авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«СОВРЕМЕННАЯ МЕДИЦИНА: ТРАДИЦИИ И ИННОВАЦИИ Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета УДК 61 ББК 5 С568 Издано ...»

-- [ Страница 4 ] --

холестерина липопротеинов высокой плотности (ХС-ЛПВП) – энзиматический калориметрический, прямой;

холестерина липопротеинов низкой плотности (ХС-ЛПНП) – расчетный, по формуле Фридвальда. Данные обрабатывали в программе Statgraphics 2.1.

Достоверность различий изучаемых биохимических показателей между группами оценивали с помощью непараметрического критерия U Вилкоксона-Манна-Уитни. Различия считали достоверными при p0,05.

Данные представлены в виде среднее арифметическое (М) ± стандартная ошибка среднего (m).

Результаты исследований. При анализе липидного спектра плазмы крови в зависимости от генотипа по исследуемым полиморфным маркерам, обнаружено, что у больных ЭАГ и ИБС с генотипом СС по маркеру 3111ТС гена CLOCK, для которого выявлена ассоциация с риском развития ЭАГ и ИБС, зарегистрирован достоверно более высокий уровень ХС-ЛПНП в плазме крови, по сравнению с носителями других генотипов (табл. 1). При анализе липидного спектра у носителей разных генотипов по данному маркеру отдельно в группах мужчин и женщин были получены аналогичные результаты.

В настоящей работе обнаружены достоверные различия содержания ХС ЛПВП у носителей разных генотипов по маркеру 862ТС гена CLOCK (табл.

2). В группах больных ЭАГ и ИБС носители генотипа СС имеют более низкий Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

уровень ХС-ЛПВП в плазме крови, по сравнению с носителями других генотипов.

Таблица 1. Липидный спектр плазмы крови у носителей разных генотипов по полиморфному маркеру 3111ТС гена CLOCK в контрольной группе и группах больных ЭАГ и ИБС Показатель Контрольная Группа людей, Группа людей, липидного Генотип группа страдающих ЭАГ страдающих ИБС спектра TT 5.28±0.13 6.02±0.19 6.14±0. ОХС, ммоль/л TC 5.30±0.20 5.68±0.27 6.29±0. CC 5.27±0.21 5.99±0.32 6.28±0. TT 1.48±0.09 1.20±0.06 1.09±0. ХС-ЛПВП, TC 1.47±0.07 1.22±0.10 1.16±0. ммоль/л CC 1.53±0.11 1.11±0.09 0.94±0. TT 3.00±0.13 3.87±0.10 4.27±0. ХС-ЛПНП, TC 3.12±0.17 3.97±0.09 4.41±0. ммоль/л,, 4.96±0.19*, CC 3.58±0.15* 4.45±0.11* TT 1.43±0.10 1.84±0.20 2.05±0. ТГ, ммоль/л TC 1.37±0.09 1.81±0.09 1.94±0. CC 1.50±0.23 1.68±0.18 1.77±0. Примечание: достоверные отличия: * – по сравнению с гетерозиготами в той же группе;

– по сравнению с носителями генотипа ТТ в той же группе Анализ липидного состава плазмы крови в изучаемых группах в зависимости от пола выявил различия в содержании липидов у носителей разных генотипов по маркеру 862ТС в группах женщин с диагнозами ЭАГ и ИБС. У женщин с ЭАГ и ИБС, имеющих генотип ТТ по маркеру 862ТС (1,49±0,08 и 1,28±0,06ммоль/л соответственно), уровень ХС-ЛПВП достоверно выше, по сравнению с носителями ТС (1,38±0,05 и 1,12±0,07ммоль/л) и СС (1,20±0,04 и 0,95±0,07ммоль/л) генотипов.

Различия в содержании липидов у носителей разных генотипов по данному маркеру в группах мужчин, больных ЭАГ и ИБС, оказались не достоверными.

При сравнении липидного спектра у носителей разных генотипов по полиморфному маркеру 257TG промотора гена CLOCK, не выявлено достоверных различий ни в одной из исследуемых групп. Однако, при рассмотрении липидного состава плазмы крови в группах в зависимости от Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

пола, выявлены достоверные различия в содержании ХС-ЛПВП у мужчин – носителей разных генотипов по маркеру 257TG гена CLOCK (табл. 3).

Мужчины с генотипом GG имеют более низкий уровень ХС-ЛПВП по сравнению с носителями других генотипов как в контрольной группе, так и в группах мужчин с диагнозами ЭАГ и ИБС.

Таблица 2. Липидный спектр плазмы крови у носителей разных генотипов по полиморфному маркеру 862ТС гена CLOCK в контрольной группе и группах больных ЭАГ и ИБС Показатель Контрольная Группа людей, Группа людей, липидного Генотип группа страдающих ЭАГ страдающих ИБС спектра TT 5.16±0.21 5.79±0.13 6.41±0. ОХС, ммоль/л TC 5.27±0.20 6.06±0.16 6.36±0. CC 5.47±0.31 6.11±0.25 6.46±0. TT 1.59±0.09 1.36±0.08 1.19±0. ХС-ЛПВП, TC 1.47±0.11 1.23±0.09 1.02±0. ммоль/л 1.11±0.11 0.95±0. CC 1.49±0. TT 2.65±0.25 3.67±0.31 3.95±0. ХС-ЛПНП, TC 3.02±0.17 3.99±0.28 4.38±0. ммоль/л CC 3.10±0.27 4.13±0.30 4.41±0. TT 1.38±0.18 1.70±0.12 1.83±0. ТГ, ммоль/л TC 1.41±0.08 1.87±0.13 2.04±0. CC 1.37±0.18 1.79±0.16 2.07±0. Примечание: достоверные отличия: – достоверное отличие по сравнению с носителями генотипа ТТ в той же группе Таблица 3. Концентрация ХС-ЛПВП в плазме крови у мужчин, страдающих ЭАГ и ИБС, в зависимости от генотипа по полиморфному маркеру 257TG гена CLOCK ХС-ЛПВП в плазме ХС-ЛПВП в плазме ХС-ЛПВП в плазме крови мужчин крови мужчин, крови мужчин, Генотип контрольной группы, страдающих ЭАГ, страдающих ИБС, ммоль/л ммоль/л ммоль/л TT 1.32±0.06 1.28±0.06 1.12±0. TG 1.25±0.04 1.13±0.05 0.99±0.,, 0.84±0.05*, GG 1.13±0.05* 0.96±0.05* Примечание: достоверные отличия: * – по сравнению с гетерозиготами в той же группе;

– по сравнению с носителями генотипа ТТ в той же группе Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

В настоящей работе обнаружены значимые различия в содержании определенных фракций липидов в плазме крови у носителей разных генотипов по полиморфным маркерам гена CLOCK: 3111ТС (в группах больных ЭАГ и ИБС в независимости от пола), 862TC (у женщин с диагнозами ЭАГ и ИБС) и 257TG (у мужчин с диагнозами ЭАГ и ИБС).

Показано, что у носителей генотипов, для которых выявлена ассоциация с риском развития ЭАГ и ИБС, регистрируется достоверное повышение в плазме крови, по сравнению с носителями других генотипов, уровня атерогенной фракции липидов (ХС-ЛПНП) (в случае полиморфного маркера 3111ТС) или достоверное понижение уровня антиатерогенной фракции липидов (ХС-ЛПВП) (в случае полиморфных маркеров 862TC и 257TG). Таким образом, можно заключить, что полиморфные варианты циркадных генов могут вносить вклад в развитие сердечно-сосудистых патологий посредством влияния на липидный состав плазмы крови.

Данные о различиях концентраций липидов в плазме крови у носителей разных полиморфных вариантов генов циркадных ритмов малочисленны и касаются, главным образом, однонуклеотидных замен, для которых выявлена ассоциация с риском развития метаболического синдрома.

Например, в работе по изучению липидного состава плазмы крови у пациентов с метаболическим синдромом, проведенной в Испании, были выявлены достоверные различия в содержании некоторых липидов (триглицеридов, жирных кислот) и апопротеинов ЛПВП и ЛПОНП (Апо CII, Апо CIII и Апо B48) в плазме крови у носителей разных генотипов по полиморфным маркерам гена PER2, для которых показана ассоциация с риском развития метаболического синдрома [6]. В исследовании, проведенном в Великобритании, авторы оценивали содержание липидов плазмы крови (триглицеридов и ХС-ЛПНП) у пациентов с метаболическим синдромом, имеющих разные генотипы по полиморфным маркерам гена CLOCK, для некоторых из которых показана ассоциация с риском развития метаболического синдрома, и не обнаружили достоверных различий [7]. В одной из работ была обнаружена взаимосвязь одного из изучаемых нами полиморфных маркеров – 3111ТС гена CLOCK – с содержанием субфракции ЛПНП (маленьких плотных частиц) в японской популяции [4]. Присутствие этой субфракции ЛПНП в плазме крови в плазме крови считается Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

признаком нарушения нормального метаболизма липидов и ассоциируется с развитием ИБС [8].

По данным анализа транксриптома гепатоцитов мышей, среди генов, экспрессия которых регулируется циркадными генами, оказались гены ключевых ферментов синтеза жирных кислот (синтетазы жирных кислот, ацил-коА-синтазы 4), ферменты биосинтеза холестерола [2]. В связи с тем, что большинство генов, кодирующих ферменты липидного синтеза и распада, имеют циркадный ритм экспрессии и многие из них содержат в 5'-фланкирующих регионах Е-box последовательности для связывания димеров CLOCK:BMAL1 [2], можно предположить, что однонуклеотидные замены в гене CLOCK могут влиять на экспрессию этих генов. Таким образом, один из возможных механизмов различий уровней липопротеинов в плазме крови у носителей разных генотипов по полиморфным маркерам гена CLOCK может представлять собой влияние на экспрессию генов-мишеней, вовлеченных в метаболизм липидов.

Выводы.

1. Доноры контрольной группы и пациенты с диагнозами ЭАГ (I-II стадии, степень АГ 1-2) и ИБС (ОИМ), имеющие генотип СС по маркеру 3111ТС, отличаются более высоким содержанием ХС-ЛПНП, по сравнению с носителями других генотипов.

2. Для женщин с диагнозами ЭАГ (I-II стадии, степень АГ 1-2) и ИБС (ОИМ), показано, что носители генотипа СС по маркеру 862ТС имеют более низкое содержание ХС-ЛПВП в плазме крови, по сравнению с носителями других генотипов.

3. Мужчины с генотипом GG по маркеру 257TG имеют более низкий уровень ХС-ЛПВП, по сравнению с носителями других генотипов, как в контрольной группе, так и в группах больных ЭАГ (I-II стадии, степень АГ 1-2) и ИБС (ОИМ).

Список литературы:

1. Ueberberg H., Laqu K., Trieb G. Comparative studies on the circadian rhythm of corticosterone, lipid and cholesterol levels in adrenals and blood of rats // Chronobiol.

Int. 1984. – V. 1. № 1. P. 41-49.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

2. Genome-wide expression analysis of mouse liver reveals CLOCK-regulated circadian output genes / K. Oishi et al. // J. Biol. Chem. 2003. V. 278. № 42. P. 41519-41527.

3. Obesity and metabolic syndrome in circadian Clock mutant mice / F.W. Turek et al. // Science. 2005. V. 308. № 5724. P. 1043-1045.

4. The association of the Clock 3111 T/C SNP with lipids and lipoproteins including small dense low-density lipoprotein: results from the Mima study / K. Tsuzaki et al. // BMC Med. Genet. 2010. V. 11. № 150.

5. Полиморфные маркеры гена транскрипционного фактора CLOCK и риск возникновения эссенциальной артериальной гипертензии и ишемической болезни сердца у жителей Республики Карелия / И.В. Курбатова, Л.В. Топчиева, С.Н.

Коломейчук и др. // Сб. тез. всерос. науч.-практ. конф. «Актуальные проблемы лабораторной диагностики и биотехнологии», г. Кемерово, 12-14 сентября 2012.

Кемерово, 2012. С. 51-52.

6. A Period 2 genetic variant interacts with plasma SFA to modify plasma lipid concentrations in adults with metabolic syndrome / A. Garcia-Rios et al. // J. Nutr. 2012.

V. 142. № 7. P. 1213-1218.

7. Scott E.M., Carter A.M., Grant P.J. Association between polymorphisms in the Clock gene, obesity and the metabolic syndrome in man // Int. J. Obes. (Lond.). 2008. V. 32. № 4. P.

658-662.

8. Griffin B.A., Packard C.J. Metabolism of VLDL and LDL subclasses // Curr. Opin. Lipidol.

1994. V. 5. № 3. P. 200-206.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

ИЗУЧЕНИЕ ПОТРЕБИТЕЛЬСКИХ ПРЕДПОЧТЕНИЙ ПАЦИЕНТОВ ПРИ ВЫБОРЕ ПРОТИВОАЛЛЕРГИЧЕСКИХ АНТИГИСТАМИННЫХ ПРЕПАРАТОВ ЛЕСОНЕН А.С. ВИНОГРАДОВА И.А.

РОССИЯ, ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Введение. Основными препаратами в лечении аллергических заболеваний являются антигистаминные лекарственные средства – антагонисты Н1-гистаминовых рецепторов. Увеличение спроса на данную группу препаратов наблюдается ежегодно в связи с ростом числа пациентов с аллергическими реакциями, как среди взрослого, так и детского населения [1].

Целью исследования явилось изучение структуры потребления антигистаминных средств, определение портрета потребителей, потребительских предпочтений пациентов при выборе противоаллергических антигистаминных препаратов в г. Петрозаводске.

Материал и методы. Для выявления потребительских предпочтений и формирования портрета потребителя антигистаминных средств был использован социологический метод исследования – анкетирование.

Опрос проводился в аптечных организациях г. Петрозаводска, всего было опрошено 100 респондентов. Анкета содержала 28 вопросов. Из общих вопросов были выделены: пол, возраст, образование, род занятий и уровень месячного дохода на каждого члена семьи. В качестве критериев, влияющих на выбор антигистаминных препаратов, были выбраны:

эффективность;

длительность действия и скорость наступления эффекта;

минимум побочных действий и безопасность;

улучшение качества жизни;

цена;

реклама препарата средствами массовой информации;

назначение Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

врача;

рекомендации фарм. специалиста;

рекомендации друзей и близких;

личный опыт, а также аннотация к препарату и медицинская литература. Обработка полученных результатов производилась с использованием программы Microsoft Office Excel 2007.

Результаты исследований. Результаты опроса показали, что основной сегмент потребителей противоаллергических антигистаминных лекарственных препаратов (АГЛП) – это люди в возрасте 26–47 лет (44%);

большая часть из которых – женщины (64%), имеющие высшее (48%) и среднее специальное образование (46%). По роду деятельности респондентов – это рабочие и служащие (68%);

студенты (14%) и пенсионеры (10%);

8% потребителей не имели работы в период опроса.

Уровень месячного дохода на каждого члена семьи распределился следующим образом: доход большей части опрошенных составил 5– тыс. руб. (42%);

доля лиц с доходом более 15 тыс. руб. – 38%;

20% респондентов имеют доход менее 5 тыс. руб. в месяц.

Исследование показало, что при возникновении аллергической реакции обращаются к врачу даже при легком проявлении аллергии лишь 1% респондентов;

39% – только тогда, когда не знают, чем лечится, и если не помогает самолечение – 28%;

12% стараются избегать посещения поликлиник и 22% предпочитают принимать АГЛП по рекомендации фармацевтического специалиста.

В случае обращения к врачу всегда приобретают выписанный препарат лишь 27 %. Часто, но не всегда приобретают 49% потребителей, 21% редко соблюдают назначения врача. Причинами несоблюдения назначения названы: высокая стоимость выписанного препарата (33%);

часть респондентов (26%) не считают данное лекарство хорошим и необходимым;

8% опрошенных не доверяют врачу.

Установлено, что при выборе антигистаминного препарата, в первую очередь для респондентов важны критерии эффективности (29%) и безопасности (24%). Всего для 26% пациентов с аллергией приоритетом выбора АГЛП является назначение врача. Немаловажным фактором является цена на лекарственный препарат (22%);

к рекомендациям фармацевтических специалистов прислушивается 12%. Существенное Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

число потребителей (11%) полагаются на свой собственный опыт применения АГЛП (рис. 1). При этом 70% опрошенных не знают о побочных эффектах антигистаминных средств.

Рис. 1. Критерии, влияющие на выбор антигистаминных лекарственных препаратов При ответе на вопрос о том, какой АГЛП респонденты приобретали ранее – значительное число опрошенных отметили препараты 1 поколения:

супрастин (54%);

тавегил (20%) и диазолин (9%);

среди препаратов поколения были отмечены: цетрин – 15% и лоратадин – 8%. Как показало исследование препараты 3 поколения пользовались наименьшим спросом;

респондентами были отмечены такие препараты, как ксизал, телфаст и эриус (по 1%).

Нами было проведено сравнение потребления АГЛП во временном аспекте: как с течением времени изменяются предпочтения потребителей и с чем это связано. Оказалось, что в настоящее время существенно сократилось применение препаратов 1 поколения, хотя значительная часть опрошенных указала эти препараты в качестве препаратов выбора для лечения аллергии, и увеличилось применение препаратов 3 поколения. В то же время практически не изменилось число респондентов, принимающих препараты второго поколения.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

При изучении вопроса о том, какой препарат приобретают сейчас – 23% опрошенных назвали супрастин препаратом выбора при аллергии. Не смотря на то, что количество принимающих супрастин уменьшилось в два раза, процент потребителей остается достаточно высоким. Данный препарат относится к первому поколению и имеет такие побочные эффекты как сонливость;

головокружение;

нарушение координации;

сухость слизистых оболочек полости рта, глотки, бронхов;

ухудшение зрения;

дисфункция желудочно-кишечного тракта;

нарушение мочеиспускания [2]. Причинами такого выбора были названы: назначение врача, личный опыт, незнание других препаратов;

хорошая эффективность данного препарата и минимум его побочных действий, что явно указывает на ошибочность мнения и недостаточную информированность потребителей по принимаемому препарату.

Количество пациентов, принимающих тавегил, на сегодняшний день сократилось до 5% (с 20%), среди причин выбора данного препарата были отмечены: рекомендации врача и фармацевтического специалиста;

эффективность;

личный опыт и незнание других препаратов.

Количество людей, принимающих препараты 3 поколения, стало значительно больше: эриус – 8%;

телфаст – 2%;

в ответах появились такие препараты, как фексофенадин – 1% и дезлоратадин – 1%. Причинами изменения выбора были названы: высокая эффективность и длительность действия данных препаратов;

минимум побочных эффектов;

назначение врача и рекомендации фармацевтического специалиста. Несмотря на увеличение потребления препаратов 3 поколения за последние годы, проблема безответственного самолечения антигистаминными препаратами остается, так как 70% респондентов не знают о побочных эффектах АГЛП.

Результаты опроса показали, что основными критериями, влияющими на выбор АГЛП потребителями, являются: эффективность препарата;

минимум побочных действий и назначение врача, но, к сожалению, посещают поликлиники пациенты только тогда, когда не помогает самолечение.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Выводы. Таким образом, исходя из полученного при опросе портрета потребителя (женщина молодого или среднего возраста, работающая, с высшим образованием и средним доходом) и структуры потребления антигистаминных средств, создается впечатление о недостаточном уровне информированности респондентов и о возможности применения АГЛП более эффективных и безопасных (препаратов третьего поколения), в то время как уровень образования, возраст и знакомство с современными технологиями позволяют потребителю получить необходимые знания по этому вопросу, а уровень дохода делает доступным приобретение данных лекарств.

Список литературы:

1. Леонова М.В. Современные антигистаминные препараты: выбор в изобилии предложений // Фарматека. 2011. № 10. С. 26 – 31.

2. Зайцева О.В. Антигистаминные препараты в практике педиатра: руководство для врачей / О.В. Зайцева. – Москва, 2012. – 42 с.

3. Смит М.С., Коласса Е.М., Перкинс Г., Сикер Б. Фармацевтический маркетинг.

Принципы, среда, практика / Пер. с англ. – М.: Литтерра, 2005. – 392 с.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

МАКРО- И МИКРОЭЛЕМЕНТНЫЙ СОСТАВ ШЕРСТИ КРЫС В РАЗЛИЧНЫХ СЕТОВЫХ РЕЖИМАХ ЛУГОВАЯ Е.А., СТЕПАНОВА Е.М.

РОССИЯ, НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР «АРКТИКА» ДВО РАН ВИНОГРАДОВА И.А., КОРОБКИНА О.И.

РОССИЯ, ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Введение. Макро- и микроэлементы (МЭ) обладают высокой биологической активностью и принимают участие в аэробном гликолизе, цикле трикарбоновых кислот, окислительном фосфорилировании.

Различные ферменты: щелочная фосфатаза, пирофосфатаза, фосфоглюкомутаза, киназа, синтетаза и другие поддерживают свою активность только при участии двухвалентных катионов. Неорганические ионы принимают участие в энергетическом метаболизме и играют существенную роль в поддержании энергетического гомеостаза [1]. В процессе старения происходит изменение концентрации МЭ в различных органах и тканях организма, нарушается гомеостатическое постоянство элементного статуса [2].

Поскольку цикличность биологических функций на всех уровнях является одним из условий существования живых организмов и рассматривается как одно из непременных свойств живой материи, а в биосистемах любого уровня сложности окислительно-восстановительные процессы протекают ритмично и согласовано с физиологическими циркаритмами [3], представляет несомненный интерес исследование содержания макро- и микроэлементов в организме в зависимости от изменений светового режима, приводящее к нарушению циркадианных ритмов.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Целью настоящей работы явилось исследование уровней концентраций макро- и микроэлементов в шерсти старых крыс линии Вистар при содержании их в различных световых режимах, включая естественное освещение Карелии.

Материал и методы. Группы экспериментальных животных. В эксперименте были использованы крысы линии Вистар. Животные рождены в условиях вивария ПетрГУ. Крыс содержали в помещениях вивария площадью 25 м2 каждое в клетках (44х25х62 см). Все животные получали стандартный лабораторный корм и имели свободный доступ к воде. Работа выполнена с соблюдением международных принципов Хельсинской декларации о гуманном отношении к животным, принципов гуманности, изложенных в директиве Европейского Сообщества (86/609/ЕС), «Правил проведения работ с использованием экспериментальных животных». Беременные самки крыс были рандомизированно (по весу) разделены на три группы и содержались до родов в различных световых режимах. Первая группа (n=13) находилась при постоянном искусственном освещении (750 лк;

LL). Вторая группа (n=16) – в условиях естественного освещения (NL). В данном случае учитывались особенности светового режима Северо-Запада России (Петрозаводск расположен на 61°40' северной широты). В августе в период разведения продолжительность светового дня составила 15,5 часа;

в сентябре в период ощенения – 11,75 часа;

в октябре – 9,6 часа. Таким образом, происходило постепенное естественное уменьшение светового дня. Так же освещенность в помещении менялась в течение суток (на уровне клеток в утренние часы – 50 – 200 лк, днем – до 1000 лк в ясный день и 500 лк в пасмурный день, к вечеру – от 150 – 500 лк). Третья группа (n=20) содержалась при искусственно созданном стандартном фиксированном чередующемся режиме освещения (750 лк;

12 часов свет и 12 часов темнота, LD) и принималась за группу контроля. Потомство от самок оставалось в тех же световых условиях, что и их матери.

В возрасте 24 месяцев у всего потомства в группах LL, NL и LD была взята шерсть с разных участков тела для определения содержания макро- и микроэлементов.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Определение содержания макро- и микроэлементов. Была исследована шерсть лабораторных животных на содержание 25 МЭ: Al, As, B, Ca, Cd, Co, Cr, Cu, Fe, Hg, I, K, Li, Mg, Mn, Na, Ni, P, Pb, Se, Si, Sn, Sr, V, Zn, методом атомной эмиссионной спектрометрии с индуктивно связанной аргоновой плазмой (АЭС-ИСП) на приборе Optima 2000 DV (Perkin Elmer, США) в АНО «Центр биотической медицины» (ЦБМ, Москва).

Статистическая обработка результатов производилась при помощи пакета программ Statistica. Рассчитывались средние значения, стандартные отклонения и ошибка средней. Достоверность различий концентраций макро- и микроэлементов в контрольной и экспериментальных группах определялась по t-критерию Стьюдента.

Результаты исследований. Согласно заявленной цели, было проведено экспериментальное исследование макро- и микроэлементного состава шерсти крыс. Как видно из табл. 1, где представлены значения концентраций макро- и микроэлементов в шерсти крыс, обнаружены достоверные различия в их содержании в зависимости от экспериментальной группы.

Токсичные микроэлементы. Содержание Al и Pb было повышено по сравнению с контролем или имело тенденцию к увеличению в двух экспериментальных группах, находящихся в режиме постоянного и естественного освещения. Причем, если в режиме естественного освещения Северо-Запада имелась лишь тенденция на увеличение этих токсических элементов, то в режиме LL данное увеличение было достоверным. Так же в режиме постоянного освещения отмечено увеличение содержания Cd, Ni и Hg в шерсти крыс. Тенденция к увеличению содержания As и V в шерсти крыс группы NL по сравнению с контрольной группой животных так же указывает на определенное значение воздействия циркануальных ритмов на поступление и распределение токсичных микроэлементов. Таким образом, в режиме постоянного освещения имеет место более четкая схема изменений распределения токсичных микроэлементов. Очевидно, что действие такого внешнего фактора как свет, приводящее к десинхронозу циркадианных ритмов, и изменение в системе баланса токсичных Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

микроэлементов можно рассматривать как единое звено нарушений элементного гомеостаза организма [4].

Таблица 1. Содержания макро- и микроэлементов в шерсти крыс в различных световых режимах Световые Стандартное Естественное освещение Постоянное режимы/ МЭ освещение (LD) (NL) освещение (LL) (мкг/г) Al 2,94±0,38 3,60±0,92 8,39±1,26* As 0,05±0,01 0,07±0,01 0,04±0, B 0,71±0,08 0,57±0,09 0,35±0,07* Ca 532,20±26,17 451,36±53,66 374,0±56,0* Cd 0,01±0,001 0,01±0,001 0,03±0,007* Co 0,01±0,003 0,01±0,003 0,01±0, Cr 0,88±0,28 0,67±0,09 0,91±0, Cu 11,32±0,45 11,62±0,38 15,55±2,33* Fe 22,09±2,36 24,16±3,19 36,12±10, Hg 0,01±0,001 0,01±0,0001 0,01±0, I 2,39±0,24 3,95±0,41* 0,90±0,18* K 5416,6±1011,84 5643,82±987,18 1804,0±361,0* Li 0,02±0,004 0,02±0,003 0,02±0, Mg 138,80±12,28 169,45±30,06 133,0±20, Mn 1,29±0,23 1,49±0,23 1,22±0, Na 987,70±267,08 1014,82±161,87 570,0±86, Ni 0,17±0,01 0,16±0,02 0,27±0,05* P 418,30±39,66 548,36±67,95 493,0±123, Pb 0,10±0,02 0,12±0,04 0,19±0,04* Se 0,41±0,05 0,67±0,07* 0,41±0, Si 22,02±1,54 20,15±1,49 19,26±5, Sn 0,05±0,01 0,04±0,01 0,05±0, Sr 0,74±0,05 0,50±0,07* 0,33±0,07* V 0,07±0,01 0,10±0,02 0,07±0, Zn 197,80±2,95 208,36±7,06 235,0±35, Примечание. * p0,05 – различия с показателем в группе LD достоверны Условно эссенциальные макро- и микроэлементы. Содержание B и Sr в шерсти крыс было достоверно снижено как в режиме постоянного, так и естественного освещения. Являясь аналогом кальция, Sr откладывается в костной ткани [5], бор так же принимает участие в процессах метаболизма Ca, Mg и P, и, следовательно, эти элементы необходимы для поддержания нормального состояния костной ткани [6]. Вероятно, пониженное Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

содержание B и Sr по сравнению с контрольной группой может косвенно свидетельствовать о напряжении в обмене витамина Д.

Жизненно необходимые элементы. Снижение содержание кальция в шерсти крыс в группах NL и LL, подтверждает нарушение в обмене эргокальциферола и состоянии костной ткани. Кроме этого наблюдалось недостоверное повышение содержания Zn и P в шерсти крыс групп NL и LL, что может свидетельствовать об усиленном накоплении этих элементов в период напряжения, особенно на фоне повышенного содержания Cu и Fe, а при более длительном воздействии привести к их дефициту. По данным Р. Старзински (2009) при недостаточности цинка в печени старых крыс выявлялась гемолитическая анемия и изменения обмена железа.

Определено сниженное содержание Cr и Si и повышенное содержание Mg, Mn, Na, I и Se в шерсти особей группы NL;

а так же сниженное содержание К, Na и I в шерсти крыс группы LL. Из полученных результатов следует, что нарушение циркадианных ритмов в режиме постоянного освещения, так же как нарушение циркануальных ритмов в режиме естественного освещения вызывает изменения в системе гомеостаза жизненно необходимых макро- и микроэлементов.

Выводы. Дисбаланс макро- и микроэлементов в организме относится к системному механизму процесса старения, так как является одним из звеньев взаимосвязанных нарушений жизнедеятельности, как отдельных молекул, так и регуляторных систем. Воздействие своеобразного фотопериодизма в условиях высоких широт, так же как и воздействие постоянного освещения, вероятно, отражается на минеральном обмене.

Следует отметить, что часть изменений в системе макро- и микроэлементного баланса связана с вероятным действием внешних факторов, другая их часть является следствием онтогенетической программы старения организма.

Работа выполнена в рамках Программы стратегичеcкого развития 2012 2016 г. «Университетский комплекс ПетрГУ в научно-образовательном пространстве Европейского Севера: стратегия инновационного развития».

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Список литературы:

1. Эйхгорн Г. Неорганическая биохимия. М: Мир, 1978. 737 с.

2. Максимова И.А., Клименко Л.Л., Протасова О.В. Макро- и микроэлементный баланс в тканях различных органов экспериментальных животных при физиологическом и ускоренном (радиационном) старении // Успехи геронтологии. 2008. Т. 21. №2. С.

218–225.

3. Агаджанян Н.А., Петров В.И., Радыш И.В., Краюшкин С.И. Хронофизиология, хронофармакология и хронотерапия. Волгоград: Издательство ВолГМУ, 2005. 336 с.

4. Луговая Е.А., Горбачев А.Л., Скальный А.В., Ломакин Ю.В. Некоторые закономерности элементного статуса жителей северных регионов России на фоне биогеохимической характеристики Севера // Вестник восстановительной медицины. 2008. № 5А (28). С. 22-25.

5. Сусликов В.Л. Геохимическя экология болезней. Атомовиты. Т. 2. М.: Гелиос АРБ, 2000. 672 с.

6. Скальный А.В., Рудаков И.А. Биоэлементы в медицине. М: Изд. дом. «ОНИКС век»: Мир, 2004. 272 с.

7. Starzynski R.R., Canonne-Hergaux F., Willemetz A., Gralak M.A., Wolinski J., Stys A., Olszak J., Lipinski P. Haemolytic anaemia and alterations in hepatic iron metabolism in aged mice lacking Cu, Zn-superoxide dismutase. Biochem J. 2009. 420, № 3. Pp. 383-390.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

ЭКСПРЕССИЯ МРНК ГЕНОВ КАСПАЗ В ЛЕЙКОЦИТАХ ПЕРИФЕРИЧЕСКОЙ КРОВИ ПРИ РЕВМАТОИДНОМ АРТРИТЕ МАЛЫШЕВА И.Е.

РОССИЯ, ИНСТИТУТ БИОЛОГИИ КАРЕЛЬСКОГО НАУЧНОГО ЦЕНТРА РАН ТОПЧИЕВА Л.В., РАХИМБАЕВА Н.У.,БАРЫШЕВА О.Ю., ВАСЬКОВА О.А.

РОССИЯ, ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Введение. Апоптоз или программированная клеточная гибель является звеном многих биологических процессов в многоклеточном организме [1, 2]. Он играет определенную роль в поддержании структурно функционального гомеостаза тканей организма в нормальных физиологических условиях и в онтогенезе. При ряде патологий может наблюдаться усиление или ослабление процессов, приводящих к программированной клеточной гибели. Среди таких патологий ведущее место отводится ревматоидному артриту (РА), аутоиммунному заболеванию со сложной этиологией и патогенезом, развитие которого может зависеть от влияния как генетических, так и средовых факторов.

Как считают многие авторы, нарушение апоптоза иммуннокомпетентных клеток играет существенную роль в прогрессировании этого заболевания [3, 4]. Ключевыми ферментами, запускающими апоптоз, являются клеточные протеазы - каспазы. Полагают, что нарушение программы клеточной гибели может быть обусловлено изменениями синтеза и активности различных каспаз, в частности, каспаз 3, 6 и 9 [5]. Как известно, активность данных каспаз повышается в ответ на определенные стимулы, индуцирующие апоптоз [6]. Однако, что касается роли этих ферментов в патогенезе ревматоидного артрита, то такого рода данные весьма Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

противоречивы. А экспрессия генов, кодирующих эти белки, при различных ревматоидных заболеваниях изучена недостаточно.

Цель настоящего исследования - изучить на уровне мРНК экспрессию генов каспаз 3, 6 и 9 в лейкоцитах периферической крови больных ревматоидным артритом.

Материал и методы. Исследование включено 17 пациентов с диагнозом РА (ср. возраст - 54±13) и 20 доноров контрольной группы (ср. возраст 47,7±13,3). Материалом служили пробы периферической крови, полученные в условиях Отделения Ревматологии Республиканской больницы г. Петрозаводска.Диагноз Ревматоидный Артрит (РА) соответствовал критериям Американской коллегии ревматологов (ACR) 1987 г. Забор венозной крови осуществлялся утром натощак.

Выделение тотальной РНК из клеток периферической крови проводили на колонках «AxyprepMultisourceTotal RNA MiniprepKit» (Axygen), согласно инструкции к набору. Количество и качество выделенной РНК оценивали спектрофотометрически («SmartSpect», Био-Рад). Выделенную тотальную РНК обрабатывали ДНКазой (10 ед. а). Синтез кДНК осуществляли с помощью набора «MMLVRTkit» («Евроген», Москва), согласно инструкции фирмы-производителя. Уровень экспрессии мРНК генов каспаз: 3, 6 и оценивали методом полимеразной цепной реакции в режиме реального времени (ПЦР-РВ) на приборе iCycleriQ5 (Био-Рад). Для амплификации использовали наборы «qPCRmix-HS SYBR» и праймерыпроизводсва фирмы «Евроген» (Москва). Последовательность праймеров для ПЦР-РВ указана в работах [7, 8].В качестве флуорофора для детекции продуктов был использован интеркалирующий краситель SYBRGreenI. Для каждого исследуемого образца реакцию ПЦР-РВ ставили не менее трех раз. Ген GAPDHиспользовали в качестве референсного гена. Относительный уровень экспрессии (ОУЭ) определяли по формуле:

ОУЭ=2-Ст, где Ст-разница между значениями пороговых циклов для референсного и таргетного генов.

Статистическую обработку данных проводили при помощи пакета программ Statgraphics 2.1. Достоверными считали различия при уровне Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

значимости p0,05. Критерий Вилкоксона-Манна–Уитни применяли для сравнения показателей в группе больных и группе контроля. Данные представлены в виде M ±m.

В результате исследований установлено достоверное повышение относительного уровня экспрессии мРНК гена эффекторнойкаспазы3 в лейкоцитах крови больных РА по сравнению с донорами контрольной группы (табл.1). Значимых различий в уровне экспрессии мРНК генов каспазы 6 и каспазы 9 у больных РА по сравнению с контролем не наблюдалось. Аналогичные данные по экспрессии гена каспазы получены в работе Четиной и соавт. [9].

Таблица 1. Относительный уровень экспрессии мРНК генов каспаз 3, 6 и 9 в лейкоцитарной фракции периферической крови больных РА и доноров контрольной группы Группы CASP3 CASP6 CASP Контроль (n=20) 0,055±0,01 0,006±0,001 0,019±0, Мужчины 0,055±0,011 0,003*±0,001 0,015±0, Женщины 0,055±0,017 0,009*±0,002 0,023*±0, Больные РА (n=17) 0,087*±0,019 0,006±0,001 0,016±0, Мужчины 0,083±0,026 0,006±0,001 0,02±0, Женщины 0,09±0,024 0,006±0,001 0,015±0, Примечание: достоверные различия отмечены звездочкой *, p0. Таким образом, нами отмечено достоверное повышение уровня мРНКкаспазы 3 в лейкоцитах крови, что может свидетельствовать об участии данного фермента в патологии ревматоидного артрита. Часто повышенный уровень экспрессии того или иного гена, кодирующих ферменты может вносить вклад в повышении их активности, в том числе, вероятно, и каспазы 3. Известно, что одним из решающих моментов развития апоптоза клеток как раз и является активация этой эффекторной каспазы. Тем не менее, по данным литературы, при РА наблюдается нарушение процесса апоптоза иммунокомпетентных клеток, в частности его ослабление [3]. Можно предположить, что повышенный уровень экспрессии гена каспазы 3 является результатом влияния провоспалительных цитокинов на экспрессию генов каспаз, например, Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

через активацию транскрипционного фактора NF-kB. В литературе имеются данные о том, что у больных РА в синовиальной жидкости и в сыворотке крови наблюдается нарушение баланса цитокинов в сторону преобладания уровня провоспалительных цитокинов, таких как TNF-, IL-1, и др [10]. Их повышенная продукция является результатом инфильтрации клеток иммунной системы (макрофагов, лимфоцитов и др.), что создает благоприятные условия для продукции данных медиаторов воспаления [11]. Повышенное содержание в крови провоспалительных цитокинов, в частности TNF-, стимулирует индукцию апоптоза иммунокомпетентных клеток [12] и, возможно, способствует повышению уровня экспрессии в клетке мРНК гена эффекторнойкаспазы 3. С другой стороны, в литературе имеются данные об участии каспаз не только в апоптозе, но и в других внутриклеточных процессах. Так, например, показано, что каспаза участвует в регуляции Т-клеточного ряда лимфоцитов. В частности, повышенный уровень экспрессии данного гена наблюдается при формировании субпопуляции лимфоцитов CD(28)+CD(28)- [13].

Ослабление апоптоза при РА, отмеченное некоторыми авторами на фоне повышенной экспрессии гена эффекторнойкаспазы 3 может быть обусловлено накоплением в клетках факторов, ингибирующих программируемую гибель клеток, в частности сурвивина и xIAP [14]. В клетке происходит формирование комплекса этих белков, который непосредственно регулирует активность каспазы 3 [14].

Отмечено, что чувствительность к различным заболеваниям может зависеть от половой принадлежности. Так, например, среди женщин частота возникновения аутоиммунных заболеваний выше, чем среди мужчин [15]. Это может быть связано с различным гормональным фоном в этих группах [16], а также с разной эпигенетической регуляцией процессов онтогенеза у мужчин и женщин [17]. Поэтому мы сравнили относительный уровень экспрессии мРНК генов каспаз 3, 6 и 9 в крови доноров контрольной группы и больных РА в зависимости от пола. Достоверные различия по экспрессии мРНК генов каспаз 6 и 9 наблюдались между мужчинами и женщинами в контрольной группе (табл. 1). В лейкоцитах крови женщин содержание этих транскриптов достоверно выше, чем у мужчин (p0,05). В группе больных РА достоверных различий по уровню Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

экспрессии мРНК исследуемых генов между мужчинами и женщинами установлено не было. Также установлено, что уровень экспрессии мРНКэффекторнойкаспазы 6 в крови мужчин контрольной группы достоверно ниже, чем у мужчин с диагнозом РА. При сравнении уровня экспрессии мРНК гена инициирующей каспазы 9 в лейкоцитах крови женщин установлено, что он достоверно ниже у больных РА, по сравнению с этими показателями в контрольной группе (табл. 1).

Полученные результаты можно объяснить тем, что при развитии ряда патологий может изменяться гормональный баланс как у мужчин, так и у женщин. Например, известно, что у мужчин, страдающих эссенциальной гипертензией, наблюдается андроген-дефицитное состояние [18]. Что касается РА, то в работах с использованием различных линий мышей показано снижение концентрации андрогена и андрогеновых рецепторов при этом заболевании [19]. Утрата В-клетками андрогеновых рецепторов (у андроген-нокаутных мышей), приводит к увеличению продукции В клеток в крови и костном мозге. Результатом В-клеточной экспансии является их устойчивость к апоптозу (через изменение ключевых модуляторов апоптоза:Fas/FasL, каспаз-3/-8, NF-kB, и Bcl-2), а также повышенная пролиферация предшественников этих клеток в костном мозге [19].

По результатам корреляционного анализа (по Спирмену) установлена значимая положительная корреляция между уровнем экспрессии мРНК гена каспазы 6 и гена каспазы 9 в крови доноров контрольной группы (коэффициент корреляции составил 0, 69 при p0,05). В группе больных РА выявлена положительная умеренная корреляция между уровнем экспрессии мРНК гена каспазы 6 и гена каспазы 3, а также гена каспазы 6 и гена каспазы-9, но уровня достоверной значимости коэффициент корреляции не достигал.

Нами также проведен регрессионный анализ, который позволил выявить, что в группе больных РА коэффициент детерминации низкий и составил 0,125. Напротив, в контрольной группе данный показатель оказался достаточно высоким (0,56 при уровне значимости менее 0,01) (рис.1).

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Рис.1. Зависимость уровня экспрессии мРНК гена каспазы 6 от уровня экспрессии мРНК гена каспазы 9 в крови доноров контрольной группы (A) и в крови больных РА (Б) На основании полученных результатов можно предположить, что в норме при развитии апоптоза повышение уровня транскриптов гена инициирующей каспазы 9 сопровождается увеличением содержания мРНК гена эффекторнойкаспазы 6. Однако у больных РА, повышение транскрипционной активности гена каспазы6 скорее всего обусловлено не увеличением уровня транскриптов гена каспазы 9, а включением альтернативных сигнальных путей, что может свидетельствовать о нарушении процессов апоптоза при этой патологии.

Таким образом, результаты наших исследований и данные литературы свидетельствуют об изменении уровня транскрипционной активности генов, кодирующих каспазы 3,6 и 9 при РА, что может вносить определенный вклад в патогенез данного заболевания.

Выводы.

1. Обнаружено, что относительный уровень экспрессии мРНК генов каспазы 3 в группе больных РА достоверно выше, чем в контрольной группе. Уровень экспрессии мРНК генов каспаз 6 и 9 в группе больных РА и в контрольной группе не различаются.

2. Относительный уровень экспрессии мРНК генов каспазы 3 у мужчин и женщин в группах контроля и больных РА статистически не различаются. Содержание транскриптов генов каспазы 6 у мужчин Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

контрольной группы достоверно ниже чем у мужчин с диагнозом РА.

Относительный уровень экспрессии мРНК генов каспазы 9 у женщин, больных РА, был достоверно ниже, чем у женщин в контрольной группе.

3. При сравнении относительного уровня экспрессии мРНК генов каспаз 3, 6 и 9 в зависимости от пола внутри каждой группы, различий в экспрессии мРНК генов каспазы 3 в группе контроля и группе больных РА не выявлено.

Работа выполнена при финансовой поддержке Гранта Правительства РФ по постановлению №220 «О мерах по привлечению ведущих ученых в российские образовательные учреждения высшего профессионального образования» по договору № 11.G34.31.0052 (ведущий ученый А.Н.

Полторак).

Список литературы:

1. The biochemistry of apoptosis / M.O. Hengartner // Nature. 2000. V. 407. P. 770–776.

2. Role of Apoptosis in disease / B. Favaloro et al. // AGING. 2012. V. 4. N 5. - P. 330-349.

3. Apoptosis in autoimmune diseases / K. Eguchi // Intern. Med. 2001. V. 40. P. 275-284.

4. Autophagy induction and CHOP under-expression promotes survival of fibroblasts from rheumathoid arthritis patients undernendoplasmic reticulum stress /Yoong-Joo Shin et al. // Arthr. Res. Ther. 2010. V. 12. 1-11.

5. Ярилин А. А. Апоптоз. Роль в патологии и значимость его оценки при клинико иммунологическом обследовании больных // Медицинская иммунология. 2000. Т.

2.№1.С.7-16.

6. Цыган В.Н. Роль апоптоза в регуляции иммунного ответа // Обзоры по клинической фармакологии и лекарственной терапии. 2004. Т.3. №2. С. 62-77.

7. Retinoic acid increases the expression of p53 and proapoptoticcaspases and sensitizes keratinocytes to apoptosis: a possible explanation for tumor preventive action of retinoids / PaulMrass et al. // Cancer Res. 2004. V. 64. N 18. 6542-6548.

8.. Activation of caspases-3, -6, and -9 during finasteride treatment of benign prostatic hyperplasia / AlineBozec et al. // J. Clin. Endocrinol. Metab. 2005. V. 90. N 1. P. 17-25.

9. Повышенная экспрессия регуляторных генов в крови и суставном хряще больных ревматоидным артритом / Е. В. Четина, Л. А. Семенова, А. Л. Логунов, В. В.

Коломацкий и др. // Научно-практическая ревматология. 2012. Т. 53. № 4. С. 44-48.

10. Rheumatoid arthritis: regulation of synovial inammation / S. Sweeney et al. // Int. J.

Biochem. Cell Biol. 2004. V. 36. P. 372–378.

11. The two directions of TNF-related apoptosis-inducing ligand in rheumatoid arthritis / R.Audoa. et al. // Cytokine. 2013. V. 63. P. 81-90.

12. Regulation of TNF- with a focus on rheumatoid arthritis / E.Moelants et al. // Immunol.

Cell Biol. 2013. [Ehub ahead of print].

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

13. Apoptosis is not the major death mechanism induced by celecoxib on rheumatoid arthritis synovial fibroblasts / RachelAudo et al. // Arthritis Res. TerTher. 2007. V. 9. N 6.

P. 1-11.

14. Elevated expression of caspase-3 inhibitors, surviving and xIAP correlates with low levels of apoptosis in activerheumatoidsynovium /Anak ASSK Dharmapatni et al. // Arthritis Res. Ther. 2009. V. 11. № 1. P. 1-11.

15. Sex Differences in Autoimmune Disease from a Pathological Perspective / D. Fairweather.

et al. // The American Journal of Pathology. 2008. Vol. 173. N 3. P. 600-609.

16. Sex hormones and rheumatoid arthritis / M. Cutolo et al. // Autoimmunity Rev. 2002. V.

1. P. 284-289.

17. Epigenetic mechanisms involved in developmental nutritional programming / A. Gabory.

et al. // Woorld J. Diabetes. 2011.V. 2. N 10. P. 164-175.

18. The age related decrease in testosterone is significantly exacerbated in obese men with the metabolic syndrome. What are the implications for the relatively high incidence of erectile dysfunction observed in these men? / S. A. Kaplan. et al. // J. Urol. 2006. V. 176.

№ 4. P. 1524–1528.

19. Susceptibility to autoimmunity and B cell resistance to apoptosis in mice lacking androgen receptor in B cells / SalehAultwaijriet al. // Mol. Endocrinol. 2009. V. 23. N 4. P.

444-453. 2009 Apr;

23(4):444- Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

АНАЛИЗ ОСОБЕННОСТЕЙ ДИАГНОСТИКИ АНКИЛОЗИРУЮЩЕГО СПОНДИЛОАРТРИТА В КАРЕЛИИ МАРУСЕНКО И.М., БРАЖНИК А.А., ВЕЗИКОВА Н.Н.

РОССИЯ, ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Введение. Анкилозирующий спондилоартрит (АС, Болезнь Бехтерева) – хроническое системное заболевание суставов с преимущественной локализацией в крестцово-подвздошных сочленениях (КПС), суставах позвоночника и паравертебральных мягких тканях. АС ассоциируется с носительством антигена гистосовместимости HLA-B27 и относится к группе серонегативных спондилоартритов [1, 2].

Распространенность АС в мире составляет от 0,15 до 1,4% [2], в европейских странах – от 0,08 [3] до 0,26% [4], в России (2008 г.) – 0,1% [5].

По данным на 2012 г., встречаемость АС у жителей Республики Карелия равна 0,014%, что может свидетельствовать о недостаточном уровне диагностики данной патологии.

Первые проявления заболевания возникают, как правило, в молодом возрасте (15–30 лет) и редко наблюдаются после 45 лет [1]. У женщин первые клинические и рентгенологические изменения появляются значительно позже, чем у мужчин, что обусловливает несвоевременную диагностику и начало терапии [6]. Дебют заболевания в молодом возрасте и возможность ранней инвалидизации подчеркивают важное социальное значение своевременной диагностики АС.

Несмотря на развитие ревматологии, диагноз АС продолжает относиться к «трудным» диагнозам, т.к. наиболее часто встречающиеся жалобы на боли в спине приводят к диагностике остеохондроза, радикулита и длительному наблюдению у невропатолога. По эпидемиологическим Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

данным у 20% пациентов АС распознается только через 6-7 лет после начала даже при наличии характерных первых симптомов - болей в пояснице. С момента появления первых признаков АС до установления правильного диагноза, по данным разных авторов, проходит от 3 до лет. Достоверный диагноз АС устанавливается у мужчин в среднем только через 8,4 года, а у женщин через 9,8 года после начала заболевания.

Сложности ранней диагностики могут быть связаны со слабо выраженной симптоматикой, клиническим разнообразием дебюта АС и недооценкой симптомов, отражающих воспалительный характер поражения в позвоночнике. Заболевание может манифестировать не только болью в нижней части спины, КПС, но и периферическим артритом, энтезитом, увеитом. При этом основной рентгенологический критерий – достоверный сакроилеит – может отсутствовать на ранних стадиях болезни [7, 8, 9].

Целью нашего исследования было изучение особенностей дебюта и клинического течения АС, поиск причин запоздалой диагностики заболевания и особенностей АС у женщин.

Материал и методы. Нами наблюдается 91 пациент АС на базе ревматологического отделения ГБУЗ «Республиканская больница им.


В.А.Баранова». Среди больных преобладают мужчины – 81,08%, женщины – 9,89%. Средний возраст пациентов – 41,94±11,3 года, средний возраст появления первых симптомов заболевания соответствует данным литературы и колеблется в зависимости от пола. Возраст дебюта АС у мужчин – 25,83±8,7 года, у женщин – 32,16±14,02 года. Дополнительно нами проведен ретроспективный анализ 50 амбулаторных карт пациентов с АС с целью поиска причин запоздалой диагностики заболевания.

Результаты исследований. В дебюте заболевания у большинства пациентов преобладало постепенное развитие боли в нижней части спины (БНЧС) и в проекции КПС – 25 (50%) наблюдений. Однако только у пациентов болевой синдром отмечался в проекции КПС, причем, у 1 из них – в сочетании с болью в поясничном отделе позвоночника. Жалобы на скованность в позвоночнике предъявляли 5 (10%) пациентов, боль в грудной клетке и подреберьях – 2 (4%).

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

У женщин в дебюте заболевания преобладало постепенное развитие болей в спине – у 6 пациентов, из них у 3 – боль локализовалась преимущественно в поясничном и грудном отделах позвоночника, у 3 – изолированно в шейном отделе позвоночника с постепенным вовлечением других отделов в течение 4-6 лет. Диагноз АС у женщин был установлен в среднем в возрасте 38,2±13,8 лет.

До диагностики АС пациенты наблюдались у терапевта или невролога по поводу остеохондроза в течение 7,47±4,72 года. Всем им назначали нестероидные противовоспалительные препараты (НПВП), однако пациенты принимали их нерегулярно, в зависимости от интенсивности болевого синдрома. У 6 больных АС диагностирован при первом обращении по поводу БНЧС. Диагноз установлен на основании сочетания клинической картины и данных рентгенологического исследования КПС.

Все пациенты были консультированы ревматологом при обследовании по поводу БНЧС. В год обращения за медицинской помощью диагноз АС был поставлен у 11 пациентов (22%).

Клиническая картина периферического артрита в начале заболевания отмечена у 7 (14%) больных. У всех имел место артрит коленных суставов в сочетании с артритом другой локализации: голеностопные суставы, тазобедренные суставы и лучезапястные суставы. При развитии периферического артрита у 6 пациентов исходно диагностирован реактивный артрит, у 1 – ревматоидный артрит.

Среди женщин сочетание суставного синдрома с вовлечением мелких суставов кистей и болей в поясничном отделе позвоночника наблюдалось в одном случае. Клиника периферического артрита в начале заболевания отмечена у 2 пациенток: поражение коленных и голеностопных суставов в сочетании с энтезитами. В течение первых лет заболевания у 2 женщин отмечена клиника увеита, другие внесуставные проявления заболевания отсутствовали.

При оценке данных рентгенографии у исследуемых больных выявлено, что на момент установления диагноза АС определялись двусторонний сакроилеит – у 28 (56%) пациентов, односторонний сакроилеит – у (4%),«бамбуковая палка» – у 11 (22%), остеопороз тел позвонков – у Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

(14%). При одинаковой давности заболевания частота сакроилеита III-IV степени превалирует у мужчин – 49,5%, при 33,3% среди пациентов женского пола, что характеризует более медленное прогрессирование процесса у женщин.

Дальнейшее течение АС у всех пациентов характеризуется прогрессирующим течением, признаки инвалидности отмечаются у человек (72%). У 13 больных (26%) констатированы системные проявления АС: поражение глаз у 10 (20%) пациентов (увеит - 7, эписклерит – 2, иридоциклит – 1), вторичный амилоидоз у 2 (4%), аортит с формированием аортальной недостаточности в 1 (2%) случае.

Выводы. Таким образом, трудности трактовки клинической и рентгенологической картины на начальных стадиях АС привели к отсроченной диагностике заболевания у 37 больных. При этом первично диагностировались: остеохондроз позвоночника - 20 больных (40%), ревматоидный артрит - 6 (12%), реактивный артрит - 8 (16%) и остеоартроз - 3 (6%) пациента. Разрыв между появлением первых симптомов и диагностикой АС у исследованных больных составил от 0 до 34 лет.

Следует отметить, что при ретроспективной оценке медицинской документации у 46 больных прослеживались симптомы «насторожения»:

молодой возраст у 35 человек (70%), ночная боль в крестце у 9 (18%) и ускоренное СОЭ у 26 (52%). У 11 человек (22%) в семейном анамнезе выявлена наследственная предрасположенность. Среди пациенток женского пола в 5 случаях было выполнено исследование на наличие антигена гистосовместимости HLA-B27, и у всех обследуемых данный антиген был обнаружен.

Поскольку АС трудно диагностировать на ранних стадиях, это заболевание требует особой настороженности врачей, особенно амбулаторного звена.

При возникновении БНЧС у молодого пациента, особенно в сочетании с симптомами «насторожения» требуется консультация ревматолога. Успех терапии АС зависит от своевременности установления диагноза.

Назначение НПВП с выраженным противовоспалительным потенциалом в непрерывном режиме с дебюта заболевания позволяет замедлить прогрессирование АС [10-14]. Сегодня появились новые возможности в Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

лечении этого заболевания – препараты, блокирующие эффекты фактора некроза опухоли- (анти-ФНО-). Терапия анти-ФНО- позволяет купировать активность АС и внесуставные проявления, замедлить прогрессирование и предотвратить инвалидизацию больных.

Список литературы:

1. Ревматология. Клинические рекомендации. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2005.

2. Lawrence R.C., Helmick C.G., Arnett F.C. et al. Estimates of the prevalence of arthritis and selected musculoskeletal disorders in the United States // Arthr Rheum. – 1998. – 41. – P. 778.

3. Saraux A., Guillemin F., Guggenbuhl P. et al. Prevalence of spondyloarthropathies in France: 2001 // Ann Rheum Dis. – 2005. – 64. – P. 1431–1435.

4. Bakland G., Nossent H.C., Gran J.T. Incidence and prevalence of ankylosing spondylitis in northern Norway // Arthr Rheum. – 2005. - 53. – P. 850–855.

5. Фоломеева О.М., Галушко Е.А., Эрдес Ш.Ф. Распространенность ревматических заболеваний в популяциях взрослого населения России и США // Науч-практич ревматол. – 2008. - №4. – C. 4–13.

6. Rudwaleit M., Haibel H., Baraliakos X. et al. The early disease stage in axial spondylarthritis. Results from the German spondyloarthritis inception cohort // Arthr Rheum. – 2009. – 60. – P. 717–727.

7. Алексеев В.В. Диагностика и лечение болей в спине // Соns med. – 2002. - 4(2). – C.

96–102.

8. Насонова В.А. Боль в нижней части спины – большая медицинская и социальная проблема, методы лечения // Соns med. – 2004. - 6(8). - C. 536–41.

9. Шостак Н.А. Диагностика и лечение болей в нижней части спины // Науч-практич ревматол. – 2001. – 4. – C. 55–61.

10. Boersma J.W. Retardation of ossification of the lumbar vertebral column in ankylosing spondylitis by means of phenylbutazon // Scand J Rheum. – 1976. – 5. – P. 60–64.

11. Khan M.A. A double blind comparison of diclofenac and indometacin in the treatment of ankylosing spondylitis // J Rheum. – 1987. – 14. – P. 118–123.

12. Sturrock D.S, Dudley F. Double-blind coss-over comparison of indomethacin, flurbiprofen, and placebo in ankylosing spondylitis // Ann Rheum Dis. – 1974. – 33. – P.129.

13. Van der Heijde D. Non-steroidal antiinflammatory drugs inhibit radiographic progression in patients with ankylosing spondylitis: a randomized clinical trial. EULAR 2004, Abstr SP0077.

14. Wanders A., Heijde D., Landewe R. et al. Nonsteroidal antiinflammatory drugs reduce radiographic progression in patients with ankylosing spondylitis: a randomized clinical trial // Arthr Rheum. – 2005. – 52. – P. 1756–1765.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

К ВОПРОСУ О НЕОБХОДИМОСТИ РАННЕЙ ДИАГНОСТИКИ РЕВМАТОИДНОГО АРТРИТА МАРУСЕНКО И.М., ВЕЗИКОВА Н.Н., ВАСЬКОВА О.А.

РОССИЯ, ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Введение. Ревматоидный артрит (РА) – аутоиммунное ревматическое заболевание неизвестной этиологии, характеризующееся развитием хронического артрита (синовита) и системным поражением внутренних органов [1].

Пик заболевания РА приходится на трудоспособный возраст, а неуклонное прогрессирование заболевания, несмотря даже на раннее начало базисной терапии, приводит к инвалидизации населения. Качество жизни больных РА достоверно ниже по сравнению с практически здоровыми лицами, что обусловлено наличием хронического заболевания [2].

Наиболее значительно снижены физическая мобильность, социальная функция и экономическое положение. По данным литературы эрозивные изменения в суставах возникают в течение первых двух лет течения заболевания. Через 20 лет от начала болезни примерно 90% пациентов в большей или меньшей степени теряют трудоспособность, а треть становятся полными инвалидами [3].

Диагноз РА устанавливается на основании диагностических критериев Американской коллегии ревматологов (1987 г.), и считается достоверным, если присутствуют 4 из 7 признаков заболевания [1,3]. Однако данные критерии не подходят для диагностики раннего РА, так как на ранней стадии характерная клиническая картина не успевает сформироваться и не удается выявить достаточное количество критериев. В связи с тем, что первые несколько месяцев от начала заболевания считаются временем наиболее быстрого прогрессирования структурных повреждений, основной концепцией терапии раннего РА в настоящее время признается Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»


концепция «окна возможности» [4], когда активное лечение влияет на дальнейшее течение заболевания. Соответственно, назначение базисной терапии в первые 6 месяцев является наиболее эффективным [5].

Одной из наиболее значимых проблем является позднее обращение пациентов за медицинской помощью, тем самым определяя позднее назначение базисной терапии. Исходя из этого, P. Emery и соавт. были предложены признаки, вызывающие подозрение на РА, такие как положительный симптом сжатия кистей или стоп, утренняя скованность более 30 минут и припухлость 2 и более суставов [6]. Причем, достаточно часто встречается дебют заболевания с моно- или олигоартрита. [7].

В 2010 году Американской коллегий ревматологов (ACR) и Европейской антиревматической лигой (EULAR) были созданы новые классификационные критерии РА, ориентированные на раннюю диагностику заболевания [8], что дает возможность рано назначить базисную терапию, способную предотвратить развитие деструктивных изменений в суставах.

В этом же году была сформулирована концепция терапии РА – «Treat to Target» (T2T) – «Лечение до достижения цели», основными принципами которой являются проведение лечения на основании совместного решения врача и пациента, обеспечение максимально продолжительного сохранения высокого качества жизни, связанного с состоянием здоровья, путем контроля над симптоматикой, предотвращения структурного поражения суставов, нормализации функции и увеличения социальных возможностей пациента, подавление воспаления и до достижения цели с помощью оценки активности заболевания и соответствующего подбора терапии способствует оптимизации исходов при РА [9,10,11].

В связи с этим, интересным представляется оценка прогрессирования заболевания у пациентов, которым РА был диагностирован более 10 лет назад.

Материал и методы. Нами был проведен анализ историй болезни пациентов, страдающих РА в течение 5 и более лет, обследовавшихся на базе ревматологического отделения ГБУЗ «Республиканская больница им Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

В.А. Баранова» с ноября 2012 года по апрель 2013 года, с целью оценки возрастных характеристик, лабораторной активности и рентгенологических данных в дебюте заболевания и их взаимосвязь с темпами прогрессирования через 5 и 10 лет от первичной диагностики РА.

В исследуемой группе большую часть составили женщины – 85%, средний возраст 59,43 ± 9,07 лет. У большинства пациентов РА был диагностирован в возрасте от 30 до 55 лет, что соответствует пику заболевания согласно данным литературы. У всех пациентов оценивались наличие и уровень ревматоидного фактора, СОЭ при первичной диагностике заболевания, рентгенологическая стадия, активность как при постановке диагноза, так и при повторных госпитализациях.

Результаты исследований. В исследуемой группе возраст диагностики заболевания в подавляющем большинстве случаев пришелся на период с 30 до 55 лет, что соответствует данным мировой литературы. На момент установления диагноза преобладали пациенты с моноолигоартритом (41%) и симметричным полиартритом (46%).

Большинство пациентов при обращении за медицинской помощью по поводу суставного синдрома уже имели эрозивные изменения в суставах:

2 стадия по Штейнброкеру имела место в 56% случаев, 3 стадия – в 33%.

Только у одного пациента РА был диагностирован на 1 стадии заболевания. У 8% пациентов РА был диагностирован на стадии анкилоза.

При определении активности заболевания по клиническим и лабораторным данным у большинства пациентов наблюдалось ускорение СОЭ более 25 мм/ч (70%), серопозитивность по ревматоидному фактору (92%), высокая степень активности (69,23% случаев), причем первая степень активности и первая рентгенологическая стадия заболевания встречалась только у пациентов с моноолигоартритом в дебюте.

Для оценки прогрессирования деструктивных изменений в суставах были использованы рентгенологические данные при повторных госпитализациях через 5 и 10 лет от момента диагностики заболевания.

Если при первичном обращении 4 стадия по Штейнброкеру имела место в 8% случаев, то в группе больных, страдающих РА в течение 5 лет, анкилоз наблюдался у 42%. Пациенты, страдающие РА 10 и более лет, составили Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

79,49% исследуемой группы, причем при такой длительности заболевания анкилоз имел место в 100% случаев.

При попытке оценить взаимосвязь варианта дебюта с темпами рентгенологического прогрессирования были получены достоверные корреляции между возрастом дебюта, рентгенологической стадией при первичной диагностике и темпами прогрессирования деструктивных изменений в суставах.

Выводы. Таким образом, у большинства пациентов РА был диагностирован на развернутой и поздней стадиях, что свидетельствует о позднем обращении больных за медицинской помощью и поздней диагностике заболевания, что еще раз подтверждает значимость выделения P. Emery и соавт. признаков, вызывающих подозрение на ранний РА, и новых диагностических критериев РА, что позволяет установить диагноз на ранних стадиях.

Позднее назначение базисной терапии в связи с поздней диагностикой заболевания не так эффективно в отношении предотвращения деструктивных изменений в суставах и прогрессирования заболевания. В исследуемой группе у большинства пациентов длительность заболевания составила более 10 лет, соответственно диагноз устанавливался до введения новых критериев и признаков, взывающих подозрение на РА, что затрудняло своевременную диагностику заболевания и раннее назначение базисной терапии.

У большинства пациентов отмечались высокие титры РФ и СОЭ, что является маркером неблагоприятного прогноза [12].

У пациентов с дебютом РА в более старшем возрасте темп прогрессирования деструктивных изменений более быстрый.

Несмотря на назначение базисной терапии, отмечается высокий процент инвалидизации пациентов в течение первых 10 лет болезни.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Список литературы:

1. Ревматология: Клинические рекомендации. Под редакцией Е.Л. Насонова. М.:

ГЭОТАР-Медиа, 2010.

2. Бабак Г.А. Качество жизни больных ревматоидным артритом // Медицинские новости. – 2005. – №2. – С. 96-100.

3. Насонов Е.Л. Почему необходима ранняя диагностика и лечение ревматоидного артрита? // Русский медицинский журнал. - 2002. - N 22. - С.1009-1012.

4. Лечение ревматоидного артрита. Клинические рекомендации. / Под ред. Е.Л.

Насонова. М., 2006.

5. Олюнин Ю. А. Ранний ревматоиднй артрит. Современные аспекты диагностики и лечения // Современная ревматология. - 2010. - №1. - С.65-70.

6. Emery P., Breedveld F.C., Dougados M. et al. Early referral recommendation for newly diagnosed rheumatoid arthritis: evidence based development of a clinical guide // Ann.

Rheum. Dis. – 2002. – Vol. 61. – P. 290-297.

7. Каратеев Д.Е., Лучихина Е.Л., Тогизбаев Г. Современные принципы ведения больных ранним артритом.// Русский медицинский журнал. – 2008. - №24. – С.

1610-1615.

8. Каратеев Д.Е., Олюнин Ю.А., Лучихина Е.Л. Новые классификационные критерии ревматоидного артрита ACR/EULAR 2010 – шаг вперед к ранней диагностике // Научно-практическая ревматология. – 2011. - №1. - С.10-15.

9. Лечение до достижения цели («Treat To Target») – Новая парадигма ревматологии (По следам II Всероссийского конгресса ревматологов России)" // Современная ревматология. - 2011. - №3. - С.74-76.

10. Josef S Smolen, Daniel Aletaha, Johannes W J Bijlsma, Ferdinand C Breedveld, Dimitrios Boumpas, Gerd Burmester, Bernard Combe, Maurizio Cutolo, Maarten de Wit, Maxime Dougados, Paul Emery, Alan Gibofsky, Juan Jesus Gomez-Reino, Boulos Haraoui, Joachim Kalden, Edward C Keystone, Tore K Kvien, Iain McInnes, Emilio Martin Mola, Carlomaurizio Montecucco, Monika Schoels, and Desire van der Heijde, for the T2T Expert Committee. Treating rheumatoid arthritis to target: recommendations of an international task force // Ann Rheum Dis. – 2010. – April. - 69(4). – Р. 631–637.

11. Шоста Н.А. Ревматоидный артрит – современный взгляд на проблему // Медицинский совет. – 2012. - №4.

12. Каратеев Д.Е., Лучихина ЕЛ. Современные принципы лечения ревматоидного артрита: акцент на раннюю агрессивную терапию // Эффективная фармакотерапия.

Ревматология. Травматология. Ортопедия. - 2011. - №1. - С.12-18.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

ВЛИЯНИЕ СЕЗОНА И МЕНСТРУАЛЬНОГО ЦИКЛА НА НЕЙРОМЫШЕЧНЫЙ СТАТУС ЖЕНЩИНЫ МЕЙГАЛ А.Ю., ВОРОНОВА Н.В., ЕЛАЕВА Л.Е., КУЗЬМИНА Г.И.

РОССИЯ, ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Введение. Целью данного исследования явилось изучение влияния факторов сезона (осень-зима и весна), вегетативного статуса (ВС) и фазы менструального цикла (МЦ) на нейромышечный статус (НМС) женщины на основе метода накожной электромиографии с помощью линейных и нелинейных параметров иЭМГ.

Скелетные мышцы характеризуются большой пластичностью по отношению к длительно действующим факторам окружающей среды (температуре, условиям оксигенации, микрогравитации) и физическим состояниям (иммобилизации, старению, тренировке, атрофии) [1].

Особенностью женского организма является периодическое изменение уровня половых гормонов на протяжении (МЦ), влияющее, в том числе, на состояние скелетных мышц, ВС, терморегуляцию. Считается, что фаза МЦ может повлиять на достижение оптимальных спортивных результатов, а также на риск получения травмы, утомляемость, координацию движений, метаболизм [2, 3]. Изменение соотношения половых гормонов влияют на состояние ЦНС [4] и отражается на мотивационной и эмоциональной сфере женщины [5].

Данные о действии фазы МЦ женщины на состояние двигательной сферы и достижение наилучшей спортивной формы остаются противоречивыми.

Обычно исследуются не более 2-3 фаз МЦ, результаты которых трудно сопоставить. В настоящей работе исследованы 4 фазы МЦ: ранняя (низкий Исследование проведено при поддержке Программы стратегического развития на 2012-2016 годы «Университетский комплекс ПетрГУ в научно-образовательном пространстве Европейского Севера: стратегия инновационного развития».

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

уровень всех половых гормонов) F1 и поздняя фолликулиновая F (нарастающий уровень эстрогенов, низкий уровень прогестерона), овуляторная OV (высокий уровень тестостерона) и лютеиновая LUT (высокий уровень прогестерона и эстрогенов) фазы.

Также существенную роль в жизни человека играет годовой цикл (сезонность), в течение которого модифицируются, в том числе, и репродуктивные функции женщины [6]. Поэтому, мы оценивали НМС женщины и во время двух разных сезонов – осенью-зимой и весной, учитывая тип регуляции вегетативной нервной системы (ВНС) ваготония/нормотония/симпатотония [7].

Чтобы оценить НМС человека часто применяется интерференционная электромиограмма (иЭМГ) ДЕ [8, 9]. Новые нелинейные параметры биологического сигнала (корреляционная размерность и энтропия) показали бльшую (по сравнению с традиционными линейными параметрами) ценность при диагностике, например паркинсонизма [10], а также при сравнении иЭМГ у мужчин и женщин. Данных об изменении нелинейных параметров иЭМГ во время разных фаз МЦ в литературе нет.

Материал и методы. В течение 2009-2011гг. нами исследовалась динамика параметров иЭМГ у женщин на протяжении четырех фаз МЦ, во время осенне-зимнего (октябрь-январь) и весеннего (март-май) сезонов, в зависимости от типа регуляции ВНС. В исследовании принимали участие 23 здоровые женщины в возрасте от 18 до 24 лет (19,9±1,4 лет), некурящие, не использовавшие гормональную контрацепцию.

Нами выделялось 4 фазы МЦ: 1) F1 в среднем исследована на 7-й день МЦ;

2) F2 - на 13-й день МЦ;

3) OV - на 16-й день МЦ;

4) LUT - 24-й день МЦ. Средняя длительность МЦ периода исследования составила 28,84±0,32 дней (в осенне-зимний период – 28,62±0,71, в весенний – 29,16±0,82 дней, p0,05). Момент овуляции уточнялся с помощью измерения базальной температуры (БТ) тела и построения графика БТ.

Поверхностную иЭМГ записывали с двуглавой мышцы плеча доминантной руки (чаще справа - 91,3%), накожным методом с помощью электромиографа Нейро-МВП-8 (ООО «Нейрософт», г.Иваново, Россия) при Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

помощи стандартных нагрузок на локтевой сустав (0, 1, 2, 3 кг). Были зарегистрированы линейные параметры: средняя амплитуда (А, мкВ) и средняя частота (MNF, Гц) иЭМГ. Также применена программа FRACTAN 4. © для характеристики аттрактора иЭМГ, который описывается несколькими нелинейными параметрами: фрактальной размерностью (D), корреляционной размерностью (Dc) и корреляционной энтропией (К2) [3].

В тот же день и время у испытуемых были исследованы вегетативные параметры при помощи вегетотестера (ВНС-Спектр, ООО Нейрософт, Иваново, РФ) на основе метода кардиоинтервалометрии (КИМ). При исследовании кардиоритма по Р.М.Баевскому [8] девушки были разделены на 3 группы: нормотоники, ваготоники, симпатотоники. Все исследования проводились в одно и то же время с 10 до 12 часов во избежание влияния суточных колебаний гормонов (например, глюкокортикоидов). Статистический анализ проведен при помощи программы Statgraphics 15.0 Centurion. Влияние факторов фазы МЦ, сезона и типа регуляции ВНС на параметры иЭМГ производили с помощью непараметрических тестов (Манна-Уитни и Крускала-Уитни). Статистически значимые различия принимались при p0,05).

Результаты исследований. По результатам КИМ все испытуемые были разделены на группы нормотоников (n=12;

52,17%), ваготоников (n=9;

39,13%) и симпатотоников (n=2;

8,7%). Все сравнения были проведены только между группами нормо- и ваготоников.

Проанализировано более 1000 образцов иЭМГ. Средняя амплитуда иЭМГ двуглавой мышцы плеча при увеличении нагрузки на локтевой сустав монотонно увеличивалась от 70-80мкВ при 0 кг (без нагрузки) до 160 170мкВ при нагрузке 3кг. Частота оставалась одинаковой при всех нагрузках, фазах, в обоих сезонах, в обеих руках и составила примерно 110-120Гц. Различий амплитуды и частоты иЭМГв группах нормо- и ваготоников обнаружено не было.

Фактор только фазы МЦ не оказал влияния ни на один из нелинейных параметров иЭМГ. Применение только фактора сезона показало тенденцию к снижению всех нелинейных параметров (D, Dc, К2) именно весной (табл.1). Совместное применение факторов фазы МЦ и фактора Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

сезона выявило, что снижение величины всех нелинейных параметров происходит именно в фазу овуляции весной (табл.2). Совместное применение всех трех факторов (сезона, фазы МЦ и типа регуляции ВНС) показало, что снижение нелинейных параметров происходит у ваготоников, в фазу овуляции, в весенний сезон (табл.3).

Таблица 1. Фрактальная размерность (D), корреляционная размерность (Dc) и корреляционная энтропия (К2) в зависимости от сезона года Фактор D Dc K Сезон года (без учета фазы МЦ) Осень 1,7500±0,041 (n=241) 4, 176±0,31 (n=241) 4,866±2,448 (n=241) Весна 1,7431±0,068 (n=252) 4,107±0,354 (n=252)** 4,627±2,180 (n=252) Примечание: ** - p0,01 по отношению к осени Выводы. Таким образом, фаза МЦ, взятая отдельно, не влияет на параметры иЭМГ. Несколько большее влияние оказывает фактор сезона:

имеется тенденция к снижению нелинейных параметров иЭМГ.

Наибольшие же изменения иЭМГ претерпевают при совместном применении фактора сезона и фазы МЦ, причем весной в фазу OV (статистически значимо уменьшается величина всех нелинейных параметров).

Линейные параметры (амплитуда и частота иЭМГ) не были чувствительны к сезону и фазе МЦ. При изменении скелетных мышц в условиях продолжительно действующих факторов окружающей среды и изменении физического состояния человека, соотношение разных типов мышечных волокон смещается в сторону быстрых или медленных, толщина и сила волокон изменяются обычно в течение нескольких недель или месяцев [11]. Возможно, небольшая длительность фаз МЦ в силу короткого времени действия не позволяет сформироваться адаптационным изменениям, которые, вероятно, могут быть зарегистрированы при более длительном действии половых гормонов (например, во время беременности или при применении гормональной заместительной терапии).

Сезонные изменения (период освещенности в условиях г. Петрозаводска сезон «белых ночей» длится на протяжении 52 суток) или температуры Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

(климатическая зима - 150 суток) гораздо более длительные. Вероятно, этого времени достаточно для изменения параметров иЭМГ. Проявление овуляции на НМС женщины весной, возможно, является результатом однонаправленного содействия гормонов этой фазы и гормонов, активных в весеннем сезоне. Известно, что при резком увеличении освещенности весной происходит нарастание содержания кортизола в плазме крови [12].

Вероятно, определенную роль в сезонной модуляции НМС играет и мелатонин, уровень которого снижается при увеличении освещенности [13]. Концентрация мелатонина также зависит и от фазы МЦ, изменяясь однонаправленно с прогестероном (повышены в LUT) [14]. Фаза овуляции характеризуется низким содержанием женских половых гормонов, снижением уровня окситоцина, нарастанием уровня гонадотропных гормонов и повышением концентрации тестостерона [5, 15]. Тестостерон повышен также и в лютеиновую фазу [16].

Таблица 2. Нелинейные параметры иЭМГ в зависимости от фазы МЦ и сезона Фаза осень весна фрактальная размерность, D F1 1,7480±0,0409 (n=67) 1,74089±0,07347 (n=75) F2 1,744±0,044 (n=62) 1,75289±0,037 (n=56) OV 1,7578±0,037 (n=40) 1,73977±0,055 (n=40, Р=0,066) LUT 1,75185±0,014 (n=72) 1,74039±0,0849 (n=76) корреляционная размерность, Dc F1 4,120±0,331 (n=68) 4,109±0,302 (n=80) F2 4,164±0,331 (n=61) 4,105±0,313 (n=56) OV 4,254±0,297 (n=40) 4,026±0,311 (n=40)** LUT 4,121±0,269 (n=71) 4,149±0,442 (n=76) корреляционная энтропия, K F1 4,9721±2,6148 (n=68) 4,7992±2,2431 (n=80) F2 5,0706±2,5548 (n=62) 4,9339±2,5861 (n=56) OV 4,4489±1,9125 (n=40) 4,0886±1,2136 (n=40, P=0,16) LUT 4,8204±2,4766 (n=72) 4,5030±1,9455 (n=76) Примечание: ** p0.01 по отношению к осени Уменьшение величины нелинейных параметров иЭМГ во время овуляции весной указывают на «упрощение» иЭМГ [9], то есть сигнал становится менее сложным, более предсказуемым и регулярным. Это отражает увеличенный «коэффициент кластеризации» генератора сигнала Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

(мотонейронного пула) [17], когда элементы генератора сигнала работают как единое целое, поэтому в его работе появляются повторяющиеся упорядоченные фрагменты, напоминающие тремор, что, возможно, вызвано сочетанием двух гормональных факторов – тестостерона и кортизола. Нелинейные параметры могут охарактеризовать и «функциональность» системы, то есть количество функций, которые присущи данной системе (D), или количество уравнений, которые описывают поведение данной системы (Dc). В частности, снижение D говорит об уменьшении влияния других, вероятно более высоких уровней регуляции двигательной системы [18].



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.