Были в нем веселые трубы. Было твердое слово чести. Был познание брака.

о Вс это у ло вр я.

е нес ем Долго стоят по вершинам пустые, серые замки. И время хранит их смысл.

Что оставит время от наших дней? Про никнуть не можем. Не знаем.

Если бы знали, может быть, убоялись.

ЦАРИЦА НЕБЕСНАЯ (Стенопись Храма Св. Духа в Талашкине) Высоко проходит небесный путь. Проте кает река жизни опасная. Берегами каменис тыми гибнут спутники неумелые: не знающие ра чить г е д б о г е з о зли, д о р, д л.

Милосердная Владычица Небесная о пут никах темных во сли Все гая на труд змы ла. бла ных путях на помощь идёт. Ясным покровом хочет покрыт л ско все г, г ь юд е оре реховное.

Из светло о г а а И к а н й в ех ангель г рд. з рсо с ских сил обители Преблагая воздымается. К берегу реки жизни Всесвятая приближается.

Собирает святых кормчих Владычица, за люд ской род возноси моле т ния.

Трудам Царицы ангелы изумляются. Из твердыни потрясенные сонмы подымаются.

Красные, прекрасные силы в подвиге вели ком утверждаются. Трубным гласом Влады чице славу по.

ют Из-за твердых стен поднялись Арханге лы. Херувимы, серафимы окружают Богоро дицу. Власти, Престолы, Господствия толпа ми устремляются. Приблизились начала, тай ну образующие.

Духу Святому, Господу Великому передаст Владычица моления. О малых путников вра зумлении, о Божьих путей посещении, о спа сени, з с п е и, в е р щ н Подай, гос и а ту л н и с п о е ии.

поди, Великий Дух.

Подымается к Тебе мольба великая. Бого родицы моление пречистое. Вознесем Заступ нице благодарение. Возвеличим и мы Матерь Госп д : “ Т б р д ет я Б о а О е е а у с, лагодатная, вся к ят а ь.

а вр” ЗАКЛЯТИЯ Отец – огнь, Сын – огнь, Дух – огнь, Три равны, три нераздельны.

Пламя и жар – сердце их.

Огнь – очи их.

Вихрь и пламя – уста их.

Пламень Божества – огнь.

Лихих спа огнь.

лит Пламя лихих обожжет, Пламя лихих отвратит, Лихи очис х тит, Изогнет стрелы демонов.

Яд змия да сойдет на лихих!

Агламид, повелитель змия, Артан, Арион, слышите вы.

Тиг о л, ле пу ы ого поля, р, ре в ст нн От лихи бе те!

х реги Зме зав ем ейся, огнем спалися, Сгинь, пропади Лихой.

Отец – Тихий, Сын – Тихий, Дух – Тихий, Три равны, три нераздельны.

Синее море – сердце их.

Звезды – очи их.

Ночная заря – уста их.

Глубина Божества – море.

Идут лихие по морю, Не видят их стрелы демонов.

Рысь, во к к е е, л, рчт Уберегите л их их Расстилай е до гу т ро !

Кийос, Кнойзави?

Допустит лихих!

е Камень, знай. Камень, храни.

Огнь сокрой. Огнем зажгися.

Красным – смелым.

Синим – спокойным.

Зеленым – мудрым.

Знай один. Камень храни.

Фу, Ло, Хо камень несите.

Воздайте сильным.

Отдайте верным.

Иенно Гуйо Дья, – прямо иди!

ГОРОДА ПУСТЫННЫЕ Мир пишется, как ветхий муж.

Повинны человека устремлением.

Устремлением возрастают помыслы.

Помысел породил желание.

Желание подвигло веление.

Здание человеческое устремлениями со тяатя рсес.

Не бойся, древний муж!

Радость и печаль – как река.

Волны преходят омывающие.

Во есе лс ц ь:

зв ли я ар – Моя земля велика. Мои леса крепки.

Мои реки полны. Мои горы ценны. Мой на род весел. Красива жена моя.

Возвесел илась царица:

– Много у нас лесов и полей. Много у нас певчих птиц. Много у нас цветочных трав.

Вошел в палату ветхий муж. Пришлый че ловек. Цар и цари п н дал. Сел в утом ю це окло лении. Царь спросил:

– Чего устал, ветхий? Видно, долго шел в стран тв ?

с ии Воспечалился ветхий муж:

– Земля твоя велика. Крепки леса твои.

Полны реки твои. Горы твои непроходны. В странствии едва не погиб. И не мог дойти до града г е н е б по ой Ма о, царь, у тебя, д аш л ы к. л городов. Нам, ветхим, любо градское строе ние. Любы стены надежные. Любы башни зрящие и врата, велению послушные. Мало, царь, у тебя го од. К еп ок ж ись сте р ов р че ру ил нами владыки соседних стран.

Воспечали ца лся рь:

– Мало у меня городов. Мало у меня на дежды стенной. Мало башен имею. Мало врат, чтобы вм ст ть ве на од еи сь р.

Восплакал ц арь:

– Муж ветхий! Летами мудрый! Научи зарастить городами всю мою землю великую.


Как вместить в стены весь народ?

Возвеселился ветхий муж:

– Будут, царь, у тебя города. Вместишь в стены весь нар За д з од. ве емли от тебя живет великанский царь. Дай ему плату великую.

Принесут тебе великаны от царя индийского городов видимо-невидимо. Принесут со сте нами, с вратами и с башнями. Не жалей на градить цар ве ик с г Д й ем п я л ан ко о. а у лату ве ликую. Хотя бы просил царицу, жену твою.

Встал и ушел ветхий. Точно его, прохоже г, ин бы.

о е ло Послал царь в землю великанскую просьбу, докуку великую. Засмеялся смехом великанский мохнатый царь. Послал народ свой к царю индийскому своровать города со стенами, вратами и башнями. Взял плату ве ликанский мохнатый царь немалую. Взял гору ценную. Взял реку полную. Взял целый креп кий лес. Взял в придачу царицу, жену царя.

Все ему было обещано. Все ему было отписа н.

о Воспечалилась царица:

– Ой, возьмет меня мохнатый царь! Ой, в угоду странному мужу, ветхому! Ой, закроют весь народ вратами крепкими. Ой, потопчут городами все мои травы цветочные. А закро ют башнями весь надзвездный мир, помоги те, мои травы цветочные, – ведомы вам тай ны подземные. Ой, несут великаны города индийские, со стенами, вратами и башнями.

Жалобу травы услышали. Закивали цвет ными макушками. Подняли думу подземную.

Пошла под землею дума великая. Думою море воспенилось. Думою леса закачалися. Думою горы нарушились, мелким камнем осыпались.

Думою земля наморщилась. Пошло небо мор щинкою.

Добежала дума до пустынных песков. Воз мутила дума пески свободные. Встали пески валам п вал. В и пески против на и, ере ами стал рода в л а с ог.

е ик н к о Своровали великаны города индийские, со стенами, вратами и башнями. Повытряхива ли из закуток индийский народ. Поклали го рода на плечи. Шибко назад пошли. Пошли заслужить плату великую своему мохнатому царю.

Подошли великаны к пустынным пескам.

Сгрудились пустынные пески. Поднялись пески темными вихрями. Закрыли пески сол нце красное. Залегли пески по поднебесью.

Как напали пески на великанский народ.

Налезли пески в пасти широкие. Засыпа ли пески уши мохнатые. Залили пески глаза великановы. Одолели пески великанский на род. Покидали великаны города в пустынные пески. Еле сам ушли без г и лаз, без ушей.

Схоронили пески пустынные города ин дийские. Схоронили со стенами, вратами и башнями. Видят люди города и до наших дней.

А кто принес города в пустынные пески, то простому люду не ведомо.

Распустились травы цветочные пуще пре жн о.

ег Поняла ца иц от ц т ны тр в, что про ра ве оч х а пали города индийские И запел царица пес. а ню такую веселую. Честным людям на услы шание, Спасу на прославление.

Услыхал песню царь, возрадовался лико ванием. И смеялся царь несчастью великанс кому. И смеялся царь городам индийским, скрытым теперь в пустынных песках. Пере стал царь жалеть о чужих городах.

Осталась у царя река полная. Осталась гора ц н а. О а с у ц р в сь крепкий лес.

е н я ст л я а я е Остались у царя травы цветочные да птицы певчи Остал у цар весь народ. Осталась е. ся я цариц к ива Ост сь песня веселая.

а рас я. ала Во есе лс ц ь.

зв ли я ар Ветхий муж к ним не скоро дойдет.

З Н А М Е Н И Я Из темной кладовки вышел человек и про шел на дворовую лестницу. Шел быстро, точ но скрывался. Шел какими-то неслышными шагами.

Как он зашел в кладовку? Зачем там был?

Куда ушел? Почему шел неслышно?

Не узнать. Не придумать.

В людской зазвонил комнатный звонок.

Звонил долго и сильно. А никто не звонил;

никто ни о н з ал к го е в.

Почему звонок сам зазвонил?

Никак не узнать.

В комнате тетушки Анны Ивановны за вертелась дверная ручка. Завертелась силь но. Несколько раз перевернулась. А никто до неё н д р н л я е от о у с.

Зачем ручка крутилась? Что это значит?

Странно и непонятно.

В столовой в один день прошли семь мы шей.

Ни да та о н б ало а ту с ь с у.

ког ког е ыв, т ем раз Откуда пришли? Зачем вылезли?

Непонятно, н неспроста.

о Кухарка вечером вернулась домой в боль шом страхе. Туман стоял. Шла она по Длин ному переул, а нав ре ей и т белая ло ку ст чу де шадь. Идет из тумана одна, без человека.

Идет, тихо ступает. Шума никакого не слыш но. Так и прошла. Ушла в туман.

Откуда – неведомо. Куда – неизвестно.

Страшно вспомнить.

Поздно вечером случилось самое страш ное: лопнул ка ти на до е Ви ела, висе а р на ск. с ла себе тихо и вдруг с большим треском лоп нула прямо через святого Иеронима.

Почему именно вечером лопнула?

Это уже совсем плохо.

Весь канун сочельника наполнился непо нятными и странными делами. Не только нам, но и прислу е, и в е б ь им с л я г с м ол ш та о сно, что случится страшное что-то. Даже тетушка Анна Ивановна сказала:

– Не к добру!

В буфетной горничная Даша шептала Ани сье Петровн экономке:

е, – Дурной шалит! Дай-ка позову доброго, – тот мигом все утишит.

Но Анисья Петровна предупредила:

– Не зови! Не поминай! Позвать-то лег ко, а поди потом убери его. Так-то, бывало, позов шь п де л к по п е, ри т ег о, ервому голосу, а уйти не у д. На у д н д знать тоже креп хо ит хо а о к ес о о о лв.

Кто он, дурной? Кто он, добрый? Почему кто-то пришедший не уйдет?

Все это было особенн все было чудесно.

о:

Говорили мы тихо. Шептали все новые до гадки. Новые причины придумывали. Одна друг несбы ой точней, одна другой красивей.

Все ужасающие возможности были сказа ны. Новый звонок, стук или голос наполняли нас трепетом жутким и небывалым.

Садились мы близко-близко друг к другу.

Верили, любили и трепетали.

А в посте лях, п н уснули, стало и со ока е всем страшно. И двери в темную комнату ста ли как-то приотворяться. И пол скрипел под невидимым шагом. И прохладным вихрем тя нуло от да- У по га ст ку то. ро ояло настоящее.

Утром все побледнело. А дядя Миша при шел и ст р о е е в е е слово.

е гн во еч рн е Все объя снило сь.

Черный человек оказался новым слесарем и ходил неслышно в калошах. Оказалось, кот улег н к пк зво а. В дверной ручке ис ся а но у нк портилась старая пружина. Белая лошадь ушла с каретного двора, и её скоро поймали.

А мыши пришли сразу после отъезда конди тр.

еа За трещину на картине дядя Миша очень сердился и говорил, что уже три года просил на “паркет переложить” картину, иначе она должна была расколоться. За небрежность к картине дядя Миша даже нашумел.

От страхов ничего не осталось. Не пришли ни дурной, ни добрый. Все стало обычным, и мирным, и скучным.

После того у нас никогда ничего не быва ло. Даже сны прекратились. Знаков особен ных нет ни на чем.

Знамений ждем! Знамений просим!

СТРА ХИ 1 Стояли дубы. Краснели рудовые сосны.

Под ними в заросших буграх тлели старые кости. Желтели, блестели цветы. В овраге зеленела тр ва За ти ос со це а. ка л ь лн.

На поляну вышел журавль и прогорланил:

– Берегись, берегись! – И ушел за опуш к.

у Наверху зашумел ворон:

– Конец, конец.

Дрозд на осине орал:

– Страшно, страшно.

А иво про стел лга сви а:

– Бедный, бедный.

Высунулся с вершинки скворец, пожалел:

– Пропал хороший, пропал хороший.

И дятел подтвердил:

– Пусть, пусть.

Сорока трещала:

– А пойти рассказать, пойти рассказать.

Даже снегирь пропищал:

– Плохо, плохо.

И все это было. С земли, с деревьев и с неба свистели тре, щали, шипели.

А у Дивьего Камня за Медвежьим овра гом неведомый старик поселился. Сидел ста рик и ловил птиц ловушками хитрыми. И учил птиц большими трудами каждую одному сло в.

у Посылал неведомый старик птиц по лесу, каждую со своим словом. И бледнели путни ки и робели, услыхав страшные птичьи слова.

А старик улыбался. И шел старик лесом, ходил к реке, ходил на травяные полянки.

Слушал старик птиц и не боялся их слов.

Только он один знал, что они ничего дру гого не зна и ска ь н у ют зат е меют.

К Л А Д Ы – От Красной Пожни пойдешь на зим ний восх б д т т б м г л а б г р.От буг од, у е е е о и к - у о ра на левую руку иди до Ржавого ручья, а по ручью – до серого камня. На камне конский след стесан. Как камень минуешь, так и иди до малой мшаги, а туда пять стволов золота Литвою опущено.

В Лосином бору, на просеке, сосна рога тая не рублен Остав а. лена неспроста. На со сне зарубки. От зарубок ступай прямиком через моховое болото. За болотом будет ка менистое место, а два камня будут больше других. Стань промеж них в середину и от считай на весенний закат сорок шагов. Там золота бочонок схоронен еще при Грозном цр.

ае Или еще лучше. На Пересне от Княжего Броду иди на весенний закат. А пройдя три сотни шагов об ни в по уд д и трид, ер лгр и, а ди цать шагов вправо. А будет тут ров старый, а за рвом – пневое дерево, и тут клад положен большой. Золотые крестовики и всякий золо той снаряд, и п оже кл в та рское разо ол н ад та рне еи.

Тоже хороший клад. На Городище церковь, за нею старое кладбище. Среди могил кур ганчик. Под н м г в р т с р й х д под зем и, о о я, та ы о лёю, и в ет х д в пе ер, а в ней богатства ед о щ ку большие. И на этот клад запись в Софийском собор по ена и вл а н е лож, адык овгородский раз в год дает читать её пришлым людям.

Самое трудное скажу. Этот клад хоронен со смертным зароком. Коли сумеешь обойти, коли противу страхов пойдешь, – твое счас те ь.

За Великою Гривой в Червонный ключ опущено разбойными людьми много золота;

плитою закрыто, и вода спущена. Коли суме ешь воду от земли отвести, да успеешь плиту откопа – т сча ть, вое стье бо льшое.

Много кладов везде захоронено. Говорю – не болтаю. Дедами еще положены верные за пс.

ии Намедни чинился у меня важный человек.

Он говорил, а я услыхал:

– В подземной Руси, – сказал, – много добра с ро но Р ь бе ги хо не. ус ре те.

Сановитый был человек.


Про всякого человека клад захоронен.

Только надо уметь клады брать. Неверному человеку клад не дастся. Пьяному клад не взять. Со скоромными мыслями к кладу не приступай. Клад себе цену знает. Не поду май испортить клад. Клады жалеть надо. Хо ронили клады не с глупым словом, а с молит вою л с закл ибо ятием.

А пойдешь клад брать, иди смирно. Зря не болтай. На людях не гуляй. Свою думу дум Бу т б с р х, а т с р х в не б ай. дут е е т а и ы т а о ой ся. Покажется что, а ты не заглядывайся.

Криков не слушай. Иди себе бережно, не ос тупайся, потому брать клад – великое дело.

Над кладом работай быстро. Не огляды вайся, а пуще всего, не отдыхай. Коли захо чешь голос п зат пой тро ь б ока ь, пар огородич ный. Никаких товарищей для кладов никогда сб н бр.

ее е еи А, на счастье, возьмешь клад, – никому про него не болтай. Никак не докажи клад людям сразу. Глаз людской тяжелый, клад от людей отвык, – иначе опять в землю уйдет.

И самому тебе не достанется, и другому его уж труднее взять. Много кладов сами люди попортили, по своему безобразию.

— А где же твой клад, кузнец? Отчего ты свой клад не в л?

зя — И про меня клад схоронен. Сам знаю, когда за кл ом п ду ад ой.

Больше о кладах ничего не сказал черный кзе.

унц Ж А Л Ь Н И К Кир к ь, из гне бабодунова, луч ик амен зда ше всего противу изменника. По нашему вре мени возьми три заклятия. Первое – от вора, от супостата. Второе, не забудь, от оружия смертного. Третье, крепко помни, от грозы, от гр а н ес ог и з но.

ом еб н о ем го Первое:

“На море на океане, на острове на Буяне, стоит железный сундук, а в железном сунду ке лежат ножи булатные. Подите вы, ножи булатные, к нашему супостату, рубите его тело к л т е о с р ц, ч обы он воротил по, оие г еде т краж вс в да не ут ил у, е ы л, а.

Бу т в - уп с т п дь ы, ор с о та, роклят моим силь ным заговором в землю преисподнюю, за горы Араратские, в смолу кипучую, в золу горя чую, в тину болотную, в бездонный дом.

Будь прибит осиновым колом, иссушен суше травы, заморожен пуще льда, окривей, охро й, о ле о рве й, обезручей, ого ме ша й, де не лей, о й, с люд не с тоща ьми выкайся и не своею смертью помри”.

Второе заклятие оружия. Заговоры ратно г члвк:

о еоеа “За дальними горами есть море железное, на том мор ес с е ть толб мед ный, на том столбе медном есть пастух чугунный, а стоит столб от земли до не а о в ст к д з па а, заве б, т о оа о а д щает тот паст св м д тя же з укладу, ух ои е м: ле у, булату крас му и си ем, ме и, с ин оло но н у д в цу, ву, сребру, з олоту, пищалям и стрелам, бор цам и бойцам, большой завет:

Подите вы, железо, медь и свинец, в свою мать-землю от ратного человека, а дерево к берегу, а перья в птицу, а птицы в небо со кройтеся, а в и он ме у, т по, рогатине, ел т ч о ру ножам, пищалям, стрелам, борцам быть ти хим и смирным.

А велит он н д ть вы ел ть на меня е ава стр ива всякому ратоборцу из пищали, а велит схва тить у луков тетивы и бросить стрелы в зем л.

ю А будет мое тело крепче камня, тверже булата, окрут – кре куяк и кол а пче а ьчуги.

Замыкаю свои словеса замками, бросаю ключи под бел-горюч камень Алатырь.

А как у замков смычи крепк так мои сло и, ве кре ” са пки.

Третье з л т е г о но :

ак я и р з е “Свят, Свят, Свят! С едый во грому, обла давый молниями, проливый источники на зем лю. Владыко грозный! Сам суди окаянному диаволу с бе, а н, г шн, с си.

сы ас ре ых па Ум преподобен, самоизволен, честь от Бога, отече ву из в н н не и присно, и ст ба ле ие ы, вов ве в еки ко.

Боже страшный, Боже чудный! Живый в вышних, ходай во громе, обладаяй огнем!

Боже чудный! Сам казни врага своего диаво ла;

вс, ны и пр, и во веки веков.

егда не, исно Аминь”.

Сказала заклятия и пошла себе старуха за бугорок, от жальника к озеру, через яровое поле – в деревню.

Приходила за ратных, да за “неведомых тихих”, покойных помолиться. Принесла мас лица угодничк ам.

По холмам Новугородских Пятин стоят сосновые рощи. На целую округу темнеют шапками. Под корнями сосен густо кладены камни. Красивые места. Старинные.

Был ли т от татар или при Грозном или о ут, в сму н е в е я в р з р н е литовско Всего то рм, аоеь е?

было.

Лежат тут “тихие”, лежат “покойные”, никому неведомые “деды”.

Жальники – к Новгороду. Дивинцы – к Твери, эти места называются. Дивинец-диво город, с восхищением. Но того милее – Жаль ник. В нем много жаленья, покоя, слов веч нх ы.

Великими ветвями оборонились сосны.

Шумят только вершинами. Внизу тень. Се дой можжевельник. Две-три сухие травинки.

Черник су ая х оя а, х в.

Камни горожены рядом и кругом. Серые.

На них белый лишай. Седой мох. Много се дины.

В седине “тихие”. В белом “покойные”.

Претерпели. Все видели. Знают мудро и без см ени ят я.

“Как на небе, т и на зем ак ле”. К навер ак ху, так и вн з Ч б о т бу е опять.

и у. то ыл, о д т Около НЕ ОТПИТАЯ ЧАША Приходят враги разорять нашу землю, и становится каждый бугор, каждый ручей, со сенка каждая еще милее и дороже. И, отста ивая внешне и внутренне каждую пядь зем ли, народ защищает её не только потому, что она своя, н п т м, ч о о а и к а и и пре о о о у т н р с ва, восходна, и, по ине по ск ых значе ист, лна рыт нй и.

Кроме прекрасной природы литовской, польской, ли ско у на б оне много вон й, с еск чно того, что еще недавно считалось неценным.

Чего не видно из окон вагона, когда бывало ездили “куда следует”. Чего мы не хотели знать. Как вообще не хотели знать свою соб ственную землю.

Когда после прос ой н тудн апаст меня ста и ли в Крым отправлять, вопреки всему, потя нуло меня опять в любимый Новугородский край Кол про ет т и зде пройдет.

. и йд, о сь За пределами оконного кругозора сколь ко изумительных красот и в Петроградской, и в Псковской областях, и в Новгородской земле. Так близких и так постыдно мало кому ведомых. Не об исторических местах говорю.

Не о памятниках древности. Их тоже много.

Но, теперь, как-то не нужно мыслить о бы лом. Теперь – настоящее, которое – для бу дущег.

о Припадая к земле, мы слышим. Земля го ворит, все пройдет, потом хорошо будет. И там, где прир креп где природа нетро ода ка, нута, там и на твер и степенен, без смя род д тения. Новугородцы бодры.

Бодры так же, как бодры их озера. Опас ные, х од ые в ьн е. Та е же острые, как ол н, ол ы ки остры голубые глаза рыбаков озерных.

Степенны и суровы так же, как непроход ны леса, которыми край еще полон. Не про шли и татары.

Мало кто стремится пробыть лето в Но вугородских пятинах. Избегают, потому что не знают. И не стыдятся не знать того, что под боком. А господин Великий Новгород знал с земл Б ся з них. И любил их.

вои и. орол а Причудны леса всякими деревьями. Цве точны травы. Глубоко сини волнистые дали.

Всюду зеркала рек и озер. Бугры и холмы.

Крутые, пологие, мшистые, каменистые. Кам ни стадами навалены. Всяких отливов. Мши стые ковры богато накинуты. Белые с зеле ным, лиловые, красные, оранжевые, черные с желтым... Любой выбирай. Все нетронуто.

Ждет.

Старинные проезжие пути ведут по чудес ным борам. Зовут бесконечными далями. Бе леют путевыми знаками-храмами.

Хороши окольные места по новгородско му, по устюженскому пути. Мета и Шелонь, Шерегодро, Пирос, Шлино, Бронница и Вал дай, Иверский монастырь, Нил Столбенский, Возвышенности Валдайские. Все это красо та. Красота б д я о ра.

А вот и чудо. Не то чудо, что еще живы русалки. Жив еще “честной лес”. По городи щам захоронены храмы. И не показались миру до сей поры. В рн н в мя е е. А вот чудо.

е о, е ре щ Среди зел но о м ис о л а около ове е г, ш т го уг, чьего стада наехали на ключ живой воды.

Среди кочек широкая впадина, неотпитая чаша. Яма – сажени в три шириной. Сажени три или четыре глу й.

бино По краям все заржавело, забурело от же леза. В глуби пр е н с ни т и, искры не оз ле ь, и е ен взлетов. Бьет мощный родник, песок раски дывает. Пахнет серой. Студеная вода полна железом, и пить трудно. Сильно бьет родник по камням. Бежит в поле речкою. Никому и дл нт еа е.

Такой ключ в селе Мшенцах. Еще извест ны ключи в Варницах. Там и грязи такие же, как в Старой Руссе. Варницы – старое мес то, при Грозном известное. До сих пор и это место зря пропадало. Там же слышал я и о каких-то теплых ключах.

Живая вода по полю, по озерам разбега етс И с р н о и б л н,н иприят зна я. т а н, о ь о о но ть, что в четырех верстах от большого пути еще лежат такие находки. Давно показались.

Ждут.

Знают, пройдет испытание. Всенародная, крепк довер и де Русь стряхнет пыль ая ием лом и труху. Сумеет напиться живой воды. Набе рется сил. Найдет клады подземные.

Точно неотпитая чаша стоит Русь. Неот питая чаша – полный, целебный родник. Сре ди обычного луга притаилась сказка. Само цветами горит подзем си ная ла.

Русь верит и ждет.

Около ЧАСТЬ ПОДВИГ ПОДВ ИГ Пути Геннадия и Прокла разошлись.

Когда пришло время им избрать место па ствы своей, Геннадий ушел в пустынный скит, а Прок о лся во град л ста е.

Возрастил Геннадий тишайший скит. На чал Прокл борьбу за церковь. Геннадий и Прокл совершали подвиг.

Скоро услышали люди о пустынном ските и уз ли пу к д е ско где воздвига на ть ому пи па, лись соревнования и споры и даже прещения он ч с и.

еети Пришло время избирать патриарха. Со брались все игумны и епископы. На священ ном собрании встретились Геннадий и Прокл.

Жалея, обратился Геннадий:

– Что слышу? Ополчаются люди на тебя, Прокл, брат мой? В ревности о храме пренеб рег ты человеческим. Непонятен людям труд твой и непосилен ты им, Прокл. Во дерзнове нии о славе храма неужели не слышишь гла сов ненавистных и боящихся. Из уединения страшна мне борьба твоя. Боюсь, не ожесто чится ли сердце твое? Уничтожающие, не по сеют ли в тебе вражду злобную?

Радостно сказал Прокл:

– Блажен Ты, Господи, поелику дал мне быть ненавидимым и спас от горчайшего гре ха ненавидящим стать. Ненавидящих нас, Владыко, прости. В любовь претворима дер зость. И преходяща злоба. Геннадий, люби мый, близки пути наши.

И пошли пастыри избрать патриарха дос тойнейшего. И и н из ра па и ха епис з их б ли тр ар копы.

Около С О Н Перед войною сны были:

Едем полем. За бугром тучи встают. Гро за. Сквозь тучу стремглав молнией в землю уперся огненный змей. Многоглавый.

Или: Едем серой равниною. Холм высо кий темнеет. Смотрим: не холм, а змей серый клубом завил.

ся Еще задолго были заклятия. Заклинали лихих. Заклинали кривду. Заклинали и зве рем, и птицею. Заклинали землей и водой. Не помогло. Выползли гады.

Потом были знамения. Не усмотрели их.

Не поверили. Не додумались. Толпой растоп тл.

аи И проснулся змей. Поднялся враг рода человеческого. Пытался злословно мир поко рить. Города порушить. Осквернить храмы.

Испепелить людей и строения. Поднялся себе н с рь а ме т.

Были заклятия. Были знамения. Остались сны. Сны, которые сбываются.

Ле но пе сп ь.

г чь ре ат Думал: увижу волхвов великих. Хотел по смот ть ч у н в то ах увязано. Какою ре, то их рок они едут дорогою. Чтобы показали, куда и окд.

туа Но не п а ли в х. Верно, рано еще.

ок за сь ол вы Не выехали.

Показались двое других.

Один – средовек21, в старой синей руба хе. В кафтане темном, тоже верхом. Волосы длинноватые. В деснице – три кочерги. Дер жит их концами вверх. Замечайте: вверх!

Прокопий праведный, – тот, что увел тучу каме ую от У юг В ик. Тот, что за не нн ст а ел ого ведомых молился.

А другой – белый и старый, с мечом и со гао.

рдм Конечно, Никола святитель!

Вместо волхвов со звездою эти пришли.

Прокопий говорит:

– Не удаляйтеся Земли. Земля красная, злом раскаленная. Но жар зла питает корни Древа а н н м св в е Д б преблагое гнез, а е и а т о ро до свое. Принимайте труд на Земле. Восхо дите к океану небесному нам тем, ному.

Берегите благое Древо: на нем Добро жи вет. Земля е ь ис о и г ря но из горя вы ст т чн к о, растают радости. Высший всех знает время радостей ваших.

Не удаляйтеся Земли. Посидим, о даль них странствующих подумаем.

Другой, седоватый, меч поднял;

а к нему люди продвинулись. Много их выступило:

– Никола милостивый! Ты – чудотворец!

Ты – могущий! Ты – святитель воинствую щий!

Ты – сердца побеждающий! Ты – води тель мыслей истинных! Силы земные ты зна ющий!

Ты – меч хранящий! Ты – городам зас тупник! Ты – правду зрящий! Слышишь, вла дыко, моления?

Злые силы на нас ополчилися. Защити, владыко, пречистый град! Пречистый град – врагам озло ле ие бн!

Прими владыко, прекрасный град! Под вигнь, отче, св нны ме Под нь, отче, яще й ч! виг в ев и с в !

с онто Чудотворец! Яви грозный лик! Укрой гра ды святым мечом! Ты можешь! Тебе сила дана!

Мы стоим без страха и трепета.

Около СТРАЖА У ВРАТ Здравствуй, друг, Анэле Анвонави.

Нам сказали: “Нельзя”, Но мы все же вошли.

Мы подходили к вратам.

Везде слышали слово “нельзя”.

Мы хотели знаки увидеть.

Нам сказали: “Нельзя”.

Свет хотели зажечь.

Нам сказали: “Нельзя”.

– Стражи седые, видавшие, знавшие!

Ошибаетесь, стражи!

Хозяин дозволил узнать.

Видеть Хозяин дозволил.

Наверно, Он хочет, Чтобы мы знали, Чтобы мы видели.

За вратами посла ст нец оит.

Нам он что-то принес.

Допустите н стр ас, ажи!

“Нельзя,” – нам сказали И затворили врата.

Но, все же, много врат Мы прошли. Протеснились.

И “можно” оставалось за нами.

Стражи у врат берег нас.

ли И просили, и угрожали.

Остерегали: “Нельзя”.

Мы запомнили всюду “нельзя”.

Нельзя все. Нельзя обо всем.

Нельзя ко всему.

И позади только “можно”.

Но на последних вратах Будет начертано “можно”, Будет за нами “нельзя”.

Так велел на рт ь че ат Хозяин на последних вратах.

Около С В Я Щ Е Н Н ЫЕ З Н А К И Мы не знаем. Но они знают.

Камни знают. Даже знают деревья.

И помнят.

Помнят, кто назвал горы и реки.

Кто сложил бывшие города. Кто имя дал незапамятным странам.

Неведомые нам слова. Все они полны смысла.

Все полно подвигов. Везде герои прошли.

“Знать” – сладкое слово. “Помнить” – страшное слово. Знать и помнить. Помнить и знать. Значит – верить.

Летали воздушные корабли. Лился жид кий огонь. Сверкала искра жизни и смерти.

Силою духа возносились каменные глыбы.

Ковался чудесный клинок.

Берегли письмена мудрые тайны. И вновь явно все. Все ново. Сказка-предание сдела лась жизнью.

И мы опять живем. И опять изменимся.

И опять прикоснемся к земле.

Великое “сегодня” потускнеет завтра. Но высту свя ные зн пят щен аки. Тогда, когда нуж н.

о Их не заметят. Кто знает? Но они жизнь псря.

отот Где же священные знаки?

Мы идем искать священные знаки.

Идем осмотрительно и молчаливо.

Люди идут, смеются, зовут за собою.

Другие спешат в недовольстве.

Иные нам угрожают.

Хо отня то, что имее тят ть м.

Не знают прохожие, что мы вышли Искать священные знаки.

Но угрожающие пройдут.

У н та мно де их к го ла.

А мы будем искать священные знаки.

Никто не з ет, г о ав на де ст ил Хозяин знаки свои.

Вернее всего, они – на придорожных кам нх я.

Или на корнях деревьев.

Или в цвет ил в во ах, и лнах реки.

Думаем, что можно искать их На облачных сводах.

При свете солнца, при свете луны;

При свете смолы и костра;

При свете Ивановых мошек Будем искать священные знаки.

Мы долго идем.

И пристально смотрим.

Многие люди мимо прошли.

Право, кажется нам, они знают Приказ: найти священные знаки.

Становится темно.

Трудно путь усм ть.

отре Непонятны места.

Где могут они быть, – Священные знаки?

Сегодня мы их, пожалуй, Уже не найдем.

Но завтр буд с тл а ет ве о, Я знаю: мы их увидим.

Около МЕЧ ОГНЕНН Ы Й 1913 год. Спящим стражам приносится меч огненный. “Меч мужества” понадобился.

Прихо т ср ки То д ж и в начале 1914 года дя о. г а е спешно пишутся: “Зарево” – с бельгийским львом, “Крик змия”, “Короны” – улетевшие, “Дела человеческие”, “Город обреченный” и все те картины, смысл которых мы после по нл.

яи Меч огненный – к новым вратам. А вот 1931 год, и все три меча напомнились. В За падном Тибете на скалах высечены издревле три меча. Граница ли? Победа ли? Знак трех мечей вс л в п мя.

та а ти ВЕЛИКОМУ НАР О Д У РУ ССК ОМ У 2 Гонец о восстании гнал в челне уже сорок три года назад. Затем сходились старцы – народоправный совет. На следующий год шел в гору п хо з р и.

о д а од ну Наконец, строили город. И на строитель стве поклон великому народу русскому.

Так ждалось, так предвиделось и так уви делось. “Город строят!” И какой чудесный, мощный! Не в суеверии, но в знании прислу шался народ. Приложил к земле ухо богатыр ское. Осмотрел в кулак холмы окрестные.

Собрались народы союзные, строить реши ли. Чаша неотпитая! Открыла земля недра.

В обновленном мышлении русский богатырь Иван Стотысячный встретил восход красно солнышка.

“Сходятся старцы” были сопровождены былиною. Кончалась она так:

Старцы земель Новагорода Сойдутся под дубом развесистым, Ворон на дубе не каркает За лесами заря занимается.

Засияет, блеснет красно-солнышко, И проснется земля наша русская.

“Богатыри проснулись” сейчас пишется.

Посвящается великому народу русскому. Ког да-то слагали былину “Как перевелись бога тыри на Руси”, но тогда же верили, что про снутся они в час сужденный. Выйдут из гор, из пещер и приложатся к строительству на родному. Вот и пришел час. Вот народные богатыри го од ст о.

р р ят Илья Муромец встал. Добрыня побывал в Галиче. Микула зачал новую пашню. А На стасья Микулична многих перегнала. По под небесью летает на страх злым. А зависти-то сколько за морями! За морями земли вели кие, только нам недосуг до них. Свою целину не объехать, свою скрыню не убрать.

Лежит передо мною “Слово о полку Иго реве”, отлично украшенное палехским масте ром. Само “Слово”, как бы горестное, но оно лишь напоминает, как из беды встанет народ и неустанно начнет строение. Великому на роду русскому ничто не страшно. Все побе дит: и лед, и жару, и глад, и грозу. И будет строи ь н д в.

т а ио “оо сря” Грд тот.

“Проснулись богатыри”.

24 июня Ч А Й К А “И н завтра не наде а йся”.

И все-таки верится и мечтается, и мечты останутся в вечной энергии. Здесь-то все изменится. От изображений самых прочных остан т о о к Н кт н представит себе, у ся ск л и. и о е частью чего были неясные обломки. Но там, в выс изм нии в о нется нетленно.

шем ере, се ста Чайки надежды летят перед ладьями ис кател й. “ ай ч, п м ай куда чайки ле е Ч, ай ри еч, тят”. Примеча народ полет чаек, полет на ет дежд, чаяний. И почему не надеяться на зав тра, на багр н й в с о, н к а о у б я ы о х д а р с т лагодат ную?! Полетят чайки п рекрасные и нет тако, го труда, в е е и к т р г не м г а бы лететь прд оооо ол чйа ак.

Ни одни же буревестники черкают перед кораблем. Много светлее их чайка, быстрая, путеводная. И на Волге, и на поморье, и на далеких океанах впереди вились чайки. Не остывали надежды-чаяния. От самых первых дней работы в мастерс реяло на проволоке кой чучело ч. Х т ч ч л, а в е т и, мечта айки о ь у е о, с - ак несломимого ча яния.

Неужели все бывшие битвы не сломили?



Pages:   || 2 | 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.