авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

РОССИЙСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА

АРХИВНОЕ НАСЛЕДИЕ

РОССИЙСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ

БИБЛИОТЕКИ

Выпуск 1

Д. Д. Шамрай

Избранные статьи

по библиотечному делу

Санкт-Петербург

2008

ББК 78.34(2)я44

УДК 02(081)

А87

Редакционная коллегия: В. Н. Зайцев (председатель),

Е. А. Голлербах, Н. А. Гринченко,

И. С. Зверева, Н. К. Леликова, М. Ю. Любимова, Г. В. Михеева, Л. А. Шилов Составитель, редактор: И. С. Зверева, канд. филол. наук Комментарии: Н. А. Гринченко, канд. филол. наук Вступительная статья: Н. А. Гринченко, И. С. Зверева Рецензенты: А. В. Блюм, д-р филол. наук Т. В. Соколова, канд. пед. наук В сборнике опубликованы труды Дмитрия Дмитриевича Шамрая – известного историка русской литературы и книжной культуры XVIII–XIX вв. Более трех десяти летий (с 1910 г.) Д. Д. Шамрай был сотрудником Публичной, ныне Российской наци ональной библиотеки. Он – автор 40 научных работ, большая часть которых осталась не опубликованной. Они не утратили своей актуальности и научной значимости. Ста тьи, эссе, сообщения Д. Шамрая отличают комплексность, глубина и оригинальность исследования.

В книге представлены труды автора, посвященные Российской национальной библиотеке, ее знаменитым коллекциям: «Россике», изданиям античных авторов и другим собраниям иностранного книжного фонда.

Сборник адресован широкому кругу специалистов в области библиотечного и книжного дела, филологам, историкам, библиофилам, учащимся профильных кафедр высших учебных заведений, всем интересующимся историей отечественной культу ры.

Подписано к печати 13.08.08.

Формат 6084/16. Бумага писчая. Печать офсетная. Усл. печ. л. 4,8.

Уч. изд. л. 7,0. Тираж 300 экз. Заказ № Издательство «Российская национальная библиотека», ОП.

191069, Санкт-Петербург, Садовая ул., ISBN 978-5-8192-0328-6 © Российская национальная библиотека, Содержание Гринченко Н. А., Зверева И. С. Дмитрий Дмитриевич Шамрай (1886—1971).................................................................................................. Коллекция «Россика» в фондах Государственной Публичной библиотеки (1951)............................................................................................................ «Синие книги» английского парламента в иностранном фонде Публичной библиотеки (1952)....................................................................................... Алфавитный каталог коллекции античной литературы. (Путеводитель для новых сотрудников) (1954)......................................................................... Окружение И. А. Крылова в Публичной библиотеке (Стенограмма доклада) (1944)............................................................................................ О современном состоянии Российской Публичной библиотеки (1924)....................................................................................... Список работ Д. Д. Шамрая............................................................................. Примечания........................................................................................................ Д. Д. Шамрай.

Фотография. 1940-е гг. ОАД РНБ.

Дмитрий Дмитриевич Шамрай (1886—1971) Дмитрий Дмитриевич Шамрай1 – известный историк русской литературы и книжности XVIII века. Его исследования, опубликованные в различных из даниях Академии наук СССР, «составили, – по словам Г. А. Гуковского2, – ценный вклад в советскую историко-литературную науку»3. П. Н. Берков4 ха рактеризовал Шамрая как одного «из выдающихся у нас работников, в не многочисленной группе специалистов по русской литературе XVIII в.»5. На протяжении многих лет он был членом Комиссии по истории русской литера туры XVIII в. при Институте русской литературы (Пушкинский дом) Акаде мии наук СССР – с момента ее организации в 1934 г.

В то же время Д. Д. Шамрай, проработавший 33 года в Публичной биб лиотеке6, оставил заметный след и в ее деятельности. Человек широкой эру диции, владевший латинским, греческим, древнееврейским, английским, не мецким, польским, французским и украинским языками, он внес значитель ный вклад в изучение истории Библиотеки, ее рукописных и книжных собра ний. Его библиотечные разработки, исследования, идеи сохраняют до сегод няшнего дня не только историко-культурный интерес, но научную и практи ческую значимость. Между тем, труды Д. Д. Шамрая в области книговеде ния, библиографии, библиотечного дела известны меньше. В большинстве своем они остались не опубликованными.

Дмитрий Дмитриевич Шамрай родился 23 июня 1886 г. в станице Темно лесская Кубанской области, в семье кубанского казака Дмитрия Степановича Шамрая. Он был первым из восьми детей Дмитрия Степановича и Марии Ивановны Шамрай. Основные факты ранней биографии кратко и емко изло жены самим Дмитрием Дмитриевичем в автобиографии. Он сообщает, что его отец был учителем в церковно-приходской школе, «а позже возведен за успешное преподавание в должность дьяконо-учителя»7. «Отец мой в 1907 г.

ослеп на оба глаза (глаукома) и перешел на положение пенсионера с годовой пенсией в 200 рублей, которую в 1918 г. потерял, как служитель культа. Я имел двух братьев и пять сестер, а потому свое образование смог получить только на средства Ставропольской епархии, последовательно окончив Екате ринодарское (ныне Краснодар) духовное училище и Ставропольскую духов ную семинарию. В 1906 г. я был принят на казенный счет (спецсредства Си нода) после установленных экзаменов в Петербургскую духовную академию, которую окончил в 1910 г. с званием кандидата наук за диссертацию «Гезерс кие надписи и их значение для древнееврейского языка»8. Последние два года обучения в духовной академии я одновременно прослушал полный курс Пе тербургского археологического института и сдал все установленные экзаме ны, кроме «Исторической географии» у профессора С. М. Середонина9»10.

По закону выпускники академии, учившиеся за казенный счет, должны были отработать шесть лет в учреждениях духовного ведомства или вернуть затра ченные на их образование деньги (900 р.) Хозяйственному управлению при Синоде, отчислением 10% от жалования, поэтому службу в Публичной биб лиотеке Шамрай совмещал с преподавательской деятельностью в Братской Покровской воскресной церковно-приходской школе Санкт-Петербурга11.

В Императорскую Публичную библиотеку Шамрай поступил 1 октября 1910 г. вольнотрудящимся в Отделение богословия, менее чем через год был переведен в штат на должность помощника секретаря Библиотеки «с отко мандированием для занятий в отделение богословия»12, а в 1912 г. – назначен младшим помощником библиотекаря в Отделение «Россика». В этот год Биб лиотека приступила к подготовке празднования 100-летнего юбилея со дня ее открытия, намеченное на 2 января 1914 г. Комиссия под председательством директора Библиотеки Д. Ф. Кобеко13, разрабатывавшая план юбилейных ме роприятий, решила ознаменовать это событие выпуском фундаментального труда по истории Императорской Публичной библиотеки. В ходатайстве к министру народного просвещения Л. А. Кассо14 о выделении средств на буду щее издание Кобеко писал: «Издание должно содержать историю образова ния и устройства Библиотеки, описание ее в ее современном положении и биографические очерки служивших в ней лиц;

этому изданию я предполагаю дать такой характер, чтобы оно не только представило собою очерк из исто рии русского просвещения, но и содействовало бы распространению в широ ких кругах сведений о том, каким замечательным учреждением является наше отечественное книгохранилище»15. Книгу предполагалось выпустить большим форматом («в большой октаве»), объемом 45 печатных листов, бо гато иллюстрированной, тиражом 1200 экземпляров. Написать исторический очерк должен был заведующий Отделением филологии А. А. Флоридов16, од нако он тяжело заболел и в мае 1913 г. умер. Времени для создания столетней истории Библиотеки, основанной, главным образом, на материалах ее архи ва, оставалось мало. Был создан авторский коллектив, в который вошли В. М. Андерсон, А. И. Браудо, А. В. Карташев, Н. П. Лихачев, А. Э. Нольде, В. М. Пушин, В. В. Успенский, Н. Д. Чечулин, В. А. Чудовский и Д. Д. Шам рай17. Между ними распределили части запланированной книги. Общее руко водство работой и редактирование осуществлял Д. Ф. Кобеко. В проспекте монографии за Шамраем записан раздел «Время Оленина18. § 1. Биография его и его сотрудников»19. Так, с первых лет работы в Библиотеке, Дмитрий Дмитриевич оказался в числе ее историографов. Он написал почти четвертую часть всей книги20. За эту работу Шамрай получил благодарность директора, денежную премию и был представлен к чину титулярного советника21. Книга «Императорская Публичная библиотека за сто лет»22, увидевшая свет к янва рю 1914 г., и сегодня сохраняет свое научное значение. В 1915 г. за выслугу лет Шамрай был произведен в коллежские асессоры.

Гражданская позиция Шамрая ярко проявилась в годы Первой мировой войны. По состоянию здоровья он был освобожден от воинской повинности, однако не захотел воспользоваться предоставленной ему льготой и подал про шение о зачислении в казачью сотню Николаевского кавалерийского учили ща. Просьба Шамрая была поддержана Кобеко, который, в частности, писал начальнику училища М. К. Марченко: «Со своей стороны, отдавая справед ливость службе Шамрая в Библиотеке, позволяю себе поддержать его хода тайство в убеждении, что он станет одним из лучших учеников Казачьей сот ни»23. Но на основании медицинского обследования в Николаевском военном госпитале Шамрай был вновь «признан негодным к военной службе»24 и в прошении ему было отказано.

Революционные события 1917 г. коренным образом изменили жизнь всей страны;

естественно, это не могло не коснуться и Публичной библиотеки. Ак тивная политическая позиция большинства ее сотрудников, не принявших Советскую власть, увольнение с поста директора Д. Ф. Кобеко и назначение на его место правительственного комиссара А. Г. Пресса25 будоражили кол лектив, вызывали протесты, бойкоты. Многие уволились, не желая сотрудни чать с новой властью. Тяжелые условия жизни в годы Гражданской войны, разруха, голод способствовали дальнейшему уходу специалистов. Однако не все служащие покинули Библиотеку. В это трудное, переломное время часть ее ведущих сотрудников продолжала работать, в том числе Дмитрий Дмитри евич Шамрай, никогда не принадлежавший ни к одной из партий. Благодаря их опыту, компетентности, авторитету удалось избежать реформаторских крайностей, сохранить рукописные и книжные сокровища национального хранилища. Наряду с другими Шамрай принимал участие в реорганизации различных направлений деятельности Библиотеки, стараясь смягчить прово димые в жизнь реформы. Начавшаяся перестройка библиотечного дела в стране нуждалась в образованных и знающих дело специалистах. К их числу относился Шамрай. В 1918 г. он участвовал в 1-м Государственном совеща нии по библиотечному делу, проходившем в Москве.

В 1920-е гг. Библиотека работала в очень трудных условиях – недостаток финансирования, площадей, низкая заработная плата. Штат Библиотеки не отвечал ее потребностям. Сотрудники совмещали различные участки работы, несли большую общественную нагрузку. В особенности это касалось ведущих специалистов, таких как Шамрай, обязанности которого были сложны, мно гообразны и трудоемки.

1 ноября 1917 г. Шамрай был назначен заведующим Читальным залом Библиотеки и руководил им более 10 лет26. В этот период Читальный зал, или Главный читальный зал, как его иногда называли, был самым большим по числу сотрудников и одним из самых сложных по характеру работы подразде лений Библиотеки. Он являлся своего рода библиотекой в библиотеке, с соб ственным фондом, достигавшим 100 тысяч томов, функциями комплектова ния, обработки, систематизации, каталогизации, информационно-библиогра фических услуг и обслуживания читателей. На его долю приходились основ ная книговыдача и подавляющее число посещений. Курс правительства на просвещение широких народных масс ориентировал Публичную библиотеку на массовое обслуживание;

чтобы записаться в нее, достаточно было достичь 14-летнего возраста. Число читателей быстро росло, изменились их соци альный состав и, соответственно, запросы, обусловленные, в основном, по требностями среднего и высшего образования. Все это требовало корректи ровки комплектования фонда читального зала и обслуживания, сопряженно го с элементами обучения. Шамрай разрабатывал и внедрял в практику но вые методы работы. Заведующему приходилось заниматься всеми направле ниями деятельности зала: формированием его фонда, адаптацией справоч ных, информационно-библиографических, обслуживающих форм работы, распределением читательских потоков, обеспечением графика дежурств. Со трудников не хватало. В этот период библиотекари читального зала имели один выходной день в течение рабочей недели и должны были дежурить по воскресеньям бесплатно.

Чтобы обеспечить бесперебойную работу читально го зала, к нему прикомандировывались сотрудники из других отделений, а также практиканты и слушатели Высших курсов библиотековедения27. В 1924 г. специальным приказом по Библиотеке была создана комиссия для рас пределения воскресных дежурств по читальному залу, в которую входил Шамрай28. Один из приказов 1925 г. гласил: «Ввиду наблюдающегося роста числа читателей в читальной зале, для контроля за работой личного состава служащих читальной залы назначается Комиссия в составе Заведывающего читальной залой Д. Д. Шамрая, помощника его Г. А. Магалифа29 и научного сотрудника А. Ш. Шульмана30»31. Главный читальный зал библиотеки рабо тал в режиме сверхнагрузок. Свой опыт работы, проблемы и задачи в органи зации обслуживания Шамрай представил в докладе «Массовый читатель 1923–1925 гг. в Государственной Публичной библиотеке», прочитанном в 1926 г. на заседании Общества библиотековедения32, членом которого он яв лялся. С некоторыми предложениями в области обслуживания читателей Шамрай выступил на 2-ой Всероссийской конференции научных библиотек в Ленинграде в 1929 г. Одновременно с заведованием читальным залом 1 октября 1918 г. Шам рай был назначен младшим помощником библиотекаря в Справочное бюро34.

Эта новая структура должна была выполнять функции межбиблиотечного информационного центра и составлять сводные каталоги по фондам крупней ших библиотек страны. Она просуществовала до конца 1924 г. и была упраз днена из-за отсутствия финансирования35.

Кроме того, Шамрай был председателем или членом различных постоян но или временно действовавших комиссий: хозяйственной «для осмотра не принятых еще ремонтных работ»36, по приемке «особняка бывшего Шува ловых»37, для приемки каталожных ящиков, сделанных по заказу библиотеки, по проверке отобранного на макулатуру печатного материала и по продаже макулатуры. В 1924 г. Шамрай был избран членом только что созданного Правления Библиотеки – органа управления, призванного коллегиально ре шать текущие задачи ее деятельности. Однако в декабре того же года вместе с М. Л. Лозинским и Д. И. Абрамовичем38 вышел из него, подписав коллектив ное заявление: «Ввиду того, что в настоящее время Правление Российской Публичной библиотеки фактически устранено от участия в делах Библиотеки и все вопросы, входящие в круг его ведения, разрешаются непосредственно Президиумом»39.

В феврале 1928 г. руководство Публичной библиотеки вменило ему в обя занность возглавить также «объединение всех работ Библиотеки по обслужи ванию читателей русской книгой»40. Нагрузка была слишком велика. Шамрай обратился к директору Библиотеки Н. Я. Марру41: «Тщательный учет всех со ставных частей данного мне с 20 сего февраля служебного поручения в обла сти обслуживания читателей русскою книгою показал, что в случае вступле ния полностью в добавочные обязанности, у меня будет исчерпано все слу жебное время …. Поэтому покорнейше прошу отсрочить мне вступление в обязанности вышеуказанного февральского поручения до наступления июня месяца, или возложить это поручение на другое лицо, или освободить меня от текущей работы по Читальному залу»42. Его просьба была удовлетворена.

Приказом от 10 марта того же года Шамрая освободили «ввиду сложности работ … от административных обязанностей и текущей работы по Читаль ному Залу»43. В 1929 г. его перевели на заведование Отделом комплектования.

В период с 1922 по 1928 г. Шамрай являлся секретарем Специальной российско-украинско-польской комиссии, созданной для возвращения Польше по Рижскому мирному договору 1921 г. культурных ценностей (ар хивов, библиотек, произведений искусств), вывезенных царским правитель ством после разделов Речи Посполитой44. На Шамрая было возложено ведение всех работ по выдаче польской экспертизе материалов из Отдела рукописей, а также отбора изданий из некоторых книжных фондов библиотеки. По его свидетельству, он написал «более 20-ти докладных записок, из которых глав нейшими являются: а) – состояние библиотеки графов Залуских до падения Варшавы;

б) – Несвижская библиотека князя Радзивилла (Panie Kochanka);

в) – библиотека Варшавского общества любителей наук»45. Перечисленные «докладные записки» представляют собой историко-книговедческие исследо вания. Работе в комиссии Шамрай придавал особое значение: «Из важных мною выполненных правительственных поручений можно указать научную экспертизу требований 1922–1928 гг. Польской республики к Наркомпро су»46, – писал он впоследствии.

Одновременно, в 1921–1928 гг., он преподавал на Высших курсах биб лиотековедения, читая лекции по истории библиотек.

С 1926 г. Шамрай работал по совместительству также заведующим чи тальным залом в Библиотеке Академии наук. В ноябре 1929 г. Комиссией по чистке аппарата Академии наук СССР Шамрай как сотрудник БАН был снят с работы, что автоматически повлекло за собой его увольнение из Публичной библиотеки: «На основании постановления Центральной комиссии по чистке научно-исследовательских учреждений»47, – как записано в распоряжении по Государственной публичной библиотеке от 14 июля 1930 г. Его работа в Пуб личной библиотеке прервалась на 14 лет. Это был один из самых трудных пе риодов в жизни Дмитрия Дмитриевича.

С августа 1930 г. Шамрай заведовал библиотекой Ленинградского плано вого института Госплана СССР. В 1942 г. институт эвакуировали в Пятигорск.

Здесь около пяти месяцев Шамрай находился на оккупированной немцами территории вместе с частью «студентов и преподавателей 26 различных ву зов, – как вспоминал он позднее. – В апреле 1943 г. организованным поряд ком я соединился в гор. Самарканде с административной частью нашего ин ститута. Так как он был в условиях эвакуации поглощен находившимся там же, в Самарканде, Московским плановым институтом, то я переведен был в штат этого последнего института на должность старшего лаборанта»48. Вско ре Шамрай уехал во Фрунзе, где в эвакуации с Палеонтологическим институ том АН СССР находилась его жена Ольга Михайловна Мартынова – сотруд ница этого института. В октябре 1943 г. они вернулись в Москву с эшелоном Академии наук. Несколько месяцев Дмитрий Дмитриевич не мог найти рабо ту, лишь в июне 1944 г. его приняли секретарем в Лекторий по дикорастущим лекарственным растениям при Московском фармацевтическом институте.

Еще в 1935 г., работая в Плановом институте, Шамрай подал прошение в Комиссию советского контроля при Совнаркоме СССР о пересмотре в отно шении него постановления Центральной комиссии по чистке и получил поло жительное решение. В постановлении Комиссии от 8 августа 1935 г. записа но: «В ноябре 1929 г. комиссией по чистке аппарата Академии наук СССР Шамрай снят с работы по 3-ей категории, без запрещения работать в других учреждениях. С августа 1930 г. гражданин Шамрай работает заведываю щим библиотекой в Плановом институте, имеет оттуда положительный отзыв „как честный и исполнительный работник, активно участвующий в обще ственной работе“. Треугольник Института поддерживает ходатайство граж данина Шамрая о снятии с него 3-ей категории. Учитывая положительный отзыв треугольника Планового института и его ходатайство о снятии взыска ний, а также то, что со времени чистки прошло свыше 5 лет, 3-ю категорию с гражданина Шамрай – снять»49.

В мае 1944 г., находясь в Москве, Шамрай отправил заявление директору Публичной библиотеки с просьбой вновь зачислить его в штат и получил вы зов в Ленинград. 1 сентября 1944 г. он был принят главным библиотекарем в Отдел фондов и обслуживания. Сначала он заведовал иностранным фондом, затем возглавлял группу справок по иностранным генеральным каталогам (группу использования каталогов или «иностранную отметку»). Возникшее в 1930-е гг. после реорганизации структуры Библиотеки50, это подразделение объединило все алфавитные каталоги ее бывших отраслевых отделений, на основе которых велась библиографическая работа с читательскими требова ниями. Работа в «иностранной отметке» требовала большого опыта, знания истории фондов, владения иностранными языками и навыками библиогра фического поиска. Всеми этими качествами в совершенстве обладал Шам рай, – по определению А. С. Мыльникова, «блестящий библиотекарь-эв рист»51. В 1950-е гг. Шамрай подготовил несколько путеводителей по иност ранным алфавитным каталогам, которые и сегодня помогают сотрудникам Библиотеки успешно вести библиографические разыскания. Эти тексты, в большинстве своем оставшиеся в рукописном виде (некоторые из них публи куются в настоящем сборнике), содержат ценную информацию не только о каталогах прежних отраслевых отделений Библиотеки, но и сведения о соста ве самих отделений, истории их создания и комплектования52.

На протяжении всего времени Дмитрий Дмитриевич занимался научной деятельностью. Первая ученая степень Шамрая – кандидат богословия – не могла быть признана в СССР. Уже зрелым исследователем в 1947 г. он защи тил вторую диссертацию – на степень кандидата педагогических наук в Ле нинградском государственном библиотечном институте по теме «Из истории цензурного режима Екатерины II, 1762–1783. Архивно-библиографические разыскания». В 1951 г. постановлением Высшей аттестационной комиссии Шамраю присвоили ученое звание старшего научного сотрудника.

Круг его научных интересов был связан с историей литературы, книги и книжной культуры России XVIII в. Шамрай занимался исследованием твор чества М. В. Ломоносова, его эпохи и окружения. Он изучал формирование и развитие отдельных видов и типов изданий, искусство полиграфического оформления книги, историю бумаги, шрифтов, книжной торговли. Значитель ное место в его исследованиях было уделено истории Академии наук, ее изда тельской и типографской деятельности. Одной из тем, существенно разрабо танной Шамраем, является история литературно-издательской деятельности Сухопутного и Морского шляхетных кадетских корпусов. Он занимался изу чением деятельности различных типографий России и планировал защитить докторскую диссертацию по теме «Вольные типографии XVIII века (1783– 1796)», план которой составил в 1952 г.53 Эту работу он не завершил. Боль шой материал был собран Шамраем для биобиблиографического словаря книжных деятелей России XVIII в. Его исследования в этой области способ ствовали воссозданию репертуара отечественного книгоиздания XVIII века;

они были использованы при подготовке пятитомного «Сводного каталога рус ской книги гражданской печати XVIII века, 1725–1800» (М., 1962—1967).

Органичной частью книговедческих изысканий Шамрая стала история библиотек. Он активно изучал деятельность Библиотеки Академии наук, о которой читал лекции на Высших курсах библиотековедения. Однако на пер вом месте в данной области исследований была история Публичной библио теки. В одной из характеристик Шамрая отмечено, что он занимал «видное место своими познаниями фондов (печатных и рукописных) по русскому XVIII веку, коллекции «Россика» и истории нашей Библиотеки»54.

Научное наследие Шамрая велико, – преломленное под углом книговеде ния, оно встроено в общий контекст истории быта, культуры, общественной жизни России.

Большая административная, производственная и общественная работа, неожиданные повороты в личной судьбе не позволили ученому довести до печати большую часть своих трудов, они остались в рукописях, многие не за вершенными. Это исследования, связанные как с историей книги XVIII в.

(например, рукописи «История новой типографии Академии наук», «Первое десятилетие издательской деятельности Московского университета» и дру гие), так и с историей Публичной библиотеки. А. С. Мыльников, изучая доку менты архива Шамрая, хранящиеся в Отделе рукописей РНБ (Ф. 1105), и от давая должное исследовательскому потенциалу ученого, сожалел о том, что многие работы Шамрая не были напечатаны. Он писал о необходимости «введения в научный оборот материалов архивов книговедов недавнего и бо лее отдаленного прошлого», о «критическом освоении ранее накопленного материала и развитии неосуществленных замыслов, научной публикации подготовленных, но не увидевших света трудов»55.

Настоящее издание отчасти компенсирует этот пробел. В сборнике впер вые публикуются работы Шамрая, посвященные истории Публичной библио теки, некоторым ее прежним отраслевым отделениям и собраниям, входив шим в их состав. Рукописи этих трудов хранятся в Отделе архивных докумен тов и Отделе рукописей Российской национальной библиотеки (ОАД РНБ и ОР РНБ).

Основное место в сборнике занимает статья Шамрая, посвященная кол лекции «Россика» – собранию изданий на европейских языках о России, соз данному в середине XIX в. А. Д. Люблинская56 писала о нем как «о единст венной в мире коллекции иностранных книг о России, представляющей огромную научную ценность и являющейся замечательным источником для истории нашей родины»57.

Статья на эту тему58 была подготовлена Шамраем еще в начале 1940-х гг.

для сборника Публичной библиотеки, приуроченного к 25-летней годовщине Октябрьской революции. Это издание не состоялось.

Принципы изучения коллекции, которых придерживался Шамрай, нашли отражение в его переписке 1943–1944 гг. с Люблинской59. Она намеревалась передать статью Шамрая в «Исторический журнал», но предлагала переработать ее, сделать «более информационной, более исторической, менее библиотечной, более популярной и более краткой»60.

Шамрай, по-видимому, не согласился с этими предложениями. Он переделал эту статью в доклад «Коллекция „Россика“ в Публичной библиотеке и проблемы ее собирания и изучения», прочитанный им на Научной сессии, посвященной роли Публичной библиотеки в истории русской науки и культуры, состоявшейся 11–14 мая 1945 г. К 1951 г. относится окончательный вариант статьи Шамрая о коллекции «Россика», публикуемый в настоящем сборнике. Работа имеет два аспекта.

Во-первых, она касается россики как вида зарубежной печатной продукции о России, роли этих изданий в международной политике российского государ ства в различные исторические эпохи. Изучая эту литературу, Шамрай внес существенный вклад в воссоздание отечественного репертуара книгоиздания XVIII в. на иностранных языках, который теперь отражен в четырехтомном «Сводном каталоге книг на иностранных языках, изданных в России в XVIII веке, 1701–1800». (Л., СПб., 1984–2004).

В данной работе Шамрай использует неопубликованные архивные доку менты, вводя в научный оборот новые исторические сведения. Такой подход позволяет автору всесторонне проанализировать значение всего комплекса изданий о России на иностранных языках для развития российко-европейс ких политических и культурных связей. Шамрай ратует за исчерпывающее комплектование коллекции. Вместе с тем, не все издания, упоминаемые авто ром, находились в коллекции «Россика». Часть их хранилась в других подраз делениях Библиотеки (истории, филологии, естественных наук и других). Та кой охват темы, основанный на знании и анализе всех фондов Публичной библиотеки с привлечением архивных документов, еще масштабнее пред ставляет значение проанализированной исследователем литературы.

Второй аспект работы Шамрая состоит в описании самой коллекции (до 1930-х гг. – Отделения) «Россика» Публичной библиотеки: автор освещает историю ее создания62, особенности формирования, принципы комплектова ния. Шамрай показывает культурные, общественные, политические предпо сылки создания в середине ХIХ в. в Императорской Публичной библиотеке Отделения «Россика». Автор подчеркивает приоритетное положение этого собрания в структуре Библиотеки во второй половине ХIХ в., акцентирует его связь и взаимодополняемость с русским фондом. Шамрай указывает между народное научное значение коллекции, рассматривает ее как «памятник ми рового масштаба», как источник для изучения исторического прошлого Рос сии, ее экономики, этнографии, литературы, науки.

Многие темы, которые Шамрай только наметил в своей статье, получили развитие в исследовательской литературе и библиографических трудах следующих десятилетий63. Однако он первым обратился к изучению этой коллекции после 1917 г.

Следует особо подчеркнуть, что статья Шамрая несет отпечаток двух периодов в истории коллекции: начала XX столетия, когда остро стоял вопрос о сужении границ комплектования Отделения, и периода 1950-х гг., с нега тивным отношением к тому, что было сделано в Публичной библиотеке до революции, враждебностью ко всему, олицетворявшему собой западный мир.

Другие публикации настоящего издания касаются собраний парламент ских документов Великобритании в Юридическом отделении64 и древних классиков в составе Отделения филологии65 Библиотеки. Эти работы были написаны в 1950-е гг., когда Шамрай возглавлял «иностранную отметку».

Все они до настоящего времени являются ценными теоретическими и практи ческими пособиями по работе с фондами и каталогами Библиотеки.

Работы Шамрая отличаются обилием фактографии и, в сочетании с опре деленной стилистической незавершенностью, кажутся несколько тяжеловес ными. Однако это не умаляет их научного значения, идет ли речь о воссоздании репертуара отечественного книгоиздания на основе коллекции «Россика», или об изучении истории Библиотеки на фоне развития науки и культуры России (на примере библиотечной деятельности И. А. Крылова), или о передаче опыта библиографической работы новым поколениям сотрудников библиотеки.

Тексты работ публикуются с исключением отдельных высказываний ав тора, вызванных идеологическими требованиями своего времени и не влияю щих на научное содержание рукописи. Примечания Шамрая даны в подстроч ных сносках под римскими цифрами, уточнения и дополнения к ним коммен татора отмечены соответствующим указанием в скобках.

«Список работ Д. Д. Шамрая» организован в хронологии их создания и включает, помимо опубликованных, завершенные рукописные тексты.

Автор комментариев выражает благодарность сотрудникам Российской национальной библиотеки Е. А. Голлербаху, Е. С. Рониной, Г. А. Салыниной, М. И. Ткаченко, И. Г. Яковлевой за помощь при подготовке публикации.

Н. А. Гринченко, И. С. Зверева Коллекция «Россика» в фондах Государственной Публичной библиотеки * Предварительные замечания Государственная Публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в составе своего многомиллионного фонда имеет специальное собрание, состоящее: 1) из книг, напечатанных латиницей в границах бывшей Россий ской империи, и 2) зарубежных книг о России на живых и мертвых западно европейских языках.

Собрание это сокращенно называлось «Россика» или «Руссика».

Согласно последней паспортизации, «Россика» имеет книг и брошюр 131508 экземпляров и 25150 годовых комплектов журналов (в 44224 едини цах хранения).

Количество сосредоточенной здесь литературы показывает, что, наряду с основной и главной задачей собирать для научного использования и на па мять потомству всю без исключения отечественную и зарубежную печатную продукцию на русском, украинском и белорусском языках, наша Публичная библиотека признавала равностепенную необходимость столь же максималь но и с теми же самыми целями комплектовать всю внутригосударственную иноязычную печатанную латиницей литературу любой тематики и формы, а также книгопечатную продукцию, выполненную латиницей на территории иностранных государств, если текст ее в каком-либо отношении говорит о на шем великом и обширном отечестве66 в составе мощного этнического масси ва скифов вплоть до самого порога новой эры ….

В дореволюционной структуре Публичной библиотеки значение этого со брания было очень велико и выражалось термином «отделение», что ставило «Россику» в один ряд с Рукописным и Русским отделениями. Термин «Отде ление» издавна прилагался в стенах бывшей Императорской библиотеки так же и к районам иностранного книжного фонда, разделенного на условные участки применительно к основным наукам, например Отделение историчес ких наук, Отделение философско-педагогических наук или Отделение точных и медико-биологических наук и другие отделения. В самые первоначальные годы нашей Библиотеки слово «отделение» применялось только к районам иностранных книг. Рукописные же материалы назывались Депо манускрип * Печатается по: ОАД РНБ. Ф. 12, д. 1066.

тов, а русская книгопечатная продукция называлась Русская библиотека67.

Напомним, что некоторое время существовала и Греческая библиотека, книги которой однако очень рано разошлись по иностранным отделениям, т. е. были разбиты по основным научным группам. Русские книги и «Россика» всегда хранились без разграничения по наукам.

В середине XIX в., когда начала оформляться «Россика»68, возобладало административное понимание слова «отделение»: этот термин указывал на самостоятельность данного участка и прямое подчинение только директору Библиотеки. Отделения между собой разнились тем, что более важные, и в их числе «Россика», возглавлялись библиотекарем, а другие – старшими помощ никами.

С 1930 г. «Россику» стали называть коллекцией, потому что, в силу произ веденной реорганизации69, все иностранные книги объединились в один фонд подобно тому, как всегда существовал единый фонд русской, украинской и белорусской печатной продукции. Числили «Россику» при иностранном фон де, но не сливали ни с тем, ни с другим фондом.

В наших условиях коллекция для оправдания такого наименования долж на удовлетворять следующим пяти условиям:

1) важность темы 2) наилучшая скомплектованность 3) наилучшая каталогизация 4) наилучшее хранение 5) вполне соответствующий персонал.

При старой структуре фондов «Россика» была одной из важных частей нашей Библиотеки. Теперь же, признаваемая коллекцией (а не Отделением), «Россика» выпукло выступает как совершенно особенная часть мирового книгохранилища с славянской основой и требует повышенного к себе внима ния ….

I. Важность темы и объем Наша страна с самых давних времен привлекала внимание враждебных соседних и дальних народов. Они печатали большие и малые книги, публико вали мелкие заметки о нас, о наших материальных богатствах;

они шпиони ли, интриговали и воевали против нас;

они часто клеветали на нас.

Если мы обратимся к практике первых собирателей иностранных печат ных произведений о Московии и России, т. е. к практике царских дьяков, то увидим, что они одинаково интересовались и газетами, и календарями, и бро шюрами, и книгами, хотя бы в них были только отдельные страницы или даже строки о России в каком бы то ни было отношении. Русское правитель ство иногда вступало в дипломатические переговоры об изъятии или сожже нии тех или иных печатных изданий. Например, вышедшая в свет в 1649 г.

поэма С. Твардовского70 «Владислав IV» была сожжена в Польше рукою па лача по требованию московского царя, усмотревшего в этой поэме тяжкое ос корбление русского народаI. Иногда русское правительство получало сведения о предстоящем выходе книги и тоже пускало в ход свою дипломатическую машину, чтобы приостановить ее печатание, как это видно, например, по «Ре ляциям из Лондона» русского посланника в Англии А. Д. Кантемира71. Изве стно также, что в царствование Елизаветы Петровны отправлявшаяся в Шве цию политическая миссия имела частное поручение разведать о выходе ка кой-то неназванной «книжицы»II.

Допуская у себя относительную свободу, если не политических суждений, то публицистической печати, казалось бы, западноевропейские государства не имели нужды выступать с особыми домогательствами к слаборазвитому русскому книгопечатанию. Но при более тщательном изучении документаль ного материала мы можем установить, что и иностранные государства со сво ей стороны внимательно относились к тому, что печаталось в России. Напри мер, в 1739 г. Кабинет министров, очевидно, учитывая такое внимание, по требовал исправления, а не сразу разрешил Синоду напечатать церковную службу в память Полтавской победы Петра I над шведами по той причине, что там усмотрены были «досадительные» для Швеции «слова и изображе ния»III. Нужно здесь же отметить, что в эти годы Швеция серьезно интересо валась русским книгопечатанием, и в 1744 г. словолитня Академии наук по лучила наряд на отливку русского шрифта по заказу секретаря шведского по сольства в РоссииIV.

Такую же предупредительность и заботливость о предотвращении конф ликта из-за печатной продукции русское правительство проявило в отноше нии Турции и тоже относительно культовых книг, но уже на грузинском языке.

Бежавший в Россию Вахтанг VI72, известный как основатель книгопечатания в Грузии, его сын царевич Бакар и особенно архиепископ Иосиф, выкуплен ный Россией из плена, устроили в России грузинскую типографию на положе Иконников В. С. Опыт русской историографии. Киев, 1908. Т. 2, кн. 2. С. 1583.

I Вероятнее всего, ожидалось какое-либо разоблачение обстоятельств и целей II убийства русским офицером шведского офицера Синклера, везшего дипломатические документы своему правительству от турецкого дивана. (Отклики в печати на эти события см.: Дореволюционные издания по истории СССР в иностранном фонде Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина: Сист. указ.

Л., 1986. Вып. 3. Дворянская империя XVIII века: 1725–1801. С. 77. — Примеч. Н. Г.).

Сб. Императ. Рус. ист. о-ва. 1909. Т. 130. С. 139, 157.

III ПФА РАН. Ф. 3, оп. 1, д. № – (так в рукописи. – Н. Г.).

IV нии частного предприятияV и отпечатали, начиная с 1737 г., не менее 8 назва ний разных богослужебных книг. Но переслать их на свою родину, оккупиро ванную турками, они не могли очень долгое время, потому что русское прави тельство опасалось Турции, хотя ему было хорошо известно, что турки пре пятствовали развитию в Грузии христианской культурной жизни, разорили храмы, уничтожили типографию и превратили в развалины Тифлис. В дан ном случае книга выступала как вещественное доказательство русского про тиводействия насаждению мусульманства в Грузии. Это было ясно прави тельствам обоих суверенных государств, и, таким образом, очевидно, что эти книги на грузинском языке неоспоримо подлежат включению в коллекцию «Россика», хотя в качестве формального признака они имеют лишь место пе чати на территории русского государства.

В 1771 г. в России было отпечатано за счет Кабинета 1000 экземпляров брошюры на греческом языке (переведенной с итальянского)VI, которая почти полностью была распространена вне России, а для русских читателей был сделан перевод, помещенный при № 65 «Санкт-Петербургских ведомостей»

под названием «Вопль греческого народа к европейским христианам»73. Со вершенно неоспоримо, что и это печатное издание на греческом языке необ ходимо включить в состав «Россики», даже не зная сути дела, а лишь руко водствуясь формальным признаком места печатания на территории русского государства. В действительности и это издание представляет политический шаг русских властей. Сам итальянский оригинал «Voti dei Greci all’Europa christiana» равным образом должен быть отнесен к «Россике», потому что из дано было это произведение в свет по предложению русского командования Морейской экспедиции74. Автором является граф Антоний Джика (Гика)VII.

Изучение истории цензуры непрестанно будет расширять списки иност ранных печатных произведений, которые русским правительством признава лись собственно «Россикой».

Изучение истории книгопечатания по архивным документам воссоздаст со временем россиканское содержание тех произведений, которые печатались на русской территории по самым различным темам на разных языках. Исто рики народного хозяйства докажут существование серьезных экономических интересов даже в самом факте выхода в свет мелких печатных произведений, Там же. Д. 33. Л. 39 и др. См. также: Описание документов и дел архива Св.

V Синода за 1737 г. С. 488. (Источник указан ошибочно: этот том не был издан. – Примеч. Н. Г.). Есть расхождения с «Хронологическим указателем книг и брошюр, вышедших на грузинском языке с 1629 по 1883 г.», составленным Г. И. Шаншиевым (Тифлис, 1883).

Там же. Д. 542, ст. 517.

VI Сб. Императ. Рус. ист. о-ва. 1914. Т. 145. С. 410–411.

VII например иноязычных годовых отчетов акционерных обществ, опубликован ных на русской территории. Историки просвещения без труда вскроют прави тельственную идеологию за подбором материала в учебниках классических мертвых языков. Такой учебник имеет тесную связь с несколькими поколени ями, прошедшими среднюю школу, и является вещественным доказатель ством косности правительственных взглядов и скованности форм школьного образования в России XVIII в. Борьба против нового скрыта, например, в та ком факте: «Rudimenta linguae latinae»75 под редакцией М. В. Ломоносова за меняют перепечаткой в Санкт-Петербурге учебника Corderii Maturini76.

В состав «Россики» должны были бы войти, например, печатные учебни ки закрытой по требованию Екатерины II так называемой Академии 10-й ли нии Васильевского острова77.

В Отделение «Россика» должна также войти напечатанная в 1912 г. в Па риже работа, библиографируемая под названием «Der Anonymus aus dem „Vorwrts“ und die Sachlage in der Sozialdemokratischen Arbeitspartei Russlands». Ее написал товарищ В. И. Ленин.

Возможно больший объем и более глубокое комплектование коллекции «Россика» весьма желательны для научно-исследовательской работы. Уче ный нуждается в материалах исчерпывающей полноты по всем вопросам, не исключая никаких языков, не отвергая никакой формы печатного произведе ния и не отбрасывая материал из-за места его печатания. При изучении такой огромной темы, как наша родина, неизбежно будет происходить разделение исследовательского труда, которое никак не должно приводить к суживанию материалов, подлежащих включению в состав коллекции «Россика».

Публичная библиотека должна была бы составить чрезвычайно важное для научных работ единственное в мире собрание внутригосударственных и зарубежных иноязычных книг, брошюр, листовок и периодических изданий, относящихся по месту печати или по своему содержанию хотя бы к одной из сторон жизни России, наибольшего ее территориального пространства, во все времена, начиная от древнейших, и непременно включая многочисленные находившиеся в разной степени колониальной зависимости народы, которые содействовали росту производительных сил российского государства и увели чению его территории, а для этой коллекции принесли свою национальную печатную продукцию или же, не имея своей собственной письменности, при влекли литературу о себе.

II. Скомплектованность коллекции Формирование «Россики» было начато в 1850 г., а в «Отчете» за 1854 г.

Императорская Публичная библиотека точно высказала свой взгляд на объем комплектования этой коллекции: «Для книг на русском языке и для иноязыч ных сочинений о России …. Русская Публичная Библиотека ищет совер шенной безусловной полноты, доходящей даже до всех различных изданий одного и того же сочинения»VIII. Четкость этой фразы и ответственность за ее содержание усилены тем, что рядом на этой же странице были указаны прин ципы комплектования прочих иностранных книг: «1) всех сочинений, пользу ющихся заслуженной известностью в ученом свете, а равно всех более редких (выделено в тексте. – Примеч. Н. Г.), которых нельзя найти у книгопродавцев;

2) важнейших новых общих руководств или компендий, которые … пред ставляют взаимную связь знаний в данный период времени;

3) подробных монографий по специальным отраслям науки, но только тех, которые непос редственно способствовали ее развитию и достойны сбережения для потом ства;

наконец, 4) важнейших ученых периодических изданий прежних годов и многоценных иллюстрированных книг с атласами, картами, таблицами и пр., которые по своей стоимости недоступны для средств частного человека»IX. Что касается определения видов печатных произведений, то при веденная цитата должна быть признана явно недостаточной, поскольку там употреблено слово «книги», которое можно понять как в смысле крупных пе чатных произведений, так и в общем смысле всех произведений печатного станка. «Отчеты» Публичной библиотеки соответствующих лет очень полно представляют картину заграничных покупок и совершенно умалчивают о пу тях и средствах комплектования внутригосударственной печатной продукции на языках, пользующихся латиницей78. Конечно, эта часть комплектования проходила легче. Но ясное доказательство преимущественной важности этой литературы мы видим в том, что само собрание иноязычных сочинений о России называлось в архивных документах того времени «Отечественным».

Инструкции или положения о фонде Отделения «Россика» не только не сохранились, но даже нет убедительных свидетельств, что они существовали в качестве руководящего документа79.

Особенно кипучую деятельность по комплектованию Отделения «Россика» администрация Библиотеки проявила после проигранной Крымской войны. Царь и его сановники хотели после поражения получить Отчет Императорской Публичной библиотеки за 1854 год. СПб., 1855. С. 45.

VIII Там же. С. 44–45.

IX из большого количества книг на тему Россия своеобразное доказательство своей мощи80.

Стоявшая перед Библиотекой задача облегчалась тем, что уже были биб лиографические труды на эту тематику81, были исследования и охотно при шли на помощь виднейшие русские ученые середины XIX в.82. К услугам Библиотеки была культурная западноевропейская антикварно-книжная торго вая сеть, которая уже давно привыкла обслуживать частных собирателей.

Правительство отпускало почти без ограничения валютные средства и осво бодило Библиотеку от всякой цензуры. Западноевропейский книжный рынок наполеоновскими войнами не совсем был опустошен. Например, известный в первую Отечественную войну Ф. В. Ростопчин83 писал 11 января 1819 года из Парижа: «J’ai complet pour ma bibliothque les articles des mmoires et des voyages. J’ai tout trouv, except les mmoires de Gordon sur l Russie, qui y a t depuis 1685 jusqu’ 1708 …»X.

Публичная библиотека через 20 лет собирания сочла возможным уже из дать каталог самых важных частей коллекции84.

В предисловии его напечатаны те правила, по которым производился от бор литературы для включения в публикуемый каталог85 и которые не были ничем заменены в дальнейшем, вплоть до нереальной попытки Комиссии 1916 года86. Совсем неосновательно эта объяснительная записка к печатному каталогу очень часто принималась за правила комплектования вообще всего Отделения «Россика».

В этой объяснительной записке, прежде всего, обращает наше внимание неоднократно примененная отрицательная форма изложения того или друго го пункта. Это, бесспорно, указывает на борьбу мнений относительно объема комплектования, указывает на ограничение материала вопреки логической последовательности, вопреки действовавшей практике правительственных кругов. Действительно, при сравнении этих правил с «Отчетами» Библиоте ки за годы, предшествующие изданию каталога, мы неоднократно устанавли ваем ограничение и даже отрицание последующими правилами того, что принималось более ранними «Отчетами»87. Например, в «Отчете» за 1854 г.

заявляется: «Сверх того, Библиотека заботилась о сосредоточении в ней все го печатаемого касательно настоящей войны (Крымской. – Д. Шамрай) не Архив князя Воронцова. М., 1876. Кн. 8. С. 357. («Я пополнил свою X библиотеку мемуарами и описаниями путешествий. Я все нашел за исключением мемуаров Гордона о России, который там находился с 1685 по 1708 годы …». Речь идет об издании: Gordon A. The history of Peter the Great, emperor of Russia. To which in prefixed a short general history of the country from the rise of that monarchy. Aberdeen, 1755. Vol. 1–2. – Примеч. Н. Г.).

только в европейских городах, но и в Америке …»XI, а в § 13 правил гово рится: «quant la question Orient on n’a admis que ce qui se rapport directement aux causes et au cours de la guerre de 1853–1855»88.

Другой случай: в «Отчете» за 1858 г. директор Библиотеки сообщил о приобретении для Отделения иноязычных писателей о России редкой книги «A collection of voyages and travels some now first printed from original manuscripts …» (London, 1704. T. 1–4) и специально добавлил следующее:

«Библиотека уже давно, но тщетно желала приобрести это редкое так называ емое Чурчильское (по имени собирателя Churchill) собрание некоторых путе шествий в Россию и через Россию. Впоследствии, в 1858 году, нам удалось приобрести и второе издание этой коллекции, напечатанное в Лондоне в 1732 году в 6 томах»XII. Однако в коллекцию «Россика» не попало ни одного, очевидно, в соответствии с § 3 правил: «Il est evidant que cette section ne peut comprendre ni les ouvrages encyclopdiques, ni les recueils de voyages ou autres recueils semblables, dans lesquelles se trouvent par ci par l un ou deux articles ayant la Russie pour objet»89. Можно привести еще пример. В «Отчете» за 1859 г. тоже указывалось, что в отделение иноязычных писателей о России поступил большой атлас in f, содержащий в себе прикрепленную к листам бристольской бумаги общую карту России (гравированную в 1614 г.), планы Москвы, Гродно, Вильны и Риги (гравированные в 1572 г.) и портреты Петра I, царевича Алексея Петровича и других лиц (гравированные в 1716 и 1717 гг.)XIII. Но в коллекции «Россика» этого альбома тоже нет, потому что § 11 правил устанавливал, что «les livres d’estampes n’ont t admis que lorsqu’ils sont accompagns d’un texte»90.


Продолжим знакомство с объяснительной запиской, помня, что она ука зывает иногда и то, чего не следует включать в каталог.

Совсем не входили в каталог книги, напечатанные на языках, пользую щихся гражданским шрифтом, например на болгарском, сербском, молдавс ком языках и др. Они направлялись в Отделение славяноведения91.

Печатная продукция на восточных языках была, со ссылкою на специаль ный вид ее шрифта, полностью исключена, не считаясь ни с темой печатного произведения, ни с автором. Однако следует указать, что русское востоковеде ние к 1850 г., когда была основана коллекция «Россика», вполне располагало Отчет Императорской Публичной библиотеки за 1854 год. СПб., 1855. С. 43.

XI (Продолжение цитаты следующее: «— литературы, доныне большей частью еще весьма эфемерной и созданной преимущественно книгопродавческими спекуляциями, но которая получит свое значение впоследствии, т. е. именно тогда, когда уже трудно будет собрать ее в некоторой полноте». – Примеч. Н. Г.).

Отчет … за 1858 год. СПб., 1859. С. 63.

XII Отчет … за 1859 год. СПб., 1860. С. 28.

XIII более чем достаточными силами для преодоления шрифтового затруднения, да и в самой Публичной библиотеке работали сведущие люди (молодой По пов и Коссович92). Грузинские, армянские и татарские печатные издания были навсегда отнесены в Отделение востоковедения, наравне с японскими и ки тайскими книгами. Между тем, относительно турецкого языка можно напом нить давние моменты, тесно связанные с жизнью России. Например, Волжс кая плавучая типография под руководством Д. Кантемира93 печатала в 1722 г.

под Астраханью на турецком языкеXIV военные прокламации Петра I еще раньше открытия султанской турецкой типографии в КонстантинополеXV. Или этот же Кантемир, учитывая международную роль турецкого языка среди раз ноплеменного населения Кавказа, перевел православный катехизис на турец кий язык и успел перепечатать два пробных листа с целью подготовки завое вания Кавказа Россией, используя религиюXVI. И еще пример: в 1754 г., вслед ствие закрытия султанской типографии, печатались в типографии Петербур гской Академии наук купеческие паспорта с параллельными русским и турец ким текстами и отсылались в Константинополь для снабжения ими таможен по украинско-турецкой границеXVII. Между тем, Восточное отделение никогда не имело возможностей комплектоваться столь же широко, как Отделение «Россика».

«И по прибытии в Астрахань (15 июня 1722) немедленно было велено XIV опубликовать на разных азиатских языках (татарском, турецком и персидском) манифест» (см.: Материалы военно-ученого архива Главного Штаба. СПб. 1871.

Т. 1. Стб. 507. См. также: Публичная библиотека СССР имени В. И. Ленина. М., 1928. Сб. I. С. 132–134).

Weil G. Die ersten Drucke der Trken // Zentralblatt fr Bibliothekswesen. 1907.

XV Jg. XXIV. H. 2. S. 53–54. Султанская типография дала свою первую продукцию в 1728 г. См.: Eugenios Bulgaris. Rflexions sur l’tat critique actuel de la Puissance Ottomane. S. l., s. a. P. 40–41. Фактически брошюра представляет перевод с греческого и издана в Петербурге по заказу Кабинета, под редакцией Евгения Булгариса. (См.: Сводный каталог книг на иностранных языках. Т. 1. С. 261–262;

Сводный каталог русской книги. Т. 1. С. 328. Евгений (Елевферий) Булгарис (1716—1806) – греческий православный богослов;

преподавал на Афоне и в Константинополе, затем в Германии и России, где в 1775 г. Екатерина II назначила его архиепископом Словенским и Херсонским. – Примеч. Н. Г.).

Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего Правитель XVI ствующего Синода. СПб., 1878. Т. 3 (1723). Стб. CLII–CLVI. В деле 332 за 1723 г.

приложен пробный лист катехизиса Д. Кантемира.

ПФА РАН. Ф. 3, оп. 1, д. 186. Л. 17. О перерыве деятельности султанской XVII типографии в Константинополе см.: Weil G. Op. cit. S. 60.

Наше поколение своими глазами видит последствия допущенной ошибки, а именно: Государственная Публичная библиотека им. Салтыкова-Щедрина даже в самой малой степени не может участвовать в изучении очередных ак туальных тем, например «Горький и арабская литература», «Горький в Ки тае», «Горький в Турции», «Горький и японская литература», т. е. о револю ционной роли ГорькогоXVIII, а также не может предложить материалов о про грессивном влиянии Л. Толстого на арабскую литературу и на литературу на ций, пользующихся арабской азбукой. В Государственной Публичной библио теке им. Салтыкова-Щедрина нет одного из двух существующих переводов (СПб., 1863 и Лондон, 1867) басен И. А. Крылова на арабский язык.

Наша печать к XV-летию со дня смерти великого китайского писателя Лу Синя еще раз подчеркнула революционизирующее влияние русской передо вой литературы на все народы Востока.

Печатная продукция на еврейском языке тоже оказалась вне «Россики».

Между тем еврейский язык имеет связи с культурой дореволюционной Рос сии. Некоторые мистические ответвления масонства интересовались этим языком в таком широком объеме, что в 1769 г. в «Санкт-Петербургских ведо мостях» публиковалось о продаже еврейских книг в частной торговой сетиXIX.

В самом начале XIX в. В. С. Сопиков94 еще до поступления на службу в Пуб личную библиотеку печатно объявлял о продаже в своей книжной лавке грам матик еврейского языкаXX. В первой четверти XIX в. ясно обрисовывается второе поколение русских людей, интересовавшихся еврейским языком: на пример, артиллерист по первоначальной своей специальности, а впослед ствии директор Публичной библиотеки А. Н. Оленин знал еврейский языкXXI.

Знал еврейский язык и первый директор пушкинского Царскосельского лицея Арешян С. Г. Горький и литература советского и зарубежного востока // XVIII Изв. АН СССР. Отд-ние лит. и яз. 1940. № 1. С. 84;

Крачковский И. Ю. Переводы произведений Горького на арабский язык // Там же. С. 89—101.

В прибавлении к № 22 от 17 марта напечатано: «В Государственной Коллегии XIX иностранных дел у переплетчика Артемья Федорова продаются всякие богословские, философические и исторические книги на еврейском, греческом, латинском, французском и немецком языках».

Руссо Ж. Ж. Философские уединенные прогулки …. В 2-х ч. СПб., 1802.

XX Ч. 2. С. 232. (К этому изданию приложен «Список книг на французском, английском, немецком, латинском и греческом языках, имеющихся в продаже у Сопикова», на который и ссылается Шамрай. – Примеч. Н. Г.).

С книгами на еврейском языке в этот период работал библиотекарь XXI Ставиский (Ставицкий). Дело о его службе в Библиотеке см: ОАД РНБ. Ф. 1, оп. 1, 1802, д. 29. (О Василии Васильевиче Стависком (1752–1832) см. также:

Сотрудники РНБ. Т. 1. С. 494–495. – Примеч. Н. Г.).

В. Ф. МалиновскийXXII. Известно также, что декабристы в качестве пароля употребляли еврейские слова.

По признаку специального шрифта была поставлена вне «Россики» пе чатная продукция на греческом языке. Действительно, западноевропейская типографская техника XVIII и начала XIX вв. греческий шрифт считала вос точным наравне с арабским. Но такое отношение к греческому языку не укла дывалось в русские условия. Культурные связи Московского царства с Кон стантинопольским патриархатом, наличие на плавучей Волжской типографии Д. Кантемира 3 пудов и 15 фунтов греческого шрифтаXXIII, политика Россий ской империи, особенно в годы Екатерины II, когда в Петербурге с 1775 по 1796 гг. существовал греческий кадетский корпус (для чужестранных едино верцев)95 и даже был издан букварь для обучения великих князей чтению гре ческого текста, когда в Петербурге издавались на греческом языке книги на политические темы и даже, по специальному заказу Кабинета, переводы на греческий же язык некоторых сочинений Вольтера (тиражом 100– экземпляров)XXIV, … достаточно заметная культура греческого языка среди образованных людей нескольких поколений от екатерининского фаворита По темкина до библиотекаря Императорской Публичной библиотеки Н. И. Гне дича96, новая волна переводов с русского языка на греческий в начале XIX в.

– все это привело к тому, что в каталогах «Россики» появились карточки и на этом языке, без транскрибирования латинским шрифтом97, т. е. коллекцию «Россика» стали пополнять изданиями на греческом языке, хотя правилами это и не узаконялось.

«Россика» широко комплектовалась периодическими изданиями, печа тавшимися латинским и готическим шрифтами на территории Российской империи. Всякий журнал, всякая газета, календарь или повременно публику емый отчет, если они были напечатаны этими шрифтами в границах России, включались в «Россику» независимо от языка, независимо от темы или изда теля. Пример этого правила представляет петербургский журнал 1755 г. «Le camlon littraire»98, издававшийся второстепенным французским литерато Осенние вечера: Еженедельное издание. 1803. № 1–8. (Издателем был XXII публицист Василий Федорович Малиновский (1765—1814). См. также: Кобеко Д. Ф.

Первый директор Царскосельского лицея. Пг., 1915. С. 15. – Примеч. Н. Г.).

Описание документов и дел хранящихся в архиве Святейшего Синода. СПб., XXIII 1883. Т. VI. 1726. С. 142–143.

ПФА РАН. Ф. 3, оп. 1, д. 543, ст. 118, 307. См. также: Papadopoulo Vrtos XXIV Andr. Bibliographie de l’archevque Eugne Bulgari. Athnes, 1860. P. XVII–XIX;

Russische Bibliothek zur Kenntni des gegenwrtigen Zustandes der Literatur in Ruland. 1774. Bd. 2. S. 469–470.

ром бароном Чуди. Журнал этот совсем не изучен французскими библиогра фами за отсутствием его во всей Франции. Совершенно правильно входит в «Россику» уникальный экземпляр журнала 1795–1796 гг. «Giornale musicale del teatro italiano di St.-Pietroburgo …»99, весь состоящий из нот для италь янской оперы.


В «Россике» хранились печатавшиеся в пределах России периодические труды Академии наук и разных научных обществ и учреждений, если они из давались на языках латинского и готического шрифтов100. В случае перехода на русский язык, продолжение такого периодического издания поступало в русский фонд, например издаваемые Академией наук «Mmoires de l’Academie Impriale des sciences de St.-Ptersbourg», начиная с третьего тома VIII серии, хранятся в Русском отделении по своему русскому названию101.

Очень многие периодические издания российских научных обществ, а также капитальные статистические труды, наряду с русскими названиями своих заглавий и статистических рядов печатали их перевод на какой-либо иностранный язык, вплоть до латинского. Вследствие этого в заграничных библиографических справочниках их учитывали иногда или цитировали, как иноязычное российское издание, на основании чего при розысках таких на званий читатели ожидали получить их из «Россики». Поэтому Отделение «Россика» в совершенно практических целях вводило в своих картотеках от сылку от такого типа иноязычных названий к русскому. Но это не отменяло основного правила коллекции «Россика», по которому обязательно карточка писалась в каталоги только на печатные произведения, действительно значив шиеся в полочных описях самого Отделения (коллекции) «Россика».

Очень велика газетная группа «Россики»102. Эта группа представляет со бой источник бесконечной ценности (например, «St.-Petersburger Zeitung», издававшаяся Академией наук с 1727 г.XXV). В этой группе сосредоточена на циональная ежедневная пресса: литовская, латышская, эстонская, финская и российской Польши, – из которых последняя особенно подвергалась цензур ным преследованиям. Некоторые польские газеты несколько лет подряд вы пускали за год только один номер, чтобы не задушили штрафами и не лиши ли издательского права на газету. Газетная группа много раз давала обильный материал для изучающих революцию 1905 г.

К сожалению, все библиотеки Российской империи вместе взятые не могли XXV составить целого комплекта этой газеты. (История этой газеты описана в книге:

Eichhorn C. Die Geschichte der St.-Petersburger Zeitung. SPb., 1902). Большое бытовое значение имеют текущие объявления и особенно экстренные правительственные прибавления.

«Россика» принимала в полном объеме печатную продукцию на языках латышском, литовском, финском и эстонском103 независимо от темы, формы, авторства, но даже и независимо от места издания, т. е. хотя бы это было се вероамериканское издание на не национальную тему.

Частично положение дел выправляет работа энтузиаста библиографии С. О. Балтрамайтиса104, в 1904 г. опубликовавшего на средства Этнографическо го отдела Русского географического общества второе (дополненное) издание сво его «Списка литовских и древнерусских книг, изданных с 1553 по 1903 гг.»105, в котором тщательно отмечено все, что имелось в Публичной библиотеке.

Относительно национальной финской секции нужно отметить, что в ней находится очень много книг на шведском языке, вследствие широко приме нявшегося в Финляндии встречного печатания на финском и шведском язы ках в одной брошюровке или в одном переплете. Очень часто финские книги имеют параллельные названия и титульные листы на западноевропейских важнейших языках, включая шведский, вследствие чего нередко читатель, пользуясь справочниками или опираясь на цитаты, требует финские в сущно сти издания, сам того не подозревая. Иногда даже сама Библиотека приобре тала в немецкой книготорговой сети издания такого типа и уже de visu убеж далась, что они своевременно в составе обязательного экземпляра поступили в финскую секцию Отделения «Россика».

В состав «Россики» включались опубликованные на западноевропейских языках латинской и готической шрифтовой группы труды той сессии какого бы то ни было международного конгресса, которая состоялась на российской территории. Эта сессия считалась российским автором, издавшим свою работу в пределах России. Нужно не забывать, что на эти сессии тратились значительные государственные средства.

Персональный русский автор и всякий автор из российских подданных, а также российские научные съезды, публикующие свое сочинение или прото колы на западноевропейских языках указанной группы, подлежали отнесе нию к «Россике» независимо от темы и от факта печатания в пределах или за пределами России. Это требование в отношении русских и польских авторов фактически не всегда соблюдалось, и такая печатная продукция, особенно из обязательного экземпляра, нередко передавалась, в зависимости от содержа ния, в то или другое научное отделение Библиотеки. За этой непоследователь ностью в комплектовании «Россики» нет никакой закономерности. Особо сле дует отметить комплектование работ академиков. Например, произведения члена Санкт-Петербургской Академии наук Г. Байера106 не все находятся в со брании «Россика»;

некоторые работы этого иностранца, состоявшего на рос сийской службе, как, например, «Musaeum sinicum», хранит Отделение вос токоведения107. Известно, что академик из иностранцев продолжал свою ра боту по темам, интересовавшим его до приезда в Россию, также известно, что «Acta Academiae scientiarum Petropolitanae»108 на 75% распространялись в заграничной книготорговой сети. Но Байер стал российским академиком, и все его изданные в этом звании сочинения, а равно и произведения всякого другого профессора или адъюнкта из иностранцев, состоявших на российс кой службе, должны поступать в «Россику». Вполне последовательно было бы включить в состав коллекции «Россика» и те их произведения, которые послужили основанием для приглашения данных лиц на работу в Петербург скую Академию наук. Нисколько не удивительно, что эту линию в комплекто вании мы должны тем настойчивее проводить, чем больше западноевропейс ких библиотек собирают у себя их труды.

Совершенно необъяснимо, почему труды действительного члена Петер бургской Академии наук Вольтера рассеяны по всему иностранному фонду.

Совершенно необъяснимо, почему действительный член Петербургской Академии наук И. А. Крылов предан забвению и переводы его произведений на иностранные языки более не комплектуются.

Если иноязычные труды коллективных авторов, безусловно, поступали в «Россику» в случае печатания на российской территории, то в отношении ано нимных сочинений, изданных на российской территории, такой обязательно сти не было. Так, в 1820 г. была издана анонимно в Петербурге 3-томная. ра бота «Ueber die Militr-konomie im Frieden und Krieg und ihr Wechselverhltniss zu der Operationen» (SPb., 1820–1823). Авторство знамени тейшего финансиста и впоследствии русского министра финансов Е. Ф. Канк рина109 давно раскрыто, но это сочинение находится не в «Россике». А ведь «Русский биографический словарь» посвящает Канкрину 32 столбца110, и сама коллекция «Россика» собирает биографические материалы об этом финансо вом деятеле.

Включены в состав «Россики» театральные пьесы для придворного теат ра XVIII или начала XIX вв. или для домашних театров некоторых знатных и сановных лиц России, независимо от того, являлись ли эти пьесы перепечат ками западноевропейских оригиналов или были специально написаны кем либо из служивших в России иностранцев, содержателей или руководителей театров, например Локателли111 и Метастазио112.

К составу «Россики» совершенно обязательно, принимая во внимание такую же культурную связь, следует относить и некоторые другие печатные издания, как, например, вышедшую в Петербурге в 1771 г. брошюру «Watrachomyomachie oder der Krieg der Frsche und Muse. Ein komisches Heldengedicht der Homer.

Griechisch u. deutsch», так как из архивных источниковXXVI выяснилось, что этот ПФА РАН. Ф. 3, оп. 1, д. 542, ст. 81. Печаталось 500 экз.

XXVI перевод на немецкий был сделан И. Г. Вилламовым113 по специальному зака зу Екатерины II, в качестве писательницы интересовавшейся в то время сказ ками, и в том числе поэмой «Война лягушек с мышами»114. Между тем, пе тербургское издание хранится в отделении филологии, т. е. вне «Россики».

Вполне ясно и понятно требование направлять в «Россику» всякое переве денное с русского языка отдельно изданное сочинение, независимо от темы, а также переводы произведений с языков других народностей, проживавших в Российском государстве.

Не вызывает возражений всемерное комплектование «Россики» литерату рой о тех землях, которые полностью были поглощены царской Россией. Так, литература о Финляндии, прибалтийских землях и древних колониях на Юге и Севере включалась в «Россику» вся без изъятия. Так, совершенно последо вательно происходило, что сочинения о скифах и греках на северном Черно морском побережье сознательно направлялись в «Россику». Например:

Minns E. H. Scythians and Greeks. A survey of ancient history and archaeology on the north coast of Euxine from the Danube to the Caucasus (Cambridge, 1913).

Т. е., считалось, что русский народ, овладев территорией, завоевал и все ее прошлое.

Иначе производилось комплектование печатных произведений, касав шихся таких наций, страны которых разделены были между несколькими го сударствами. Таковы Литва, Лапландия, Армения и Польша. Если же с уверенностью нельзя было различить, о какой части территории данное сочи нение говорит, если оно касалось всей Литвы, всей Лапландии или всей Ар мении и, тем более, если оно касалось российской части названных земель, то такие книги включались в состав «Россики». Польша считалась предметом комплектования «Россики» только со времени присоединения к России. Но если сочинение, вышедшее до этого хронологического рубежа, было посвя щено естественной истории Польши или трактовало о польском праве, то та кие печатные работы включались в состав «Россики».

Сочинения, занимаю щиеся не отдельными лицами и не отдельным периодами польской истории, а обнимающие целиком всю нацию и все ее прошлое, как, например, «Хрони ки», входят в состав «Россики», даже если бы они вышли в свет до потери Польшею своей самостоятельности и печатались на территории, никогда не входившей в состав России. Литература об областях, временно отторгнутых от России, собирается в коллекции «Россика» без всякого перерыва. Но лите ратура о проданной в 1867 г. Североамериканским Соединенным Штатам Аляске считается предметом комплектования только за время ее вхождения в состав Российской империи. В объяснительной записке к каталогу «Россики»

нет об этом никаких указаний.

Как видно из предыдущего, религиозная литература в жизни XVIII в. и более ранних времен занимала очень заметное место. Греко-российское веро исповедание тоже входило в тематику «Россики», но не только в территори альных границах России. В состав «Россики» включалась и литература о вза имоотношениях греко-российского вероисповедания с другими, как, напри мер, литература об унии. «Россика» комплектовала литературу о славянских первоучителях Кирилле и Мефодии, «Россика» собирала такие общие курсы по славянской филологии и лингвистике и по сравнительному языкознанию, в которых отведено должное место русскому языку, т. е. таких авторов, как Fr. Bopp, A. Pott115 и др. В «Россике» находятся и сочинения, трактующие о панславизме.

Есть, наконец, в «Россике» печатные произведения, которые являются как бы предметом быта целых слоев общества, например листовки на погребение лиц лютеранского вероисповедания, содержащие лишь даты рождения и смерти и соответствующий стих из культовых книг. Эти листовки входят в обряд, сохраняют нам элементарные биографические данные о людях про стых и совершенно незаметных;

подобно кладбищенским надписям на моги лах, они являются скорее вещественными предметами (realia)116, чем библио течными текстами.

В 1914 г. была сделана попытка осуществить одно широкое начинание, а именно: было принято решение (по инициативе самой Библиотеки) собирать и присоединять к Отделению «Россика» всю печатную продукцию о русско германской войне.

Осенью 1916 г. была образована специальная комиссия по комплектова нию и проведению некоторых реформ Отделения «Россика». Протокол ее единственного заседания от 27 сентября того же года приводится здесь полно стью ввиду важности и полной его неизвестности. «Обсуждению подвергся ряд предложений библиотекаря А. И. Браудо117, имевших целью внести изме нения: 1) в порядок приобретения книг для Отделения „Россика“;

2) в распре деление между отделениями книг на иностранных языках, выходящих в пре делах России;

3) в способ их хранения.

Постановлено, прежде всего, коренным образом изменить порядок при обретения книг для Отделения „Rossica“. В то время как до сих пор комисси онеры Библиотеки доставляли все книги, которые они, согласно данной им много десятилетий назад инструкции, признавали относящимся к „Rossica“, отныне они будут обязаны доставлять предварительно списки предлагаемых ими книг, причем в руководство им должна быть сообщена новая инструкция, вводящая ряд ограничений в перечень категорий книг, подлежащих приобре тению для Отделения „Rossica“. В этом отношении постановлено: 1) прекра тить коллекционирование переводов русской художественной литературы с тем, чтобы приобретаемы были только переводы писателей, которые призна ны заслуживающими приобретения;

2) прекратить коллекционирование бел летристических произведений на темы из русской жизни и истории и приоб ретать таковые лишь по отбору;

3) прекратить приобретение повторных изда ний, друг от друга не отличающихся;

4) прекратить приобретение произведе ний по признаку русского подданства;

5) прекратить приобретение переводов русских научных сочинений, не имеющих по содержанию своему отношения к России. Эти сочинения должны быть приобретаемы соответствующими от делениями, откуда надлежит передавать в Отделение „Rossica“ renvois (ссы лочные карточки).

Относительно книг, выходящих на иностранных языках в пределах Рос сии и поступающих в Библиотеку бесплатно, постановлено в изменение по рядка, действующего в настоящее время: 1) периодические издания на немец ком, французском, польском и шведском языках по философии, медицине и математике передать в соответствующие отделения;

2) приложения к перио дическим изданиям, по содержанию своему не относящиеся к „Rossica“, пе редавать в соответствующие отделения;

3) из беллетристических произведе ний (романы, драматические произведения, јednodniwki118, листки и т. п.) на этих языках в Отделении „Rossica“ сохранять лишь те, которые по содержа нию своему должны быть отнесены к этому отделению;

все остальные пере давать в Отделение беллетристики;

4) периодические издания и труды уче ных обществ и учреждений с параллельным иноязычным заглавием, с рус ским текстом и резюме на каком-либо из иностранных языков в Отделении „Rossica“ не хранить, а передавать либо в Русское отделение, либо в дублет ное, если они получены в 2-х экземплярах;

5) оттиски статей с параллельным иноязычным заглавием, русским текстом и резюме на каком-либо из иност ранных языков хранить в Отделении „Rossica“;

6) все серии, библиотеки и т. п., выходящие выпусками и включающие в себя сочинения различного со держания, хранить в Отделении полиграфии;

дублетные же экземпляры, если таковые окажутся, те из входящих в них выпусков, которые относятся по со держанию к „Rossica“, передавать в это Отделение.

Установленные пунктами 1, 2, 3, 4, 5, 6 правила вступают в силу и по от ношению к тем изданиям, которые уже поступили в Библиотеку и были рас пределены иным способом»119.

На заседании комиссии выяснилась срочная необходимость во многих случаях более точного определения признаков, устанавливающих принад лежность произведений печати к Отделению «Россика», однако было поста новлено поручить А. И. Браудо до внесения этого вопроса на утверждение ко миссии войти в соглашение с начальниками тех отделений, к которым в со мнительных случаях та или иная книга могла бы быть отнесена. В действи тельности не было выработано даже проекта правил.

По предложению библиотекаря Ин. Ив. Яковкина120 постановлено лите ратуру о текущей войне, собиравшуюся до последнего времени в отделении «Россика», распределить по соответствующим научным отделениям, призна вая принадлежащими к «Россике»:

1) все сочинения о мировой войне вообще, если более или менее значи тельная часть их посвящена России;

2) все сочинения, касающиеся событий на восточном фронте, на Балка нах и в Азии;

3) все выпуски отдельных серий, посвященные специально России.

Протокол Комиссии 1916 г. выполнен был только в последней части: не многочисленная иностранная литература о текущей (Первой мировой) войне была быстро разобрана по научным отделениям.

Но к перераспределению и приему больших количеств книг по прочим темам ни одно научное отделение приступить не желало, потому что в то вре мя уже считалось, что у Библиотеки нет свободного места для значительных поступлений (да и само Отделение «Россика», выдвигая идею о передаче книг по другим отделениям, отчасти руководствовалось невозможностью полностью и технически правильно разместить свое книжное имущество в отведенных залах).

Итак, «Россика» не претерпела существенных изменений. Туда поступали книги, брошюры, листовки, журналы, газеты на английском, венгерском, гол ландском, греческом, датском, испанском, итальянском, латинском, немец ком, норвежском, польском, португальском, чешском, французском и шведс ком языках. Считалось, что материалы на такую важную тему собраны с ис ключительной полнотой, что с этой точки зрения вполне была обеспечена возможность глубокой научной работы о России и что поэтому совершенно официально «Россика» признавалась научным отделением Публичной биб лиотеки, наряду с другими отделениями, организованными в соответствии с классификацией наук.

Однако вся коллекция «Россика» в целом имеет особый облик, который легче всего понять на примере французского перевода «Истории Государства Российского» Н. М. Карамзина121. Появлению «Истории Государства Россий ского» на иностранных языках русское правительство придавало огромное, С.-Петербургский главный архив, д. 2 за 1818 г.: «О препровождении экзем XXVII пляров „Истории Государства Российского“ и „Журнала Императорского человеко любивого Общества“ заграничным миссиям». Из этого дела видно, какие большие суммы заплатило русское правительство переводчикам «Истории».

совершенно особое политическое значение и уведомило об этом своем взгля де 21 января 1818 г. самого КарамзинаXXVII, а именно: родная и любимая Рос сия имеет право гордиться перед западными соседями не только военными успехами, но и высокими культурными начинаниямиXXVIII.

Подготавливая поход против России в 1812 г., французское правитель ство, как известно, приказало издать книгу «Des progrs de la puissance russe depuis son origine jusqu’au commencement du XIX sicle» (Paris, 1812), сочи ненную Лезюром, где находится выдуманное им завещание Петра Великого, где все пронизано мыслью, что Россия до мозга костей состоит только из сол дат и военного вооружения, и где по вопросу о художественной литературе за русскими признается только способность подражанияXXIX. Сам Карамзин не всегда руководствовался в своем знаменитом труде научной неподкупностью, и, например, призвание варягов он принимал единственно потому, что «c’est plus noble122 »XXX. Этот «благородный» тон удовлетворял, конечно, высшие круги, в том числе и В. А. Жуковского, который даже плакал, когда Лелевель критиковал КарамзинаXXXI за позицию в вопросе о призвании варягов.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.