авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«СОВРЕМЕННАЯ МЕДИЦИНА: ТРАДИЦИИ И ИННОВАЦИИ Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета УДК 61 ББК 5 С568 Издано ...»

-- [ Страница 5 ] --

Поскольку тремор часто усиливается в ответ на волнение и снижается при назначении бета-адреноблокаторов, мы разделили всех испытуемых на группы ваготоников и нормотоников. Установлено, что тип регуляции ВНС оказывает влияние на параметры иЭМГ: в фазу овуляции, в весенний сезон значения всех нелинейных параметров иЭМГ у ваготоников были меньше, чем у нормотоников. Несмотря на большое количество работ, данные о соотношении активности симпатической или парасимпатической системы на протяжении МЦ остаются противоречивы. В большинстве работ подчеркивается усиленная активность симпатической нервной системы в LUT [19, 20], в других работах – во время менструации или в F1-2 [21].

Гораздо реже исследуемая фаза OV характеризуется более высоким систолическим давлением [22] и высокими абсолютными значениями частоты сердечных сокращений. Гонадотропные гормоны практически не оказывают влияние на соотношение симпатических и парасимпатических влияний, что видно из параметров кардиоинтервалометрии в течение МЦ [23]. Вероятно, поэтому изменения НМС были характерны именно для группы ваготоников, так как действие симпатической регуляции может проявиться на фоне исходно сниженного ее уровня.

Таким образом, в данной работе показано, что статистически значимое влияние на НМС женщины оказывает сочетание фазы овуляции и весеннего сезона, которое приводит к появлению признаков кластеризации (упрощения) иЭМГ. Вероятно, биологический смысл подобной адаптивной моторной стратегии заключается во временной Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

вирилизации организма женщины для реализации стратегии продолжения рода.

Таблица 3. Нелинейные параметры иЭМГ в зависимости от фазы МЦ, типа регуляции ВНС и сезона Фаза нормотоники ваготоники МЦ осень (n=12) весна (n=10) осень (n=9) весна (n=12) Фрактальная размерность, D 1,746±0,0447 1,731±0,005 1,752±0,001 1,750±0, F (n=43) (n=40) (n=24) (n=40) 1,750±0,043 1,747±0,037 1,7357±0,043 1,7567±0, F (n=36) (n=20) (n=26) (n=36) 1,761±0,043 1,746±0,052 1,753±0,029 1,726±0, OV (n=24) (n=28) (n=16) (n=12) 1,763±0,037 1,752±0,042 1,739±0,042 1,728±0, LUT (n=40) (n=40) (n=32) (n=36) Корреляционная размерность, Dc 4,176±0,385 4,068±0,298 4,244±0,198 4,151±0, F (n=44) (n=40) (n=24) # (n=40) 4,127±0,316 4,050±0,220 4,217±0,352 4,136±0, F (n=36) (n=20) (n=26) (n=36) 4,254±0,3134 4,0364±0,310 4,255±0,282 4,002±0, OV (n=24) (n=28) ** (n=16) (n=12)* 4,132±0,265 4,226±0,462 4,106±0,279 4,064±0, LUT (n=40) (n=40) (n=32) (n=36) Корреляционная энтропия, K 5,099±2,757 4,885±2,525 4,741±2,371 4,714±2, F (n=44) (n=40) (n=24) (n=40) 4,986±2,581 4,510±2,133 5,188±2,564 5,170±2, F (n=36) (n=20) (n=26) (n=36) 4,442±1,999 4,146±1,416 4,460±1,839 3,955±0, OV (n=24) (n=28) (n=16) (n=12) 4,900±2,589 4,473±1,916 4,721±2,366 4,537±2, LUT (n=40) (n=40) (n=32) (n=36) Примечание: * - p 0.09, ** - p0.01– по отношению к осени, # - p0.05 – к LUT Список литературы:

1. Matsakas A., Patel K. Skeletal muscle fibre plasticity in response to selected environmental and physiological stimuli // Histol. Histopathol. 2009. V.24. P.611-629.

2. McEwen B.S., Alves S.E. Estrogen actions in the central nervous system // Endocr. Rev.

1999. V.20. P.279-307.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

3. Vaiksaar S., Jrime J., Mestu J., Purge P., Kalytka S., Shakhlina L., Jrime T. No effect of menstrual cycle phase and oral contraceptive use on endurance performance in rowers // J. Strength. Cond. Res. 2011 V. 25. P.1571-1578.

4. Smith M.J., Adams L.F., Schmidt P.J., Rubinow D.R., Wassermann E.M. Abnormal luteal phase excitability of the motor cortex in women with premenstrual syndrome // Biol.

Psychiatry. 2003. V.54. P.757-762.

5. Saunders KE, Hawton K. Suicidal behaviour and the menstrual cycle. Psychol Med. 2006.

V.36. P.901-912.

6. Blondin D.P., Maneshi A., Imbeault M.A., Haman F. Effects of the menstrual cycle on muscle recruitment and oxidative fuel selection during cold exposure // J Appl Physiol.

2011. V.111. P.1014-1020.

7. Поскотинова Л.В. Вегетативная регуляция ритма сердца и эндокринный статус молодежи в условиях Европейского Севера России. Екатеринбург: УрО РАН. 2010.

228 с.

8. Баевский Р.М. Проблема оценки и прогнозирования функционального состояния организма и ее развитие в космической медицине // Успехи физиологических наук.

2006. Т.37. №3. С.42-57.

9. Farina D. The extraction of neural strategies from the surface EMG / D. Farina, R.

Merletti, R.M. Enoka // J. Appl. Physiol. 96:1486–95, 2004.

10. Meigal A.Y., Rissanen S.M., Kankaanp M., Tarvainen M.P., Nuutinen J., Tarkka I., Airaksinen O., Kajalainen P.A. Novel parameters of surface EMG in patients with Parkinson's disease and healthy young and old controls // J. Electromyogr. Kinesiol. 2009.

V.19. P. 206-213.

11. D’Antona G., Pellegrino M.A., Adami R., Rossi R., Carlizi C.N., Canepari M., Sltin B., Bottinelli R. The effect of ageing and immobilization on structure and function of human skeletal muscle fibres // J. Physiol. 2003. V.52. P.499-511.

12. Бойко Е.Р., Ткачев А.В. Влияние продолжительности светового дня на гормональные и биохимические показатели у человека на Севере // Физиол. журн. им. И.М.

Сеченова. 1995. Т. 81. № 7. С. 86–92.

13. Pkknen T., Leppluoto J., Mkinen T.M., Rintamki H., Ruokonen A., Hassi J., Palinkas L.A. Seasonal levels of melatonin, thyroid hormones, mood, and cognition near the Arctic Circle // Aviat. Space Environ. Med. 2008. V.79. P.695-699.

14. Webley G.E., Leidenberger F. The circadian pattern of melatonin and its positive relationship with progesterone in women // J. Clin. Endocrinol. Metab. 1986. V.63.

P.323-328.

15. Epstein M.T., McNeilly A.S., Murray M.A., Hockaday T.D. Plasma testosterone and prolactin in the menstrual cycle // Clin. Endocrinol. 1975. V.4. P.:531-535.

16. Oka K., Hirano T., Noguchi M. Changes in the concentration of testosterone in serum during the menstrual cycle, as determined by liquid chromatography // Clin. Chem. 1988.

V.34. P.557-560.

17. Stam C.J., Reijeveld J.C. Graph theoretical analysis of complex networks in the brain // Nonlinear Biomedical Phys. 2007. V.1. P.3.

18. Longo G., Montevil M., Pocheville A. From bottom-up approaches to levels of prganization and extended critical transitions // Frontiers in Physiology. 2012. V.3. 232.

doi: 10.3389/fphys.2012. 19. Janse de Jonge X.A. Effects of the menstrual cycle on exercise performance // Sports Med. 2003. V.33. P.833-851.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

20. Sato N., Miyake S., Akatsu J., Kumashiro M. Power spectral analysis of heart rate variability in healthy young women during the normal menstrual cycle // Psychosom.

Med. 1995. V.57. P.331-335.

21. Dunne F.P., Barry D.G., Ferriss J.B., Grealy G., Murphy D. Changes in blood pressure during the normal menstrual cycle // Clin. Sci. 1991. V.81. P.515-518.

22. Moran V.H., Leathard H.L., Coley J. Cardiovascular functioning during the menstrual cycle // Clin. Physiol. 2000. V.20. P.496-504.

23. Leicht A.S., Hirning D.A., Allen G.D. Heart rate variability and endogenous sex hormones during the menstrual cycle in young women // Exp. Physiol. 2003. V.88. P.441-446.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

НОВЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ В ЛЕЧЕНИИ МИНЕРАЛЬНО-КОСТНЫХ НАРУШЕНИЙ ПРИ ХРОНИЧЕСКОЙ БОЛЕЗНИ ПОЧЕК: ФОКУС НА FGF МЕЛЕНТЬЕВА А.А., ЗУЕВ А.В., СТРАТЕГОПУЛО В.А.

РОССИЯ, РЕСПУБЛИКАНСКАЯ БОЛЬНИЦА ИМ. В.А. БАРАНОВА БАРЫШЕВА О.Ю., ХЕЙФЕЦ Л.М.

РОССИЯ, ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Нарушения минерально-костного метаболизма при хронической болезни почек (ХБП) оказывают существенное влияние на выживаемость пациентов как на додиализной стадии, так и на стадии заместительной почечной терапии (ЗПТ). В последнее время особое внимание уделяется взаимосвязи минерально-костных нарушений (МКН) и прогрессированию сердечно-сосудистой патологии и смерти.

МКН начинаются уже на ранних стадиях ХБП, прогрессируя по мере снижения массы действующих нефронов и, в конечном итоге, приводя к развитию вторичного гиперпаратиреоза (ВГПТ), при этом гиперфосфатемия, гипокальциемия и прогрессирующее снижение 1, дигидроксихолекальциферола (1,25(ОН)2D, активной формы витамина D) считались основными факторами повышенного синтеза и секреции паратиреоидного гормона (ПТГ) паращитовидными железами и текущие терапевтические мероприятия были направлены на подавление ПТГ с использованием аналогов витамина D. По данным исследований последних лет выделен новый фосфатурический гормон – фактор роста фибробластов 23 (FGF23, fibroblast growth factor 23), который Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

рассматривается в роли главного фактора нарушений минерального и костного метаболизма при ХБП [1].

FGF23 представляет собой белок, состоящий из 251 аминокислоты, молекулярной массой 32 kDa и периодом полужизни 58 минут. Ген FGF расположен у человека на 12 хромосоме и состоит из 3 экзонов, разделенных 2 интронами. В кровотоке FGF23 белок циркулирует в двух различных формах: полнометражная зрелая форма (25-FGF23-251) и более короткая форма (25- FGF23-179) с отсутствующим уникальным СООН концевым доменом, имеющим важное значение для взаимодействия с ко фактором. Только полнометражные формы FGF23 являются активными.

FGF23 синтезируется остеобластами и остеокластами костной ткани, а также в небольшом количестве экспрессируется в слюнных железах, желудке, и в значительно более низких концентрациях другими тканями, в том числе скелетными мышцами, головным мозгом, молочными железами, печенью и сердцем[1-3,5]/ Изначально FGF23-фосфатонин был выделен в качестве патогенетического фактора редких гипофосфатемических синдромов, в последующем исследования показали, что этот гормон играет важную роль в нормальной физиологии, а также в патогенезе минерально-костных изменений при ХБП.

Исследования in vivo показали, что FGF23 является мощным фосфатурическим гормоном. Введение мышам рекомбинантного FGF приводит к фосфатурии и гипофосфатемии посредством подавления экспрессии натрий-фосфат ко-транспортера (NaPi-IIa и NaPi-IIc), который обеспечивает физиологическую реабсорбцию фосфатов в эпителиальных клетках проксимальных канальцев. Было установлено влияние FGF23 на витамин D через ингибирование 1- гидроксилазы, преобразующей 25 гидроксивитамин D (25(OH)D) в активную форму 1,25(OH)2D и путем стимуляции 24-гидроксилазы, которая трансформирует 1,25(OH)2D в более гидрофильные метаболиты с меньшей биологической активностью [1]. В соответствии с этими наблюдениями мыши со сверхэкспрессией FGF демонстрировали выраженную гипофосфатемию, низкие сывороточные уровни 1,25(OH)2D и рахит или остеомаляцию, тогда как у мышей с Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

нокаутированным FGF23 геном почечный фенотип представлен гиперфосфатемией и повышенной продукцией 1,25(OH)2D.

Исследования последних лет выделили физиологическую роль FGF23 в поддержании уровня сывороточного фосфора в пределах нормального диапазона в условиях меняющейся пищевой нагрузки фосфатами.

FGF23 реализует свои эффекты на органы–мишени, связываясь со специфическими рецепторами, прежде всего FGFR1c, которые относятся к 1 типу трансмембранных фосфотирозин-киназных рецепторов (FGF23 FGFR1c) [5]. В качестве ко-фактора активации рецептора, необходимого для преобразования FGFR1c в рецептор специфичный для FGF23 [5,7], необходим белок Klotho, названный в честь греческой богини судьбы, прядущей нить жизни и определяющей ее срок. Образующийся комплекс FGFR-Klotho обладает гораздо большей афинностью, чем FGFR в отдельности - при такой связи FGF сигнализация максимальна [1,3-4,8]. Ген Klotho играет важную роль в регуляции процессов старения и развитии изменений, связанных с возрастом у млекопитающих. Потеря гена Klotho может привести к фенотипу старения, тогда как его сврехэкспрессия продлевает жизнь на 20-30%. В ходе исследований было определено, что мыши с мутацией в гене Klotho имели фенотип, сходный с таковым у стареющего человека: укорочение продолжительности жизни, уменьшение массы тела, атрофия тимуса и кожи, атеросклероз, бесплодие, эмфизема легких, остеопороз, нейродегенеративные и слуховые синдромы [6,8].

Klotho, открытый в 1997 году Kuro-o и соавт., представляет собой трансмембранный белок с молекулярной массой 130 kDa, экспрессирующийся в дистальных канальцах почек и хориоидном сплетении головного мозга, а также в клетках паращитовидной железы, в меньшем количестве - в гипофизе, плаценте, скелетных мышцах, мочевом пузыре, аорте, поджелудочной железе, яичках, яичниках и толстой кишке.

Однако остается не вполне ясным, как FGF23 оказывает свое действие на проксимальные канальцы почек при высокой экспрессии комплексов Klotho-FGFR1c в дистальных канальцах? По мнению некоторых авторов, действие FGF23 на проксимальные канальцы может быть косвенно Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

опосредовано через стимуляцию FGF23 дистальных канальцев с последующим высвобождением неких паракринных циркулирующих факторов, опосредующих функции белка Klotho, но для подтверждения этой гипотезы нужны дальнейшие исследования [1]. Также недавние исследования показали присутствие Klotho белка в незначительных количествах в проксимальных канальцах [8-9] и, несмотря на низкие уровни экспресии, этого может быть достаточно для опосредования фосфатурического действия FGF23 [9].

Исследования на мышиной модели двойного FGF23/Klotho нокаута генов выявили, что Klotho не имеет FGF-независимой роли в регуляции фосфатного и витамин D гомеостаза [8].

Кроме того, в отличие от других членов семейства FGF, FGF23 легко обнаруживается в циркуляции здоровых лиц и сывороточные уровни его растут в ответ на фосфатную нагрузку [9]. Эти данные свидетельствуют о том, что FGF23 является важным регулятором гомеостаза фосфатов не только у пациентов с ХБП, но и у людей с нормальной функцией почек.

По мере снижения массы действующих нефронов, начиная с ранних стадий ХБП (2 -3) [9], постепенное снижение экскреции фосфатов почками, даже до развития гиперфосфатемии [5], стимулирует секрецию FGF остеоцитами и, главным образом, остеобластами, при участии белкового матрикса дентина 1 и фосфорилирующей эндопептидазы [2,4]. FGF23 в почках ингибирует реабсорбцию фосфатов в проксимальных канальцах, тем самым увеличивая его экскрецию, и подавляет синтез 1,25-D посредством ингибирования 1- гидроксилазы и активации 24 гидроксилазы. Являясь контррегулирующим гормоном витамина D, FGF снижает интестинальную абсорбцию фосфатов.

Остается неизвестным, как остеоцит чувствует тонкие колебания фосфатов в почечных канальцах в ответ на транзиторное повышение сывороточного уровня фосфора? Или существует фосфор-чувствительный рецептор, по аналогии с CaSR на поверхности клеток паращитовидных желез, что требует дальнейших исследований в данной области.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Повышение FGF23 является компенсаторным механизмом, направленным на поддержание уровня фосфатов в пределах нормального диапазона [7 9] и у пациентов с ХБП ассоциировано с ранним дефицитом 1,25-D, что способствует развитию гипокальциемии, увеличению продукции ПТГ и развитию ВГПТ [4]. Причем отмечено, что повышение уровней FGF происходит задолго до повышения ПТГ [9].

Рост FGF23 находится в обратной зависимости от величины СКФ, возрастая в 1000 раз (по данным некоторых авторов и более) [2,7] по сравнению с нормой у пациентов с терминальной стадией хронической почечной недостаточности (тХПН), что, однако, не приводит к должному результату – нормофосфатемии из-за связи с дефицитом необходимого ко-фактора белка Klotho [2]. Диализные пациенты демонстрируют более высокие уровни FGF23 за счет усиленной продукции FGF23 в ответ на постоянную пищевую нагрузку фосфатом, лечение аналогами витамина D.

Исследования Nakanishi и др. показали, что измерения уровня FGF23 на начальных этапах может быть лучшим скрининговым тестом, чем иПТГ или кальций для развития ВГПТ у диализных пациентов [5].

Существует также обратная связь между уровнями FGF23 и 1,25(OH)2D в сыворотке крови больных с ХБП. Повышение FGF23, направленное на поддержание гомеостаза сывороточного уровня фосфора, приводит к снижению 1,25(OH)2D. По данным клинических исследований назначение стеролов витамина D приводило к увеличению уровней FGF23 как у мышей, так и у людей [2,5].

Благодаря обильной экспрессии Klotho в паращитовидных железах, FGF может непосредственно влиять на их функцию. Исследования на животных показали, что FGF23 в норме подавляет секрецию ПТГ в естественных условиях и in vitro [2,5,7-9]. Однако пациенты с тХПН обычно демонстрируют развитие ВГПТ, несмотря на высокие FGF23 уровни, что противоречит способности FGF23 подавлять секрецию ПТГ, когда уровни FGF23 прямо коррелируют со значениями ПТГ, что характерно для пациентов без тХПН. Кроме того, сверхэкспрессия FGF23 у мышей являлась причиной ВГПТ [8]. Предполагается, что FGF23 имеет 2 конкурирующих воздействия на синтез и секрецию ПТГ: с одной стороны непрямой эффект, Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

через FGF23-зависимое снижение уровней 1,25(OH)2D и, с другой стороны, прямое действие на клетки паращитовидной железы, которые экспрессируют различные FGFR и Klotho, а, следовательно, могут связывать FGFR с высокой аффинностью. Однако уровни экспрессии Klotho и FGFR уменьшаются в ткани гиперплазированных паращитовидных желез у пациентов с ВГПТ, что объясняет, почему FGF23, даже если он присутствует на очень высоком уровне, не может предотвратить рост уровня ПТГ и может являться предиктором рефрактерного ВГПТ у пациентов в тХПН [1-2,9].

Влияние FGF23 на другие органы, кроме почек и паращитовидных желез, остается малоизученным, текущие исследования подтверждают, что FGF даже при сверхфизиологических концентрациях, вероятно, не имеет эффекта в отсутствие Klotho [8]. Мало информации получено о воздействии FGF23 на те органы, которые экспрессируют Klotho, в том числе головной мозг и сердечно-сосудистую систему, что возможно обусловлено токсическими эффектами гиперфосфатемии, ответственной за увеличение смертности в отсутствии FGF23. В исследованиях с очень высоким уровнем FGF23 у пациентов с тХПН когнитивная дисфункция была более распространена по сравнению с населением в целом, однако прямой связи между между FGF23 и когнитивными нарушениями установлено не было.

Понимание экстраренальных функций FGF23 имеет особое значение для пациентов с тХПН, для которых FGF23 является маркером ранних неблагоприятных сердечно-сосудистых событий. Несмотря на установленную экспрессию Klotho в сердце и аорте, FGF эффекты развиваются только в супрафизиологических концентрациях [8]. Тем не менее, имеет место корреляция между повышенными уровнями FGF23 и индексом массы миокарда левого желудочка, увеличением риска развития гипертрофии левого желудочка у диализных и додиализных пациентов, а также у лиц с нормальной функцией почек [8-9]. Кроме того, исследования FGF23\Klotho мышей с двойным нокаутом генов показали атрофию тимуса и уменьшенное количество спленоцитов, указывая на то, что FGF сигнализация может оказывать влияние на кроветворение.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

В течение последних лет установлено, что по мере прогрессирования ХБП до тХПН стремительное повышение FGF23 уровня способствует быстрому прогрессированию почечной недостаточности, сердечной дисфункции, сосудистой кальцификации и увеличению заболеваемости и смертности [4,8,10-11]. Kestenbaum и соавт. по данным большого обсервационного исследования среди пациентов с додиализной ХБП было показали, что уровень фосфора остается в пределах нормальных значений пока уровень СКФ не падает 35 мл\мин с последующим быстрым увеличением фосфатов в сыворотке крови, а увеличение фосфата сыворотки 3,5 мг\дл ассоциировано со значительным увеличением риска смерти [4]. По данным других исследований уровень фосфора в пределах верхних значений нормы ассоциирован с повышением риска кальцификации коронарных артерий, сердечной недостаточности de novo, развитием нефатального инфаркта миокарда и внезапной сердечной смерти как у лиц с ишемической болезнью сердца без ХПН, так и у здоровых людей в возрасте от 18 до 30 лет [4].

Пациенты с тХПН, начинающие лечение диализом, имеют высокие уровни FGF23, что ассоциировано с высокой смертностью не зависимо от уровней сывороточного фосфата, и является предиктором летальности в течение первого года ЗПТ [4,9,11].

Таким образом, можно считать FGF23 более сильным биомаркером летальности чем фосфор, сывороточные концентрации которого на начальных стадиях ХБП долго остаются нормальными [1,8].

Успешная трансплантация почки часто корректирует многие нарушения костного и минерального метаболизма, которые развиваются по ходу прогрессирования ХБП, но нередко ВГПТ сохраняется и способствует развитию гиперкальциемии и гипофосфатемии в посттрансплантационном периоде. Исследования показывают, что повышенные FGF23 уровни, наблюдаемые в течение длительного периода после трансплантации почки, ассоциированы с гипофосфатемией и низкими уровнями 1, (ОН)2D независимо от уровня ПТГ [9].

Реципиенты почечного трансплантата, имеющие постоянно высокую FGF секрецию, несмотря на хорошо функционирующий почечный Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

трансплантант подвергаются риску ускоренного ухудшения функции почек, так же как пациенты с ХБП без диабета и без предшествующей трансплантации почки. Исходя из этого, можно сделать вывод, что FGF может послужить биомаркером для оценки прогнозирования долгосрочной функции трансплантата, что также требует дальнейшего изучения[9].

Недавняя идентификация FGF23 и Klotho как физиологических регуляторов фосфата и витамин D метаболизма значительно расширили наше понимание минеральных и костных нарушений при ХБП. Принимая во внимание, что даже незначительное повышение сывороточного фосфора у пациентов с умеренно сниженной функцией почек ассоциировано с увеличением риска смерти, использование FGF23 в качестве биомаркера фосфатной нагрузки на организм, даже у пациентов с ХБП и нормофосфатемией, позволило бы выделить тех пациентов, которые могли бы получить пользу от диетарного ограничения фосфатов и терапии фосфорсвязывающими препаратами (ФСП) в контексте более агрессивной коррекции фосфатного гомеостаза. В ходе исследований было установлено, что ограничением пищевого фосфата возможно добиться некоторого снижения уровней FGF23 у пациентов с ХБП.[8].

FGF23 может быть использован не только в качестве биомаркера задержки фосфатов в организме, но и предиктора смертности и развития рефрактерного ВГПТ, особенно у пациентов на диализе [1,9].

Исследования, направленные на дальнейшее изучение FGF 23-Klotho оси, помогут создать более рациональный подход для своевременной коррекции минерально-костных нарушений у пациентов с ХБП.

Терапевтические подходы, направленные на предотвращение повышения FGF23 уровней могут стать перспективной задачей.

В настоящее время для коррекции гиперфосфатемии рекомендуется терапия с использованием ФСП. Исследования в отношении применения ФСП и снижения уровня FGF23, а также замедления прогрессирования ХБП и влияние на выживаемость у пациентов с ранней ХБП, кажутся перспективными. Проведенные исследования с участием пациентов с Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

недиабетической ХБП 3-4 стадий и нормальным уровнем сывороточного фосфата показали, что севеламер, но не ФСП на основе кальция, снижает уровень FGF23 в течение 6 - недельного периода лечения [9-10].

Терапия стеролами витамина D, несмотря на подавление уровней ПТГ, ведет к дальнейшему росту FGF23, что подтверждено в недавних исследованиях [5], но, с другой стороны, подобная терапия ассоциирована с доказанным улучшением выживаемости, независимо от сывороточного уровня кальция, фосфора и ПТГ у диализных пациентов. Этот парадокс требует дальнейшего изучения, в том числе для определения, какие из аналогов витамина D, снижая уровень ПТГ и улучшая выживаемость, еще и имеют ограниченное воздействие на продукцию FGF23. Исследования по эффективности внутривенной терапии кальцитриолом ВГПТ у диализных пациентов показали, что повышение плазменных концентрацией FGF было ассоциировано с резистентностью к лечению, тем самым демонстрируя, что уровень FGF23 может быть предиктором резистентности к терапии кальцитриолом [5]. Использование парикальцитола также подтвердило дальнейшее увеличение уровней FGF23 у пациентов с тХПН [8]. В исследовании 55 диализных пациентов, получающих цинакальцет, после 12 недель лечения отмечено значительное снижение уровней FGF23 одновременно со снижением уровней иПТГ, кальция и фосфора, данные результаты поддерживались в течение всего исследования (52 недели). Однако точный механизм снижения уровней FGF23 на фоне приема цинакальцета и его влияние на клинические исходы у пациентов на диализе еще предстоит изучить [11].

В последнее время обсуждается терапия с использованием моноклональных анти-FGF23 антител (анти-FGF23-АТ), которая недавно была продемонстирована на мышиной модели сцепленного с Х хромосомой гипофосфатемического рахита (XLH) для уменьшения биологической активности FGF23, что увеличивало экспрессию натрий зависимого фосфат ко-транспортера в проксимальных почечных канальцах и приводило к нормализации сывороточного фосфата. Однако такая терапия непредсказуема у пациентов с ХБП 2-4 стадий и связана со значительными рисками, так как повышение уровней FGF23 у пациентов на ранних стадиях ХБП необходимо для поддержания нормофосфатемии.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Терапия с использованием анти-FGF23-АТ у таких пациентов, вероятно, привела бы к гиперфосфатемии вследствие уменьшения мочевой экскреции и 1,25(ОН)2D-зависимой интестинальной абсорбции фосфатов.

С другой стороны, у пациентов на диализе, когда FGF23-опосредованная элиминация почечного фосфата больше не является основным показателем сывороточного фосфора, применение анти-FGF23-АТ может быть полезным, в том числе способствуя снижению риска смерти, ассоциированного с высокими уровнями FGF23.

Таким образом, FGF23 может стать важной терапевтической мишенью на различных этапах ХБП и еще многое предстоит узнать о физиологии FGF в целом и при ХБП в частности. Очевидным является то, что МКН при ХБП буду по-прежнему интересной и обсуждаемой темой на многие годы.

Список литературы:

1. Komaba H., Fukagawa M. FGF23: a key player in mineral and bone disorder in CKD // Nefrologia. - 2009. - 29(5). - P. 392-396.

2. Шутов Е.В. Значение фактора роста фибробластов-23 у больных хронической болезнью почек - обзор современных исследований // Лечащий врач. - 2012. - №8. С. 12-16.

3. Земченков А.Ю., Герасимчук Р.П. Активаторы рецепторов витамина D и сосудистая кальцификация (обзор литературы) // Нефрология и диализ. – 2009/ - Т.11. - №4. - С.

276-289.

4. Волгина Г., Штандель В., Балкарова О., Ловчинский Е. Гиперфосфатемия при хронической болезни почек: современная стратегия коррекции // Врач. – 2012. №7. - С. 19-23.

5. Maftei Irinel-Doina, Covic Adrian. Phosphatonins - a new perspective on mineral metabolism»// A. Journal of Clinical Medicine. - 2008. - V.3. - №4. - P. 274-279.

6. Rakesh Kumar Sharma. Klotho an anti-aging gene. International Jornal of Pharma and Bio Sciences // 2011. - V.2. - Issue1. - P. 497-507.

7. Krajisnik T., Bjorklund P., Marsel R.l at all. Fibroblast growth factor-23 regulates parathyroid hormone and 1 -hydroxylase expression in cultured bovine parathyroid cells // Journal of Endocrinology. - 2007. - V 195. - P. 125-131.

8. Martin A., David V., Darryl Quarles L. Regulation and function of the FGF23\Klotho endocrine pathways // Physiol Rev. - 2012. - V. 92. - P. 131-155.

9. Juppner H., Wolf M., Salusky Isidro B. FGF23: More than a regulator of renal phosphate handling // Journal of Bone and Mineral Research. - 2010. - V.25. - №10. - P. 2091-2097.

10. Rodrigo B. Oliveira, Ana L.E. Cancela, Fabiana G. Graciolli at all. Early control of PTH and FGF23 in normophosphatemic CKD patients: a new target in CKD-MBD therapy? // Clin J Am Soc Nephrol. - 2010. - №5. - P. 286-291.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

11. Koizumi M., Komaba H., Nakanishi S. at all. Cinacalcet treatment and serum FGF23 levels in haemodialysis patients with secondary hyperparathyroidism // Nephrol Dial Transplant. - 2012. – V/ 27. - Р. 784-790.

12. Wolf Myles. Forging forward with 10 burning questions on FGF23 in kidney disease // J Am Soc Nephrol. - 2010. - №21. - Р. 1427-1435.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

ЧАСТОТА ПРОЯВЛЕНИЯ ВЕГЕТАТИВНЫХ ДИСФУНКЦИЙ У ЛИЦ МОЛОДОГО ВОЗРАСТА В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ОБРАЗА ЖИЗНИ И ИНДЕКСА МАССЫ ТЕЛА МОРОЗОВА В.В.

РОССИЯ, ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Введение. Вегетативные расстройства являются одной из актуальных проблем современной медицины. Это обусловлено несколькими факторами. Прежде всего огромной распространенностью вегетативных нарушений. По данным многочисленных эпидемиологических исследований, те или иные вегетативные нарушения начиная с пубертатного возраста, встречаются в 25-80% наблюдений [1]. Большой диапазон выявленных при массовом обследований данных о распространении вегетативной патологии объясняется неоднозначностью методического подхода, учетом либо всех, либо лишь достаточно очерченных расстройств. Однако широкая распространенность вегетативной дисфункции среди населения очевидна, в том числе и среди людей, считающих себя практически здоровыми. Целью нашего исследования было выявить наличие вегетативной дисфункции у студентов младших курсов медицинского факультета и соотнести имеющиеся нарушения с антропометрическими данными. Задачи исследования:

1. Определить вегетативные нарушения в пищеварительной, дыхательной, сердечно-сосудистой системе и системе терморегуляции.

2. Выявить особенности образа жизни обследуемых.

3. Определить индекс массы тела по методике Кетеля.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Материал и методы. С целью выполнения поставленных задач были обследованы 95 студентов первого и второго курсов медицинского факультета, обоего пола, в возрасте от 18 до 23 лет. В исследовании приняли участие 40 юношей и 55 девушек. Все исследуемые были здоровы и не имели соматических заболеваний со стороны сердечно-сосудистой, пищеварительной и дыхательной систем. У обследуемых измерялось артериальное давление на обеих руках в покое, измерялась температура в подмышечных впадинах с двух сторон в покое, измерялся вес и рост.

Кроме этого исследуемым были предложены анкеты на выявление вегетативной дисфункции со стороны сердечно-сосудистой, пищеварительной, дыхательной систем и системы терморегуляции, разработанные с учетом рекомендаций А.М. Вейна.

Вопросы:

1. Испытываете ли Вы перебои и чувство замирания сердца в покое?

2. Бывает ли у Вас чувство сердцебиения или пульсации во всем теле в покое?

3. Бывает ли неприятное ощущение в левой половине грудной клетки?

4. Бывает ли у Вас чувство головокружения, неустойчивости?

5. Бывает ли у Вас чувство ощущения нехватки воздуха или затрудненного дыхания?

6. Бывает ли у Вас чувство онемения или "ползанья мурашек"?

7. Бывает ли у Вас ощущение нереальности окружающего мира?

8. Бывает ли у Вас ухудшение зрения или слуха?

9. Бывает ли у Вас ощущение волны жара или холода?

10. Бывает ли у Вас ощущение "кома в горле"?

11. Бывает ли у Вас ощущения дурноты и предобморочного состояния или резкая слабость?

12. Бывает ли у Вас неприятное ощущение в желудке или кишечнике не связанные с употреблением некачественных продуктов?

13. Бывает ли у Вас ощущение внутреннего напряжения?

14. Бывает ли у Вас субъективное чувство нехватки воздуха?

15. Бывает ли у Вас тошнота и рвота при эмоциональном напряжении?

16. Бывает ли у Вас повышение температуры при эмоциональном напряжении?

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Также испытуемым были предложены вопросы касающиеся здорового образа жизни:

1. Сколько часов Вы спите?

2. Спите ли Вы в одно и тоже время суток?

3. Как часто занимаетесь физкультурой и спортом?

4. Придерживаетесь ли Вы определенного режима питания?

Результаты анкеты переводились в бальную систему. Результаты оценивались по сумме баллов для каждой из систем (сердечно сосудистой, пищеварительной, дыхательной и система терморегуляции).

Результаты исследований. В результате исследования были получены следующие данные:

На представленных диаграммах видно, что наибольшее количество вегетативных нарушений встречается как у девушек так и у юношей со стороны сердечно-сосудистой и пищеварительной систем.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

В результате проведения анализа образа жизни было установлено, что нездоровый образ жизни ведет 100% обследуемых. Это касается недостатка сна (92% спит 6 и менее часов в сутки, у 42% сон прерывистый в дневное и ночное время). Также это касается режима питания.

Придерживаются определенного режима питания, четырех или пяти разовое, только 6% опрошенных. Занимаются спортом три и более часа в неделю только 4% опрошенных. Причем 21% опрошенных не занимаются физкультурой и спортом вообще. Обращает на себя внимание связь между недостатком сна и появлением вегетативных дисфункций. Статистически достоверна зависимость между недостатком сна (сон менее 6 часов в сутки) и вегетативными дисфункциями в различных системах, что согласуется с литературными данными [2,3]. Результаты определения индекса массы тела можно посмотреть на следующих диаграммах.

Наименьшее количество вегетативных дисфункций наблюдается у исследуемых с нормальным индексом массы тела. При повышении или понижении индекса массы тела частота вегетативных дисфункций увеличивается, они приобретают полисистемный характер, что согласуется с литературными данными [1,4]. На следующих диаграммах видна зависимость индекса массы тела и частоты вегетативных дисфункций.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Выводы.

1. Вегетативные дисфункции наиболее часто встречаются в сердечно сосудистой и пищеварительной системах не зависимо от пола.

2. Образ жизни играет значимую роль в возникновении вегетативных расстройств.

3. Наибольшее количество вегетативных дисфункций наблюдается у обследованных с повышенным или пониженным индексом массы тела.

Список литературы:

1. Вегетативные расстройства: Клиника, лечение, диагностика. под ред. А.М.

Вейна. - М.: Медицинское информационное агентство, 1998г. - 752с.

2. Нарушения сна и бодрствования. А.М. Вейн. - М.: Медицина, 1974г.- 383с.

3. Клинико-физиологический анализ эссенциального гипергидроза. В.Ю. Окнин, А.М. Вейн, Р.К. Садеков, С.Л. Внотченко. - Журнал неврология и психиатрия, 1992г. - №5-12. С.65-69.

4. Диагностика головной боли. Олесен Дж. - Неврологический журнал, 1996г. - №3.

С.4- Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

ВЛИЯНИЕ ПОЛИМЕРОВ ЗАДАННОЙ СТРУКТУРЫ НА АКТИВНОСТЬ ПРОБИОТИЧЕСКИХ КУЛЬТУР ОБРАЗЦОВА А.М., СИДОРОВА Н.А.

РОССИЯ, ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Введение. Согласно современным представлениям, пробиотики – это живые микроорганизмы, применение которых оказывает положительный эффект на организм человека [1]. Пробиотические культуры выделены из организма человека, сохраняют жизнеспособность при прохождении желудочно-кишечного тракта (ЖКТ) и используются с целью коррекции микробиоценоза ЖКТ людей различных возрастных групп [2]. К микроорганизмам-пробиотикам в настоящее время относят различные виды лактобактерий (ацидофильная палочка, болгарская палочка, Lactobacillus casei), бифидобактерий (Bifidobacterium bifidum, B. longum и др.), термофильный (молочнокислый) стрептококк. Известны различные подвиды лактококков и молочнокислых стрептоккоков. Лактобактерии популярны высокой антагонистической активностью к патогенным микроорганизмам, высокой протеолитической активностью, иммуномодулирующим действием, снижением активности кишечных ферментов, повышающих риск канцерогенеза [3]. Некоторые авторы в этот ряд включают микроорганизмы, не являющиеся постоянными обитателями толстого кишечника человека (сахаромицеты), но оказывающие положительное влияние на функцию ЖКТ [4].

Актуальной задачей является отработка отдельных технологических стадий культивирования пробиотических культур с учетом новейших достижений биотехнологии. Следует отметить, что поддержание стационарного состояния микроорганизмов вследствие фенотипической изменчивости последних является очень сложным и многостадийным процессом. Поэтому важная роль в стабилизации пробиотических культур принадлежит технологии иммобилизации клеток, имеющей значительные Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

преимущества в виде сокращения количества стадий культивирования, простоты аппаратурного оформления, отсутствия необходимости в дорогих реагентах и экологической чистоты бактериологических методов.

Для иммобилизации биообъектов используют несколько способов:

стабилизацию за счет образования ковалентных связей, адсорбцию, микрокапсулирование, биокатализ в тонком органическом синтезе и т.д.

Тем не менее, ни один из приведенных вариантов технологии не является универсальным. Поэтому представлялось актуальным проведение исследований по поиску среди полимеров заданной структуры универсального стабилизатора, эффективного для культивирования пробиотических культур различного таксономического происхождения, а также исследование его влияния на активность нормофлоров и изучение в его присутствии наиболее важных свойств пробиотиков, таких как метаболическая и антагонистическая активности.

Материал и методы. В исследовании использованы пробиотические культуры, относящиеся к роду Lactobacillus и пробиотические продукты, содержащие в достаточном количестве живую пробиотическую культуру, положительно влияющую на организм человека и сохраняющую эти свойства в течение всего срока годности продукта – БАД «НАРИНЕ» из рабочей коллекции курса микробиологии кафедры фармакологии и организации экономики фармации, микробиологии и гигиены медицинского факультета ПетрГУ.

Изучаемые микроорганизмы хранили при 4С, на скошенном агаре. Через сутки культивирования клетки бактерии отделяли центрифугированием при 3000g, 4С и дважды отмывали охлажденным стерильным физиологическим раствором. Полученную биомассу распределяли равными порциями в бактериологические пробирки и хранили при 2С.

Выделение чистых культур бактерий рода Lactobacillus проводили с помощью модифицированной питательной среды МПС (среда J.C. De Man, M. Rogosa и E. Sharpe): содержащей 0.15% агара и 2% агара;

гидролизатно молочной среды ГМС, молочно-дрожжевой среды МДС.

Определение принадлежности выделенных бактерий к роду Lactobacillus проводили по ГОСТ 10444.11-89 «Продукты пищевые. Методы Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

обнаружения молочнокислых микроорганизмов». К бактериям рода Lactobacillus относили микроаэрофильные, грамположительные, палочковидные, неподвижные, неспорообразующие, не обладающие каталазой микроорганизмы.

Лиофильно высушенные штаммы разводили в 1 мл стерильного физиологического раствора и 0.1–0.15мл высевали на жидкую мясопептонную среду (МПС). Инкубацию проводили 2-е суток при 37°С.

Затем выполняли разведения от 10-1 до 10-8 в стерильном физиологическом растворе и высевали на чашки с плотной МПС. Рассев выполняли с каждого разведения. Инкубировали в течение 2–3 суток при 37°С в анаэробных условиях. Изолированные колонии, типичные для лактобацилл, пересевали на полужидкую среду МПС.

Исследование антагонистической активности (АА) лактобацилл проводили методом совместного культивирования на жидкой среде МПС. Суточную культуру, выращенную на жидкой питательной среде и стандартизированную по стандарту мутности, вносили в среду с тестируемым штаммом S. аureus. В наложенной части культуры развивались при взаимном присутствии (совместное культивирование), конкурируя друг с другом. Каждый опыт ставили в двух повторах.

Контролем служили капли одной и той же культуры, наслоенные друг на друга по описанной выше методике. Учет результатов проводили через и 48 часов после начала инкубации. При задержке роста одной из исследуемых культур взаимоотношения между ними рассматривались как антагонистические.

Кислотность измерялась в градусах Тернера (°Т) в соответствии с ГОСТ 3624. Все эксперименты проведены в трех повторах. Результаты представлены усредненными значениями. Статистическую обработку данных осуществляли с помощью Exel (MS Office 2003).

Выполненные исследования включены в работу над проектом «Препараты коррекции дисбактериоза на основе сравнительного анализа оригинальных и пробиотических культур с использованием молекулярных носителей», который реализуется в рамках Программы стратегического развития 2012-1016 г. «Университетский комплекс ПетрГУ в научно Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

образовательном пространстве Европейского Севера: стратегия инновационного развития».

Результаты исследований. В результате оценки метаболической активности Lactobacilius acidophilus на молекулярном носителе в присутствии лактата во всех вариантах опыта установлено статистически значимое повышение титруемой кислотности (табл. 1). В 1 повторности за 48 часов эксперимента кислотность увеличилась на 28, 35°Т, во 2 – на 33,03°Т, в 3 – на 31.55°Т, в 4 – на 29, 75°Т.

Таблица 1. Результаты титрования культуральной взвеси Lactobacilius acidophilus на молекулярном носителе в присутствии лактата Время № опыта эксперимента, ч 1 2 3 48 23,45 24,12 23,10 23, 60 32.11 34,67 31,90 29. 72 43.78 42,11 45,24 42, 84 46,12 45,80 46,19 45, 96 51,80 57,15 54,65 53, При титровании нативного предшественника Lactobacilius acidophilus в присутствии лактата отмечено незначительное повышение титруемой кислотности с течением времени (табл. 2). В 1 повторности за 48 ч эксперимента кислотность увеличилась на 3,87°Т, во 2 – на 4, 63°Т, в 3 – на 3,88°Т, в 4 – на 4,85°Т.

Исследование метаболической активности нативного предшественника Lactobacilius acidophilus в присутствии МПБ отмечено статистически незначительное повышение титруемой кислотности (табл. 3). В повторности за 48 ч эксперимента кислотность увеличилась на 5,33°Т, во повторности – на 4,3°Т, в 3 повторности – на1,86°Т, в 4 повторности – на 3,76°Т.

Результаты оценки закономерных различий роста стабилизированных полимером клеток Lactobacilius acidophilus в присутствии стафилококка при разных температурах представлены в таблице 4.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Таблица 2. Результаты титрования нативного предшественника Lactobacilius acidophilus в присутствии лактата Время № опыта эксперимента, ч 1 2 3 48 13,45 13,24 13,78 12, 60 14,20 14,32 14,52 14. 72 15,62 15,80 15,23 14, 84 15,79 16.04 16,93 16, 96 17,32 17,87 17,66 17, Таблица 3. Результаты титрования нативного предшественника Lactobacilius acidophilus в присутствии МПБ Время № опыта эксперимента, ч 1 2 3 48 7,90 8,93 11,23 9, 60 8,45 9,13 9,44 9, 72 11,43 12,92 10,32 11, 84 12,87 13,04 12,21 12, 96 13,23 13,23 13,09 13, Таблица 4. Антагонистическую активность Lactobacilius acidophilus при разных условиях опыта Стимуляция активности в отношении S. aureus Антагонист 37 °С 41 °С Lactobacilius acidophilus 2-3 4- (стабилизированная культура) 2 3- Lactobacilius acidophilus 2 (нативная культура) 1 Примечание: числитель - диаметр зоны бактерицидности (см), знаменатель - диаметр колонии По результатам проведенного эксперимента можно предположить, что одинаковые температурные оптимумы роста микробной культуры (в нашем случае для стабилизированного штамма и нативного предшественника) вызывают стимуляцию у штамма антагониста роста и антагонистической активности. Если температурные оптимумы роста культуры имеют разные кардинальные точки, то происходит незначительная стимуляция роста и антагонистической активности вида.

Данная закономерность оказалась более выраженной для Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

стабилизированных культур Lactobacilius acidophilus, чем для нативных предшественников.

Выводы. При исследовании отношений между штаммом-антагонистом и чувствительными культурами обнаружена зависимость проявления антагонизма от наличия полимерного носителя. Выявлено ингибирующее действие Lactobacilius acidophilus (стабилизированного полимером) в отношении Staphylococcus aureus в 2 раза превышающее эффект нативного штамма. Полученный результат связан с активаций бактерицинов лактобацилл в присутствии полимера, продукция которых происходит только при совместном культивировании с чувствительным штаммом. Для нативных бактерий регуляторов установлено конститутивное проявление признака, слабо зависимое от действия носителя и такие отношения можно констатировать, как индифферентные. Полученные результаты по зависимости проявления антагонистической активности бактерий от носителя и температуры позволяют заключить, что антагонизм – результат межмикробных отношений между активной и чувствительной культурами коррелирует с эффектом стабилизации лактобацилл полимером.

При межвидовых отношениях между стафилококком и лактобациллами наблюдается регуляция процесса, как со стороны штамма антагониста, так и со стороны индикаторной культуры. Регуляцию антагонизма наблюдали по направлениям – индифферентное, стимулирующее, ингибирующее и инвертирующее, т.е. полное ингибирование признака с переключением на стимуляцию роста. Изученные бактерии обладали, в основном, способностью ингибировать и инвертировать проявление антагонизма.

Наиболее выражено эти свойства проявлялись для Lactobacilius acidophilus на молекулярном носителе. Результаты исследования антагонистической активности Lactobacilius acidophilus на молекулярном носителе позволяют сделать вывод о том, что эффективность действия Lactobacilius acidophilus на молекулярном носителе выше, чем эффективность действия нативного штамма.

В ходе экспериментов по изучению антагонизма титр клеток Lactobacilius acidophilus на молекулярном носителе достигал 109 кл/мл в то время как, до 105кл/мл.

нативный штамм увеличивал свое количество Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Экспериментально доказано, что Lactobacilius acidophilus на молекулярном носителе обладает более высокой конкурентной способностью по отношению к патогенам, по сравнению с нативными культурами лактобацилл.

Список литературы:

1. Нетребенко О. К. Пробиотики и пребиотики в питании детей грудного возраста / О. К. Нетребенко // Педиатрия, 2007. - № 1.- 2007 -С. 80- 2. Кожевникова Е.Н., Усенко Д.В., Николаева С.В., Елезова А.М. Продукты с пробиотиками – важное составляющее функционального питания/ Е.Н.

Кожевникова, Д.В. Усенко, С.В. Николаева, А.М. Елезова // Педиатрия, 2012. - № 4.- 2012 -С. 72-78.

3. Ibnou-Zekri N., Blum S., Schiffrin E. J., von der Weid T./ Divergent patterns of colonization immune response elicited from two intestinal Lactobacillus strains that display similar properties in vitro // Infect Immun, 2003. - № 71.- P. 428-436.

4. Ладодо К. С. Использование нового пробиотика биококтейля NK у детей с различными заболеваниями. М.: Медицинская помощь, 2000.-N 4.-С.41-43.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

ФИЗИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ И МИНЕРАЛИЗАЦИЯ КОСТНОЙ ТКАНИ ПАШКОВА И.Г., КУДРЯШОВА С.А., КОЛУПАЕВА Т.А.

РОССИЯ, ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Введение. Уровень накопления минеральной костной массы зависит от взаимодействия многих факторов. Из них выделяют генетические, определяющие вариабельность минеральной плотности на 80%, и на 20% другие, в том числе экзогенные факторы. Последние могут существенно воздействовать на процессы накопления костной массы, модифицировать генетическую программу и снижать уровень пиковой костной массы, что, в свою очередь, рассматривается как причина увеличения заболеваемости остеопорозом у взрослых [7]. Высказано суждение, что у детей МП определяет масса тела. У взрослых решающее значение принадлежит мышцам и соединительной ткани: мышцы, оказывая локальное давление на кости, приводят к большему накоплению минералов в соответствующем участке кости [9].


Одним из факторов, оказывающих влияние на минеральную плотность (МП) костной ткани, является физическая нагрузка, которая сопровождается существенными морфологическими и функциональными перестройками в опорно-двигательном аппарате. Влияние спортивных занятий на интенсивность прироста массы кости отмечено рядом исследователей [2,4], причем даже кратковременные занятия играют положительную роль. Отмечено, что накопленная костная масса не утрачивается, несмотря на снижение частоты и интенсивности физических упражнений впоследствии. При малоактивном неподвижном образе жизни обнаруживаются ранние нарушения в костной ткани. Считается, что различный уровень физической нагрузки в период роста, влияет не на прочность кости, а на толщину кортикального слоя, увеличивая ее на 25 30% [4]. Однако многие исследователи отмечают снижение костной массы Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

у молодых женщин при избыточной физической нагрузке и связывают в основном эти нарушения с низким весом тела и изменениями функции яичников [8,10]. Несмотря на имеющиеся данные, роль физической нагрузки в формировании и поддержании нормальных значений минеральной плотности костной ткани до сих пор остается предметом споров. В связи с этим целью исследования было выявление взаимосвязи физической нагрузки с уровнем формирования минеральной плотности.

Материал и методы. Методом случайной выборки обследовано человек разного пола (76 женщин и 38 мужчин), практически здоровых жителей Республики Карелия (РК) в возрасте от 20 до 40 лет. Из числа обследованных 14 женщин и 7 мужчин составили опытную группу, т.е.

лица, ежедневно занимающиеся в спортивных секциях разных специализаций (легкая атлетика, баскетбол, туризм, лыжи) с уровнем 1- взрослых спортивных разрядов. Стаж спортивных тренировок составлял от 5 до 10 лет. Остальные 62 женщины и 31 мужчина, которые не занимались в спортивных секциях, составили контрольную группу. Исследование проводилось с информированного согласия испытуемых с соблюдением принципов добровольности, прав и свобод личности, гарантированных статьями 21 и 22 Конституции РФ.

Всем испытуемым было проведено антропометрическое исследование с использованием стандартного антропометрического инструментария с учетом методических рекомендаций В.Г. Николаева [3]. Для определения компонентного состава тела использовали аналитический метод вычисления по формулам J. Matiegka абсолютного количества жировой, мышечной и костной ткани. Определение минеральной плотности (МП) в поясничном отделе позвоночника (L2-4) проводилось методом двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии (DXA) на аппарате «DPX-NT» фирмы «Lunar» (США) с готовой нормативной базой, созданной на основе популяционных исследований плотности кости здоровых американцев. Анализировались показатели содержания костного минерала (СКМ, г) и площадь проекции позвонков (см2), средние значения суммарной плотности для наиболее нагружаемого сочетания позвонков L2 L4 (г/см2), а также в показателях Т-критерия (сравнение с нормальной пиковой костной массой в молодом возрасте) и Z –критерия (возрастной Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

нормы). При изучении формирования пиковой костной массы в популяции жителей РК полученные данные сравнивали с пиковыми значениями МП костной ткани базы денситометра (белых американских сверстников).

Статистическая обработка материала осуществлялась с использованием программных продуктов: «Statistica 6.0 for Windows», «Microsoft Excel».

Данные представлены в виде средних значений: М±SD. Проверку гипотезы о статистической значимости различий двух выборок проводили с помощью непараметрического критерия Манна-Уитни. Для выявления взаимосвязи между изучаемыми признаками проводился корреляционный анализ по Спирмену. Различия значений исследуемых параметров считали достоверными при 95% пороге вероятности (P0,05).

Результаты исследований. Средние значения антропометрических показателей женщин, имеющих ежедневную физическую нагрузку, отличались статистически значимыми (p0,05-0,001) большими величинами длины тела 170,4±3,9см и абсолютных показателей мышечной массы 27,2±3,6кг от женщин группы контроля 163,7±6,7см и 24,4±5,3кг, соответственно. Средние значения абсолютных и относительных показателей жировой массы были большими у женщин, не имеющих ежедневной физической нагрузки и составили17,3±7,6кг и 28,2±7,4%, тогда как у женщин опытной группы эти значения составили 14,2±7,5кг и 18,2±6,4%, достоверно значимыми (p0,01) были только относительные величины. Физически активные женщины имели меньшие величины индекса массы тела (21,2±1,8кг/м2) в сравнении с женщинами контрольной группы(22,3±4,2кг/м2), хотя без значимых различий (p=0,837).

У мужчин между группами не выявлено значимых различий в величинах антропометрических показателей. Однако, исследуемые опытной группы при меньших значениях массы тела (74,7±10,7кг) и жирового компонента (14,2±7,5кг) имели большие величины мышечной массы (33,3±5,6кг) в сравнении с данными мужчин с недостаточной физической нагрузкой (масса тела - 76,4±15,9кг, жировая масса - 22,7±6,6 кг, мышечный компонент -32,6±7,1кг).

В результате проведенного корреляционного анализа было выявлено, что величина минеральной плотности (МП) поясничных позвонков у Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

обследованных женщин и мужчин имеет взаимосвязь с массой тела (r=0,36 и r=0,37, p0,05, соответственно) и мышечной массой (r=0,37 и r=0,30, p0,05). Более сильная корреляционная связь величины МП с физической нагрузкой выявлена у мужчин (r=0,56, p0,001), у женщин коэффициент корреляции был ниже (r=0,35, p0,05).

Обычно достижение максимальной величины МП костной ткани, то есть пика костной массы, происходит к завершению ростовых процессов.

Независимо от скорости накопления, 90% конечной МП взрослых приобретается к 18 годам у девушек и примерно к 20 годам у юношей [6].

Чем больше достигнутый максимальный уровень МП в период созревания организма, тем меньше вероятность развития остеопороза в будущем [1,5]. В нашем исследовании максимальные значения костной массы в поясничных позвонках и у женщин, и у мужчин наблюдались в возрасте лет, и этот уровень МП сохранялся до 25 лет у женщин и до 26 лет у мужчин. Статистически значимых половых различий в максимальных величинах МП поясничных позвонков не было выявлено, средние значения у мужчин составили 1,23±0,18г/см2 (99,0% от пиковых значений базы денситометра), у женщин – 1,21±0,13г/см2 (100,7%). Анализ данных МП позвонков у жителей РК в возрасте от 20 до 30 лет показал, что уровня МП 90% и выше достигли только 74,7% женщин и 65,5% мужчин.

При сравнении значений показателей МП тел позвонков между группами, распределенными по уровню физической нагрузки, было выявлено, что их величины имеют статистически значимые различия. Средние значения суммарной минеральной плотности позвонков L2-4 у женщин, имеющих ежедневную физическую нагрузку, статистически значимо (p0,01) превышали величины аналогичных показателей женщин контрольной группы. У тренирующихся женщин выявлены большие величины значений суммарного количества минералов в позвонках L2-4 (p0,01). Аналогичные данные были выявлены у мужчин. Средние значения МП и значения суммарного количества минералов позвонков, у лиц с ежедневной физической нагрузкой статистически значимо (p0,05-0,001) превышали значения контрольной группы мужчин (табл.) Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Таблица. Средние значения показателей минеральной плотности поясничных позвонков у лиц с разным уровнем физической активности (M±SD) Уровень Уровень физической активности Антропометрические Пол значимости кр.

показатели Опыт Контроль Манна-Уитни ж 1,28±0,11 1,17±0,12 p0, МП L2-4, г/см м 1,33±0,12 1,14±0,14 p0, ж 0,7 -0,3 p0, Т-критерий, SD м 0,8 -0,9 p0, ж 107 97 p0, Т-критерий, % м 108 91 p0, ж 55,9±5,1 48,0±8,7 p0, СКМ L2-4, г м 64,9±10,6 52,8±10,1 p0, Следует отметить, что все обследованные лица в опытных группах уже с лет имели значения МП, превышающие пиковые значения референтной базы денситометра. Полученные более низкие значения МП костной ткани у мужчин и женщин с недостаточной физической нагрузкой объяснить можно тем, что при низкой физической активности происходит недостаточная пьезоэлектрическая стимуляция скелета, приводящая к снижению количества остеобластов и уменьшению их функциональной активности, нарушению кровообращения в кости и мышцах [4].

Полученные данные о взаимосвязи мышечного компонента с МП костной ткани согласуются с мнением других авторов о том, что мышечная масса является существенной детерминантой минерального состава костей у мужчин и у женщин в предклимактерическом периоде [9].

Выводы. Результаты исследования показали, что скелетная мускулатура, которая имеет большую массу у тренирующихся лиц, играет важную роль в достижении и поддержании минеральной костной массы у мужчин и у женщин репродуктивного возраста, и является важным фактором профилактики снижения минеральной плотности. Ежедневная умеренная физическая нагрузка в молодом возрасте приводит к более длительному сохранению и поддержанию высокого уровня минерализации костной ткани.


Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Список литературы:

1. Малинин В.Л. Возрастные параметры минеральной плотности костной ткани подростков и юношей Санкт-Петербурга: Автореф. дисс….канд. мед. наук. — СПб, 2003. — 25 с.

2. Миронов С.П. Минеральная плотность костной ткани в популяционной выборке лиц от 15 до 55 лет по данным двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии: Методические рекомендации/С.П. Миронов, А.Ф. Цыб, А.К.

Морозов и др. — М., 2000. — 9 с.

3. Николаев В.Г. Онтогенетическая динамика индивидуально-типологических особенностей организма человека / В.Г. Николаев, В.В.Гребенникова, В.П.Ефремова, В.А.Сапожников, Е.П.Шарайкина. — Красноярск: Изд-во КрасГУ, 2001. — 172 с.

4. Риггз Б.Л. Остеопороз. Пер. с англ./Б.Л. Риггз, Л.Д.III Мелтон. — М.-СПб.: ЗАО «Издательство БИНОМ», «Невский диалект», 2000. — 560 с.

5. Рожинская Л.Я. Системный остеопороз: Практическое руководство для врачей/Л.Я.Рожинская. — М.:Издатель Мокеев, 2000. — 195 с.

6. Франке Ю. Остеопороз. Пер. с нем./ Ю. Франке., Г. Рунге.— М.: Медицина, 1995.— 304 с.

7. Cooper C., Westlake S., Harvey N. Review: developmental origins of osteoporotic fracture// Osteoporosis Int. 2006. V.17. №3. P. 337-347.

8. Drinkwater B.L., Nilson K., Chesnut C.H. III, Bremner B.J. Bone mineral content of amenorrheic and eumnenorrheic athletes//N. Engl. J. Med. 1984. №311. P. 277-281.

9. Van Langendonck L, Claessens AL, Lysens R, Koninckx PR, and Beunen G. Association between bone, body composition and strength in premenarcheal girls and postmenopausal women// Annals of Human Biology. 2004. V. 31. №2. P. 228-244.

10. Warren M.P., Brooks-Gunn J., Fox R.P., Lancelot C., Newman D., Hamilton W.G. Lack of bone accretion and amenorrhea:evidence for a relative osteopenia in weight bearing bones // J. Clin. Endocrinol. Metab. 1991. № 72. P. 847-853.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

СТРУКТУРА ОБОНЯТЕЛЬНОГО БУГОРКА КОНЕЧНОГО МОЗГА РЕПТИЛИЙ ПАШКОВА О.В.

РОССИЯ, ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ОБУХОВ Д.К.

РОССИЯ, САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Введение. Проблема организации конечного мозга позвоночных животных, несомненно, является одной из самых трудных биологических задач. В настоящее время достаточно подробно изучается только структурно-функциональная организация конечного мозга млекопитающих и человека, тогда как в отношении других высших позвоночных животных многие вопросы организации мозга требуют ещё своего решения [1].

Изучение конечного мозга рептилий имеет особо важное значение для понимания эволюции мозга высших позвоночных. Крупнейший советский нейроморфолог академик А.А. Заварзин считал, что рептилии являются той группой позвоночных животных, начиная от которой развитие переднего мозга шло по двум направлением: по стриатарному типу – к птицам и по кортикальному типу – к млекопитающим. Целью нашей работы являлось сравнительное морфологическое исследование организации одного из субпаллиальных образований конечного мозга рептилий – обонятельного бугорка у представителей чешуйчатых рептилий.

Материал и методы. Для выполнения поставленной задачи были использованы два методических подхода: изучение цитоархитектоники и нейронного состава данной структуры. При исследовании цитоархитектоники конечного мозга рептилий применялась классическая методика окраски толуидиновым синим. Мозг фиксировали в жидкости Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Карнуа или спирте, заливали в парафин. Готовили фронтальные и сагиттальные срезы толщиной 12-15мкм. Для этой цели были взяты следующие животные: агама степная, ушастая круглоголовка, желтопузик, ящерица прыткая, сцинковый геккон, полоз узорчатый, гадюка обыкновенная. Нейронный состав обонятельного бугорка изучали на препаратах, которые обрабатывались с помощью методики хромсеребряной импрегнации по Гольджи. Толщина срезов составляла 90 120мкм. Изучали структуры мозга у агамы степной, агамы кавказской, гадюки обыкновенной, ужа водяного. Рисунки выполняли с помощью рисовального аппарата РА – 4М при увеличении 200.

Для количественной оценки уровня нейронной организации обонятельного бугорка была применена методика, разработанная Т.А.

Леонтович [2]. Измеряли следующие параметры дендритного дерева нейронов: число первичных дендритов (d), наибольший радиус дендритов (R. comp), число свободных концов дендритов (Bd), протяженность самого длинного дендрита (С), число точек ветвления всех дендритов (Gd), волнистость дендритов (Cd), общая длина дендритов (Ld).

Результаты исследований. Обонятельный бугорок у всех рептилий представлен тонкой полоской клеток, вытянутой в медиолатеральном направлении по дну полушария. Эта структура появляется на уровне переднего обонятельного ядра и продолжается каудально вплоть до передней комиссуры мозга.

Цитоархитектоническая организация обонятельного бугорка у всех изученных представителей чешуйчатых рептилий сильно варьирует. На основании имеющегося материала целесообразно выделить 3 типа организации обонятельного бугорка: 1 – слоистый;

2 – переходный;

3 диффузный. Первый тип бугорка характерен для желтопузика. В нем первый (наружный) слой образован тонкой полоской белого вещества, содержащий отдельные веретеновидные клетки. Мощный средний слой имеет вид широкой клеточной полоски и представлен, в основном, веретеновидными клетками, среди которых встречаются отдельные крупные нейроны с округлыми телами. Третий (внутренний) слой обонятельного бугорка образован редкими рассеянными нейронами.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Совершенно иная цитоархитектоническая организация обонятельного бугорка выявлена у представителей семейства агам. В нем выявляются мелкие рассеянные клетки и невозможно выделить какие-либо слои. Это – диффузный тип организации данной структуры.

Для большинства других изученных рептилий характерен, так называемый, переходный тип организации бугорка. Эти данные совпадают с данными других исследователей [3].

Изучение нейронного состава обонятельного бугорка ящериц и змей проводилось с привлечением количественных методов исследования (табл.).

Таблица. Количественные значения ряда параметров дендритного дерева нейронов обонятельного бугорка конечного мозга ящериц и змей Параметры Ящерицы Змеи веретеновидные редковетвистые веретеновидные редковетвистые d 2,44±0,16 2,67±0,89 2,40±0,53 3,16±0, R. comp 97,33±39,59 115,78±21,91 96,30±14,20 86,50±21, C 119,44±45,60 100,67±21,00 97,00±14,20 88,90±20, Bd 4,00±0,71 6,67±1,79 4,40±1,15 7,30±1, Gd 1,56±2,16 4,00±1,10 2,00±1,15 4,10±1, Ld 256,22±57,28 344,33±114,83 255,00±70,92 321,00±59, Сd 1,024±0,050 1,037±0,055 1,009±0,06 1,0300±0, Детальное изучение препаратов позволило выделить два типа нейронов в составе обонятельного бугорка – веретеновидные и редковетвистые.

Однако, распределение этих нейронов у разных представителей рептилий оказалось различным. У змей отмечалось упорядоченное распределение нейронов по слоям, а у агам те же нейроны не образовывали упорядоченные структуры. Таким образом, несмотря на различную цитоархитектоническую организацию обонятельного бугорка, нейронный состав оказался довольно стабильным у всех рептилий.

В ряду позвоночных животных описание нейронной организации бугорка проводилось только у хищных млекопитающих. Показано, что полиморфный слой бугорка образован ретикулярными клетками, промежуточный состоит, преимущественно, из густоветвистых Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

древовидных густошипиковых нейронов, а зональный слой представлен системой волокон и единичными редковетвистыми клетками [4]. Эти данные свидетельствуют об усложнении нейронной структуры обонятельного бугорка некоторых млекопитающих по сравнению с рептилиями, что выражается в появлении целого ряда принципиально новых типов специализированных нейронов.

Таким образом, обонятельный бугорок чешуйчатых рептилий – один из основных обонятельных центров конечного мозга, имеет довольно простой, по сравнению с другими субпалиальными образованиями, нейронный состав, но сложную и вариабельную цитоархитектонную структуру. Полученные данные находят подтверждение в работах других авторов [5].

Выводы. При изучении сравнительной организации обонятельного бугорка конечного мозга рептилий выявлены различия в их цитоархитектонической организации. С помощью количественного анализа дендритного дерева нейронов описаны основные типы нейронов, характерные для обонятельного бугорка рептилий. На примере обонятельного бугорка удалось установить тесную связь между его морфологической организацией и функциональной значимостью: наличие четкой слоистости структуры соответствует высокому уровню развития обонятельного анализатора.

Список литературы:

1. Савельев С.В. Сравнительная анатомия нервной системы позвоночных. – М;

.

Гэотар-Мед., 2001. - 280 с.

2. Леонтович Т.А. Нейронная организация подкорковых образований переднего мозга. – М;

Медицина, 1978. - 383 с.

3. Обухов Д.К., Санькова О.В. Нейронная пластичность в организации гомологичных центров конечного мозга рептилий // Колосовские чтения-97: III Междунар. конф. стран СНГ по функц. нейроморф. – СПб, 1997, - 60 -65 с.

4. Звягинцева Е.Г. Количественный анализ структурной дифференцировки образований мозга на цитоархитектоническом и нейронном уровнях.

Автореферат дисс… канд. биол. наук. - М;

1982. – 25 с.

5. Андреева Н.Г., Обухов Д.К. Эволюционная морфология нервной системы позвоночных. – М;

Лань, 1999. – 384 с.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

ВЛИЯНИЕ КОМПЛЕКСНОЙ ТЕРАПИИ НА ДИНАМИКУ РИСКА СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫХ КАТАСТРОФ У ПАЦИЕНТОВ С ПОДАГРОЙ В СОЧЕТАНИИ С МЕТАБОЛИЧЕСКИМ СИНДРОМОМ ПОЛЬСКАЯ И.И., МАРУСЕНКО И.М., ВЕЗИКОВА Н.Н.

РОССИЯ, ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Введение. Подагра – системное заболевание, при котором в различных органах и тканях откладываются кристаллы моноурата натрия (МУН) и у лиц с гиперурикемией (ГУ) развивается воспаление, обусловленное внешнесредовыми и/или генетическими факторами [1].

В последние годы среди клиницистов закрепилось восприятие подагры, как заболевания, не ограничивающегося поражением опорно двигательного аппарата и почек. Что делает её предметом пристального внимания исследователей и врачей различных специальностей.

Связь между подагрой и артериальной гипертензией, почечной патологией, кардиоваскулярными заболеваниями изучается с конца XIX века, однако, в XX веке вновь возник интерес к этой проблеме, но уже в свете новых приоритетов современной медицины – влияния на снижение заболеваемости и смертности от сердечно - сосудистых катастроф.

Доказана взаимосвязь ГУ с артериальной гипертензией, сахарным диабетом, инсулинорезистентностью, ожирением и обусловленными атеросклерозом сердечно–сосудистыми заболеваниями.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Однако остается неясным, является ли ГУ причиной или следствием кардиоваскулярной патологии, отражая наличие других факторов риска, таких как артериальная гипертензия, дислипидемия и диабет [2,3,4].

В исследовании NHANES I (the National Health and Nutrition Examination Survey) выявлена независимая связь между ГУ и ростом сердечно– сосудистой летальности. С повышением уровня МК риск смерти от ИБС возрастал на 77% у мужчин и на 300% у женщин. Увеличение концентрации МК на 1 мг/дл (59,5 мкмоль/л) ассоциировалось со значительным увеличением летальности от КВЗ как среди мужчин, так и среди женщин [5].

12–летнее исследование (PIUMA), в котором участвовало более ранее не леченных пациентов с АГ, также продемонстрировало, что уровень МК сыворотки – сильный предиктор кардиоваскулярной заболеваемости и смертности [6].

Изучение больных сахарным диабетом 2 типа показало значительное повышение частоты инсульта при росте уровня МК. При этом связь оставалась значимой даже после исключения других кардиоваскулярных факторов риска. Исследование CARDIA (Coronary Artery Risk Development in Young Adults) в параллельные группы пациентов (4,053 людей) продемонстрировало,что индекс массы тела, уровни инсулина натощак и уровни триглицеридов были значительно выше, а уровни ЛПВП были ниже среди обследованных с ГУ (мочевая кислота сыворотки 7.0 mg/dL в мужчинах, 6.0 mg/dL в женщинах;

P 0.001) [7].

Таким образом, связь между ГУ и риском развития КВЗ установленная в ходе крупных эпидемиологических исследований остается горячо обсуждаемой так как, полученные данные, до сих пор достоверно не доказывают, что ГУ является независимым фактором риска сердечно сосудистых заболеваний.

Восприятие данного, столь обсуждаемого факта, приоткрывает еще один важный аспектом в изучении подагры: влияние терапии данного заболевания на метаболические нарушения и наоборот, вклад коррекции факторов риска в эффективность терапии подагрического артрита.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Как правило, изменение образа жизни, коррекция диеты и потеря веса могут быть достаточными у некоторых пациентах с ранней подагрой и незначительным повышением сывороточных уратов, но эти меры не устраняют потребность в гипоурикемической терапии у пациентов с тяжелой подагрой. Так, в первую очередь необходимо идентифицировать и корректировать коморбидные состояния, которые могут вносить свой вклад в гиперурикемию, в том числе за счет более адекватной гипотензивной терапии с исключением, по возможности, тиазидных и петлевых мочегонными средств. Ограничение калорий, диета с низким содержанием пурина может уменьшить сывороточную концентрацию уратов на 1-2 мг/дл, но такие диеты имеют сомнительную терапевтическую ценность и могут стать причиной усугубления ИР за счет употребления пациентом большего количества углеводов. Больший вклад может иметь ограничение алкоголя, так как чрезмерное его употребление при подагре способствует усиленной выработке медиаторов воспаления Важной задачей современного клинициста является раннее выявление метаболических нарушений у пациентов с подагрой с целью их своевременной коррекции, что, несомненно, улучшит прогноз для данной группы больных, как за счет снижения риска смерти от кардиоваскулярных катастроф, так и в результате уменьшения выраженности и длительности эпизодов острого подагрического артрита.

Цель - оценить динамику основных клинических и лабораторных параметров метаболического синдрома и суммарного риска сердечно сосудистых заболеваний (ССЗ) на фоне комплексной терапии у пациентов с подагрой и МС.

Материал и методы. Обследовано 44 пациента с подагрой и МС первично и в контрольные сроки через 12 месяцев. В качестве конечных точек эффективности терапии рассматривались такие показатели, как снижение ХС ЛПНП, ТГ, ОХС, повышение ХС ЛПНП и уменьшение суммарного риска ССЗ. С целью коррекции метаболических нарушений при подагре пациентам рекомендовались отказ от курения, диета, снижение массы тела. Проводилась медикаментозная коррекция АГ и нарушений углеводного и липидного обмена.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Результаты исследований. Через 12 месяцев целевые значения МК 360 мкмоль/л были достигнуты только у 20 (36 %) больных.

Приверженность к коррекции модифицируемых факторов риска (курение, избыток массы тела, отсутствие диеты и употребление алкоголя) была низкой в обеих группах.

Таблица 1. Динамика основных факторов риска на фоне терапии у больных подагрой в контрольные сроки Показатель Исходно Через 12 месяцев Вес, кг 101,0 [90,0 – 110,7] 97,5 [87,0 – 107,0]*** ИМТ, кг/м 31,5 [29,0 – 34,0] 31,25 [28,8 – 33,5]*** ОТ, см 97,0 [94,0 – 101,0] 96,0 [94,0 – 101,0] САД, мм.рт.ст. 147,0 [143,0 – 157,5] 135,0 [130,0 – 140,0]*** ОХС, ммоль/л 5,98 ± 1,21 5,07 ± 0,74*** ХС ЛПНП, ммоль/л 3,88 [3,39 – 4,81] 3,22 [3,0 – 3,93]*** ХС ЛПВП, ммоль/л 1,04 [0,93 – 1,19] 1,13 [1,01 – 1,22]* ТГ, ммоль/л 2,45 [1,7 – 3,54] 1,98 [1,67 – 2,5]*** Гликемия, ммоль/л 5,93 [5,1 – 6,2] 5,3 [4,9 – 6,0]*** Примечание: Достоверность различий при сравнении с исходными данными отмечена * - при p 0,05, *** - при p 0, Выявлено достоверное снижение массы тела (p 0,001), в среднем ИМТ для каждого пациента снизился на 0,71 кг/м2. Рекомендованная терапия достоверно повлияла на снижение уровня САД, ХС ЛПНП, ТГ (p 0,001), при этом максимальное снижение средних значений было отмечено для ТГ – на 0,63 ммоль/л, а для ХС ЛПВП степень повышения среднего значения составила 0,04 ммоль/л (p 0,05). Динамика основных антропометрических показателей, уровня САД, сывороточной концентрации глюкозы и липидов на фоне проводимой терапии представлены в таблице 1.

На фоне терапии у пациентов в контрольные сроки исследования выявлено достоверное снижение значений риска ССЗ по оценочным шкалам (p 0,001), при этом по SCORE риск снизился с высокого до низкого и среднего, а по шкале PROCAM – от умеренного до низкого (табл.

2).

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»

Таблица 2. Динамика значения оценочных шкал в контрольные сроки у пациентов с подагрой Оценка риск ССЗ Исходно Через 12 месяцев SCORE (n=36) 6,84 [4,13 8,93] 2,08 [0,95 3,94]*** PROCAM (n=36) 13,2 [5,7 23,8] 5,7 [3,75 10,2]*** Примечание: Достоверность различий при сравнении с исходными данными отмечена *** - при p 0, Выявлены корреляции между значением PROCAM с ХС ЛПНП (R = 0,42, p 0,01) и ХС ЛПВП (R = -0,36, p 0,05). Интересно наличие сильной прямой корреляции (R = 0,38, p 0,05) значения риска по PROCAM со степенью снижения МК. Снижение сывороточной концентрации МК путем назначения аллопуринола, приводит к снижению уровней ХС ЛПНП и повышению ХС ЛПВП, тем самым обеспечивая достоверное снижение суммарного риска ССЗ по шкале PROCAM (p 0,001).

Выводы. Таким образом, комплексный подход к терапии пациента с подагрой в сочетании с метаболическим синдромом предполагает назначение гипоурикемической терапии аллопуринолом, с обязательным титрованием дозы до достижения целевых значений МК (МК мкмоль\л).

Кроме того, необходима коррекция артериальной гипертензии и нарушений липидного обмена, как медикаментозно, так и путем снижения массы тела, отказа от курения и употребления алкоголя.

Данный подход обеспечивает улучшение качества жизни пациентов с подагрой за счет снижения частоты и длительности обострений и достоверно снижает суммарный риск сердечно – сосудистых заболеваний.

Список литературы:

1. Насонова В.А., Барскова В.Г. Ранние диагностика и лечение подагры – научно обоснованное требование улучшения трудового и жизненного прогноза больных // Научно-практ. ревматол. 2004. № 1. C. 5-7.

2. Chen J.H., Chuang S.Y., Chen H.J. at al. Serum uric acid level as an independent risk factor for all-cause, cardiovascular, and ischemic stroke mortality: A Chinese cohort study // Arthr. Rheum. – 2009. – V. 61. № 2. – P. 225-232.

Сборник научных статей Петрозаводского государственного университета «Современная медицина: традиции и инновации»



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.