авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 34 |

«1 Валерий Николаевич Сойфер Власть и наука ЧеРо; 2002 ISBN 5-88711-147-Х Валерий ...»

-- [ Страница 28 ] --

Тонкий психолог Лысенко чуял эти перемены и на ходу менял тактику. В его речах повторялось всё больше мёда в адрес Хрущева. Если брать в качестве отсчета его речи в сталинские времена, когда Лысенко не стеснялся в выражениях своей "сыновней любви и безграничной преданности" к вождю всех народов, то теперь это было извержением потоков лести, не знающей границ. И Хрущеву это явно нравилось, ему -- недавнему борцу с "культом личности" -- теперь несомненно хотелось раздуть свой культ в еще больших размерах. Вот один лишь -- не самый яркий -- образчик сладкопевного захваливания мудрого вождя Трофимом Денисовичем. Выступая в присутствии Хрущева 22 февраля 1961 года на совещании передовиков сельского хозяйства нечерноземной зоны в Москве, Лысенко, наряду с заявлениями о том, сколь величественно его собственное детище -- "мичуринская биология" ("Я много раз уже заявлял, что мичуринская биология, творческий дарвинизм - детище социалистического сельского хозяйства" /189/), пропел гимн прямому продолжателю дела Ленина:

"Владимир Ильич Ленин, Центральный Комитет партии, Никита Сергеевич Хрущев неоднократно подчеркивали, что в единстве теории и практики главным, ведущим является практика... Напомню замечание Никиты Сергеевича Хрущева по этому поводу на январском Пленуме. Он говорил, что вести социалистическое сельское хозяйство без науки нельзя. В этих словах выражена забота партии и правительства о науке, определены обязанности работников науки: они должны всей своей научной деятельностью прямо или косвенно помогать колхозам и совхозам..." (190).

Поговорив затем про микробов, кормящих растения, про "навозно-земляные компосты на полях и навозно-дерновые21 на лугах и пастбищах" (192), Лысенко еще раз вернулся к личности Никиты Сергеевича, приписав ему роль первооткрывателя идеи о том, что можно обойтись меньшим количеством удобрений, если использовать тройчатку и компосты (193).

Закончил он свою речь верноподданнической здравицей в честь Никиты Сергеевича.

Говорят, что вода камень долбит. Лесть Лысенко окончательно растопила лед прошлого недоверия к нему Хрущева (или, чтобы быть более аккуратным, скажу так -- его несколько настороженного отношения к Лысенко). А результатом долбления в одну точку стало то, о чем Лысенко не мог не мечтать страстно. Ему удалось вернуть себе главную из утраченных позиций, в августе 1961 года его снова сделали Президентом ВАСХНИЛ.

Примечания и комментарии к главе XVI 1 И.Лиснянская. Что я увижу в часы одиночества? 1980. Цитиров. по книге: Дожди и зер- кала. Стихи, YMCA-Press, Paris, 1983, стр. 213.

2 Ф.М. Достоевский. Бесы. Цитиров. по Полному собранию сочинений в 30 томах, т.

10, Изд. "Наука", Ленинград, 1974, стр. 374.

3 Цитиров. по машинописному экземпляру воспоминаний академика ВАСХНИЛ И.Е.

Глу- щенко, стр. 198.

4 Там же.

5 Там же.

6 Там же. Неоднозначность в трактовке пользы от яровизации понимали кое-кто и из лысенковского окружения. Молодой сотрудник лысенковского Института генетики АН СССР Александр Константинович Федоров (в настоящее время доктор наук, старший сотрудник Московского филиала ВИР) в 1955 году опубликовал результаты исследований, из которых следовало, что, например, многолетние травы вообще неспособны проходить стадию яровизации из-за отсутствия у них достаточного количества питательных веществ.

См.: А.К.Федоров. О биологии развития некоторых многолетних трав. "Изв. АН СССР, сер.

биол.", 1955, 2, стр. 19-40. Пожалуй, следует отметить, что, начав с научного несогласия с Т.Д.Лысенко, А.К.Федоров постепенно пришел к несогласию и с его организационными приемами и стал одним из первых критиков Лысенко в его собственном институте. Будучи человеком, уверенным в правоте партийных позиций, коммунист Федоров, тем не менее, не убоялся пойти с жалобами на Лысенко непосредственно в партийные органы, вплоть до ЦК (о чем мне в середине 70-х годов рассказывал бывший заместитель зав. отделом сельского хозяйства ЦК КПСС /заведующим отделом в то время был Ф.Д.Кулаков/ В.Д.Панников, ставший позже вице-президентом ВАСХНИЛ).

7 Н.С.Хрущев. О контрольных цифрах развития народного хозяйства СССР на 1959 1965 годы. Доклад на внеочередном XXI съезде КПСС 27 января 1959 года, М., Госполитиздат, 1959, стр. 9.

8 Т.Д. Лысенко. Сельскохозяйственная наука в борьбе за выполнение сталинской программы.

Газета "Известия", 6 марта 1946 г., 56 (8972), стр. 2.

9 Там же.

10 Т.Д.Лысенко. Почвенное питание растений -- коренной вопрос науки земледелия.

М., Сельхозгиз, 1955, стр. 33.

11 Там же.

12 Там же.

13 Там же.

14 Т.Д.Лысенко. К новым успехам в осуществлении сталинского плана преобразования природы. Сельхозгиз, М., 1950, стр. 15.

15 А.В. Соколов. Рецензия на книгу Т.Д. Лысенко "Почвенное питание растений - коренной вопрос науки земледелия". Журнал "Почвоведение", 1955, 11, стр. 99-102.

Приведенная цитата взята со стр. 99.

16 Т.Д. Лысенко. О почвенном питании растений и повышение урожайности сельскохозяйственных культур. Сельхозгиз, М., 1954. Данная брошюра содержит изложение доклада Т.Д.Лысенко на сессии ВАСХНИЛ, сделанного 15 сентября 1953 г.

17 Там же, стр. 9.

18 Там же, стр. 11.

19 Там же, стр. -56.

20 Там же, стр. 7.

21 Там же, стр. 61.

22 См. прим. /10/.

23 Там же. Эти соображения о причине кислотности были изложены в докладе, сделанном Т.Д.Лысенко на координационном совещании АН СССР, созванном Институтом генетики АН СССР 11-15 января 1954 г. См.: К.В.Косиков. Хроника. Совещание по проблеме "Наследственность и ее изменчивость". Журнал "Успехи современной биологии", 1954, т. 37, вып. 3, стр. 378-381.

24 Т.Д. Лысенко Задача науки о почвенном питании растений в повышении урожайности сельскохозяйственных культур. Журнал "Достижения науки и передового опыта в сельском хозяйстве", 1953, 11.

25 Перечень выступлений составлен мною на основании сведений, приведенных самим Лысенко. См. прим. /10/.

26 Ф.В. Турчин. Питание растений и применение удобрений. Журнал "Почвоведение", 1954, 6.

27 Д.Л.Аскинази. Выступление по докладам А.В.Соколова, Ф.В.Турчина и О.К.

Кедрова-Зихмана на совещании почвоведов 20-26.IV.1954 года. Там же, стр. 76.

28 См. прим. /10/.

29 Там же, стр. 57.

30 Там же, стр. 37.

31 См. прим. /15/, стр. 100. См. также: А.В.Соколов. Роль правильных севообротов в повышении плодородия почв. Журнал "Почвоведение", 1954, 6, стр. 36-47. Автор критиковал И.В.Якушкина, В.С.Дмитриева, С.Ф.Демидова и писал о "атеях" Лысенко: "Всё это были фантазии, расплачиваться за которые пришлось сельскому хозяйству нашей страны".

32 См. прим. (15).

33 Там же.

34 А.Г.Шестаков, А.В.Петербургский, В.М.Клечковский, И.М.Гулякин, П.М.Смирнов.

О системе применения удобрений в Нечерноземной полосе. Журнал "Известия Тимирязевской сельскохозяйственной академии", 1955, вып. 1 (18), стр. 103-118.

Убедительная критика лысенковских предложений об использовании удобрений была дана на стр. 110-118. Авторы писали:

"Рекомендации Т.Д.Лысенко... находятся в противоречии с многочисленными дан ными науки и сельскохозяйственной практики..., неприемлемы [они -- В.С.] и с орга низационно-хозяйственной стороны, ибо они не упрощают, а усложняют применение удобрений"" (стр. 110).

"Широкая реализация предложений акад. Т.Д.Лысенко неминуемо привела бы к потерям" (стр. 111).

35П.Г. Найдин, А.К.Селаври. Об эффективности смесей органических, фосфорных удобрений и извести. Журнал "Почвоведение", 1955, 10, стр. 23-35.

36 Там же, стр. 28.

37 См. прим. /7/.

38 Ф.В. Каллистратов. Опыт применения органо-минеральных смесей под озимую пшеницу.

Журнал "Земледелие", 1955, 7, стр. 52-55. Автор писал в статье невообразимые вещи.

Так, он утверждал, что органо-минеральные смеси "почти удваивают урожай озимой пшеницы", что они "дают возможность получать урожаи от 37 до 42 ц/га", что "действие суперфосфата в смеси с органическими удобрениями возрастает в 3,5 раза, а на почвах с низким плодородием -- в 8-10 раз... Можно заменить суперфосфат фосфоритной мукой и это, тем не менее, не снижает эффективности органо-минеральных смесей".

Эти выводы не покоились на фактах, так как несколько цифр, приводившихся Ф.В.Каллистратовым, никак не подкрепляли его точку зрения. А в то же время Лысенко ссылался на "блестящий опыт Каллистратова". См., напр.: Т.Д.Лысенко. Почвенное питание растений и удобрение полей. Доклад на заседании Ученого Совета ТСХА, посвященного 1 5летию со дня смерти В.Р.Вильямса. "Известия ТСХА", 1955, вып. 1 (8), стр. 11-24. В этом докладе Т.Д.Лысенко ссылался на "опыты агронома Горок Ленинских Ф.В.Каллистратова, использовавшего органо-минеральные смеси под картофель" и добившегося увеличения урожая по сравнению с контролем (153 ц клубней/га) -- "при разных дозах тройчатки от до 251 ц/га", стр. 17.

39 См. прим. /10/, стр. 113.

40 В.В.Мацкевич, Зам. Председателя Совета Министров СССР, министр сельского хозяйства СССР. О задачах сельскохозяйственной науки по осуществлению решений XX съезда КПСС (доклад на Всесоюзном совещании работников сельскохозяйственной науки в Москве 19 июня 1956 г.). Журнал "Вестник сельскохозяйственной науки", 1956, 1, стр. 9 39. В.В.Мацкевич говорил:

"За 27 лет существования академии [ВАСХНИЛ -- В.С.] выборы ни разу не проводились" (стр. 28).

"... в науке долгое время пользовалась почетом теория о неизбежности появления сорняков в посевах, в связи с перерождением культурных растений.

Докторант академии Дмитриев, например, писал, что "возникновение единичных растений овсюга" (из овса) при определенных условиях "становится неизбежным, то есть представляет не случайное, а закономерное явление...

А мы с товарищем Тихомировым и Бенедиктовым, убаюканные "глубиной исследований" Дмитриева, Котта и других...ожидали, пока сорняки самоизредятся и исчезнут или превратятся в... ананасы" (стр. 34).

41 Под заголовком "На стыке точных и естественных наук" журнал "Техника молодежи" в 1956-1957 году опубликовал много выступлений советских ученых (И.Л.Кнунянца, Н.П.Дубинина, А.Р.Жебрака, Е.Т.Васиной-Поповой, Д.К.Беляева, А.А.Ляпунова, Б.Л.Астаурова, Н.В.Тимофеева-Ресовского, И.Е.Тамма): см. в частности, 5, 6, 9, 1957.

42 Н.П. Дубинин. Физические и химические основы наследственности. Журнал "Биофизика", 1956.

43 Ф.Крик. Структура наследственного вещества. Журнал "Химическая наука и промышленность", 1956, т. 1, 4, стр. 472-477;

см. также статью Дж.Уотсона и Ф.Крика "Структура ДНК" в сб.: "Проблемы цитофизиологии", М., Изд. иностр. лит-ры, 1957, стр. 58 70.

44 См. прим. /82/ к главе XV.

45 Н.П.Дубинин. Вечное движение. Госполитиздат, М., 1972, стр. 368.

46 А.А.Авакян. О дружбе наук и ее нарушении. Ответ оппоненту (по поводу статьи).

Журнал "Наш современник", Изд. "Литературной газеты", М., 1956, кн. 3, стр. 130-131.

47 Выступление В.В.Сахарова на дискуссии в редакции. Там же, стр. 158-162.

48 Выступление Ф.В.Турчина. Там же, стр. 153-158.

49 Выступление Н.П.Дубинина. Там же, стр. 168-173.

50 Выступление О.Н.Писаржевского. Там же, стр. 141-145.

51 Выступление И.А.Халифмана. Там же, стр. 145.

52 Выступление В.В.Сахарова. Там же, стр. 159.

53 Цитиров. по выступлению О.Н.Писаржевского. Там же, стр. 144.

54 А.А. Авакян. Стадийные процессы и так называемые гормоны цветения. Журнал "Агро- биология", 1, стр. 47-77.

55 Там же, стр. 47.

56 Н.Г. Холодный. В защиту учения о гормонах растений. "Ботанический журнал", 1954, т. 39, 3, стр. 403-414.

57 См. прим. /46/, стр. 136.

58 Там же, стр. 133.

59 Там же, стр. 153.

60 Там же. Вот два примера, характеризующих поведение Авакяна:

"Ф.В.Турчин. Несколько лет назад Т.Д.Лысенко пришел к заключению, что почвенные микроорганизмы принимают непосредственное участие в питании растений. Он утверждал тогда, что... минеральные удобрения идут сначала на питание почвенных микроорганизмов, которые перерабатывают их в вещества, пригодные для непосредственного усвоения растениями.

А.А.Авакян. Нужно формулировать точнее.

Ф.В.Турчин. Я достаточно точно излагаю. Вот что писал тогда Т.Д.Лысенко: "Все удобрения, которые мы вносим в почву, даже в увояемой форме, все равно прежде поглощаются микрофлорой, и уже продукты жизнедеятельности микрофлоры питают наши сельскохозяйственные растения" (Газета "Известия", 1946, 56), (стр. 153).

Через несколько минут Авакян повторил свой наскок в попытке уличить профессора Ф.В.Турчина в искажении истины. Турчин говорил о том, что тройчатка Лысенко гораздо менее эффективная, чем рекомендуемые учеными способы удобрений. Авакян, хорошо понимавший, что тень падает и на него, так как именно он давал результаты проверки тройчатки, снова перебил докладчика:

"А.А.Авакян. Это неправда!

Ф.В.Турчин. Зачем же говорить, что это неправда, когда вы сами присутствовали на заседании Технического совета Министерства сельского хозяйства СССР в начале 1955 года, где профессором Н.Г.Найдиным были доложены результаты опытов по проверке эффективности органо-минеральных смесей... После обсуждения результатов этих опытов Техническим советом была принята соответствующая резолюция... Вы разве забыли это?

А.А.Авакян. Нет, не забыл" (стр. 1-55156).

61 Там же, стр. 165.

62 Там же, стр. 161 и 169.

63 Там же, стр. 162.

64 Там же. стр. 167.

65 Там же, стр. 141.

66 Там же, стр. 159.

67 Там же, стр. 160. В.В.Сахаров в связи с этим говорил:

"И тогда еще я ставил вопрос об ответственности тт. Презента, Всехсвятского и некоторых других перед страной. Случилось самое худшее. И в средней школе, и в высшей школе были проведены программы, по которым в течение ряда лет миллионы учащихся получают превратное представление о том, что такое дарвинизм".

68Там же, стр. 162.

69 Там же, стр. 168.

70 Там же, стр. 164-165.

70а Б.Н.Васин, Т.К.Лепин. Рецензия на книгу Н.И.Фейгинсона "Основные вопросы мичуринской биолгии". Журнал "Бюллетень Московского Общества Испытателей Природы (отдел биологический), 1956, т. 61, 4, стр. 9-5105;

В.П.Эфроимсон. О роли эксперимента и цифр в сельскохозяйственой биологии. Там же, 1956, т. 61, 5, стр. 83-91. См. также статью М.Л.Бельговского. Фальсификация науки под флагом мичуринского учения. Рецензия на книгу А.И.Воробьева. Основы мичуринской генетики.. 1953. Там же, 1956, т. 61, 2, стр.

102-106.

71 См. прим. /45/, стр. 374.

72 Там же.

73 Ф.Х. Бахтеев. О состоянии преподавания ботаники в средней школе. "Ботанический жур- нал", 1958, т. 43, 1, стр. 14-5153.

74 Резолюция по докладу Ф.Х. Бахтеева "О состоянии преподавания ботаники в средней школе". (Утверждена на пленарном заседании Второго делегатского съезда ВБО мая 1957 г.), там же, стр. 153-154.

От редакции. Там же, стр. 154-155.

75 М.А. Лаврентьев. Опыты жизни. 50 лет науке (мемуары). Журнал "ЭКО (экономика и организация промышленного производства)", 1980, 1, стр. 146.

76 Там же.

77 Там же.

78 Там же, стр. 146-147.

78а См. прим. /45/, стр. 378.

79 Н.С. Хрущев. За резкое увеличение производства мяса и молока в районах центральной нечерноземной зоны. Речь на совещании работников сельского хозяйства областей цент-ральной нечерноземной зоны 30 марта 1957 г. Газета "Правда", 1 апреля г., 91 (14120), стр. 2.

80 Там же.

81 Там же.

82 Там же.

83 В. Поляков, К.Погодин. Совещание работников сельского хозяйства Арзамасской, Горь- ковской и Кировской областей, Марийской, Мордовской и Чувашской АССР. Газета "Правда", 8 апреля 1957 г., 98 (14127), стр. 2.

84 Там же, 9 апреля 1957 г., 99 (141128), стр. 1.

85 Там же, 10 апреля 1957 г., 100 (14129), стр. 2.

86 Там же.

87 Там же.

88 Т.Д. Лысенко. Шире применять в нечерноземной полосе органо-минеральные смеси.

Газе- та "Известия", 27 апреля 1957 г., 101 (12408), стр. 2.

89 Там же, 90 Там же.

91 Информационное сообщение: "Пленум ЦК КПСС об антипартийной группе Маленкова, Кагановича, Молотова и примкнувшего в ним Шепилова 22-29 июня 1957 г.". Газета "Правда", 4 июля 1957 г., 185 (14214), стр. 1-2. В 1998 г. под редакцией А.Н.Яковлева вышел том с полными стенографическими записями всех заседаний пленума, из которых становится очевидным, как грубо и политикански расправился со своими конкурентами по руководству КПСС Хрущев. См.: Молотов, Маленков, Каганович. 1957. В серии "Россия - XX век". М. Издание Международного Фонда "Демократия", Гуверовского института войны, революции и мира и Стэнфордского университета. 1998.

92 Газета "Правда" 10 июня 1957 г., 191 (14220), стр. 3.

93 Там же.

94 Редакционная статья "Интересные работы по животноводству в Горках Ленинских.

Бесе- да с академиком Т.Д. Лысенко". Газета "Правда", 17 июля 1957 г., 198 (14227), стр. 56.

95 Там же.

96 Например, академик В.А. Энгельгардт 9 июня 1957 г. писал в газете "Комсомольская правда":

"Расшифровать язык атомных и молекулярных комбинаций -- прямая задача науки ближайшего будущего. Задача эта чрезвычайно трудная. Но не нужно быть беспочвенным оптимистом, чтобы верить, что через пятьдесят лет "биологический код" -- химическая зашифровка наследственных свойств -- будет расшифрован и прочитан.

С этого момента человек станет полным властелином живой материи. Изменяя расположение атомов в генах, хромосомах, он даст растениям и животным такие полезные свойства, которые те, подчиняя воле человека, будут воспроизводить в последующих поколениях".

97 Передовая статья "О разработке философских вопросов естествознания". Журнал "Вопро- сы философии", 1957, 3, стр. 3-18.

98 Там же, стр. 15.

99 В.Я.Александров. Цитология. БСЭ, 2 изд.

100 Н.А. Майсурян, А. Негруль, В. Эдельштейн, А.Атабекова. Выдающийся советский ученый. Газета (многотиражная) "Тимирязевец", 4 декабря 1957 г., стр. 3.

101 Там же.

102 Т.Д. Лысенко, Н.И. Нуждин. За материализм в биологии. Москва, 1957, Изд.

Всесозного Общества по распространению политич. и научн. знаний, ротапринтное издание, имеет- ся в открытом доступе в Гос. Библиотеке им. В.И.Ленина, шифр Б 59-11/112.

Негативно отозвался о значении физики и химии для биологических исследований Лысенко и на заседании Президума АН СССР и Отделения биологических наук 20 января 1959 года.

См. его статью "К вопросу о взаимоотношениях биологии с химией и физикой". Журнал "Агробиология", 4, 1958, стр. 484-488.

103 Т.Д. Лысенко, Н.И. Нуждин. За материализм в биологии. Москва, 1957, см. прим.

(102), стр. 22.

104 Там же, стр. 13.

105 Там же, стр. 10.

106 Говоря об этих "фантазиях" Энгельгардта, Лысенко заявил:

"Все это -- безответственные попытки увода биологической науки с ясного мате риалистического пути. В наших условиях такие попытки большого успеха, конечно, иметь не могут. Но они все же тормозят развитие науки, затуманивают головы неко-торой части молодежи. Этим людям в их практической работе придется нелегко". Там же, стр. 68.

107 Там же, стр. 38.

108 Там же, стр. 60.

109 Там же, стр. 50.

110 Н.С. Хрущев. Тезисы доклада "Контрольные цифры развития народного хозяйства СССР на 1959-1965 г. г.". Политиздат, М., 1958.

111 А.Н. Несмеянов. Задачи советской науки в свете семилетнего плана развития народного хозяйства СССР. Газета "Правда", 1 декабря 1958 г., 355 (14729), стр. 2-3.

Цитата взята со стр. 3.

112 Проект строительства Пущинского центра биологических исследований долго оставался нереализованным. Например, в 1957 году в "Вестнике АН СССР" сообщали, что "намечается сооружение зданий для биологических учреждений в Пущино на Оке" (см.

статью: В Отделении биологических наук. "Вестник АН СССР", 1957, 3, стр. 38), но на следующий год президент АН СССР А.Н.Несмеянов (Вступительная речь Президента Академии наук СССР академика А.Н.Несмеянова на годичном собрании 25 марта 1958 г.

"Вестник АН СССР", 1958, 5, стр. 4-8) признал:

"Строительство научного городка в Пущине под Серпуховым, одна из основных целей которого -- развитие биохимии, биофизики, микробиологии, химии природных соеди-нений - пока находится в состоянии моратория" (стр. 7).

Президиум АН СССР много раз возвращался к этому вопросу. См., напр., статью: В Президиуме Академии наук СССР. О строительстве биологических институтов в Пущино.

"Вестник АН СССР", 1962, 6, стр. 101. Реальное строительство началось лишь в середине 60-х годов.

113 См.: "Материалы совещания по применению математических методов в биологии, состояв- шегося 12-17 мая 1958 года". Ленинград, Изд. ЛГУ им. А.А.Жданова, 1958, 44 с.

114 См.: "Тезисы докладов Совещания по полиплоидии у растений 2-528 июня 1958 г.".

М., Изд. МОИП, 103 стр.

115 А.Р.Жебрак. Полиплоидия у пшеницы. Там же, стр. 20-22.

116 В.В.Сахаров. Полиплоидия и радиация. Там же, стр. 16-19.

117 В.Л. Рыжков. Количественно-качественные отношения при полиплоидии. Там же, стр. 10- 11.

118 А.Н. Лутков. Полиплоидия и ее значение у эфирно-масличных культур. Там же, стр. 62- 64.

119 В.С. Андреев. Некоторые особенности экспериментальных полиплоидных форм опийного мака. Там же, стр. 73-75.

120 В.К. Щербаков. Методы экспериментального получения полиплоидов. Там же, стр.

9-5 96.

121 Газета "Правда", 29 сентября 1958 г., 272 (14666), стр. 1.

122 Т.Д.Лысенко. За материализм в биологии! Журнал "Агробиология", 1957, 5, стр.

4- 12 и 6, стр. 3-17. Статья также опубликована в журнале "Вопросы философии", 1958, 2, стр. 102-111.

123 Редакционная статья: Дискуссии: О некоторых проблемах советской биологии.

"Ботани- ческий журнал", 1958, 8, стр. 113-51145.

124 Редакционная статья "Об агробиологической науке и ложных позициях "Ботанического журнала"". Газета "Правда", 14 декабря 1958 г., 348 (14742), стр. 3-4.

125 Там же, стр. 3.

126 Там же.

127 Там же, стр. 4.

128 Там же.

129 Т.Д. Лысенко. Теоретические успехи агрономической биологии. Газета "Известия", 8 дека- бря 1957 г.

130 Заключение Комиссии Отделения биологических наук АН СССР о деятельности "Ботани- ческого журнала" на 2-х стр., Приложение к Постановлению Бюро Отделения биоло- гических наук АН СССР от 23 сентября 1958 г., 210-130/277, протокол 28, п. 5.

131 Там же, стр. 1-2.

132 См.: Постановление Бюро ОБН АН СССР от 23 сентября 1958 г., 210-130/277, протокол 28, п. 5, подписанное зам. академика-секретаря Отделения биологических наук АН СССР -- член-корр. АН СССР -- Г.К.Хрущовым и и. о. Ученого секретаря ОБН канд.

сельскохозяйственных наук А.А.Маркевич.

133 Пленум ЦК КПСС 1-519 декабря 1958 г. Стенографический отчет. Госполитиздат, М., 1958.

134 Н.С. Хрущев. Выступление на декабрьском пленуме ЦК КПСС. Там же, стр. 84.

Хрущев сказал:

"Или возьмите такой пример. При Всесоюзном институте животноводства имеется ла боратория белковых кормов во главе с академиком ВАСХНИЛ С.С.Перовым. Госу-дарство израсходовало на содержание этой лаборатории только за 1949-1957 годы около 3 миллионов рублей, а результатов никаких".

135 Там же, стр. 83.

136 Там же, стр. 233-234.

137 Там же, стр. 235.

138 Там же, стр. 236.

139 Там же, стр. 237.

140 Там же, стр. 238.

141 Там же, стр. 238.

142 Там же, стр. 239.

143 Там же, стр. 240.

144 Там же, стр.274.

145 Там же.

146 Там же, стр. 375.

147 Там же.

148 Там же.

149 Газета "Правда" 18 декабря 1957 г., 352 (14746), стр. 1.

150 Там же, стр. 3.

151 Редакционная статья "За укрепление связи биологии с практикой". Журнал "Вестник АН СССР", 1959, 3, стр. 3-7. Цитата взята со стр. 4.

152 Там же, стр. 5.

153 Там же, стр. 6.

154 Там же.

155 Там же, стр. 7.

156 Решение Президиума АН СССР гласило:

"Об утверждении состава редакционной коллегии "Ботанического журнала" В связи с серьезной и правильной критикой работы редакционной коллегии "Ботанического журнала" в газете "Правда" от 14 декабря 1958 г. и высказанными по нему замечаниями на декабрьском Пленуме ЦК КПСС Президиум утвердил новый состав редакционной коллегии журнала.

Главным редактором утвержден член-корреспондент АН СССР В.Ф.Купревич, его заместителями -- доктора биологических наук П.А.Генкель и М.В.Культиасов, члены редакционной коллегии -- члены-корр. АН СССР А.А.Авакян и Б.К.Шишкин, акад.

ВАСХНИЛ П.А.Власюк, доктора биологических наук Н.А.Аврорин, Л.В.Кудряшов, С.С.Прозоров, В.М.Разумов, К.А.Соболевская, А.А.Шахов и М.С.Яковлев.

Новому составу редакционной коллегии поручено разработать предложения по коренному улучшению работы журнала в развитие материалистического направления в биологии". (См. "Вестник АН СССР", 1959, 3, стр. 112.

157 Газета "Правда" 2 июля 1959 г.

158 См. прим. /75/, стр. 146-147.

159 Там же, стр. 147.

160 Это было сделано с высочайшего согласия: см. "Постановление Совета Министров СССР о создании Сибирского Отделения Академии наук СССР", в кн.: "Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам", т. 4, 1953-1961, Госполитиздат, М., 1968, стр.

347-349;

см. также журнал "Вестник АН СССР", 1957 9, стр. 102, где было сказано, что Президиуму СО АН СССР предоставлено право на время организационного периода назначать заведующих лабораториями, отделами, секторами и старших научных сотрудников вновь создаваемых институтов без прохождения по конкурсу.

161 М.А.Лаврентьев. Прирастать будет Сибирью. М., Изд. ЦК ВЛКСМ "Молодая гвардия", 1980;

2-е изд. Новосибирск, Западно-Сибирское книжное издательство, 1982;

3-е изд. М., "Молодая гвардия", 1982.

162 Сообщение доктора наук М.Б.Голубовского.

163 См. прим. /75/, стр. 147-150.

164 Д.А. Франк-Каменецкий. Диффузия в химической кинетике. 2 изд., М., Изд.

"Наука", 1967.

165 Д.А.Франк-Каменецкий. Физические процессы внутри звезд. М., Физматгиз, 1969.

166 См.: "Сахаровский сборник", Москва-Нью-Йорк, Изд. "Khronika Press",New York, 1981, p. 249.

167 А.Д. Сахаров в "Сахаровском сборнике" (см. прим. /166/, стр. 249) дал следующую ссылку на эту статью:

"1957 октябрь. Статья о вреде ядерных испытаний в научном журнале (перепечатана журналом "Советский Союз" и многими зарубежными изданиями)".

168 А.Д. Сахаров. Радиоактивный углерод ядерных взрывов и непороговые биологические эффекты. В сб.: "Советские ученые об опасности испытаний ядерного оружия", под общей редакцией члена-корр. АМН СССР А.В.Лебединского, Изд. Главного управления по использованию атомной энергии при Совете Министров СССР, 1959, стр. 36 44. В разговоре со мной 19 декабря 1986 года А.Д.Сахаров сказал, что он послал эту статью в журнал "Советский Союз" и не знал о том, что Курчатов включил ее в сборник "Советские физики о вреде ядерного оружия".

169 E. Teller, A.L. Latter. Our Nuclear Future... Facts, Dangers, and Opportunities. Criterion Books. New York, 1958, p. 124.

170 Там же.

171 См. прим. /168/, стр. 41.

172 Там же, стр. 43-44.

173 Формулировка дана по памяти А.Д.Сахаровым -- см. прим. /168/, стр. 249.

174 Там же, стр. 250.

175 См. прим. /45/, стр. 370.

176 См., например, кн.: "Сборник работ лаборатории биофизики", Труды института биологии, Уральский филиал АН СССР, Свердловск, вып. 9, 1957;

"Ионизирующие излучения и наследственность", Итоги науки, сер. биологические наука, вып. 3, Изд. АН СССР, 1960.

Частично ссылки на опубликованные в те годы работы можно найти в кн.: В.Н.Сойфер.

"Молекулярные механизмы мутагенеза". Изд. "Наука", М., 1960;

В.Н.Сойфер. "Очерки истории молекулярной генетики". Изд. "Наука", М., 1970.

177 Канд. биол. наук А.А. Прокофьева-Бельговская, доктор биологических наук С.И.

Алиханян.

Важные проблемы генетики. Журнал "Вестник АН СССР", 1959, 1, стр. 98-100. В статье обсуждались работы, представленные на Вторую Международную конференцию по мирному использованию атомной энергии (Женева, сентябрь 1958 г.), и было сказано:

"советские ученые... уже добились крупных успехов, например, в селекции продуцен тов антибиотиков".

178 О выступлениях Т.Д. Лысенко в защиту мира см. подборку выступлений на заседании в АН СССР в 1951 году -- "Дело мира победит", журнал "Вестник АН СССР", 1951, 9, стр. 3.

179 Воспоминания И.Е.Глущенко, стр. 281.

180 Журнал "Агробиология", 5 и 6 за 1951 год.

181 И.Е. Глущенко. Почта советского ученого. Журнал "Огонек", 1956, 38, стр. 14;

его же статья в газете "Вечерняя Москва", декабрь 1956 г.;

его же статья в газете "Известия", декабря 1956 г.

182 Цитиров. по рукописи статьи, переданной мне В.П.Эфроимсоном.

183 Цитиров. по оригиналам, хранящимся у меня. Ксерокопии имеются у профессора М.Б.Адамса, Пенсильванский университет, США.

184 См. "Бюллетень МОИП, отд. биол.", 1965, т. 70, вып. 1, стр. 33-74;

см. также прим.

/266/ к главе VIII.

185 Во время первого чтения воспоминаний С.С.Четверикова на его квартире в Горьком присутствовали С.С. и Н.С. Четвериковы, доцент Горьковского Госуниверситета П.А.Суворов, доцент мединститута Т.Е.Калинина, аспирант ГГУ Н.Н.Солин и студенты горьковских вузов: В.А.Брусин, В.А.Шутов (ГГУ), И.А.Чечилова и В.Шевцова (Горьковский мединститут). Когда я кончил читать текст, было устроено чаепитие, во время которого Сергей Сергеевич, разволновавшись, даже всплакнул. Воспоминания были опубликованы:

С.С.Четвериков. Из воспоминаний. Журнал "Природа", 1974, 2, стр. 68-69 и Воспоминания, там же, 1980, 5, стр. 50-55, 11, стр. 86-94 и 12, стр. 76-85. Рукопись продиктованных мне С.С.Четвериковым воспоминаний хранится у меня в архиве. В опубликованном тексте имеются некоторые ошибки, внесенные, скорее всего, публикатором -- В.В.Бабковым.

186 Н.Шмелев Curriculum Vitae -- Повесть о себе. Журнал "Континент", 98, 1998, стр.172.

187 Там же, стр. 173.

188 Там же, стр. 174.

189 Академик Т.Д. Лысенко. Питание растений и удобрение полей. Сельхозгиз, М., 1961, 15 стр. Брошюра представляет собой изложение речи Лысенко на совещании передовиков сельского хозяйства нечерноземной зоны РСФСР в Москве 22 февраля года. Приведенная цитата взята со стр. 3.

Наряду с восхвалениями Н.С.Хрущева Лысенко, конечно, продолжал превозносить и собственное понимание роли диамата и марксистской философии:

"Поэтому если ты хочешь правильно понимать жизнь и развитие органического мира, то должен как можно лучше овладеть единственно правильной теорией развития - диалектическим материализмом, марксистско-ленинской философией". Там же, стр. 5.

190 Там же, стр. 4.

191 См., например, брошюру П. Гурова под редакцией В.Р. Вильямса: "Фабрика компостов.

Как получить из отходов и отбросов удобрение и привести в санитарное состояние города, колхозные села и усадьбы колхозников". Изд. 2-е, Воронежское областное издательство, Воронеж, 1937. См. также статью П.Гурова "За миллионы тонн добавочного органического удобрения". Газета "Социалистическое земледелие", 29 декабря 1937 г., (2685), стр. 3.

192 См. прим. /189/, стр. 4.

193 Лысенко сказал:

"Нужно последовать совету Никиты Сергеевича Хрущева и создать в каждом колхозе и совхозе своеобразную фабрику хороших и дешевых удобрений, производимых во все возрастающем количестве".

Там же, стр. 13.

ЛЫСЕНКО УДАЛЯЮТ С ПОЛИТИЧЕСКОЙ СЦЕНЫ ВМЕСТЕ С ХРУШЕВЫМ Г л а в а XVII "Не пощадит ни книг, ни фресок безумный век.

И зверь не так жесток и мерзок, как человек".

Борис Чичибабин (1).

"Недаром же всемирная история пестрит именами властителей, вождей, полководцев, авантюристов, которые все, за редчайшими исключениями, превосходно начинали и очень плохо кончали, которые все, хотя бы на словах, стремились к власти добра ради, а потом уже, одержимые и опьяненные властью, возлюбили власть ради нее самой".

Герман Гессе. Игра в бисер (2).

Призрачное главенство Вполне уместен вопрос: мог ли Лысенко, вернувшись в свой прежний кабинет, смирить непомерную гордыню, прервать уже непосильную для него борьбу с выдуманными врагами социализма? Ведь мог же он затаить злобу, разыграть мудрое смирение и стать добреньким патриархом, без пристрастия глядящим на всех своих коллег? Чего другого, а актерских способностей ему было не занимать! В нем всегда жил умнейший царедворец и утонченный лицедей. Да и что было делить! Он снова Президент, снова властитель. Росли дети -- Юрий, Людмила и Олег (дочь кончала медицинский, готовилась стать кардиологом, Юрий работал на кафедре физики моря в МГУ, радовал Олег -- пошел по его стопам). Всё еще бодрячком ходил отец, живший теперь в Горках Ленинских с внуками. Можно же было унять пыл страстей, перестать сводить счеты и... спокойно руководить.

Но, нет, не мог он отсиживаться, не для того бился с ворогами, не для того кровь портил. Да и почивать на лаврах можно тому, у кого с лаврами всё в порядке. А здесь опять и опять ему сообщали о нападках и на "учение о плодородии почвы" и на "закон жизненности вида" со ссылками на никуда негодных иоаннисяновских коров. Не до покоя и не до сна.

Не удавалось и другое: пригасить ход всё более мощно раскручивавшегося маховика генетических исследований. Каждую неделю он узнавал новости -- одна горше другой, и не до самоуспокоенности было, добродушная снисходительность равна была глупости. В сентябре 1961 года Комитет по делам изобретений и открытий выдал диплом на открытие члену-корреспонденту АН СССР Б.Л.Астаурову -- заклятому врагу, генетику. Вручение диплома об открытиях в науке -- событие чрезвычайное. В биологии это было вообще первое открытие, зарегистрированное комитетом. Да и предмет открытия немаловажным назвать никак было нельзя. Пока они с Иоаннисяном и Авакяном мямлили о том, как условиями кормления можно понуждать зиготы развиваться по материнскому или отцовскому пути, Астауров с помощью радиации и других воздействий на ядра клеток, хромосомы и гены научился регулировать пол у шелкопрядов и получать потомство любого пола. Хочешь - женского, хочешь -- мужского. В начале октября в "Правде" появилась большая статья Астаурова -- на двух страницах газетного листа с портретом автора открытия. Редакция называла работу "выдающейся" (3) и утверждала, что она "... открывает огромные перспективы в повышении производительных сил сельскохозяйственного производства, укрепляет господство человека над силами природы" (4).

Как будто нарочно, как будто с провокационной целью Астауров начинал статью с вопроса первейшей важности, о котором всегда пекся и Лысенко:

"Сейчас, конечно, рано делить шкуру еще не убитого медведя, но трудно даже вообразить, какой эффект в тоннах масла, количестве яиц или метрах шерстяной и шелковой ткани могло бы дать умение получать по желанию потомство нужного пола" (5).

Два десятка лет генетик Астауров не предавал анафеме хромосомы и гены и подбирался к возможности прямого влияния на женские и мужские половые клетки и теперь разрешил старую проблему:

"Установлено, что точно дозированными воздействиями высокой температуры можно подавить деление ядра при образовании женских клеток и одновременно побудить их... к девственному развитию... Все потомки девственной матери будут похожи друг на друга, как близнецы, и все они всегда самки" (6).

Женская линия шелкопряда в опытах Астаурова размножалась "этим путем более пятнадцати лет... и среди них никогда не появляется ни одного самца" (7). Меняя характер воздействия, Астауров научился решать и другую задачу: когда было нужно, он получал одних лишь самцов шелкопряда, которые наследовали "все признаки отца и оказывались все самцами" (8). Такого в мировой практике еще никто не достигал.

Благодаря работам Астаурова удалось поднять выход шелка почти на четверть, так как "коконы самцов на добрых 2-530 процентов шелконоснее самок" (9). Этим и покоряла работа Астаурова: он уже умел на практике творить чудеса с шелкопрядами и мечтал о чудесах с другими животными. Астауров провозглашал широкую программу взаимосложения усилий ученых:

"Плодотворное решение таких больших проблем нуждается теперь в координации и компенсировании усилий ученых разных специальностей и должно осуществляться на основе взаимного проникновения методов математики, физики, химии и биологии" (10).

Проявление повышенного интереса главной партийной газеты к открытию Астаурова было неприятно Лысенко. Оно указывало на непрочность его теперешнего состояния, на зыбкость приобретенного главенства.

Впрочем, успокаивало то, что по-прежнему высоко ценил его Никита Сергеевич, пожалуй, даже его отношение крепло, он готов был выгородить своего любимца даже в таком деле, как внедрение "травополья" (11), в то время, как другие ученые пытались образумить руководителя партии.

Хрущев старательно формировал стереотип эдакого рубахи-парня, которому море -- по колено. Его длинные, простецкие, нередко по-мужицки грубые речи следовали одна за другой. Говорить часами на людях он уже привык, и газеты печатались с вкладышами, чтобы воспроизвести эти длинные болтливые речи с прибаутками и поучениями. Вот и очередной раз, выступая 14 декабря 1961 года, он долго рассказывал о том, как, приехав отдыхать в 1954 году в Крым, "посмотрел немножко на море, а потом сел в машину и поехал по колхозам и совхозам" (12), как он встретил переселенцев из Курской области, которым не понравился Крым с его жарой, палящим солнцем и... кровожадными клопами. Проблема клопов так заняла мысли 1-го Секретаря ЦК партии, что он и теперь, спустя несколько лет, с удовольствием вспоминал, как он бойко осадил нытиков-переселенцев:

"А разве, говорю им, курские клопы менее кровожадные, чем крымские? (Веселое оживление)" (13).

Эти байки лидера партии, наверное, были предназначены для того, чтобы рас-положить слушателей, показать, какой он простой, хороший, свой в доску мужик. А на этом пасторальном фоне еще более жестким выглядел длинный раз-дел речи об ученых, не удовлетворяющих его "изысканному вкусу". Упомянув Лысенко первым среди настоящих ученых, которым можно внимать с пользой для дела, Хрущев перешел к тем, кого и слушать вредно и кому, по его словам:

"Хочется сказать: не срамите ученого звания, не позорьте науку! (Аплодисменты)...

Извините за грубость, но как тут не сказать: на кой черт нужна народу такая "наука"!

(Оживление в зале. Аплодисменты)" (14).

Знал ли сам Хрущев, какой должна быть наука? В этой речи он еще раз показал, сколь примитивными были его требования к науке: она должна была лишь соответствовать "мировоззрению нашей партии", да быть практичной. Первое требование только провозглашалось, и о нем больше речи не велось, а второе обсуждалось в следующих "изящных" выражениях:

"Многие научно-исследовательские учреждения... не освещают путь практике, отстали от жизни, иных ученых нужно самих из болота за уши вытаскивать и в баню тащить, отмывать (Оживление в зале. Аплодисменты). Поможем вытащить вас, товарищи ученые (Оживление в зале). Но вы и сами выбирайтесь из травопольного болота (Оживление в зале)." (15).

В чем был Хрущев неколебим -- в уверенности, что "СССР в кратчайшие сроки" догонит США по производству мяса, масла, молока и другой продукции.

"Наша страна, -- сказал он в этой речи, -- уже доказала Соединенным Штатам Америки и буржуазные экономисты по существу и не оспаривают того, что СССР в кратчайшие сроки не только догонит, но и перегонит Соединенные Штаты по производству продукции на душу населения" (16).

По его словам залогом этого рывка вперед служила правильная научная деятельность таких ученых, как Лысенко. С тем же пафосом держал речи Лысенко, но к его словам все относились с еще меньшим доверием, чем к словам вожака партии. Предчувствия близкой гибели охватили многих бывших "мичуринцев", и они начали перекрашиваться. Нельзя было без усмешки читать стенания лысенкоистов по поводу тех, кто раньше писал в своих статьях и книгах одно, а теперь другое. "Чему же верить?" -- вопрошал Н.И.Фейгинсон, обсуждая такие случаи (17). Например, профессора В.Е.Писарева раньше лысенкоисты причисляли к своим, а теперь из-под его пера выходили статьи о значении амфидиплоидов, гибридов, о невозможности работать грамотно без учета генетических категорий и понятий, отвергавшихся лысенкоистами (18).

Так вел себя не один Писарев. Снова и снова в ЦК партии "лично товарищу Хрущеву" поступали письма и докладные записки с разбором ошибок Лысенко. Теперь появился новый мотив. Разоблачив "культ Сталина", Хрущев дал возможность открыто обсуждать последствия культа, к искоренению которых он сам призывал. Но кто же не знал, что в науке самым ярким, самым злокозненным последышем сталинизма был Лысенко? Так, открыв ворота для критики, Хрущев вопреки своей воле подставил под удар своего любимца. Хор голосов, осуждавших этого "маленького Сталина в биологии", стал звучать мощно, и в апреле 1962 года Хрущеву пришлось, скрепя сердце, снова дать согласие на снятие Лысенко с поста Президента ВАСХНИЛ. Второе его пребывание на этом посту кончилось еще более бесславно, чем первое. Хорошо хоть Хрущев предложил Лысенко самому назвать кандидатуру на замену. Новым Президентом стал многолетний заместитель Лысенко по Одесскому институту и верный ему до мозга костей Михаил Ольшанский.

Праздники и будни Летом 1962 года лысенкоисты нашли предлог продемонстрировать всей стране свою монолитность, свои успехи и оптимизм. Отсчитав срок от появления в Одессе опытного поля, на базе которого затем возник Институт генетики и селекции, они получили круглую цифру -- 50. Чем не юбилей! Правда, на долю главенства лысенкоистов из этих приходилось что-то около 30 лет, но отдельные несуразности можно было в расчет не принимать. На фронтоне главного институтского здания с колоннами появилась цифра 50 в лаврово-дубовом обрамлении. Много приглашений было послано зарубежным ученым.

Административный директор института А.С.Мусийко, обсуждая с корреспондентами главные достижения института за 50 лет, делал акцент на идейной стороне:

"В упорной борьбе, открытых дискуссиях с преобладавшим в то время в биологической науке менделизмом-морганизмом, ученые-мичуринцы разоблачали теоретическую несостоятельность и практическую бесплодность менделистов и морганистов" (19).

А один из заправил праздника Глущенко радовался своему трюку: в ряд зарубежных "Обществ друзей Мичурина" были заблаговременно отправлены на-поминания о предстоящем юбилее и соответствующие моменту небольшие меморандумы с перечислением главных достижений института. И вот из-за границы стали поступать приветствия с нужными текстами, во многом повторяющими меморандумы. Теперь надо было успевать давать нужный ход приветствиям. Например, в газете "Сельская жизнь" появилась такая "развесистая клюква":

"На конференцию по случаю 50-летия ВСГИ пришло приветствие от французского общества друзей Мичурина: в нем, в частности, говорится:

"У нас в капиталистическом мире селекция все больше захватывается космополитическими монополистами, которые подчиняют свою работу своим эгоистическим целям. Эти монополии взяли себе за правило распространять только гибридные семена и гибридных животных, качество которых грубо ограничено первым поколением.

...Реакционная идеология морганистов является для них не только идеологическим аргументом, способом оправдать политику империалистов даже в их самых страшных расистских преступлениях. Эта теория стала... основным средством защиты барышей"" (20).

Так задним числом (не своими же руками -- французы пишут) наводили тень на плетень -- и промахи с гибридной кукурузой и другими гибридами отвергали;

и ошибки с рекомендациями относительно использования первого поколения гибридов от себя отметали.

Уже и партийные лидеры во главе с Хрущевым, съездив в США, убедились, из рассказов фермера из Айовы Гарста хотя бы, что только первое поколение гибридов обладает повышенной жизнеспособностью и дает максимальную прибавку урожая, а вот, видите, французские "друзья Мичурина" этот подход грубым называют: прекрасная реабилитация многолетнего правильного пути соотечественников Мичурина. И проклятых морганистов с их реакционной идеологией, как видите, во Франции не любят, как не любят французы барыши, повышенные урожаи, излишки мяса, молока и масла.

С приподнятым чувством разъезжались гости из Одессы, а в Москве лысенковцев ждали снова неприятности. Гибельность для науки и сельского хозяйства главенства Лысенко снова привлекла внимание общественности.

В Центральном Доме журналиста состоялась встреча с учеными, на которую собралось несколько сот работников редакций журналов и газет. Выступавшие один за другим "морганисты" -- В.П.Эфроимсон, Ж.А.Медведев, А.А.Прокофьева-Бельговская, В.Н.Сойфер рассказывали об успехах науки, а сидевшие в зале могли сами делать выводы о том, куда же завели отечественную науку радетели идейной чистоты "мичуринской биологии".

В.П.Эфроимсон остановился на просчетах советской медицины, происходящих из-за недоучета генетических закономерностей. Ж.А.Медведев говорил о тех, кто, занимая высокие посты в руководстве советской наукой, мешали прогрессу и преследовали честных ученых. Я пересказал работы Ф.Жакоба и Ж.Моно, изучивших регуляцию действия генов, и на этом примере постарался показать, как глубоко ушли генетики вперед в познании генов, и как нелепы на этом фоне потуги Лысенко отвергать само существование генов1.

В 1961 году Несмеянова на посту Президента АН СССР сменил Мстислав Всеволодович Келдыш -- известный аэродинамик, один из главных руководителей космических исследований СССР2. В 1962 году он решил разобраться сам, без помощи "официально признанных" советчиков, в том, каковы реальные достижения обругиваемых Лысенко вейсманистов-морганистов, и каковы успехи самих лысенкоистов. Келдыш обложился книгами, съездил в ряд институтов, побывал, в частности, в Новосибирске и в Минске (21), поговорил с десятком крупных ученых. Для непредубежденного человека картина складывалась ясная. Грехи "реакционеров", "прислужников Запада" были явно придуманы, а вот их заслуги перед наукой, отвергаемые лысенкоистами, оказались неоспоримыми. Теперь предстояло посмотреть работу Лысенко на месте. В октябре года Президент приехал сначала в лысенковский институт генетики на Калужском шоссе (сейчас Ленинский проспект, 33), а потом, по предложению Лысенко, поехал в Горки.

Лысенко повел Келдыша по полям, на ферму коров, показал лесопосадки дуба. Впечатление от этой "высокой науки" было удручающим. Вконец всё испортила перепалка между Лысенко и его ближайшими сподвижниками, когда учитель обозвал своего заместителя Кушнера безграмотным, буквально оскорбил присутствующих на встрече Сисакяна (ставшего в то время большим боссом в Академии наук) и Глущенко. Кушнер и Сисакян дипломатично проглотили пилюлю, а Глущенко взорвался, стал оправдываться перед Келдышем3. Сцена была неприятной. То, что сами с собой лысенкоисты не ладили, знали многие, но что Лысенко уже не может вести себя спокойно с самыми близкими людьми, лучше всяких слов характеризовало и его самого и всю "школу Страшный удар по позициям Лысенко нанесла книга Жореса Александровича Медведева, законченная им в это время. Медведев дал читать рукопись книги нескольким коллегам. С неё были изготовлены машинописные копии, с них делали новые и новые -- самиздат заработал на полную мощь.

Книга оставляла неизгладимый след убедительностью фактов4.

Оборона на два фронта К концу 1962 года окончательно сложилась ситуация, при которой Лысенко пришлось сдерживать нападение с двух сторон -- отражать критику биологов и противостоять напору представителей точных наук. Обороняться же Лысенко мог только с помощью чужих рук -- заступников из верхушки партийного аппарата, то предоставлявших ему трибуну для широкомасштабных обещаний, то лично защищавших его (27).

Характерной чертой этого периода стала двойственность принимаемых верхами решений. В постановлениях, публикуемых от имени ЦК партии и правительства, почти всегда соседствовали разорванные абзацем, параграфом или пунктом два раздела на одну и ту же тему. Сначала говорилось о якобы несомненных успехах мичуринской биологии и необходимости биологам и дальше идти по этому пути, а ниже, после упоминания о физике, химии или математике, шли абзацы о пользе развития новой биологии с применением физических и химических методов. Это отчетливо проявилось в принятом в январе 1963 года Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР "О мерах по дальнейшему развитию биологической науки и укреплению её связи с практикой" (28)5.

Конечно, Лысенко пробовал изменить это положение, укрепить свои позиции в биологии.


В конце 1962 года он созвал в ВАСХНИЛ большую конференцию, на которой было заслушано более 70 докладов "о путях управления наследственностью" (путь, правда, был избран один -- перенос растений в чуждые для него условия среды, но называлось это всегда громко, всегда во множественном числе). На этот раз основной упор делали на якобы доказанную возможность превращения яровых культур в озимые после посева их в течение 2-3 лет не весной, как положено, а осенью, под зиму. Многие последователи Лысенко утверждали, что доказали возможность такой трансформации любых сортов, показывали таблицы с цифрами, щеголяли терминами. Кое-кто занимался обратными переходами -- из озимых в яровые. И тоже получалось всё чудесно: внешняя среда сама формировала желаемые свойства.

Особенно активен был на этой конференции селекционер с Украины Василий Николаевич Ремесло, с энтузиазмом взявшийся за выведение новых сортов на Мироновской селекционной станции. За ним уже числилось несколько сортов, он постоянно утверждал, что все они получены на основе учения товарища Лысенко, а за это Лысенко и поддерживавшая "мичуринцев" коммунистическая партия показали всем, как они умеют ценить и возвышать своих героев: он стал членом ЦК компартии Украины, депутатом Верховного Совета УССР, зам. Председателя Президиума Верховного Совета УССР, лауреатом Ленинской премии, Героем Социалистического труда, был награжден орденами и медалями СССР, орденом Труда ЧССР, орденом "Возрождения" ПНР, орденом "Звезда Дружбы Народов" ГДР, стал академиком ВАСХНИЛ, членом-корреспондентом Академии наук ГДР. Спустя несколько лет, когда Ремесло получил еще несколько высокоурожайных сортов, его избрали за большой практический вклад в сельское хозяйство академиком АН СССР. Несмотря на все награды и звания академик был крайне плохо образован, в предложении из десяти слов мог сделать двадцать ошибок.

Ремесло объявил на конференции, что сорт мягкой яровой пшеницы "мироновская-264" (42-хромосомный вид пшеницы) получен "путем воспитания" из твердой 28-хромосомной пшеницы6. По окончании конференции Лысенко выступил 3 декабря 1962 года с большим докладом, подводящим итоги. Через два месяца ему удалось напечатать его в "Правде" (29).

Воодушевленный услышанными докладами он вопрошал:

"Кто теперь... всерьез усомнится в возможности в прямом смысле лепить, создавать из условий неживой внешней среды, при посредстве совершенно незимостойких растений, например, яровой пшеницы или ячменя, хорошо зимующие озимые растения" (30).

Это открытие он причислял к новым выдающимся достижениям советской науки и радовался тому, что "приоритет этого важного теоретического открытия в биологической науке остается за Советским Союзом, за мичуринской биологией" (/31/, выделено Лысенко).

Новым в докладе Лысенко было желание принизить значение работы Уотсона и Крика о строении дезоксирибонуклеиновой кислоты. Ничего особенного эти молекулы, по его словам, не представляли и никоим образом не могли рассматриваться как молекулы наследственности. Он даже соглашался признать кое-что в представлениях ненавистного Августа Вейсмана, лишь бы отбросить главное -- то, что молекулы ДНК могут быть средоточием генов:

"То, что зачатки новых поколений возникают, получают свое начало не из сомы родителей -- в этом Вейсман и его последователи правы... Но неверно утверждение о наличии мифического наследственного вещества, особого, отдельного от живого тела (сомы)... Нельзя также приписывать нежизнеспособность веществу, например, дезоксирибонуклеиновой кислоте, свойство живого, то есть свойство наследственности" (32).

Коснулся он и еще одного больного для него вопроса -- о роли химии и физики, и снова с небольшим отступлением в одном вопросе:

"Изучать физику и химию живого крайне важно не только для целей медицинской и сельскохозяйственной практики, но и для теоретической биологии" (33).

и наступлением в другом:

"В теории это особенно важно для познания закона превращения неживого в живое при посредстве живого" (34).

Нет, не хотел Лысенко смириться, что нет никакого превращения неживого в живое, что процессы биосинтеза молекул -- это чисто химические реакции, что нет в этом процессе тайны, якобы ускользающей всегда от исследователя.

"Никакое химическое или физическое познание живого не дает представления о тех биологических законах, по которым живет и развивается органический мир" (35).

От этой зауми, от желания возвести Китайскую стену между разными способами познания (и еще хуже: между процессами в живых организмах) несло не материализмом, а настоящей мистикой. И сколько бы раз не возглашал Лысенко, что он самый что ни на есть стойкий материалист, слова его говорили об обратном. Парадокс, впрочем, заключался в том, что и скрытым агностиком он также не был, как не был он и теистом. Просто недообразованность, неспособность понять диалектику развития характеризовали его уровень познания и мышления.

Очередной партийный окрик на критиков Лысенко Распространение книги Медведева, также как приобщение к числу критиков лысенкоизма крупнейших отечественных ученых разных специальностей, сделали за год то, что не удавалось за десятилетия. Научный и нравственный портрет малограмотного человека, но ожесточенного и ловкого политикана, проступил ясно и стал отчетливо виден огромному числу интеллигентов в стране. Хотя усилиями партии коммунистов в стране была рождена интеллигенция "нового типа", хотя воспитанники советских вузов были в подавляющем большинстве выходцами из рабочих и крестьян, приобщение их к культуре, искусству, науке выточило из них не одни лишь винтики, послушно вкручивающиеся в нужном "углублении" государственного механизма, а породило людей с развитыми мозгами.

В свою очередь, это неминуемо повлекло за собой индивидуальность мышления. Как ни спорили между собой социологи и критики советского режима о задавленности мыслей, чувств, а, главное, поступков советского человека, как ни сравнивали степень самоутверждения интеллигента западного и советского, и у последнего способность давать оценки и приходить к суждениям не стопроцентно определялась сегодняшней передовицей "Правды". Отсюда вытекал и массовый интерес к делам, тебя лично вроде бы не касающимся, а, тем не менее, волнующим каждого вполне искренне. Этот интерес исключительно возрос после хрущевских нападок на сталинизм и "культ личности" в целом.

В обществе вдруг, в масштабах, сильно напугавших власти и самого Хрущева, проявилась тяга к вскрытию язв общества. Многие были готовы принять участие в их лечении и устранении истоков болезни.

В этот момент книга Медведева в одночасье открыла сущность Лысенко множеству людей. Черты его незатейливой биографии, особенности речи, приземленность лозунгов, приемы борьбы с антиподами в науке, которые рождали общие симпатии в тридцатые сороковые годы, годы, когда простоватого крестьянского парубка вынесло на гребень общественного интереса, теперь вызывали отвращение. Перестала казаться симпатичной недообразованность, стала коробить примитивная упрощенность помыслов "Главного Агронома Страны". Преступной предстала мания неразделяемой ни с кем власти, которая привела к гибели в лагерях и тюрьмах одаренных ученых, цвета русской науки. Ни у кого не осталось и тени сомнений о вреде практических выдумок этого сухопарого, злобного человека. Перестала манить цветистость обещаний, их иллюзорность не подлежала сомнению. Отодвигать далее час ответа за эти преступления больше было нельзя. И многие полагали, что час настал.

Насколько наивными были эти ожидания, показало ближайшее же время. Всем было продемонстрировано еще раз, что Лысенко с комплексом ошибок и преступлений рассматривается партийными лидерами как свой, как правильный и последовательный борец за нужные идеалы, а критики были обвинены в отходе от ленинизма и в буржуазных извращениях.

Первым пострадал Ж.А.Медведев. Его выставили из Тимирязевской академии, и несколько месяцев он оставался без работы. В Москве, центре науки с сотней научно исследовательских и учебных биологических учреждений, Медведев найти работу не смог.

На счастье, в 1961 году в городе Обнинске Калужской области, где была построена первая атомная станция, начали создавать Институт медицинской радиологии АМН СССР, и Медведев нашел место там. Правда, пришлось проститься с Москвой.

Выезд Медведева из столицы не помешал первому секретарю Московского горкома партии и члену ЦК Н.Г.Егорычеву в выступлении на пленуме ЦК КПСС 18 июня 1963 года вспомнить бывшего москвича и обвинить его в идеологических ошибках, в "отходе от ленинских указаний" (36):

"... Ж.А.Медведев, бывший старший научный сотрудник кафедры агрохимии Сельско хозяйственной академии им. К.А.Тимирязева подготовил к печати монографию "Биологическая наука и культ личности". В этой работе неправильно освещаются основные вопросы развития советской биологии, охаивается мичуринская наука, захваливаются те буржуазные исследования, которые не являются последовательно материалистическими" (37).

Разнес Егорычев и другую книгу Медведева "Биосинтез белков и проблемы онтогенеза", изданную Медгизом. В ней Медведев во вводной главе, описывая общегенетические закономерности, в краткой форме обрисовал основы учения о хромосомах и генах и совсем уж лапидарно сказал о трудностях в развитии исследований в этих областях, связанных с деятельностью Лысенко. Сказанное об этом не занимало и сотой части текста книги. Работа, прошедшая цензуру и разрешенная к выходу в свет, была отпечатана.

Положенные десять контрольных экземпляров развезли в ЦК партии, в Книжную палату, в Библиотеку имени Ленина. Неожиданно из ЦК, с самого верха, поступил приказ -- задержать весь тираж. Один из помощников Суслова принес ему экземпляр книги, в котором красным карандашом были подчеркнуты несколько десятков фраз о Лысенко и генетике7.


Последовало распоряжение внести исправления. Напечатанную книгу разброшюровали, страницы с "крамольным" текстом вырвали, вместо них был дописан "нейтральный" текст.

Но и с этим текстом книга опального автора не удовлетворила идейной направленности секретаря самой крупной партийной организации страны Егорычева:

"...Медведев не сложил оружия, перебазировался в Калужскую область и подготовил к печати (а Медгиз издал) книгу "Биосинтез белков и проблемы онтогенеза", содержавшую те же ошибки. За ширмой наукообразности порой прячутся идейные вывихи!.. В борьбе с буржуазной идеологией мы должны наступать, и только наступать, -- этому учит нас партия!" (38).

К счастью Медведева, Егорычеву не успели доложить еще об одном "проступке" Медведева, а то бы его гнев был во сто раз круче. Он не знал, что Медведев успел "протащить свою вредную идеологию", и в ленинградском издательстве в третьем номере журнала "Нева" за 1963 год В.С.Кирпичникову7а и ему посчастливилось буквально чудом опубликовать статью "Перспективы советской генетики" (39). В статье впервые было открыто сказано, что августовская сессия ВАСХНИЛ 1948 года была следствием произвола Сталина, а ссылки на то, что это непогрешимое и некритикуемое событие в истории советской науки -- выгодны лишь врагам науки типа Лысенко.

Такая вольность вызвала взрыв негодования со стороны вновь назначенного Президента ВАСХНИЛ М.А. Ольшанского. 18 августа 1963 года в печатном органе ЦК партии "Сельская жизнь" появилась его обличительная статья (40), в которой воздавалась хвала мичуринской биологии ("Мичуринской биология обладает неиссякаемой жизненной силой"), а критики осуждены:

"... в последнее время появился ряд произведений, представляющих в извращенном виде положение дел в биологической науке. Вышли, например, две книги Н.П.Дубинина, изданные Атомиздатом... с ложью на советскую биологическую науку статьи продолжает печатать "Бюллетень Московского Общества Испытателей Природы". Не удержался от соблазна клеветы на мичуринскую науку литературно-художественный журнал "Нева"" [речь шла о статье Медведева и Кирпичникова -- В.С.] (41).

Автор видел две главных причины появления таких взглядов:

"... отрыв биологических исследований от практики социалистического сельского хозяйства" (42) и "преклонение перед зарубежной наукой, стоящей на позициях идеалистического, вейсманистско-морганистского учения... Вместо партийного, критического подхода такие ученые выше всего ставят свое родство с "мировой биологической наукой"..." (43).

Не обошлось и без курьезов. Президент ВАСХНИЛ объявил, что будто бы выведение гибридной кукурузы не было обеспечено успехами генетики, а произошло случайно, и что авторы открытия (был назван один Дж.Шелл) дали ему негенетическое объяснение ("неменделевское", по словам Ольшанского).

Особый вес категорическому осуждению генетики придало то, что через три дня в "Правде" появилась редакционная статья с изложением публикации Ольшанского (44). Кое какие оценки погромного характера редакция "Правды" сделала самостоятельно. Критиков Лысенко безоговорочно отнесли к разряду мракобесов, идеалистов, механицистов, клеветников -- каждый из перечисленных эпитетов встречался в статье. Сказано было и следующее:

"...бесплодных "пустырей" в науке взяла в свои советчики редколлегия журнала "Нева"... Авторы... статьи в журнале "Нева" видят перспективу мичуринской материалистической генетики, как видно, в ее слиянии с идеалистической концепцией "классической генетики". Такое примиренчество в биологии недопустимо" (45), хотя даже думать о возможности слияния генетики с лысенковщиной было смешно.

Чрезвычайно важным было то место, в котором была дана оценка сессии ВАСХНИЛ года. Медведев и Кирпичников писали об этой сессии:

"/на ней/ был выдвинут и проведен в жизнь принцип классовости биологии8, принцип необходимости признания коренных различий между генетикой советской и генетикой западных стран... Классическую генетику объявили буржуазной наукой, и она оказалась таким образом "вне закона"" (47).

Приведя эту цитату, редакторы "Правды", вслед за Ольшанским, заявили, что ничего подобного на сессии в 1948 году сделано не было, что авторы статьи в журнале "Нева", как было сказано, "извратили итоги сессии", что "... ни в докладе "О положении в биологической науке", ни в постановлении сессии ВАСХНИЛ нет и намека на то, о чем говорится в приведенной цитате. Тогда... и теперь... речь шла и идет о другом: о борьбе двух противоположных мировоззрений в науке. Советским биологам дорога наша наука, и они хотят ее развивать только на основе марксистско-ленинского учения, диалектического материализма" (48).

Легко заметить, однако, что именно перенесение принципа классовости в биологическую дискуссию было характерной чертой сессии 1948 года, пронизывало выступления большинства сторонников Лысенко на сессии. Отрицать это было всё равно, что называть черное белым. Апелляция же "правдистов" от имени всех советских биологов выглядела просто демагогической уловкой.

Газета "Правда" послушно подлаживались под взгляды Лысенко и в вопросе изучения физических и химических процессов в явлениях жизни. Как уже было сказано выше, в Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР, принятом в январе того же года, содержался раздел о необходимости "изучения физики и химии живого" (49). Авторы редакционной статьи в "Правде" разъясняли это место так, что по сути отвергали это направление науки:

"... исследованиями по физике и химии живого ни в коей мере нельзя подменять изучение биологической специфики, раскрытия сущности явлений жизни и отыскания биологических закономерностей развития органического мира" (50).

Однако главным принципом, который коммунисты провозглашали очередной раз, было то, что лысенковские представления партия рассматривает как неотъемлемую часть развиваемой в СССР идеологической доктрины:

"На передовых позициях борьбы за коммунизм стоит мичуринская биология. Прочно опираясь на гранитные основы марксизма-ленинизма, диалектический материализм, мичуринская биология смело вторгается в жизнь, все глубже проникает в тайны природы...

...Поэтому статью "Перспективы советской генетики", напечатанную в журнале "Нева", надо считать ошибочной и вредной для нашей науки" (51).

Столь суровое и категоричное осуждение Кирпичникова и Медведева не привело, однако, к репрессивным мерам, которые бы неминуемо последовали после такой статьи еще несколько лет назад. Редколлегия "Невы" в сентябрьском номере вынужденно признала (52), что ошиблась, опубликовав статью "Перспективы советской генетики". Но оба автора не только не были арестованы или судимы, но даже не были выгнаны с работы немедленно (53).

Не удалось Лысенко укрепить свои позиции и в Академии наук. Келдыш нисколько не изменил направленности работ в Академии. Физико-химические исследования жизненных процессов продолжались, Институт цитологии и генетики в Новосибирском Академгородке набирал силу, работали многочисленные лаборатории в Москве, Ленинграде, Минске, ученые упрочали свои усилия в изучении наследственных процессов.

Реорганизация Академии наук и провал Н.И.Нуждина на выборах в академики Возможно, не без влияния Лысенко ЦК партии дал согласие на проведение в 1963 году очередной реорганизации структуры Академии наук СССР (54). Теперь все академические научные учреждения были разделены по трем секциям: "Физико-технических и математических наук", "Химико-технологических и биологических наук" и "Общественных наук". Во главе второй секции встал академик Н.Н.Семенов, открыто благоволивший генетикам.

В этой секции было организовано пять отделений -- два химических, два биологических (общей биологии и физиологии) и одно, как говорили, на стыке наук: ему дали длинное название "Биохимии, биофизики и химии физиологически активных соединений". Туда же отошла лаборатория Дубинина, входившая в состав Института биофизики. Таким образом в этом Отделении сосредоточились все основные "недруги" Лысенко, тяготевшие к развитию точных направлений биологии. Теперь они при поддержке физиков, таких как Тамм и Сахаров, могли распоряжаться в рамках дозволенных свобод внутри своего Отделения, но им нечего было делать во вновь созданном Отделении общей биологии, и обстановка для Лысенко несколько разрядилась....

В биологическом отделении главенствующее место стал занимать Институт генетики во главе с Лысенко;

в некоторой изоляции после разгромных речей на Пленуме ЦК КПСС и статьи в "Правде" оказался Ботанический институт, а остальные институты -- Зоологический в Ленинграде, Морфологии животных и Палеонтологический в Москве держались подальше от Лысенко. Был еще Главный Ботанический сад АН СССР во главе с Цициным, но директор Ботсада был готов драться за первенство с Лысенко в качестве лидера мичуринской биологии (в этом качестве он иногда вставал в позу и по генетическим вопросам).

Воспользовавшись реорганизацией, Лысенко решил укрепить позиции в Отделении общей биологии, чтобы создать себе большинство в составе академиков. На 1964 год были объявлены выборы в академию, и ЦК партии распорядился выделить Отделению общей биологии дополнительные места (то есть средства для оплаты гонорара) сразу для трех академиков по специальности "генетика". Хотя приставки "мичуринская" не было, само собой разумелось, что выбирать можно будет только "мичуринских генетиков", а не "врагов прогресса и метафизиков". Сам Хрущев включился в обсуждение кандидатур, и в ЦК партии было решено, что на эти вакансии следует избрать селекционеров, твердо придерживающихся лысенковских взглядов (предпочтительно, П.П.Лукьяненко или В.Н.Ремесло), и обязательно, всенепременно -- Н.И.Нуждина, ставшего правой рукой Лысенко в эти годы.

Вопрос об избрании Нуждина стал и для Лысенко и для Хрущева вопросом престижа - вот до какой степени дошла вовлеченность партийного лидера в дела академии. Кандидатуру Нуждина рассмотрели на заседании Секретариата ЦК КПСС, Хрущев дал ему высокую оценку, после чего было принято специальное на этот счет решение9.

Сам по себе этот факт был экстраординарным. Конечно, кандидатуры избираемых в академию с 1929 года подробно обсуждались в аппарате ЦК (и не только в Отделе науки, но и в других отделах, контактирующих с теми или иными отделениями Академии), предварительные списки кандидатов, начиная с 1929 года, утверждало Политбюро.

Обработка академиков, вызываемых в кабинеты в здании на Старой площади с целью инструктажа относительно того, за кого следует подавать голоса, а кого лучше было бы не избирать, всегда была важной частью избирательной кампании. В случае с Нуждиным было оказано жесткое открытое давление -- совсем в духе беспардонного и повседневного вмешательства Хрущева во все вопросы -- и как стихи писать, и как скульптуры ваять, и какие песни петь, и как метромосты строить, и какой этажности дома возводить, и даже как движение автотранспорта по Манежной площади пустить. Хрущев вызвал после заседания Секретариата ЦК Келдыша и в грубых выражениях (видимо, зная антипатию Президента к Лысенко) потребовал обеспечить избрание лысенковских протеже и, в первую очередь, Нуждина в действительные члены Академии. В противном случае, -- сказал он, -- академии грозят административные меры, вплоть до её закрытия и передачи институтов, лабораторий и прочих организаций в ведение Госкомитета по науке и технике. Положение, таким образом, стало критическим.

В 20-х числах июня, наконец, настал срок выборов. Они проходили, как всегда, тайно и двухступенчато. Сначала кандидатов рассматривали в специализированных отделениях:

физиков -- в физических, химиков -- в химических, биологов -- в биологических отделениях.

В Отделении общей биологии Лысенко, используя "машину голосования", то есть насажденное им в течение полутора десятилетий послушное большинство, довольно легко добился своего. Его кандидаты, за исключением Ремесло, были рекомендованы, и теперь уже общему собранию всех академиков оставалось лишь автоматически утвердить (также тайным голосованием) тех, кто прошел сквозь первое сито.

Как правило, камнем преткновения на выборах было голосование в отделениях. Кто же лучше может знать истинную цену ученого, как не его коллеги? Но здесь получилось иначе.

На общем собрании Академии наук СССР 26 июня 1964 года сразу трое академиков выступили против избрания Нуждина в члены академии, задев при этом очень чувствительно самого Лысенко (55). Первым попросил слова В.А.Энгельгардт, который сказал, что за Нуждиным нет никакого вклада практического характера, а его теоретические работы ни один ученый в мире вообще не цитирует (56). А.Д.Сахаров говорил не столько о Нуждине, сколько о преступной деятельности всех лысенкоистов и призвал "...всех присутствующих академиков проголосовать так, чтобы единственными бюллетенями, которые будут поданы "за", были бюллетени тех лиц, которые вместе с Нуждиным, вместе с Лысенко несут ответственность за те позорные страницы в развитии советской науки, которые в настоящее время, к счастью, кончаются. (Аплодисменты)" (57)10.

И.Е. Тамм сказал, что изучение молекулярных основ наследственности стало важной частью современного естествознания, а Нуждин "был одним из виднейших противников, тормозивших это направление" (58).

Пока Сахаров и Тамм говорили, Лысенко молчал, но затем взорвался и буквально истерически стал требовать от Келдыша, чтобы президиум АН СССР на этом же заседании, немедленно перед ним извинился "за клеветнические заявления Сахарова" (60). Эта истерика ни к чему не привела. Келдыш перешел к раздаче бюллетеней академиков. Голосование для Нуждина (и для Хрущева с Лысенко) оказалось убийственным: "за" были только академика (в основном сторонники Лысенко и философы), против -- 120!

В то время в биологических кругах Тамм и Сахаров стали легендарными фигурами.

Конечно, им было отлично известно о предупреждении, сделанном Хрущевым Келдышу, и нужно было иметь изрядное мужество, чтобы выступить против личного протеже партийного вождя. Реальная угроза, нависшая над всей Академией, была велика, но несмотря ни на что и Тамм, и его ученик Сахаров не поступились своими убеждениями.

Мне думается, что борьба Сахарова за интересы науки оказалась важной и для него самого. В нем открылось нечто такое, что выделило его из среды коллег: способность к общественной деятельности, отсутствие страха перед давлением любого рода. В годы, когда он выступил в качестве оппонента лысенкоизму, он еще не проявил себя борцом за идеалы гуманизма, что принесло ему позже мировое признание. Это была, возможно, первая проба, но она ясно продемонстрировала могучую силу этого удивительного человека11.

Провал Нуждина на выборах вызвал гнев Хрущева, и он серьезно приступил к программе разгона Академии наук. В ЦК были сформированы комиссии по проверке различных сторон деятельности академии. Проект объединения ее с Госкомитетом по науке и технике обсуждался полным ходом.

Со своей стороны лысенкоисты тоже пошли в бой. Ольшанский написал Хрущеву раздраженное письмо (60), в газете "Сельская жизнь" 29 августа появилась статья Ольшанского "Против дезинформации и клеветы" (61). Все сообщения об успехах генетики были отнесены Ольшанским к разряду "дешевых сенсаций, не основанных на фактах прожектах". Снова была упомянута статья Медведева и Кирпичникова в журнале "Нева", опять характеризуемая как клеветническая. Обругиванию подвергалась деятельность В.П.Эфроимсона12. Еще более зло отозвался Ольшанский о книге Медведева "Биологические науки и культ личности". Он презрительно именовал ее "записка" и заявлял, что ничего, кроме измышлений, причем измышлений с далеко идущими политическими целями, книга не содержит:

"В высокомерно-издевательской форме он [Медведев -- В.С.], походя ниспровергает теоретические основы мичуринской биологии. Все эти домыслы и небылицы выглядели бы как пустой фарс, если бы в своем пасквиле на мичуринскую науку автор не прибег бы к политической клевете, что не может не вызывать гнева и возмущения... Ж.Медведев доходит до чудовищных утверждений, будто бы ученые мичуринского направления повинны в репрессиях, которым подвергались в ту пору ["культа личности" -- В.С.] некоторые работники науки.

Каждому ясно: это уже не фарс. Это грязная политическая спекуляция" (62).

Однако на этот раз вся эта раздраженная филиппика была направлена, главным образом, не против Медведева, а против якобы подпавшего под его влияние А.Д.Сахарова (Тамма, удостоившегося Нобелевской премии, лысенкоисты предпочитали теперь не упоминать):

"... политическая спекуляция Ж.Медведева производит, видимо, впечатление на некоторых малосведущих и не в меру простодушных лиц. Чем иначе объяснить, что на одном из собраний Академии наук СССР академик А.Д.Сахаров, инженер по специальности13 допустил в своем публичном выступлении весьма далекий от науки оскорбительный выпад против ученых-мичуринцев в стиле подметных писем, распространяемых Ж.Медведевым?" (63).

По-видимому, Лысенко почувствовал в это время, что поддержка со стороны Хрущева простирается столь далеко, что в отношении его врагов могут, на-конец-то, применить репрессивные меры, вплоть до суда. Отсюда вытекал вопрос, задаваемый его клевретом Ольшаникам:

"Не пришло ли время поставить перед Ж.Медведевым и подобными ему клеветниками такой вопрос: либо они подтвердят свои злобные обвинения фактами, либо пусть ответят перед судом за распространение клеветы" (64).

Ольшанский по сути дела давал инструкцию будущему суду о том, как квалифицировать аргументы критиков лысенкоизма:

"Разумеется, подтвердить свои обвинения фактами они не смогут, потому что таких фактов не существует" (/65/, выделено М.Ольшанским).

2 октября в той же "Сельской жизни" с обвинениями аналогичного свойства выступил ленинградский журналист П.Шелест (66). Не только над генетикой, но и над всей наукой сгустились тучи.

"Малая октябрьская революция" Запустив в ход машину по подготовке разгрома своевольной Академии наук, Н.С.Хрущев отбыл на отдых на юг, чтобы, вернувшись, с новыми силами довершить задуманное. Но сделать это ему не удалось. Как передавали люди друг другу шепотком, на правительственную дачу в Пицунду приехал Микоян с генералами, заключившими Хрущева под стражу. Срочно собравшийся Президиум ЦК партии 14 октября отправил его на пенсию.

Власть в свои руки взял Брежнев. В народе этот бескровный переворот иронично назвали "малой октябрьской революцией". 16 октября сообщение о снятии Хрущева было выплеснуто на страницы газет, но за день до этого в редакциях центральных газет уже стало известно о падении Хрущева и одновременном осуждении его любимчика Лысенко.

Неожиданно видные генетики -- Эфроимсон, Рапопорт, литераторы, известные своим негативным отношением к Лысенко, и прежде всего О.Н.Писаржевский были вызваны в редакции, где им предложили срочно, за ночь, подготовить материалы, показывающие ошибки Лысенко.

Но очень скоро, буквально на следующий день, прояснилась одна важнейшая деталь.

Высшие партийные лидеры действительно связали имена Хрущева и Лысенко в момент, когда надо было лишить власти Первого Секретаря ЦК, но они вовсе не ставили на одну доску выброшенного на свалку бывшего лидера, мешавшего их личной карьере, и полезного с многих точек зрения, своего по духу, академика Лысенко. Его заботливо ограждали от чрезмерно громкой критики и не торопились удалять с постов (прежде всего с поста директора Института генетики АН СССР и руководителя "Горок Ленинских").



Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 34 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.