авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Северо-Кавказский государственный институт искусств Кафедра «Культурология» Шаваева М.О., к.ф.н. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Игра и культура …Одна старая мысль гласит, что, если проанализировать любую человеческую деятельность до самых пределов нашего познания, она покажется не более чем игрой…С давних пор шел я все определеннее к убеждению, что человеческая культура возникает и развивается в игре, как игра… Игра рассматривается здесь как явление культуры, не как – или не в первую очередь как – биологическая функция, и анализируется средствами культурологического мышления…Если бы я суммировал свои рассуждения в форме тезисов, то один из них гласил бы: «этнология и родственные ей науки отводят слишком мало места понятию игры». Во всяком случае, общеупотребительной терминологии, имеющей отношение к игре, мне было недостаточно.

Игра старше культуры, ибо понятие культуры, как бы В любом случае предполагает несовершенно его ни определяли.

человеческое сообщество, а животные вовсе не ждали появления человека, чтобы он научил их играть. Да, можно с уверенностью заявить, что человеческая цивилизация не добавила никакого существенного признаку общему понятию игры. Животные играют так же, как и люди. Достаточно понаблюдать хотя бы игру щенят, чтобы в их веселой возне без труда обнаружить все эти черты…Всякая игра что-то значит. Хочется того или нет, признавая игру, признают и дух. Ибо игра, какова бы ни была ее сущность.

Не есть нечто материальное. Уже в мире животных ломает она границы физического существования. Только с вмешательством духа, снимающего эту всеобщую детерминированность, наличие игры делается возможным, мыслимым, постижимым…Животные могут играть, значит, они уже нечто большее, чем просто механизмы. Мы играем, и мы знаем, что мы играем, значит, мы более чем просто разумные существа, ибо игра есть занятие внеразумное.

…Важнейшие виды первоначальной деятельности человеческого общества все же переплетаются с игрой. Возьмем язык, самый первый и самый высший инструмент, созданный человеком для того, чтобы сообщать, учить, повелевать…За каждым выражением абстрактного понятия прячется образ, метафора, а в каждой метафоре скрыта игра слов…Или возьмем миф, что также является претворением бытия, но только более разработанным, чем отдельное слово. В каждой из причудливых оболочек, в которые миф облекал все сущее, изобретательный дух играет на рубеже шутки и серьезности.

Наконец, возьмем культ. Раннее общество отправляет свои священнодействия, которые служат ручательством благоденствия мира, освящения, жертвоприношения, мистерии в игре, понимаемой в самом истинном смысле этого слова.

Под игровым элементом культуры здесь не подразумевается, что игры занимают важное место среди различных форм жизнедеятельности культуры.

Ниже будет развернуто следующее положение: культура возникает в форме игры, культура первоначально разыгрывается. Человеческое общежитие поднимается до субпрабиологичечких форм, придающих ему высшую ценность, посредством игр.

Игра-состязание как импульс, более старый, чем сама культура, издревле заполняла жизнь и, подобно дрожжам, побуждала расти формы архаической культуры. Поэзия родилась в игре и стала жить благодаря игровым формам. Мудрость и знание находили свое выражение в освященных состязаниях. Право выделилось из обычаев социальной игры.

Хейзинга И. Homo Lydens В тени завтрашнего дня. – М.,1992. с 257-258,260.

Эрнст Кассирер (1874-1945) Один из влиятельнейших представителей марбургского неокантианства, переросший рамки неокантианства и создавший оригинальную систему философии «символических форм». В ходе своего творческого пути Кассирер смещается «от критики разума к критике культуры» - на область универсальных культурных явлений, которые человек в качестве «символического животного» творит, созидая особый мир символических форм. К числу таких форм относятся миф, религия, язык, искусство, история, наука.

Основные произведения: «Проблема познания в философии и науке нового времени», «Понятие субстанции и понятие функции», «Философия символических форм», «Опыт о человеке».

«Опыт о человеке»

Часть вторая. Человек и культура … Самая главная характеристика человека, его отличительная черта, его отличительный признак – это не метафизическая или физическая природа, а его деятельность. Именно труд, система видов деятельности, определяет область «человечности». Язык, миф, религия, искусство, наука, история суть составные части, различные секторы этого круга… … Описывая структуру языка, мифа, религии, искусства и мы ощущаем постоянную потребность в психологической науки, терминологии. Мы говорим о религиозных «чувствах», художественном или мифологическом «воображении», логическом или рациональном мышлении.

И мы не можем войти во все эти миры без надежного психологического метода. Ценный ключ к изучению общего развития человеческой речи дает нам детская психология. И даже еще большей ценностью обладает изучение общей социологии. Не можем мы понять формы первобытного мышления без рассмотрения форм первобытного существа. Еще более насущным оказывается использование исторических методов.

…Нельзя надеяться оценить глубину какой-либо отдельной области человеческой культуры, не прибегая при такой оценке к описательному анализу. Такой структурный взгляд на культуру должен предшествовать чисто исторической точке зрения. История сама исчезнет в огромной массе бессвязных фактов, если нет общей структурной схемы, с помощью которой можно классифицировать;

упорядочить и организовать эти факты.

…Философия не может довольствоваться анализом индивидуальных форм человеческой культуры…В человеческом опыте мы не находим тех различных форм деятельности, из которых складывается гармония мира культуры. Наоборот, мы находим здесь постоянную борьбу противоборствующих сил. Научное мышление противостоит мифологической мысли и подавляет ее. Религия в своем высшем теоретическом и этическом развитии стоит перед необходимостью защищать чистоту своего идеала от причудливых фантазий или мифа искусства. Таким образом, единство и гармония человеческой культуры представляется не более чем – благими пожеланиями, постоянно разрушаемыми реальным ходом событий.

…Философия культуры начинается утверждением, что мир человеческой культуры – не простое скопление расплывчатых и разрозненных фактов. С исторической точки зрения кажется, будто достаточно лишь собрать факты человеческой культуры. Здесь мы заинтересовались человеческой жизнью во всей ее полноте…Нам постоянно приходилось подчеркивать специфику строения различных символических форм – мифа. Языка, искусства, религии, истории, науки. Имея в виду эту сторону нашего исследования, можно было бы, скорее, отдать предпочтение противоположному тезису - тезису о разорванности человеческой культуры, ее исходной разнородности.

…Однако человек открыл новый способ сохранения и распространения своих произведении. Он не может прожить жизнь не вы ражая ее…Человек разрывается между двумя тенденциями – к сохранению старых форм и производству новых. Это непрерывная борьба между традицией и инновацией, между репродуктивными и креативными силами.

Эта двойственность прослеживается во всех областях культурной жизни, меняется лишь пропорция, соотношение этих двух факторов.

В мифе и первобытной религии тенденция к стабилизации так сильна, что совершенно перевешивает противоположную. Оба эти культурные явления представляют собой наиболее конкретные силы в человеческой жизни…Именно вечность придает всем вещам – физическим объектам и человеческим установлениям – их ценность, достоинство, моральную и религиозную значимость.

…Язык – одна из наиболее консервативных сил в человеческой культуре. Коммуникация требует строгих правил. Языковые символы должны быть устойчивы и неизменны, чтобы сопротивляться разлагающему и разрушающему воздействию времени. Тем не менее, фонетические и семантические изменения в развитии языка имеют не только случайный характер: они неотъемлемые и необходимые условия этого развития. Одна из главных причин этого постоянного изменения – то, что язык передается от поколения к поколению.

…В искусстве не приходится довольствоваться повторением или воспроизведением традиционных форм…Одни и те же мотивы в искусстве появляются снова и снова. И, тем не менее, каждый великий художник в некотором смысле создает новую эпоху.

… В самом деле, отношение между субъективностью и объективностью, индивидуальностью и универсальностью различны в произведении искусства и в произведении ученого. Правда, великое научное открытие тоже несет на себе печать духовного своеобразия автора. В таком открытии запечатлены не только новый объективный аспект вещей, но и склад ума, и даже стиль его автора. Но все это имеет психологическую, а не системную значимость. Человеческую культуру в ее целостности можно описать как процесс последовательного самоосвобождения человека. Язык, искусство, религия, наука суть различные стадии этого процесса.

Cassirer E. Essay on man: An introduction to a Philosophy of Human Calture. – New Haven: Yale Unit Press, 1944, c. 187-195.

Карл Густав Юнг (1875-1961) Швейцарский культуролог и психолог, родоначальник аналитической психологии. Последователь учения З.Фрейда.

С 1913 г. отошел от ортодоксального фрейдизма, не приняв его основные постулаты: о доминирующей роли сексуального начала в жизни человека и интерпретации природного бессознательного. Ввел понятие архетипа- образа-символа, носителя коллективного бессознательного, как импульса возникновения культуры.

Основные работы: «Метаморфозы и символ либидо», «Об архетипах коллективного бессознательного», «Психология и религия», «Психологические типы», «Психология и художественное творчество».

«Психология и художественное творчество»

«…Каждый творчески одаренный человек-это некоторая действенность или синтез парадоксальных свойств. С одной стороны, он представляет собой нечто творчески-личное, с другой - это внеличный процесс…»

«…искусство прирожденно художнику как инстинкты, который им овладевает и делает его своим орудием. То, что в первую очередь оказывается в нем субъектом воли, есть не он как индивид, но его произведение. В качестве индивида он может иметь прихоти, желания, личные цели, но в качестве художника он есть в высшем смысле этого слова «Человек», коллективный человек, носитель и ваятель бессознательно действующей души человечества. При этих обстоятельствах менее всего удивительно, что именно художник, рассматриваемый в своей цельности, дает особый обильный материал для психологического критического анализа. Его жизнь по необходимости переполнена конфликтами, ибо в нем борются две силы: обычный человек с его законными потребностями в счастье, удовлетворенности и жизненной обеспеченности, с одной стороны, и беспощадная творческая страсть, поневоле втаптывающая в грязь все его личные пожелания, - с другой…»

«…Очень редко встречается творчески одаренный индивид, которому не пришлось бы дорого оплатить искру божью - свои необычные возможности.

Самое сильное в нем, его творческое начало, пожирает большую часть его энергии, если он действительно художник, а для прочего остается слишком мало, чтобы из этого остатка могла развиваться в придачу еще какая-либо ценность. Напротив, человек оказывается обычно настолько обескровленным ради своего творческого начала, что может как-то жить лишь на примитивном или вообще сниженном уровне…»

«…Психология творческого индивида- это, собственно, женская психология, ибо творчество вырастает из бессознательных бездн, в настоящем смысле этого слова из царства Матерей. Если творческое начало перевешивает, то это означает, что бессознательное получает над жизнью и судьбой большую власть, чем сознательная воля, и что сознание захватывается мощным подземным потоком и нередко оказывается бессильным зрителем происходящего. Органически растущий труд есть судьба автора и определяет его психологию. Автор представляет собой в глубочайшем смысле инструмент и в силу этого подчинен своему творению, по каковой причине мы не должны также, в частности, ждать от него истолкование последнего. Он уже исполнил свою высшую задачу, сотворив образ. Истолкование образа он поручить другим и будущему…»

Юнг К.Г. Самосознание европейской культуры. – М.,1991, с 123-125.

«Психология бессознательного»

из раздела « Архетипы коллективного бессознательного»

«…Однако даже самые характерные проявления никогда не выступают на поверхности, но всегда дают о себе знать во внелечебное время с пациентами. Поэтому я осторожно спросил: « Скажите, каким я представляюсь вам тогда, когда вы не находитесь у меня?

Она: « Когда я у вас, вы очень добродушны,…но когда я одна или долго вас не вижу, то часто ваш образ удивительно меняется. Иногда вы кажетесь очень опасным, жутким, как злой колдун или демон… Таким образом, я был идентифицирован с художником из ее сна».

«…неразрешимый конфликт, прежде всего, означает жизненный застой…Всегда, когда всплывает такой неприятный момент, мы должны отдавать себе полный отчет в том, является ли он вообще личностным качеством или нет. «Колдун» и «Демон» могли представлять качества, которые по сути дела обозначены так, что сразу можно заметить: это не лично-человеческие качества, а мифологические. « Колдун» и «Демон» мифологические фигуры, которые выражают то неизвестное, «нечеловеческое» чувство, которое овладело тогда пациенткой. Эти атрибуты отнюдь не могут быть применены к некоторой человеческой личности, хотя они, как правило, в виде интуитивных и не подвергнутых более основательной проверке суждений постоянно все же проецируются на окружающих, что наносит величайший ущерб человеческим отношениям.

Такие атрибуты всегда указывают на то, что проецируются содержания сверхличного или коллективного бессознательного. Ибо «демон», как и «злые колдуны», не являются личностными воспоминаниями, хотя каждый когда-то слышал или читал о подобных вещах. Если даже человек слыхал о гремучей змее, то он все же не будет с соответствующим аффектом тотчас же вспоминать о гремучей змее, заслышав шуршание ящерицы. Точно так же мы не будем называть нашего ближнего демоном, разве что с ним связано некое действие, носящее демонически характер. Но, если бы это действие и в самом деле было элементом его личного характера. То оно должно было бы проявляться во всем, а тогда этот человек был бы именно неким демоном, кем-то вроде оборотня. Но это-мифология, т.е. коллективная психика, а не индивидуальная.»

«…У наивных людей коллективное бессознательное никогда не отделялось от индивидуального сознания, так как эти боги, демоны понимались не как душевные проекции и как создания бессознательного, но как сами собой разумеющиеся реальности. Лишь в эпоху Просвещения обнаружили, что боги все же не существуют в действительности, а являются проекциями. Тем самым с ними было покончено. Однако не было покончено с соответствующей им психической функцией, напротив, она ушли в сферу бессознательного, из-за чего люди сами оказались отравлены избытком либидо, который прежде находил себе применение в культе идолов.

Обесценивание и вытеснение такой сильной функции, как религиозная, имело, естественно, значительные последствия для психологии отдельного человека. Дело в том, что обратный приток этого либидо чрезвычайно усиливает бессознательное, и оно начинает оказывать на сознание мощное влияние своими архаичными коллективными содержаниями. Период Просвещения, как известно, закончился ужасами Французской революции.»

«…Коллективное бессознательное как оставляемый опытом осадок и вместе с тем как некоторое его, опыта, априори есть образ мира, который сформировался уже в незапамятные времена. В этом образе с течением времени выкристаллизовывались определенные черты, т.н. архетипы, или доминанты. Это господствующие силы, боги, т.е. образы доминирующих законов и принципы общих закономерностей, которым подчиняется последовательность образов, все вновь и вновь переживаемых душой.

Поскольку эти образы являются относительно верными отражениями психических событии, их архетипы, т.е. основные черты, выделенные в процессе накопления однородного опыта, соответствуют также определенным всеобщим физическим основным чертам…В силу своего родства с физическими явлениями архетипы нередко выступают в спроецированном виде;

причем проекции, когда они бессознательны, проявляются у лиц, принадлежащих к той или иной сфере, как правило. Как ненормальные пере- или недооценки, как возбудители недоразумении, споров, грез, безумия всякого рода. Архетипы не следовало бы просто подавлять, напротив, они достойны того, чтобы самым тщательным образом принимать их в расчет. Ибо они несут в себе опасность психического заражения. Так как они чаще всего выступают в качестве проекции и т.к.

последние закрепляются лишь там. Где есть для этого повод, то они отнюдь не легко поддаются оценке и обсуждению. Поэтому если некто проецирует на своего ближнего образ дьявола, то это получается потому, что этот человек имеет в себе нечто такое, что дает возможным закрепление этого образа. Тем самым мы вовсе не сказали, что этот человек, поэтому сам, так сказать дьявол;

напротив, он может быть замечательным человеком, который, однако, находится в отношении несовместимости с проецирующим, и поэтому между ними имеет место некий «дьявольский» (разделяющий) эффект…Появление в данном случае образа дьявола означает: эти два человека несовместимы друг с другом (сейчас и на ближайшее будущее), почему бессознательное и отталкивает их друг от друга и мучительным образом держит их на дистанции. Дьявол есть вариант архетипа Тени, т.е.

опасного аспекта непризнанной, темной половины человека.

Юнг К.Г. Психология бессознательного. – М.,1994, с 145-148.

Освальд Шпенглер (1880-1936) Немецкий философ, теоретик культуры, представитель «философии жизни». Его концепция культуры, изложенная в произведении «Закат Европы» оказала огромное влияние на европейскую культурологическую мысль 20 столетия. Основные идеи: утверждение множественности культур, цикличности их развития, неизбежной гибели «культурного организма» и перехода культуры в цивилизацию.

Основные работы: «Закат Европы», «Человек и техника».

«Закат Европы»

О религии …Единственная в своем роде особенность, благодаря которой христианство поднялось над прочими религиями этой богатой архаики, образ Иисуса.

есть всецело метафизика, потусторонность, …Религия бодрствование посреди мира, в котором свидетельства чувств высветляют только передний план;

религия есть жизнь в сверхчувственным, и там, где не достает силы, чтобы таким бодрствованием или хотя бы верить в него, там подлинная религия перестает существовать. Царство Мое не от мира сего – только тот, кто способен измерить всю весомость этого постижения, способен понять его глубочайшие высказывания. Лишь позднее, городские времена, уже не способные заглядывать в такие бездны, переносят остаток религиозности на мир внешней жизни и заменяют религию гуманными чувствами и настроениями, метафизику – моральной проповедью и социальной этикой.

Судьба культуры …В пласте горной породы заключены кристаллы определенного материала. Возникают трещины и разломы;

вода просачивается вовнутрь и вымывает с течением времени кристаллы, так что остаются лишь пустоты, сохраняющие их форму. Позднее в игру вступают вулканические явления, взрывающие породу;

расплавленные массы пробиваются внутрь, застывают и в свою очередь кристаллизуются. Но им уже не дано образовать свою собственную форму – они должны заполнить наличную;

так возникают поддельные формы, кристаллы, внутренняя структура которых противоречит их внешнему строению, один вид минерала с внешними чертами другого.

Минералоги именуют это псевдоморфозой.

Исторические псевдоморфозы – так называю я случаи, когда чужая старая культура так властно тяготеет над страной, что молодая и родная для этой страны культура не обретает свободного дыхания и не только не в силах создать чистые и собственные формы выражения, но даже не осознает по настоящему себя самое.

Москва – святая, Петербург – Сатана;

Петр Великий предстает в распространенной народной легенде как Антихрист … Все, что возникает, неистинно и нечисто;

это изнеженное общество, пронизанные интеллектом искусства, социальные сословия, чуждое государство с его цивилизованной дипломатией, судебные приговоры и административные распоряжения.

Нельзя вообразить себе большей противоположности, нежели между русским и западным, иудейско-христианским – и позднеантичными видами нигилизма: между ненавистью к чужому, отравляющей еще не рожденную культуру в материнском лоне ее родины, и отвращением к собственной культуре, вершины которой вконец приелись. Глубочайшее религиозное мировосприятие, неожиданные озарения, дрожь робости перед грядущим сознанием, метафизические грезы и порыв стоят в начале истории, доходящая до боли интеллектуальная ясность – в конце истории… «Человек и техника»

Проблема техники в ее отношении к культуре и истории впервые возникает в 19в. 18 столетие ставило вопрос о смысле и ценности культуры главным образом скептически, с равным отчаянию сомнением – тот вопрос, который вел к дальнейшим, все более мелким вопросам, а тем самым создал предпосылки для того, чтобы сегодня, в 20 в, стала заметной проблематичность всей мировой истории…Мы научились тому, что история ни в малейшей мере не считается с нашими ожиданиями… …Чтобы понять сущность техники, нужно исходить не из машинной техники, по крайней мере, не поддаваться искушению видеть цель техники в создании машин и инструментов.

В действительности техника принадлежит древнейшим временам. Она не является и какой-то исторической особенностью, будучи чем-то чудовищно всеобщим. Она простирается за пределы человека, назад, к жизни животных, а именно всех животных. В отличие от растений, к жизненному типу животных принадлежит свободное передвижение в пространстве, относительная самопроизвольность и независимость от всей остальной природы, а тем самым и необходимость себя ей противопоставлять, чтобы наделять свой вид смыслом, содержанием и превосходством. Значение техники установимо только исходя из души.

Свободно передвигающаяся жизнь животных есть не что иное, как борьба, и в истории этой жизни решающую роль играет тактика жизни, ее превосходство или подчиненность «иному», идет ли речь о живой или неживой природе. Ею решается, в чем судьба – претерпевать ли историю других или быть для других историей. Техника есть тактика всей жизни в целом. Она представляет собой внутреннюю форму способа борьбы, который равнозначен самой жизни.

Следует избегать и другой ошибки: технику нельзя понимать инструментально. Речь идет не о создании инструментов-вещей, а о способе обращения с ними;

не об оружии, а о борьбе. В современной войне решающее значение имеет тактика, то есть техника ведения войны, тогда как техника изобретения, изготовления и применения оружия есть лишь элемент целого…Так имеются бесчисленные техники без каких бы то ни было орудий: есть техника льва, перехитрившего газель, есть техника дипломатии, техника управления. При всякой борьбе наличие проблемы предполагает логическую технику. Речь идет повсюду не о вещах, но целенаправленной деятельности. Именно это часто упускается в исследованиях о доисторических временах, в которых слишком много думают о музейных экспонатах и слишком мало о бесчисленных методах, которые наверняка существовали, но не оставили видимого следа.

Любая машина служит лишь одному методу и возникла из его замысла.

Все средства передвижения родилась из мысли о езде, полете, гребле, а не из представления о вагоне или лодке. Сам метод является оружием. Все это – стороны одной деятельности. Борющейся, одушевленной жизни. Но от пра войны ранних животных путь ведет от первобытного оружия, хитрости к конструированию машин, при помощи которых ведется нынешняя война против природы, с помощью которой ее удается перехитрить.

Это называется прогрессом. История виделась как прямая дорога, по которой бодро и все дальше марширует «человечество».

Но куда марширует? Как давно? И что затем?

Шпенглер О. Закат Европы. – М.,1979, с 34-35, 56-63.

Карл Ясперс (1883-1969) Философ, психиатр, доктор медицины, в 1921 году становится профессором философии в Гейдельбергском университете на кафедре, которую возглавлял Риккерт. В 1919 году пишет свою первую философскую работу «Психология мировоззрении».

Философствование, согласно Ясперсу, доступно любому человеку, так как это не столько теоретическая деятельность, сколько особое духовное состояние, которое подобно религиозному переживанию. Это состояние Ясперс характеризует как «экзистенциональное потрясение.»

Основные произведения: «Философия», «Разум и экзистенция», «Ницше», «Философская вера», «Смысл и назначение истории».

«Смысл и назначение истории»

«Современная наука»

…Бросая взгляд на мировую историю, мы обнаруживаем три этапа познания: во-первых, это рационализация вообще, которая в тех или иных формах является общечеловеческим свойством, появляется с человеком, как таковым, в качестве «донаучной науки», рационализирует мифы и магию;

во вторых, становление логически и методически осознанной науки – греческая наука и параллельно зачатки научного познания мира в Китае и Индии;

в третьих, возникновение современной науки, вырастающей с конца средневековья, решительно утверждающейся с 17 в.

Науке присущи три необходимых признака: познавательные методы, достоверность и общезначимость… Что же характеризует под углом зрения этих трех моментов современную науку?

1.Современная наука универсальна.

2.Современная наука принципиально не завершена.

3.Современная наука ни к чему не относится равнодушно, для нее все имеет научный интерес.

4.Современная наука, обращенная к единичному, стремится выявить свои всесторонние связи.

5.Постановка радикальных вопросов, доведенная до крайности, претендующая, однако, на то, чтобы оставаться в рамках конкретного познания, а не предаваться игре всеобщими идеями, пропуская при этом отдельные звенья, - достигла в современной науке своей высшей ступени.

6.Подлинно характерными для современной науки является не какая-либо категория или какой-нибудь метод, а универсальность в разработке категории и методов.

«Современная техника»

…Техника – это совокупность действий знающего человека, направленных на господство над природой;

цель их – придать жизни человека такой облик, который позволил бы ему снять с себя бремя нужды и обрести нужную ему форму окружающей среды. Как природа меняет свой облик под воздействием техники, какое обратное действие на человека оказывает его техническая деятельность, т.е. как характер его труда, организация его труда и его воздействие на среду меняют его самого, - все это составляет основной фактор исторического развития.

Однако только современная техника сделала ощутимыми роковые следствия этого для человека. После относительно стабильного состояния в течение тысячелетии, в конце 18 в. в технике и вместе с тем во всей жизни людей произошел переворот, быстрота которого все возрастает вплоть до сего дня… Техника радикально изменила повседневную жизнь человека в окружающей среде, насильственно переместила трудовой процесс и общество в иную сферу, в сферу массового производства, превратила все существование в действие некоего технического механизма, всю планету – в единую фабрику. Тем самым произошел – и происходит по сей день – полный отрыв человека от его почвы. Он становится жителем Земли без родины, теряет преемственность традиции. Дух сводится к способности обучаться и совершать полезные функции.

…Для техники характерно следующее:

Рассудок. Техника покоится на деятельности рассудка, на исчислении в сочетании с предвидением возможностей и с догадками..

Власть. Техника – это умение, методы которого являются внешними по отношению к цели. Это умение – способность делать и обладать, а не созидать и предоставлять расти. Применяя силу природы против силы природы, техника господствует над природой посредством самой природы.

Это господство основано на знании. В этом смысле и говорят: знание – это сила.

Смысл техники. Власть над природой обретает смысл лишь при наличии целей, поставленных человеком, таких, как облегчение жизни, сокращение каждодневных усилий, затрачиваемых на условия физического существования, увеличение досуга и удобств. Смысл техники состоит в освобождении от власти природы. Поэтому принцип техники заключается в целенаправленном манипулировании материалами и силами для реализации назначения человека.

Виды техники. Мы различаем технику, производящую энергию, и технику, производящую продукты… Открытие и повторяющаяся работа. Творческая деятельность, которая ведет к техническим открытиям, резко отличается от трудовых свершении, где однажды найденное лишь повторяется в процессе чисто количественного накопления… Оценка современной техники. …В данный момент характерно уже то, что в Европе почти исчез прометеевский восторг перед техникой, хотя это не парализовало дух изобретательства. Опасность, проистекающая из детской радости по поводу успехов техники, уже относится к прошлому или стала уделом примитивных народов, которые только теперь знакомятся с техникой и учатся пользоваться ею..

Трактовка искусства …Мы видим вещи такими, какими нас учит их видеть искусство.

Мы воспринимаем пространство через те формы, какие придает ему архитектор, мы переживаем ландшафт так, как он организован религиозной архитектурой. Мы воспринимаем природу и человека так, как нам раскрывает их сущность пластика, рисунок, живопись.

…Искусство разделяется на два основных вида: первый из них вызывает при восприятии эстетическое удовольствие от гармоничной игры душевных сил, красота мира в нем представлена как символ нравственности. Этот тип культуры не проникает в глубины личности в силу своей символики. Второй вид – возвышенное искусство называемый «метафизической шифрописью»..

… «Великим искусством, в согласии с баденской эстетикой, - мы называем метафизическое, которое через себя раскрывает само бытие делает его видимым... Поэтому лишенная философского начала искусность - это способ изображения, не имеющий связи с трансцендентным, украшательство…»

… «Греческая трагедия есть часть культового акта. В ней совершается борьба за богов, за смысл вещей, за справедливость. В начале ( у Эсхила и Софокла) она связана с верой в порядок и божественное начало, обоснование и значение установления, в полис, и хотя, в конце концов, и выражается сомнение во всем этом, как исторически сложившемся, но вне сомнения остается сама идея справедливости, добро и зло.»

Ясперс К. Истоки истории и ее цель// Смысл и назначение истории. – М.,1991. с 113-130.

Жак Маритен (1882-1973) Французский религиозный философ, приверженец идей Фомы Аквинского. Профессор Католического института в Париже, профессор Пристонского и Колумбийского университетов. Ж.Маритен считал, что культурно-исторический процесс зависит от божественного провидения, однако в нем заключается некое постоянно совершенствующееся гуманистическое содержание. Развивая идею Фомы Аквинского о гармонии веры и разума, Маритен признавал приоритет теологии и метафизики над конкретными областями теоретического знания, пытался развить религиозно ориентированную философию природы, призывал к христинизации всех сфер духовной культуры. Маритен пытался решить проблему взаимоотношений художника и человеческого общества. Общество не должно быть для художника внешним процессом, но и художник должен осознавать социальные последствия его искусства, его ответственность перед людьми.

«Антимодерн», «Ответственность Основные произведения:

художника», «Искусство и схоластика», «Философия морали».

«Ответственность художника»

Искусство и мораль … …говоря об искусстве, мы имеем в виду искусство внутри художника, внутри души и творческого динамизма художника, т.е. некую частную энергию, витальную способность, которую мы, без сомнения, обязаны рассмотреть в ней самой, обособив ее природу от всего постороннего, но которая существует внутри человека и которой человек пользуется, чтобы сделать хорошее произведение… Но в отличие от Благоразумия. Которое равным образом есть некое совершенство Практического Интеллекта, Искусство имеет в виду благо произведения – не благо человека. На этом различии любили настаивать Древние в своих углубленных сопоставлениях Искусства и моральных способностей. Перед лицом того обстоятельства, что краснодеревщик или ювелир создает отличные вещи, несущественно, что он сварлив или замечен в дурном поведении;

как перед лицом того обстоятельства, что доказательства геометра вводят в нас обладание геометрической истиной, несущественно, что он ревнив и раздражителен.

Искусство держится блага произведения – не блага человека.

Первая ответственность художника есть ответственность перед своим произведением.

Заметив, что, пребывая на службе у красоты и поэзии, артист служит абсолюту, он любит абсолют, он порабощен абсолюту такой любовью, которая требует себе все его бытие, плоть и дух. Он не может согласиться ни на какое разделение. Клочок неба, укрытый в темном убежище его духа, - я имею в виду творческую или поэтическую интуицию – есть первейшая заповедь, которой должны подчиняться его верность, послушность и понимание.

… То, что человеческое действие может быть хорошим или дурным, и составляет его внутреннюю моральную ценность. Это понятие моральной ценности не имеет ничего общего с понятием эстетической или артистической ценности… Художественная ценность относится к произведению, моральная ценность относится к человеку. Грехи человека могут послужить сюжетом или материалом для произведения искусства, а искусство может сообщить им эстетическую красоту…Опыт в моральном зле может даже внести нечто в культивирование способности искусства… …Искусство и поэзия стремятся к абсолюту, который есть красота, достижимая в произведении, но не есть сам Бог, или сущая через себя Красота…Абсолют, к которому устремлены искусство и поэзия, есть высшее благо и последняя цель в данной иерархии, в иерархии духовного творчества, но это не абсолютно последняя цель. То, что художник в качестве художника любит превыше всего, есть красота, в которой должно быть рождено произведение, а не Бог в качестве высшего Упорядочивателя человеческой жизни или в качестве самосущей Любви, изливающей на нас свое благоволение. Если художник любит Бога превыше всего, он делает это постольку, поскольку он – человек, а не поскольку он – художник.

… В заключении нужно сказать, что моральное обязательство… на уровне экзистенциального выбора зависит от нашего видения ценностей, а не от нашего устремления к последней цели. Я морально обязан избегать зла потому, что, совершая зло, я стану дурным, и потому, что я не могу желать быть дурным.

Художник не может желать быть дурным как художник, его художническая совесть обязывает его не согрешать против своего искусства в силу того простого факта, что это было бы дурным в сфере художественных ценностей. Предложите Руо или Сезанну изменить свой стиль и писать такие полотна, которые нравятся, т.е. плохую живопись, чтобы в конце концов попасть на Выставку Французских Художников… Итак, мы обнаруживаем неизбежное напряжение, а иногда и неизбежный конфликт между двумя автономными мирами, каждый из которых суверенен в пределах своей сферы. Мораль не может ничего не может нам сказать, что есть причина и благо произведения, - о Красоте.

Искусство ничего не может сказать нам о том, что есть причина и благо человеческой жизни. В то же время человеческая жизнь не может обойтись без самой этой Красоты и без этого интеллектуального творческого начала, где последнее слово принадлежит Искусству. Искусство же реализует себя в самом средоточии человеческой жизни, человеческих нужд и человеческих целей, где последнее слово принадлежит Морали. Иначе говоря, если верно, что Искусство и Мораль образуют два автономных мира, каждый из которых суверенен в пределах своей сферы, но все же не могут взаимно игнорировать друг друга, ибо человек присутствует в обоих этих мирах одновременно как интеллектуальный творец и как моральный действователь, субъект актов, в которых решается его судьба. И поскольку художник есть человек, прежде чем быть художником, автономный мир морали, безусловно, выше, чем автономный мир искусства. Иначе говоря, Искусство косвенным и внешним образом подчинено морали.

Самосознание европейской культуры 20 в., М., 1991, С. 145-148.

Хосе Ортега-и-Гассет (1883-1955) Испанский философ и культуролог, создатель учения рациовитализма, согласно которому культура должна быть жизненна, а жизнь – культурна. В его взглядах сочетались идеи неокантианства, философии жизни и феноменологии. Разрабатывал концепцию элитарной и массовой культуры;

считал, что критерием деления общества должно стать отношение к модернистскому искусству;

кризис европейской культуры в 20 в. связывал с разрушением мировоззрения, крушением ценностных оснований буржуазного общества.

Основные работы: «Дегуманизация искусства», «Эссе на эстетические темы», «Восстание масс», «Искусство в настоящем и прошлом» и др.

«Дегуманизация искусства»

Непопулярность нового искусства …Напротив, новое искусство встречает массу, настроенную к нему враждебно, и будет сталкиваться с этим всегда. Оно не народно по самому своему существу;

более того, оно антинародно.

…Дело здесь не в том, что большинству публики не нравится новая вещь, а меньшинству – нравится. Дело в том, что большинство, масса, просто не понимает ее…Когда кому-то не нравится произведение искусства, поскольку оно понятно, этот человек чувствует свое «превосходство» над ним, и тогда раздражению нет места. Но, когда вещь не нравится, потому, что не все понятно, человек ощущает себя униженным, начинает смутно подозревать свою несостоятельность, которую стремится компенсировать возмущением..

Художественное искусство …для большинства людей эстетическое наслаждение не отличается в принципе от тех переживаний, которые сопутствуют их повседневной жизни..такие зрители смогут допустить чистые художественные формы, ирреальность, фантазию только в той мере, в какой эти формы не нарушают их привычного восприятия человеческих образов и судеб. В этом пункте нужна полная ясность. Скажем сразу, что радоваться или сострадать человеческим судьбам, о которых повествует нам произведение искусства, есть нечто отличное от подлинно художественного наслаждения. Более того, в произведении искусства эта озабоченность собственно человеческим принципиально несовместима со строго эстетическим удовольствием.

Творения некоего рода лишь от части являются произведениями искусства, художественными предметами. Чтобы наслаждаться ими, вовсе не обязательно быть чувствительным к неочевидному и прозрачному, что подразумевает художественная восприимчивость. Отсюда понятно, почему искусство 19 в. было столь популярным: его подавали массе разбавленным в той порции, в какой оно становилось уже не искусством, а частью жизни.

Вспомним, что во все времена, когда существовали два различных типа искусства, одно для меньшинства, другое для большинства, последнее всегда было реалистическим.

…перед нами будет такой предмет, который может быть воспринят только теми, кто обладает особым даром художественной восприимчивости.

Это будет искусство для художников, а не для масс;

это будет искусство касты, а не демоса.

Восстание масс …Толпа – понятие количественное и видимое. Всякое общество – это динамическое единство двух факторов, меньшинств и массы.

Меньшинства – это личности или группы личностей особого, специального достоинства. Масса – это множество людей без особых достоинств. Масса – это средний, заурядный человек.

…Строго говоря, принадлежность к массе – чисто психологический признак, и вовсе не обязательно, чтобы субъект физически к ней принадлежал. Человек массы – это тот, кто не ощущает в себе никакого особого дара или отличия от всех, хорошего или дурного, кто чувствует, что он «точь в точ как остальные», и притом нисколько этим не огорчен, наоборот, счастлив чувствовать себя таким же, как все. Представим себе скромного человека, который пытается определить свою ценность на разных поприщах, испытывает свои способности там и тут и, наконец, приходит к заключению, что у него нет таланта ни к чему. Такой человек будет чувствовать себя посредственностью, но никогда не почувствует себя членом массы.

…Несомненно, самым глубоким и радикальным делением человечества на группы было бы различие их по двум основным типам: на тех, кто строг и требователен к себе самому, берет на себя труд и долг, и тех, кто снисходителен к себе, доволен собой, кто живет без усилий, не стараясь себя исправить и улучшить, кто плывет по течению.

Таким образом, деление общества на массы и избранное меньшинство – деление не на социальные классы, а на типы людей;

это совсем не то, что иерархическое различие «высших» и «низших». Но в каждом классе можно найти и «массу», и настоящее избранное меньшинство.

…Новый народ, наследник долгого развития общества, богатого идеями и усилиями, избалован окружающим миром. Многое заключается в слове «цивилизация», смысл которого раскрывается в его происхождении (гражданин, член общества). Все перечисленное служит тому, чтобы сделать жизнь города возможно более легкой и приятной. Если мы вдумаемся в перечисленные элементы цивилизации, мы заметим, что у них одна и та же основа – спонтанное и все растущее желание каждого гражданина считаться со всеми остальными. Цивилизация – прежде всего добрая воля к совместной жизни. Человек, который не считается с другими, не цивилизованный человек, а варвар. Варварство направлено на разложение общества. Все варварские эпохи были периодами человеческого рассеяния, распадения общества на мелкие группы, разобщенные и взаимно враждебные…… Ортега-и-Гассет Восстание масс. – М., 1989, с 120-122, Арнольд Джозеф Тойнби (1889-1975) Английский историк, философ, дипломат, создатель оригинальной концепции локальных цивилизаций. Преподавая в высшей школе и работая в министерстве иностранных дел, много путешествовал, занимался изучением первобытного общества.

Главный труд его жизни – «Постижение истории» в 10 книгах, выходивших в 1934-1955 гг. А.Тойнби в многообразии локальных цивилизации видел неизменные черты родовой природы человека, обуславливающей единую основу истории человечества. К ним он относил сознание, волю, способность к различению добра и зла, религиозность.

Становление цивилизации есть ответ на вызов социально – природного окружения, она проходит стадии генезиса, роста «надлома» и падения.

«Постижение истории»

… А теперь обратимся к еще одной гипотезе предопределения, согласно которой цивилизации следуют одна за другой по закону их природы, заданному в бесконечно повторяющемся цикле чередования рождения и смерти.

Применение теории циклов к истории человечества было естественным следствием сенсационного астрономического открытия, сделанного в вавилонском мире в конце 3-го тыс. до н.э. Открытие это сводилось к тому, что три астрономических цикла, давно подмеченных людьми, - смена дня и ночи, лунный месячный цикл и солнечный годовой – есть проявление космической взаимосвязи, значительно более широкой, чем Солнечная система. Из этого следует, что вегетационный цикл, полностью определяемый Солнцем, имеет свой аналог в космическом чередовании рождения и смерти. Умы, подпавшие под влияние этой идеи, готовы были проецировать схему периодичности на любой объект изучения.

Так, развивая гипотезу циклов, Платон применяет ее к истории эллинов, и к описанию космоса как целого. Космос он представляет в виде вечного чередования катастроф и возрождений. То же учение вновь появляется в поэзии Вергилия. Позже к нему обращается Марк Аврелий.

…Средство далеко не всегда соответствует цели, как движение части предмета не всегда совпадает с движением самого предмета. Это особенно наглядно проступает на примере колеса, которое можно считать безупречной аналогией и постоянным символом всей циклической философии. Движение колеса относительно оси, безусловно, движение повторяющееся. Но колесо и ось – это части одного устройства, и тот факт, что все устройство может двигаться только благодаря круговому вращению колеса вокруг своей оси, не означает, что ось повторяет ритм вращения колеса.

…Таким образом, наличие периодически повторяющихся движений в процесс роста цивилизации ни в коей мере не предполагает, что сам процесс, заключающий в себе эти движения, принадлежит тому же циклическому порядку, что и сами эти движения.

… Цивилизации, которых уже нет, не являются «жертвами судьбы», и посему живая цивилизация, как например, западная, не может быть априори приговоренной к повторению пути цивилизаций, уже потерпевших крушение. Божественная искра творческой силы заложена внутри нас, и, если ниспослана нам благодать возжечь из нее пламя, то «звезды с путей своих»

не могут повлиять на стремление человека к своей цели.

«…» Число известных цивилизаций невелико. Нам удалось выделить только 21 цивилизацию, но можно предположить, что более детальный анализ вскроет значительно меньшее число полностью независимых цивилизаций – около десяти. Известных примитивных обществ значительно больше. В 1915 году западные антропологи Хоб-гауз, Узлер и Гинзберг, намереваясь провести сравнительное изучение примитивных обществ и ограничив себя только теми из них, сведения о которых были достаточно полны и достоверны, составили список приблизительно 650 таких обществ.

Почти все общества, приведенные в списке, были к тому времени живы.

Однако сравнивать цивилизацию с примитивным обществом – это все равно, что сравнивать слона с кроликом.

Примитивные общества обладают сравнительно короткой жизнью, они ограничены территориально и малочисленны. Жизнь цивилизаций, список которых едва достигает двузначного числа, наоборот, более продолжительна, они занимают обширные территории, а число людей, охватываемых цивилизациями, как правило, велико. Они имеют тенденцию к распространению путем подчинения и ассимиляции других обществ – иногда обществ собственного вида, но чаще всего примитивного вида. Жизнь примитивных обществ, подобно жизни кроликов, часто завершается насильственной смертью, что особенно неизбежно при встрече с цивилизациями. Что касается численного неравенства, то, если можно было бы составить перепись населения всех живых цивилизаций, мы обнаружили бы, что каждая из цивилизаций-левиафанов объединяет в себе большее число людей, чем все примитивные общества, вместе взятые, со времен появления человеческого рода.

Ложность концепции «единства цивилизации»

Ответив на возражение, согласно которому цивилизации слишком разнородны для сравнения, ответим на прямо противоположное ему, но также допустимое возражение, что цивилизации, будучи однородными, по сути тождественны и мы фактически имеем дело не с 21 цивилизацией, а только с одной единственной. Цивилизация эта уникальна, и ее ни с чем нельзя сравнить. Этот тезис о «единстве цивилизаций» является ложной концепцией, весьма популярной среди современных западных историков, мышление которых находится под сильным влиянием социальной среды.

Одна из причин, породивших это заблуждение, заключается в том, что современная западная цивилизация распространила свою экономическую систему по всему миру. За экономической унификацией, которая зиждется на западном основании, последовала и политическая унификация, имеющая то же основание и зашедшая почти столь же далеко. Несмотря на то, что политическая экспансия западного мира в наши дни не столь очевидна и наступательна, как экспансия экономическая, тем не менее, около 60- государств современного мира, включая также существующие незападные государства, в настоящее время оказались членами единой мировой системы государств с единым международным правом… Западное общество провозглашается, тем не менее, цивилизацией уникальной, обладающей единством и неделимостью, цивилизацией, которая после длительного периода борьбы достигла наконец цели – мирового господства. А то обстоятельство, что ее экономическая система держит в своих сетях все человечество, представляется как «небесная свобода чад Божьих».

Ложная концепция «единства истории» на базе западного общества имеет еще одну неверную предпосылку – представления о прямолинейности развития.

В начале нашего труда была предпринята попытка применить понятие эволюции к человеческой истории. Было показано, как представители одного и того же вида обществ, оказавшись в одинаковых условиях, совершенно по разному реагируют на испытания – так называемый вызов истории. Одни сразу же погибают;

другие выживают, но такой ценой. Что после этого уже ни на что не способны;

третьи столь удачно противостоят вызову, что выходят не только не ослабленными, но, даже создав более благоприятные условия для преодоления грядущих испытаний» есть и такие, что следуют за первопроходцами как овцы следуют за вожаком «…»

«…» Стимулы роста можно разделить на два основных вида: стимулы природной среды и стимулы человеческого окружения. Среди стимулов природной среды можно выделить стимул «бесплодной земли» и стимул «новой земли».

Стимулов «бесплодной земли» обнаруживается в истории немало.


Суровые естественные условия нередко служили мощным стимулом для возникновения и роста цивилизации..

«…»Легко можно допустить, что существует определенное соответствие между технической вооруженностью общества и успехами в деле покорения природы. Однако удастся ли обнаружить элементы соответствия между совершенствованием техники и социальными достижениями общества?

«…» С научной точки зрения, может оказаться чистой случайностью то обстоятельство, что материальные орудия, созданные человеком, обладают большей способностью выживания, чем творения человеческой души…Поэтому реконструировать то, что делали люди, или то, что они создавали, и еще в большей мере то, о чем они думали, к чему стремились, удается в какой-то степени при помощи археологии, науки, выросшей из геологии.

Еще одним основанием для критики технологической классификации прогресса является то, что эта классификация – яркий пример ошибки в понимании Роста, рассматриваемого как единое прямолинейное движение по восходящей, а цивилизаций как единого и единичного процесса… Тойнби А. Постижение истории. – М., 1992, с 154-156.

Мартин Хайдеггер (1889-1976) Немецкий философ, один из основоположников экзистенциализма;

профессор философии сначала Марбургского, затем Фрейбургского университетов, где в 1933 г. он становится ректором. В основу своей философской системы Хайдеггер положил анализ человеческого существования. Человек – это существо, обитающее в мире, связанное в своем бытии с космосом и с другими людьми, существо понимающее, заботящееся об окружающем мире. Его глубокая и оригинальная концепция «технической цивилизации» и кризиса современной западной культуры оказала значительное влияние на гуманитарное знание.

Основные работы: «Что такое метафизика?», «Время картины мира», «Вопрос о технике», «Наука и осмысление», «Искусство и пространство», «Исток художественного творения», «Письмо о гуманизме», «Европейский нигилизм», «Язык» и др.

«Наука и осмысление»

В соответствии с распространенным представлением мы обозначаем область, внутри которой развертывается духовная и творческая деятельность человека, именуемая «культура». К ней относят и науку, ее развитие и организацию. Наука становится тем самым в разряд ценностей, которыми человек дорожит, к которым он по разным причинам обращает свой интерес.

…Искусство тоже можно представить себе как область производства…искусство есть святыня и кров, где культурного действительность каждый раз внове дарит человеку свой прежде таившийся блеск, чтобы в его сиянии человек яснее видел и чище слышал то, что обращено к его существу.

Как и искусство, наука не есть просто культурное занятие человека.

Наука – способ, притом решающий, каким для нас предстает все, что есть.

Мы должны, поэтому сказать: действительность, внутри которой движется и пытается оставаться сегодняшний человек, все больше определяется тем, что называется западноевропейской наукой.

Вглядываясь в это обстоятельство, мы обнаруживаем, что в западной части мира на протяжении веков ее истории наука развернула нигде более на земле не встречающееся могущество и идет к тому, чтобы, в конце концов, наложить свою власть на весь земной шар.

Но есть ли наука лишь нечто сделанное человеком, просто взвинченное до небывалого размаха, так, что можно было бы считать, что в один прекрасный день по воле людей, решением каких-либо комиссий ее удастся снова упразднить? Или здесь происходит событие какого-то большего размаха? Не правит ли в науке еще и нечто другое, помимо простой человеческой любознательности? Именно так оно и есть, Здесь властвует что-то другое. Только это другое скрыто от нас, пока мы цепляемся за привычные представления о науке.

…Наука есть теория действительного. Наш тезис не призван служить ни готовым определением, ни подручной формулой. В нем содержатся только чистые вопросы. Они начнут выявляться по мере истолкования тезиса. Прежде всего, заметить, что слово «наука» в тезисе «наука есть теория действительного» всегда означает только науку Нового времени. Тезис «наука есть теория действительного» не имеет смысла ни для средневековой науки, ни для науки древности…И все-таки существо современной науки, которая в качестве европейской стала между тем планетарной, коренится в греческой мысли, со времен Платона носящей название философии… …Понять направление, в каком вещь уже движется сама по себе, значит увидеть ее смысл. Осмысление подразумевает больше, чем просто осознание чего-либо. Мы еще далеки от осмысления, пока просто что-то сознаем. Осмысление требует большего. Оно – отданность достойному вопрошания.

У осмысления другая сущность, чем у осознания и научного познания, и даже другая сущность, чем у культуры и образования. Слово «образовывать» значит, прежде всего, выставить образец и устанавливать предписание. Его другое значение – формировать уже имеющиеся задатки.

Образование показывает человеку образец, по которому тот организует свое действие или бездействие. Образование нуждается в заранее обеспеченном путеводном образце и во всесторонне укрепленной позиции. Выработка всеобщего образовательного идеала и его господство предполагают не стоящее под вопросом, во всех направлениях обеспеченное положение человека. А это условие со своей стороны должно иметь своей основой веру в непререкаемое могущество непоколебимого разума и его основоположностей.

«Письмо о гуманизме»

…В чем состоит человечность человека? Она покоится в его сущности.

Христианин усматривает человечность человека, его humanitas, в свете его отношения к божеству. В плане истории спасения он – человек как «дитя Божие», слышащее и воспринимающее зов Божий во Христе. Человек – не от мира сего, поскольку «мир», в теоретически-платоническом смысле, остается лишь эпизодическим преддверием к потустороннему.

Отчетливо и под своим именем человечность впервые была продумана и поставлена как цель в эпоху римской республики.

…Так называемый Ренессанс 14-15 веков в Италии есть “возрождение римской добродетели». К гуманизму в его историографическом понимании, стало быть, всегда относится «культивирование неким определенным образом человечности», обращающееся к античности и потому превращающееся к античности и потому превращающееся, так или иначе, в реанимацию греческого мира.

…Если же люди понимают под гуманизмом вообще озабоченность тем, чтобы человек освободился для собственной человечности и обрел в ней свое достоинство, то, смотря по трактовке «свободы» и «природы» человека, гуманизм окажется разным. Различаются также пути к его осуществлению.

Гуманизм Маркса не нуждается ни в каком возврате к античности, равно как и тот гуманизм, каковым Сартр считает экзистенциализм. В названном широком смысле христианство тоже гуманизм, поскольку согласно его учению все сводится к спасению души человека и история человечества развертывается в рамках истории спасения. Как бы ни были различны эти виды гуманизма по цели и обоснованию, по способу и средствам осуществления, по форме своего учения, они, однако, все сходятся в том, что humanitas искомого homo humanitas определяется на фоне какого-то уже утвердившегося истолкования природы, истории, мира, мироосновы, то есть сущего в целом…… Хайдеггер М. Письмо о гуманизме. – М.,1988 с 319-320.

«Разговор на проселочной дороге»

…Иоган Гебел однажды написал: «Мы растения, которые – хотим ли мы осознать это или нет – должны коренится в земле, чтобы, поднявшись, цвести в эфире и приносить плоды»

Поэт хочет сказать: чтобы труд человека принес действительно радостные и целебные плоды, человек должен подняться в эфир из глубины своей родной земли.

…Многие немцы лишились своей родины, им пришлось оставить свои города и села, их изгнали с родной земли. Многие другие, чья родина была спасена, все же оторвались от нее, попавши в ловушку суеты больших городов, им пришлось поселиться в пустыне индустриальных районов. Час за часом, день за днем они проводят у телевизора и радиоприемника, прикованные к ним. Раз в неделю кино уводит их в непривычное, зачастую лишь своей пошлостью, воображаемое царство, пытающееся заменить мир, но которое не есть мир. Как и все, с помощью чего современные средства информации ежечасно стимулируют человека. Наступают на него и гонят его – все, что уже сегодня ближе человеку, чем пашни вокруг его двора, чем небо над землей, ближе, чем смена ночи днем, чем обычай и нравы его села, чем предания его родного мира.

…Сейчас под угрозой находится сама укорененность сегодняшнего человека. Более того: потеря корней не вызвана лишь внешними обстоятельствами и судьбой, она не происходит лишь от небрежности и поверхности образа жизни человека. Утрата укорененности исходит из самого духа века, в котором мы рождены… Хайдеггер М. Разговор на проселочной дороге. – М.,1994, с 105-106, 108.

Мишель Фуко (1926-1984) Выдающийся французский философ. В 1961г. он публикует и защищает докторскую диссертацию «История безумия в классическую эпоху». В данном труде, наряду с тем, что опыт безумия трактуется как уникальная и предельная человеческая возможность, Фуко показывает, что сам образ безумия формируется как следствие «странного картезианского переворота», придавшего исключительное значение разуму и буржуазной рациональности.

В 1972 году, включившись в политическую борьбу, Фуко задумывает книгу о наказаниях – о великих технологиях индивидуализации и о клинической медицине, психиатрии, педагогике, криминалистике.

Основные произведения: «Рождение клиники», «Слова и вещи», «Археология знания», «Порядок речи», «Надзирать и наказывать», «История сексуальности».

«Интеллектуал и власти»

… Если в силу определенного числа причин интеллектуал полагает, что его работа, анализы, мышления, его способ действия, осмысления вещей может осветить конкретную ситуацию, какую-то социальную область, какое то стечение обстоятельств – и если он может фактически внести сюда теоретический или практический вклад, то отсюда можно извлечь политические последствия, взяв, например, проблему уголовного кодекса, правосудия…;


я полагаю, что интеллектуал может, если захочет, внести важный вклад в восприятие и критику этих вещей, откуда совершенно естественно – если люди этого хотят – выводится определенный политический выбор … … Власть – это, по существу, отношения, т.е. то, что способствует тому, чтобы индивиды, человеческие существа вступали в отношения друг с другом не просто в форме коммуникаций некоего смысла, не просто, не просто в форме желания, но в равной степени и для того, чтобы позволить одним индивидам воздействовать на других, и, если вам угодно, в очень широком смысле слова «употреблять» одним над другими.

Как-то я воспользовался формулой «Власть приходит снизу». Но иногда эта формула превращается в следующее «Власть – это подлая болезнь»;

не следует считать, что она поражает нашу голову, на самом деле она подступает к нам из подошв. Очевидно, что я имел в виду не это. Если мы поставим вопрос о власти в терминах отношений власти, если мы согласимся с тем, что существуют отношения «правительственности» между индивидами, масса отношений, целая сеть отношений, то крупные формы власти в строгом смысле этого термина – власть политическая, власть идеологическая и т.д. – с необходимостью присутствуют вот в этом типе отношений, т.е. в отношениях управления, сопровождения, которые могут устанавливаться между людьми.

Грубо говоря, если мы возьмем демократию как политическую форму, то она фактически может существовать лишь в той мере, в какой – на уровне индивидов, семей, повседневной жизни, правительственных отношений, если угодно, складывается определенный тип отношений власти. Именно поэтому демократия не могла «взрасти» где угодно … «Рождение клиники»

... Медицина не должна больше корпусом техник врачевания и необходимых умений;

она станет развиваться также как знание о здоровом человеке, т.е. одновременно об опыте не больного человека и определении идеального человека. В управлении человеческим существованием она занимает нормативное положение, авторизуя не только простое распространение советов о мудрой жизни, но оправдывая его для управления физическими и моральными связями индивида и общества, в котором он живет.

Наконец медицина будет тем, чем она должна быть: знанием о естественном и социальном человеке.

Наиболее общим образом можно сказать, что до конца 18 века медицина куда чаще ссылалась на здоровье, нежели на норму;

она не опиралась на анализ «упорядоченного» функционирования организма. Чтобы найти, где происходят отклонения, за счет чего он расстраивается, как он может быть восстановлен, она ссылается скорее на качество силы, слабости, жидкости, которые утрачиваются из-за болезни…Медицина 19 века, напротив, организовывалась по отношению к норме, нежели к здоровью.

В конфигурации, где медицинские инстанции умножаются, чтобы лучше обеспечить текущее наблюдение, больницы должны обрести свое место. Они необходимы больным без семей, но также в случаях заразных, тяжелых болезней, с которыми врачи не сталкиваются в своей ежедневной практике.

Так, по наблюдению врача, болезни будут группироваться по порядку, по родам и классам в рациональную область…Больница позволяет «так классифицировать больных, что каждый находит то, что соответствует его состоянию, без утяжеления за счет соседства с болезнями других, без заражения … … Первая задача медицины – политическая. Борьба против болезней должна начинаться как война против плохого правительства.

Человек может быть полностью вылечен, лишь если он сначала будет освобожден. Кто же должен разоблачать перед человеческим родом тиранов, как не врачи, с их уникальным знанием человека. Чтобы быть политически эффективной, медицина не должна быть необходимой только для лечения, и в свободном наконец обществе, где неравенство исчезнет и воцарится согласие, врачу достанется одна преходящая роль: дать законодателю и гражданину советы, чтобы привести в равновесие душу и тело. … «Надзирать и наказывать»

«За несколько десятков лет исчезло пытаемое, расчленяемое, усекаемое, символически заклейменное на лице, заживо преданное смерти, представленное на обозрение тело..»

« Великая книга человека-машины была написана одновременно в двух регистрах: в анатомо-метафизическом, где Декарт написал первые страницы, продолженные медиками, философами, а также в технически-политическом, который был создан воинскими, школьными, больничными регламентами и эмпирическими способами контроля, корректировки операций тела. Два регистра хорошо различимы, поскольку они касаются здесь подчинения и использования, функционирования и объяснения: тела полезного, тела понимаемого».

«Человеческое тело входит в машину власти, которая его изыскивает, расчленяет и воссоздает..»

« Мелочное наблюдение за деталью и в то же время принятие в политический расчет всех мелочей для контроля и использования людей нарастают в классический век, неся с собой весь ансамбль техники, корпус приемов и знаний, описаний, рецептов и данных. Несомненно из этих пустяков рождается человек современного гуманизма…»

«Распространение пыточного правосудия в доиндустриальную эпоху объясняют нерыночными отношениями к физическому труду в аграрном обществе, низкой ценностью индивидуальной человеческой жизни, широким распространением преступности, репрессивным характером правящих режимов…»

«Найти для преступления наказание, которое предотвращает, означает найти неудобство, идея которого определенно подавляла бы идею злодеяния…»

«Паноптизм – это всеобщий принцип новой «политической анатомии», объект, цель которого – не отношение суверенитета, но дисциплинарные связи…»

Чарльз Уильям Моррис (1901-1978) Выдающийся американский семиотик. Его непосредственным предшественником был американский философ, логик и математик Ч.С.

Пирс, хотя семиотические подходы к языку восходят к античному учению стоиков. Среда, в которой вызревали идеи семиотиков 20 го века, 0 это философия неопозитивизма, основная задача которого подведение единого «языкового» основания под разные специальные науки – физику, математику, психологию, лингвистику. Ему удалось в своей статье «Основания теории знаков» четко и ясно изложить объективные основания семиотики.

«Основания теории знаков»

Люди – это высшие из живых существ, использующие знаки…Наука и знаки – неотделимы друг от друга, поскольку наука дает в распоряжение людей все более надежные знаки и представляет свои результаты в форме знаков и знаковых систем. Человеческая цивилизация невозможна без знаков и знаковых систем, человеческий разум неотделим от функционирования знаков, а возможно, и вообще интеллект следует отождествлять именно с функционированием знаков.

Отношение к семиотики к наукам двоякое: с одной стороны, семиотика – это наука в ряду других наук, а с другой стороны, это инструмент наук..

…Процесс, в котором нечто функционирует как знак, можно назвать семиозисом.. Этот процесс в традиции, восходящей к грекам, обычно рассматривается как включающий три фактора: то, что выступает как знак;

то, на что указывает знак;

воздействие, в силу которого соответствующая вещь оказывается для интерпретатора знаком.

Семиотика дает основу для понимания важнейших форм человеческой деятельности и в связи этих форм друг с другом, поскольку все эти виды деятельности и все отношения находят отражение в знаках. Такое понимание оказывает действенную помощь, устраняя смешение различных функции, осуществляемых посредством знаков. Способствуя пониманию человеческой деятельности, семиотика обещает осуществить одну из задач, традиционно считавшихся философскими. Философия часто грешила, смешивая в своем собственном языке различные функции, которые выполняют знаки. Но, согласно старой традиции, философия должна стараться постичь специфические формы человеческой деятельности, стремиться к наиболее общему и наиболее систематическому знанию, какое только возможно. В современной форме эта традиция выступает в отождествлении философии с теорией знаков и с унификацией науки, иначе говоря, с общими и системными аспектами чистой и дескриптивной семиотики.

Моррис Ч.У. Основания теории знаков. – М.,1983, с 37-57.

2 Раздел Источниковедение и историография отечественной культурологической мысли Александр Николаевич Радищев (1749-1802) Русский историк, философ, стоял у истоков русского радикально демократического направления. Развивал идеи естественного права Гельвеция, Дидро. Одно из основных и значимых произведении «Путешествие из Петербурга в Москву». Его издание было тайным.

Екатериной 2-й был приговорен к смерти, но приговор был заменен на лет ссылки.

Впервые свою антимонархическую программу сформулировал в примечаниях переводимой им книги Г.Мабли «Размышления о греческой истории или о причинах благоденствия и несчастия греков».

Придерживался принципа естественно-научного материализма, автор книги «О человеке, о его смертности и бессмертии».

«Примечания о государстве и законе»

« Неправосудие государя дает народу его судии, то же и более над ним право, какое ему дает закон над преступниками. Государь есть первый гражданин народного общества. В законе претворяется общая воля народа, которой «послушна» всякая власть: « Свою творю, творя всех волю:

Вот что есть в обществе закон.»

Посягать на закон, уклоняться от его установлении не допустимо ни для подданных, ни для монархов: в первом случае это преступление, во втором-тирания: «Власть царска веру охраняет Власть царску вера утверждает;

Союзно общество гнетут;

Одно сковать рассудок тщится;

Другое волю стереть стремиться, Но пользу общую,- рекут.

Но и тиранство не бесконечно: невежественные рабы, загрубевшие в своих чувствах при первом же порыве свободы устремляются к разрушению.

Но разгул вольности стихает и все приходит в прежние брега:

« Свобода в наглость превратится И власти под ярмом падет»

Основная мысль Радищева о положении России: « Я взглянул окрест меня - душа моя страданиями человечества уязвлена стала».

«…»Член общества становится только тогда известен правительству, его охраняющему, когда становится злодей «…»

А.Н.Радищев создал программу преобразования российского государства на республиканских началах. В проекте он ставил «блаженство гражданское»: « Лучшее состояние общества, когда тот, кто обрабатывает землю, имеет право на владение ею…Все беды общества от того:

принужденная работа дает меньше плода, а это препятствует размножению народа…Главная опасность – это рабство, оно опасно в неспокойствии своем»

«Неволя одного сословия проистекает из привилегии другого, в данном случае дворянства…Полезно государству в начале своими личными заслугами, ослабило оно в подвигах своих наследственностью, и, сладки при насаждении, его корень произнес, наконец, плод горький..»

« О человеке, о его смертности и бессмертии»

Антропологическая мысль Радищева устремлена на постижение будущности человека, однако он не связывал себя с односторонними тенденциями (ни религиозными, ни атеистическими). Он отвергал « все предрассудки и предубеждения» и основывался только на « познании естественности», т.е. природе человека.

Ключом к антропологии Радищева служило «правило сходственности», согласно которому все, что можно сказать о животных, можно сказать и о человеке. «Как семя дает начало произрастающему растениям и животным, так и человек преджил до зачатия своего.»

« Смерть не существует в природе, но существует разрушение, а, следовательно – одно токмо преобразование»

« Душа сопряжена с семенем и живет в нем, пока семя не переходит в зародыш. И только в зародыше душа обретает свойства жизни – чувства и нервы. Лишь с рождением человека душа претерпевает коренные изменения, она проникается способностью познания постижения Бога, создании художника, науки.»

« О законоположении»

« Ежели то истина, доказательств не требующая, что закон постановляется для того, чтобы гражданин, в обществе живущий, ведал в чем состоят его права и обязанности, чтобы знал, что есть дозволено и запрещено;

если то истина, что закон в гражданском обществе служит, так сказать, знаком, показывающим стезю шествия правильного, и маяком, знаменующим деяния опасные, которых в общежитии удаляться должно, то не меньше того истинно и справедливо, что закон не удобен всегда охранять права каждого от притязания ухищренных доводов от насилия постороннего;

не может всегда воспретить, чтобы человек не покусился на неправду, чтобы не впадал в преступление.

Сколь не тягостно для человеколюбивого законоположника установлять казни и нарицать иногда преступлением то, что само по себе есть ни зло, ни благо, то, что дозволял бы закон естественный;

но то успокоит его любящее сердце, что казнь законная не есть иное что, как ограда прав и общих и частных, и оплот, поставленный против пороков, все растлевающих, против неистовства нарушившего, против буйства, все опровергающего, против неправды, злобы и пагубных их последствий, против злодейств и преступления…»

Радищев А.Н. Изб. фил. соч. – Л. 1949, с. 478-489.

Петр Яковлевич Чаадаев (1794-1856) Русский мыслитель, один из основоположников оригинальной русской философии. Учился на словесном отделении Московского университета. Во время войны с Наполеоном Чаадаев проходит через все крупные сражения Отечественной войны и европейской кампании, закончившейся в Париже.

Был хорошо знаком с европейской философией. В его произведениях чувствуется влияние Гердера и других немецких философов. Культура.

Утверждает он, есть цельное образование. Целостность западноевропейской культуры связана с тем, что страны западной Европы явились наследниками греко-римского мира. Чаадаев указывает, что европейская культура сложилась в результате перехода от язычества к христианству. Приверженец идеи правового государства. Именно в нем, считает Чаадаев, находит свое конкретное воплощение всеобщее равенство и справедливость, братство и свобода. Указывал, что нет необходимости отрицать национальных русских традиции, но считал, что и идеализация национальной самобытности бесплодна и даже порочна.

Автор «Философических писем», первое из которых вышло в журнале «Телескоп», после чего редактор журнала был сослан, а автор был объявлен сумасшедшим и подвергнут домашнему аресту.

В ответ на многочисленные упреки в отсутствии патриотизма он пишет в 1837 г. «Апологию сумасшедшего», где автор объясняет свое отношение к России в духе библейского «кого люблю, того и порицаю».

«Философические письма»

Письмо первое … Одна из самых печальных особенностей нашей своеобразной цивилизации состоит в том, что мы все еще открываем истины, ставшие избитыми в других странах и даже у народов, в некоторых отношениях более нас отсталых. Дело в том, что мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к одному из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку, и не имеем традиции ни того, ни другого.

Мы стоим как бы вне времени, всемирное воспитание человеческого рода на нас не распространяется, дивная связь человеческих идей в преемстве поколений и история человеческого духа, приведшие его во всем остальном мире к его теперешнему состоянию, на нас не оказали никакого действия. То, что у других составляет издавна самую суть общества и жизни, для нас еще только теория и умозрение… … То, что у других народов просто привычка, инстинкт, то нам приходится вбивать в свои головы ударами молота. Наши воспоминания не идут далее вчерашнего дня… Мы так удивительно шествуем во времени, что мере движения вперед пережитое пропадает для нас безвозвратно. Это естественное последствие культуры, всецело заимствованной и подражательной.

Народы – существа нравственные, точно так, как и отдельные личности. Их воспитывают века, как людей – годы. Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. Мы принадлежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в человечество, а существуют лишь для того, чтобы преподать великий урок миру.

Чаадаев П.Я. Соч. из истории отечественной философской мысли. – М., 1989, с. 18, 21-22, 24-26.

Алексей Степанович Хомяков (1804-1860) В этом русском философе органично сочетались таланты мыслителя и практика. Он с одинаковым успехом занимался иностранными языками, фехтованием, математикой, словесностью, сочинял стихи. В 1822 году поступает на военную службу, которая продолжалась до 1825 года.. Затем Хомяков уволился и едет в Париж «для усовершенствования в живописи».

Вторично Хомяков служил уже в 1828-29 годах в звании штаб-ротмистра Белорусского гусарского полка и участвовал в Балканской войне. Выйдя в отставку Хомяков, много ездил по Европе, встречался в Баден-Бадене с Шеллингом.

В славянофильской среде его называли «отцом церкви». Он рассматривал веру в качестве некоего предела внутреннего развития человека, «крайней черты его знании». Хомяков не отвергал науку, не противопоставлял веру и знание: он иерархизировал их отношение: сначала знание, потом вера.

Условие существования веры - недостижимость абсолютного знания.

Основные произведения: «Семирамида», «О старом и новом».

«Семирамида»

Все религии делятся на две группы: кушитскую и иранскую. Здесь различия определяются исходя из соотношения в них свободы и необходимости. Кушитство основано на принципах необходимости, обрекает на бездушное подчинение. Иранство является религией свободы – обращаясь к внутреннему миру человека и требует от него осознанного выбора между добром и злом.

Христианство гармонично сочетает свободу с необходимостью, индивидуальную религиозность с церковной организацией.

Общинное устройство должно быть положено в основу государственной жизни.

Монархия – лучшая форма правления для России, царь должен быть избираем народом.

Соборность утверждает себя во всех областях жизни христианина: в семье, общественных отношениях..Православие породило в России специфическую социальную организацию - сельскую общину. Сельская община сочетает в себе 2 начала: хозяйственное и нравственное.

Духовность отождествляется с соборностью, которая мыслилась как итог взаимодействия «божественного и человеческих элементов».

«О старом и новом»

«…» Что лучше старая или новая Россия? Много ли поступило чуждых стихии в ее теперешнюю организацию? Приличны ли ей эти стихии? Много ли она утратила своих коренных начал, и таковы ли были эти начала, чтобы нам о них сожалеть и стараться их воскресить?

Современную Россию мы видим: она нас и радует, и теснит;

об ней мы можем говорить с гордостью, а иногда совестимся говорить даже со своими;

но старую Русь-надобно угадать».

Англичане, французы, немцы не имеют ничего хорошего за собою. Чем дальше они оглядываются, тем хуже и безнравственнее представляется им общество. Наша древность представляет нам пример и начало доброго в жизни частной, но все это было подавлено отсутствием государственного начала, игом внешних врагов. Западным людям приходится все прежнее отстранять и все хорошее создавать;

нам довольно воскресить, уяснить старое, привести его в сознание и жизнь.

«…» Много ошибок помрачают славу преобразователя России (Петра 1-го), но ему остается честь пробуждения ее к силе и к сознанию силы.

Средства, им употребленные, были грубые и вещественные;

но не забудем, что силы духовные принадлежат народу и церкви, а не правительству «…»

«…» На нашей первоначальной истории не лежит пятно завоевания.

Кровь и вражда не служили основанием государства русского, и деды не завещали внукам предании ненависти и мщения.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.